UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

Джеймс БОЛЛАРД

  И ПРОБУЖДАЕТСЯ МОРЕ




И снова ночью Мейсон услышал  приближение  моря,  приглушенный  рокот
волн, катящихся по соседним улицам. Пробужденный ото сна,  он  выбежал  на
лунный свет, в котором белеющие дома  стояли  подобно  гробницам  в  чисто
вымытых бетонных дворах. За  двести  ярдов  отсюда  волны  накатывались  и
бурлили, то заливая тротуар, то отступая. Пена брызгала сквозь изгороди  и
брызги наполняли воздух резким пьянящим запахом моря.
Дальше  от  берега,  в  открытом  море,  валы  бежали   над   крышами
затопленных домов, и  лишь  одинокие  трубы  рассекали  их  белые  гребни.
Отпрыгнув назад, когда  холодная  пена  обожгла  ему  босые  ноги,  Мейсон
оглянулся на свой дом, где спала жена. Каждую ночь  море  продвигалось  на
несколько ярдов ближе через пустые лужайки, неумолимое, как гильотина.
Полчаса Мейсон наблюдал  за  колыханием  волн  среди  верхушек  крыш.
Светящийся прибой отражался бледным отсветом на  облаках,  гонимых  вверху
ветром, и придавал восковой блеск его рукам.
Наконец волны начали убывать,  и  глубокие  воды  отступили  вниз  по
пустым улицам, оставляя в лунном свете ряды домов. Мейсон  побежал  вперед
по исчезающей пене, но море отпрянуло от него, ускользая за углы  домов  и
под двери гаражей. Он достиг конца улицы, когда последний отсвет моря  уже
пронесся по небу над шпилем церкви. В изнеможении Мейсон вернулся домой  и
лег в постель, и звук умирающих волн наполнял его голову, пока он спал.
- Я снова видел море этой ночью, - сказал он жене за завтраком.
Мириам спокойно сказала:
- Ричард, ближайшее море  находится  в  тысяче  миль  отсюда.  -  Она
поглядела на  мужа,  перебирая  бледными  пальцами  локоны  черных  волос,
ниспадающих на плечи. - Выйди наружу и посмотри. Моря нет.
- Дорогая, я видел его.
- Ричард!
Мейсон встал и нарочито медленно протянул руки.
- Мириам, я все еще чувствую брызги на руках.  Волны  бились  у  моих
ног. Это был не сон.
- Это наверняка был сон. - Мириам прислонилась  к  двери,  как  будто
пыталась не впустить странный ночной мир мужа.  С  черными,  как  вороново
крыло, волосами, обрамлявшими овальное лицо, и в алом халате,  оставлявшем
тонкую  изящную  шею  и  белую  грудь,  она  напомнила  Мейсону   персонаж
прерафаэлитов на картине  из  артуровского  цикла.  -  Ричард,  ты  должен
показаться доктору Клифтону. Это начинает меня пугать.
Мейсон  улыбнулся,  ища  взглядом  отдаленные   верхушки   крыш   над
деревьями.
- Мне не о чем беспокоиться. На самом деле все очень просто. Ночью  я
слышу шум моря. Я выхожу и  смотрю  на  волны  в  лунном  свете,  и  затем
возвращаюсь в постель. - С румянцем утомления на лице он замолчал. Высокий
и худощавый, Мейсон все еще не оправился после болезни, которая продержала
его дома предыдущие шесть месяцев. - Любопытно, однако, - продолжил он,  -
вода заметно светится. Можно  предположить,  что  содержание  соли  в  ней
гораздо выше обычного уровня.
-  Но,  Ричард...  -  Мириам  беспомощно  огляделась,  обескураженная
спокойствием мужа. - Моря нет, оно только у тебя в воображении. Никто ведь
больше не видит его.
Мейсон кивнул, засунув руки глубоко в карманы.
- Возможно, никто пока еще не слышал его шум.
Покинув столовую, он пошел в кабинет. Кушетка, на которой он спал  во
время болезни, все еще стояла в углу рядом с книжным шкафом.  Мейсон  сел,
достав с полки раковину крупного ископаемого моллюска. Зимой, когда он был
прикован к кровати, эта  гладкая  витая  раковина,  внушавшая  бесконечные
ассоциации  с  древними  морями  и  затонувшими  землями,  была  для  него
источником  неограниченного  удовольствия,  как  бездонный  рог   изобилия
образов и грез. Баюкая ее на руках, изящную и  многозначную,  как  осколок
греческой скульптуры,  найденный  в  сухом  русле,  он  подумал,  что  она
выглядит как капсула времени, сгусток иной вселенной. Он почти верил,  что
полуночное  море  привидением  врывающееся  в  его  сон,  освободилось  из
раковины, когда он неосторожно поскреб один из завитков.
В комнату вошла Мириам и быстро открыла шторы, как будто понимая, что
Мейсон вернулся в сумеречный мир недужного ложа. Она обняла его за плечи.
- Послушай, Ричард. Сегодня ночью, когда ты услышишь  волны,  разбуди
меня, и мы выйдем вместе.
Мейсон мягко освободился.
- Увидишь ли ты его или не увидишь, не имеет значения.  Факт  в  том,
что его увижу я.


Позже, идя по улице, Мейсон достиг точки, где он стоял прошлой ночью,
наблюдая, как бьются и катятся к нему волны. Звуки мирной  домашней  жизни
доносились из домов, которые он  видел  погребенными  под  водой.  Политая
недавно трава на лужайках была  обесцвечена  июльской  жарой,  и  в  ярком
солнечном свете сверкала водяная пыль, бросая в прозрачный воздух радужные
отсветы. Непотревоженная со времени весенних  ливней,  пыль  долгого  лета
лежала между деревянными оградами и водоразборными кранами.
Улица, одна из дюжины  пригородных  бульваров  по  периметру  города,
примерно триста ярдов вела на северо-запад и затем  выходила  на  открытую
площадь соседнего торгового центра. Мейсон козырьком  приставил  ладонь  к
глазам и посмотрел  на  башню  библиотеки  с  часами  и  церковный  шпиль,
вспоминая, что они поднимались из крутых валов открытого моря. Все было  в
точности на том же месте, как ночью.
Ближе к торговому центру дорога шла немного в гору и отмечала границу
пляжа, который был бы на этом месте, если бы местность была затоплена. Эта
дорога, частично  окаймляющая  большой  естественный  бассейн,  включающий
аллювиальную равнину внизу, кончалась в миле  или  около  того  от  города
перед меловым обнажением. Хотя это обнажение частично  заслоняли  от  него
дома, Мейсон теперь ясно узнал в  нем  мыс,  цитаделью  возвышавшийся  над
морем. На его склоны накатывались огромные валы, и огромные султаны  брызг
взлетали вверх, опадая с какой-то гипнотической медлительностью. Ночью мыс
казался больше и мрачнее, как  нерушимая  твердыня  перед  натиском  моря.
Однажды вечером, пообещал себе  Мейсон,  он  пойдет  на  мыс  и  уснет  на
вершине, чтобы волны разбудили его.
Мимо проехала машина, и  водитель  удивленно  посмотрел  на  Мейсона,
стоявшего посередине дороги с задранной вверх головой. Не желая показаться
более эксцентричным,  чем  его  уже  считали  (замкнутый,  рассеянный  муж
красивой, но бездетной миссис Мейсон), Мейсон свернул  на  улицу,  ведущую
вдоль откоса.  По  пути  к  отдаленному  обнажению  он  заглядывал  поверх
изгородей в поисках залитых водой огородов или севших на мель автомобилей.
Дома здесь тоже побывали под водой.
Первые видения моря пришли к Мейсону всего три недели  назад,  но  он
уже был убежден в их абсолютной достоверности. Он знал, что после  ночного
ухода вода не оставляла  ни  следа  на  сотнях  залитых  ею  домов,  и  не
чувствовал тревоги за людей под водой,  которые,  по-видимому,  безмятежно
спали в необъятной жидкой могиле моря, пока он  наблюдал,  как  светящиеся
волны разбиваются о верхушки крыш. Несмотря на этот парадокс,  именно  его
полная уверенность в реальности моря заставила его признаться Мириам,  что
однажды ночью он проснулся от звука  волн  за  окном  и  вышел,  обнаружив
разлившееся  по  соседним  домам  и  улицам  море.  Сначала   она   просто
улыбнулась, восприняв это как  иллюстрацию  его  странного  личного  мира.
Затем, три  ночи  спустя,  она  проснулась  от  звука  запираемой  им  при
возвращении двери и была поражена его тяжелым дыханием и вспотевшим лицом.
Она провела весь  следующий  день,  оглядываясь  на  окно  в  поисках
каких-либо признаков моря. Что беспокоило ее так же, как и  само  видение,
так  это  полное  спокойствие  Мейсона  перед   лицом   этого   ужасающего
подсознания.
Устав от ходьбы, Мейсон присел на низкую декоративную стенку, скрытую
от окружающих домов кустами рододендрона. Несколько минут он играл лежащей
у ног пылью, водя по ней веткой. Бесформенная и  пассивная,  пыль  тем  не
менее обладала теми же будящими воображение свойствами, что  и  ископаемый
моллюск, излучая странный, накопленный веками свет.
Прямо перед ним дорога делала поворот и уходила  под  гору,  к  полям
внизу. Меловой склон, покрытый зеленым дерном, поднимался в ясное небо. На
склоне  стоял  металлический  домик,  а  вокруг  хода  в  шахту  двигалось
несколько фигурок людей, налаживая деревянный  подъемник.  Жалея,  что  не
взял машину жены, Мейсон наблюдал, как фигурки одна за другой  исчезают  в
шахте.
Образ  этой  непонятной  пантомимы  преследовал  его  весь   день   в
библиотеке, заслоняя воспоминание о темных волнах, катящихся по полуночным
улицам. Убеждение, что другие тоже скоро узнают о море, придавало  Мейсону
силы.
Готовясь лечь в постель этим вечером, он обнаружил, что Мириам  сидит
полностью одетая в кресле у окна с выражением спокойной решимости на лице.
- Что ты делаешь? - спросил он.
- Жду.
- Чего?
- Моря. Не волнуйся, просто не обращай  на  меня  внимания  и  ложись
спать. Я могу посидеть здесь с выключенным светом.
- Мириам... - Мейсон устало взял  ее  за  тонкую  руку  и  попробовал
поднять с кресла. - Дорогая, ну чего ты этим добьешься?
- Разве не понятно?
Мейсон присел в головах кровати. По какой-то причине,  не  только  из
желания защитить ее, он не хотел допускать жену к морю.
- Мириам, как ты не понимаешь? Может, на самом деле я не вижу  его  в
буквальном  смысле.  Это  может  быть...  -  придумывал  он  на  ходу,   -
...галлюцинация или сон.
Мириам покачала головой, стиснув руки на подлокотниках.
- Не думаю. В любом случае я хочу выяснить.
Мейсон лег в постель.
- Сомневаюсь, что ты делаешь правильно.
Мириам поддалась вперед.
- Ричард, ты  так  спокойно  это  воспринимаешь;  ты  принимаешь  это
видение так, будто это какая-нибудь головная боль. Вот  что  меня  пугает.
Если бы действительно боялся этого моря, я бы не беспокоилась, но...
Через полчаса он уснул в  темной  комнате,  а  красивое  лицо  Мириам
глядело на него из темноты.


Рокотали волны, отдаленный шелест мчавшейся пены за  окнами  разбудил
его, в  ушах  ритмично  звучал  приглушенный  грохот  валов.  Под  шипение
отступающей воды на улице Мейсон выбрался из кровати и  быстро  оделся.  В
углу, в отраженном свете далекой пены, спала в кресле  Мириам  с  полоской
лунного света на горле.
Бесшумно ступая босыми ногами по тротуару, Мейсон побежал  к  волнам.
На сияющей  линии  прибоя  он  оступился,  когда  с  глухим  ревом  ударил
очередной вал. Упав на колени, Мейсон ощутил, как холодная блестящая вода,
кишащая мелкой живностью, залила его грудь и плечи,  замедлила  течение  и
затем отступила,  втянутая  в  зев  следующей  волны.  В  мокром  костюме,
прилипавшем к телу, Мейсон глядел вдаль моря. В лунном  свете  белые  дома
погружались в воду,  как  палаццо  призрачной  Венеции,  как  мавзолеи  на
насыпях  какого-то  островного  некрополя.  Только  церковный  шпиль   еще
возвышался над водой. В большом приливе  вода  продвинулась  по  улице  на
двадцать ярдов дальше, донося брызги почти до дома Мейсона.
В промежутке между волнами Мейсон стал  пробираться  вброд  к  улице,
ведущей к далекому мысу. К этому времени  вода  перелилась  через  дорогу,
залила темные лужайки и плескалась у крылец.
За полмили до  мыса  он  услышал  очередную  волну.  Запыхавшись,  он
прислонился к ограде, а холодная вода прокатилась по его ногам и  потянула
его, откатываясь назад. В  отблеске  бегущих  облаков  он  увидел  неясную
фигуру женщины, стоящей над морем на  каменной  кромке  утеса.  Ее  черное
одеяние развевалось на ветру, а длинные волосы казались  белыми  в  лунном
свете. Далеко внизу, под ее ногами, прыгали светящиеся волны.
Мейсон  побежал  по  тротуару,  потеряв  ее  из  виду,  когда  дорога
повернула, и между ними встали дома. Наступление моря замедлялось, и он  в
последний раз увидел сквозь брызги белые волосы. Прибой  начал  убывать  и
угасать, и море стало отходить в проходы между домами, лишая ночь света  и
движения.
Когда последние остатки пены исчезли с мокрого тротуара, Мейсон вновь
увидел мыс, но фигуры уже не было. Его мокрая одежда высохла, пока он  шел
назад по пустым улицам. Полуночный ветер унес за изгороди последний  запах
моря.


 
в начало наверх
На следующее утро он сказал Мириам: - В конце концов, это был сон. Думаю, что море теперь ушло. Как бы то ни было, этой ночью я ничего не видел. - Слава богу, Ричард. Ты уверен? - Совершенно. - Мейсон обнадеживающе улыбнулся. - Спасибо, что несла надо мной дежурство. - Сегодня ночью я опять посижу. - Она подняла руку: - Я настаиваю. После этой ночи я чувствую себя хорошо и покончу с этой штукой раз и навсегда. - Она нахмурилась над кофейными чашками. - Странно, но один-два раза мне казалось, что я тоже слышу море. Оно казалось очень древним и слепым, как будто вновь пробуждалось через миллионы лет. По пути в библиотеку Мейсон сделал крюк, заехав к меловому обнажению, и припарковал машину там, где он видел освещенную фигуру беловолосой женщины, глядевшей на море. На бледный от пыли дерн падал солнечный свет, освещая вход в шахту, вокруг которого шла все та же, кажущаяся бестолковой, деятельность. Следующие пятнадцать минут Мейсон ездил по улицам, заглядывая поверх изгородей в кухонные окна. Почти наверняка она живет в одном из домов неподалеку, и под капотом у нее все еще то черное одеяние. Позже, в библиотеке, он узнал машину, которую он видел на мысу. Водитель, пожилой мужчина в твидовом костюме, изучал выставочные образцы местных геологических находок. - Кто это был? - спросил он Феллоуза, хранителя древностей, когда машина уехала. - Я видел его на горе. - Профессор Гудхарт, из экспедиции палеонтологов. Насколько я понял, они открыли интересный костеносный слой. - Феллоуз показал на собрание фрагментов бедер и челюстей. - Если повезет, перепадет и нам несколько кусков. Мейсон уставился на кости, почувствовав вдруг смутное беспокойство. Каждую ночь, когда на темных улицах появлялось море, и волны подбирались все ближе и ближе к дому Мейсона, он просыпался рядом со спящей женой, выходил в наполненный шумом моря воздух, брел по глубокой воде к мысу. На краю утеса он видел беловолосую женщину с поднятым над ревущими брызгами лицом. Ни разу ему не удавалось приблизиться к ней до того, как море начинало уходить, и он в изнеможении опускался на мокрый тротуар, когда улицы вновь появлялись из-под воды. Однажды, когда он стоял, прислонившись к столбу у каких-то ворот, его осветили фары полицейской патрульной машины. В другую ночь он забыл запереть переднюю дверь после возвращения. За завтраком Мириам наблюдала за ним с прежней настороженностью, заметив тени вокруг его глаз. - Ричард, я думаю, что тебе следует прекратить занятия в библиотеке. Ты выглядишь усталым. Может быть, ты снова видел тот морской сон? Мейсон покачал головой, выдавив усталую улыбку. - Нет, с этим покончено. Наверное, я перетрудился. Мириам взяла его руки. - Ты падал вчера? - Она рассматривала ладони Мейсона. - Дорогой, они еще не зажили! Ты же поцарапал их всего несколько часов назад. Ты, что не помнишь? Погруженный в свои мысли, Мейсон изобрел какую-то историю, чтобы успокоить ее, затем унес кофе в кабинет и уставился на утренний туман, скрывающий верхушки крыш, как белое непрозрачное озеро, повторяющее контуры полуночного моря. Вскоре солнечный свет разогнал туман, и сразу же унизительная реальность нормального мира утвердила себя, наполнив его мучительной ностальгией. Не думая ни о чем, он протянул руку к ископаемой раковине на книжной полке, но рука отдернулась, не дотронувшись. Рядом стояла Мириам. - Отвратительная вещь, - оценила она раковину. - Скажи мне, Ричард, как ты думаешь, что вызвало твой сон? Мейсон пожал плечами. - Возможно, это было своего рода воспоминание... Он поколебался, не сказать ли Мириам, что он все еще слышит волны по ночам, и о той беловолосой женщине на краю утеса, как будто кивавшей ему. Но, как и все женщины, Мириам верила, что в жизни мужа есть место лишь для нее одной. По какой-то извращенной логике он чувствовал, что его финансовая зависимость от жены и потеря самоуважения давали ему право утаивать от нее что-то свое. - Ричард, что с тобой? В его воображении брызги раскрылись, как прозрачный веер, и чародейка волн повернулась к нему лицом. По пояс глубиной, море водоворотом бурлило на лужайке. Мейсон стащил с себя пиджак, швырнул его в воду и побрел по улице. Море было выше, чем когда-либо, и волны наконец достигли его дома, врываясь через порог, но Мейсон забыл про жену. Его внимание было приковано к мысу, у которого бушевала буря брызг, почти скрывая фигуру, стоявшую на гребне. Вокруг Мейсона, пробиравшегося вперед иногда по плечи в воде, кишело множество светящихся водорослей. Пропитанный солью воздух щипал глаза. Он почти без сил достиг подножия мыса и упал на колени. Он слышал звук брызг высоко вверху, низкий бас валов, перекрывающий пронзительный дискант ветра. Подхваченный музыкой, Мейсон стал взбираться на склон, видя разбитое на тысячи частей отражение луны в море. Когда он достиг гребня, лицо женщины было скрыто развевавшимся черным одеянием, но он заметил ее прямую осанку и высокий рост. Неожиданно, без видимого движения ног, она стала удаляться по кромке. - Подожди! Ветер заглушил его крик. Мейсон кинулся вперед, и фигура повернулась к нему лицом. Ее белые волосы вихрем закружились вокруг лица, как серебряная пена, и затем разошлись, явив лицо с пустыми глазницами и безгубым ртом. Рука, похожая на связку белых палочек, протянулась к нему и фигура поднялась в смятенную тьму, как гигантская птица. Не зная, исходил ли пронзительный вопль из его собственного рта или от этого призрака, Мейсон отшатнулся. Не успев опомниться, он споткнулся о деревянное ограждение и под грохот цепей и шкивов упал спиной вниз в шахту, в темноте которой гудели звуки моря. Выслушав описание полицейского, профессор Гудхарт покачал головой. - Боюсь, что нет, сержант. Мы работали со слоем всю неделю. В шахту никто не падал. - Одна из тонких деревянных перекладин ограждения свободно болталась в прохладном воздухе. - Но спасибо, что предупредили. Думаю, что нам следует сделать ограждение попрочнее, если этот лунатик бродит здесь во сне. - Не думаю, что ему взбредет в голову забираться сюда, - сказал сержант. - Здесь довольно круто. - Подумав, он добавил: - В библиотеке, где он занимался, сказали, что вчера вы нашли пару скелетов в шахте. Я понимаю, что прошло всего два дня, как он исчез, но не принадлежит ли ему один из них? - Пожав плечами, сержант предположил: - Может, там есть какая-нибудь природная кислота... Профессор Гудхарт вдавил каблук в запорошенный мелом дерн. - Чистый карбонат кальция, около мили толщиной, триасовые отложения, скопившиеся двести миллионов лет назад, когда здесь было большое внутреннее море. Скелеты, которые мы вчера нашли, мужской и женский, принадлежать двум кроманьонским рыбакам, которые жили на берегу как раз перед тем, как оно пересохло. Впору обратиться вам в полицию, чтобы установить, как эти кроманьонские останки попали в костеносный слой. Шахта вырыта всего тридцать лет назад. Однако это мои проблемы, не ваши. Вернувшись к полицейской машине, сержант покачал головой. Когда они тронулись с места, он взглянул на бесконечные ряды мирных пригородных домов. - Значит, здесь было когда-то древнее море. Миллион лет назад. - Он взял с заднего сиденья смятый фланелевый пиджак Мейсона. - Кстати, понял теперь, чем пахнет пиджак Мейсона - морской солью.

ВВерх