UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

Роберт ГОВАРД

 ДОЧЬ ЛЕДЯНОГО ГИГАНТА




Легенды гласят, что самый могучий воин Гиборейской эпохи,  тот,  кто,
по выражению немедийского летописца, "ножищами, обутыми в грубые сандалии,
попрал украшенные самоцветами престолы владык земных",  появился  на  свет
прямо на поле битвы, и  этим  определилась  его  дальнейшая  судьба.  Дело
вполне возможное, ибо жены киммерийские владели оружием не хуже мужчин. Не
исключено, что мать Конана, беременная им, устремилась вместе со  всеми  в
бой, чтобы  отразить  нападение  враждебных  ванов.  Так  среди  сражений,
которые с небольшими передышками вели все киммерийские кланы, протекло все
детство Конана. От отца, кузнеца и  ювелира,  он  унаследовал  богатырскую
стать и принимал участие в битвах с той поры, как смог держать в руке меч.
Ему было  пятнадцать  лет,  когда  объединенные  племена  киммерийцев
осадили,  взяли  и  сожгли   пограничный   город   Венариум,   возведенный
захватчиками-аквилонцами на исконно киммерийских землях. Он был среди тех,
кто яростней всех сражался на стенах, и меч его  вволю  напился  вражеской
крови. Имя его с уважением произносили  на  советах  старейшин.  Во  время
очередной войны с ванами он попал в плен, бежал в  Замору,  несколько  лет
был профессиональным грабителем, побывал  в  землях  Коринфии  и  Немедии,
дошел до самого Турана и вступил в наемную армию короля  Йилдиза.  Там  он
овладел многочисленными воинскими искусствами, научился держаться в  седле
и стрелять из лука. Побывал он и в таких  диковинных  странах,  как  Меру,
Вендия,  Гиркания  и  Кхитай.  Года  через  два  он  крепко  повздорил   с
командирами и дезертировал из туранской армии  в  родные  края.  И  вот  с
отрядом асов он пошел в Ванахейм, потревожить извечных врагов - ванов...


...И вот затих лязг мечей и топоров. Умолкли  крики  побоища.  Тишина
опустилась на окровавленный  снег.  Белое  холодное  солнце,  ослепительно
сверкавшее на поверхности ледников, вспыхивало теперь на погнутых доспехах
и поломанных клинках там, где лежали убитые. Мертвые руки  крепко  держали
оружие.  Головы,  увенчанные  шлемами,  были  запрокинуты  в  предсмертной
агонии, как бы взывая напоследок к Имиру  Ледяному  Гиганту,  богу  народа
воинов.
Над кровавыми сугробами и закованными в доспехи  телами  друг  против
друга стояли двое. Только они и сохранили жизнь в этом мертвом  море.  Над
их головами висело морозное небо, вокруг расстилалась бескрайняя  равнина,
у ног лежали павшие соратники. Двое скользили между ними словно  призраки,
пока не очутились лицом к лицу.
Были они высоки ростом и сложены как тигры.  Щиты  были  потеряны,  а
латы помяты и посечены. На броне и клинках застывала кровь. Рогатые  шлемы
были украшены следами ударов. Один из бойцов был  безбород  и  черноволос,
борода и кудри другого отсвечивали алым на фоне залитого солнцем снега.
- Эй, приятель, - сказал рыжий. - Назови-ка свое  имя,  чтобы  я  мог
рассказать своим братьям в Ванахейме о том,  кто  из  шайки  Вульфера  пал
последним от меча Хеймдала.
- Не в Ванахейме, - проворчал  черноголовый  воин,  -  а  в  Валгалле
расскажешь ты своим братьям, что встретил Конана из Киммерии!
Хеймдал зарычал и прыгнул, его меч описал  смертоносную  дугу.  Когда
свистящая сталь  ударила  по  шлему,  высекая  сотни  голубых  искр  Конан
зашатался и перед  глазами  его  поплыли  красные  круги.  Но  и  в  таком
состоянии он сумел  изо  всех  сил  нанести  прямой  удар.  Клинок  пробил
пластины панциря, ребра и сердце - рыжий боец пал мертвым к ногам Конана.
Киммериец  выпрямился,  освобождая  меч,  и   почувствовал   страшную
слабость. Солнечный блеск на снегу резал глаза как нож, небо вокруг  стало
далеким и тусклым. Он  отвернулся  от  побоища,  где  золотобородые  бойцы
вместе со своими рыжими убийцами покоились в объятиях смерти. Ему  удалось
сделать лишь несколько шагов, когда потемнело  сияние  снежных  полей.  Он
внезапно ослеп, рухнул в снег и, опершись на  закованное  в  броню  плечо,
попытался стряхнуть пелену с глаз - так лев потрясает гривой.
...Серебристый  снег  пробил  завесу  мрака   и   к   Конану   начало
возвращаться зрение. Он поглядел вверх. Что-то  необычное,  что-то  такое,
чему он не мог найти ни объяснения, ни названия, произошло с миром.  Земля
и небо стали другого цвета. Но Конан  и  не  думал  об  этом:  перед  ним,
качаясь на ветру, словно молодая  береза,  стояла  девушка.  Она  казалась
выточенной из слоновой кости и была покрыта  лишь  муслиновой  вуалью.  Ее
изящные ступни словно бы не чувствовали холода. Она смеялась прямо в  лицо
ошеломленному воину, и смех ее был бы  слаще  шума  серебристого  фонтана,
если бы не был отравлен ядом презрения.
- Кто ты? - спросил киммериец. - Откуда ты взялась?
- Разве это важно? - голос тонкострунной арфы был безжалостен.
- Ну, зови своих людей, - сказал он, хватаясь за меч. - Силы покинули
меня, но моя жизнь вам дорого обойдется. Я вижу, ты из племени ванов.
- Разве я это сказала?
Взгляд Конана еще  раз  остановился  на  ее  кудрях,  которые  сперва
показались ему рыжими. Теперь он разглядел, что не были они ни рыжими,  ни
льняными, а подобными золоту эльфов - солнце горело на них так  ярко,  что
глазам было больно. И глаза ее были ни голубые, ни  серые,  в  них  играли
незнакомые ему цвета. Улыбались ее пухлые алые губы, и вся она, от точеных
ступней до лучистого вихря волос была подобна  мечте.  Кровь  бросилась  в
лицо воину.
- Не знаю, - сказал он, - кто  ты  -  врагиня  ли  из  Ванахейма  или
союзница из Асгарда. Я много странствовал, но не встречал равной  тебе  по
красоте. Золото кос твоих ослепило меня... Таких волос  я  не  видел  и  у
прекраснейших из дочерей Асгарда, клянусь Имиром...
- Тебе ли поминать Имира, - с презрением сказала она. - Что ты знаешь
о богах снега и льда, ты, ищущий приключений между чужих племен пришелец с
юга?
- Клянусь грозными богами моего народа! - в гневе вскричал  Конан.  -
Пусть я не золотоголовый ас, но нет равного мне на мечах! Восемь  десятков
мужей погибло сегодня на моих глазах. Лишь я один остался в живых на поле,
где молодцы Вульфера повстречали волчью стаю Браги. Скажи, дева, видела ли
ты блеск стали на снегу или воинов, бредущих среди льдов?
- Видела я иней, играющий на солнце, - отвечала она. - Слышала  шепот
ветра над вечными снегами.
Он вздохнул и горестно покачал головой.
- Ньорд был должен присоединиться к нам перед битвой. Боюсь,  что  он
со своим отрядом попал в ловушку. Вульфер и его воины мертвы...  Я  думал,
что на много миль вокруг нет ни одного селения - война загнала нас далеко.
Но не могла же ты прийти издалека  босиком.  Так  проводи  меня  к  своему
племени, если ты из Асгарда, ибо я слаб от ран и борьбы.
- Мое селение дальше,  чем  ты  можешь  себе  представить,  Конан  из
Киммерии, - рассмеялась дева.
Она раскинула руки и закружилась перед ним, склонив голову и  сверкая
очами из-под длинных шелковистых ресниц.
- Скажи, человек, разве я не прекрасна?
- Ты словно заря, освещающая снега первым лучом,  -  прошептал  он  и
глаза его запылали, как у волка.
- Так что же ты не встаешь и не идешь  ко  мне?  Чего  стоит  крепкий
боец, лежащий у моих ног? - в речи ее он услышал безумие.  -  Лежи  тогда,
умирай в снегу, как умерли эти, черноголовый Конан. Ты не дойдешь к  моему
жилищу.
С проклятием  Конан  вскочил  на  ноги.  Его  покрытое  шрамами  лицо
исказила гримаса. Гнев опалил ему душу, но еще жарче было желание -  кровь
пульсировала в щеках и жилах. Страсть сильнейшая чем пытка  охватила  его,
небо стало красным. Безумие обуяло воина, и он забыл об усталости и ранах.
Не говоря ни слова, он засунул окровавленный меч за пояс  и  бросился
на нее, широко расставив руки.
Она захохотала, отскочила и бросилась бежать, оглядываясь через плечо
и не переставая смеяться. Конан помчался за ней, глухо рыча.
Он забыл о схватке, о латниках, залитых кровью, о Ньорде и его людях,
не поспевших к сражению. Все мысли устремились к  летящей  белой  фигурке.
Они бежали по ослепительной снежной равнине. Кровавое поле осталось далеко
позади, но Конан продолжал бег со свойственным его народу тихим упорством.
Его обутые железом ноги глубоко проваливались в снег. А девушка  танцевала
по снежному насту как перышко и следов ее ступней нельзя было различить на
инее. Холод проникал под доспехи разгоряченного воина и  одежду,  подбитую
мехом, но беглянка в своей вуали чувствовала себя словно  среди  пальмовых
рощ юга. Все дальше и дальше устремлялся за ней Конан, изрыгая  чудовищные
проклятия.
- Не уйдешь! - рычал он. - Заманишь в засаду - я отрублю головы  всем
твоим сородичам! Спрячешься - я в порошок сотру эти гору и проковыряю дыру
хоть до преисподней!
Издевательский смех был ему ответом.
Она увлекала его все дальше в  снежную  пустыню.  Шло  время,  солнце
стало клониться к земле и пейзаж на горизонте стал другим. Широкие равнины
сменились невысокими холмами. Далеко на севере Конан увидел величественные
горные  вершины,  отсвечивающие  в  лучах  заходящего  светила  голубым  и
розовым. В небе горело полярное сияние. Да и сам снег отливал то  холодной
синевой, то ледяным пурпуром, то вновь становился  по-зимнему  серебряным.
Конан продолжал бег в этом волшебном мире,  где  единственной  реальностью
был танцующий на снегу белый силуэт, все еще недосягаемый.
Он уже ничему не удивлялся - даже когда двое великанов преградили ему
дорогу. Пластины из панцирей заиндевели, на шлемах и топорах  застыл  лед.
Снег покрывал их волосы, бороды  смерзлись,  а  глаза  были  холодны,  как
звезды на небосклоне.
- Братья мои! - воскликнула девушка, пробегая между ними. -  Смотрите
- я привела к вам человека! Вырвите его сердце покуда  оно  бьется,  и  мы
возложим его на жертвенник нашего отца!
Гиганты  зарычали  -  словно  айсберги  столкнулись  в  океане.   Они
взметнули сверкающие топоры, когда киммериец бросился на них. Заиндевевшее
лезвие блеснуло перед ним, на миг ослепив, но он ответил выпадом и  клинок
пробил ногу противника повыше колена. С криком упал он на  снег,  но  удар
другого великана поверг Конана. Воина спасла броня, хотя плечо и  онемело.
И увидел Конан, как над  возвысилась  на  фоне  холодного  неба  огромная,
словно бы высеченная изо льда фигура. Топор ударил - и  вонзился  в  снег,
потому что варвар откатился в сторону и вскочил на ноги. Великан зарычал и
вновь поднял топор, но клинок  Конана  уже  засвистел  в  воздухе.  Колени
великана подогнулись и он медленно опустился в снег, обагренный кровью  из
рассеченной шеи.
Конан  огляделся  и  увидел  девушку,  смотревшую   на   происходящее
расширенными от ужаса глазами.
Капли крови стекали с его плеча, и грозно вскричал Конан:
- Зови остальных своих братьев! Их сердца я брошу на поживу  полярным
волкам! Тебе не уйти!
В страхе она бросилась вперед - без смеха, без оглядки,  без  памяти.
Варвар мчался изо всех сил, но расстояние между ними все увеличивалось.
Конан стиснул зубы так, что кровь пошла из десен, и  ускорил  бег.  И
вот между ними осталось не более ста шагов.
Бежать ей было все трудней, и  он  уже  слышал  ее  тяжелое  дыхание.
Чудовищная выносливость варвара победила.
Адский огонь, который она разожгла в дикой душе Конана, разгорелся  в
полную силу. С нелюдским ревом он настиг ее и она, защищаясь вытянула руки
вперед. Он отшвырнул  меч  и  сжал  девушку  в  объятиях.  Тело  ее  дугой
изогнулось в его железных руках. Золотистые  волосы  ослепляли  Конана,  а
плоть ее, гладкая и холодная, казалась выточенной из обжигающего льда.
- Да ты ледышка! - бормотал он. - Я согрею тебя огнем моей крови!
В отчаянном усилии она освободилась и отскочила назад, оставив в  его
кулаке обрывок вуали. Золотистые  волосы  ее  растрепались,  грудь  тяжело
вздымалась, и Конана еще раз поразила ее нечеловеческая красота.
Она воздела руки  к  звездам  на  небосклоне,  и  голос  ее  навсегда
запечатлелся в памяти Конана:
- Имир, отец мой, спаси!
Воин протянул руки, чтобы схватить ее, и тут  словно  бы  раскололась
ледяная гора. Небо заполыхало холодным огнем, и был  он  так  ослепителен,
что киммериец зажмурился. Огонь этот охватил тело девушки. И она исчезла.
Высоко над его головой колдовские  светила  кружились  в  дьявольском
танце. За дальними горами  прокатился  гром,  словно  проехала  гигантская
боевая колесница и огромные кони высекли своими подковами искры из ледяной
дороги.
А потом зарево, белые вершины и сияющее небо закачались перед глазами
Конана. Тысячи огненных шаров  рассыпались  каскадами  брызг,  а  небосвод
закружился, как гигантское колесо, сыплющее звездным дождем.
Волной поднялась земля из-под его ног, и  киммериец  рухнул  в  снег,
ничего уже не видя и не слыша.

 
в начало наверх
...Он почувствовал присутствие жизни в этой темной и холодной вселенной, где солнце давным-давно погасло. Кто-то безжалостно тряс его тело и сдирал кожу со ступней и ладоней. Конан зарычал от боли и попытался нашарить меч. - Он приходит в себя, Хорса, - раздался голос. - Давай-ка поживей растирай ему руки и ноги - может, он еще сгодится в бою! - Никак не разжать левую руку, - сказал другой. - Что-то он в ней держит. Конан открыл глаза и увидел бородачей, склонившихся над ним. Его окружали высокие золотоволосые воины в латах и мехах. - Конан! - воскликнул один из них. - Никак ты живой! - Клянусь Кромом, Ньорд, - простонал Конан. - Или я живой, или вы все уже в Валгалле. - Мы-то живые, - ответил ас, продолжая растирать ступни Конана. - Не смогли соединиться с вами потому, что пришлось прорубаться через засаду. Тела еще не успели остыть, когда мы пришли на поле. Тебя не было среди павших, и мы пошли по следу. Клянусь Имиром, Конан, почему тебя понесло в полярную пустыню? Долго шли мы за тобой, и, клянусь Имиром, найти не надеялись - поземка уже заметала следы... - Не поминай Имира слишком часто, - сказал один из бойцов. - Это ведь его владения. Старики говорят, вон между теми вершинами. - Я видел деву, - прошептал Конан. - Мы встретились с людьми Браги на равнине. Сколько времени дрались - не знаю. В живых остался только я. Я ослабел и замерз, и весь мир вокруг переменился - теперь-то я вижу, что все по-прежнему. Потом появилась дева и стала увлекать меня за собой. Она была прекрасна, словно холодные огни ада. Тут напало на меня какое-то безумие и забыл я все на свете, помчался за ней... Вы видели ее следы? Видели великанов в ледяной броне, сраженных мной? Ньорд покачал головой. - Только твои следы были на снегу, Конан. - Значит, я рехнулся, - сказал киммериец. - Но я видел девушку, плясавшую нагишом на снегу так же ясно, как вижу вас. Она была уже в моих руках, но сгинула в ледяном пламени... - Он бредит, - прошептал Ньорд. - О нет! - воскликнул старик с горящими глазами. - То была Атали - дочь Имира Ледяного Гиганта. Она приходит к тем, кто умирает на поле битвы. Когда я был юным, то видел ее, валяясь полумертвым на кровавом поле Вольфравен. Она кружилась среди трупов, тело ее было подобно слоновой кости, а волосы сияли золотом в лунном свете. Я лежал и выл, как подыхающий пес, потому что у меня не было сил поползти за ней. Она заманивает бойцов с поля сражения в ледяную пустыню, чтобы ее братья могли принести их неостывшие сердца в жертву Имиру. Точно говорю вам, Конан видел Атали, дочь Ледяного Гиганта! - Ха! - воскликнул Хорса. - Старина Горм в молодые годы повредился умом, когда ему проломили башку в сражении. Конан просто бредил после жестокой сечи. Гляньте-ка, во что превратился его шлем! Любого из этих ударов хватит, чтобы выбить из головы всякий ум. Он бежал по снегу за призраком. Ты ведь южанин, откуда тебе знать об Атали? - Может, ты и прав, - сказал Конан. - Но струхнул я изрядно. Он умолк и уставился на свою левую ладонь. Он поднял ее вверх, и в наступившей тишине воины увидели обрывок материи, сотканной из таких тонких нитей, каких не прядут на земных веретенах.

ВВерх