UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

 Рэй БРЭДБЕРИ

 СПУСТИСЬ В МОЙ ПОДВАЛ




Гая Фортнума разбудила субботняя суета. Он лежал с закрытыми глазами,
наслаждаясь каждым ее  звуком.  Внизу  жарится  бекон:  Цинтия  будит  его
превосходным завтраком, а  не  криком.  По  другую  сторону  коридора  Том
принимает душ. А в дальнем мире шмелей и стрекоз чей это голос  проклинает
уже погоду, время и гипертонию? Миссис Гудбоди?  Да.  Опора  христианства,
метр восемьдесят без обуви, отличная  садовница,  вегетарианка  и  местный
философ. Он встал, поднял жалюзи и высунулся, чтобы послушать ее крики.
- Получайте! Попробуйте-на этого! Это пойдет вам на пользу!
- Приятной субботы, миссис Гудбоди!
Старушка  замерла  в  облаке  инсектицида,   бьющего   из   огромного
распылителя.
- Чепуха! - крикнула она. - Какая может быть приятность со всем  этим
дьявольским сбродом!
- А что на этот раз?
- Я не хочу, чтобы все воробьи начали чирикать об  этом,  но,  -  она
подозрительно осмотрелась, - что бы вы сказали на то, что я - первая линия
обороны против летающих тарелок?
- Превосходно, - ответил Фортнум. - Скоро у нас будет ракетная  связь
между мирами.
- Уже есть! - Нацелившись на живую изгородь, она  пыхнула  еще  одним
облаком. - Ага! Вот вы где!
Он убрал голову из окна, уже не в таком хорошем настроении,  в  каком
проснулся.
Бедняжка  эта  миссис  Гудбоди.  Всегда  была  воплощением   здравого
рассудка, а теперь - склероз.
Зазвенел звонок у двери. Он схватил  халат  и  был  уже  на  середине
лестницы, когда услышал голос:
- Заказная бандероль для мистера Фортнума.
Он увидел, как Цинтия  возвращается  от  входной  двери  с  небольшим
свертком. Он протянул руку, но она, покачала головой: - Это твоему сыну.
Том оказался внизу так быстро, как будто бежал на ста ногах.
- Чудесно! Наверняка с Фермы Больших Болот!
- Хотел бы я так радоваться обычной посылке, - заметил Фортнум.
- Обычной?! - Том торопливо срывал шнурок и бумагу.  -  Ты  не  читал
последних страниц "Попьюлар Меканикс". Ну, наконец-то!
Все заглянули в небольшую открытую коробочку.
- Что "наконец"? - сказал Фортнум. - Что там?
- Грибы Джумбо-Гигант-Разводи-Сам! Гарантированный доход!
- Ясно, - сказал Фортнум. - Как это я не догадался сразу.
Цинтия взглянула искоса.
- Такие маленькие...
- "Фантастический прирост грибной  массы  всего  за  двадцать  четыре
часа,  -  Том  цитировал  по  памяти.  -  Можно  разводить  в  собственном
подвале...".
Старшие Фортнумы переглянулись.
- Ну что же, - признала Цинтия, - пожалуй, это лучше, чем ужи и жабы.
- Конечно! - Том убежал.
- Послушай, Том, - мягко сказал Фортнум.  Том  остановился  в  дверях
подвала. - В следующий раз вполне хватит обычной посылки.
- Да ладно уж, - сказал Том. - Они чего-то там напутали. Думали,  что
я какая-то богатая фирма. Авиапочта, заказная - кому это по карману?
Двери подвала захлопнулись.
Фортнум, ничего толком  не  понимая,  посмотрел  на  упаковку,  потом
бросил ее в корзину. По дороге на кухню он  заглянул  в  подвал.  Том  уже
возился в дальнем углу, разгребая  землю  граблями.  Фортнум  почувствовал
присутствие жены, она едва дыша, тихонько заглядывала в холодный мрак.
- Надеюсь, это съедобные грибы. Не... поганки?
Фортнум рассмеялся.
- Хорошего урожая, хозяин!
Том поднял глаза и помахал рукой. Фортнум закрыл дверь, взял жену под
руку и в отличном настроении повел ее на кухню.


Около полудня Фортнум ехал в машине к ближайшему супермаркету,  когда
заметил Роджера Уиллиса, своего приятеля  по  клубу,  учителя  биологии  в
городском лицее. Тот нетерпеливо  махал  ему  рукой  с  тротуара.  Фортнум
подъехал к тротуару и открыл дверцу.
- Привет, Роджер. Подбросить?
Уиллис торопливо прыгнул в машину и захлопнул дверцу.
- Здорово, что я тебя встретил.  Ты  можешь  минут  пять  поиграть  в
психиатра?
Фортнум с минуту внимательно смотрел на приятеля, потом сказал:
- Хорошо. Давай.
Уиллис устроился поудобнее и начал разглядывать свои ногти.
- Проедем еще немного... Все. Хватит. Слушай: что-то не в  порядке  с
нашим миром.
Фортнум беззаботно рассмеялся.
- По-твоему, это в первый раз?
- Нет, нет, я имею в виду, что происходит... что-то  странное...  что
неуловимое.
- Миссис Гудбоди... - сказал Фортнум сам себе и примолк.
- Миссис Гудбоди?
- Сегодня утром она толковала мне насчет летающих тарелок.
- Нет, - Уиллис нервно пососал сустав пальца.  -  Нет,  нет,  это  не
тарелки. По крайней мере, мне так кажется. Скажи, что такое интуиция?
- Осознание того, что долгое время лежало в  подсознании.  Только  не
принимай всерьез доморощенного психолога. - Он снова засмеялся.
- Хорошо, хорошо! - Уиллис оживился. - Именно так!  Например,  что-то
собирается долгое время, правда? Ты сплевываешь,  не  задумываясь,  как  у
тебя собирается слюна. У тебя, скажем, грязные руки, но ты не знаешь,  как
они  запачкались.  Ежедневно  на  тебя  садится  пыль,  но  ты  этого   не
чувствуешь. И только когда пыли соберется много, ты ее  замечаешь.  Так  я
понимаю интуицию. Итак, что же  за  пыль  осела  мне  на  мозг?  Несколько
метеоров на  ночном  небе?  Странная  погода  перед  рассветом?  Не  знаю.
Какие-то странные цвета, запахи, звуки, что раздаются по дому в  три  часа
ночи? Гусиная кожа на руках? Не знаю, но чувствую,  что  пыль  накопилась.
Как-то вдруг.
- Да, - обеспокоенно сказал Фортнум. - Ну и что?
Уиллис посмотрел на свои руки, лежащие на коленях.
- Я боюсь. Временами страх  проходит.  Потом  боюсь  снова,  в  самый
разгар дня. Я был у врача, и мне сказали, что я здоров, как  бык.  Никаких
семейных неурядиц.  Джо  -  отличный  парень,  хороший  сын.  Дороти?  Она
необыкновенная женщина. С ней я не боюсь состариться и умереть.
- Счастливчик.
- Но сейчас речь не об этом. Я  панически  боюсь  за  себя,  за  свою
семью, а в эту минуту - и за тебя.
- За меня? - повторил Фортнум. Они как  раз  остановились  на  пустой
площадке перед супермаркетом. Воцарилась глухая тишина. Фортнум повернулся
и посмотрел на друга.
- Я боюсь за всех, - сказал Уиллис.  -  За  твоих  друзей,  моих,  их
друзей и так далее. Идиотизм, а? - Уиллис открыл дверь, вылез и  уставился
на Фортнума. Фортнум почувствовал, что должен что-то сказать.
- Ну, ладно, и что же нам делать?
Уиллис глянул на ослепительно  яркое  солнце,  пылавшее  на  огромном
небе.
- Держи глаза и уши открытыми, - медленно  сказал  он.  -  В  течение
нескольких дней присматривайся ко всему вокруг.
- Ко всему?
- Мы часто не пользуемся даже половиной того, что  дал  нам  Бог.  Мы
должны слышать больше, иметь более  чувствительные  осязание,  обоняние  и
вкус. Может, есть что-то необычное в том, как ветер гонит листья  по  этой
площадке. Может, в блеске солнца на телефонных проводах или в песне  цикад
среди вязов. Если бы мы только  могли  посмотреть  и  послушать  несколько
дней, несколько ночей и сравнить потом наши  наблюдения.  А  потом  можешь
велеть мне заткнуться, и я заткнусь.
- Это звучит разумно, - ответил Фортнум, легким  тоном  скрывая  свое
беспокойство. - Я понаблюдаю. Но как я узнаю, что это именно то, о чем  ты
говоришь, даже если что-нибудь увижу?
Уиллис внимательно смотрел на него.
- Ты узнаешь.  Узнаешь  наверняка.  Иначе  нам  конец,  всем  нам,  -
закончил он спокойно. Фортнум захлопнул дверцу, не зная, что ответить.  Он
почувствовал, как щеки его заливает румянец. Уиллис тоже заметил это.
- Гай, ты считаешь, что я... что я спятил?
- Вздор, - сказал Фортнум слишком быстро. - Ты только  взволнован,  и
это все. Тебе нужно взять пару недель отпуска.
Уиллис кивнул головой.
- Встретимся в понедельник вечером?
- Когда хочешь. Заходи.
- Надеюсь, что зайду, Гай. На самом деле надеюсь. - И он ушел. Глядя,
как он уходит,  Гай  почувствовал,  что  ему  не  хочется  шевелиться.  Он
заметил, что необыкновенно медленно втягивает воздух, наслаждаясь тишиной.
Он облизал губы, чувствуя их соленость, и взглянул на свою руку, высунутую
в окно машины, на позолоченные солнцем волоски на ней. По  пустой  площади
гулял ветер. Фортнум высунулся в окно, чтобы посмотреть на солнце,  и  оно
ответило ему могучим, ошеломляющим  взглядом,  и  его  ослепительная  сила
заставила Гая убрать голову. Он вздохнул, потом громко рассмеялся и тронул
машину.
Холодный и запотевший стакан с лимонадом. Лед мелодично позванивал  в
стакане, и лимонад  был  не  слишком  теплый  и  не  слишком  сладкий.  Он
потягивал и смаковал его с закрытыми глазами, откинувшись назад  в  кресле
на колесиках, что стояло на тенистой веранде. В траве  трещали  кузнечики.
Цинтия что-то вязала, время от времени с интересом поглядывая на него.  Он
чувствовал взгляды.
- О чем ты думаешь? - не выдержала она наконец.
- Цинтия, - спросил он, - твоя интуиция в порядке?  Угрожает  ли  нам
землетрясение? Может, приближается потоп или  в  воздухе  висит  война?  А
может...
- Подожди, я должна прислушаться к себе.
Он  открыл  глаза  и  смотрел,  как  Цинтия  опускает  веки  и  сидит
неподвижно, как статуя, положив ладони на  колени.  Наконец  она  покачала
головой и улыбнулась.
- Нет. Не будет войны. Никакого потопа, даже никакой эпидемии. А что?
- Я встретил сегодня множество пророков гибели. Ну, скажем, двух и...
Ажурные  двери  веранды  вдруг  отворились.  Фортнум  подскочил,  как
ужаленный.
- Что случилось?
Том вошел на веранду с поддоном в руках.
- Прошу прощения, - сказал он, - в чем дело, папа?
- Ни в чем.
Фортнум поднялся, довольный, что может сменить тему.
- Это твой урожай?
Том торопливо подошел.
- Только часть. Видит Бог, они растут, как на  дрожжах.  Семь  часов,
побольше воды и смотрите, какие они большие. - Он поставил корзину на стол
между  родителями.  Урожай  действительно  был  богатый.  Сотни  маленьких
серо-коричневых грибов торчали из влажной земли.
- Чтоб меня... - сказал Фортнум  напряженно.  Цинтия  вытянула  руку,
чтобы коснуться грибов, но вдруг отдернула ее, сама не зная, почему.
- Я не хотела бы тебя обидеть, но... это точно хорошие грибы?
Том был оскорблен в лучших чувствах.
- А ты думаешь, что я буду кормить вас ядовитыми грибами?
- Вот именно, - сказала Цинтия. - А как их различить?
- Попробовать, - сказал Том. - Если не умрешь, значит, хорошие. Ну, а
если падешь трупом... что ж... - Он засмеялся, и это развеселило Фортнума,
но мать только скривилась. Она снова села в кресло.
- Я... мне они не нравятся, - сказала она.
- Люди дорогие, - Том со злостью схватил корзину.  -  Неужели  все  и
всегда в этом доме должно кончаться неудачей?
Он пошел прочь.
- Том... - начал Фортнум.
- А, ладно! - сказал Том. - Все считают, что если молодой человек  за
что-то берется, то все это плохо кончится. Да пусть все идет к черту!
Фортнум вошел в квартиру в тот момент, когда  Том  швырнул  поддон  с

 
в начало наверх
грибами в подвал. Потом он хлопнул дверью и выбежал через задний ход. Фортнум вернулся к жене: та избегала смотреть на него. - Прости меня, - сказала она. - Сама не знаю, что со мной случилось. Я просто должна была сказать это Тому. Зазвонил телефон. Фортнум вынес аппарат на веранду. - Гай? - Это был голос Дороти Уиллис. - Гай... Роджер у вас? - Роджер? Нет. - Он пропал! Из шкафа исчезли все его костюмы! - Она начала тихонько плакать. - Держись, Дороти, сейчас я буду у тебя. - Ты должен мне помочь, должен! Я уверена, с ним что-то случилось. Мы никогда больше не увидим его живым, - всхлипывала она. Он медленно положил трубку, в которой еще слышались рыдания. Ночные цикады оглушительно трещали. Он чувствовал, как волосы у него на голове поднимаются дыбом. Этого не могло быть, но все же они медленно, один за другим, вставали дыбом. Проволочные плечики действительно были пусты. Он со звоном сдвинул их в сторону, потом повернулся и выглянул из гардероба на Дороти Уиллис и езде сына Джо. - Я шел мимо, - сказал Джо, - и увидел, что в гардеробе нет папиных костюмов. - Все было очень хорошо, - сказала Дороти. - У нас была чудесная жизнь. Я ничего не понимаю, ничего! - Она снова заплакала, пряча лицо в ладонях. Фортнум вышел в холл. - Вы не слышали, как он выходил из дома? - Мы играли во дворе в футбол, - сказал Джо. - Папа сказал, что должен на минутку зайти в дом. Я зашел сзади и увидел, что он исчез! - Он должен был быстро уложить и уйти пешком, иначе мы бы слышали такси, подъезжающее к дому. Они шли по коридору к выходу. - Я проверю на вокзале и в аэропорту, - Фортнум заколебался. - Дороти, может, в прошлом Роджера есть что-то... - Наверняка, не психическая болезнь... - Она помолчала. - Мне кажется, его похитили. Фортнум покачал головой. - Не похоже. Выходит, что он собрался, вышел из дома и направился на встречу со своими похитителями? Дороти толкнула дверь, будто хотела впустить в холл ночной воздух. - Нет. Они, наверное, как-то вошли в дом и выкрали Роджера у нас из-под носа. - Потом добавила: - Мне страшно. Фортнум вышел в ночь, полную звона цикад и шума деревьев. "Пророки гибели, - думал он, - провозглашают свои предсказания. Миссис Гудбоди. Роджер. А теперь Дороти. Произошло что-то действительно страшное. Но что, ради всего святого? И как?" Он перевел взгляд на Дороти, потом на ее сына. Джо моргал, стараясь сдержать слезы, потом отвернулся, - и это длилось целые века, - потащился по коридору и остановился у двери в подвал. Фортнум чувствовал, как дрожат его веки, а зрачки расширяются, как будто он фотографировал все это. Джо широко открыл дверь и нырнул в подвал. Двери закрылись. Фортнум открыл рот, хотел сказать что-то, но Дороти взяла его за руку, и он обернулся к ней. - Ради Бога, - сказала она, - найди Роджера. Он поцеловал ее в щеку. - Если это возможно... Боже, почему он выбрал именно эти слова? Он повернулся и ушел в летнюю ночь. Вдох, выдох, вдох, выдох, астматический вдох, влажный чих. Кто-то умирает среди ночи? Нет. Это работает миссис Гудбоди, невидимая за изгородью. Насос нацелен, костлявые локти ходят, как поршни. Тошнотворный запах инсектицида густым облаком окутал Фортнума. - Миссис Гудбоди, вы еще не закончили? Из-за чернеющей изгороди донесся ее голос: - Чтоб вас черти взяли! Мошки, водяные клопы, жуки, а теперь Marasmius oreadis. Боже, как они растут! - Что растет? - Я же говорю, Marasmius oreadis! Или я, или они, но думаю, что я их одолею. Вот вам! Вот вам! Вот! Он пошел прочь от изгороди, от удушающего насоса и резкого голоса. Жена ждала его на веранде. Фортнум уже хотел что-то сказать, когда в комнате шевельнулась какая-то тень. Послышался скрип, повернулась дверная ручка. Том исчез в подвале. Фортнум почувствовал, будто что-то ударило его в лицо. Он зашатался. Все было ошеломляюще знакомо, как в снах наяву, где знаешь все наперед, где слышишь слова, прежде чем их произнесут. До него вдруг дошло, что он стоит и пялится на дверь, что вела в подвал. Цинтия увлекла его в комнату. - Что? Том? О, я уступила. Эти проклятые грибы так важны для него. Кроме того, им на пользу пошло, что он высыпал их в подвал: теперь они растут прямо на земле. - Пошло на пользу? - услышал Гай свой голос. Цинтия схватила его за плечо. - Что с Роджером? - Он ушел. - Ох, уж эти мужчины! - Нет, тут другое, - ответил он. - Последние девять лет я видел Роджера ежедневно. Когда знаком с человеком так хорошо, знаешь, как у него дела дома: мир или кипящий котел. Его еще не окутал запах смерти. И он не бросился в безумную погоню за своей молодостью. Нет, нет, я готов присягнуть, готов спорить на последний доллар, что Роджер... Зазвенел дверной звонок. Почтальон молча вошел на веранду и остановился с телеграммой в руке. - Мистер Фортнум? Пока он открывал конверт и развертывал телеграмму, Цинтия зажгла свет. "Я еду в Новый Орлеан. Освободился на минуту. Не принимайте, повторяю, не принимайте никаких посылок! Роджер" Цинтия подняла взгляд от бумаги. - Что он имел в виду? Я ничего не понимаю. Но Фортнум уже был у телефона и поспешно набирал номер. - Станция? Полицию, срочно! В 10.15 телефон зазвонил в шестой раз за вечер. Фортнум схватил трубку. - Роджер! Где ты? - Где я? - беззаботно ответил Роджер. - Ты отлично знаешь, где я. Это твоих рук дело. Мне надо было обидеться. Цинтия по знаку Фортнума подбежала к отводному телефону на кухне. - Роджер, клянусь, что ничего не знаю. Я получил от тебя эту телеграмму... - Какую телеграмму? - спросил Роджер. - Я не посылал никакой телеграммы. Полиция ворвалась в наш поезд и вытянула меня на каком-то полустанке. Я потому и звоню тебе, чтобы ты освободил меня от них. Гай, если это какая-то шутка... - Но, Роджер, ты же исчез из дому!.. - Я уехал по делам. Если ты называешь это исчезновением... Я сказал об этом Дороти и Джо. - С ума сойти, Роджер. Тебе ничего не грозит? Тебя никто не шантажирует? Никто не заставляет так говорить? - Я превосходно себя чувствую, здоров, свободен и ничего не боюсь. - Но, Роджер, а как же твои предчувствия? - Вздор! Как видишь, со мною все в порядке. - Но, Роджер! - Слушай, будь так добр, оставь меня в покое. Позвони Дороти и скажи ей, что я буду дома через пять дней. Как она могла забыть?.. - Забыла, Роджер. Так что, увидимся через пять дней? - Через пять, клянусь. Голос Роджера звучал убедительно и сердечно. Фортнум помотал головой. - Роджер, - сказал он, - это самый безумный день в моей жизни. Значит, ты не сбежал от Дороти? Ради бога, мне-то ты можешь сказать. - Я люблю ее всем сердцем. Гай, с тобой хочет поговорить лейтенант Паркер из полиции в Риджтауне. До свидания, Гай. - До... Но лейтенант уже взял трубку и говорил, не стесняясь с выражениях. Чего, спрашивается, Фортнум хотел добиться, впутывая полицию в это дело? За кого он их принимает? Чего он хочет? Чтобы этот, так называемый друг, был задержан, или его можно выпустить? - Выпустить, - сумел вставить Фортнум в этот поток слов. Он положил трубку и ему показалось, что он слышит голос, призывающий всех садиться, и могучий рев поезда, покидающего станцию в двухстах милях к югу. В комнату вошла Цинтия. - Я так глупо себя чувствую, - сказала она. - А что, по-твоему, чувствую я? - Кто же мог послать эту телеграмму? И зачем? Он налил себе виски и долго стоял посреди комнаты, разглядывая стакан. - Я рада, что с Роджером все в порядке. - Вовсе нет, - сказал Фортнум. - Но ты же только что говорил... - Я ничего не говорил! Он послал эту телеграмму, а потом изменил свое мнение. Но почему? Почему? - Фортнум потягивал виски, меряя комнату шагами. - Что значит это его предостережение насчет посылок? Единственную посылку, которая пришла к нам в этом году, получил Том... - голос его замер. Прежде чем он успел сделать хоть шаг, Цинтия уже была у корзинки и доставала смятую бумагу упаковки, обклеенную марками. Почтовый штемпель извещал: "Новый Орлеан. Луизиана". Цинтия взглянула на мужа. - Новый Орлеан. Не туда ли поехал Роджер? В мозгу Фортнума открылась и захлопнулась дверь. Скрипнула другая ручка, открылась и закрылась другая дверь. Пахнуло влажной землей. Он машинально набрал номер Роджера. Наконец отозвалась Дороти Уиллис. Он отлично представлял ее: сидит одна в доме, и везде зажжен свет. Он произнес несколько ничего не значащих слов, потом откашлялся и сказал: - Послушай, Дороти. Я знаю, что это звучит глупо, но ответь мне: в последние дни вам приносили какую-нибудь посылку? Ее голос был еле слышен: - Нет. - Однако потом она добавила: - Нет, погоди; три дня назад пришла бандероль. Но я думала, ты знаешь. Все мальчишки с нашей улицы просто помешались на этом. Фортнум старательно подбирал слова: - На чем? - А разве ты не знаешь? - спросила она. - Разве есть что-нибудь плохое в разведении грибов? Фортнум закрыл глаза. - Гай? Ты слушаешь? - спросила Дороти. - Я сказала: нет ничего плохого в разведении... - ...грибов, - отозвался Фортнум. - Да. Нет ничего плохого в разведении... - И медленно повесил трубку. Занавески развевались, как вуаль, сотканная из лунного света. Тикали часы. Глубокая ночь вплыла в комнату и заполнила ее собой. В ушах у него звучал голос миссис Гудбоди, слышанный утром. Он снова слышал полицейского, ругающего его по телефону с другого конца света. Потом - снова голос Роджера, заглушаемый стуком колес, уносящих его все дальше и дальше. И опять голос миссис Гудбоди из-за изгороди: "Боже, как они растут!" - "Что растет?" Он вдруг открыл глаза и сел. Через минуту он был уже внизу и листал энциклопедию. Указательный палец остановился на словах: "Marasmius oreadis" - гриб, обычно растущий на газонах летом и ранней осенью". Книга закрылась. Он вышел во двор и закурил сигарету среди глубокой летней ночи и затянулся в молчании. По небу пролетел и быстро погас метеор. Деревья тихо шелестели. Хлопнула входная дверь. Цинтия подошла к мужу. - Не можешь уснуть? - Очень уж жарко. - Вовсе не жарко... - В самом деле, - сказал он, касаясь своих рук. - Правду сказать, даже холодно.
в начало наверх
Он дважды затянулся сигаретой, потом, не глядя на жену, сказал: - Цинтия... А что если?.. - Он замолчал. - А что, если Роджер был прав сегодня утром? И миссис Гудбоди? Что, если происходит что-то страшное. Может, это... - он указал на звездное небо, - может, это вторжение существ из иных миров? - Гай! - Нет уж, позволь мне пофантазировать. - Конечно, нет никакого вторжения, мы бы заметили. - Скажем, мы заметили бы это только частично, и это выразилось бы неясным беспокойством. Как ты думаешь? Возможно ли нас покорить? И каким образом? Цинтия взглянула на небо и уже хотела ответить, но он ее перебил: - Нет, никакие не метеоры и не летающие тарелки. Ничего из того, что мы могли бы заметить. А как насчет бактерий?.. Они ведь тоже прибывают к нам из космического пространства, правда? - Да, я когда-то читала... - Миллиарды зародышей, семян, спор и вирусов бомбардируют нашу атмосферу миллионы лет подряд. В эту минуту все мы стоим под невидимым дождем, он падает на нашу страну, на города и... на наш газон. - На наш газон? - Да. И на газон миссис Гудбоди. Но люди ее типа всегда что-то выпалывают, распыляют яды, вырывают мухоморы. Чужим формам жизни трудно выжить в городах. Климат тоже имеет значение. Лучше всего на юге: в Алабаме, Джорджии, Луизиане. Где-нибудь на болотах они могли бы вырасти до крупных размеров. Цинтия рассмеялась. - Уж не хочешь ли ты сказать, что этой Большой Фермой или как там ее, ну, которая прислала Тому посылку, руководят грибы с другой планеты ростом по метр восемьдесят? - Действительно, это звучит забавно, - признал он. - Забавно? Да это просто смешно! - и она снова расхохоталась, откинув голову. - О боже! - воскликнул вдруг он. - Происходит что-то странное! Миссис Гудбоди выкапывает и уничтожает. А что такое Marasmius oreadis? Род гриба. Одновременно, по странному стечению обстоятельств, в тот же день приходит посылка Тому! Опять грибы! Мало того, Роджер боится, что может исчезнуть. Через несколько часов он действительно исчезает, после чего телеграфирует, предостерегая нас. От чего? От посылки с грибами для Тома! А сын Роджера на днях тоже получил такую же посылку. Откуда приходят посылки? Из Нового Орлеана! А куда отправляется Роджер после исчезновения? В Новый Орлеан! Видишь, Цинтия? Я не имел бы ничего против того, чтобы все это не было связано между собой. Роджер, Том, Джо, грибы, миссис Гудбоди, - посылки - одно к одному! Цинтия посмотрела ему в лицо, спокойная, но по-прежнему веселая. - Не злись. - Я не злюсь! - Фортнум почти кричал. И вдруг он просто не смог говорить дальше. Он смотрел на дома соседей, в одну и другую сторону улицы, и думал о мрачных подвалах и о соседских мальчишках, которые читают "Попьюлар Меканикс" и все как один посылают деньги, чтобы заняться разведением грибов. Так, как он в их возрасте заказывал по почте химикалии, семена, черепах, различные бальзамы и мази. Во скольких миллионах американских домов растут в эту ночь миллиарды грибов, посеянных наивными мальчишками? - Гай... - жена коснулась его руки. - Грибы, даже огромные, не могут мыслить. Они не могут двигаться. У них нет ни рук, ни ног. Как они могут посылать бандероли, а тем более, захватить власть над миром? Идем, посмотрим на твоих чудовищ. - Она потянула его к двери в подвал, но Фортнум тряс головой и сопротивлялся. - Нет, нет, я знаю, что мы там найдем. Ты права, это идиотизм. Роджер вернется на будущей неделе, и мы все вместе напьемся. Иди-ка наверх, в постель, а я выпью стакан теплого молока и приду через минуту... ну, через две... - Вот и ладно. - Она обняла его, поцеловала в обе щеки и пошла по лестнице в спальню. В кухне он взял стакан, открыл холодильник, начал наливать молоко и вдруг замер. На нижней полке стояла небольшая желтея миска. Но не она привлекла его внимание, а ее содержимое: свежесобранные грибы. Прошло полминуты, прежде чем Фортнум протянул руку, взял миску, понюхал, коснулся грибов, потом вышел с миской в коридор. Ему было слышно, как наверху Цинтия ходит по спальне, и он уже хотел крикнуть: "Цинтия, это ты поставила в холодильник?", но раздумал. Он уже знал ответ. Не она. Он поставил миску с грибами у подножия лестницы и стоял, вглядываясь в них. Он представлял, как позднее, уже лежа в кровати, при открытых окнах разглядывает стены и рисунки на потолке, созданные светом месяца. В ушах у него звучал собственный голос: "Цинтия"?, и ее: "Слушаю?". А потом ему показалось, что он объясняет ей, будто у грибов могут быть руки и ноги... - "Что? - сказала бы она. - Глупости". А он набрался бы храбрости и, игнорируя ее насмешку, говорил бы дальше: "Что случилось бы, если бы проходя через те болота, какой-нибудь человек насобирал этих грибов и съел их?..". Цинтия не отвечает. "А в человеке грибы распространяются через кровь, захватывают каждую клетку тела и превращают человека в... марсианина... Приняв такое предположение, мы видим, что грибам вовсе не нужны свои руки и ноги, коль скоро они могли бы жить в людях и постепенно становиться ими. Роджер поел грибов, что вырастил его сын, и стал "чем-то другим". Он похитил сам себя. И с последним проблеском сознания послал нам телеграмму, предостерегающую от посылки с грибами. Нечто по имени Роджер, что звонило нам позднее, было уже не им, а только невольником, пленником того, что Роджер съел. Разве это не логично, Цинтия? Скажи". "Нет, - ответила воображаемая Цинтия, - вовсе не логично, нет!" Снизу донесся едва слышный шепот, шелест, какое-то движение. Отвернувшись от миски, Фортнум подошел к двери подвала и приложил к ней ухо. - Том? Тишина. - Том, ты там, внизу? Тишина. После долгого ожидания он услышал голос Тома: - Да, папа! - Уже полночь, - сказал Фортнум, с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать. - Что ты делаешь там, внизу? Тишина. - Я спрашиваю... - Смотрю за своей фермой, - ответил наконец мальчик холодным и слабым голосом. - Вылезай оттуда! Ты слышишь меня? Тишина. - Том? Послушай. Это ты положил грибы в холодильник? Если да, то зачем? Прошло по крайней мере десять секунд, прежде чем мальчик ответил: - Чтобы вы с мамой съели их, конечно. Фортнум слышал, как стучит его сердце, он трижды глубоко вздохнул, прежде чем заговорить снова. - Том? Ты не... я хотел сказать... ты сам случайно не съел немного этих грибов? - Не понимаю, зачем ты спрашиваешь, - ответил Том. - Да, я их ел. Сегодня вечером. А что? Фортнум сжал ручку двери. Теперь молчал он, чувствуя, как подгибаются его колени. Он еще пробовал бороться со всем этим бессмысленным вздором. - Папа? - мягко позвал Том из подвала. - Иди ко мне. - Снова тишина. - Я хочу показать тебе урожай. Фортнум чувствовал, как ручка выскальзывает из его вспотевшей ладони. Наконец она повернулась. - Папа? - так же мягко повторил Том. Фортнум открыл дверь. Подвал тонул в темноте. Он поднял руку, ощупывая стену в поисках выключателя, и тут до него донесся голос Тома: - Не надо. Свет вреден грибам. Фортнум убрал руку с выключателя. Проглотил слюну, оглянулся на лестницу. "Пожалуй, - подумал он, - нужно пойти попрощаться с Цинтией. Но откуда эта мысль? Откуда вообще эти мысли? Ведь нет ни малейшего повода..." - Том, - сказал он, стараясь голосом не выдать тревоги. - Может, я еще не готов, но я иду! И, спускаясь в темноту, плотно закрыл за собой дверь. ЎҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐ“ ’Этот текст сделан Harry Fantasyst SF&F OCR Laboratory ’ ’ в рамках некоммерческого проекта "Сам-себе Гутенберг-2" ’ џњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњЋ ’ Если вы обнаружите ошибку в тексте, пришлите его фрагмент ’ ’ (указав номер строки) netmail'ом: Fido 2:463/2.5 Igor Zagumennov ’  ҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐ”

ВВерх