UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

 Джеймс ГАНН

  ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ВИДЕЛ ЗАВТРА




Он показался мне самым печальным  человеком,  которого  я  когда-либо
видел.
Я тогда был молод, только начинал практиковать психотерапию  и,  ради
интереса, часто по виду пациента пытался  угадать  его  профессию  еще  до
того, как он заговорит. Про него я подумал, что он, возможно, профессор  в
каком-нибудь тихом колледже или врач, только не терапевт,  а  какой-нибудь
специалист, например, хирург.  Выглядел  он  лет  на  пятьдесят.  Высокий,
стройный, одет в отличный  костюм.  Седина  на  висках.  Лицо  в  глубоких
морщинах. И бесконечно старые глаза. Лицо - маска страдания, через которую
глаза глядели на мир.  Весь  мир  отражался  в  этих  глазах,  наполненных
скорбью и безмерной печалью.
Я  смотрел  в  них  и  смотрел,  наверное,  дольше,   чем   позволяет
вежливость, и не мог оторвать взгляда.
- Да, - услышал я, словно в подтверждение своим мыслям. - Да.
Он опустился в кресло напротив стола и прикрыл глаза. Я отвернулся, и
через некоторое время он с собой справился.
- Я собираюсь рассказать вам о том, что я никому  не  рассказывал,  -
сказал он устало. - Я могу видеть будущее.
Я тактично кивнул.
- Ценю ваше доверие. Вы можете делать это в любое  время  по  желанию
или зависите от каких-то обстоятельств?
- Да,  все  зависит  от  моего  желания.  Это  -  как  видеть,  когда
открываешь глаза.
- Эта способность врожденная? Или развитая? - спросил я.
- Я думаю, - сказал он после секундного колебания, - ее можно назвать
даром.
- Наверное, это очень полезная способность?
- Люди так думают, - он печально улыбнулся. - Однако я вижу не  общее
будущее, а будущее каждого отдельного  человека.  Любое  будущее  содержит
что-то животрепещущее и кровоточащее для него и для его близких.
Не всегда  все  было  так  легко  и  радужно.  Бывают  случаи,  когда
выздоровление пациента лишь приносило трагедию  тому  и  другим.  Выживший
ребенок оставался неполноценным. Этот мужчина  умрет  позже.  Эта  женщина
убьет ребенка, а затем себя... Но что я мог сделать.
Я не бог, не судья им. В  подобных  случаях  я  передавал  их  другим
врачам без комментариев, и пусть рассудит кто-нибудь другой. Может быть, я
не прав. Как-то влиять на общественные дела я  не  решался.  Слово  здесь,
слово там... Я мог бы изменить ход истории. Но я не могу видеть далеко.  И
мир, который я создавал бы, мог познать  мало  радости  и  много  горя.  Я
недостаточно мудр, чтобы исправлять мир. Или, может, я здесь тоже не прав?
Часто жизнь бывала непереносима, и почти все время  я  чувствовал  ее
гнетущую тяжесть. Это даже не жизнь, а просто выполнение  необходимых  для
жизни функций. Ни друзей, ни жены,  ни  детей...  Я  был  другим.  Я  знал
слишком много и не мог никого любить. Если я становился слишком  близок  с
кем-нибудь, я  пытался  уберечь  этого  человека  от  любого  несчастья  и
чувствовал, как это  отбирает  все  больше  времени,  а  люди  все  больше
превращаются в автоматы, послушные моей воле. И они тоже это чувствовали и
начинали ненавидеть меня.
Много раз я думал о самоубийстве, но  знал,  что  этого  нет  в  моем
будущем. Вопреки судьбе, я даже дошел до того, что  приставил  пистолет  к
виску, но так и не смог нажать курок. Даже здесь я не смог ничего  сделать
и понял, что мне не избежать своей роли. Роли зрителя.
В каждой жизни, неважно  насколько  тихой,  спокойной  и  устроенной,
какая-то беда поджидает человека. А с ней часто муки, отчаяние, смерть.  Я
все это видел. Счастье бежит от людей, и его место заполняет печаль.
Почему я не мог  застрелиться?  Может  быть  своей  болью  я  немного
облегчал боль мира. Я помогал пациентам и  помогал  миру.  Я  видел  много
болезней и их причин и средств от них. Но,  не  желая  привлекать  к  себе
внимание, я направлял к важным открытиям  других  людей  -  статьи,  речи,
лекции,  предположения  -  всегда  осторожно,  чтобы  меня   нельзя   было
проследить. Нельзя показывать, сколько ты знаешь. Как ни  странно,  такому
дару завидуют.
И все же я не сделал всего,  что  когда-то  казалось  возможным.  Для
кого-то все пути ведут к смерти.  Для  кого-то  еще  не  создано  средство
лечения. И дело не во мне,  просто  технический  уровень  цивилизации  еще
низок для определенных открытий. Рак, другие болезни...
Я убежден, побороть можно любую  болезнь,  даже  старость.  Но  не  в
ближайшем будущем.
Старый цыган-предсказатель, передавший мне свой дар, был  решительнее
меня. Он пытался изменить что-то в своей стране, и не мне судить, плох  он
был или хорош в этом. Он умер от ножа наемного убийцы.
Я часто думал, что случилось бы, если бы я не вошел в его  шатер.  Но
из опыта догадываюсь, что это просто должно было случиться. И  он  заранее
знал, что скоро умрет.
Две  недели  назад  ко  мне  для  обследования  пришел  мужчина.   Он
представился бизнесменом, но  я  видел,  что  он  на  самом  деле  главарь
преступной организации, довольно большой и могущественной. Я  обнаружил  у
него болезнь, исход которой мог бы быть смертельным. Я  знал,  как  помочь
ему излечиться, но это означало унижение и  смерть  многим-многим  другим.
Это - жестокий, свирепый человек.
И я отказал ему. Через шесть месяцев его казнят за убийство.
Сразу после этого у меня осталось всего несколько путей будущего. Все
вели сюда. Остальные исчезли.
Поэтому, - добавил он, - я и пришел к вам.


- Вы можете рассказать мне о моем будущем?
- Да.
- Расскажите! - я наклонился к нему.
- Для этого я и пришел.
И вот что он мне рассказал.
- История эта началась, я думаю, со смерти человека в цыганском шатре
около маленькой венгерской деревушки. Он умер с ножом в спине, в  страшной
боли, но в глазах его я видел такой покой, какого, мне кажется,  не  увижу
никогда.  Я  был  рядом  с  ним,  и  он  передал  мне  перед  смертью  эту
способность. Мне тогда было  двадцать  два  года.  Я  только  что  окончил
колледж, и мой дядя, бывший тогда моим опекуном, устроил  мне  в  качестве
выпускного подарка длительную поездку в Европу.
Но, после этого трагического случая, я сразу  прервал  путешествие  и
вернулся домой, проведя всю дорогу по возможности в одиночестве.
Поначалу мне часто бывало жутко.  От  каждого,  на  кого  я  смотрел,
растекались в разные стороны серии фигур и сцен, меняющихся  постоянно,  и
лишь некоторые из них были неизменны и определенны. Будущее -  не  жесткая
картина. У каждого есть выбор путей, но не все из них равновероятны. Самые
маловероятные расплывчаты  и  призрачны.  Но  будущее  сильно  подчиняется
причинности,  и  самый  сильный  влияющий  фактор  -  личность   человека.
Некоторые будущие события выглядят твердыми и неизменными, и  пути  к  ним
ведут из любой отправной точки.
Но, как я сказал, в  начале  мне  трудно  было  различить  реальность
настоящего и варианты будущего. И часто я  укрывался  в  своей  комнате  и
долго лежал, отдыхая от этого калейдоскопа судеб. Только  через  несколько
месяцев мой разу приспособился к новым условиям существования.
Одно время я был  даже  в  восторге  от  моей  новой  способности.  Я
вращался в кругу людей состоятельных, которые меньше подвержены  серьезным
болезням, жестокости и трагедиям. Маленькие их секреты щекотали нервы, и я
даже чувствовал в себе что-то от бога, наслаждаясь ролью предсказателя  на
вечеринках и пикниках. Но как-то на одной из таких встреч, в  компании,  в
центре  которой  я  изощрялся  в  предсказаниях,  присоединилась  красивая
молодая девушка и попросила предсказать, что ее ждет. Я не смог  совладать
с собой и  бросился  из  комнаты.  Позже  я,  конечно,  придумал  какое-то
оправдание, но истинной причины  своего  поведения  объяснить  я  не  мог.
Каждый путь в ее  будущем  примерно  через  год  заканчивался  смертью  от
злокачественной опухоли, совершенно неизлечимой в то время.  Больше  я  не
занимался предсказаниями.
Я вернулся в колледж и поступил на  медицинское  отделение.  Домой  я
больше не возвращался.  Старые  друзья  избегали  меня.  Да  и  я  не  мог
продолжать с ними прежние естественные отношения. Я слишком много  знал  о
них, и мои пророчества оказывались слишком точны.  Более  того,  я  жил  в
каком-то другом  мире,  где  каждый  встречный  навечно  оставлял  в  моем
сознании что-то свое, подчас неприятное и страшное: этому человеку суждены
увечья от машины, за которой  он  ухаживает,  этот  убьет  жену...  Обман,
воровство, растрата, измена, насилие, жестокость, болезни, смерть.
Я ничего не мог поделать. Я избегал улиц.


- Все это интересно, -  сказал  я,  -  но  я  думал,  вы  собираетесь
показать мне мое будущее.
- Вот оно. Смотрите.
Черные, бездонные глаза его глядели на меня. Все вокруг  померкло.  Я
падал куда-то. - Нет! - пытался я  закричать,  и  не  мог.  Хотел  закрыть
глаза, но они не слушались меня.
Потом  все  вернулось.  Я  опять  стал   собой   и   полностью   себя
контролировал. Кроме зрения. Глаза видели слишком много.
Комната была полна людей. Вокруг меня, сверху.  Трудно  было  дышать.
Все эти люди - Я.
- Смотрите! - сказал он опять.
Я послушался. Во все  стороны  от  него  излучались  изображения,  но
только одно из них вело куда-то. Я последовал вдоль и  против  своей  воли
увидел, как он вышел из кабинете,  прошел  приемную,  идет  вниз.  Вот  он
открывает дверь и выходит на улицу.
Длинная черная машина дальше по улице трогается с места,  и  из  окон
появляется  белая  рука,  сжимающая  какой-то  блестящий  предмет.  Машина
приближается. Блестящий предмет дернулся два раза, выбросив струйку  дыма.
Он споткнулся и медленно осел на мостовую. Машина рывком набирает скорость
и исчезает за углом, оставляя лишь облако выхлопных газов...
Я закрыл глаза.
- Ну вот, - сказал он мягко, - теперь это принадлежит вам.
- Я не хочу.
- Никто не хочет. Но это дар,  от  которого  уже  нельзя  отказаться.
Кто-то всегда должен им владеть.
- Почему?
- Я не знаю. Но когда для кого-то из нас путь подходит  к  концу,  он
приводит к другому. И, когда  вы  проживете  столько  же,  сколько  я,  вы
поймете, что есть обстоятельства, которых не избежать.
- Должна же быть какая-то причина? - спросил я, не открывая  глаз.  -
Все это когда-то ведь началось?
- Никто этого не знает, - сказал он. - Все началось очень давно. Есть
много легенд о  мудрых  людях,  видящих  вперед  своего  времени,  которых
боялись, предавали, ненавидели. И, возможно, жил человек по имени Иисус...
По  преданию,  он  делал  много   странных   вещей.   Лечил   неисцелимых.
Предсказывал будущее.
- Но зачем? Почему?
- Об этом я тоже думал. Может это дар чужого  разума?  Или  случайное
открытие?  Какой-нибудь  древний  провидец  случайно  наткнулся   на   эту
способность видеть будущее и сам оказался в  ловушке?  Вам  будет  полезно
отвлечься и подумать об этом. У меня есть своя  теория.  Человек  обладает
огромной  способностью  делать  добро.  И  точно  такой  же   способностью
переносить страдания.
- И плата за добро - страдания? - произнес я.
- Может быть. Это вечная история. Переложить грехи племени на бога  и
забить его камнями. Но это не обязательно так. Мы можем сделать мир лучше.
Может быть, мы - совесть мира.
- Но вы вручили мне  этот  дар  насильно.  Могу  ли  я  передать  это
кому-нибудь еще? - спросил я.
- Не знаю. Я никогда не пробовал. Никогда, ни в чьем  будущем,  кроме
вашего, я не видел этой способности. Но, если вы думаете дать это  другим,
запомните: они будут ненавидеть вас так же, как вы меня. Для меня  это  не
имеет значения, но вы останетесь жить и предвидеть неизбежный результат.
- Я не верю вам, - сказал я. - Это все обман, гипноз.
Он молчал.
- Убирайтесь! - крикнул я, и опустил голову на стол.
- Я ухожу, - ответил он,  вставая.  -  Мы  не  можем  быть  друзьями,
несмотря на общий дар... или проклятье. Сейчас мне кажется, я был  слишком

 
в начало наверх
робок, и мир нужно направлять тверже. Учитесь. И используйте свою власть. И помоги вам бог! Я подошел к окну и прижался лбом к холодному стеклу. Улица была почти пустынна. Мой посетитель вышел из подъезда и, не оглядываясь на мои окна, двинулся по улице. Длинная черная машина дальше по улице, тронулась с места, и из окна появилась белая рука, сжимающая какой-то блестящий предмет. Блестящий предмет дернулся два раза, выбросив струйку голубого дыма. Он споткнулся, и медленно осел на мостовую, а машина рывком набрала скорость и исчезла за углом, оставив лишь облако выхлопных газов... Я вернулся к столу, опустил голову на сложенные руки и закрыл глаза. Через какое-то время в дверь постучали. - Доктор, что-нибудь случилось? - в кабинет заглянула моя секретарша. - Вы нездоровы? - Да, неважно себя чувствую, - сказал я, отрываясь от стола. - Сегодня я никого не принимаю. И вообще, какое-то время принимать не буду. Позаботьтесь, пожалуйста, обо всем. - Что-нибудь еще, доктор? - спросила она, подходя ближе. Я вгляделся в образы, окружающие ее. На одном из путей - яркая сцена ее венчания. Рядом с ней - я. Очень сильный, вероятный путь, но чем дольше я смотрел, тем бледней и прозрачней становился он. - Нет, - ответил я, - спасибо. Я собираюсь оставить практику. Думаю, вы легко найдете новую работу, но я выплачу вам сумму в размере двухмесячного жалования. - Но как же... - начала она, едва не плача. - Пожалуйста, идите. Сцена венчания исчезла... Это произошло двадцать пять лет назад. И теперь я пришел к вам. Я уверен, вы думаете, что я самый печальный человек, которого вы когда-либо видели.

ВВерх