UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

Катарина Кэр. Заклинание клинка.

	Том первый увлекательного фантастического сказания,
написанного новым магическим талантом.

	Моему мужу, Говарду, который помог мне гораздо больше,
чем сам полагает. Без его поддержки и преданности я никогда не
закончила бы этой книги.

Б л а г о д а р н о с т и.

	Я очень благодарна следующим моим друзьям:
	Барбаре Дженкинс в особенности, которая положила
начало моей карьере, подарив мне когда-то давным-давно мою
первую игровую фантазию.
	Алисе Брайтин, моей матери, которая оказывала мне
моральную поддержку и неизменное одобрение и, что самое
важное, подарила превосходную пишущую машинку.
	Элизабет Помейд, моему агенту, которая взялась за
осуществление эксцентричного проекта и фактически
реализовала его.
	Грегу Стаффорду, чья вера в мое мнение о его
произведениях помогла мне в оценке моих собственных.
	Конраду Балосу - самому лучшему на Западе специалисту
по ремонту пишущих машинок.
	И особенно - Джону Джекобсену, самому лучшему
товарищу по играм, которого я когда-либо имела в детстве.



 	Два жаворонка разорвали покрывало тишины над лугом
песней душераздирающей красоты. Это был их боевой клич. Два
самца взмыли вверх, кружась и преследуя друг друга.
	Однако пока они дрались, самка, которая была наградой
победителю, поднялась из травы и равнодушно улетела прочь. С
холодной властью пророческих познаний Невин знал, что вскоре
он будет свидетелем схватки двух мужчин за обладание
женщиной, но ни одному из них она не будет принадлежать.
	Она переродилась...

 ПРОЛОГ
В году 1045

	Человечество смотрит на жизнь как на переход от темноты
к мраку. Боги видят жизнь как смерть...
		"Тайная книга Кадваллона Друида"

 	Ей напомнили в Зале Света о ее Судьбе. Здесь все сияло, и
пульсирующий золотой цвет, как сердцевина пламени свечи,
заполнял вечность. Собеседниками были языки пламени,
окруженные сияющим светом, а их слова были искрами. У них,
великих лордов Судьбы, не было ни лиц, ни голосов, потому что
все человеческое было давно сожжено долгим пребыванием в
Залах Суда. У нее, как и у всех, не было ни лица, ни голоса: она
была слабым, крошечным мерцанием тусклого пламени. Но она
слышала их разговор о ее Судьбе, о ее миссии, ее долгом пути к
избавлению - о том бремени, которое ей предстоит принять
добровольно.
	- Через много смертей пройдешь ты к этому
перерождению,- сказали они ей.- Настало время исполнить то,
что предназначено Судьбой. Всей сущностью своей души ты
принадлежишь к порокам. Ты запомнишь?
	- Я постараюсь запомнить,- ответила она.- Я сделаю все,
от меня зависящее, чтобы запомнить свет.
	- Тебе помогут запомнить,- сказали они.- А сейчас - иди.
Настало время умереть и войти во мрак.
	Когда она начала опускаться перед ними на колени, они
бросились к ней и запретили ей сделать это. Они знали, что сами
были всего лишь слугами истинного света, ничтожными слугами
в сравнении с величием Сияния, которое было выше всех богов.
Вступив в серую туманную страну, она заплакала, тоскуя по
свету.
	Там тысячи духов и видений были окутаны туманом, а
говорящие, словно ветром, подбрасывали ее вверх своими
словами. Они погоревали вместе с ней о ее мучительном падении,
которое ей пришлось совершить во тьме. У этих духов ветра
были лица, и она представила себе, что у нее тоже есть лицо. В
них во всех оставалось еще то, что присуще людям. Когда они
заговорили с ней о человеческом, она вспомнила о страсти, об
ощущении соприкосновения тела с телом.
	- Вспоминай свет,- шептали они ей.- Держись света и
следуй по пути Двуумера.
	Ветер понес ее вниз сквозь серый туман. Везде вокруг себя
она ощущала желание, вспыхивающее как молния в летнюю
грозу. Вдруг в ее памяти всплыли летние грозы, дождь на лице,
сырая прохлада в воздухе, жар костра, вкус еды во рту.
Воспоминания порхали как маленькая птичка и увлекали ее все
ниже и ниже. Затем она вспомнила, что однажды любила и
почувствовала его близость, а затем и его желание. Она ощутила
его рядом с собой - так близко, что ее словно обожгло огнем.
Его страсть увлекала его за собой, неся все ниже и ниже, круг за
кругом, как опавший лист, подхваченный крошечным
водоворотом у речного берега. Затем она вспомнила реки, воду,
искрящуюся на солнце.
	- Свет,- сказала она себе.- Вспомни, ты поклялась служить
свету.
	Внезапно ее охватил ужас: задача была очень сложной, а
она - очень слабой и человечной. Ей захотелось вырваться на
свободу и вернуться к свету, но было слишком поздно. Вихри
страсти несли ее круг за кругом до тех пор, пока она не
почувствовала себя тяжелой, объемной и ощутимой. А потом
был мрак, теплый и мягкий, усыпляющий мрак околоплодных
вод: нежный и надежный плен чрева.
	В это время на побережье Элдифа, покрытом буйными
лугами и пересеченном небольшими речушками, фермеры пасли
своих коров, лениво бредущих по земле. Эти луга служили для
травника хорошим местом для поиска новых растений и старый
Невин часто приходил сюда. Внешне он выглядел совсем как
оборванец: непричесанные всклоченные пряди белых волос,
грязная коричневая одежда, нуждавшаяся в починке. Но было
что-то во взгляде его прозрачно-голубых холодных глаз такое,
что вызывало уважение даже у потомственных лордов. Каждый,
кто встречал его, обращал внимание на его внутреннюю энергию,
сквозившую во взгляде, несмотря на то, что кожа его лица была
сморщенной и старой, и руки были перепачканы. Он много ездил
по Элдифу верхом на своем мерине, ведя позади своего мула, и
хорошо знал нужды живущих здесь бедняков. Он - чудо,
говорили все фермеры, и половина из них считала, что ему
должно быть около восьмидесяти. Но никто не знал о настоящем
чуде, а именно, что ему было около четырехсот лет и что он был
величайшим знатоком Двуумера, каких знало королевство.
	Этим обычным летним утром Невин выехал в луга в
поисках успокаивающего корня. Он выкапывал растение
металлической лопатой и белые цветки при этом танцевали на
тоненьких стебельках. Солнце светило очень жарко. Он немного
отдохнул, сел на коня и вытер лицо старой тряпкой, служившей
ему полотенцем. В этот момент он увидел пророческое видение.
	Два жаворонка разорвали покрывало тишины над лугом
песней душераздирающей красоты. Это был их боевой клич. Два
самца взмыли ввысь, кружась и преследуя друг друга.
	Однако пока они дрались, самка, которая была наградой
победителю, поднялась из травы и равнодушно улетела прочь. С
холодной властью пророческих познаний Невин знал, что вскоре
он будет свидетелем схватки двух мужчин за обладание
женщиной, но ни одному из них она не будет принадлежать.
	Она переродилась...
	Где-то в королевстве она была только что появившимся на
свет младенцем, лежащим на истощенных материнских руках.
Смутно ему представилось видение: прекрасное молодое
материнское лицо, омытое потом при родах, но улыбающееся
младенцу, лежащему у нее на груди. Когда видение поблекло, он
соскочил на землю в явном возбуждении. Лорды Судьбы были
добры. Это видение было послано ему как предупреждение о
том, что где-то в огромном пространстве королевства Девери
она ожидала его для того, чтобы исполнилось его пророчество.
До тех пор, пока она еще ребенок, он может найти ее и
предотвратить суровые обстоятельства, которые не позволят ему
распутать их переплетенные в клубок судьбы. Теперь, возможно,
она вспомнит и уступит ему. Возможно. Если он найдет ее.



Кергонеи, 1052

	Юный глупец говорил своему учителю, что готов платить
страданием, только бы познать Двуумер. Почему он был
глупцом? Потому что тот, кто знаком с Двуумером, даже не встав
на эту стезю, уже заплатил и платит, и платит снова...
		"Тайная книга Кадваллона Друида"



	Приближались серые сумерки. Шел холодный моросящий
дождь. Джилл посмотрела на небо и ей стало страшно оставаться
во дворе. Она быстро подбежала к поленнице и начала
беспорядочно набирать в охапку ветки. Серый юркий
длинноносый гном сидел на большом пне и скалил зубы,
наблюдая за ней. Если Джилл роняла ветку, он тут же
подхватывал ее и не хотел ни за что отдавать.
	- Тварь,- рассердилась Джилл.- Ну и забирай!
	Рассердив ее, Гном исчез с клубами холодного воздуха.
Вытирая слезы, Джилл быстро пересекла грязный двор и
подошла к круглой каменной таверне. Полоски яркого света
были видны вокруг деревянных ставень.
	Держа ветки в охапке, она спустилась вниз по ступенькам и,
поколебавшись немного перед дверью, проскользнула в комнату.
	Перед маминой кроватью стояла на коленях жрица в
длинном черном платье. Когда она посмотрела вверх, Джилл
увидела голубую татуировку растущей луны, которая покрывала
половину ее лица.
	- Подбрось немного веток в огонь, дитя,- произнесла
жрица,- надо побольше света.
	Джилл выбрала самые тоненькие и самые просмоленные
ветки и осторожно поднесла их к огню, горевшему в очаге.
Пламя вспыхнуло, заискрилось и тени заплясали по комнате.
Джилл села в углу на покрытый соломой пол и стала наблюдать
за жрицей. Мама лежала очень тихо, ее лицо было мертвенно
бледным, по нему сбегали большие капли пота. Жрица взяла
серебряный кувшин с травяным настоем и поднесла его к
маминым губам. Но у нее начался такой сильный кашель, что она
не смогла сделать и глотка. Джилл судорожно прижала к себе
тряпичную куклу Хелеф. Ей захотелось, чтобы кукла ожила и
заплакала, тогда бы Джилл пришлось утешать ее и самой
держаться храбро.
	Жрица поставила кувшин, вытерла мамино лицо, а потом
начала молиться шепча на древнем языке святых слова, которые
знали только священнослужители. Джилл тихо помолилась,
прося Древних Богов Луны оставить маму в живых.
	Макин нерешительно вошел в дверь и стоял в ожидании.
Его толстое, пухлое лицо было озабоченным. Грубые руки

 
в начало наверх
теребили низ льняной рубахи. Макин был владельцем этой таверны и позволял маме, работавшей здесь прислугой, жить вместе с Джилл в этой комнате. Ожидая, когда жрица закончит молитву, он потянулся и почесал лысину на седой голове. - Как она? - спросил Макин. Жрица взглянула на него- потом - резко на Джилл. - Вы можете говорить,- сказала Джилл.- Я знаю, что она умирает. Джилл хотелось закричать, но она чувствовала себя окаменевшей. - Ей лучше знать правду,- сказала жрица.- У нее есть отец? - Вроде бы,- ответил Макин.- Он приезжает сюда время от времени, чтобы дать им немного денег. Но прошло уже много времени с тех пор, как он был здесь в последний раз. Жрица тяжело вздохнула. - Я останусь без прислуги,- продолжал Макин.- Джилл всегда делала домашнюю работу и, видят боги, я не выброшу ее на улицу. - Ну и хорошо тогда,- жрица протянула руку к Джилл,- сколько тебе лет, дитя? - Семь, ваше святейшество. - Ну, пока ты еще совсем маленькая. Но ты должна быть храброй, как воин. Твой отец воин, не так ли? - Да. Великий воин. - Тогда ты должна быть такой храброй, какой он хотел бы тебя видеть. Попрощайся со своей мамой, Макин уведет тебя. Когда Джилл подошла к кровати, мама проснулась, но ее глаза были покрасневшими, опухшими и мутными. Она не видела стоявшей возле нее дочери. - Джилл,- маме было трудно дышать.- Запомни, что Макко скажет тебе. - Я запомню. Обещаю. Мама отвернулась к стене и смотрела на нее, не мигая. - Куллин,- прошептала она. Куллин - так звали отца Джилл. Ей очень захотелось, чтобы он был сейчас здесь, она ничего никогда не хотела так сильно в своей жизни. Макин поднял на руки Джилл вместе с ее куклой и вынес ее из комнаты. Пока дверь закрывалась, Джилл обернулась назад и мельком увидела жрицу, которая снова молилась возле мамы. С тех пор никто не хотел приходить в таверну из-за того, что в задней комнате находилась больная лихорадкой. Большая полукруглая пивная была пустой, длинные деревянные столы одиноко стояли в тусклом свете огня. Макин посадил Джилл за стол поближе к огню и пошел, чтобы принести ей что-нибудь поесть. Прямо позади Джилл стояли бочки из-под эля, отбрасывающие особенно темные тени. Джилл вдруг показалось, что Смерть спряталась за ними. Она заставила себя повернуться и посмотреть, потому что папа всегда говорил ей о том, что солдат всегда должен смотреть смерти в лицо. Джилл обрадовалась, когда ничего там не увидела. Макин принес кусок хлеба с медом и молоко в деревянной чашке. Джилл попыталась поесть, но еда застревала у нее в горле. Макин вздохнул и почесал лысину. - Ну, послушай,- сказал он,- может быть твой отец скоро приедет. - Я тоже надеюсь. Макин отпил пиво большим глотком из оловянной кружки. - Твоя кукла не хочет глоточек молока? - спросил он. - Не хочет. Она - всего лишь кусок тряпки. Потом они слушали, как жрица монотонно пела и ее надрывный голос проникал в самую душу. Джилл, до сих пор старавшаяся быть храброй, опустила голову на стол и громко заплакала. Они похоронили маму в священной дубовой роще за деревней. Всю следующую неделю Джилл каждое утро приходила в рощу поплакать на могилке, пока Макин не убедил ее в том, что ходить туда - также, как подливать масло в огонь: она никогда не сможет забыть своего горя. Джилл перестала ходить, вспомнив о том, что обещала маме делать так, как Макко скажет. Вскоре привычная жизнь снова потекла в таверне. Джилл была остаточно занята, чтобы не думать о маме все время. Местные жители приходили посплетничать. Фермеры останавливались в рыночный день, купцы и мелкие торговцы платили желая иметь ночлег в деревне хотя бы на полу. Джилл мыла кружки, бегала по поручениям и даже наливала эль, когда в таверне было много народу на ночь. Когда приезжал кто-нибудь из города, Джилл всегда спрашивала, слышали ли он что-нибудь об ее отце - Куллине из Кермора, "серебряном клинке". Но никто не мог ей ничего сообщить об этом. Деревня располагалась в самой северной провинции королевства Девери, самого большого королевства Девери, самого большого королевства во всем мире Неведомого так всегда говорили Джилл. Она знала, что по направлению к югу был расположен великолепный город - Форт Девери, где в огромном дворце жил верховный король. В Бобире, однако, где Джилл провела всю свою жизнь, насчитывалось всего около пятидесяти круглых домов, построенных из грубых кремниевых плит. Прижавшись к склону крутого холма, дома образовывали узкие извилистые улочки, поэтому деревня выглядела как пригоршня валунов, среди которых росли стоящие вразброс сосновые деревья. В маленьких долинах среди холмов фермеры разработали небольшие поля между скалистыми участками, огородив их стенами, сложенными из камней. На расстоянии около мили от деревни располагалась крепость лорда Мелина, благодаря которой и возникла деревенька. Джилл всегда говорили, что каждому предписано Судьбой делать то, что скажут рожденные знатными, потому что боги сделали их избранными. Вид самой крепости, конечно, имел достаточно большое влияние на ход мыслей Джилл в том направлении, что она несла в себе божественное начало. Она стояла на вершине самого высокого холма, была окружена двойным земляным валом и обнесена каменной стеной. Круглая башня из обработанного камня располагалась в центре и возвышалась над другими постройками, находящимися внутри стен. Если Джилл находилась в самой верхней части деревни, то она могла видеть крепость и развевающееся на башне голубое знамя лорда Мелина. Очень редко Джилл видела самого лорда Мелина, иногда приезжавшего в деревню, в основном, чтобы наказать того, кто нарушил закон. И когда однажды в особенно жаркий и душный день сам лорд Мелин зашел в таверну выпить немного эля, это было необычайно важным событием. Хотя у лорда были редкие седые волосы, напыщенная физиономия и большой живот, он выглядел довольно представительно, державшись чрезвычайно прямо и широко шагая, как воин. Так как знатный лорд никогда никуда не ходил один, его сопровожд е молодых людей из его отряда. Джилл поспешно привела в порядок свои волосы и поклонилась лорду. Макин подбежал, держа в руках полные кружки, поставил их и тоже поклонился лорду. - Ужасно жаркий день,- заметил лорд и с жадностью отпил из кружки. - Да, господин,- ответил Макин, охваченный благоговейным страхом от того, что лорд заговорил с ним. - Прелестный ребенок,- лорд Мелин взглянул на Джилл.- Твоя внучка? - Нет, господин,- ответил Макин.- Это ребенок служанки, работавшей у меня. - Она умерла недавно,- вмешался один из всадников.- Какая жалость. - Кто ее отец? - спросил лорд Мелин.- Или никто не знает даже? - Никто в целом свете, господин,- проговорил всадник с неприятной ухмылкой.- Куллин из Кермора, и ни один человек не смеет отважиться позабавиться с его девушкой. - Ну разумеется,- тихо засмеялся лорд Мелин.- Так у тебя знаменитый отец? Так девочка? - Да? - проговорила Джилл. - Военная слава, конечно, не так уж много значит для маленькой девочки, но твой отец - самый знаменитый фехтовальщик во всем Девери, хоть он и серебряный клинок.- Лорд вынул из-за пояса кожаный кошелек и достал несколько медяков, чтобы расплатиться с Макином, а потом протянул Джилл серебряную монету.- Вот, дитя, возьми, без мамы тебе надо хоть немного денег, чтобы купить новую одежду. - Покорнейше благодарю, господин. Делая реверанс, Джилл поняла, что ее платье действительно было совсем порванным.- Пусть боги сделают вас счастливым. После того, как лорд и его спутники покинули таверну, Джилл положила свою серебряную монету в маленькую деревянную шкатулку у себя в комнате. Во-первых, видя, как она блестит в шкатулке, она могла вообразить себя богатой госпожой, затем неожиданно она почувствовала, что его светлость просто дал ей милостыню. Без этих денег она не смогла бы купить себе новое платье, так же как без доброй поддержки она не имела бы еды и ей негде было бы спать. Показалось, что какая-то мысль обожгла ее мозг. Она безрассудно побежала в сторону стоявших позади таверны деревьев и бросилась лицом вниз на высохшую траву. Стоило ей только позвать, как лесные жители пришли сразу - ее любимый серый гном с парой бородавчатых голубых спутников с длинными острыми зубами и фея, которая выглядела бы как крошечная прелестная женщина, если бы не ее глаза, с кошачьими зрачками и совершенно бессмысленные. Джилл села и позволила серому гному забраться к ней на колени. - Я хочу, чтобы ты сказал мне,- проговорила Джилл,- если что-нибудь случится с Макином, смогу я прийти и жить в лесу с твоим народом? Гном обдумывал ответ, лениво почесывая под мышкой. - Я думаю, ты сможешь показать мне, как добывать еду,- продолжала Джилл,- и как согреться, когда пойдет снег. Гном закивал, что как будто должно было означать "Да", но всегда трудно было сказать, что этот жест означал у лесных жителей. Джилл не была даже точно уверена в том, что они существовали. Хотя они вдруг появлялись и исчезали по желанию, они были достаточно реально ощутимыми, когда дотрагиваешься до них, они могли поднимать вещи и пить молоко, которое Джилл выносила для них ночью. Мысль о жизни с ними в лесу также пугала, как и утешала. - Я, конечно, надеюсь, что с Макко ничего не случится,- продолжала Джилл,- но я беспокоюсь. Гном закивал понимающе и похлопал ее руку своей худой скрюченной ручкой. Так как все другие дети в деревне дразнили из-за того, что у нее не было отца, только лесные жители были ее единственными настоящими друзьями. - Джилл? - позвал ее Макин со двора таверны,- пора домой, поможешь мне готовить обед. - Мне надо идти,- сказала Джилл гному,- я дам вам молока сегодня вечером. Они все засмеялись, танцуя в маленьком кружке вокруг ее ног, а затем внезапно исчезли без следа. Когда Джилл возвращалась назад, Макин вышел встретить ее. - С кем это ты там разговаривала? - спросил он. - Ни с кем. Просто говорила. - Я думаю, с лесными жителями,- поддразнивал ее Макин, усмехаясь. Джилл просто пожала плечами. Она уже давно знала, что никто не верил ей, когда она говорила кому-нибудь, что она могла видеть лесных жителей. - Я взял лучший кусок свинины нам на обед,- сказал Макин.- Нам лучше всего поесть побыстрее, потому что в такую
в начало наверх
жаркую ночь, как эта, многие захотят прийти выпить немного пива. Макин оказался совершенно прав. Как только зашло солнце, комната заполнилась местными жителями, мужчинами и женщинами, пришедшими сюда немного поболтать и посплетничать. Ни у кого в Бобире не было много наличных денег; Макин записывал на деревянной доске, кто сколько ему был должен. Когда накапливалось достаточно отметок под чьим- то именем, Макин мог получить плату продуктами, или одеждой, или обувью, а потом начинал список долгов этого человека сначала. Они получили несколько медных монет этой ночью от странствующего торговца. У него была большая сумка с нитками, бусами, вышитыми украшениями, иголками, и даже несколькими орденскими лентами из большого города, расположенного на западе. Когда Джилл прислуживала ему, она, как всегда, спросила, слышал ли он что-нибудь о Куллине из Кермора. - Слышал ли я что-нибудь? - сказал торговец,- Я даже видел его, девочка, всего только четыре дня назад. Сердце Джилл начало колотиться. - Где? - спросила она. - В Гуингефе. Я как раз спускался на юг, когда там вспыхнула война между двумя лордами и их кровным врагом, а что и почему, я думаю, что не стоит тебе об этом рассказывать. В последнюю ночь там я как раз зашел выпить в таверну и я видел этого парня с серебряным клинком на поясе. Это Куллин из Кермора, один парень сказал мне, никогда не вставай на его пути.- Он наклонил свою голову,- эти серебряные клинки - все очень плохие люди. - Вовсе нет. Он - мой папа. - Вот как? Как безжалостна Судьба к такой маленькой девочке: отец - серебряный клинок. Несмотря на то, что Джилл охватила ярость, она знала, что спорить было бесполезно. Все презирали серебряных клинков. Хотя большинство воинов жили в крепости знатного лорда и служили ему под присягой, вступив в его хорошо вооруженный отряд, серебряный клинок колесил по королевству и искал какого-нибудь лорда, который смог бы хорошо заплатить ему. Иногда, когда папа приезжал увидеться с Джилл и ее матерью, он мог дать им много денег, а в другой раз - только медяки, все зависело оттого, сколько он мог добыть на поле битвы. Хотя Джилл не понимала, почему, но она знала, что если человек был серебряным клинком, никто никогда не позволит ему быть кем- нибудь еще. У Куллина никогда не было возможности жениться на маме и жить вместе с ней в крепости, так, как это делали воины, давшие присягу. Этой ночью Джилл молила Богиню Луны сохранить ее отца в живых в битве в Гуингефе. Напоследок она догадалась попросить Луну сделать так, чтобы война быстрее закончилась и чтобы Куллин мог сразу же приехать, чтобы увидеться с ней. Наверное, войны были в ведении каких-то других богов, потому что вот уже два месяца Джилл мечтала об этом во сне. Время от времени ее сны становились исключительно реалистичными и очень яркими. Такие сны всегда превращались в действительность. Так же, как и с лесными жителями, она давно научилась держать свои сбывшиеся сны глубоко в себе. Обычно она видела Куллина, верхом на коне въезжавшего в город. Джилл проснулась в лихорадочном возбуждении. Отбрасывая короткую тень, как это всегда бывает во сне, папа приехал около полудня. Чтобы время до полудня прошло быстрее Джилл все утро много и тяжело работала. Наконец она побежала к входной двери таверны и стояла там, смотря вдаль. Солнце было уже почти в зените, когда она увидела Куллина, ведущего под уздцы большого боевого гнедого коня, поднимаясь вверх по узкой улочке. - Макко! Папа приехал! Кто скажет ему? - О, черт побери! - Макин подбежал к двери,- жди здесь. Несколько минут Джилл стояла внутри, болезненно наблюдая за тем, как люди, сидевшие за одним из столов, смотрели на нее с жалостью. Взгляды напоминали ей о той ужасной ночи, когда мама умирала. Ей захотелось скрыться от них и она выбежала за дверь. Как раз в эту минуту Макин внизу на улице разговаривал с ее отцом, сочувственно положив руку на плечо Куллина. Куллин, не отрываясь, смотрел на землю, его лицо было неподвижным и мрачным, он не говорил ни слова. Куллин из Кермора был добрых шести футов роста, стройный и широкоплечий, со светлыми волосами и светло- голубыми глазами. На его левой щеке был старый шрам, который делал его лицо испуганным, даже когда он смеялся. Его простая льняная рубашка была грязной от дорожной пыли, так же как и его широкие шерстяные брюки. В таких брюках ходили все мужчины в Девери. На тяжелом ремне висела его единственная роскошь - меч в украшенных золотом ножнах, подарок знатного лорда - и его позор - серебряный клинок в потрепанном кожаном футляре. Серебряный эфес с тремя небольшими бугорками как бы предупреждал людей, настраивая против его владельца. Когда Макин закончил говорить, Куллин положил руку на рукоятку меча, словно ища поддержки. Макин взял поводья и они направились вверх по улице к таверне. Джилл подбежала к Куллину и бросилась в его объятия. Он поднял ее и крепко обнял. От него пахло потом и лошадьми, это был привычный знакомый запах ее любимого папочки.- Моя бедная маленькая девочка! - проговорил Куллин,- черт побери, какой же отвратительный отец тебе достался! Джилл плакала, не в состоянии что-нибудь ответить... Куллин внес ее в таверну и сел за стол возле двери, усадив Джилл на колени. Люди, сидевшие за дальним столом, поставили свои кружки и рассматривали его холодным неприветливым взглядом. - Знаешь что, папа? - всхлипывая, проговорила Джилл.- Последним маминым словом было твое имя. Куллин откинул назад голову и запричитал, оплакивая ее. Голос его был низким и напоминал монотонное завывание. Макин нерешительно дотронулся до его плеча. - Послушай, парень...- проговорил Макин.- Ну... вот... Куллин продолжал причитать, сменяя один длинный стон другим, даже не обратив внимания на то, что Макин похлопывал его по плечу, бормоча: "Ну... послушай", беспомощным голосом. Чужие люди проходили мимо и Джилл ненавидела их за едва заметные улыбки, как будто они смеялись над ее отцом, в то время, когда у него было такое горе. Неожиданно Куллин обратил на них внимание. Он снял Джилл со своих колен, а когда поднялся, его меч оказался в его руке, словно по волшебству. - А почему бы мне не скорбеть о ней? - крикнул он им.- Она была такой славной женщиной, как сама королева, и нет дела до того, что вы, свора псов, думаете о ней. И пусть попробует хоть кто-нибудь в этой вонючей деревне сказать мне, что это не так. Стоявшие здесь, один за другим, осторожно начали пятиться назад. - Ни один из вас не достоин даже быть убитым, чтобы его кровью полить ее могилу,- продолжил Куллин,- Признайте это. Все забормотали: "Мы не достойны, это правда". Куллин шагнул вперед, меч блеснул в луче солнечного света, проникающего в таверну через дверь. - Ну ладно,- сказал он,- продолжайте, подонки, возвращайтесь к своей выпивке. Вместо этого все бросились к двери, обгоняя друг друга, чтобы побыстрее покинуть таверну. Куллин вложил меч в ножны с такой силой, что был слышен скрежет металла. Макин вытер пот со своего лица. - Ну ладно, Макко,- проговорил Куллин,- и ты, и вся деревня можете думать обо мне все, что угодно, но моя Сериэн заслужила большего, чем быть опозоренной странными извинениями перед таким человеком как я. Впереди у нас очень тяжелая дорога, моя дорогая, но мы справимся,- сказал он Джилл. - Что? - спросила Джилл.- Папа, ты хочешь забрать меня с собой? - Совершенно верно. И сегодня же. - Постойте-ка,- вмешался Макин,- не лучше ли обождать и подумать над этим? Ты не в себе сейчас, и... - Катись ко всем чертям! - Куллин повернулся, схватившись рукой за рукоятку меча,- я сейчас как раз настолько в себе, насколько это необходимо. - Ну ладно,- отступился Макин,- дело твое. - Возьми свою одежду, Джилл. Мы сейчас сходим на могилу твоей мамы, а потом двинемся в путь. Я никогда не вернусь в эту вонючую деревню больше. Довольная и перепуганная одновременно, Джилл побежала в комнату и начала складывать те немногие пожитки, которые у нее были, в одеяло. Она слышала, как Макин пытался поговорить с Куллином, но тот только рычал в ответ. Она рискнула потихоньку вызвать лесных жителей. Серый гном материализовался высоко в воздухе и поплыл к покрытому соломой полу. - Папа забирает меня отсюда,- прошептала Джилл.- Ты хочешь пойти со мной? Если хочешь, то лучше идти вслед за нами, или забраться на его лошадь. Когда гном исчез, Джилл захотелось знать, увидит ли она его когда-нибудь снова. - Джилл! - крикнул Куллин,- перестань разговаривать сама с собой и иди сюда! Джилл схватила свой узел и выбежала из таверны. Куллин сложил ее вещи в сумку, привязанную позади седла, а затем поднял Джилл и посадил на нее сверху. Когда он сел в седло, Джилл обхватила его, прислонившись лицом к широкой спине. Его рубашка вся была испачкана круглыми ржавыми пятнами, которые получились, когда кольца кольчуги заржавели от пота. У него всегда были такие рубашки. - Ну,- сказал Макин,- прощай, Джилл. - Прощай,- ей вдруг захотелось заплакать.- Спасибо большое за то, что ты был так добр ко мне. Макнул махнул рукой, в его глазах были слезы. Джилл обернулась назад на своем неудобном сидении и помахала в ответ, когда они начали спускаться с холма. В нижней части деревни росла священная дубовая роща, посвященная Белу, Богу Солнца и королю всех Богов. Среди священных дубов располагалось деревенское кладбище. Хотя на могиле Сериэн не было никакого надгробного камня, как на могилах людей побогаче, Джилл знала, что она никогда не забудет, где мама похоронена. Как только она подвела отца к этому месту, Куллин начал причитать, рыдая. Он бросился на землю, лег на могилу всем телом, как будто пытался передать земле свое горе, ища у нее поддержки. Джилл сильно перепугалась. Куллин затих, лежал безмолвно, затем сел. - Я привез в этот раз твоей маме подарок,- сказал Куллин,- и она получит его, ей-богу. Куллин достал из ножен свой серебряный клинок, срезал им кусочек дерна, а потом начал рыть, словно барсук, сделав неглубокую ямку. Он достал из-за рубашки золотой браслет и когда поднял его, Джилл увидела узкую полоску из чистого золота перевитую, словно веревка. Куллин положил его в ямку, засыпал землей, а потом прикрыл дерном. - Прощай моя любовь,- прошептал он,- за время моих скитаний я никогда не любил кроме тебя ни одной женщины, и я молил каждого бога, чтобы ты верила мне, когда я говорил тебе об этом. Он поднялся, затем вытер лезвие своего клинка о штаны. - Запомни, Джилл, как я любил твою маму. - Я запомню, папа. Обещаю.
в начало наверх
Весь день они ехали по дороге, ведущей на восток - по узкой грязной колее, проложенной между остроконечными холмами среди сосновых лесов. Когда они проезжали мимо полей, покрытых молодыми зелеными колосьями, фермеры провожали взглядом незнакомца на боевом коне с ребенком, сидящим за его спиной. Джилл устала сидеть на своем неудобном сидении и совсем закоченела, но Куллин был так погружен в свои мрачные мысли, что она боялась заговорить с ним. Были уже сумерки, когда они пересекли бурную реку и подъехали к окруженному стеной городу Эверби. Куллин спешился и повел лошадь под уздцы узкими извилистыми улочками, а Джилл тем временем, крепко вцепившись в седло, испуганно смотрела по сторонам широко раскрытыми глазами. Она ни разу в жизни не видела так много домов - чуть ли не двести. Наконец они добрались до обшарпанного постоялого двора, позади которого виднелась конюшня. Хозяин поприветствовал Куллина, назвав его по имени, и дружески похлопав по плечу. Джилл до того устала, что даже не в состоянии была поесть. Куллин, взяв ее на руки, поднялся вверх по лестнице в грязную узкую комнату и положил Джилл на постель, которую устроил, накрыв своим плащом соломенную подстилку. Она заснула раньше, чем он успел задуть пламя свечи. Когда Джилл проснулась, в комнате никого не было. Теперь комната была полна света и девочка могла рассмотреть ее. Она поднялась с подстилки, испуганная, стараясь вспомнить, как она оказалась в этой чужой пустой комнате, в которой ничего не было, кроме груды одежды, лежавшей прямо на полу. Понадобилось несколько минут для того, чтобы Джилл смогла вспомнить, что накануне папа приехал за ней в деревню и забрал ее с собой. Вскоре вернулся Куллин, неся в одной руке кипяток в медной чашке, а в другой - ломоть хлеба. - Съешь это, моя дорогая,- сказал он. Джилл жадно набросилась на хлеб, в который были добавлены орехи и смородина. Куллин тем временем поставил на пол чашку, достал из сумки мыло и осколок зеркала и устраивался на полу на коленях, чтобы побриться. Он всегда брился своим серебряным клинком. Когда он вынул его из чехла, Джилл увидела изображение, выгравированное на лезвии - это был парящий сокол. Этим знаком были отмечены все вещи Куллина. - Папа, этот клинок очень острый? - спросила Джилл. - Да, очень,- ответил Куллин и начал бриться.- Ты видишь, он не чисто серебряный - он сделан из сплава. Поэтому он не темнеет так быстро, как чистое серебро и лезвие долго не тупится, этот сплав прочнее любой стали. Только несколько мастеров по серебру во всем королевстве знают его секрет и никому не открывают эту тайну. - Почему не открывают? - Откуда я знаю? Я говорил тебе, что не только тот, кто изгнан или опозорен, может купить себе такое лезвие. Ты можешь найти себе другой серебряный клинок и ездить с ним везде, как бы показывая себя, и тогда тебя могут пригласить в отряд. - Ты должен показать, что ты можешь хорошо сражаться? - Не просто хорошо, а очень хорошо,- Куллин брился точными, короткими движениями.- Это, конечно, кое-что значит, но это не все, а только часть. И у серебряных клинков все же есть своя честь. Мы все подонки, это так, но мы не воруем и не убиваем. Знатные лорды знают об этом, поэтому они доверяют нам и пользуются нашими услугами. И если пара негодяев придет в отряд и запятнает нашу репутацию, мы все умрем с голоду. - Папа, а почему ты захотел быть серебряным клинком? - Не разговаривай, когда у тебя полный рот. Я не хотел, но это был единственный выбор, который я имел, вот и все. Я никогда не слышал о человеке, который был бы таким дураком, чтобы зарабатывать так на жизнь просто потому, что он так хочет. - Я не понимаю. Куллин продолжал, вытря остатки пены со своей верхней губы тыльной стороной ладони: - Ну, ни один человек не станет клинком, если он будет иметь возможность вести приличную жизнь в крепости лорда. Иногда люди поступают как дураки, и мы делаем такие вещи, из- за которых лорд больше не пригласит нас в свой отряд. И когда такое случается, ну тогда носить клинок - намного лучше, чем чистить конюшни или что-нибудь в этом роде. В конце концов, ты зарабатываешь свои деньги, сражаясь как мужчина. - Ты ведь никогда не будешь дураком! Губы Куллина дрогнули в мимолетной улыбке. - Я уже был, правда,- сказал он,- когда-то давным-давно твой старый папа служил всадником в отряде в Керморе, но он сам накликал на себя беду. Никогда не позорь себя, Джилл. Послушай меня. Позор прилипает к тебе, как грязь липнет к рукам. Мой лорд выгнал меня, и правильно сделал. И мне ничего не оставалось, кроме "длинной дороги". - Кроме чего? - Длинной дороги. Так серебряные клинки называют свою жизнь. - Папа, а что ты сделал? Куллин повернулся и посмотрел на нее такими холодными глазами, Джилл даже испугалась, что он хочет ударить ее. - Когда ты поешь,- сказал он смягчившись,- мы пойдем на базар и купим тебе какую-нибудь мальчишечью одежду. Платье не годится для езды верхом и привалов в пути. Джилл поняла, что у нее больше никогда в жизни не будет случая, чтобы задать ему этот вопрос снова. Куллин сдержал свое слово о новой одежде. И в самом деле, он купил ей так много вещей; башмаки, штаны, рубашки, хороший шерстяной плащ и маленькую круглую брошку, чтобы его застегивать,- Джилл поняла, что она никогда не видела, чтобы у него было так много денег прежде, настоящих денег, блестящих серебряных монет. Когда она спросила его об этом, он сказал ей, что захватил сына знатного лорда на поле боя и эти деньги были платой семьи лорда за то, что он вернул ей сына назад. - Это было благородно, папа,- сказала Джилл,- не убивая, ты вернул его родным. - Благородно? - Куллин едва улыбнулся.- Я скажу тебе, моя дорогая, что это мечта каждого серебряного клинка - захватить в плен знатного лорда. И это из-за денег, а не для славы. И, черт побери, многие бедняки превратились в богатых лордов, занимаясь именно этим. Джилл была искренне удивлена. Взятие кого-нибудь в плен для того, чтобы заработать на этом деньги было одной из тех вещей, о которых никогда не упоминалось в народных песнях и великолепных сказаниях о войне. Кроме того, она была рада, что у них достаточно денег, особенно когда Куллин купил ей стройного серого пони, которого она назвала именем Гвиндик, как звали великого героя древних времен. Когда они вернулись на постоялый двор, Куллин поднялся вместе с Джилл в их комнату, сменил ей одежду, а потом бесцеремонно обрезал ее волосы серебряным клинком, теперь она была похожа на мальчика. - Эти длинные волосы тоже будут помехой в дороге,- сказал он, я не могу тратить свое время на то, чтобы ухаживать за тобой как нянька. Джилл согласилась с ним, но когда взглянула на себя в осколок зеркала, у нее возникло ощущение, что она не знает толком, кем она была. Это ощущение не покидало ее и тогда, когда они спустились в таверну постоялого двора, чтобы пообедать. Она почувствовала, что должна встать и помочь хозяину постоялого двора Блэйру обслуживать посетителей, а не сидеть и есть тушеное мясо вместе с другими посетителями. Так как был базарный день, таверна была полна торговцев, которые все носили широкие штаны, что служило признаком их общественного положения. Они с презрением смотрели на Куллина из-за серебряного клинка, висевшего на его ремне, и по возможности избегали его. Джилл только что закончила есть свое тушеное мясо, когда трое молодых всадников ввалились в таверну и заказали эля. Джилл знала, что это были всадники из отряда лорда, потому что их рубашки на груди были украшены гербами, в данном случае это были бегущие олени. Они остановились с правой стороны около двери и так долго что-то оживленно рассказывали Блэйру, что когда Куллин захотел выпить еще эля, ему пришлось самому встать и принести его себе. Когда он возвращался с полной кружкой, ему надо было пройти мимо этих трех парней. Один из них в это время намеренно шагнул вперед и толкнул его руку, так что из кружки пролился эль. - Смотри, куда идешь,- усмехнулся один из них,- серебряный клинок.- Куллин поставил кружку и повернулся к нему лицом. Джилл забралась на стол, чтобы ей было видно, что происходит. Скаля зубы, двое других отступили к стене, оставив свободным пространство между Куллином и их приятелем. - Хочешь затеять драку? - спросил Куллин. - Хочу только научить неотесанного серебряного клинка манерам,- ответил парень.- Как тебя зовут подонок? - Куллин из Кермора. А твое какое дело? В комнате воцарилась мертвая тишина и все повернулись в их сторону. Двое всадников, отошедших к стене пытались отговорить своего приятеля, держа его за плечи: - Идем, Графис,- сказал один из них.- Допей только свое проклятое пиво. Ты еще слишком молод, чтобы умереть. - Отойдите,- прорычал Графис.- Вы хотите сказать, что я трус? - Хотим сказать, что ты дурак,- продолжал всадник.- Извини нас,- обратился он к Куллину. - За меня не извиняйтесь,- сказал Графис.- Послушай, серебряный клинок.- Не может быть, чтобы и половина басен, которые сочинили о тебе была правдой. - Неужели? - Куллин положил руку на рукоятку своего меча. Казалось, будто вся комната застыла в ожидании, даже стены. Джилл зажала руками рот, сдерживая крик. Испуганные люди отодвигались назад, расступаясь, оставляя Куллина и Графиса наедине лицом друг к другу. - Эй, послушайте? - крикнул Блэйр.- Только не в моей гостинице. Но было уже слишком поздно. Графис выхватил свой меч. Раздраженно улыбнувшись и Куллин вынул свой меч из ножен, но опустил руку с мечом вниз так, что кончик лезвия касался пола. В комнате воцарилась такая тишина, что Джилл слышала, как бьется ее сердце. Графис сделал выпад и нанес удар - меч вылетел из его руки. Отлетев в сторону, он с грохотом упал на пол, перепуганные посетители с визгом бежали по комнате, стараясь увернуться от него. Куллин поднял лезвие своего меча, но не для того, чтобы нанести удар, а как будто указывая им на что-то. На нем было пятно крови. Выругавшись шепотом, Графис стиснул запястье правой руки своей левой рукой. Кровь сочилась сквозь пальцы. - Я прошу быть всех свидетелями, что он нанес удар первым - устало проговорил Куллин. Комната наполнилась возбужденным шепотом, когда друзья Графиса вышли вместе с ним. Побледневший Блэйр бросился за ними вслед, неся меч Графиса. Куллин тем временем вытер с лезвия кровь о штанину, вложил в ножны меч, затем взял кружку и повернулся к своему столу. - Джилл, а ну-ка спустись вниз,- сказал он раздраженно.- Где твоя воспитанность? - Я только хотела посмотреть, папочка,- ответила Джилл, спускаясь вниз со стола,- это было так здорово! Я даже не
в начало наверх
заметила твоего движения. - Так же как и он,- сказал Куллин.- Ну ладно, Джилл, я допью эль, потом мы уложим все вещи и двинемся в путь. - А я думала, мы останемся здесь ночевать. Все еще возбужденный, Блэйр подбежал к ним: "Черт возьми, и часто с тобой так бывает?" - Частенько,- ответил Куллин.- Каждый из этих щенков думает, что его сильно зауважают, если он станет человеком, убившим Куллина из Кермора,- он отпил эль длинным глотком.- Все они хотят прославиться, поэтому цепляются ко мне, но мне это уже чертовски надоело. - Еще бы,- Блэйр дрожал, как будто ему было холодно.- Вот видишь, девочка, какой жизнью тебе приходится жить, ездя вместе с ним. Тебе надо будет найти такого же сильного мужа. - А я и не собираюсь замуж за человека, который не будет таким же вежливым фехтовальщиком, как мой папа,- сказала Джилл,- наверное, я вообще никогда не выйду замуж. Весь этот день они ехали быстро, не останавливаясь и только к вечеру, за час до заката, Куллин решил, что они отъехали уже довольно далеко от отряда Графиса и теперь могут передохнуть. Они отыскали фермера, согласившегося продать немного овса для лошади Куллина и нового пони Джилл, и разрешившего им расположиться на ночлег на обочине своего пастбища. Пока Куллин собирал дрова для костра в соседнем лесу, Джилл взяла под уздцы лошадей и повела их за изгородь. Ей пришлось тянуть их изо всей силы, пока она, наконец, не втолкнула их туда. Она уже возвращалась назад в лагерь, когда вдруг перед ней неожиданно возник серый гном, который прыгал возле нее вверх и вниз. Джилл, смеясь взяла его на руки. - Ты следовал за мной? Я так рада! Гном широко улыбнулся ей, оскалив зубы и обнял ее за шею. На ощупь его кожа была сухой, покрытой чешуйками, и от него пахло свежевскопанной землей. Не раздумывая, Джилл взяла его с собой в лагерь и рассказала ему обо всем, что случилось с ними в дороге. Сначала он слушал внимательно, но потом вдруг засуетился в ее руках,- Джилл обернулась и увидела Куллина, спешащего назад с охапкой дров, его глаза сузились от негодования. Гном исчез. - Послушай, Джилл! - сказал он раздраженно.- Какого черта, ну сколько можно заниматься этой идиотской игрой! Бормочешь сама с собой. Делаешь вид, что держишь что-то в руках. Что все это значит? - Ничего папочка. Это просто игра такая. Куллин бросил охапку дров на землю. - Я запрещаю тебе это,- продолжил он,- ты выглядишь как полоумная. Прекрати эти разговоры с собой. Я куплю тебе куклу, если тебе так уж хочется поговорить. - У меня есть кукла. Спасибо. - Тогда почему ты не разговариваешь с ней? - Ну хорошо, я буду, папа. Обещаю тебе. Куллин внимательно посмотрел на нее. - Ну а сейчас что ты навоображала? - спросил он.- Опять какие-нибудь небылицы о лесных жителях? Джилл опустила голову и начала ковырять траву носком своего ботинка. Куллин ударил ее по лицу. - Я не хочу об этом слышать больше ни слова,- сказал он.- Больше никаких бормотаний себе под нос. - Я больше не буду, папа, обещаю,- Джилл обиженно кусала губы, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заплакать. - Ну, вот,- он вдруг опустился перед ней на колени и положил руки ей на плечи.- Возврати мне пощечину назад, моя дорогая. Твой бедный старый папа всех обижает эти дни.- Он колебался мгновение, выглядя растерянным,- Джилл, послушай меня. Многие в королевстве верят в то, что лесные жители в самом деле существуют. Но ты знаешь, что они считают? Что все, кто может их видеть - ведьмы. Ты знаешь, что может случиться с тобой, если кто-нибудь услышит твои разговоры о лесных жителях? Хоть ты еще и маленькая, ты должна подумать об этом. Я не хочу, чтобы нас встретила толпа крестьян, схватила тебя и избила до смерти. Джилл стало холодно и она задрожала. Куллин прижал ее к себе, но она почувствовала, что отталкивает его от себя прочь и бежит в лес. - Но ведь я вижу их! - думала она, и что, разве я ведьма? Она с горечью подумала, может ли она превратиться в старую ведьму со злыми глазами, которая отравляет людей зельем? - Ну ладно, ладно,- сказал Куллин,- извини меня. Не будем больше думать об этом, нам надо что-нибудь перекусить. Теперь ведь ты уже знаешь, почему не надо говорить о лесных жителях, когда посторонние могут услышать тебя. - Я не буду, папа. Я правда, правда постараюсь. Среди ночи Джилл вдруг проснулась и обнаружила, что все вокруг сделалось серебряным в лунном свете. Серый гном примостился возле ее головы, как будто охраняя ее. Так как Куллин громко храпел, Джилл отважилась прошептать ему: - Ты мой самый лучший и верный друг - шепнула она ему,- но я не хочу быть ведьмой.- Гном затряс своей головой, что означало "Нет". - Это разве правильно? Разве только ведьмы видят тебя? Опять последовало успокаивающее "Нет". Он мягко дотронулся до ее лица, а затем исчез, унесенный порывом ветра, что было похоже на танец в лунном сиянии. Джилл еще долго лежала без сна, улыбаясь сама себе в глубоком облегчении. Теперь она знала наверняка, что ее папа был прав и впредь она должна быть очень осторожной. Народ Девери всегда был неугомонным. В давние дни времени Рассвета они проехали тысячи миль, прежде чем основали старое королевство, теперешнюю Родину. Барды до сих пор рассказывают в своих сказаниях о том, как они избегали вторжения руменсов, плавая через океан под предводительством короля Брана в поисках западных островов. Затем они проехали верхом все острова, прежде чем король Бран увидел знак "белой свиньи", указавшей ему, где основать священный город Форт Девери. И даже во времена, когда жила Джилл, это были спокойные миролюбивые люди, проводившие большую часть жизни в дороге - купцы с их караванами, мелкие торговцы с тюками, лудильщики, странствующие священники, молодые люди, переезжающие от одного лорда к другому в надежде найти место в отряде, и, конечно, "серебряные клинки". После нескольких недель кочевой жизни вместе с отцом, Джилл почувствовала, что соблазн дорожной кочевой жизни охватил и ее. В пути всегда можно было увидеть что-нибудь новое, повстречать новых людей, и теперь Джилл удивлялась, как она могла провести всю жизнь безвыездно в одной маленькой деревеньке. Так как у Куллина было еще достаточно денег, то Джилл удивилась, что он начал искать другого человека, который заплатит ему за службу. Все время, пока они ехали на восток по Кергонеи, он постоянно расспрашивал всех о новостях в кровной вражде и пограничных войнах. - Половина лета прошла,- сказал он Джилл однажды ночью у костра во время привала.- Серебряный клинок должен подумать о том, чтобы у него на зиму были деньги. Конечно, не многие из нашего брата думают об этом, но ведь у них нет дочери, о которой надо заботиться. - Верно говоришь, папа. Тебе когда-нибудь приходилось спать прямо на снегу? - Нет, потому что я всегда возвращался на зиму к твоей маме. Неожиданно Куллин сделался грустным, его лицо увяло, он выглядел опустошенным. - Боже мой, у меня единственная надежда на то, что она не услышит ни слова из этого на том свете. Ее единственное дитя ездит по дорогам с таким человеком как я. - Папа, ты великолепен! И все это тоже прекрасно. Когда я вырасту, я тоже стану серебряным клинком, как ты. - Я слышу. Но девочки не могут быть воинами. Почему? Они были, давно, во времена Рассвета. Как Айва. Ты слышал эти сказания, папа? Бард лорда Мелина заходил к нам в таверну и пел для меня иногда. Я всегда просила его спеть об Айве. Она была великолепна. Ты знаешь, она была женщина - Сокол. - Да, я слышал сказания. Но это было очень давно. Все изменилось теперь. - Почему? Вовсе нет. Была ведь еще госпожа Гвенивер, и она жила во время Волнений, а не во время Рассвета. Тогда люди оскорбили ее честь и она отплатила им за это. Джилл положила руку на сердце, точно так, как делали барды: "Они падали и яркие пятна крови на шлеме и на голове были похожи на чертовы отметины". Я заучила этот отрывок наизусть. - Если когда-нибудь мы вернемся назад в Бобер, то я скажу барду лорда Мелина одну-две вещи. Бог ты мой, кого это я произвел на свет? - Кого-то - похожего на тебя. Так мама всегда говорила. Она говорила, что я такая же упрямая, как ты, и что я совершенно несносная, когда мне этого хочется. Куллин громко рассмеялся. Джилл первый раз слышала, чтобы он смеялся так громко. Через два дня Куллин услышал интересующие его известия о кровной вражде. Они остановились в дубовой роще, чтобы пообедать... Они ели хлеб с сыром, когда Джилл вдруг услышала топот двух коней, быстрой рысью приближавшихся к ним. Не успела Джилл отреагировать на шум, Куллин уже вскочил на ноги и стоял с мечом наготове. Джилл поднялась только тогда, когда всадников, наклонявшихся и увертывающихся от веток деревьев, уже было видно. Они были вооружены, одеты в кольчуги и держали наготове обнаженные мечи. - Стой и не двигайся,- крикнул один из них. Когда они подъехали совсем близко, Куллин молча встал между ними и Джилл. Всадники остановили своих коней и вдруг заулыбались. Старший наклонился вперед в своем седле. - Ох, простите! - проговорил он.- Я подумал, что вы люди лорда Иниса. - Никогда даже не слышал о нем,- сказал Куллин.- А что мы такого натворили, заехали в чьи-нибудь владения? - Вот именно. Мы служим у тиэрина Брэйса и эти леса принадлежат ему, видит каждый бог! - А я этого и не отрицаю. А что, лорд Инис возражает против этого? - Да. Послушай, да ты серебряный клинок! Ищешь работу? Ты видишь, нас только четверо против семерых из отряда лорда Иниса. - Черт побери! - вскинул голову Куллин,- дело пахнет кровью. - Ну, не совсем так,- печально проговорил один из всадников,- видишь, теперь нас пятеро против семерых. Но, правда, тебе надо поехать поговорить с нашим лордом. Крепость всего в двух милях отсюда. Ты не проедешь мимо нее. Всадник был конечно, прав. В центре заброшенного поместья виднелся невысокий холм. Крепость тиэрина была окружена толстыми каменными стенами. За ними располагалась четырехъярусная круглая башня, на крыше которой развевался красный с серым флаг. Как только они приблизились к крепости, Джилл увидела, что большие обитые железом ворота в стене были только для вида. Давным-давно стены были разрушены. Три пролома в стене были такой ширины, что в них свободно могла проехать подвода. Плющ рос сквозь щебень, покрывавший землю. Внутри, за стеной, они обнаружили грязный двор, в котором когда-то было много домов, о чем говорили круглые фундаменты и куски стен, валявшиеся среди высокой травы. В одной башне верхняя часть стены была совсем разрушена, так что Джилл могла видеть пустые комнаты внутри нее.
в начало наверх
- Чем это сделали, папа? - Катапультой, не иначе. Двор был пустым и безмолвным, если не считать стаи больших белых гусей, ищущих корм среди покрытых плющом камней. Когда Куллин прокричал приветствие, из башни выбежал мальчик, одетый в грязный красно-серый плащ по верх рубахи и брюк. - Вы кто? - спросил он. - Куллин из Кермора. Я хочу поговорить с твоим лордом. - Папа занят сейчас, но он не возражает, если вы войдете. - Послушай,- сказал сурово Куллин,- ты должен поклониться мне и сказать: "Видите ли, дорогой господин, у верховного лорда Брэйса сейчас важное дело". - Но у него его нет. Он никогда не делает ничего. Только воюет с лордом Инисом. А сегодня не воюет. - Ну и прекрасно. Проводи нас к нему. Большой зал верховного лорда Брэйса в действительности оказался большой круглой комнатой и был расположен в нижнем ярусе башни. В нем было два больших каменных камина, украшенных резными изображениями львов. Между каминами простиралась огромная комната, в которой могло поместиться около двух сотен людей. А сейчас дальний камин был оборудован под кухню, неряшливая девушка стояла у кухонного стола и крошила морковку и турнепс на гарнир к баранине, которая жарилась на вертеле над огнем. Около ближнего камина стояло три стола и, выглядевшие совсем шаткими, скамейки. На одной из них за столом сидели двое мужчин и пили эль: мужчина средних лет с курчавой черной бородой и юноша лет семнадцати с длинным носом, почему-то напоминавший Джилл кролика. Так как он был одет в клетчатые брюки и рубашку, украшенную львами, то парень, должно быть, и был верховным лордом. Юный паж подбежал к столу и дернул верховного лорда за рукав. - Ваша светлость, это серебряный клинок. Его зовут Куллин из Кермора. - Неужели? - Брэйс встал со скамейки.- Сейчас это как раз кстати. Присоединяйтесь к нам. Без всяких церемоний Брэйс усадил Джилл и Куллина на скамейку и отправил мальчика, которого звали Аорин, принести побольше пива и представил сидящего рядом человека как своего советника, Глина. Когда он садился сова, его стул страшно заскрипел, но он не обратил на это никакого внимания. - Я встретил двух ваших людей в дубовой роще, ваша светлость. Они рассказали мне о вашей кровной вражде. - Да, с Инисом, этим слизняком,- Брэйс уныло глотнул пиво,- действительно, я бы хотел нанять тебя, но, к сожалению, моя казна в таком плачевном состоянии, как стены крепости.- Он посмотрел на Глина.- Может, мы наскребем еще хоть что- нибудь? - Я могу предложить коня,- проговорил Глин.- Он всегда сможет продать его в городе. - Верно,- сказал Брэйс, усмехнувшись,- да, кстати, а что с капустой? У меня ее полно. Послушай, серебряный клинок, как ты думаешь, что можно сделать с капустой? Если оставить ее сгнить, то ей можно потом забросать врагов на улице, или если ты ухаживаешь за девушкой, то можно подарить ей свежий кочан, это будет так неожиданно для нее, или... - Ваша светлость! - прервал его Куллин устало. - Ну ладно, я отвлекся,- Брэйс сделал еще один длинный глоток,- но если ты согласишься взять лошадь, это будет поддержкой для тебя и для твоего слуги.- Я согласен,- сказал Куллин,- но это не слуга, это моя дочка. - Так это девочка? - сказал Брэйс, наклоняясь поближе,- ты уважаешь своего отца, дитя? - Больше всех на свете,- ответила Джилл,- кроме короля, конечно, но я никогда не встречала его. - Прекрасно сказано,- Брэйс громко икнул,- какая жалость, что этот гнойник Инис не имеет такого почтения к королю, как эта маленькая девочка. Куллин повернулся, адресуя свой вопрос Г ну: - Так что об этой кровной вражде, дорогой господин. Ваши люди сказали м только, что спор во ик из-за этого леса. - Да, это более или менее правильно,- сказал Глин, поглаживая свою бороду,- вражда длится уже давно, еще с тех пор когда дед лорда Иниса объявил войну деду их милости. А сейчас она вспыхнула снова, этому виной еще и многие другие причины. Видите ли, лес расположен как раз на г нице двух поместий. И это не дело зав ить ссору из-за пустяков. - Это Инис так думает! - Брэйс ударил рукой по столу,- Советник самого верховного короля лично рассматривал это дело и принял мою сторону. - Сейчас, ваша светлость,- примирительно сказал Глин,- Инис оспаривает только часть решения суда. Он уступил вам деревья. - Но он - бастард! - раздр енно воскликнул Брэйс,- и он утверждает, что его род древнее и претендует на свои свинячьи права. - Свинячьи ава? - переспросил Куллин. - Свинячьи права,- сказал Глин,- крестьяне пригоняют в этот лес своих свиней те едят та желуди. Сейчас желудей хвати только для одного стада свиней - либо нашего, либо - их. - И еще его люди убили одного из моих адников, когда парень выгонял свиней И са из леса в следний раз. Куллин вздохнул и отпил пиво длинным глотком. - Папа, мне непонятно,- сказала Джилл.- Ты должен убить к о-то из-за свинячье еды? - Это вопрос чести! - Брэйс стукнул об стол своей кружкой с такой силой, что пиво расплескалось,- честь моего отряда требует мести. Мы будем драться до последнего человека! - ак жаль, что мы е можем вооружить свиней! - заметил Куллин,- каждый должен сам доб ать себе еду. - Вот было бы здорово! - воскликнул Брэйс, оскалившись.- них были бы маленькие шлемы, вместо мечей они использовали бы свои клыки, а мы научили бы их идти в атаку под звуки рога. - Ваша светлость! сказал Глин. - Ну хорошо, действительно, я снова отвлекся. лин со своим сыном Абрином отве Джилл и Куллина в казарму, расположенную во дворе позади всех построек. Как это было принято отряд спал прямо над конюшнями. Зимой тепло от лоша ных тел помогало людям согреться. Но сейчас, в эти знойные летние дни, кругом стоял непреодолимый запах конюшни. Глин показал Куллину пару свободных коек, потом помедлил, наблюдая как Куллин разбирает свои принадлежности. - Ты знаешь, серебряный клинок,- сказал Глин,- у меня даже в мыслях не было, что человек с таким опытом, как ты, присоединится к отряду, и я этому очень рад. - Спасибо,- ответил Куллин,- вы давно служите у верховного лорда, добрый господин? - Всю его жизнь. Сначала я ужил у его от . И, надо сказать, он был великим человеком. Он был одним из тех, кто пытался разрешить конфликт с помощью закона, а не меча Я опасаюсь, чт верховный лорд Брэйс походит на своего деда,- Глин замолчал, повернувшись к Абрину.- Сейчас Джилл - наша гостья, Абрин, поэтому будь с ней вежлив. Идите с ней поиграйте на улице. - Это означает, что разговор будет о чем-то интересном,- сказал Абрин. - Джилл, выйди,- сказал Кулл . Джилл взяла Абрина за руку и они выш из казармы. О задержались возле конюшни, наблюдая, как гуси ходили среди камней, переваливаясь из стороны в сторону. - Эти гуси щипаются? - спросил Джилл. - Щипаются. Держу пари, ч ты испугалась. - С чего ты взял? - Ты девчонка. А девчонки всегда боятся. Хоть ты и носишь штаны. - Мой папа купил мне их. - Твой отец - серебряный клинок, а они все подонки. Джилл размахну сь, и что было силы, ударила его прямо по лицу. Абрин закричал, а затем ударил ее в ответ, но Джилл увернулась и стукнула его кулаком по уху. С воплем он прыгнул на нее и повалил на земл но она била его своим локтем в живот до тех пор, пока он не освободил ее. Они боролись, пинали друг друга ногами, дрались кулаками до тех пор, пока Джилл не услышала, как Куллин и Глин кричат им, чтобы они прекратили. Вдруг Куллин схватил Джилл за плечи и оттащил ее от беспомощного Абрина. - И что все это значит? - спросил он раздраженно. - Он сказал, что серебряные клинки все подонки,- ответила Джилл,- за это я ударила его. Абрин поднялся с земли и сел, хныкая и вытирая свой окровавленный нос. Куллин было широко улыбнулся Джилл, а потом поспешил ова стать строгим. - Послушай, Абрин,- сказал сыну Глин,- ты очень пло развлекаешь сво о гостя. Если ты не научился вежливости, то как же ты сможешь служить верховному лорду? Глин отвел Абрина в башню, ругая всю дорогу. Куллин в это время начал очищать грязь с одежды Джилл. - Ради всех и бого моя дорогая,- говорил он,- где ты научилась так драться? - Ты знаешь, давно в Бобире. Все дети всегда обязывали меня ублюдком и еще они говорили, что ты подонок, из-за этого я дралась с ними, а потом научилась и побеждать. - Ну ладно, так было, но ты дочь Куллин из Кермора, этого достаточно,- сказал Куллин. До конца дня Джилл и Абрин старались избегать друг друга, но на следующее утро Абрин подошел к ней. Он устраивался в землю около ее ног и пнул кусок дерна носком своего башмака. - Извини меня за то, что я сказал, что твой о ц был подонком,- сказал Абрин,- и ты можешь ходить в штанах сколько угодно. - Спасибо. Я тоже извиняюсь за то, что разбила тебе нос до крови. Я не хотела тебя так сильно ударить. Абрин посмотрел на нее и улыбнулся. - Хочешь, поиграем в войну? - предложи он.- У меня е ь пара деревянных мечей. Несколько следующих дней жизнь в крепости верховного лорда Брэйса текла спокойно. По утрам Куллин в сопровождении двух всадников выезжал патрулировать дубовый лес. После обеда Брэйс с дру ми двумя всадн ами приезжал ему на смену. Джилл помогла Абрину выполнить его обязанности по дому, после чего у них оставалась еще уйма времени, чтобы поиграть с мечами, или кожаным мячом. Единственной проблемой для Джилл была мать Абрина, которая считала, что ей надлежит учиться шитью, а не бегать вокруг крепости. Но Джилл выросла довольно сообразительной и наловчилась избегать ее. За обедом отряд ел за одним столом, а сам лорд с семьей и семья Глина - за другим. Иногда советник возвращался в свои комнаты сразу после обеда, а Брэйс подходил выпить вместе со своими всадниками. Он, как всегда, заводил разговор о своей вражде, все подробности которой он знал из года в год, и даже еще о том, о случилось задолго до его рождения, вспоминая наиболее обидные оскорбления. Наконец после недели такого установившегося распорядка, однажды вечером к столу, за которым ужинали бойцы отряда, торопливо подошел Брэйс, его бледные глаза блестели, выдавая возбуждение. У него были новости: один из воинов его отряда был в деревне и слышал сплетни о том, что намерен предпринять Инис. - Безродный гнойник! - воскликнул Брэйс.- Он сказал, что собирается приставить к своим свиньям вооруженную охрану!
в начало наверх
За исключением Куллина весь отряд начал возмущаться, ругаясь, и ставя кружки на стол. - А я говорю, что ни одна свинья не ступит шага по моему ле ,- продолжал Брэй - И с этой минуты весь отряд поедет его охранять. - Ваша светлость? - сказал Куллин,- можно мне сказать? - Ну конечно,- ответил Брэйс.- Я высоко ценю твой опыт в этих делах. - Спасибо, ваша светлость. Раньше мы охраня лес одним патр ем и он мог быть в одном конце леса, а в это время отряд Иниса делал лазку в другой нец. Будет лучше, если мы разобье я на два патрул и будем ездить по пересекающимся маршрутам. Мы сможем использовать пажей и прислугу для того, чтобы посылать сообщения и все такое. - Правильно сказано,- заметил Брэйс,- мы сейчас так и сделаем. Возьмем Абрина вместе с собой. - А мне можно было поехать? - спросила Джилл,- на моем пони. - Джилл, не вмешивайся,- рассердился Куллин. - Чувствуется отцовская выучка,- сказал Брэйс,- дейс ительно ты може поехать. Так как Брэйс был верховным лордом, а Куллин - всего лишь серебряным клинк , он не мог ниче возразить, но позже, когда они остались дни, он хорошенько отшлепал ее. После двух дней патр ирования вмест с отрядом, Джилл уже жалела о том, что настояла на своем, потому что ей наскучило это занятие. С Куллином и еще двумя всадниками они скакали рысью в один конец леса, затем поворачивали и неслись в другой конец навстречу Брэйсу, а остальная часть отряда назад и вперед - и так до самых сумерек. Единственным Утешением Джилл было то, что ей дали возить серебряный красивый горн, который она повесила на плечо на кожаном ремешке. Наконец, примерно через час от начала дозора, на третий день Джилл услышала странны звук, доносившийся с опушки леса. Она приостановила своего пони и снова прислушалась: стук и хрюканье раздавались в лесу. - Папа! - крикнула Джилл,- я слышу хрюканье свиней и топот копыт. Все трое развернули коней и поскакали назад. - Вот они,- Куллин выхватил свой меч.- Скачи к лорду! Мы их задержим! Переходя на галоп, Джилл подула несколько раз в свой горн. Нак ец она услышала гнал Абрина. Верховный лорд Брэйс выехал из-за деревьев ей навстречу. - Ваша светлость! - крикну Джилл,- они здесь! Зат она быстро развернула своего пони, быстро поскакала назад впереди всех - она не хотела ничего пропустить. Когда она пробиралась через лесные заросли, до нее явно доносилось свиное хрюканье. Впереди виднел ь тропинка, пе секающая луг, и Куллин вместе с другими всадниками перегородили ее, сидя верхом на лошадях. низ по лугу продвигалась странная процессия. Во главе ее был лорд Инис, державший зеленый щит, украшенный золотым гербом. За ним ехали семеро всадников, также вооруженных и готовых к бою. В тылу находилось стадо из десяти свиней и два перепуганных крестьянина, которые толкали животных палками, заставляя их двигаться вперед. Брэйс и его люди подъехали к позиции, занятой Куллином и остальными. Когда Брэйс вынул свой меч, остальные сделали то же самое, выкрикивая оскорбления в адрес лорда Иниса, люди которого отвечали тем же. Куллин крикнул Джилл и Абрину, чтобы они оставались на дороге, затем спокойно сел на своего коня, положив обнаженный меч поверх седла. - Лорд Инис сам свинья,- проговорил Абрин,- привел всех своих людей только для того чтобы их было больше, чем нас. - Да, свинья,- поддержала его Джилл,- но на самом деле их не больше, потому что мой папа заменит троих. Процессия медленно приближалась. Свиньи дер лись неровными р ами, хрюкая и выражая свое недовольство вооруженным людям, окружавшим их. Наконец лорд ис остановил своего ня в десяти шагах от Брэйса. Пока оба лорда пристально смотрели друг на друга, свиньи разбрелись вокруг. Даже издали Джилл смогла разглядеть большого серого борова с клочьями темной шерстина боках. - Так,- прокричал Инис,- сколько вы собираетесь ущемлять меня в моих законных правах, Брэйс? - Этих прав ты не получал,- ответил Брэйс. - Никто не имеет права перегораживать мне дорогу и оскорблять меня. Свиньи захрюкали так громко, как будто о бряли своего х яина. Куллин стегнул своего коня, подъехал ближе и поклонился, сидя в седле обоим лордам. - Ваш светлость, милорд, вы оба,- сказал Куллин, обращаясь к ним,- как жаль, что вы не видите, какую чудесную картину вы представляете вместе со свиньями, следящими за вашим турниром. - Заткнись, серебряный клинок,- свирепо прорычал Инис,- я не потерплю насмешек от чел ека, опозорившего себя. - Я не н мехаюсь, господин. Если мне можно говорить, то будете ли вы требовать, чтобы вы сами имели право въезжать в лес? Брэйс самодовольно заулыбался, Инис грюмо молчал. - Скажи мне, господин,- продолжал Куллин,- если эти свиньи не были в загоне, вы нарушили решение короля об этих лесах? - Я никогда не оскорблю его величества,- ответил Инис,- но мои свиньи... С гиканьем Куллин пустил своего коня в галоп и, объехав вокруг Ин а и его людей поск ал прямо на стадо свиней. Крича изо всех сил воинственные возгласы, он размахивал лезвием своего меча. Свиньи вместе с своими пастуха пришли в ужас. Они бежали все вместе, хрюкая и крича, наперегонки через луг по направлению к дому. Оба отряда хохотали при виде этого зрелища. Только Инис в бешенстве кричал своим людям, чтобы они прекратили смеяться и что-нибудь предпринимали наконец Куллин оставил погоню и медленно поехал назад. - Ну как, господин,- прокричал Куллин,- ваши свиньи не желают больше здесь прогуливаться. Инис пришпорил своего коня и сделал выпад в сторону Куллина. Тот отразил удар лезвием своего меча и слегка отклонившись в сторону. Инис упал со своего седла на землю. В го отряде послышал ь крики. Погоня за свиньями - одно дело, оскорбление их лорда - совсем другое. Все семеро всадников развернули своих лошадей и направились прямо на Куллина и людей Брэйса. Джилл ухватилась руками за седло и пронзительно закричала. Отец был среди них совершенно один. Он увидела, что Инис вскарабкался на вою лошадь как раз в то время, когда отряды сблизились. Кони бросались вперед и брыкались, люди махали руками и ругались. Густая, как туман, пыль поднималась вверх. Все вокруг кричали, отбиваясь. Джилл казалось, что никто из них раньше не участвовал в сражениях. Сверкание лезвий меча, встающие на дыбы кони, кричащие и размахивающие руками люди - все перемешалось и стало похожим на ужасную пляску. Наконец Джилл увидела Куллина, ведущего своего коня вокруг этой свалки. Куллин шел молча, его лицо было совершенно спокойным, как будто ему наскучила эта возня. Потом он начал наносить уда . Но он не увертывался, как другие. Так, нанося тяжелые удары, он прокладывал себе путь сквозь толпу, рубя сплеча вокруг снова и снова, пробираясь к лорду Инису. Воины отряда Иниса отступали перед ним. Один всадник шатался в седле с окровавленным лицом. Куллин продвигался, размахивая во главе клина из людей Брэйса. Он был уже почти на стороне Иниса, когда один всадник отрезал его от остальных, преградив им путь своей лошадью. Куллин вскинул голову, но его лицо ничего не выражало. Через мгновение мечи сверкнули и скрестились, затем всадник вскрикнул и полетел через голову своего коня в толпу. Цепь из людей лорда Иниса была разорвана. С криком о капитуляции Инис развернул своего коня и спасался бегством, его отряд последовал за ним. Брэйс и его люди преследовали их до края луга. Куллин, оставшийся позади, спешился, встал на колени, наклонился над телом лежавшего на земле всадника. Не раздумывая, Джилл тоже спешилась и поспешила к нему. - Уходи прочь,- Куллин встал и ударил ее по лицу.- Уйди отсюда, Джилл. И хотя она сразу же бросилась назад, все равно было уже поздно. Она уже увидела то, от чего Куллин хотел оградить ее: всадник лежал вниз лицом в луже крови, текущей из его горла и стру ейся сквозь его белокурые волосы. овь была теплой, липкой и необычайно свежей. - Ты видела! - спросил ее подбежавший к ней Абрин, лицо его стало мертвенно бледным. Джилл упала на колени и ее вырвало и так тошнило до тех пор, пока не заболел живот. Абрин тронул ее за плечо и помог подняться. Ее так морозило, как будто бы шел снег. Он вернулись назад к своим пони, сели на них и наблюдали, как отряд возвращался назад, смеясь и радуясь победе. Джилл так устала, что глаза ее закрывались сами собой, и вновь перед ней возникал образ мертвого человека и кровь струилась, растекаясь вокруг него. Она с усилием открыла их снова. Куллин оставил отряд и приблизился к ней. - Я же говорил тебе оставаться там,- сказал он. - Я забыла. Я не соображала. - Я думаю, что это не так. А что это с твоим ртом? Джилл вытерла лицо рукавом. Он все еще оставался ее отцом, ее красивым удивительным папой, хотя она только что видела: он убил человека. Когда он п ожил руку ей на плечо, она вздрогнула. - Я не хотел тебя ударить,- сказал Куллин,- меня тоже тошнило первое время, когда я увидел убитого человека. Черт возьми, второй человек погиб из-за свинячьей еды. Я надеюсь, этот дурак на этом остановится. - Иниса вы имеете в виду? - спросил Абрин. - И его тоже,- ответил Куллин. Отряд забрал тела убитых в крепость верховного лорда. Абрин сел на своего пони и поскакал вслед за Куллином. Когда Джилл увидела, как тело убитого, привязанное к седлу, безжизненно обвисло, о напоминало ей любимую тряпичну куклу. Джилл снова почувствовала, как тошнота подступает к горлу. Когда отряд подъезжал к крепости, Глин и слуги выбежали им навстречу. Джилл незаметно ускользнула, обежав вокруг башни в поисках тихого убежища, где можно было бы посидеть в тени разрушенной стены. Она знала, что Абрин побежит к своей матери и горько ему завидовала. Джилл пробыла там до тех пор, пока Куллин не разыскал ее. Он сел рядом с ней на землю. Она в упор смотрела на него. - Герольды сейчас приехали, чтобы забрать бедных парней домой,- сказал Куллин.- Их смерть положит конец вражде. Честь обоссанного отряда Брэйса отомщена, а сплетни о бегстве Иниса расползутся во все стороны. Джилл посмотрела на руки Куллина, устало опущенные на колени. Без латунных рукавиц, они снова б и его руками - еми, которые давали ей еду, гладили по волосам, обнимали ее за плечи. Она удивилась тому, что подумала, будто теперь они должны стать другими. - Он убил много людей,- подумала Джилл.- Вот почему он был так знаменит. - Все еще чувству ь тошноту? - спросил он. - Нет. Я не думала, что кровь так пахнет. - Да, так пахнет. Ты думаешь, почему я не хотел, чтобы ты ехала с нами? - Ты знал, что кто-нибудь б ет убит? - Я н еялся, что смогу остановить их, но был готов и к этому. Такое все а случается там, где мне приходится бывать.
в начало наверх
Ты знаешь, я думал, что эти парни разбегутся быстрее, но попался один волк в стае зайцев. Бедняга. Вот что он получил за свою честность. - Папа? Тебе жаль его? - Да. Я скажу тебе кое-что такое, моя дорогая, чего ни один человек во всем Девери не позволит себе: я виноват перед каждым человеком, которого я когда-либо убил, и эта мысль не дает мне покоя. Но это была его судьба, и ни один человек не в силах изменить ее. Когда-нибудь однажды моя собственная судьба возьмет меня, и я не сомневаюсь, что это будет точно также, как я делал со многими другими. Это напоминает торг с богами. С каждым солдатом бывает так. Ты понимаешь? - Как будто твоя жизнь - за их жизни. Так? - Точно так. Нет ничего большего, что можно отнять у человека. Джилл почувствовала себя лучше. Мысль об этом как о действии Судьбы была ей понятна. - Мне осталось только заплатить по векселю в моей сделке с Судьбой,- одолжал Куллин.- Я тебе уже говорил однажды и готов повторить еще хоть тысячу раз: не предавай себя. Если перед тобой будет соблазн совершить бесчестный поступок, вспомни своего отца и то, что бесчестье принесло ему: "длинную дорогу" и п зрение в глазах ка ого честного человека. - А это было твоей судьбой - стать клинком? - Нет, Куллин позволил себе краткую улыбку,- человек не может сделать свою судьбу лучше, но в его силах сделать ее хуже. - Папа? - спросила Джилл,- Боги делают Судьбы людей? - Нет. Судьба правит богами. Они не могут измени человеческую судьбу и не имеет значения, как много он моли я и заигрывает с ними. Помнишь сказание о Гвиндике, жившем во времена Рассвета? Богин Эпона пыталась с ранить ему жизнь, но его Судьба была против этого. Она направила в него дротик как раз в тот момент, когда он обернулся. - Да, но он принял его молча. А этот парень, которого ты убил, кричал. - Я слышал,- лицо Куллина опять стало мертвенно спокойным, таким, каким оно было во время сражения,- но я не мог уже удержаться. Я не мог. Джилл задумалась на мгновение, затем прислонилась к его плечу. Куллин обнял ее и крепко прижал к себе. Он все-так был ее отцом, а это было все, что у нее осталось в этом мире. К сумеркам вернулся гер ьд. После переговоров герольда с верховным лордом советник Глин разыскал Куллина. - Лорд Инис будет просить о мире завтра утром,- сказал ему Глин,- и верховный лорд Брэйс даст согласие. - Благодарение всем богам,- проговорил Куллин,- тогда мы с Джилл завтра утром уедем. Этой ночью Джилл спала на одной кровати с Куллином. Она прижалась к его широкой спине и старал ь не думать о сра нии, но оно приснилось ей. Во сне она снова подбежала к Куллину и видела мертвого вса ика, но когда она всмотрелась внимательнее, то оказалось, что это был не Куллин, а Айва стояла на его месте - такая, какой Джилл всегда представляла ее: высокая и стройная, с золотым нимбом вокруг головы и длинным копьем в руке. В другой руке она держала щит с изображением луны в ее темной фазе. Джилл знала, что она не может видеть луну, если она т ная, но во сне она видела. Чтобы не показать Айве, что она испугалась, Джилл заставила смотреть на убитого всадника. На ее глазах тело исчезло, просачиваясь в землю до тех пор, пока на том месте, где оно лежало не осталось ничего кроме вдруг выросшей травы, густой и зеленой. Когда она посмотрела на Айву, та улыбалась ей, а на ее щите появилось изображение полной луны. Джилл проснулась и услышала ровное дыхание спящего рядом Куллина. Она подумала, что ей надо не забыть этот сон. И хотя она сама не знала, почему, но она была уверена, что это очень важно. I Семь долгих лет после того, как однажды на побережье Элдифа жаворонок был знаком предзнаменования для Невина, он бродил по королевству в поисках младенца, в душе которого была заключена его Судьба. Несмотря на то, что его предвидение ладало такой силой, оно все же не было безграничным. В видении ему никогда не являлся человек, которого он хотя бы однажды не видел во плоти. Полагая, что Судьба - это нечто большее, чем судьба, он взял свою верховую лошадь и мула, нагруженного травами и лекарствами, он отправился в дорогу с намерением лечить бедный люд, постоянно переезжая с места на место. Сейчас, когда второе лето было на исходе, о ехал по дороге, ведущей в Кантрэй, город, расположенный в северо- восточной части королевства. Невин ехал следом за табуном лошадей, перегоняемым пастухами по провинции с места на место. У него был хороший друг в городе, аптекарь Лиден, у которого он мог остановиться на зиму. Дорога бежала среди бесконечных холмов, поросших травой, кое-где в небольших долинах виднелись белые березки. В этот обычный будний день он ехал медленно, позволяя своему коню щипать траву, ожидая ехавшего сзади с грузом мула. Он был погружен в размышления, находясь в состоянии, близком к трансу. Невин думал о женщине, которую он всегда будет именовать Брангвен, хотя он и знал, что в настоящий момент она была ребенком с другим именем. Неожиданно его размышления были прерваны топотом копыт и шумом отряда всадников, быстрой рысью спускавшихся с холма и направившихся в его сторону. Их было около двадцати человек. Их щиты, висевшие на ремнях по обе стороны седла, были украшены гербами с изображением серебряного дракона. Капитаном отряда был молодой паренек. Один из всадников крикнул Невину, чтобы он посторонился и освободил им дорогу. Невин поспешно развернул своего коня, отъезжая вправо, но командир отряда поднялся в стременах и дал приказ отряду остановиться. Нехотя, под стук копыт и лязг металла, всадники выполнили приказ. Их командиру было всего лет около десяти. Он был одет в голубой и серебряный с зеленым плащ Абервинов и был такой необычайной красоты ребенком каких Невину никогда не приходилось встречать прежде. У него были иссиня-черные вьющиеся волосы, большие голубые глаза, его рот был такой нежной и красивой формы, что напоминал скорее девичий. Невин остановил своего коня недалеко от него и поклонился. - Смиренно благодарю, господин,- сказал Невин,- вы оказываете мне большую честь. - Любой человек с такими белыми волосами, как ваши, дорогой сэр, заслуживает такого обращения,- молодой лорд оглянулся назад, надменно посмотрев на отряд.- Нам ведь легче управлять своими ошадьми, чем в . - Да, правильно сказано,- проговорил Невин.- Не назовете ли его величество своего имени? - Лорд Родри Мэйлвейд Абервин,- ма чик очаровательно улыбнулся,- и я держу пари, что вы удиви сь тому, что увидели здесь людей из Элдифа. - Да, действительно, я подумал о этом. - Знаете, был пажом у моего дяди лорда Ивмура Кантрэя, но мой отец прислал за мной част своего отряда, чтобы забрать меня омой. Моего брата убили только что. - Сочувствую вам, господин. - Мне тоже очень грустно,- лорд Родри посмотрел на поводья в своих руках и часто заморгал, чтобы не расплакаться.- Я любил его, потому что он не был таким, как мой старший брат Риис,- он поднял глаза, застенчиво улыбаясь,- мне не следовало бы рассказывать обо всем том незнакомцу. - Да, действительно, вам не следовало бы, господин. Когда Невин загля л в темно-голубые глаза мальчика, то чуть было не вскрикнул. На мгнове е он увидел другую пару глаз, заглян через них в душу человека, чья Судьба была тесно переплетена с Судьбами Брангвен и его собственной. Затем видение покинуло его. - Его светлость потом останется при дворе Абервинов? - спросил Невин. - Может быть,- Роди тяжело вздохнул.- Я думаю, что отец захотел, чтобы я был дома, потому что я теперь второй наследник. - Он, конечно, поступил мудро, господин. Может быть, мы еще увидимся с его светлостью в Абервине. часто езжу по Элдифу в поисках ав. Невин поклонился нова, на что Роди ответил надменным взмахом руки, а затем стегнул свою лошадь и поскакал. На вершине холма он обернулся, сидя в седле, наблюдая, как отряд скачет рысью, поднимая облако пыли. - Удача, и дважды удача! - говорил себе Невин.- Благодаря лордам Судьбы! На ночь Невин остановился на грязном постоялом дворе, стоящем прямо возле дороги. Он сидел на табурете возле камина. У него был вид старого уставшего человека, дремлющего над кружкой эля и пр тально смотрящего на гонь. Ни один из посетителей не говорил ему ни слова, никто, даже шумные всадники из отрядов местных лордов. Он не отвлекался от своих мыслей, и весь был поглощен своим ясновидением. В очаге языки пламени играли над пылающими дровами. Когда мысли Невина вернулись к молодому лорду Родри, перед его взором возник отчетливый образ мальчика в клетчатом плаще, сидевшего возле бивачного костра и жующего хлеб. Его люди из отряда сидели здесь же. Невин улыбнулся мальчику, затем прогнал видение. Наконец у него появился реальный ключ к разгадке. Прежде всего, во всех их других жизнях их пути не пересекались. Они всегда были врозь. Но раньше или позже, пусть он и не нашел ее сначала, она была связана с Родри, и теперь Невин знал, что Родри он уже нашел. А каким же было его имя тогда? Так спрашивал себя Невин. - Да, точно, Блейн,- вот как его звали,- решил он. А вокруг в таверне был слышен смех, люди пили эль, делали ставки, играя в кости. Невин чувствовал себя совершенно оторванным от них, от этой обычной жизни. Он чувствовал себя очень утомленным этой ночью и восп инания всплывали пе д ним непрошенно такие же горькие, как всегда. Единственное, чего ему сейчас хотелось - это забыть все и умереть, но смерть не приходила за ним, она страшилась его. - Много лет прошло,- продумал он,- но это было только началом всего. Девери, 643 Если вы пишите прутиком на песке, то волны и ветер сотрут слова. Во в чем ошибки обычных людей. Если вы высечете слова в камне, они останутся навечно. Человек, претенд щий на знан Двуумера, становится резцом. Все его о бки хоронят себя в очень глубоких пластах Времени. "Тайная книга Кадваллона Друида" Гроза началась на закате. Проливной дождь с южным ветром обрушился на лес, вдохнувший трепетом весенних молодых листьев. К рассвету сквозь крышу хижины потекли тонкие ручейки воды, скапливаясь на земле в углу. Вода прорыла себе неглубоку канавку в земляном полу, исчезая затем в трещине под стеной. Ригор стоял, подбоченясь и наблюдал за тем, как идет дождь. - Тебе предстоит тяжелая дорога,- сказал он. - Я знаю,- ответил принц,- но мне надо вернуться сюда до
в начало наверх
праздника. Я поклялся. Ригор улыбнулся, в его лице было сомнение. Он выбрал пару больших веток из поленицы в углу хижины и положил их в небольшой каменный очаг. Когда о взмахнул рукой над ве ами, они загоре сь и пламя подпрыгнуло так, что лизнуло его ладонь. Принц негромко свистнул, у него перехватило дыхание. - Тебе надо преодолеть увлечение этими фокусами, все это мелочи,- проговорил Ригор,- настоящий знаток Двуумера действует глубже этого. - Хоть ты так и говоришь, но я не могу тебя обманывать и сказать, что это меня больше не захватывает. - Ладно. Ты хороший мальчик и правильно поступаешь, Галрион. Риг потянулся, изогну спину, словно кот, и посмотрел на принца проницательным взглядом. Внешне Ригор был похож на старого крестьянина. Он был низкого роста. Грудная клетка напоминала бочонок. Был одет в грязные коричневые брюки и простую рубаху, подпоясанную куском веревки вместо нормального ремня. Его седые волосы были коротко острижены и неопрятны, а серые усы было бы неплохо подстричь и подравнять. Иногда, отдыхая от мыслей, принц Галрион удивлялся, что этот человек имеет на него такое большое влияние и что он беспрекословно подчиняется его приказам. "Это - колдовство" - думал про себя принц.- Кому нужно богатство, когда ты можешь стать колдуном? - Вы уже думали о вашей помолвке? - спросил Ригор. - Да,- ответил Галрион.- Я сделаю все так, как ты сказал. - Вы должны сделать это потому, ч понимаете пр ины, а не потому, что осто исполняете мои команды, словно охотничья собака. - Конечно. Но у тебя есть увереннос ? - ответил принц.- Я могу привезти ее собой? - Если она поедет. Сначала женись на ней. А потом привози ее с собой,- Ригор обвел взглядом покосившиеся стены хижины.- Это не дворец, но мы построим для нее дом получше к зиме. - А что, если на не захочет е ть? - Если она выбирала добровольно, тогда отпусти ее,- Ригор сделал паузу для эффекта.- Доброволь понимаете? - Но если у нее... у нас будет реб ок? - Ну и что из этого? - Ригор перехватил его хмурый взгляд и затем начал пристально смотреть вниз.- Клятва есть клятва, мальчик, и ты сам ее й дал. Если бы это была обычная же тьба. Но ты ведь сам разыскал ее и поклялся. Человек, который не умеет держать своего лова не годится для пророчества, он никто. - Ну хорошо, тогда я съезжу сн ала к Брангвен, а потом попрошу благословения у моего отца. - Хорошо. Она заслуживает того чтобы узнать об этом первой. Закутавшись в свой красивый шерстяной плащ в красную и белую клетку, Галрион вскочил на своего чистокровного вороного коня и поскакал по бескрайнему древнему дубовому лесу. Пройдет совсем немного времени и он вернется сюда бедным изгнанником для того, чтобы изучать Двуумер, если он сможет победить себя, освободившись от старой жизни. Галрион был третьим из четырех сыновей Адорика, верховного короля всего Девери. Он был безвольным юношей, избалованным, любящим лошадей и охоту. Старше него было два наследника на престол и один младше, но Галрион не жаждал власти и не представлял угрозы для братьев в их борьбе за престол. И он не видел причины, которая мешала бы ему покинуть двор, чтобы больше не жить за счет королевской казны. Однако он сомневался, что отец будет смотреть на это также просто, как он. Адорик Второй, правитель последней и умирающей династии, редко смотрел на вещи так просто. И еще дело осложнялось тем, что у Брангвен, хоть она и была дочерью лорда, было много других поклонников. Совсем недавно, всего несколько месяцев назад, Галрион влюбился в нее так сильно, что ждать когда закончится положенное время со дня их помолвки, было нестерпимым мучением для него. Ригор считал, что Галрион достигнет больших успехов в своей учебе, если у него будут жена и дети. - Для того, чтобы мужчина полностью реализовал себя, он должен иметь жену и детей,- говорил ему всегда Ригор, но после того как каждая королевская прихоть Галриона удовлетворялась все двадцать два года его жизни, он не очень то был настроен слушать об обязанностях. Он привык сразу получать все, что ему хотелось, а он никог ничего не желал так сильно, как познать Двуумер. Ради этого он готов был отказаться от питья и пищи. Так он думал, пока ехал по первозданному лесу и желание стать ясновидцем было таким сильным, что обжигало его изнутри. Сначала он подумал о том, что страстно желает Брангвен, но сейчас новая страсть вытеснила это желание. Углубиться в секреты знания, изучить и подчинить себе законы движения вселенной, встать на контроле сил и энергий, о которых знают всего несколько человек - все это казалось по сравнению с простой любовью драгоценным горным хрусталем, лежащим в обычной грязи. Одной из немногих вещей, смущавших Галриона в эти дни было то, какой путь выбрал Ригор, чтобы обосновать необходимость сближения кланов С ола Брангвен. Ему пришла в голову мысль о том, что его любовь к Брангвен была, возможно, только орудием в руках его судьбы, врученным ему Ригором. Он сам, конечно, уже намекнул о том, что были другие, более важные причины, по которым Галрион влюбился в Брангвен, но сердце Галриона начинало ныть, как только он вспоминал об этих намеках. Мелкий моросящий дождь затих, перейдя в туманный серый полдень, когда Галрион выехал их леса на убранное поле и увидел крепость Сокол, стоящую на вершине обсыпного холма, сооруженного для целей обороны в этой равнинной местности. Вдоль основания холма было возведено земляное укрепление и окружено рвом. В верхней части возвышался деревянный забор с укрепленными железными воротами. Внутри стояла невысокая каменная башня и несколько круглых деревянных навесов и хижины для слуг. Галрион ввел своего коня, грязный двор наполнился слугами - конюх бежал взять у него лошадь, паж - снять его багаж, камергер встретил его и учтиво провел в здание. Пока пожилой камергер открывал тяжелую дверь, принц посмотрел вверх. Над перемычкой двери был прикреплен череп, почерневший, сморщенный с дождевыми подтеками. Отец Брангвен Двин, был одним из последних оставшихся воинов старой закалки. И несмотря на то, что священники укоряли его, несмотря на то, что дочь умоляла его снять, Двин упорно продолжал держать наверху голову его врага по длительной кровной вражде, храня ее как свой боевой трофей. Большой зал был освещен огнями, горевшими с обеих сторон. В нем было тепло и дымно. Перед большим камином сидели Двин и Гиррейнт и пили эль, свора охотничьих собак спала на грязной соломе у их ног. Гиррейнт поднялся навстречу Галриону, Двин продолжал сидеть. Его отекшее лицо было вспотевшим, слезящиеся глаза смотрели из складок кожи. Трудно было поверить, что в юности он был, как и его сын сейчас, высоким светловолосым широкоплечим стройным воином с гордо откинутой головой. - Добрый день, мой повелитель,- сказал Гиррейнт,- сестра у себя в комнате. Я сейчас пошлю за ней пажа. - Спасибо,- Галрион поклонился Двину,- господин. - Садитесь, юноша, выпейте немного эля,- Двин сопел, говоря это, затем сильно закашлялся, почти задыхаясь. Галрион очувствовал холод ю дрожь, поднявшую дыбом волосы на его затылке, как будто он наход ся на сквозняке. И хотя Дв был болен уже давно, и всегда имел болезненный ви Галриону проницательность предвидения подсказала, что, он скоро умрет. Паж принес Галриону, еще не оправившемуся от видения, кружку эля и когда он поднял ее с дружеским приветствием в адрес Гиррейнта, тот выдавил из себя улыбку, которая свела судорогой его рот. И не надо было прибегать к пророчеству, чтобы узнать, как он ненавидел Галриона. Галрион только удивлялся, почему. Дверь, ведущая в большой зал, открылась и вошла Брангвен в сопровождении служанки. Она была высокой девушкой, стройной и гибкой, в темно-зеленом платье. Длинные светлые волосы были схвачены сзади простой заколкой, какие носили незамужние женщины. Ее глаза были такими глубокими и голубыми, как зимняя река. Люди называли ее самой красивой девушкой в Девери, говоря что такой красоты лицо лучше всякого приданого. Галрион бросился ей навстречу, движимый любовью, и взял обе ее руки в свои. - Я не думала, что увижу вас так скоро, мой принц,- проговорила Брангвен.- Я рада видеть вас. - И я рад, госпожа! Галрион усадил ее на свой стул, взял у служанки подставку для ног, поставил около ее ног и поднял ноги Брангвен с сырого пола, покрытого соломой. Он присел на краешек подставк и улыбнулся ей, на что на ответила смехом, веселым и звонким, так что казалось, будто солнечный луч осветил темную комнату. - Окажет ли мне его высочество честь, поехав со мной на охоту завтра? - спросил Гиррейнт. - Я не смогу, к сожалению. Мне нужно обсудить с моей госпожой некоторые вопросы. - Она пока еще не ваша госпожа,- Гиррейнт повернулся на каблуках и гордо вышел из зала. Когда за ним закрылась дверь, громко хлопнув, Двин роснулся, посмотрел вокруг, а затем снова закрыл глаза. - Послушай, Гвени, я думаю, что я не оскорблю твоего брата, если не поеду с им завтра. - Ох, Гир в таком дурном настроении эти дни,- Брангвен деликатно пожала плечами.- Не могу сказать ему ни одного слова ни о чем. Быть может, пришло время его женить? Ему будет двадцать в середине лета. - Совершенно верно,- Галриону вспомнилось пророческое предсказание о том, что Дви умрет.- У него есть какая-нибудь д ушка на примете? - Нет, это точно.- Брангвен захихикала, прикрыв рот рукой.- Ну ладно, Гир поедет завтра на охоту с лордом Блейном. Его с тра совершенно без ума от него. Я постараюсь похвалить ее, но думаю, о он не будет долго слушать. - Я видел госпожу Исолу при дворе. О славная девушка. Но она, конечно, никак е сравнится с вами. Комплимент снова был встречен хихиканьем, Брангвен слегка покраснела. Иногда Брангвен вела себя так непосредственно, совсем не так, как женщины, которые были обучены своей роли при королевском дворе. Раньше Галрион предвкушал, как он изменит, упростит и сформирует своей жены, теперь же он думал о том, что на это потребуется ужасно много времени. - Знаете, что Исола рассказала мне? - спросила Брангвен,- что Блейн завидует вам. - Неужели? Если это действительно так, это может стать серьезным делом. - Почему? - Боже мой, подумайте! Вепрь Рампант был замешан во многих заговорах против последней династии. Небольшое л овное соперничество тановится политическим делом, когда одним из соперников является принц. - Действительно. Прошу извинить меня.- Галрион так сильно сжал ее руку, что она чуть не вскрикнула. Она разрумянилась, и нагнулась в его сторону, позволив ему
в начало наверх
поцеловать себя в щеку. Обстоятельства помешали принцу сразу же заговорить о своей помолвке. Весь вечер Гиррейнт составл им мрачную компанию. Назавтра выдался на редкость ясный и солнечный день. Брангвен усадила своего отца во дворе, и сама устроилась рядом с ним со своим рукоделием. К большому сожалению Галриона старик все время бодрствовал. Наконец, когда Гиррейнт остановился возле них, следуя на охоту, Галрион решил, что коль скоро он является старшим братом, то можно использовать его такое положение. - Послушай, Гир,- сказал, обращаясь к нему Галрион,- я провожу тебя немного. - Вот и прекрасно,- Гиррейнт бросил на него быстрый взгляд, который говорил совсем обратное.- Паж, беги, оседлай коня для принца. Галрион и Гиррейнт поскакали в сторону леса. В реди них бежала свора гончих собак позади ехали двое слуг. Земли клана Сокол был расположены обособленно на краю королевства. Лишь на севере они простирал ь до самого Вепря, единственного близкого соседа. С востока и юга к ним примыкали только девственные леса, луга и свободные, незанятые земли. Галрион подумал о том, что Брангвен, конечно же, с нетерпением ожидает сверкающей жизни при дворе, которой он не сможет дать ей, потому что намерен покинуть его. - Так, юный брат,- наконец заговорил Галрион,- я хочу кое о чем поговорить с тобой. Госпожа Брангвен рассказала мне, что ты добился расположения Исолы из Вепря. Для любого мужчины она будет превосходной женой. Гиррейнт пристально смотрел прямо перед собой на дорогу. - Тебе девятнадц ь,- продолжал Галрион.- Настало время жениться для пользы твоего клана. Главе клана нужны наследники. - Вы правы. Я знаю о моих обязанностях перед моим кланом. - Блейн - твой боевой друг. Это будет прекрасный брак. - Это Гвени уполномочил вас на этот разгово - Да. Гиррейнт посмотрел в его сторону с ненавистью в глазах. - Моя сестра знает о своих обязанностях перед кланом также,- сказал Гиррейнт. Так ни ехали, Гиррейнт упорно думал о чем-то, его рука лежала на рукоятке меча. Галрион раздумывал, как этот надменный высокомерный человек воспримет известие о том, что он намерен увезти его сестру в глухой лес вместо тог чтобы поселиться вместе с ней во дворце. Принц был огорчен прежде всего своей глупостью, заключающейся в том, что он затеял свою помолвку как раз тогда, когда принял решение изучать Двуумер. - Гвени думает, что Исола согласится выйти за меня? - спросил Гиррейнт. - Да. Кроме того, она принесет тебе хорошее приданное. Они ехали молча несколько минут, в течение которых Гиррейнт размышлял. Наконец он пожал плечами, как будто сбросил с них тяжелый груз. - Можете ли вы оказать мне м ость, как старший брат? - сказал Гиррейнт.- Я прошу поехать со мной к Блейну в качестве посредника в помолвке. - С удовольствием. Мы скоро поедем? - А почему бы и нет. Чем быстрее, тем лучше. Вечером этого дня был устроен праздничный обед. В те времена, когда п естье Сокола процве ло и расширялось, в клане рождались сыновья на протяжении нескольких последних поколений. Сейчас же Гиррейнт был единственным наследником, и если он умрет без потомства, клан умрет вместе с ним. Все земли будут возвращены верховному королю. Время от времени Галрион замечал, как Гиррейнт любовался лезвием своего ствольного кинжала, где было выгравировано изображение сокола, символ клана, вся его жизнь сила и власть. Галрион знал, что Гиррейнт думал о своей обязанности сохранить клан всякий раз, когда его задумчивый взгляд останавливался на кинжале. Как только Брангвен увела своего отца от стола, у Галриона появилась возможность поговорить наедине с Гиррейнтом. - Госпожа Брангвен уже второй вечер рассказывает мне о том, что Блейн завидует мне,- заговорил Галрион,- надеюсь, это только девичья болтовня? - Это правда. И это льстит ее девичьему тщеславию,- ответил неохотно Гиррейнт. Блейн забудет ее очень быстро. Мужчины нашего положения женятся тогда, когда они должны, а не тогда когда им самим этог хочется. В горечи его голоса Галрион почувствовал пророческое предупреждение об опасности как будто холод пробежал по его спине. Он не помнит случая, когда такое предостережение не превратилось в действительность, даже тогда, когда он почувствовал его, будучи еще маленьким мальчиком, взбираясь на дерево и зная, что ветка, на которую он залез, должна обломиться. Крепость клана находилась в полном дне езды в сторону Севера. Каменная башня имела три этажа и располагалась во дворце вымощенном булыжником. Там же стояли и добротные деревянные круглые дома для слуг. С одной стороны двора были конюшни, служившие одновременно и казармой для отряда из двенадцати человек. Большой зал башни был около сорока шагов в длину. Два гобелена висели по обеим сторонам высокого камина, красивые украшения стояли кругом в изобилии, в зале был красиво украшенный каменный пол. Галрион подумал, войдя в зал, что Брангвен была бы более счастлива, живя в такой крепости, чем в дикой местности. Блейн сам встретил их и привел к столу для знати. Он был стройным светловолосым мужчиной с приятными голубыми глазами, которые казались улыбающимися в насмешке и в то же время выглядели кроткими. - Добрый день, мой принц! - приветствовал Блейн,- чему я обязан, имея честь видеть вас в моем зале? - Мой брат и я приехали просить вас оказать нам большую милость,- сказал Галрион.- Мой брат решил, что пришло время для его женитьбы. - О, сейчас? - Блейн кротко ыбнулся Гиррейнту.- дрое решение, особенно если в вашем клане нет наследника. Блейн насторожился, как олень, увидевший собачью свору. - сли это так мудр - проворчал Гиррейнт,- почему же вы не сделаете этого же? - У м я есть два брата,- ответил просто лейн. Момент был решающим. Гиррейнт пристально смотрел в камин, Блейн пристально смотрел на принца. Галрион не знал, на чем остановить взг д. - Черт побери,- сказал Блейн.- Можем мы обойтись без всех этих недомолвок? Ги ты хочешь жениться на моей сестре, не так ли? - Да,- ответил Гиррейнт, стараясь улыбнуться. Когда взгляд Галриона встретился с глазами Блейна, он увидел только человека, ко рый хотел быть го другом. Снова пророческое предупреждение обожгло холодом его спину, словно снег. Исполняя свои обяза ости посредника, принц прошел в женский зал - приятную полукруглую комнату во втором этаже башни. Пол в ней был устлан коврами, имеющими цвета клана: коричневый, зеленый и золотой. Серебряные подсвечники стояли на украшенном резьбой столе. Возле окна на мягком стуле сидела Роса, главен вующая в клане. Исола села на подставку для ног рядом со своей матерью. Вокруг них всюду были разбросаны пучки шерсти от веретена, которые все бросились поспешно собирать при появлении принца. Роса была полной женщиной с глубоко посаженными серыми глазами, с жесткой, но приятной едва заметной улыбкой. Галриону она всегда нравилась, когда они встречались при дворе. Исола была прелестной девушкой лет шестнадцати, тоненькая и живая с большими пытливыми глазами. - Я пришел в качестве просителя, госпожа,- проговорил Галрион, поклонившись обеим женщинам,- лорд Гиррейнт просит госпожу Исолу выйти за него замуж. Исола застыла в изумлении, Роса посмотрела на нее сурово. - Это серьезный шаг,- сказала Роса.- Я и моя дочь должны это предложени тщательно обсудить. - Но, мама! - вскрикнула Исо . - У вас есть какие-нибудь возражения против лорда Гиррейнт? - спросил Галрион. - Никаких,- ответила Роса.- Но у меня есть претензи к моей девоч , которая ведет себя как голодный щенок, которому бросили кость. - Вы ожете передать Гиррейнту, что мы обсудим этот вопрос. Если Исола не возражает, мо сын может начать переговоры приданном. Бл н был очень возбужденным при обсуждении вопроса о приданном. Исола, конечно, уже несколько лет заполняла свой сундук для приданного вышитыми коврами, нарядными платьями, была в нем и вышитая сорочка, которую ее муж должен будет одеть в день свадьбы. В дополнение к этому Блейн предлагал десять меринов, пять белых коров и накидку для Исолы. - Гир, это просто великодушно,- воскликнул Галрион. - Что? - Гиррейнт посмотрел на него с испугом. Весь вечер Гиррейнт вел себя как безупречный поклонник, счастливый тем, что он будет иметь жену, которая принесет ему богатое приданное. За столом он и Исола сидели рядом, Гиррейнт подавал ей самые лако е кусочки мяса, кормил ее своей рукой, как будто они были уже женаты. Галрион и Роса, сидевшие следом друг за другом наблюдали за этой парой и время от времени поворачивались друг к другу, обмениваясь понимающими взглядами. Пока бард пел свою песню, Блейн перебрасывался шутками со своим братом, Галрион и Роса уединились, чтобы потихоньку поговорить. - Скажите мне,- сказала Роса,- как вы думаете, Гиррейнт когда-нибудь полюбит мою дочь? - Будет дураком, если не полюбит. - Кто знает, на что вы, мужчины, способны! Галрион взял ломтик хлеба, переломил его пополам и предложил ей одну половину. - Ведь э лучше, чем во ще без хлеба? - Мой принц, вы рассуждаете мудро, несмотря на то, что так молоды еще,- проговорила Роса, беря хлеб,- это приходит, если живешь при дворе? - Да. Потому что если вы хотите остаться в живых, будучи старшим принцем, а не хотите быть отравленным, вам лучше ловить глазами малейший взмах руки каждого, а ушами - каж е слово. - Да, я разговар ала с вашей маленькой Гвени. Жизнь при дворе будет трудной для нее поначалу. И это ее счастье, что такой человек как вы будет отстаивать ее интересы. Галрион отпил глоток вина. - Я такой же плохой, как Ги ейнт,- подумал он,- я должен предложить Гвени хотя бы половину ломтика хлеба, если я не нашел для нее человека, который даст ей целый каравай. Случай распорядился так, что Галрион и Гиррейнт пользовались гостеприимством Блейна несколько дней. Чем дольше прин был знаком с Блейном, тем больше он нравился ему. Он был не только щедрым человеком, но и довольно образованным. Он с удовольствием слушал песни своего барда и сам хорошо знал народные сказки и предания. Еще больше принц был восхищен Росой, которая выполняла свою главенствующую роль в клане с большим тактом. Она станет для Брангвен прекрасной родственницей. Не один раз принц вспоминал утверждение Ригора, что она должна выбирать добровольно, но он сомневался, что Гвени, бедная маленькая наивная Гвени, способна принять такое важное решение самостоятельно. На исходе второго дня принц сопровождал Росу во время
в начало наверх
прогулки по саду. Весеннее солнце согревало блестящие листья и первые бутоны роз. - Я нахожусь под большим впечатлением от знакомства с вашим сыном,- сказал ей Галрион.- Он вызывает у меня большую симпатию, чем при встречах при дворе. - Спасибо, мой принц.- Роса удивилась, не зная, чем обернется эта неожиданная честь для ее сына.- Я очень вам благодарна за то, что вы покровительствует ему. - Мне только отелось бы выяснить один незначительный вопрос. Простите мне мою прямолинейность и я, рас итывая на искренний ответ, не изменю своего расположения к Блейну. Как в ико его влияние на Гвени по сравнению с моим? - Мой сын знает о своих обязанностях перед троном, и не имеет значения, в каком состоянии находятся его сердечные дела. - Я никогда не думал иначе. Я только был удивлен тем, как высоко он ставит свою честь в вопросах любви. Позвольте мне снова быть откровенным. Брангвен совсем недавно обручена со мной. Он оставит ее как покинутую женщину? - Я думаю, мой принц, что вам нелегко говорить на эту тему. - Да, но я скажу вам больше: меня волнует будущая жизнь с Брангвен. Льстецы при дворе будут кружить вокруг нее как мухи вокруг разлитого меда. - Не только мухи, мой принц. Осы прилетят на мед, ведь Гвени очень красива. - Да, она красива.- Внезапно замолчав, Галрион размышлял, сможет ли он в действительности упустить ее.- И я полюбил ее однажды. - Однажды, а теперь - нет? - Роса недоверчиво повела бровью. Галрион прошел немного вперед, ожидая ее в тени липового дерева. н сорвал несколько листьев с нижней ветки дерева и потер их между пальцами прежде, м уронить на землю. - Мой принц глубоко взволно н,- п говорила Роса. - Тревоги принца - это его личное дело. Но вы так ничего и не ответили мне. Женился бы Блейн и Гвени, если бы у него была такая возможность? - Женился бы, и сразу же. Мой бедный мальчик, я клянусь, его очаровали голубые лаза Гвени. Он откладывал женитьбу, идая, пока она войдет в возраст, и тогда... - Принц вмешался, давая людям Вепря еще одну причину быть недовольными правлением верховного короля. Как еще Блейн может отнестись к этому, если его мать намекает, что принц требует уважения к его приоритетному праву? - Я не сомневаюсь в том, что он всегда уважал принца. Улыбаясь, Галрион низко поклонился ей. - Это очень хорошо,- сказал он сам себе. Его сердце сгорало от ревности, когда он думал о Брангвен, лежащей в объятиях другого мужчины. Наступил день отъезда принца Галриона ко двору. Гиррейнт провожал его, проехав вместе с ним несколько миль. Принц улыбался болтал всю дорогу, так что Гиррейнту захотелось убить его и бросить тело в придорожную пыль. Наконец они доехали до перекрестка и там расстались. Гиррейнт, сидя на коне, наблюдал, как белый с алым плащ принца исчезает вдали. Через три недели, всего через три недели принц вернется из крепости Девери и увезет с собой Брангвен. Из-за нее разорвется сердце Гиррейнта. Когда Гиррейнт прискакал назад в крепость, он нашел Брангвен сидящей во дворе под лучами солнца за шитьем. Он отдал лошадь своему пажу и уселся у ее ног, как пес. Ее волосы блестели на солнце как золотые нити, ниспадая вокруг нежной кожи ее щек. Когда она улыбнулась ему, Гиррейнт почувствовал внезапную боль в сердце. - Что это ты шьешь? - спросил он ее.- Что-нибудь из приданного? - Нет. Тебе рубашку. Держу пари, что она получится гораздо красивее, чем у моего бедного Галриона. Галрион сидел и просто наблюдал за тем, как она работает. Он хотел подняться и уйти, оставив ее ну, но останови я, попав в плен своей давней муки. Его сестра, единственная и самая красивая в его мире превратится во что-то безобразное и грязное, проклятое как богами, так и людьми, если им станет известно о его тайных помыслах. Вдруг она вскрикнула. Он вскочил на ноги, еще не зная, что произошло. - Я уколола палец этой проклятой иголкой! - сказала Брангвен, улыбнувшись ему,- не смотри так испуганно, Гир. Ой! Я посадила пятнышко крови на твою рубашку! Вот беда. Маленькое красное пятнышко виднелось среди красного узора, переплетенного спиралью. - Не волнуйся, никто даже не з етит его,- успокаивал ее брат. - Если не считать, что это - плохая примета, в остальном ты прав. Не сомневаюсь, что ты испачкаешь ее гораздо сильнее. Ты возвращаешься с охоты такой перепачканный Гир. - Я не буду одевать ее на охоту. Это будет моя лучшая рубашка, только пот у, что ты сшила ее для меня,- Гиррейнт взял ее руку и поцеловал в том месте, где виднелась капелька крови. Поздней ночью он вышел в темный тихий двор и был так взволнован, что ходил по нему взад и вперед без переды и. В свете луны он видел череп старого Саморика, п стально смотрящий вниз на него пустыми глазными впадинами. Когда-то каждый форт и каждая крепость и дом каждого воина был украшен такими трофеями, но позже церковники, основываясь на том, что им виднее, заявили, что Великому Белу не нравится эт обычай. Двин был одним из последних старых воинов, кто продолжил придерживаться этого обычая. Гиррейнт вспомнил тот день, когда пришли и приказывали его отцу снять этот трофей. Он был тогда еще маленьким мальчиком и спрятался за юбку матери, испугавшись громкого крика отца, отказавшегося исполнить требование жрецов. Отец говорил тогда, что если боги действительно хотят снять их, то они могут сделать это сами и быстрее, просто сгноив их. - Жрецы ушли тогда, посылая на них ритуальные проклятия. Они одержали победу,- думал про себя Гиррейнт.- Я являюсь этим проклятием,- сказал он вслух, обращаясь к Саморику.- Я - это проклятие богов, посланное нашему клану. Гиррейнт опустился на землю и заплакал... Дни тянулись медленно. Длинные дни мучительного ожидания. Гиррейнт избегал общества своей сестры. Он поехал к Блейну под тем предлогом, что им необходимо увидеться из-за его помолвки, и компания Блейна действительно подействовала на него успокаивающе. Они были больше, чем друзьями. Год наза когда они вместе ездили войну, они поклялись друг угу под присягой, что они будут сражаться ок бок, пока оба не умрут, или оба не победят. Они скрепили тогда эту клятву каплями своей крови. Они прекрасно провели вместе эти дни. Они охотились в лесу Блейна, или сидели за выпивкой перед камином, или ездили верхом по владениям Блейна в сопровождении его отряда. Гиррейнт завидовал Блейну, имеющему вооруженный отряд. Он решил организовать и у себя такой же. Десять лошадей, которые ему предложили в качестве приданого Исолы будут прекрасным началом, а затем и замужество Брангвен должно принести богатство клану Сокола. Теперь осуществление мечты об отряде казалось крошечной компенсацией за то, что он лишится Брангвен. На третий день после полудня Гиррейнт и Блейн выехали вдвоем. Наслаждаясь обществом друг друга, они скакали иноходью через луг. Стадо белых коров Блейна с коричневыми пятнами на боках мирно паслось невдалеке. - Надеюсь, что не будет войны этим летом,- заговорил Блейн. - Что? - переспросил Гиррейнт, усмехаясь. - Я скажу тебе сейчас то, чего я ни одному человеку не говорил ни разу. Мне иногда кажется, что я родился бардом, поющим о войнах вместо того, чтобы участвовать в них. Решив, что это шутка, Гиррейнт засмеялся, но оборвал смех, видя спокойную серьезность в глазах Блейна. Всю дорогу домой он думал об этом признании. Он вспомнил неизменное мужество Блейна в сражениях и удивился тому, как это мужчина хочет быть бардом есто того, чтобы быть воином. ни вернулись в крепость на закате. Спешившись, Гиррейнт увидел своего пажа, бегущего им навстречу. - Господин,- крикнул мальчик, запыхавшись,- я только что прискакал. Ваш отец умирает. Гиррейнт дернул поводья с такой силой, что кожа врезалась в его ладони. - Возьми лучшую лошадь в моей конюшне,- сказал ему Блейн. Гиррейнт обогнал пажа, оставив его далеко позади себя и во весь опор поскакал в свою крепость. Он ехал без остановки весь вечер, временами переходя на рысь, и даже когда стемнело, пока дорога была видна в бледном свете луны. Ни на одно мгновение ему не пришла в голову мысл о том, что он может упасть с оня и разбиться. Единственное, о чем он был в состоянии думать - о своем отце, который может умереть, без последнего взгляда на сына и еще о Брангвен, остав йся наедине со смертью. Когда лошадь уставала и начинала спотыкаться, он переходил на шаг, чтобы дать ей отдохнуть, а затем пришпоривал ее снова. Наконец он доехал до небольшой деревушки, стоявшей на границе его поместья. Он колотил в дверь таверны до тех пор, пока в двери не показался ее заспанный владелец в ночной рубашке и со свечным фонарем в руке. - Ты можешь поменять мне лошадь? - спросил Гиррейнт. - Госпожа Брангвен прислала сюда серую лошадь. Серая была лучшей лошадью в конюшне Сокола. Гиррейнт взмахнул кнутом и натянул поводья. Он бросили монету хозяину таверны и пустил серую в галоп, окунувшись из освещенного свечой пространства в ночную темноту дороги. Наконец он увидел возвышающуюся крепость, силуэт которой темнел на фоне звездного неба. Он в последний раз подстегнул Серого и галопом промчался через открытые ворота. Когда он спешился, камергер вы жал из башни. - Он еще жив,- крикнул Драус.- Я возьму лошадь. Гиррейнт взбежал вверх по винтовой лестнице и прошел через зал в комнату отца. Двин лежал на кровати, приподнятый на подушках, его лицо было серым, рот был напряжен, он боролся за каждое дыхание. Брангвен сидела рядом и держала его руку обеими своими. - Он приехал, папа,- произнесла она.- Гир здесь. Когда Гиррейнт приблизился, Двин приподнял немного голову и искал его взглядом воспаленных глаз. Двин попытался что-то сказать, нор закашлялся опустив голову азад на подушку, начал харкать кровавой слюной, скользкой и блестящей. Он умер. Гиррейнт вытер его рот, закрыл глаза, сложил руки на груди. Вошел камергер, посмотрел на кровать и упал на колени у ног Гиррейнта - нового главы клана, его единственной надежды. - Господин,- сказал он,- я с час же пошлю паж к королю. Нам надо отложить свадьбу. - Так и сделаем,- ответил Гиррейнт.- Он выедет на рассвете. Понадобится три дня, чтобы доставить донесение в Форт Девери о том, что свадьба Брангвен должна быть отсрочена на время траура. Неожиданно, взглянув на лицо своего отца, Гиррейнт почувствовал боль и отвращение к себе. Он рассчитывал предпринять что-нибудь, чтобы остановить эту женитьб все, что угодно, кроме этого. Он откинул голову назад и г мко запричи л по покойнику, надеясь отвести душу в крике, как будто он мог прогнать свои мы и вместе с издав мыми звуками.
в начало наверх
Утром Жрецы Солнца пришли из храма, чтобы руководить похоронами. Следуя их указаниям, Брангвен вместе со служанкой обмыли тело, одели на него лучшую нарядную одежду Двина и уложили его на носилки. Пока слуги рыли яму, Гиррейнт приготовил и оседлал лучшего коня из конюшни отца. Процессия выстроилась во дворе: слуги, несущие носилки, следом за ним - жрецы, затем Гиррейнт, ведущий за собой лошадь. Поддерживаемая горничной и служанкой, Брангвен замыкала шествие. Верховный жрец холодно улыбнулся Гиррейнту, затем указал пальцем на дверную перемычку. - Если эта голова не будет снята сегодня,- произнес он,- я не буду хоронить вашего отца. - Хорошо,- ответил Гиррейнт. Так как он не хотел отдавать распоряжение слуге, чтобы тот выполнил эту отвратительную задачу, то сам начал взбираться на стену башни, выбирая путь по шершавым выступающим камням. Жрец ожидал внизу, держа корзину. Взобравшись по дверной перемычки, он ухватился за нее рукой, рассматривая голову. Это были жалкие остатки с почерневшими от времени глазницами, клочьями волос и несколькими поломанными з ами. - Ну в , Саморик,- сказал Гиррейнт,- вы оба - и ты и твой кровный старый враг, будете похоронены сегодня. Гиррейнт вынул клинок, выдернул им ржавые гвозди, голова полетела вниз и упала в корзину жреца с глухим треском. Прислуга пронзительно закричала, двор наполнился топотом копыт и фырканьем лошадей. Жрец вывел процессию со двора и повел вниз вокруг холма к небольшой роще, в которой располагалось фамильное кладбище клана. Увидев могилу матери Брангвен заплакала. Рядом с ней была пустая яма. О была глубокой, коло вос и шагов в ширину и десяти - в длину. Когда Гиррейнт подвел коня к яме, он взвился на дыбы, как будто предчувствуя, что Судьба приготовила для него. Гиррейнт передал поводья ожидавшему слуге. Когда лошадь вскинула голову, он выхватил меч и нанес удар поперек горла. В потоке крови лошадь пошатнулась вперед, передние ноги ее подогнулись и она опрокинулась в могильную яму. Гиррейнт отступил назад и машинально вытер лезвие своего меча о штанину. В ожидании церемонии он так и стоял с мечом в руке. Гиррейнт ском довал своим воинам сохранять спокойствие, пока рыдающая Брангвен поливала молоком и медом тело отца. Но когда он увидел, как первая лопата земли черной грязью упала на лицо отца, он больше не смог сдерживаться. Резко вскинув руки, он упал на колени и, запрокинув голову, заплакал, издавая высокий монотонный звук. Смутно он почувствовал, как Брангвен положила руки на его плечи. - Гир,- говорила она,- Гир, Гир, ну пожалуйста, перестань. Он отстранил Брангвен, а затем поднялся, опираясь на нее, как будто это она была воином, а он - девушкой. Она отвела его в зал и усадила возле камина. Он видел, как вернулись жрецы, как они суетились вокруг Брангвен, тихо переговариваясь низкими голосами. Она подошла к нему с кружкой эля в руке. Машинально Гиррейнт взял у нее кружку, сделал несколько глотков, а затем чуть не бросил ее прямо на Брангвен в лицо. Эль имел вкус г ькой травы. Выпей это,- сказала ему Брангвен,- выпей, тебе надо поспать. Ради ее спокойствия он, задыхаясь, отпил эту горькую гадость. Бран ен взяла пустую кружку из его руки и он сразу уснул, сидя в кресле. Ему казалось, будто он погружается в теплый солнечный свет. Когда он проснулся, то обнаружил, что лежит на своей кровати и комната освещена факелом, подвешенном на стене в железном канделябре. Блейн сидел на полу и наблюдал за ним. - Ох, боже мой,- проговорил Гиррейнт.- Я долго спал? - Тол о с прошлого заката. М все приехали около часа назад. Моя мать и твоя невеста захотели побыть с Гвени. Блейн встал и налил воды из глиняного кувшина, стоявшего на подоконнике. Гиррейнт пил с жадностью, смывая горькие остатки лекарства со своих губ. - Как долго будет длиться траур? - спросил Блейн.- Что касается меня, то я бы сказал - год, но это будет жестоко по отношению к нашим сестрам, не так ли? Я бы объявил траур после их с деб. - С наступлени осени, так? Гиррейнт кивнул в знак согласия, думая о том, что Гвени будет с ним еще целое лето. Но потом он вспомнил, почему он будет иметь это лето. Заплакав, он бросил глиняную чашку в противоположную стену с такой силой, что она разлетелась вдребезги. Блейн сел рядом с ним, взяв его за плечи. - Да, ак, он ушел,- оизнес он,- и тут ничего не подела ь и ничего не скажешь. Гиррейнт опустил голову на грудь Блейна и заплакал. - Я люблю его как родного брата,- подумал он.- И я благодарен всем богам, что Гвени не выходит за него замуж. Первая неделя после возвращения принца Галриона ко двору была одной сплошной неудачей, он ни разу не использовал удобного случая, чтобы переговорить с отцом. Он знал, что сдерживаясь, он упускал шанс за шансом, потому что он не решил еще для себя, как по упить: женить на Брангвен, или позволить Блейну взять ее. Наконец он решил посоветоваться с человеком, которому он всегда полностью доверял - свое матери. полдень, такой теплый и тихий, что он напомнил ему приближающийся праздник Костров, Галрион покинул город, поехав искать королевское место для ястребиной охоты, находившееся на Гвирконисе, огромном озере, расположенном в месте соединения трех рек восточнее крепости Девери. Королева и ее свита расположилась пообедать на южном берегу. Яркие одежды прислуги и горничных выглядели как яркие цветы, рассыпанные на траве. Королева Илейн сидела, окруженная прислугой, озади нее стоял юный паж, одетый в белое, и держал ее любимого маленького дребника на запястье. В одной стороне слуги присматривали за лошадьми, в другой - за ястребами. Когда принц спешился, королева нетерпеливо замахала ему рукой. - Я еще ни разу не видела тебя с тех пор, как ты приехал домой,- сказала Илейн.- У тебя все в порядке? - Конечно,- ответил ее сын,- а почему ты думаешь, что нет? - Ты озабочен чем-то,- королева повернулась к женщинам.- Идите все вниз к берегу, или куда-нибудь еще, оставьте нас! Женщины вспорхнули, словно птицы, готовые полететь, смеясь и перекликаясь между собой. Паж медленно последовал за ни , щебеча с ястребом, который сохранял величавое спокойствие. Илейн наблюдала за тем, как они уходили и слегка кивала головой. Несмотря на то, что нее было четыр взрослых сына, она оставалась еще расивой женщиной большими темными глазами и тонким лицом, обрамленны каштановыми волосами, в которых иднелось всего несколько седых прядей. Она протянула руку к корзине, стоявшей рядом с ней и вынула из нее кусок сладкой булки, затем предложила его Галриону. - Спасибо,- сказал он.- Скажи мне вот что, мама, когда ты впервые появилась при дворе, другие женщины завидовали твоей красоте? - Конечно. Ты думаешь о своей невесте? - Только о ней. Я начинаю думать, что ты была права, сомневаясь в моем выборе. - Но ты ведь уже дал клятву бедняжке. - Какой сын слушает свою мать до того, когда становится уже поздно? Илейн улыбнулась ему снисходительно. Галрион откусывал булку маленькими кусочками, продолжая свой маневр. - Ты знаешь,- заговорила Иле ,- нет ни ной девушки в Девери, которая не хотела бы знать, что она самая красивая, но для нее самой это - тяжелая судьба. Твоя маленькая Гвени никогда не имела такого образования как я. Она всего лишь доверчивое маленькое существо. - Это так. Я разговаривал с госпожой Росой об этом, когда ездил с Гиррейнтом по поводу его женитьбы. Лорд Блейн очень влюблен в девушку. - Неужели? Это не вызовет беды? - Нет. Хотя бы потому, что Блейн - честный человек. Он, равда, странный. М гие лорды не обращают внимания на капризы своих жен, даже если они родили им сыновей. - Большая красота м ет подействовать даже на самого грубого лорда, словно волшебство,- Илейн слегка улыбнулась.- Даже на принца. Галрион вслушивался в ее негромкий выразительный голос. - Что ты предлагаешь? - спросила Илейн.- Оставить Гвени Блейну и искать другую жену? - Да, что-то в этом роде. Есть одно маленькое препятствие в этом плане. Я е люблю ее, к моему сожалению. Любовь - это роскошь, которой принц не может себе позволить.- Я плохо помню Блейна по его визитам ко двору. Он похож на своего отца? - спросила королева. - Так же отличается, как луг т грязи. - Тогда это к астью. Я уверена, что если его отец не будет убит случайно на этой охоте, то он составит заговор пр ив теперешних ав короля,- Илейн отвернулась, искренне встревоженная. Правление Девери было рискованным делом. Люди прекрасно знали, что в старые дни времен Рассвета короли избирались из наиболее знатных дворян и их семьи были троне до тех пор, пока наследники имели уважение лордов. Под давлением воевателей Нового Королевства обычай умер сотни лет назад. Дворяне были далеки от мысли о том, чтобы организовать восстание против неугодного короля для того, чтобы заменить его лучшим. - Госпожа Роса у ряла меня в лояльности Блейна,- сказал Галрион. - Неужели? Да, я уважаю ее мнение. Ты действительно не хочешь брать Брангвен? - Я не знаю,- Галрион стряхнул крошки булки в траву.- Я правда не знаю. - Вот о чем ты еще должен подумать. Твой старший брат никогда не сторонился девушек. Неожиданно Галрион осознал, что он стоит, а его рука сжимает рукоятку меча. - Я убью его, если он хотя бы пальцем прикоснется к моей Гвени,- прокричал Галрион,- прости, мама, но я убью его. Побледнев, Илейн поднялась, с в ладони. - Подумай об этой женитьбе хорошенько,- сказала она, ее голос дрожал.- Я умоляю тебя, подумай внима льно. - Я подумаю. Прости меня. Раз вор с принцем, казалось, испортил наслаждение, которое всегда испытывала королева от ястребиной охоты. Она подозвала к себе свою свиту и объявила, что они возвращаются в город. В то время Форт Девери был расположен на небольшой возвышенности на расс янии около мили от лотистого низкого берега озера Гвирконис. Окруженный каменными стенами, он располагался по обеим берегам быст й реки, которые были соединены вумя каменными мостами. Внутри изгороди теснились круглые каменные дома, расположенные вдоль беспорядочных улиц. Город имел около двадцати тысяч населения. В каждой стороне города было по два невысоких холма. На южном холме находился Великий Храм Солнца, а также дворец высших жрецов королевства и Дубовая роща. Северный холм назывался королевским. Клан Галриона жил на королевском холме только сорок восемь лет. Дед Галриона, Адорик Первый, положил конец анархии, окончательно выиграв войну между большими кланами за власть. Несмотря на то, что
в начало наверх
он происходил из членов отряда короля Брана, а это давало право называться большим кланом, Адорик I имел поддержку среди меньших кланов, купцов и всех остальных, благодаря чему оказался на троне. Он одержал победу, несмотря на свое низкое происхождение. Когда королева в сопровождении свиты проезжала по улицам, горожане кланялись, приветствуя ее. Независимо от того, что они думали о ее муже, они искренне любили Илейн. Она поддерживала многие храмы, оказывала помощь беднякам и часто повторяла бедноте, что они должны заставить короля показывать свое милосердие. При всей своей тупости, король понимал, какое сокровище он имеет в лице своей жены. Она была единственным человеком, к чьим советам он прислушивался, по крайней мере тогда, когда они совпадали с его намерениями. Основная надежда Галриона состояла в том, чтобы поручить ей сообщить королю о том, что его третий сын намерен оставить двор для того, чтобы изучать Двуумер, и он знал о том, что скоро он должен будет сказать матери правду. Основание Королевского холма окружала каменная стена с металлическими воротами. Сразу за ней раскинулся луг, где белые с коричневым коровы паслись рядом с королевским табуном. За лугом, ближе к вершине, был возведен второй круг стен, за которым располагался королевский двор. Здесь же были помещения для челяди, конюшни, казармы и прочее. В центре возвышалась большая башня Клана Виверн. Главным строением была шестиэтажная башня, к которой, словно цыплята, примостились три двухэтажных полубашни. В случае сражения башня превращалась в ловушку для отступающих врагов, потому что единственный путь в полубашни лежал через главную башню. Кроме апартаментов для короля и его семьи в башне еще были помещения для всех знатных гостей, приглашенных ко двору. Они напоминали кроличьи норки с коридорами и клиновидными комнатами. Здесь зрели интриги и проекты захвата королевской власти или королевской благосклонности, и это являлось образом жизни не только гостей, но и всех принцев, а также их жен. Вырваться из этой башни - такова была заветная цель всей жизни принца Галриона. Как полагалось принцу, Галрион занимал соответствующие его положению комнаты во втором этаже главной башни. Его приемной была круглая большая комната со светлым потолком, каменным камином и блестящим деревянным полом. На стенах, обитых деревом, висели красивые гобелены, привезенные из далеких земель и подаренные различными торговцами в надежде на то, что принц замолвит за них словечко королю. Галрион, получая взятки в виде аких подношений, всегда честно выполнял их просьбы. Комната была богато украшена сундуками резной работы, мягкими стульями с подушками и столом, на котором лежали между бронзовыми драконами семь книг его самая большая ценность. Когда Галрион научился читать, король, узнав об этом, пришел в ярость, так как считал, что это не подходящее для мужчин занятие. Но Галрион, со свойственным ему упрямством, продолжал упорно заниматься. И сейчас, после четырех лет учебы, он мог читать почти также хорошо, как и писать. Сторонясь суматохи и шума официальных обедов в большом зале, принц, как обычно, обедал один в своей комнате этой ночью. Одновременно он принимал гостя и после еды они пили вместе с ним по серебряному кубку меда. Гостем был гвербрет Мэдок из Гласлока, в чьем ведении находились земли кланов Сокола и Вепря. Хотя по рангу он был ниже членов королевской семьи, но звание гвербрета было самым почетным в королевстве и пришло из древних времен. Еще во времена Рассвета племена избирали правителей, которым доверяли вершить правосудие и выступать на военных Ассамблеях. В основном, их избирали из числа знати, но со временем этот пост в Девери стал переходить от отца к сыну. С тех пор человек, который вершил правосудие и распоряжался землями, стал иметь возможность значительно укрепить свою власть. Со временем гвербреты стали наиболее могущественными и богатыми людьми в королевстве и могли содержать для защиты своих легальных прав небольшие армии и лорды вынуждены были подчиняться им. По обычаю, пришедшему так же из времен Рассвета и, тем не менее, принятому в Совете Избирателей, знатный клан лучить эту должность в случае угасания клана гвербрета. Поэтому каждый гвербрет в королевстве имел силу, с которой приходилось считаться, и Галрион оказывал Мэдоку такие почести, как если бы он был самим принцем. Он усадил его на мягкий стул, собственноручно угостил его медом, отпустив пажа, чтобы иметь возможность поговорить с Мэдоком наедине. Объект этих хлопот принимал их, милостиво улыбаясь. Он был тучным мужчиной с густой проседью в черных волосах. Мэдок больше заботился о красивых лошадях, чем о чести и о хорошей драке, чем о своем титуле, Этой ночью он был в хорошем расположении духа, шутил и то и дело поднимал кубок, произнося тост за принца с поддельной торжественностью. - За вашу свадьбу, мой принц! - произнес Мэдок.- За человека, который сам себе на уме! За то, что вы женитесь на самой красивой девушке в королевстве! - Я был очень удивлен тому, что она приняла мое предложение. Никто не может назвать меня красавцем. - Ох, не цените себя так низко. Брангвен, в отличии от других, ценит в человеке не только внешность.- Мэдок сделал глоток, достаточно длинный для того, чтобы обжечь медом горло. Я уже не говорю о том, что каждый человек в королевстве позавидует вашей брачной чи. Или вы уже п дъявили свои права в качестве ее жениха? - Нет. Я не хочу ссориться с ее братом только из-за одной ночи в ее постели. Хотя Галрион говорил просто наугад, Мэдок тревожно повернулся и пристально посмотрел на него поверх кубка. - Ну, а вы думаете, как Гиррейнт воспримет то, что я прыгну в кровать к его стре под его крышей? - Он странный парень,- Мэдок праздно смотрел по сторонам.- Я ездил вместе с ним во время последнего восстания против вашего отца. И, черт возьми, и дерется же он! Я никогда не встречал человека, который владел бы мечом так же хорошо, как он. И это не просто праздная похвала, мой принц. Это мое взвешенное мнение,- Мэдок снова отпил меда. Затем он заговорил снова, сменив тему на свои обычные дела, и больше не возвращался к началу их разговора. Было уже поздно, Мэдок давно ушел, паж вошел в дверь с вы вом от короля. Галрион подумал, что оролева упомянула что-то о его сомнениях относительно жениться. Король презирал роскошь и излишества, считая все это неподходящим для настоящего мужчина, даже титулованного. Его большая комната была совсем простой, только железные канделябры с факелами рашали каменные стены. Возле камина, в котором поддерживался несильный огонь согревающий от весенней прохлады, на простом деревянном стуле сидел король Адорик; Илейн сидела рядом с ним на скамейке. Когда Галрион вошел, король поднялся и стоял, подбоченясь. Адорик второй был тучным мужчиной, широкоплечим, рослым, с толстой шеей и румяным квадратным лицом. Его волосы и пышные усы были вьющимися, кое-где были видны седые пряди. - Послушай, ты, щенок,- проговорил Адорик,- Я хочу кое- что сказать тебе. - В самом деле, мой сеньор? - В самом деле. Что это ты, черт побери, делал в лесу с этим сумасшедшим стариком? Застигнутый врасплох, Галрион только молча смотрел на него. - Не подумай только, что я следил за тобой! - Адорик продолжал, на его лице продолжалась, на его лице появилась зловещая улыбка.- Если ты такой дурак, что поехал туда один, то я не такой уж дурной, чтобы отпустить тебя туда одного. - Будь проклята твоя ша! - вскрикнул Га ион,- шпионил за мной.- Слушай сюда, наглый маленький мерзавец! - Адорик посмотрел на Илейн.- Проклинай своего собственного отца. Но ответь мне, мой мальчик. Что ты делаешь? Крестьяне говорили моему человеку, что этот старый травник Ригор - сум шедший. Я могу дать аптекаря, если у принца фурункулы, или что-нибудь еще. Галрион вствовал, что наступил момент сказать правду, хоть и не самый подходящий, потому что его застали врасплох. - Он зарабатывает себе жизнь собирая трав вот и все,- ска л Галрион.- Но он еще и учитель, знающий вуумер. У Илейн перехватило ыхание. - Дерьмо,- рассвирепел Адорик.- Неужели ты действительно думаешь, что я верю всей этой болтовне? Я хочу знать, что ты делал, проторчав него там столько времени, вместо того, чтобы быть в это время в крепости Сокола, как ты сказал мне, уезжая? - Учился у него,- ответил Галрион.- Почему принц не может учиться мастерству знания Двуумера? - О, Боги! - воскликнула Илейн.- Я всегда знала, то ты покидаешь ня ради этого. Адорик повернулся, молча, и пристально посмотрел на свою жену. - Почему не может? сказал король.- Почему нет? Потому что я не позволяю этого. - Послушай, ты только что назвал это дерьмом,- сказал Галрион.- Почему же ты бесишься сейчас? Размахнувшись, что было силы, Адорик с силой ударил его по лицу. Илейн в рикнула, король п ернулся к ней. - Уйди отсюда, женщина! - сказал он.- Сейчас же, неме енно. Илейн пробе ла через занавешенный проход, ведущий в женскую половину. Адорик выхватил свой клинок и ударил им о спинку стула с такой силой, что когда н убрал руку, к нок продолжал дрожать, оставаясь в дереве спинки. - Я хочу, чтобы ты дал мне клятву,- про ворил король,- ржественную клятву, что выбросишь эту чепуху из головы. - Я никогда не смогу обмануть своего собственного отца,- ответил принц.- Я не могу поклясться в этом. Адо к снова дал му пощечину. - Черт побери, папа! Что ты имеешь против этого? - Что любой человек имел бы. Что выдает желудок после того, как съешь что-нибудь грязное? - Это не нечисть. Жрецы придумали эти сказки для женщин, запуганных колдовством. Замечание попало в цель. Адорик сделал над с ой видимое усилие чтобы оставаться спокойным. - Я не могу бросить этого,- продолжал Галрион.- Слишком поздно. Я уже знаю многое и о не дает мне пок . По тому, как Адорик отшатнулся назад, Галрион окончательно понял - его отец испугался. И это - человек, который может сражаться в безнадежном бою и не щадит никого - ни людей, ни богов. - Так что ты уже знаешь? - прошептал король. Ригор разрешил Галриону показать один небольшой фокус для того, чтобы убедить отца. Он поднял свою руку и представил себе, что она горит голубым пламенем. Только ког видение ожило, н имеет значения, как он это сделал, он вызвал лесных жителей, которые бросились исполнять его приказ и доставили голубое пламя в го физическом состоянии, ко а Адорик тоже мог видеть его. Огонь вспыхнул, словно факел, горевший из о пальцев. Адорик отпрянул назад. - Прекрати то? - прокричал он в ужасе.- Я сказал, останови это. Галрион убрал огонь только тогда, когда королевская гвардия бросилась открывать дверь и вбежала в комнату с обнаженными мечами. Адорик взял себя в руки, стараясь
в начало наверх
выглядеть таким же спокойным, как его сын. - Вы все можете идти,- сказал, усмехаясь, король.- Благодарю вас, но я только поспорил с этим самым упрямым в помете щенком. Капитан гвардейцев поклонился, глядя в сторону принца с улыбкой почтенного восхищения. Как только ди ушли и дверь за н и закрылась, Адорик вынул свой клинок из спинки стула. - Я чуть было не сошел с ума и не перерезал тебе горло, положив сразу этому конец,- заметил Адорик несчастным голосом.- Ты не будешь больше делать этого в моем присутствии? - Хорошо, я не буду,- ветил Галрион, улыбаясь.- это так здорово смотрится в ночной темноте, когда ты зажигаешь свой факел. - Прикуси свой язык,- Адорик сжал судорожно рукоятку своего клинка.- Хочешь быть моим сыном - никому ни слова об этом. - Но, ради Бога, Папа, разве ты не видел? Уже поздно теперь возвращаться назад. Я хочу оставить двор и учиться. Для меня нет другого п и. Адорик держал свой клинок так, ч на лезвии отражалось пламя факела. - Уходи,- прошептал он,- уходи, пока не сделал чего- нибудь не правимого. Галрион повернулся и медленно направился к двери. По его спине пробежали мурашки. Благопол но выйдя, он тяжело вздохнул, благодаря бога з то, что клинок все еще б в руке его отца, а не в его спине. Назавтра Галрион рано вышел, разыскивая свою мать и застал ее в то время, когда она давала наставления своей служанке. Он упустил время, когда мог поговорить с ней и решил пройтись по лужайке. Когда он спустился холма к первы воротам, он подумал о том, что это закономерно, что король будет бояться принца с колдовской силой - король опасался любой угрозы для своего трона. В воротах два гвардейца, шагнув ему навстречу, преградили путь. - Просим извинить нас, мой принц,- сказал один из них,- но король дал приказ не пропускать вас. - Как, вы осмеливаетесь преградить мне дорогу? - возмущенно произнес Галрион. - Просим извинить, мой принц,- гвардеец нервно облизнул губы,- но я должен исполнять приказы короля. Галрион, крадучись, вернулся назад в башню. Он решил, что ответит на оскорбление короля, го бы это ему ни стоило. Когда он бежал вниз по коридору, слуги "разлетались", словно птицы в стороны, освобождая ему дорогу. Галрион рванул двер зала для Ассамблей сбил с ног пажа, пытавшегося преградить ему дорогу, и увидел короля, стоявшего возле окна разговаривающего с приезжим запыленным юношей, опустившимся а колени у ног короля. - Ну вот хорошо,- сказал Адорик юноше,- завтра ты сможешь выехать в обратный путь с посланием о нашем соболезновании лорде Гиррейнту. Наше сердце скорбит вместе с кланом Соколов. Только теперь Галрион узнал юношу - это был один из пажей Гиррейнта. О, боже мой,- подумал он.- Двин умер.- Он осознал вдруг, что все его планы разрушены. Он подумал о себе как о ребенке, который строит из деревянных кубиков и вдруг видит, как то, что он построил, развалилось от дуновения ветра. - А вот и принц заметил Адорик,- т й лорд передает для него что-нибудь? - Да, ваше величество,- сказал паж.- Мой принц, лорд Гиррейнт объявляет траур до возвращения осени. Он покорно просит извинения и рассч ывает на ваше сочувствие и понимание в этом деле - Я прошу редать, что н его имеет,- сказал Галрион.- Перед возвращением в крепость зайди ко мне, будь добр. Я дам тебе поручение к моей госпоже. Адорик отпустил пажа и приказал, чтобы его накормили и устроили на ночлег. Теперь ни оставались вд ем. Король отбросил свою напускную вежливость. - Так,- произне Адорик,- по идимому, ты знаешь, что произошло? Твое проклятое ясновидение предсказало тебе смерть Двина? - Да,- ответил Галрион.- Только я не думал, что это произойдет так скоро. Лицо короля снача побледнело, зат сделалось багровым. Галрион заговорил первым. - Отец,- сказал он,- почему ты приказал гвардейцам задержать меня? - А ты как думаешь, почему? - проговорил Адорик.- Я не хочу, чтобы ты уехал отсюда тайком к своему проклятому старому отшельнику. теперь еще эти н риятные известия о лорде Двине напомнили мне о твоей женитьбе. Что ты думаешь делать? Жениться на ней и о езти ее в хижину лесу, пока ты будешь учить там свои заклинания? - Да, именно так, если она согласится поехать. - Маленький щенок,- Адорик открыл рот, подыскив оскорбле я,- ты заносчивый самонадеянный маленький... - От кого получил я свою надмен сть, как не от тебя Почему жена не последует туда, куда будет идти ее муж? - Только потому, что она знатная дочь великого клана, и никаких других причин. Ты, безобразный маленький болван, думал ли ты об оскорблении, которое ты нанесешь клану Сокола? Дядя Гиррейнта умер, защищая наш трон, а теперь ты набрался наглости и смеешь обращаться с их родом таким вот разом? Ты хочешь толкнуть их на восстание? ударил Галриона тыльной стороной руки. - Убирайся вон с моих глаз. И я не желаю видеть тебя до тех пор, пока ты не образумишься. Галрион пробрался назад в свою комнату, сел на стул и задумался. Теперь не было ничего, что препятствовало бы его женитьбе, но король никогда не допустит, чтобы он нанес такое оскорбление клану Сокола. Я могу убежать как-нибудь: перелезть через стену ночью и добраться до леса до того, как меня хватятся. Но при этом Гвени останется даже без объяснений. Он имел ужасное предчувствие, что Ригор будет недоволен тем, как он поступает. - Пока длится траур, еще есть время,- говорил он сам себе, но вдруг пророческое предупреждение охватило его так сильно, что он задрожал. По каким-то причинам, о которых он не мог знать. У него не было времени вообще. Галрион встал и посмотрел в окно. Опустив взгляд на землю, он заметил двух вооруженных гвардейцев, стоящих у основания башни прямо напротив его окна. Галрион подбежал к двери, приоткрыл ее и увидел еще четырех гвардейцев в коридоре. Капитан виновато улыбнулся ему. - Прошу прощения, мой принц,- сказа он,- король распорядился, чтобы вы оставались в своей комнате. Нам позволено пропускать к вам только вашего пажа. Галрион захлопнул дверь и вернулся на свой стул. Он пытался угадать, как долго ему придется ждать, пока король вызовет его. Четыре дня прошло, четыре томительных дня в одиночестве, только с книгами и в обществе пажа, который приносил ему еду и забирал остатки. Он делал это украдкой и был молчалив, потому что служить лишенному благосклонности короля хозяину это значило ызвать недовольство при дворе и навлечь на себя неприятности. Иногда Галрион открывал дверь, чтобы поболтать с гвардейцами, которые были настроены довольно дружелюбно. Их положение не зависело от того, что они охраняли принца, бывшего в опале. Однажды Галрион отправил донесение королеве и просил ее, чтобы она пришла повидаться с ним. Она прислала ответ, что не осмеливается. Наконец, на четвертую ночь, один из гвардейцев открыл дверь и объявил принцу, что им приказано отвести его к королю. Когда они ввели Галриона в покои короля, он отпустил стражу. - Очень хорошо,- сказал Адорик,- у тебя было достаточно времени, чтобы подумать. Ты решил, что все же пора дать мне клятву? Выбрось эту колдовскую бессмыслицу из головы, и все будет так, как было раньше. - Папа, поверь мне, у меня нет выбора, и я отвечаю отказом,- сказал Галрион.- Я не могу бросить колдовство, потому что оно не оставляет меня. Это не то же самое, что бросить свой меч, или удалиться в храм. - Так. Ты сказал много красивых слов в оправдание того, что намерен ослушаться корол так? По просьб твоей матери я даю тебе еще один, последний шанс. Посмотрим, что скажет Брангвен. - Ты собираешься загнать меня в угол, как свинью, перед тем, как убить? - Я посылаю за ней. Я вызываю ее ко двору. Завтра же самый быстрый гонец от авляется к лорду иррейнту. Я пошлю ему свои извинения по поводу траура, но я хочу видеть здесь их обоих как можно быстрее. Я должен сказать госпоже Брангвен, что ее болван - жених собирается делать и я прикажу ей отказать тебе. - А если она не откажет? - Тогда ни один из вас никогда не выйдет из этого дворца. Никогда. Галрион с болью в сердце почувствовал, что вот-вот расплачется. Никогда не выйдет, никогда не поедет снова в свой любимый лес, никогда не увидит, как падает снег на голые ветки, или разлившуюся реку - никогда?! И Брангвен тоже, как пленница, будет заточена на годы - и все это по вине ее мужа. Теперь, только теперь, когда это уже оздно для них обоих, он, наконец понял, что действительно любит ее, не ее божественную красоту, а ее саму. В эту ночь Галрион не сомкнул глаз. Он ходил взад и вперед по своим комнатам. Он был в отчаянии от страха, угрызений совести и тщетных попыток бегства. Гонцу потребуется три дня, чтобы добраться до крепости Сокола, затем еще пять для Брангвен Гиррейнта, чтобы приехать в Форт Девери. Он подумал, что ему лучш перехватить их в дороге, если он сможет выбраться из королевской крепости, хорошо укрепленной и охраняемой. И то, чему он успел научиться, не поможет ему. Он был всего лишь подмастерьем, самым простым учеником, в запасе у него были только слабенькие трюки ученика. - Чуть-чуть знаний и несколько несчастных травок,- упрекал себя Галрион,- ты не лучше, чем женщина, едва разбирающаяся в колдовстве. Внезапно в голове у него созрел план. Но ему нужна была помощь. Он засмеялся вслух, радуясь. Так как ему не хотелось подвергать риску никого из подданных. Он решил обратиться за помощью к королеве. Утром он направил к ней своего пажа, настоятельно прося ее прийти к нему. Она прислала ответ, что попытается, но это будет зависеть от королевской прихоти. Три дня Галрион ждал, отмечая в уме каждую лю, на которую королев ий гонец становился все ближе и ближе к крепости Гиррейнта. В конце концов он отправил к королеве пажа с просьбой, чтобы ее служанки заштопали старые рваные штаны, которые он передает через пажа. На следующее утро королева сама принесла ему залатанные штаны, проскользнув в его комнату под видом служанки. - Мама,- сказал Галрион,- тебе известны намерения короля? - Да. И я сочувствую маленькой Брангвен так же, как и ты. Но она заслуживает еще большего сочувствия, потому что я недостоин ее. Ты поможешь мне ради нее? Я дам тебе еще одежду для ремонта. Ты заберешь ее и скажешь горничной, чтобы она оставила ее на столе в женской комнате на ночь. На том столе, что стоит возле двери.
в начало наверх
- Хорошо, я все сделаю,- Илейн слегка вздрогнула,- я не пытаюсь узнать больше. После полудня, когда гвард цы должны были с ниться после дневного дежурства, Галрион открыл дверь своей комнаты, чтобы поболтать. Ему как раз повезло - они сидели на полу и играли в кости. - Можно, и я сыграю с вами,- сказал Галрион,- если я сяду с этой стороны от двери, вы не нарушите королевского приказа. Гвардейцы услужливо подвинулись. Обычно, Галрион не делал ставок, играя в кости. Просто потому, что всегда знал сколько выпадет... Сейч , чтобы расположить к себе гвардейцев, он делал ставки, используя свое умение предвидеть. Он проигрывал намеренно. - Ради всех богов и их жен,- сказал капитан,- вам не везет сегод , мой принц. - А как может быть иначе? Если все против меня склад ается в последне время? Если даже вы завидуете принцу. Это опасно - выиграть у любимцев своего отца. Капитан кивнул в знак согласия. - Вообще, я не должен разговаривать с вами, мой принц,- сказал ему капитан.- Но я думаю, что я бы рехнулся, если бы молчал столько,- сколько вы. - Я тоже этого опасаюсь,- сказал Галрион со вздохом.- Ночи больше утомляют, чем дни, пот у что я не могу снуть. Я знаю, что король запретил приносить мне какие-нибудь вещи. Это относится и к женщинам тоже. - Я не вижу, почему бы и нет,- капитан усмехнулся, пе мигиваясь со своими людьми.- Что, среди горничных вашей матушки есть интересующая вас особа? - Ты знаешь Мэй? У нее зол истые волосы. Я развле лся с ней до этого. - Ну вот и хорошо. Мы потихоньку оведем ее сегодня ночью,- пообещал к итан. Перед обедом Галрио отправил своего пажа за кувшином меда. Он приказал ему принести два кубка. Он порылся в своем сундуке и достал из него пучки трав. Ригор научил его простым рецептам и он приносил свою уче ческую работу домой просто как приятное воспоминание днях, проведенных им в лесу. Сейчас ему нужен был пучок валерианы - наиболее сильного снотворного, применяемого травниками. Он приготовил только щадящую дозу, потому что не хотел причинить Мэй вреда большой дозой и, кроме того, специфический запах валерианы мог сорвать ему всю затею. К полночи Галрион услышал хихиканье Мэй в коридоре. Капитан приказал ей вести себя потише. Он приоткрыл дверь и увидел Мэй, одетую в плащ с капюшоном, скрывающим ее лицо. На этом и был построен его расчет. - Привет, моя конфетка,- сказал ей Галрион, когда Мэй ова хихикнула, он зажал ей рот рукой, притворясь испуганным. - Смотри, чтобы она вела себя тихо, когда поведешь ее назад,- сказал принц капитану. - Слышала? - сказал капитан,- чтобы не пикнула, когда будем идти назад. Мэй кивнула, ее большие голубые глаза светились, как у ребенка, знающего какую-то тайну. Галрион впустил ее в комнату и закрыл за собой дверь. Мэй сбросила плащ, и осталась в одном цветастом платье. - Довольно свободное,- под ал Галрион,- хорошо прикроет плечи. Он выбрал ее намеренно. Она была высокой девушкой с широкими плечами и длинной шеей. - Я сказал пажу, чтобы он при с нам меда,- сказал принц,- приса вайся и выпей со ной. - Вы всегда так обходительны? - сказала Мэй,- так жаль, что я вижу вас в немилости. - Спасибо. А как насчет моей женитьбы? Это тоже огорчает тебя? Мэй только пожала плечами и вошла в его спальню. Галрион подал ей кубок со снотворным, затем отпил глоток из своего, рассчитыв на то, что она автоматически вслед за ним отопьет немного травы. Он сел рядом с ней на краешек кровати. - Ну ладно,- сказала Мэй наконец.- Мы хорошо про дем время, а ринц потом женится, когда это надо будет королевству,- она усм нулась, подмо нув ему.- Я только надеюсь, что ваша жена никогда не услышит обо мне. - Дорогая, ты должна согласиться с тем, что потом у тебя будет кто-то другой. Мэй отпила мед из бокала и подмигнула принцу снова. - Может будет, а может - нет,- сказала она с выразительным жестом,- но никто не должен знать, где я провела эту ночь. А что, если он есть? Он не танет спорить с принц , держу пари, пусть даже вы сейчас в немилости,- она сделала еще один глоток. - охие времена пройдут, мой принц. ша матушка еще все исправит. - Я надеюсь,- ответил принц смиренно. Мэй зевнула, встряхнула головой, затем опять отпила меда. - Этот мед такой сладкий, будто конфета,- сказала она.- Очень вкусный. - Самый лучши и тол о для тебя,- проговорил Галрион.- пивай, и я налью еще. Но больше не потребовалось. Допив первый кубок, Мэй зевнула, ее глаза закрылись, она попыталась снова открыть их. Когда она х ела поставить кубок на стол, стоящий возле кровати, он выпал из ее руки. Сама Мэй начала падать прямо в объятия пр ца, но он вовремя подхватил ее. Галрион раздел ее, уложил удобно в свою постель, затем достал пучок травы и положил рядом с е кубком, что было ясно, что ее усыпили и она не является соучас ицей. Он мерил шагам комнату, волнуясь, выжидая время чтобы не вызвать подозрения у гвардейцев. Когда он не мог уже дольше ждать, он переоделся в одежду Мэй, накинул на голову капюшон плаща и вышел, крадучись, в зал. Ничего не подозревающие гвардейцы перемигивались друг с другом, а затем повели по длинным коридорам. У двери женского зала капитан дружески похлопал его пониже спины, сказал ему, что он должен быть хорошей девочкой и галантно открыл перед ним дверь. Тусклый лунный свет еле освещал безмолвную комнату. Галрион нащупал стол, свою одежду на нем и клинок в ножнах, лежащий под его штанами. Мысленно благодаря свою мать, он переоделся в свою одежду и спрятал клинок за пазуху. Он выглянул в окно. Двор внизу был пуст. Он залез на подоконник, развернулся так, чтобы быть лицом к стене, и начал спускаться вниз по шершавому камню на мостовую, моля бога, чтобы никто сейчас случайно не проходил мимо. Он спускался вниз, его руки обдирались об камни и кровоточили. Наконец он оказался во дворе. Галрион перебегал от постройки к постройке, пока, наконец, не добрался до конюшни. Прямо возле стены был сторожевой навес, на который он смог легко взобраться. Затем он перебрался с крыши навеса на стену, пролез по ней на животе до того места где рос дуб за стеной. Он перебрался на ветку дуба, спустился по стволу на землю и надежно спрятался в тени. Ему хорошо был виден парк, примыкающий к наружной стене по гребню которой на фоне звездного неба двигались силуэты ночных патрульных, охраняющих вал. Самая опасная часть пути была впереди. Галрион выбрал себе удобную площадку с которой хорошо мог видеть дорогу, спускающуюся к внешним воротам. Он пошел, пригнувшись в высокой траве: его могли заметить гвардейцы, охраняющие внутренние ворота, затем выпрямился и уверенно пошел вниз по дороге. Когда он подошел ближе к посту стражи наружных ворот, он пустился бегом. - Послушайте,- проговорил Галрион высоким голосом, как мальчик.- Поручение от повара. Откройте. - Ну-ка подожди, парень! - гвардеец шагнул в его сторону, чтобы рассмотреть его в темноте.- Рассказывай, что там у тебя. - Нерда ждет ребенка,- ответил Галрион,- и дело плохо. Акушерке нужны лекарства. Пожалуйста, быстрее. - Это кухарка,- крикнул другой гвардеец,- она вот-вот должна родить. Уверенный в успехе, Галрион выскочил за ворота и побежал по сияющему городу. Он остановился среди пи ых бочек позади таверны и перевел дух, потом побе л дальше. Теперь ему предстояла нелегкая задача - пробит я через пост гвардейцев у городских ворот. Через арку в городско стене протекала река, и ей не надо было никакого ра ешения на выход и города. Осторожно Галрион поднялся и начал пробираться к реке, крадучись по лее позади построек. Он б уже на полпути, когда услышал шаги за спиной. Он бросился в подворотню и спрятался за дверью. Два пьяных всадника из королевской гвардии, шатаясь прошли мимо. Они были всего в двух ярдах от него, когда один из них вдруг принялся п ь пьяным голосом, крича изо всей силы. Галрион чертыхнулся, а затем поблагодарил бога за то, что городская охрана не прибежала выяснять, в чем дело. Наконец пьяная пара удалилась и улица снова опустела. Убедившись в том, что опасность миновала, Галрион начал спускаться вниз к речному берегу. Сначала он шел вброд, а когда стало глубоко - поплыл по течению. Далеко вверху он увидел возвращающихся гвардейцев и еще четырех на городской стене. Река несла его все ближе и ближе к тому месту, где стража могла заметить его, посмотрев вниз. Он вдохнул воздух и глубоко нырнул. В мутной воде было трудно что-нибудь различить, но ему показалось, что он видел темные каменные своды. Ссадины на руках жгло, словно огнем, но он пересилил себя, оставаясь под водой до тех пор, пока течение не вынесло его, задыхающегося и обессиленн о, на поверхность. Он перевернулся на спину, словно тюлень и так плыл, не шевелясь, вдыхая свежий воздух. Он опасливо огляделся вокруг, но гвардейцы были далеко позади, и никого больше не было видно на речном берегу. Принц выбрался на берег в небольшой ивовой рощице. - Свободен! - подумал он,- и теперь главное, что мне надо сделать - это разыскать Брангвен. Галрион выжил свою одежду и сырую одел на себя снова. Он определил, посмотрев на небо, что у него есть еще около пяти часов до рассвета. Его паж не найдет Мэй еще около часа после рассвета, и пройдет еще около часа, пока королевские гвардейцы выедут в погоню за ним. Это не так уж много, но если ему удастся добраться до леса, то они тогда не смогут найти его. Он хорошо знал все тропинки в лесу, а кор евские гвард цы будут кружить вокруг, только поднимая ум и распугивая дичь. Галрион прокрался через луг к лежащим вблизи фермам и решил украсть лошадь. Это было нетрудно сделать. Галрион часто ездил этой дорогой, и останавливался, восхищаясь гнедыми меринами, которые запомнили, как он разговаривал с ними и похлопывал по спине. Когда Галрион приблизился, гнедой мерин сам подошел к нему и позволил взять себя за удила. Галрион торопливо оторвал полоску ткани от низа своей рубахи и постарался обуздать лошадь. Гнедой был хорошо обучен и легко дался, отвечая на прикосновение таких импровизированных ремней. Принц пустил лошадь галопом по дороге, ведущей на восток. Если королевский гонец не был уже у Гиррейнта, то он должен будет завтра прибыть к нему. Немного погодя он перевел лошадь на шаг, решив сохранить ее силы. Чередуя шаг с рысью, он ехал всю ночь и, когда рассвело, добрался до границы королевского поместья. Он повернул на юг, стараясь ехать по нетронутой степи, сторонясь хорошо наезженных дорог. Хотя окольными путями он будет дольше добираться до леса, но у него не было другого выхода. К полудню лошадь так устала, что начала спотыкаться. Галрион спешился и вел ее за собой под уздцы до тех пор, пока они не вошли в небольшую рощу на границе пастбища. Он нашел речей и позволил коню напиться.
в начало наверх
Когда лошадь принялась щипать траву, Галрион, глядя на нее, понял вдруг, что он очень проголодался. В спешке он не взял с собой никаких денег, даже медяков. Он не мог подъехать к чьей- нибудь двери и потребовать, чтобы его накормили просто потому, что он был принцем. - Я совсем не такой умный каким бы мне следовало быть,- сказал он, обращаясь к лошади.- Ладно, придется мне, как ты это делаешь, красть еду у фермеров. Лошади нужен был отдых, и сам принц был как выжитая тряпка. Он оставил коня щипать траву, а сам сел под дерево, прислонившись спиной к стволу. Несмотря на то, что он решил, что отдохнет всего часик, были уже сумерки, когда он проснулся, услышав над собой разговор. Он вскочил на ноги и выхватил из- за пазухи свой клинок. - Я его не знаю,- услышал принц голос,- но судя по этому к ку веревки, лошадь у него краденн . Галрион прополз между кустами и оказался рядом с фермером и мальчиком, держащим коней под уздцы. Лошадь заржала, почуяв человека. Фермер обернулся, держа наготове поднятой свою дубину. - Ты,- обратился он к Галриону,- ты хочешь взять эту лошадь? - Да,- Галрион вышел из укрытия. Мальчик начал убирать лошадь с дороги. Он смотрел перепуганными глазами то на своего отца, то на этого грязного оп ного незнакомца. Когд Галрион сделал один шаг в их сторону, фермер насторожился и принял боевую позу. Галрион шагнул еще раз, затем еще. Неожиданно фермер засмеялся и бросил свою палку. Он опустился на колени у ног принца. - О, солнце и его лучи, мой повелитель! - заговори фермер,- так вы выбрал ь из дворца? Я не узнал вас сначала. Да, выбрался. Откуда тебе так много известно? - О чем ходит больше всего сплетен, как не о делах короля? Мой принц новостями о том, что вы в немилости, полон весь базар. И все горюют вместе с вашей матушкой. Она хорошая женщина, вот и все. - Вы поможете мне ради нее? Все, о чем я прошу вас - это дать мне веревку для поводьев и кусок хлеба. - Я дам вам запасные поводья,- фермер поднялся, отряхнув с к ен сухие листья,- к олевский отряд поехал на восток. Дочка портного видела его, когда выходила собирать фиалки. Фермер сделал для принца даже больше, чем обещал. Он дал ему не только сбрую и горячую еду, но и настоял, чтобы принц взял сумку с караваем хлеба, яблоками и овсом для лошади. Когда он уезжал от фермера поздно ночью, то был уверен, что королевские люди н услышат о нем ничего от этого преданного человека. Тяжело представить, что фермер может наговорить им, если они действительно поск ут в его сторону. Но так или иначе утром следующего дня Галрион ввел своего усталого коня в густой девственный лес. Он нашел воды для него и дал немного овса, а сам сел, чтобы подумать. Его соблазняла мысль просто поехать к Ригору и позволить Брангвен думать о нем все, что ей захочется, но он наверняка знал, что Ригор будет недоволен. Впервые за всю свою изнеженную, избалованную жизнь принц почувствовал, что значит быть неудачником. Он был дураком, опозоренным, хныкающим и просто глупым,- он ненавидел себя, мысленно обзывая себя какими только мог словами. Вокруг него раскинулся молчаливый лес, равнодушный к нему и его сиюминутным человеческим мучениям. И только солнечные пятна света, пробивающиеся сквозь ветки, радовали глаз. Галрион поехал на восток по лесу, сберегая каждую кроху корма для коня и рассчитывая, сколько еды он может съесть сам. По пути он останавливался и прикидывал, где могла находиться свита Гиррейнта, потому что он решил встретиться с ним. Посл обеда он рискнул выехать из леса на дорогу и подняться на гребень невысокого холма. Вдали, клубясь над дорогой, виднелось небольшое облачко пыли - кто-то скакал верхом. Принц сразу вернулся назад в лес и стал ждать, но всадников все не было видно. Так как Гиррейнт ехал вместе с Брангвен и ее служанками, то ему пришлось устроить ранний привал, щадя женские силы. Когда совсем стемнело, Галрион повел своего мерина лесом, направляясь в сторону лагеря. На вершине следующего холма он смог его увидеть: не только лорд Гиррейнт и его охрана, но и королевский отряд был с ним. - Будь они прокляты,- прошептал Галрион.- Они знают, то Брангвен - лучшая приманка, чтобы выследить меня,- Галрион привязал своего коня к дереву, перебежал через дорогу и начал осторожно пробираться к лагерю. Треск любой ветки под его ногой заставляла его замирать и выжидать. У основания склона деревья росли реже, что позволило ему хорошенько разглядеть беспорядочно устроенный лагерь. Вдоль ручья бродили стреноженные лошади, невдалеке отряд расположился возле двух костров. С одной стороны между ревьями был натян высокий тент, конечно, для рангвен. Она, должно быть, там, подал е от грубых солдат. Самым важным и опасным, конечно, был вопрос о том, где мог находиться Гиррейнт. Свет от костров был слишком тусклым для того, чтобы Галрион смог рассмотреть лица. Он пролежал в кустах, наблюдая, около часа, прежде чем увидел, как светловолосый человек вышел из палатки и направился к одному из костров. Никто, кроме Гиррейнта, не мог находиться в палатке. Как только он расположился для того, чтобы пообедать, Галрион достал свой клинок, встал и начал спускаться, петляя, вниз по склону холма, направляясь к палатке. Всадники смеялись и разговаривали, сидя у костров. Судьба благоволила к нему, скрывая его приближение. Галрион сделал клинком разрез в нижней части задней стенки палатки. Он услышал, что кто-то шевельнулся внутри. - Галрион? - прошептала Брангвен. - Да, я,- Галрион проскользнул внутрь. Одетая только в длинную ночную сорочку, с золотистыми волосами, свободно падающими на плечи, Брангвен вылезла в разрез и поползла вместе с принцем. - Я так и знала, что ты приедешь за мной,- прошептала она. - О, боже, так ты согласна уйти со мной? - А ты в этом сомневался? Я пойду за тобой куда угодно. И мне все равно, чем ты будешь заниматься. - Но у тебя нет даже чистой одежды. - Ты думаешь, что для меня это им т значение? Галриону показалос будто он видит ее впервые: его бедное слабое дитя, существо, держащееся стойко, словно берсеркер, думающий о побеге из ссылки. - Прости меня,- сказал Галрион,- иди за мной. У меня есть конь. Вдруг Галрион услышал ш и треск веток. - Бежим,- вскрикнул Брангвен,- Галрион обернулся вокруг, но было уже слишком поздно. Гвардейцы выбегали из-за деревьев и окружали его, как загнанного оленя. Галрион приготовился к бою, выхватив клинок из-за пазухи. Он решил что убьет хотя бы одного гвардейца, прежде чем умереть самому. Через толпу отряда к нему пробирался человек. - То, что ты делаешь - плохо, мальчик,- проговорил Адорик. Галрио выпрямился. Он никогда не сможет убить своего собственного отца. Галрион бросил свой инок на землю к ногам отца. Король наклонился, поднял его и вернул сыну с улыбкой, холодной как зимний ветер. Позади себя Галрион услышал, как плачет Брангвен и голос Гиррейнта, который бормотал что-то, стараясь ее успокоить. - Сука всегда выведет на кобеля,- аметил Адорик,- подведите его к костру. Я хочу взглянуть на этого щенка. Гвардейцы обвели Галриона вокруг палатки и подвели к большому костру. У костра стоял король, широко расставив ноги и уперев руки в бока. Кто-то подал Брангвен плащ, она завернулась в него и в отчаянии смотрела на Галриона. Гиррейнт положил тяжелую руку а ее плечо и при л ее к себе. - Ну, маленький щенок,- сказал Адорик,- что ты хочешь сказать в свое оправдание? - Ничего, отец,- ответил Галрион,- я только прошу тебя об единственной милости. - Ты еще считаешь, что имеешь право просить о чем-то? - Адорик достал свой клинок и взмахивал им в такт своим словам. - Вообще не имею права, но моя просьба касается моей госпожи,- сказал Галри .- Отошли ее от да, прежде чем убьешь меня. - Обещаю,- сказал Адорик.- Исполню. Брангвен вскрикнула, оттолкнула Гиррейнта с такой силой, что он упал и, подбежав к королю, бросилась к его ногам. - Умоляю, мой повелитель, пощадите его жизнь,- рыдала Брангвен.- Я прошу вас, я сделаю все, что вы скажите. Только не убивайте его. Гиррейнт шагнул вперед, король жестом приказал ем вернуться. Пожалуйста, пожалуйста,- продолжала Брангвен.- Ради его м ери, если не ради еня. Если вам нужна кровь - возьмите мою, убейте меня. Брангвен схватилась за низ сорочки короля и с мольбой посмотрела на него. Она была так прекрасна сейчас. Волосы ниспадали на плечи, слезы текли по ее лицу, даже королевские вардейцы смотрел на нее с жалостью. - Боже мой,- произнес Адорик,- ты ак сильно любиш этого увальня? - Да,- ответила Брангвен.- Я пойду за ним куда угодно, даже в Иной Мир. Адорик посмотрел на клинок, затем вложил его в ножны. - Гиррейнт! - сказал орик. Гиррейнт по шел, взял Брангвен за плечи и хотел увести ее, но она отказалась покинуть круг. Галрион так ослаб, что едва держался на ногах. Он был недостоин ее. И как тольк он понял это, он ощ ил себя словно разорванным на части. - Ну, черт побери,- ягчаясь проговорил Адорик,- если я не могу перерезать тебе горло, Галрион, как я должен закончить с этим? - Ты должен отправить меня и мою госпожу в изгнание,- спокойно сказал Галрион,- это оградит нас всех от еще больших несчастий. - Маленький людок,- Адорик ш нул навстречу и дал ему пощечину. Галрион шатнулся, тяжело ды , но удержался на ногах. - Ты хочешь, чтобы я всем рассказал, из-за чего между нами произошла ссора? - сказал Гал он.- Хочешь, отец? Я расскажу. Адорик заметался, как загнанное животное. - Могу я принять изгнание? - продолжал принц,- и ни один человек не узнает о ее причине. - Ублюдок,- прошептал король так тихо, что Галрион смог еле услышать его.- Нет, не ублюдок, потому о из всех моих сыновей ты б ьше всех похож на меня,- он повысил голос,- о причине никто не должен знать. Но при этом мы объявляем нашему сыну Галриону, что мы шаем его всех званий и чест и изгоняем его из наших владений навсегда. Мы отказываем ему в Наших емлях, Мы отказываем ему в крове, в принятии присяги королевского подданного,- он остановился, переведя дух,- и Мы при этом лишаем его имени, которым нарекли его при рождении. М присваиваем ему вое имя - Невин. Ты слушаешь меня? Невин - вообще Никто. Вот твое новое имя. - Я буду носить е с гордостью,- с зал Галрион. Брангвен высвободилась из рук Гиррейнта. О улыбнулась так гордо, как принцесса, которой она могла бы ста , если бы ее жених не стал изгнанником. С понимающей улыбкой Галрион протянул ней свою руку. Остановитесь! - Гиррейнт бросился между ними.- Мой повелитель, мой король, что же это? Могу ли я выдать замуж единственную сестру в изгнание? - Она уже моя невеста,- произнес Галрион.- Твой отец
в начало наверх
обещал ее, не ты. - Замолчи, Невин! - Адорик снова дал ему пощечин - Господин Гиррейнт, мы раз шаем - говорите! - Мой повелитель! - Гиррейнт был в ударе, падая на колени перед королем.- Де твительно, мой отец обещал ее, и я как его сын, должен выполнить обещание. Но мой отец выдавал ее в дежде на хорошую жизнь, благополучную и счастливую. Он любил ее. А что будет она иметь теперь. Пока Адорик раздумывал, Галрион ощутил, что пророчество, как лед, коснулось его спины. Он шагнул вперед. - Отец,- сказал он. - Никогда не об щайся ко мне так больше,- Адо к сделал знак гвардейцам.- Держите нашего Невина. Два гвардейца схватили его за руки и скрутили ему руки за спиной, п жде чем он попытал было увернуться. Брангвен стояла, не шевелясь. Е лицо было таким бледным, что Га ион испугался, как бы она не упал в обморок. - Умоляю вас, мой велитель,- продолжал Гиррейнт,- если я допущу эту с дьбу, что я буду за братом? Как смогу я претендовать на то, чтобы стать главой клана, если я не смогу отстоять чести в таком маленьком вопросе. Мой повелитель, я умоляю вас - не допустите, чтобы это произошло. - Мы освобождаем тебя от того обещания, который дал твой отец,- произнес король. - Гир! - зарыдала Бра вен.- Ты не смеешь! Я хочу уйти! Гир, отпусти меня! - Замолчи! - Гиррейнт поднялся, вернулся к ней, удерживая ее в своих руках,- ты не знаешь, какую жизнь ты будешь вести, бродя по дорогам, словно нищенка. - Мне все равно,- Брангвен попытался высвободиться,- Гир, Гир, как ты можешь так поступить со мной?! Позволь мне уйти! Гиррейнт поддался было, но отом вскинул голову: Я не желаю, я не желаю видеть, как ты умрешь при родах просто потому, что твой муж не сможет нанять акушерку; или как ты будешь умирать от голода когда-нибудь на зимней дороге. Я лучше умру сам!" Это было трогательно, прекрасно сказано, но Галрион знал, что все эти прекрасные слова Гиррейнта бы смертельно ядовитой ложь Предвидение бросил его в дрожь. Он начал вырываться и сильно укусил человека, д жавшего его за руку, но все, чего ему удалось добиться - это пол ить удар по голове, отчего все, что его окружало, казалось, поплыло перед глазами. - Ты не пра Гир,- сказала Брангвен, вырываяс из его рук,- я знаю, что ты не прав. Я хочу уйти с ним. - Прав или не прав, но я - глава клана теперь,- отрезал Гиррейнт,- и ты не ослушаешься меня. Брангвен предприняла еще одно - последнее усилие, чтобы вырваться, но он держал ее очень крепко. Пока он оттаскивал ее прочь, Брангвен рыдала истерично и беспомощно. Гиррейнт увел ее в палатку. Адорик жестом приказал гвардейцам отпустить Галриона. - Сейчас,- сказал король,- пусть этот никто убирается долой с моих глаз. Он отдал Галриону его клинок. - Это единственное оружие, которое разрешено иметь изгнаннику. У тебя до на быть лошадь, иначе тебя бы не было здесь,- он взял кошелек, висевший на поясе и вынул из него несколько мон ,- а это - серебро изгнанника,- он влож монеты в руку Галриона. Тот посмотрел на них и швырнул их королю в ицо. - Уж лучше я ру с голода,- сказа он. Как только гвардейцы расступились перед ним, Галрион покинул лагерь. На перевале он оглянулся, бросив последний взгляд на палат у Брангвен. Затем он побежал, пробираясь через кусты, перебежал через дорогу и, споткнувшись, упал на колени рядом с гнедым мереном. Он плакал, но о Брангв , не о себе. II Женский зал был ярко освещен солнцем, через окна Брангвен могла видеть яблони, с такими белыми ароматными цветами, что казалось, будто это облака зацепились за ветки. Рядом Роса и Исола р говаривали между собой, работая над своим шитьем. Работа Брангвен ле ла на е коленях. Ей хотело заплакать, но это было слишком утомительно - плакать все время. Она молила бога, чтобы у принца Галриона все было хорошо и хотела бы знать куда завела его одинокая дорога изгнания. - Гвени,- сказала госпожа Роса,- мы пойдем сегодня гулять на луг? - Если вы желаете, госпожа. - Ну, если ты захочешь, Гвени,- сказала Исола, мы можем поехать верхом. - Как тебе захочется,- ответила Брангвен. - Послушай, дитя,- продол ла Роса,- правда, у тебя было время поразмышлять. Твой брат делает все, чтобы тебе было лучше. - Если госпожа так считает. - Это было бы ужасно,- вставила Исола,- поехать вслед за изгнанником? Как ты только могла подумать об этом? И никто никогда даже не пригласит войти. - Это была бы их потеря, не наша,- Роса вздохнула и воткнула голку в свое шитье. - А, что если у вас родился бы ребенок? - Галрион ни за что не допустил бы, чтобы он умер с голода,- ответила Брангвен и сердц ее заныло.- Вы не п имаете. Я должна была поехать с ним. И все было бы в порядке. И я знаю, что так оно будет. - С час, Гвени, моя овечка,- сказала Роса.- У тебя сумбур в голове ты не можешь мыслить ясно. - Я думаю к, как должна дум ь,- рассердилась Брангвен.- Ох, простите меня, госпожа, но вы не понимаете. Я знаю, что я должна буду поехать. Обе ее собеседницы прист ьно взглянули на ее. - Они думают, что я с ума сошла - подумала Брангвен.- Может быть и так, но все равно я это знаю! - В королевстве много мужчин,- сказала ола, явно желая быть поддержанной,- бьюсь об заклад, что не составит большого труда найти другого. Я также готова поспорить, что ты лучше Галриона. жно совершить что-то совсем ужасное, тобы быть изгнанным. - При дворе человеку достаточно совершить самую маленькую оплошность, чтобы впасть в немилость,- вставила Р а,- и это удо льствие для других, что с ним это случилось. А сейчас, мои овечки, я не желаю, чтобы ра овор о Галрионе звучал моем зале. Его, может быть, и не хватает, но правда Гвени, он пытался уберечь тебя от этого. Он намекнул мне, что он предвидел, что хлопоты придут и он надеялся, что него будет время вободить тебя от помолвки до того как этот удар обрушится на него,- она пе льно покачала головой, но король - очень упр ый человек. - Я не могу поверить в это,- рассердилась Брангвен.- Он никогда не оставит меня в таком положении. Я знаю, что он любит меня. И мне безразлично, что вы об этом говорите. - Конечно он любил тебя, мое дитя,- сказала Роса участливо.- Я всегда говорила об э м. Он хотел так о ободить тебя, чтобы уберечь даже от далекого намека на позор. А когда понял, что не в состоянии это сделать, то решил взять тебя с собой. - Если бы не Гир,- сказала Брангвен. Роса и Исола взглянули друг на друга, их глаза встретились в молчаливом согласии. Этот довод Брангвен повторяла снова и снова. Она посмотрела в окно на яблони и удивилась тому что все в жизни ей каза сь таким скучным теперь. Брангвен и Гиррей приехали в крепость Вепря на несколько дней, и Бранг н знала, что брат зат л эту поездку только ради нее. Этой ночью за обедом она наблюдала за своим братом. Как он сел за стол рядом с Исолой. - Он уже обручен,- подумала Брангве горько.- Это было бы оч ь хорошо, если бы она могла освободиться от чувства ненависти к нему. Она знала, что он поступает так, потому что думает, что это будет лучше для нее. Ее любимый брат. Родители и родственники всегда лю ли Гиррейнта, драгоценного сына и наследника, и никогда не обращали внимания на Брангвен - ненужную дочь. Гиррейнт сам, несмотря ни на что, любил ее, играл с ней, заботливо помогал ей и водил ее везде за собой, что было удивительно для такого молодого парня. Она помнила как он объяснял ей, как стрелять из лука, или строить игрушечную башню из камней. И он всегда спасал ее от опасностей - от свирепых собак, от обрывов на речном берегу, а сейчас - от мужчин, которых он сч ал недостойными ее. На п тяжении всего обеда Гиррейнт время от времени взглядывал на нее, сам ловил ее взгляд и улыбался ей. Она знала, что он боялся, что она возненавидит его. Вскоре Брангвен поняла, что не может дольше выносить суеты переполненного зала и как только смогла, ускользнула из него в прохладу сумерек в сад Росы. Здесь сто цвели красные, как алые пятна крови, розы. Брангвен сорвала одну и, держа ее в руке, вспомнила, как Галрион говорил ей, что она была его единственной настоящей розой. - Госпожа? Вы огорчены чем-то? - Это был Блейн, торопливо идущий по саду в ее сторону, Брангвен прекрасно знала, что он был в блен в нее. Каждый нежный взгляд, каждая улыбка, которую о дарил ей, пронзали ее, словно ножом. - Почему я должна быть огорчена, господин? - Вы правы. Но темная полоса в жизни всегда сменяется светлой. - Господин, я сомневаюсь, что тьма когда-нибудь закончится для меня. - Но, дорогая, не всегда все бывает так уж плохо,- Блейн застенчиво улыбнулся ей. Брангвен удивилась, почему она даже не пытается проститься. Раньше или позже, Гиррейнт все равно отдаст ее замуж за своего кровного друга независимо от того хочет она этого или нет. - Господин очень любезен,- сказала Брангвен.- Я знаю, что говорю. Блейн сорвал розу и ротянул ей. Чтобы не обидеть его, Брангвен взяла ее. - Позвольте мне быть откровенным, госпожа,- сказал Блейн.- Вы знаете, что я всем сердцем желаю, чтобы вы вышли за меня, но я понимаю, что вы имели в виду, говоря о темном времени. Будете ли вы думать обо мне через год в это же время, когда розы зацветут снова? Это все, о чем я прошу вас. - Буду. Если мы оба будем живы. Блейн внимательно посмотрел на нее, слушая е. Хотя он думал, что ее слова были только словами, благочестиво признавая, что боги сильнее, чем люди. Пока Брангвен подыскивала, что ей сказать, чтобы сгладить неловкое молчание, в сад вышел Гиррейнт. - Убедился в том, что я развлекаю твою естру честно? - роизнес Блейн улыбаясь. - О, я никогда не сомневался в твоей честности,- ответил Гиррейнт.- Я только хотел убедиться, что с Гвени все в п ядке.- Гиррей проводил ее в женский зал. Так как Роса и Исола были еще за столом. Брангвен предложила ему войти вместе с ней. Пока слуга зажигал свечи в подсвечниках, Галрион удобно уселся на краю подоконника у открытого окна. Слуга ушел. Они остались одни, один на один в безмолвной комнате. Брангвен нетерпеливо отвернулась и наблюдала за мотыльком, порхающим в опасной близости от пламени свечи. Она осторожно поймала его в ладони и выпустила в распахнутое окно. - У тебя самое доброе сердце в мире,- сказал Гиррейнт. Он взял обе ее руки в свои.- Гвени, ты ненавидишь ме ? - Я никогда не смогу возненавидит тебя. Никогда,- на
в начало наверх
мгновение Брангве показалось, что он в -вот заплачет. - Я знаю, что замужество - это глав е для девушки,- продолжал Гиррейнт,- но я найду для тебя лучшего человека, чем изгнанник,- Блейн делал тебе предложение? - Да, он предлагал, но, пожалуйста. Я не могу даже подумать о замужестве сейчас. - Я хочу пообещать тебе, что, независимо от того, буду я главой нашего клана или нет, я никогда не заставлю тебя выйти замуж до тех пор, пока ты не захочешь этого сама. Брангвен обняла его и заплакала, положив голову ему на грудь. Он гладил ее волосы. Она почувствовала, что он весь дрожит. Отвези меня домой, Гир, пожалуйста. Я хочу уеха домой. - Ну, хорошо. Сейчас так и сделаем. Как только они выехали, Бран ен уже жалела о том, что покинула общество Росы и Исолы. Все, что она видела у себя в оме, напоминало ей о ее о е, или о принце, котор оба безвозвратно ушли. Поднявшись к себе в спальню, а взяла деревянную шкатулку, в которой лежали подарки Галриона: брошки, кольца, серебряный браслет, на котором было выгравировано ее имя. Сразу после свадьбы на нем должно было добавиться его имя рядом с ее именем. Брангвен часто доставала этот браслет и плакала над ним, проводя по надписи кончиками своих пальцев; она не умела читать. Затем потекла обычная жизнь с ее буднями: Брангвен отдавала приказания слугам, давала указания управляющему, вела домашнее хозяйство, руководила шитьем и ткачеством и занималась этой работой сама. Это окончательно отвлекло ее от отчаяния, охватившее ее поначалу. Она и ее служанка Лада проводили долгие вечера за шитьем и починкой одежды, напевая при этом старинные песни и баллады. Вскоре у нее появилась новая причина для беспокойства о Гиррейнте. Она часто заставала его плачущим на могиле их отца, а вечерами он возвращался домой странно молчаливым. Если раньше он просто сидел на стуле отца - теперь его стуле, но теперь он все время пил эль и смотрел на огонь, играющий в камине. Несмотря на то, что Брангвен всегда садилась рядом с ним у камина, исполняя обязанности сестры, он едва ли произносил больше двух слов за весь вечер. Однажды, когда Гиррейнт был на охоте, приехал с визитом гвербрет Мэдок в сопровождении отряда из шести человек. Делая реверанс Мэдоку, Брангвен обратила внимание на то, как мужчины смотрели на нее, хитрыми глазами в которых была видна неприкрытая похоть, с полуухмылками. Она и раньше не раз ловила на себе такие взгляды, и ей было это неприятно. - Приветствую вас, госпожа,- сказал Мэдок.- Я приехал отдать дань уважения, посетив могилу вашего отца. Брангвен дала указание слуге по ботиться о людях Мэдока, а сама провела его в зал и пригласила к столу, подав ему эля из своих рук. Она присела за стол напротив него. Мэдок отпил из кубка, произнеся тост за ее здоровье. - Спасибо, Брангвен,- проговорил Мэдок.- Я давно не был у вас и решил навестить вас, посмотреть, как вы поживаете. - Хорошо, ваша светлость,- ответила Брангвен. - А ваш брат? - Он все еще оплакивает смерть нашего отца. И мне остается только надеяться, что скоро он хоть немного успокоиться,- Брангвен видела, что Мэдок был не просто учтивым, а на самом деле беспокоился о том, как идут их дела.- Гиррейнт стал сам не с й последнее вр я и я просто не знаю, что я делаю не так как надо. - Я удивлен. Вы ведь знаете, что ваш брат и вы находитесь под моим покровительством. Если вам вдруг понадобится моя помощь, сразу присылайте ко мне своего пажа. Иногда, когда человек становится слишком мрачным, он может быть несдержанным со своей сест й, поэтому присыла е ко мне гонца и я приеду, чтобы ободрить его немного. - О, я вам благодарна. Действительно очень бл одарна! Мне очень приятно ваше участие, ваша милость. Вскоре Гиррейнт вернулся с удачной охоты. Пока мужчины обсуждали свои важные дела, Брангвен пош , чтобы разыскать Ладу. Во дворе возле стены кухни паж помогал повару разделывать оленя. Повар отрезал лову и бросил ее своре собак, которые с лаем набросились на нее. Брангвен почувствовала, как тошнота подступила к ее горлу, хотя она выросла, постоянно видя, как разделывают туши. На нее смотрели черные, словно бархатные глаза оленя, пока собаки не утащили голову прочь. Брангвен повернулась и побежала назад в башню. Весь мир казался ей в это мгновение страшным и полным предзнаменований. Назавтра, рано утром. Мэдок уехал. Пока Брангвен и Гиррейнт завтракали, он передал ей часть своего разговора с Мэдоком. О том, что ожидаются беспокойства на западной границе, где несколько кланов выражают недовольство королевским правлением. - Мне не нравится, что тебе скоро придется ехать на эту войну,- сказала ему Брангвен. - Почему? - Ты - все, что у меня осталось в этом мире. Гиррейнт кивнул, неожиданно расстроившись. Он подцепил клинком кусок мяса и положил его на блюдо. Отрезав лакомый кусок, он пальцами подал его сестре. - Так, моя маленькая сестренка,- сказал Гиррейнт.- Как видишь, я стараюсь не забывать о своем долге перед тобой. Хотя это было сказано веселым голосом, Брангвен вдруг почувствовала как холодок пробежал по ее вине, словно что-то предупреждало ее о грозившей опасности. А когда эта опасность наконец приблизилась она не испытала никакой тревоги. Был ясный солнечный день. Они выехали на прогулку, решив проехать верхом по лугам в восточной части своего поместья. Они заехали дальше на огромн холмистое пространство, которое на Гирр нт, ни Блейн не возделывали и не охраняли. У маленького ручейка они остановились, чтобы напоить лошадей. Когда они были детьми, этот ручей был границей, за которую им не разрешалось заезжать без сопровождения взрослых. Бр гвен показалось с анным, что она вдруг вспомнила об этом. Сейчас, когда она выросла и могла поехать так далеко, как ей хочется, она на испытывала желания уезжать далеко от дома. Пока Гиррейнт стреноживал лошадей, Брангвен уселась в траву и любовалась маргаритками. Но она не любила срывать невинные символы первой девичьей любви. У нее была любовь, она потеряла его, кого любила. И она сомневалась, что встретит еще человека - не просто мужа, а того, кого сможет полюбить снова. Со временем Гиррейнт сел рядом с ней. - Хочешь сплести венок из маргариток? - спросил он. - Нет,- ответила Брангвен. Гиррейнт поспешно отвел взгляд. - Гвени,- сказал он.- Нам надо поговорить с тобой кое о чем. Мне не хочется вмешиваться в твои дела, но может случиться так, что я должен буду объявить о твоей помолвке. Брангвен очень хорошо знала, что он имел в виду. - Я не спала с ним,- сказала она,- можешь не беспокоиться об этом. Гиррейнт улыбнулся так злобно, окинув взором окрестности, что напомнил ей ястреба, парящего в облаках. На вид он кажется неподвижным, но на самом деле напряженно сражается с ветром, стараясь оставаться на месте. Он неожиданно росился к ней, обнял ее за плечи и поцеловал. Все это произошло так быстро, что она не успела оттолкнуть его. - Гир! - Брангвен по аралась высвободиться но он был намного сильнее ее. Он крепко держал ее в своих объя ях, целуя е. Затем опустил ее в траву и так страстно поцеловал ее, и таким жадным и долгим был этот поцелуй, что сердце Брангвен бешено заколотилось. Так же неожиданно он отпустил ее и помог ей снова сесть. По ее лицу текли слезы Ее плечи боле от этих крепких объятий, объятий ее брата. Она сидела, настороженно наблюдая за ним. Гиррейнт достал свой клинок и подал его Брангвен. - Возьми и перережь мне горло,- сказал он.- Я на коленях молю тебя об этом. - Ни за что. Никогда. - Тогда я сделаю это сам. Возьми Ладу и поезжайте к Мэдоку. Пока он будет ехать к нам, я уже буду мертв. Брангвен почувствовала себя так, ак будто она была куском проволоки, которую протягивают между щипцами, пока она не станет такой тонкой, как волосок. Эта последняя потеря была бы для нее слишком тяжелым грехом. Ее брат, ее любимый брат стоял на коленях перед ней, словно проситель. Если он убьет себя, никто не узнает правды: все будут думать, что он обезумел от горя, а не погряз в грехе, нарушив законы богов. Но она будет знать правду. И она никогда не увидит его больше. Проволока становилась все тоньше и тоньше. - Ты простишь меня перед моей мертью? - росил Гиррейнт. Она хотела ответить, но не могла произнести ни слова. Он неверно истолковал ее молчание. Его глаза наполнились слезами. - Нет,- сказал он.- Никакой надежды. Проволока оборвалась. В потоке слез Брангвен бросилась к нему. - Гир, Гир, ты не можешь умереть! Гиррейнт уронил клинок и медленно, нерешительно положил руки на ее талию, как будто хотел оттолкнуть ее, но вместо этого крепко обнял ее. - Гиррейнт, пожалуйста! - Ты должен жить ради меня. - Как я смогу? Что мне делать - жить, ненавидя своего лучшего друга, если ты выйдешь замуж за Блейна? Каждый раз, когда ты смотрела на меня, я знал, что вспоминала мою вину. - Но клан! Ведь если ты умрешь, наш клан умрет вместе с тобой. О, Боги Луны, е и ты умрешь, если ты убьешь себя, я сделаю тоже самое! Что же мне еще остается? Он отстранил ее немного и когда они посмотрели в глаза друг другу, ангвен почу твовала, что смерть стоит рядом с ней, ощутила ее присутствие. - И, что мое непорочность так много значит для тебя? Гиррейнт пожал плечами, отказываясь отвечать. - Тогда ты можешь взять ее. Ты не будешь заставлять меня силой, я сама отдам ее тебе. Он пристально посмотрел на не словно пьяный. Брангвен удивилась, почему он не может ув еть того, что было таким ясным для нее: если им все равно предстоит погибнуть, почему бы им не прожить на час дольше в объятиях друг друга? Она дотронулась своими руками до его лица. Затем наклонила его ближе к себе, так, чтобы он поцеловал ее. Он с такой силой обнял ее плечи своими руками, что ей стало больно, но она позволила ему поцеловать себя снова. Когда они слились воедино в порыве страсти, испуг окутал ее вдруг, охватил ее как огонь, пожирающий ветку. Позволив себе расслабиться в его объятиях, Брангвен больше чувствовала себя жрицей во время ритуала, чем любовницей. Она не ощущала ничего кроме его силы, тяжести его тела и ее мысли были далеко от того, что она чувствовала и что представляла себе об этом в своих мечтах. Когда они закончили, он лег рядом с ней и положил свою голову на ее обнаженную грудь, его рот скользил по ее коже, временами мягко прижимаясь к ней в поцелуе благодарности. Она перебирала руками его волосы и смотрела на клинок, лежавший рядом с ними наготове. - Я не хотела умереть девственницей,- подумала она,- и кто на свете лучше, чем Гир? Он поднял голову и улыбнулся ей нежной пьяной улыбкой счастья и любви. - Ты сейчас будешь убивать меня? - спросила Брангвен. - Почему? - сказал Гиррейнт.- Ни до, ни после этого, моя любовь. Я знаю - мы будем, и боги также это знают и этого
в начало наверх
достаточно для них. Это будет наше первое лето. Брангвен посмотрела вверх на небо, чисто голубое, сверкающее, как огненный укор богов. Ее рука нащупала клинок. - Нет еще,- проговорил Гиррейнт. Он схватил ее запястье; тяжелые мозолистые руки, завладевшие ею, отняли у нее клинок. Гиррейнт сел, затем бросил клинок. Он блеснул в воздухе и плюхнулся в ручей. Брангвен подумала о сопротивлении, но его красота остановила ее, жестокая лающая красота как жаркое солнце. Он провел рукой по ее телу, лег рядом с ней и поцеловал ее. Теперь она ощутила, как ее охватывает желание принадлежать ему, жгучее желание, поддерживае е отчаянием. Прие в вечером домой, Брангвен удивилась, что вс обращались с ними, как ни в чем не бывало - вполне нормально и легко. Она была уверена, что все увидят если не их позор, то по крайней мере их приближающуюся смерть как будто смерть будет отбрасывает отблески во уг них, видные за мили, но паж, не спеша, забрал у них лошадей и поклонился. Гвербрет подошел к Гиррейнту, сообщил скучные новости из деревни. Лада встретила Брангвен и спросила, сказать ли кухарке, чтобы та накрыла на стол. Вечер тянулся как обычно, отчего Брангвен захотелось закричать. После еды слуги собрались у своего камина, а Гиррейнт с кружкой в руке сел возле своего. В Большом зале везде было темно за исключением пересекающихся отблесков двух небольших каминных костров. Брангвен посмотрела на затемненное лицо своего брата и обнаружила на нем частливое выражение. Она точно знала, что она чувствовала. Последний год она готовила себя к замужеству, к тому, что она даст клятву своему мужу и свяжет себя с ним навсегда. Вместо этого поклялась кровавой клятвой, давая ее в обмен на смерть. И ей ничего не оставалось кроме того, как сосредоточиться на мыслях о Гиррейнте, ее первом мужчине, ее брате, так, как она планировала это сделать, если бы ее принц был с ней. А пока она еще не позволила Гиррейнту перерезать ей горло, она будет служить ему как ее лорду. Эта решительность дала иллюзию ненадежного мира, как будто она позабыла трагедию прошлого. Галрион ушел и унес с собой все свои обещания о другой жизни. - Гир? - окликнула Брангвен.- О, чем ты думаешь? - Об этом восстании,- ответил он.- Если будет война этим летом, я не поеду. Обещаю тебе. Я найду способ, как отказаться. Брангвен улыбнулась. Ее сердце было наполнено любовью к нему. Он сделал самое большое жертвоприношение, какое может сделать мужчина, меняя свою славу на жизнь с ней летом и смерть с ней осенью. Брангвен будет спать с ним в его кровати, и там будет ее место, хотя это, конечно, слишком рискованно, когда в доме так много слуг. Если священники в деревне когда- нибудь узнают об их грехе, они разлучать их. Часто они уезжали теперь вдвоем из крепости, чтобы побыть вдвоем - погулять по лугу, поваляться в мягкой траве. Брангвен, находясь в объятиях брата думала о ем как о своем муже. десь покой и тишина, царившие в ее душе, ыли так прек сны, словно летний день в тихую погоду. День мелькал за днем, как вода в полном ручье - тихая, гладкая и блестящая. Ничто не могло вывести ее из этого состояния покоя, даже случайные мысли об Исоле, помолвку которой Брангвен разрушила. Поначалу казалось, что Гиррейнт тоже был счастлив и безмятежен, но его задумчивость и раздражительность начали постепенно возвращаться. Гиррейнт становился все больше и больше похожим на своего отца - темным, словно туча, особенно когда он бездельничал, слоняясь по дворцу или проводя время, сидя перед камином. Однаж вечером паж, неся ему пиво, поскользнулся и упал, разлив. Гиррейнт рассвирепел и ударил мальчика так сильно, что тот снова оказался на полу, упав на колени. - Неповоротливый маленький ублюдок,- проворчал Гиррейнт, вставая со стула. Рука Гиррейнта метну сь к клинку, мальчик съежился от страха. Брангвен бросилась, встав между ними, защищать мальчика. - Убери руку, Гир,- сердито проговорила она,- через пять минут ты пожалеешь, что обидел мальчика. Всхлипывая, он убежал из зала. Брангвен заметила, что все остальные слуги наблюдали за этим с побледневшими лицами с испугом в глазах. Она схватила ррейнта за плечи и начала его трясти. - Ох, черт! - сказал Гиррейнт.- Прости меня. Брангвен сама долила ему пива, а потом пошла в конюшню, где, как она и предполагала, она нашла мальчика, рыдающего на сеновале. Она повесила фонарь на торчавший в стене гвоздь и мягко положила руку на его плечо. Ему было только д надцать, и для своего возраста он был очень худым и слабым. - Ну, перестань плакать,- говорила она.- Давай, я посмотрю. Он вытер рукавом слезы и повернул к ней свое лицо. Безо азная красная шишка была дна на его виске, но глаз был цел. - Лорд Гиррейнт просит извинить его,- сказала Брангвен.- Такое больше не повторится. - Благодарю, госпожа,- заикаясь ответил паж.- Что случилось с лордом Гиррейнтом в последнее время? - Он просто обезумел из-за т ура по его отцу, т и все. Мальчик задумался, щупая шишку на щеке. - Он убил бы меня, если бы не вы,- сказал паж,- если вы захотите, чтобы я сделал что-нибудь для вас - я сделаю. Обещаю. Поздно ночью, когда в доме уже спали, Брангвен тихонько вышла из своей комнаты и пошла к Гиррейнту, который жил теперь в комнате отца и спал на его кровати. льшая резная ровать была накрыта покрывалом, на котором были вышиты соколы и предназначались только для главы клана. Она тихонько приблизилась к нему, поцеловала и предложила ему себя ради м а в доме. После он ремал, лежа в ее объятиях, будто удовлетворенное дит и каждый мускул его т а был расслаблен. Она в первый раз ощутила в себе ту силу, которой она владеет, как женщина, используя свою красоту и свое тело. Используя ее, женщина может поставить мужчину в такое поло ние, когда о будет уважать и исполнять ее желания вместо предъявле я своих капризов и прихотей. Она подумала о том, что с принцем все было бы иначе. Слезы текли по ее щекам и темнота помогала ей скрыть их от брата. Хотя Брангвен была очень осторожна, потихоньку покидая его кровать и возвращаясь в свою собственную, в следующее же утро у нее возникло подозрение о том, что остальные домочадцы кое о чем догадываются. Иногда казалось, что люди ни о чем не знают, но временами Брангвен ловила на себе удивленный и испуганный взгляд Лады. Брангвен отвела Гиррейнта в сторону и попросила оставить ее одну, уехать куда-нибудь, хотя бы на охоту. В течение следующих нескольких дней он будто не замечал ее, ездил на охоту или объезжал поместье, он даже начал поговаривать о том, чтобы навестить Мэдока или Блейна. Но всегда, когда она находилась в одной комнате, она чувствовала на себе его взгляд, как будто он оберегал ее, словно сокровище. Хотя она старалась избегать Гиррейнта, он все же настоял на том, чтобы она поехала с ним в горы. В этот день они нашли новую рощицу, устроив в ней ложе для своей любви. Она никогда не видела его таким пылким и нетерпеливым. После он спал в ее объятиях. А она, гладя его волосы, поддерживала его, чувствуя себя такой уставшей, что ей захотелось погрузиться в землю и никогда не видеть неба снова. Гиррейнт проснулся, потянулся и сел, улыбаясь ей. Рядом с ним лежа линок, завернутый в одежду, сброшенную наспех. - Гир, убей меня сейчас! - Нет. Еще нет. Неожиданно Брангвен показалось, что пришло время умереть, что они должны умереть сейчас, сегодня. Она села и схватила брата за руку. - Я прошу тебя - убей меня. Гиррейнт ударил ее по лицу, первый раз в жизни. Брангвен вскрикнула. Он тут же обнял ее, поцеловал, и умолял простить. Она простила, но только потому, что не могла поступить по- другому. Он был больше, чем ее жизнь - он был ее смертью. Все время, пока они ехали домой, Брангвен не покидала назойливая мысль: они умрут. Когда они въехали во двор, то увидев лошадей, привязанных возле стены. Лорд Блейн приехал с визитом. Блейн гостил у них три дня, охотясь с Гиррейнтом. Брангвен содрогалась от страха и избегала их обоих. Только один раз она говорила с Блейном наедине, при этом он сдержал свое обещание и ни разу не заговорил о женитьбе. Перед отъездом, вечером последнего дня, он попросил после обеда Брангвен статься за столом. Гиррейнт сидел перед камином, задумавшись, и неотрывно смотрел на огонь. Он пил в этот вечер так много, как никогда раньше, не обращая внимания на то, что у них гость. Блейн рассказывал Брангвен о своей матери Она слушала невнимательно, и отвечала невпопад. Ее не покидала мысль о том, что сказала бы Роса, если бы ей стала известна правда. Очевидно, Блейн неверно истолковал ее молчание. - Вот видите, госпожа,- произнес Блейн.- Я обещал вам, что не буду говорить о женитьбе до весны, и я держу свое слово. - Что такое? - спросил Гиррейнт. - Ну хорошо,- сказал Блейн.- Я говорил тебе раньше о том, что я пообещал твоей сестре. - Да, говорил,- сказал Гиррейнт, улыбаясь.- Видишь ли, я тоже кое-что обещал ей. Я сказал ей, что никогда не выдам ее замуж до тех пор, пока она сама этого не захочет. - Неужели? - спросил Блейн.- Даже если она останется в этом доме до конца своих дней? - Даже тогда. Блейн колебался. Его глаза потемнели. - Ну что же, госпожа,- сказал он, обращаясь к Брангвен.- Ваша судьба в руках вашего брата, не так ли? - Я думаю, что так,- ответила Брангвен.- Я уважаю его. Блейн слегка улыбнулся, но н жиданно Брангвен тало страшно. Языки пламени подпрыгивали с дымом и отблесками, и ей казалось, что пламя как дто, уходило от Гиррейнта и сво и длинными язы ми доставало Блейна против их воли. Была середина лета. Пыльная дорога раск илась от горячих лучей со ца, осветившего таким золотистым светом, каким бывает зерно, созревшее на полях. Певун, который когда- то был принцем Галрионом, вел за соб мула, нагружен го тюками с травами. Он пересек границу, отделявшую земли Сокола. Он был постоянно настороже, боясь встретить Гиррейнта, который мог учайно встретиться на его пути. евин сомневался, что кто-нибудь сможет узнать принца в этом пыльном орговце с его вскло ченными волосами, поношенной старой одеждой и дряхлым мулом. Он знал, что человек может стать невидимым без вмешательства колдовства, просто действуя неожиданным путем в неожиданном месте. Никто не мог даже подумать, что принц отважится появиться в поместье Сокола. Придя в деревню, он даже рискнул зайти в таверну, чтобы выпить кружку пива, хотя хозяин таверны пристально посмотрел ему вслед, когда он заплатил ему за пиво. Он сел в углу зала возле старухи и стал расспрашивать ее о стране, как будто он был чужестранцем. Когда его не стало в зале, никто даже не заметил, как он ушел. Приближался вечер, когда он достиг своей цели - жалкой деревянной лачуги на опушке дремучего леса. Перед ней два козла паслись в невысокой траве и старая Ина сидела на крыльце и наблюдала за ними. Ина была худая, как палка, с длинными крючковатыми пальцами, искривленными ее долгой жизнью и тяжелой работой. Ее белые волосы были небрежно подвязаны грязным шарфом. Травница и повивальная бабка, она, как некоторые думали и говорили, была ведьмой, но она на самом деле просто любила одиночество. - Добрый день, мальчик,- сказала Ина.- Гляди-ка, старый Ригор прислал мне что-то хорошее. - Да,- ответил Невин.- Скорее всего это последние запасы на зиму. Невин разгрузил мула, положив тюки с травами в сторону, потом напоил его и отправил пастись на луг вместе с козлам Он вернулся в хижину. Ина положила хлеб и сыр на
в начало наверх
свой маленький шаткий столик. Она пригласила Невина сесть и подала ему деревянную чашку с водой. Поблагодарив Ину, он налег на еду, жадно откусывая черный хлеб с лежащим на нем острым козьим сыром. Ина понемножку откусывала хлеб и рассматривала его с таким любопытством, что Невину показалось, что ей было известно, что раньше он был принцем. - Ригор уже так стар, что не сможет пройти по этой части леса,- сказала Ина. Н все же, мне б хотелось, чтобы он пришел хотя бы на денек и рассказал мне, то он собираетс делать. - Ну хорошо, прекрасная дама,- сказал Невин.- Я сделаю то, что наказал мне мой учитель и прикушу свой язык. - Лучший всегда со странностями, как наш Ригор. Ну, если он посылает тебя ко мне с травами время от времени, то я справлюсь.- Ина отрезала еще несколько ломтиков хлеба и положила их на тарелку Невина.- Я все-таки скучаю по Ригору. Я всегда обращалась к нему за советом, особенно когда случались какие-то хлопотные дела. Невин ощутил пророческое предостережение. - А как поживает лорд Гиррейнт сейчас? - спросил Невин. - Ты почти такой же проницательный, как твой учитель, не так ли парень? Сл ай, спроси об этом Ригора, а не меня. Он всегда присматривает за кем-нибудь, например за бедной маленькой Брангвен. - И сейчас тоже? Я никогда не нал об этом. О, правда, присматривал, только как бы по-отцовски. Дап, расскажи ему вот о чем. Около месяца назад заболел паж из крепости, у него был сильный жар, и никак не спадал. Мне пришлось ездить да пять раз, пока мальчик не поправился. И лорд Гиррейнт дал мне серебряную онету за это. Он спросил, есть ли у меня трава от сумасшествия. Он шутил, я надеюсь, но он улыбнулся так холодно, что я встревожилась. А потом, когда я в последний раз поднималась на холм, то видела, ка Гиррейнт рыдал на могиле своего отца. - Можешь не беспокоиться, я расскажу Ригору об этом. Как же там живет Брангвен рядом с таким человеком, как он? - А теперь - самое странное из всего. Можно подумать, что у нее уставшее сердце, она ходит, словно во сне. Я никогда не видела, чтобы девушка смотрела, как наседка. Я думаю, она беременна, но от кого? Подождем, когда ее живот округлится. Передашь Ригору от меня, ладно? На обратном пути Невин очень торопился, подгоняя своего мула, но все равно, путь занял у него два дня. Его новый дом был в необитаемом лесу к Северу от поместья Вепря. Невин и Ригор расчистили кусок земли на берегу ручья. Они использовали бревна для строительства грубого дома и землю - для того, чтобы посадить бобы, турнепс и прочее. С тех пор как слухи о Ригоре как о целителе распространились далеко на Север, у них было достаточно еды и даже немного денег. Ферм ы и рабы платили Ригору за его травы. Невин не сомневался, что они с Брангвен могли бы нормально жить в лесу. - Если только не будешь таким болваном,- клял сам себя Невин, и таким дураком! Редкий день проходил без того, чтобы он не упрекал себя за то, что оставил Брангвен. Ригор был возле дома. Он лечил слезящийся глаз мальчика, которого мать держала, сидя на корточках. По ее истрепанной коричневой тунике Невин видел, что она была рабыней. Ее худое лицо было совершенно отрешенным, как будто ей было все равно, выздоровеет ее мальчик, ли нет, хотя она издалека принесла его сюда на руках. На ее коже было видно клеймо - старый бледный шрам на грязной коже. Ее сын был заклеймен также, хотя ему было всего около трех лет. Они оба были собственностью лорда Блейна до конца кусочком материи, смоченным в травяном настое. Невин отвел мула в конюшню и поставил его рядом с ерином. Когда он вернулся, рабыня посмотрела на него равнодушным взглядом. Даже издалека, на расстоянии десяти шагов он слышал запах ее немытого тела, и грязной одежды. Ригор подозвал ее, дал ей отвар и объяснил, как им пользоваться. Она слушала молча, и в глазах появился слабый отблеск надежды. - У меня нечем заплатить вам, господин,- сказала она, вот, только несколько яблок из первого урожая. - Съешь их, когда будете возвращаться домой,- ответил ей Ригор. - Спаси ,- произнесла она, потупив взгляд.- Я слышала, что вы помогаете беднякам, но сначала не поверила этому. - Но это так,- сказал Ригор.- Говори об этом везде, где будешь. - Я очень испугалась,- продолжала она, смотря на землю,- если мой мальчик ослепнет, они убьют его, потому что он не сможет работать. - Что? - вмешался Невин.- Лорд Блейн никогда не сделает ничего подобного. - Лорд Блейн? - она посмотрела на него, робко улыбнулись.- Конечно, он не сделает. Он даже не будет знать об этом. Его надсмотрщик, господин - вот кто это сделает. Невин знал, что она говорила чис ю правду. Как для принца, для него не было разницы между рабыней и лошадью. Теперь Ригор заставил его уви ть другой мир. Как только женщина отправилась с обратный путь, Ри р и Невин направились в свою хижину. Это была простая светлая комната, в которой пах свежеспилен й сосной. Здесь была случайная мебель, выброшенная старыми ермерами: стол, скамейка, шатающи я шкаф для продуктов. В одной стене был виден недоделанный камин, который Невин начал асть, принимая у стие в совместных летних работах. Невин налил в кувшин пива, зате принес выдолбленные из дерева кружки. - , как съездил? - спросил его Ригор.- Как поживает старая Ина? - Ничего, господи - ответил Невин.- Она рассказала мне довольно странную историю о Соколах. Боже мой, моя бедная Брангвен! Мне очень хочется, чтобы ты не делал того, что сделал мой отец - избил меня до полусмерти за мои ошибки. - Это ничего не решает, а только заставляет чувствовать, что их надо исправлять, хотя ты этого не делаешь,- рассердился Ригор.- Ну ладно, что было - то было. Расскажи мне все по порядку. Пока Невин рассказывал, Ригор слушал, внешне выглядя спокойным, но его руки сжимали кружку все сильнее и сильнее. В конце концов Ригор не выдержал и тихо выругался. - Ну ладно,- сказала Ригор.- Давай лучше разберемся в этом. Старая Ина точно определяет если девушка береме а. Здесь ошибки нет. Ребенок не твой, это точно - Нет, но есл сильно любишь женщину, можно взять ее и с ребенком. Глаза Невина потемнели. Ригор чуть заметно улыбнулся. - А что ты сам думаешь о своей Гвени? - спро л он.- Если она беременна от другого мужчины? - Если он хороший человек - пусть она идет к нему. А если нет - я возьму ее вместе с ребенком, в и все. - Ну ладно. о-первых, давай посм рим, может ли это быть ребенок Блейна. Если это так, то они обвенчаются - и дело с концом. Если нет, то я думаю, что у нас есть шанс забрать ее. - Господин, почему вас так интересует Брангвен? - Сейчас я пока еще н могу тебе этого казать,- ответил Ригор.- Невин ждал в надежде услышать что-нибудь еще, но Ригор просто молча смотрел вдаль, думая о чем-то своем. - Я поеду завтра рано утром к Вепрю. Я узнаю, из вежливости, у госпожи Росы, есть ли здесь поблизости другой травник. Ты оставайся здесь. Если ты попадешь Блейн на глаза, убьет тебя, а король скажет ему за это большие почести. К обеду я д ерусь до крепости, ты можешь развести этому времени костер и наблюдать, если сумеешь воспользоваться этим способом. Назавтра Невин провел тревожное утро, стараясь скоротать время за раб ой - он выкапывал камни на их тревожное утро, стараясь скоротать время за работой - он выкапывал камни на их небольшом поле, чтобы использовать их для строительства мина. До сих пор, основном, его учеба состояла из таких тяжелых физических работ в летнюю жару. Часто это раздражала его: он считал, что эта работа достойна раба, а не принца. В то же время он понимал в глубине своего сердца, что смирение гордыни принца - это настоящая нужная работа. Есть только один ключ к раскрытию тайн Двуумера. Желание узнать все для того, чтобы помочь миру. Каждый, кто думает только о власти ради самого себя, не будет иметь ничего стоящего. Все же иногда Ригор поручал Невину задания, имеющие непосредственное отношение к изучению т н мастерства. Хотя у Невина всегда был Глаз, но он открывался и закрывался н ависимо от желания Невина, показывая ему то, что хотел показать, и ни на йоту больше. Сейчас он учился подчинять Глаз своей воле. Невин выложил на земле круг из камней, и устроил небольшой костер, который зажег, как и все другие люди, обычным способом - с помощью кремния. Он подождал, когда прогорит пламя и поленья превратятся в угли. За м лег на землю, положив подбородок на руки и стал пристально смотреть на тлеющие угли. Он замедлил дыхание до предельного ритма и думал о Ригоре. Наконец пламя взметнулось, раздалось вширь и превратилось в отблески солнечного света, отражающиеся от гладких деревянных поверхностей в комнате. В отблесках Невин вызвал образ Ригора - бледный крошечный образ. Невин сосредоточил всю свою волю на мысли о Ригоре, представил себе его ясный образ. Видение увеличилось, окрепло, затем увеличилось еще и стало таким ясным, как будто Невин смотрел в женский зал через окно снаружи. Последним усилием воли, Невин проник в зал и услышал едва ощути е движение в животе, как будто опустился желудок, и наконец мысленно оказался стоящим рядом с Ригором. Госпожа Роса сидела на стуле, Исола примостилась на скамейке возле нее. Сняв рубашку и обнажив нездоровые нарывы - фурункулы на теле, перед Ригором стоял на коленях на полу бедный паж. - Их надо вскрыть,- проговорил Ригор.- Сейчас у меня нет с собой инструментов. Я, с разрешения госпожи, приеду завтра снова. льчик захныкал в предчувствии боли. - Тогда перестанет болеть, малыш,- сказала Роса.- Гной долго накапливался в них, и если лекарь вскроет - он вытечет и перестанет быть больно. Ты же не убежишь завтра в лес на весь день, правда? Мальчик схватил свой рубашку, брошенную на пол, поклонился Росе и стремглав бросился из комнаты. Улыбаясь, Роса кивнула ему, затем пригласила сесть на стул, стоявший рядом с ее стулом. - Садись и отдохни, дорогой сэр,- сказала Роса.- Так ты говоришь, что приехал с юга? Что там нового? - Благодарю,- сказал Ригор, поклонившись. Затем взял стул и сел, ничего стоящего. Только м жество дурных слух . - Неужели? - сказала удивленно Роса.- Как поживает лорд Гиррейнт? - Я вижу, что слухи достигли и ушей моей госпожи? - воскликнул Ригор.- Плохие, к сож ению. И конечн местные жители постоянно болтают о колдовстве. Исола лушала издали, положив руки на колени, ее глаза были полны слез. Вспомнив счастливую ночь ее обручения, Невин почувствовал такую внезапную жалость к ней, что Видение исчезло. Ему потребовалось много времени, чтобы вызвать его снова. - Траур - дело понятное,- говорил Ригор.- Но в конце концов, это в порядк вещей, когда с теряет своего отца. Это всегда случается раньше или позже,- он по отрел на Исолу,- когда-нибудь ты будешь с ним рядом и, конечно, мрачные мысли уйдут. - Если он еще женится на не,- не выдержала Исола - Прикуси язык, овца,- рассердилась Роса.
в начало наверх
- Как я смогу,- воскликнула Исола.- После того, как Блей сказал... Роса взмахнула рукой, как будто хотела ударить ее, Исола замолчала. - Пожалуйста, прости мою дочь, добрый человек,- сказала Роса.- Она мучается от того, что думает, будто то, что случилось с Брангвен, может произойти и с ней. Бедная Брангвен. - Это печально, конечно,- сказал Ригор со вздохом, что она скоро найдет учшего человека Крестьяне говор и мне, что ваш сын думает объявить о своей помолвке с госпожой. - Да,- сказала Роса печально,- я молю богов том, чтобы это случи сь. Так, понятно,- подумал Ригор.- Это ребенок не Блейна.- И черт побери, я думаю, это много знач ! Невин был так потрясен его мыслями, что устил Видение снова, и, к счастью, овремя. Ригор вер лся на закате. Он привязал мула и вошел в хижину. Невин накрыл на стол, к ужину, сгорая от любопытства. Ригор достал из кармана золотую монету и брос ее на стол. - аша госпожа Роса щедрая, однако,- заметил он.- Если бы она знала к кому попадут ее деньги. Мы еще поговорили после того, как ты оставил ас. Она еще уважает тебя, принц Галрион! - Принц умер,- сказал Невин. Ригор улыбнулся и сел за стол, намазывая маслом кусок хлеба. - Я думаю, что шусь рискнуть завтра, н подвергая голову Невина опасности,- сказал Ригор.- Лорд лейн будет завт на охоте. Мне надо п хать туда еще раз, чтобы вылечить мальчику нарывы. Ты сможешь поехать со мной. - Ну, хорошо, господин,- заговорил Невин.- Скажи, почему тебе хочется, чтобы это был ребенок Блейна? - Подумай, мальчик. Если Блейн тут ни при чем, тогда кто же? Какие мужчины есть в крепости Сокола? Пара двенадцатилетних мальчишек, грубый конюх, старый камерг , который состоянии разве что погладить горничную, и ничего больше, так кто еще остается? - Да, больше никого. - Никого? - О, черти! - только и смог сказа Невин.- Гиррейнт! - Черти, действительно. Это ужасно темное дело, порицаемо всеми и не сдвинуться мне с места, пока я не буду уверен. - Если это правд - сказал Неви - Я убью его. Он схватил со стола клинок и изогнул лезвие своими пальцами, проверяя прочность металла. - Посмотри на себя,- заметил Ригор.- Действ ельно, ты сын с его отца. Невин с такой силой всадил клинок в пол, что он продолжал дрожать после того, как он убрал руку. - А что, если я убью его - это будет так плохо? - спросил Невин. - Да, будет - для тебя,- Ригор не спеша откусил хлеб с маслом.- Я запрещаю тебе думать даже об этом. Невин взял кусок хлеба, а потом снова положил его на тарелку. - Ты сказал, чт возьмешь ее с ребенком,- ска л Ригор,- это все еще так. Даже если она носит ребенка от своего собственного брата? - Я не принц больше,- ответил Невин,- но я - человек, ко рый сам остави ее там. - У тебя благородная душа, мальчик. Правда, ты можешь еще отказаться. Невин, чтобы не быть узнанным слугами из кр ости Вепря, с ятал лицо под капюшоном. Когда он вместе с Ригором поднялся в женский зал, то сразу занялся приготовлением трав и инструментов. Исола вышла, а Роса осталась с Риг ом и одним из пажей. - Послушай, ты не знаешь где Ма к? - спро ла Роса, обращаясь к пажу.- Я ведь го рила ему быть здесь, когда придет лекарь. - Он испугался, госпожа,- ответил паж.- Я могу поискать его. Но это может занять много времени. - Тогда, ради гов, беги найди его поскорее,- сказала Роса. Как только паж убежал, Невин снял свой плащ и положил о на пол. Рос приста но посмотрела на него, ее глаза наполнились слезами. - Галрион,- прошептала она,- о, спасибо всем богам! Я так рада видеть тебя в порядке. - Благодарю, госпожа,- ответил Невин.- Но теперь меня зовут по-другому. - Я слышала о том, что отец проклял тебя,- сказала Роса.- Но ты должен будешь уйти, когда мой сын вернется домой. - Я знаю,- ответил Невин.- Но мне надо было прийти.- Пр у вас, расскажите мне, что с моей Б нгвен? Лицо Росы стало мрачным, она отвела взгляд. - Наше бедная маленькая Гве ,- сказал Ро .- Я хочу, чтобы боги позволили ей выйти за тебя замуж. Я думаю, может быть, она поехала бы за тобой ссылку,- она посмотрела в сторону Ригора,- добрый человек, я доверяю тебе, поэтому буду говорить спокойно. Блейн недавно ездил в крепость Сокола и вернулся д ой в ярости. Он азал мне, что он думает, что Гвени никогда не будет принадлежать ему. Она ходила круг, словно луживая и еле разговаривала. Я предложила ей приехать сюда, к нам, но она отк алась. Я думаю она все еще страдает из-за того, что рассталась с вами, мой принц. И все мы тоже деемся,- сказал Ригор.- иррейнт часто приезжал, чтобы навестить свою невесту? Роса смотрела то в одну сторону, то - в другую, словно загнанная исп анная лань. Это вздор,- выпалила она.- Я не могу поверить этому. Блейн и Исола сами сделали такой глупый вывод, потому то они так разочарованы и нетерп ивы! Но я не верю этому! - Чему? - спросил Ригор.- Доверьтесь мне, госпожа. Снимите этот груз со своего сердца. Роса поколебалась, борясь сама с собой, затем продолжила. - Все слуги в крепости говорят, что только Брангвен стоит между ними и гневом лорда Гиррейнта. Как будто она - его жена,- сказала Роса,- и что Исола - мое дитя - действует на ее брата как скорпион. Она говорит, что Гиррейнт всегда был очень имателен к Гве , и что это несправедливо - то, что Гвени даже отняла у нее жениха. Гвени-то, Гвени - это, и се потому, что бедная Исола всегда завидует несчастной крас е маленькой ени. - Несчастной, действительно,- заметил Невин.- Вы сказали, что не можете верить в это - это правда? Или вы просто пытаетесь уйти прочь от гряз х дел? Ради бог я не обвиняю вас ни в чем! Роса вздрогнула и заплакала, закрыв лицо руками. - Он всегда очень сильно любил ее,- всхлипывала госпожа Роса,- вы думаете, почему я так настоятельно советовала лорду Двину выдать ее замуж, хотя он еще очень мо да? Ей надо ло уехать из ого прокля го дома. - Действительно, проклятого,- заметил Ригор, вздыхая,- дважды проклятого. Невин беспрестанно ходил взад-вперед, п а Ригор помогал госпоже Росе сесть на стул. - Скажите м вот о чем, госпожа,- обратился Невин к Росе,- если я увезу ее от ее брата, вы будете порицать меня? - Никогда,- ска ла Роса.- Но е и вы сделаете это, Гиррейнт соберет своих узей и они поймают вас, как сегодня оленя. - Я готов умереть за нее,- ответил Невин.- И к тому же я более ловкий, чем серый олень. Поздно вечером Невин оседлал своего мерина и отправи я на юг, в крепость Сокола Ему надо будет действовать ловко и хитро. Невин решил не рисковать. Даже если Гиррейнта не было дома, он решил не въезжать в крепость. Он будет бесполезен для Брангвен, если Гиррей вернется и убьет его пр о у ее ног. Хотя Галрион никогда особенно хорошо не владел мечом, у Невина было несколько трюков в распоряжении. Он был уверен, что если о хотя бы на несколько минут видится с Брангвен, он сможет уговорить ее уехать из крепости и п ледовать за ни в ссылку. А как только они будут в пути, Гиррейнт никогда не найдет их. Доехав до хижины Ины, Невин сказал ей, что Ригор отправил его ра едать обстановку. Ина, как он и думал, обрадовалась этому и предложила Невину остановится у нее на ночь. - Женщины из деревни видели колдуна, который сделал Брангвен беременной,- сообщила ему Ина. - Видели? - спросил Невин.- Ну, этот жених, который поклялся ей, он вернулся к ней, как видишь. Ригор попросил рассказать тебе, что он видел, как разносятся сплетни в этой части страны. Ина подняла брови, удивляясь, и Невин теперь был уверен, что пущенный им слух скоро облетит всю деревню, спасая, по крайней мере, хоть немного репутацию Брангвен. Он мог только надеяться на то, что правда не выйдет за пределы этой хижины. Через три дня Невин уже был на своем сторожевом посту возле крепости Сокола. На опушке леса, рядом с дорогой, он нашел большой раскидистый дуб. Он взобрался на верхушку и спрятался в листве. Он мог видеть отсюда крепость и все, что находилось на расстоянии мили вокруг него. Ск центрировав свою волю, он пос рался направить вои мысли к Брангвен, зовя ее и пытаясь ей мысленно приказать прийти в лес. Он почувствовал, что его мысленный приказ попал в цель. Он настойчиво повторял в мыслях свою просьбу. Но видимо, таких его усилий было недостаточно. Он пришел в отчаяние из-за того, что все его попытки действовать таким способом оказались тщетны. Он решил, что прокрадется в крепость... когда Галрион в ближайшее время отправится на охоту. На четвертый день, сидя в своем укрытии, Невин увидел какого-то человека в сопровождении пажа, которые ехали верхом и уже поднимались на холм, на котором была расположена крепость. В широкоплечем седоке он узнал Блейна. Невин спрыгнул с дерева вниз и побежал к хижине Ины. - Ина, ради всех богов, мне нужна твоя помощь,- сказал Невин.- Можешь ты мне оказать услугу помочь пробраться в крепость Сокола? Какое-нибудь поручение, на которое я мог бы сослаться, сказав о нем слугам. - Ну, хорошо,- Ина задумалась.- Я сделаю любовный напиток для Лады, она положит глаз на парня из деревни. Ты можешь отнести его и отдать его ей. Ина дала пакет с травами. Невин натер грязью свои волосы и лицо с целью маскировки, так что теперь никто не узнает принца в этом чумазом парне. Он завернулся в свой плащ и помчался в крепость. Как только он ввел во двор крепости своего коня, сразу увидел пажа Блейна. Мальчик вел лошадь лорда в конюшню. Он приблизился к Невину, глядя на него равнодушно. - Тебе что здесь надо? - спросил паж. - Поговорить с Ладой. на поручила мне е-что передать ей. - Я пойду найду ее. А ты оставайся здесь и не вздумай входить. Лада странно посмотрела на него, когда вышла во двор. - Я при нес травы Ины,- сказал Н ин.- Она просила передать, что ты должна дать ее тому парню еще глоток пива также. При звуке его голоса Лада изрыгнула, и зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. - Мой принц,- прошептала она.- Слава богам! Затем она заговорила вслух: - Спасибо большое. Если бы не вы, мне пришлось бы идти к ее хижине в такую жару по пыльной дороге. Невин привязал свою лошадь около двери и пошел вслед за Ладой к камину для слуг в большой зал. Он сел на солому у самой стены, вдалеке от других слуг. Все ыли заняты
в начало наверх
приготовлением обеда. Они сердито смотрели на него, потому что, в отличии от них, Ладе было разрешено принимать гостей, если она захочет. В глубине зала за столом для знати сидели Гиррейнт и Блейн. Они разго ривали между с ой тихими голосами, и с такого расстояния Невин не мог расслышать, о чем шла речь. Но достаточно было посмотреть на них, чтобы понять, что Блейн был в ярости - он сжимал ру й свою кружку та как будто это была рукоятка его клинка. С га Блейна вернулся. Он сел возле него на солому, глядя на него встревоженно. Лада принесла Невину пива и опустилась рядом с ним на колени, озабоченно глядя на лордов. - Где твоя госпожа? - шепотом спросил у нее Невин. - Прячется от лорда Блейна,- также шепотом ответила Лада,- но ей все равно придется выйти, потомку что лорд Гиррейнт обидится. - Не верится. Нет, не могу поверить... Лада поморщилась, а потом задрожала. - Я знаю правду,- сказал он.- Мне все равно. Я приехал забрать ее с собой. Лада заплакала. Слезы двумя ручейками катились по ее щекам. - Я постараюсь помочь, чем смогу,- прошептала она.- Но я не знаю, что хорошег может из этого выйти. Под тем предлогом, что ему надо прийти в кухню, Невин перешел ближе к камину, возле которого сидели лорды. Наконец Брангвен появилась в зале, проскользнула, незаметно и прижимаясь к стене. Она смотрела на своего брата. Невин был поражен тем, к она изменилась. Ее щеки стали впалыми и бледными, вокруг ее глаз появились темные круги, на напоминала самку, не решавшуюся на прыжок. Она посмотрела на него, еле заметно улыбаясь. Невин забыл о Блейне и о Гиррейнте, которые пристально смотрели друг на руга, накло вшись вперед на своих стульях. Блейн медленно поднялся со стула, его рука лежала на рукоятке меча. - Боги проклянут тебя,- произнес Блейн.- то правда, или ет? Гиррейнт поднял голову, глядя на него, его руки лежали на коленях, он улыбался с таким спокойствием, что Невину казалось, будто кровь застыла в его жилах. - Отвечай мне,- произнес громко на ведь зал Блейн.- Ты спал со своей сестрой, это так? Гиррейнт вскочил, его меч блеснул в руке и он нанес молниеносный удар, прежде чем Блейн смог наполовину вынуть свой меч из ножен. Блейн шагнул вперед и зашатался, яркое пятно крови проступило сквозь одежду на его груди. Брангвен завизжала. Блейн посмотрел в недоумении на Гиррейнта и рухнул к его ногам. Его паж начал пробираться к двери. Гиррейнт повернулся и пошел вслед за ним. - Гир,- Брангвен бросилась между ними.- Не трогай ма чика. Гиррейнт о ановился, колеблясь, и эта минута его нерешительности спасла жизнь. Он выбежал, схватил мерина, вскочил в седло, пока Невин бежал к нему. С визгами и рыданием слуги бросилась к двери. Гиррейнт за хотал, продолжая держать в руке о овавленный меч, затем увидел тело Блейна, лежащее на полу, и пришел в себя, словно очнулся. Невин видел, как разум возвращался в его глаза, как он упал на колени и сильно задрожал всем телом. Невин схватил Брангвен за руку. - Нам надо бежать, сейчас же,- сказал он. - Я не могу,- Брангвен улыбнулась ему также безумно, как и своему брату.- Я поклялась ему, что умру вместе с ним. - Никто - ни бог, ни человек не могут заста ть тебя дать эту безрассудную лятву. - Я дала ее сама себе, мой принц. Невин схватил ее за руку и потащил к двери, Но Гиррейнт вскочил и побежал им наперерез, его меч был наготове. - Вот где я умру,- подумал Невин. - О, боги! Принц Гарион,- прошипел Гиррейнт. - Да, я. Ну, что же, добавь к крови своего друга еще и мою кровь. - Не убивай его, Гир,- воскликнула Брангвен.- Убей лучше меня и все будет кончено. - Я не в силах поднять меч ни на одного из вас,- проговорил Гиррейнт.- Мой принц? Ты увезешь ее? - Гир,- Брангвен смотрела на го умоляюще.- Ты обещал не. Ты поклялся убить нас обоих. Глаза Гиррейнта гневно све нули. Он схватил ее за плечо и толкнул в объятия вина. - Ты сучка, убирайся отсюда! - прорычал он.- Я убиваю людей, которые мне дороги - и все это из-за тебя,- он ударил ее по лицу,- от одного взгляда на тебя меня тошнит. Ложь выглядела такой неправдоподобной, что Невин поверил нее. Но когда Брангвен заплакала, глаза Ги ейнта сказали противоположное тому, что вылетело из его уст: о настоящей любви, о безнадежности человека, про няющего прочь единст нное на свете существо, которое он по- настоящему любил. - Возьми Серого в конюшне,- азал Гиррейнт.- Он буд твоим приданным. Гиррейнт пове улся и бросил свой меч через весь бо шой зал, затем упал на пол рядом с телом Блейна. Медленно, шаг за шагом, Невин полувынес, полувыволок Брангвен из зала. Один раз он обернулся и увидел, как Гирре т свернулся лубком рядом со спиной Блейна. Он похо л на воина, лежавшег рядом со своим убитым др ом на поле боя и отказывающегося поверить в его смерть, и не обращающего внимания на людей, напрасно пытающихся увести его прочь. Во дворе последние лучи заходящего солнца просвечивали сквозь щели в воротах. Паж Гиррейнта с факелом в руке вел Серого из конюшни. Лада выбежала из башни, неся пару седельных мешком и несколько свернутых одеял. Зловещая тишина ви ла над пустынны двором. - Мой принц, простите меня,- сказал паж.- Я сначала не узнал вас. - Я чертовски этому рад,- ответил Невин.- Лада, в крепости еще остался кто-нибудь? Вам лучше всего скрыться в ваших семьях. Вепрь вот-вот вернется назад и сожжет здесь все дотла, мстя за смерть Блейна. - Да, нам лучше бежать, мой принц,- ответила Лада.- Я уже собрала с собой ему для нас и для моей госпожи. Невин поднял Брангвен и посадил в седло, как ребенка, затем сам сел позади нее. Он медленно выехал, отпустил поводья и позволив нагруженной лошади двигаться по мере сил. На вершине холма Невин оглянулся, бросив последний взгляд на крепость, силуэт которой темнел на фоне закатного неба. Ему показалось, что он видит огонь, уже танцующий вокруг крепости. Они ехали всю но без останов , пока не удалились достаточно далеко. Он решил еха через горы - к сделали привал. Невин накормил лошадь и развел небольшой костер из щепок и веток сухих деревьев. Брангвен, не мигая смотрела на огонь и не произносила ни слова. - Ты должен знать,- сказала она наконец. - Я аю,- ответил Невин.- Я забрал тебя вместе с ребенком. - Отпусти меня. Я хочу умереть. Не может быть, чтобы ты все еще любил меня. Я беременна от моего родного брата. - В этом я виноват больше, чем ты. Это я оставил там тебя с ним одну. - Ты не толкал меня в его кровать.- Брангвен неуверенно улыбнулась ему, трогательно стараясь оставаться холодной.- Я тебя совсем не люблю. - Ты не умеешь так хорошо врать, как твой брат. Брангвен вздохнула и посмотрела на огонь. - Ребенок будет проклят, я уже зн это,- заговорила она снова, почему ты не хочешь убить меня? Гир поклялся мне, что убьет нас обоих. Он обманул меня. Он ведь обещал! - она заплакала.- О, Боги! Он ведь обещал мне. Н ин обнял ее и не успокаивал - пус поплачет. Нако ц она затихла. Он даже испугался сначала, но потом понял, что она медленно засыпает. Утром Брангвен впала в молчаливую задумчивость. Она ничего не говорила, отказывалась от еды, отворачивая голову, как капризный ребенок. Согласилась только сесть на лош ь. Все утро они медленно ехали, сторонясь дорог и жалея лошадь, насколько это ло возможно. Невином овладевало отчаяние при мысли о том, что они не доберутся до Ригора. Брангвен была покинута и раздавлена, словно серебряная чашка, попав я под грубый сапог воина, покидающего разграбленный зал. Только Ригор сможет помочь ей, Невин цеплялся за эту последнюю надежду но до него было еще несколько дней пути. Внезапно у Невина мелькнула мысль об отряде Вепря, который сейчас, наверное, уже выехал в крепость Сокола, чтобы отомстить. Паж, скорее всего, доехал до дома на рассвете, и отчего не остается, кроме бегства в изгнание. Поздним вечером Невин и Брангвен выехали к реке, которая завтра должна вывести их к Ригору. Невин устроил лагерь для ночлега и постарался сделать так, чтобы Брангвен поела или заговорила. Она не сделала ни того, ни другого. Неожиданно он понял, что она уморит себя голодом, исполняя клятву, данную богам. - Что ты делаешь? - сказал Невин.- Подумай о ребенке, которого ты носишь. Ты заморишь его голодом. Бедное маленькое существо действительно проклято, если е собственная мать не хочет кормить его. Ее глаза наполнились слезами. Брангвен подняла голову и посмотрела на него. Потом взяла кусок хлеба и начала понемногу откусывать от него. Невин дал ей сыр и яблоко. Она съела все, но по-прежнему не говорила ни слова. Он подбросил дров в костер и уложил ее поближе к, где должно было быть тепло, когда он взял свои запасы еды, чтобы проверить что у них осталось, он обнаружил завернутыми в кусок материи все подарки, которые он дарил ей. Лада положила их. Невин долго смотрел на красивую брошь с изображением сокола и думал о Гиррейнте. Только здней ночью Не н вышел наконец из своей задумчивости и развел огонь для своей цели. Вызывая боль и требуя больших усилий, Видение возникало медленно. Наконец он увидел большой зал в крепости Сокола. Тело Блейна лежало возле камина, под голову была подложена подушка и меч лежал на его груди. Когда Невин подумал о Гиррейнте, картина сменилась. Во дворе Гиррейнт шагал взад и вперед с мечом наготове. Он отказался бежать от своей судьбы. Невин не знал, как долго он наблюдал это последнее видение с Гиррейнтом. Костер почти потух и Видение исчезло. Он подбросил дров еще и сразу же увидел Гиррейнта: все быстрее и быстрее его меч мелькал взад и вперед, лезвие меча блестело в свете факела. Наконец Невин услышал звук, который издал Гиррейнт, запрокинув назад голову, словно олень. Кони, большинство из них, испуганно поскакали вверх по склону холма. Гиррейнт спокойно дошел до ворот и расположился там, подняв свой меч, в боевой готовности. Лорд Камлан, младший брат Блейна во главе своего отряда показался в бледном свете факелов. Гиррейнт улыбнулся ему. Камлан выхватил свой меч, воины его отряда сделали то же самое. - Где тело моего брата? - спросил он. - Возле камина,- ответил Гиррейнт.- Похоронить одного из моих коней вместе с ним? С побледневшим лицом Камлан подался в седле вперед и пристально посмотрел на своего друга, который стал теперь его врагом. Он поднял свой меч и пришпорил коня. Люди бросились в атаку и окружили Гиррейнта. Невин увидел, как он взмахнул, окруженный толпой, мечом, ярким от крови. Лошадь попятилась, люди вскрикнули, затем толпа отпрянула назад. Гиррейнт лежал мертвый на земле. Из его виска струилась кровь. Камлан спешился и опустился рядом с ним на колени. Он поднял меч двумя руками и отрубил голову от тела Гиррейнта. Он
в начало наверх
поднялся, взял голову за волосы, и крича от ярости, сильно швырнул ее в противоположную стену. Вдруг ра ался пронзительный крик, спу увший видение,- к к Брангвен. Невин вскочил и подбежал к ней как раз в то мгновение, когда она поднялась, рыдая. - Гир,- сказала Брангвен.- Он мертв, Гир...- ее голос перешел в пронзительный крик.- Камлан - о, Боги! - он убил, О, Боги - Гир! - Невин обнял ее и сильно прижал к себе. Брангвен вырывалась из его объятий, оплакивая своего брата и отца своего ребенка. Невин крепко держал ее до тех пор, пока она наконец не утихла. - Как ты узнала? - спросил он. Брангвен молчала и плакала, дрожа всем телом. Невин гладил ее волосы, крепко прижимая к себе, до тех пор, пока она не успокоилась. Когда он отпустил Брангвен, она запрокинула голову и снова запричитала. И так продолжалось долго: только он успокоит ее, как вдруг что-н удь опять напомнит ей о случившемся и она начинает стонать снова, вырываясь и борясь с ним. Постепенно ее а ессивность утихла. н уложил ее на ащи и позволил ей выплакаться, держа ее в воих объ иях. Ког она наконец заснула он еще олго наблюдал за тем, как огонь разгорался сам собой, раздуваемый ветром пока не уснул, утомленный, как и она. Он проснулся через час и обнаружил, что она ушла. Невин вскочил на ноги и побежал к реке. О увидел ее темный силуэт на фоне звездного неба. Она стояла на берегу в нерешительности. - Гвени,- крикнул Невин, но она не шевельнулась. Прежде, чем он добежал до нее, она бросилась в воду, шагнув вперед с обрыва в своем длинном платье и исчезнув в темноте. Невин бросился за ней вслед. Темнота, холодное касание воды. Он едва мог смотреть и дышать. Поток сносил его. Он снова нырял под воду и снова всплывал на поверхность, но ничего не мог рассмотреть вокруг себя кроме черной воды. Хотя он понимал, что это уже безнадежно, он все же продолжал нырять, плавал взад и вперед по реке, словно охотничья собака в поисках водяной дичи. Затем течение понесло его, перевернуло и ударило обо что-то в темноте. Хотя его раненое плечо жгло как огнем, ему все-таки удалось выбраться на берег реки. Он долго лежал здесь, рыдая и зады ясь от горя. Как только первые лучи восходящего солнца осветили небо, Невин поднялся и пошел вдоль реки вниз по ее течению. Он так обезумел от горя, что едва понимал, что он делает. Он брел медленно, все еще пытаясь ее увидеть. И он нашел ее, когда солнце уже совсем взошло. Течение вынесло ее тело на песчаный берег. Она лежала на спине, ее золотые волосы растрепались и спутались, ее прекрасные глаза были широко открыты, смотря невидящим взглядом в яркое безоблачное небо. Она исполнила клятву, которую дала Богам. Невин поднял ее, положив голову на свою неповрежденную руку и понес назад в лагерь. Он думал только о том, что должен отвезти ее домой. Он завернул ее в оба плаща и привязал к седлу. Только поздней ночью он добрался до хижины в лесу. Ригор выбежал навстречу и остановился, смотря на ношу в седле. - Ты опоздал,- сказал Ригор. - Это было поздно уже с первого дня, когда он стал спать с ней.- Невин спустил ее вниз и развернул плащ. Он положил ее возле камина и сел рядом. Зашло солнце и в хижине стало темно. А он все смотрел на нее. Просто смотрел, как будто надеялся, что вот она проснется и улыбнется ему. Вошел Ригор с фонарем в руке. - Я стреножил лошадь,- сказал он. - Спасибо. Не торопясь, временами прерывая фразы, Невин рассказал Ригору, как все было. Он слушал, изредка кивая головой. - Бедная девочка,- сказал наконец Ригор.- В ней было больше благородства, чем во всех вас, и в ее брате. - Да. Я плохо сделаю, если убью себя на ее могиле? - Да. Я запрещаю тебе это. Невин неопределенно кивнул головой, удивляясь, по му он был так спокоен. Он смутно догадывался, что его учитель повинен в этом. - Она мертва, мальчик,- сказал Ригор. Ты должен оставить ее. Все, что мы можем сделать сейчас для Гвени - это молиться за нее; чтобы ей было лучше в том мире. - Где? - Невин горько ронял слова,- в призрачной Иной Земле? Какие они Боги, если позволили ей умереть и не или такого негодяя как я? - Послушай, мальчик, ты обезумел от своего горя. И я боюсь за твой рассудок, если ты будешь продолжать думать об этом. И боги ичем здесь не помогут. Ригор мягко дотронулся своей ладонью до руки Невина,- давай сейчас пойдем, сядем за стол. Пусть бедная маленькая Гвени останется лежать там,- Невина спасло то, что он привык подчиняться. Он позволил Ригору поднять себя и отвести к столу. Затем сел, когда Ригор сказал ему это сделать и взял кру у с элем только потому, что ему учитель дал ее. - Так-то лучше,- заметил Ригор Ты думаешь, она ушла навечно, да? Быть оторванной от жизни, в гда и везде - и это ей, евочке, которая любила жизнь так сильно. - А как я еще могу думать? - Я расскажу тебе правду взамен домыслов. Это великая тайна Двуумера. То, о чем ты не должен рассказывать ни одному человеку, если он не спросит тебя об этом напрямик. И тот, кто дей вительно не относит себя к знающим Двуумер, никогда об этом не спросят. Секрет этот состоит в том, что все: и мужчины и женщины, проживают не ну, а много жизней, снова и снова, назад и вперед между этим миром и другими мирами. А тогда что это такое - смерть, мальчик? Это рождение для другой жизни. Это правда, что она ушла, но ушла в другой мир и, я клянусь те , кто-то придет австречу ей. - Я никогда не думал, что ты обманываешь меня. Ты думаешь, кт я? Дитя, которое не может принять горя без некоторых прелестных сказок, скрашивающих его? - Это не ложь. И скоро, когда ты разовьешь свои возможности, ты будешь делать и видеть вещи, которые убедят тебя в том, что это - правда. А до этого - полагайся на меня. Невин сомневался, но он точно знал, что Ригор никогда не будет говорить неправды о пророчестве. - И, несмотря ни на что,- продолжал учитель,- она умерла для того, другого мира и будет рождена снова, в этом. Я не могу знать, пересекутся ли ваши пути снов Это им, великим лордам Судьбы, решать, а не мне, и не тебе. Ты еще продолжаешь сомневаться в словах моей клятвы? - Я никогда не смогу не поверить учителю. - Ну, тогда вот что у тебя есть,- Ригор сделал длинный усталый вздох так как люди верят в горькое лучше, чем в сладкое, я расскажу тебе еще кое-что. Если ты снова встретишь ее - то ли в этой жизни, то ли в следующей, тогда ты оплатишь ей свой великий долг. Ты обману ее, мальчик. Я напол ину за то, чтобы выгнать тебя, но это будет означать только то, что я обману тебя. Если ты намерен отплатить свой долг, твоя ноша станет лег . Может быть, это п ятнее, сказать тебе, что вы встретитесь опять. Но подумай в чем твой долг перед ней? Маленький дурачок, ты узнаешь ее. Ты думаешь о ней как о драгоценном камне, прекрасной лошади, лучшей женщине, как будто все это ожидает тебя в качестве приза. И, ей богу, под этим обличьем, этой проклятой красотой скры ется женщина, которая больше, чем ты, стремится к Двуумеру? Как ты думаешь, почему я брожу вокруг, держа под наблюдением Соколов? Как она может огда-нибудь обучиться таинствам Двуумера, если не через мужчину рядом с собой? Ты думаешь, почему ты влюбился в нее в тот самый момент, когда увидел ее впервые? Ты знал, дурачок, или будешь знать,- вы были парой, были предназначены один другому,- Ригор стукнул рукой по столу.- Но теперь она ушла. Невин почувствовал стыд и боль, волной подкатившие к нему. - И скоро она должна будет начать все сначала,- продолжал безжалостно Ригор.- Маленькое, слепок, несмышленое дитя: годы пройдут, прежде чем она научится говорить и держать ложку в руке. Она должна будет вырасти, пройдя все сначала, и это в то время, когда королевство нуждается в каждом знающем Двуумер. Болван! К тому же еще неизвестно, где будешь ты сам. Дурак! Невин не выдержал и заплакал, уронив голову на руки, скрещенные на столе. Ригор поспешно поднялся и положил мягкую ладонь на его плечо. - Прости меня, мальчик,- сказал Ригор,- настало время оговорить о том, когда мы устроим похороны. Не над чтобы это угнетало тебя. По ушай, ну, ну, прости меня. Еще долго Невин не мог успокоиться, перестать плакать. Утром Невин и Ригор отнесли тело Брангвен в ле чтобы похоронить ее. Невин п увствовал смертельную усталость, когда помогал рыть могилу. Он поднял ее в последний раз и опустил в яму, затем положил рядом с ней все ее драгоценности. Для другой жизни, или нет, но он хотел похоронить ее с почестями, как принцессу. Работая вместе, они засыпали могилу и сложили над ней пирамиду из камней для того, чтобы животные не разорили ее. Вокруг на много миль лежал безлюдный и безмолвный лес. Она была похоронена далеко от своих предков. оложив последн камень на вершину пирамиды, Ригор поднял к солнцу свои руки. - Все кончено,- произнес он.- Пусть отдыхает. Невин опустился на колени у основания пирамиды. - Брангвен, любовь моя, прости,- произнес он,- если мы когда-нибудь встретимся снова, я клянусь тебе, я исправлю это. Я клянусь тебе. Я не успокоюсь, пока не сделаю так, как надо. - Замолчи! - рассердился Ригор.- Ты не знаешь, что с тобой будет. - Проклятие! Я все равно клянусь в этом. Я не успокоюсь, пока не исправлю этого. С ясного неба послышался раскат грома, потом второй, потом следующий - третий,- сильные глухие, гулким грохотом прокатившиеся над лесом. Ригор отпрянул назад, его лицо побелело. - Ну вот,- произнес он.- Великие приняли твою жертву. После грома вокруг стало невыносимо тихо. Невин поднялся, трясясь как в ли радке. Ригор клонился и поднял свою лопату. - Вот так, мальчик,- сказал он,- клятва есть клятва. Лес был лотым и багря м, и ветры дули с севера, когда гвербрет Мэдок приехал к ним. Невин возвращался из лесу, где он собирал дрова на зиму, когда увидел прекрасную черн лошадь укрытую п оной, свисающей по обе стороны седла, стоящую перед хижиной. Он сбросил я ящик вязанку дров и побежал в хижину, за столом сидели Мэдок и Ригор и пили эль. - Это мой подмастерье, ваша све ость,- азал Ригор,- вы очень хотели его увидеть. - Вы приехали убить меня? - спросил Невин. - Не будь дураком, ма чик,- ответи Мэдок,- я приехал, чтобы предложить Брангвен свою помощь, но услышал, что теперь уже слишком поздно. Невин сел и почувствовал, как горе тяжело всколыхнуло его сердце. - ак вы нашли еня? - спросил он. - Расспрашивая то здесь, то там. Я стоял во дворе, когда тебя изгоняли, и пытался убедить его величество, чтобы он простил тебя. Я мог с таким же успехом стараться выжать мед из турнепса. Так как твоя высокочтимая матушка намекнула мне, что ты собираешься изучать Двуумер, поэтому надеяться вообще не на что. И потом, когда я поехал к госпоже Росе после убийства Блейна, услышал один или ару рассказов слуг о каком-то странном лекаре и его подмастерье. - Це ые сведения,- подумал я,- но у меня все ник не было врем и, что проверить.
в начало наверх
- Вы правильно сделали,- сказал Ригор,- гвербрет должен быть бдительнее всех остальных. Мэдок поморщился, как будто получил пощечину. - Кстати, ваша светлость,- с зал Ригор.- Заодно и поговорим. - Вы не можете себе представить, как глубоко это ранило меня,- сказал Мэдок.- Это я о Гиррейнте и его проклятой страсти. Я видел это и, как дурак, молчал, надеясь, что я несправедлив к нему. - Если это как-то утешит вас,- сказал Ригор,- то никто вас и не обвиняет. - Какое там утешение, если человек обвиняет сам себя. Но потом я услышал в конце концов, что принц увез ее с собой. Ну, тогда я подумал, что лучшее, что я могу сделать - это найти д очку до нас пления зимы. Я рассчитывал сделать так, чтобы она и ее ребенок были в тепле.- го голос задро л.- Но теперь уже слишком поздно. Я никогда не смогу сделать этого для нее. Леденящая тишина повисла в комнате. - Как п ивает госпожа са? - спросил наконец Ригор.- Я переживаю за нее, но не осмеливаюсь поехать к ней. Ну, она - же воина, и мать воина. Ее сердце излечится со временем. И, черт побери, мне тоже не хватает Блейна. И засранец тот человек, я хочу сказать, что гр ему цена, есл он твердит о верности, а потом делает все, чтобы довести другого человека до смерти. - Но Сокол летал не долго,- заметил Ригор,- это очень тяжело видеть, как умирают клан. - Да, это действитель , смерть,- сказал Мэдок.- Король отдал земли Сокола Вепрю, как кровавую награду за смерть Блейна. Как лорд согласится взя этот девиз, если он так опозорен? - Совершенно верно,- заметил Невин,- и потом барды будут петь о Брангвен и Гиррейнте. Я представляю с е, что они из этого с лают. Ригор громко фыркнул. - Что-нибудь получше, чем оно этого за уживает,- сказал он.- Я не сомневаюсь в этом. Девери, 1058. Человек, претендующий на то, чтобы познать Двуумер, должен прежде всего учится, быть настойчивым. Ни один плод не падает с дерева, пока не поспеет. "Тайная книга Кадваллона Друида" Была ранняя ве а. Вода в реке ла еще холодной. Хихикая и плескаясь, трясясь от холода, Джилл прыгала вверх- низ на отмели тех пор, пока могла стоять на коленях на песчаном дне. Любопытные лесные жители гроздьями висели вокруг, то прячась, то появляясь среди волн. Джилл пыталась вымыть без мыла вои волосы, в то время как гладкие серебристые существа, словно рыбы, проносились стремглав мимо нее. Она никогда раньше не заботилась о том, чтобы быть чистой, но те рь это стало заться ей важным. Она повалялась в траве на берегу, чтобы обсохнуть, словно лошадь, а затем поспешила в лагерь, побежав через орешник. На лугу спокойно паслись ее серый и лошадь ее отца. Сам Куллин отправился на ближайшую ферму, чтобы купить продуктов. Джилл решила одеться, пока он не вернулся. Еще совсем недавно она не стеснялась быть голой при нем. Перед тем, как одеть рубашку, она посмотрела на свою грудь два маленьких еле заметных выступающих бугорка. Ей иногда хотелось, чтобы они исчезли. Ей было тринадцать. Роковой возраст, так как многие девочки в четырнадцать уже выходят замуж. Она быстро одела рубашку и подвязала ее, затем порылась в седельной сумке и вытащила из нее расческу и осколок зеркала. Серый гном, с длинным носом и весь в бородавках, материализовался рядом с ней. Когда Джилл поднесла к нему зеркало, он начал заглядывать за него, как будто искал там другого гнома, который смотрел на него оттуда. - Это ты,- сказала ему Джилл.- Посмотри, это ведь твой нос. Сбитое с толку существо вздохнуло и спрыгнуло на траву рядом с ней. - Это больше того, что ты в состоянии понять. Папа сказал, что купит мне большое зеркало на день рождения. Но я не хочу. Только глупые городские девчонки прихорашиваются все время, а я - дочка серебряного клинка. Гном улыбнулся в знак согласия и почесал под мышкой. Когда Куллин вернулся, они поехали в Форт Мананан, прибрежный город на восточной границе провинции Девери. Он представлял из себя скопление ветхих деревянных домов, разбросанных вдоль реки. Ветхие рыбацкие лодки были привязаны у берега. Река протекла через окрестные фермы прежде чем достичь городских стен. Запах сушеной рыбы разносился о грязной улице, из вающейся вдоль речного берега. Они остановились в обветшалой деревянной гостинице, хозяин которой получил с Куллина плату, даже не обратив внимания на его серебряный клинок. Так как это был базарный день, в таверне было полно народу. Это была угрюмая компания и Джилл отметила про себя что у многих из них были мечи. Как только они остались одни, Джилл спросила у Куллина, правда ли, что в этом городе живут одни пираты. - Нет,- ответил он, улыбнувшись.- Они все контрабандисты. Эти вонючие лодки на реке на самом деле гораздо крепче, чем они выглядят. В них спрятано кое-что под макрелью. - Чтобы местный лорд не оставил их? - Т-с-с, ни слова об этом при посторонних, поняла? Они привязали лошадей, затем прошли на рыночную площадь - на ярмарку. На речном берегу люди сидели в деревянных палатках, но многие просто разложили свой товар на земле. Здесь были всякие продукты: капуста и зелень, сыры и яйца, живые цыплята, молочные поросята и кролики. Куллин купил по куску жареной свинины. Поев, они смотрели в палатках одежду, глиняную посуду и металлические поделки грубой работы. - Я не встретил ни одного красивого кружева,- сказал Куллин,- аль мне хотелось бы купит тебе кружев на день рождения. - Ох, папа. Мне не хочется из этого ничего. - Неужели? А что скажешь о красивом платье? - Папа! - Новую куклу? Украшение? Ничего не хочешь? Ну, тогда пойдем к одному моему знакомому ювелиру. Держу пари, его работ нет на этой ярмарке. Они пошли на са ю окраину города, где зеленые общинные поля граничили с крайними домами. Они вошли в небольшой магазинчик с деревянной вывеской, изображающей серебряную брошь. Когда Куллин открыл дверь, мелодично зазвенел колокольчик. Комната представляла собой узкий сектор круглого дома, разделенный на части перегородкой. Проход в перегородке был завешен старым зеленым одеялом. - Тот,- позвал Куллин.- Ты здесь? - Зде ,- послышался изнутри низкий голос.- Я оставил дверь незапертой? - Владелец голоса выглянул из-за одеяла, а затем вышел. Он был такого низкого роста, только около четырех с половиной фунтов. Джилл видела такого низенького человека впервые. Он был широкоплечим и мускулистым, с густой копной седых волос, грязной серой бородой и пронзительными черными глазами. - Куллин из Кермора, ей богу! - сказал Ото,- кто это с тобой? Похоже, твой сын. - Моя дочь,- сказал Куллин.- Я хочу купить ей безделушку на день рождение. - Ты - девочка? - Ото внимательно посмотрел на Джилл.- Это хорошо, потому что в старости будет о чем думать - о твоем приданом. Пока твой отец не начал пить, мы ним имели де вые отношения - я по пал у него драгоценные камни.- О провел их в мастерскую. В це ре, как раз под дымоходом в крыше, был очаг и маленький кузнечный горн. С одной стороны стоял длинный верстак, на котором лежали инструменты, маленькие деревянные ящички, полусъедобные куски хлеба и копченого мяса. В этом беспорядке лежали и обработанные рубины. Куллин выбрал один из них и посмотрел, держа так, будто ловил вет. - Кра вый камень,- заметил он. - Да,- ответил Ото.- я сомневаюсь в ом, что ты не захочешь узнать, где я взял их. Улыбая , Куллин б сил рубин назад на верстак. Ото сел на табуретку и взял толстый кусок хлеба. - Брошки, кол а, браслеты? - спросил он с полным ртом,- или ты хочешь шкатулку? Может быть, серь ? - Нет, ничего из этого, пожалуй, сказал Куллин.- Только серебряный клинок. Джилл засмеялась, довольная своей победой, и обняла его с хитрой улыбкой. Куллин высвободился и позволил ей поцеловать себя в щеку. - Довольно странный подарок для девочки,- сказал Ото. - Нет, совсем не странный. Для этой маленькой чертовки. Она еще пристает к своему старому отцу, чтобы он научил ее владеть мечом. Ото повернулся к Джил удивленно посмотрев а нее. На в стаке неожиданно появился серый гном, сидя на корточках и положив палец на рубин. Джилл подбежала и прогнала его прочь. По тому как глаза Ото двигались вслед за ней, он догадалась, что он тоже г видеть такого гнома. Гно обиженно посмотрел на Джилл и исчез. Ото мягко понимающе улыбнулся Джилл. - у, хорошо, дево а,- сказал Ото.- Я не сомневаюсь в том, что ты тоже захочешь, чтобы твоим девизом был Сокол, как и твоего папы. - Не гневи богов, Ото,- бросил Куллин.- Ведь прошло уже четырнадцать лет с тех пор, к ты сделал мне клинок. У тебя очень хорошая память. - Да, память служит человеку, если он умеет ее использовать. Тебе как раз повезло. У меня есть готовый клинок, на нем надо только выгравировать девиз. Около года назад я сделал его для одного парня и сильно ругался, когда тот не пришел за ним. Я спрашивал о нем у рыбаков. Но он так и оставался у меня. Хорошо, что я не выгравировал тогда на нем девиз и теперь смогу продать его. Уже под вечер Джилл вернулась к кузнецу, чтобы забрать готовый клинок. Она провела рукой п рукоятке и о орожно, пальцами по лезвию. Ото изобразил сокола просто: круг с головой в верхней части и два треугольника по бокам - э крылья. Но е работа выглядела так, будто сокол был живым. - Это действительно прекрасно! - сказал Джилл улыбаясь. Гном материализовался, стал видимым. Когда Джилл услужливо подняла клинок вверх, Ото посмеялся над ее шуткой. - Ты странное существо, юная Джилл,- сказал Ото.- Видишь лесных жителей также ясно, как день. - О, разве я странная? Дорогой кузнец, ты ведь тоже их видишь! - Да, да, я вижу, но почему я их вижу - это мой секрет, и мы не будем обсуждать его. А что касается тебя, девочка, то наверное, в клане твоей матери есть кровь эльфов? - Что? Как это может быть? Ведь эльфы бывают только в детских сказках. - Есть ли они на самом деле? Да, ты слышала о том, что эльфы бывают только в сказках, но то потому, что никто не знает настоящих эльфов. Они есть, и если ты когда-нибудь встретишь хоть ного - не доверяй ему ни на йоту. Они полоумные, большинство из них.
в начало наверх
Джилл вежливо улыбнулась. Она была уверена в том, что Ото должен быть сам сумасшедший. Он положил п бородок на уку и рассматривал ее внимательно. - Скажи мне вот о чем,- произнес он наконец.- Дело ли это, что ты ездишь со своим отцом? Куллин - очень грубый ч овек. - Только не со мной. Бывает, конечно, иногда. Но не со мной. Но это здорово - везде ездить и все видеть. - А что будет, когда придет время выходить замуж? - Я никогда не выйду замуж.- Ото скептически улыбнулся.- А что, некоторые женщины никогда не выходят замуж. Они учатся ремеслу - прядут, например, или открывают магазин. - Да, ты права. А может быть и ты найдешь когда-нибудь нас ящее дело для себя. Послушай, юная Джилл, какую загадку я тебе загадаю: если ты даже встретишь ~Никого~, спроси у него, каким ремеслом заняться. - Извини, но что... - Говорил же тебе, что это была загадка, говорил? Запомни, если даже ы найдешь ~Никого~, о скажет тебе больше, чем я. Сейчас тебе лучше возвра ться к твоему папе, пока он не отшлепал тебя за бездельничанье. Всю дорогу назад Джилл думала об От и о его загадке. Наконец она решила, что смысл этой загадки заключался в том, что никто ей не может сказа , чем заняться, потому что а считает, что ей лучше делать то, что ей самой хочется. Ото самому не к просто ее разгадать. - Папа? - спросила Джилл,- что за человек этот Ото? - Что ты имеешь в виду? - Ну, он не выглядит как обычный человек,- сказал Джилл. Куллин неопределенно пожал плечами. - Ну, понимаешь, наверное это трудно для человека - родиться таким низеньким,- сказал он, наконец.- Я думаю, из-за этого он такой грубоватый и хваткий. Начать хотя бы с того, какая девушка захочет быть с ним? Джилл показалось, что такой ответ не лишен здравого смысла. Но все же у нее осталось чувство, что было что-то странное в серебряных дел мастере Ото. Вечером таверна быстро наполнилась торговцами с ярмарки и фермерами. Хотя в комнате было жарко от огня в камине и тучи комаров летали вокруг подсвечников, Куллин был расположен оставаться после обед Джилл знала, чт имея в кармане деньги, он будет пить всю ночь, и готова была спорить с ним до последнего, обы удержать от растрат. Четверо всадников из отряда местного лорда зашли выпить и поужинать со служа ами. Их одежда была украшена ербами с изображен м лисицы. Они то и дело гоняли служанок с поручениями. Джилл смотрела на них настороженно. Трое из них смеялись и разговаривали, а четвертый стоял молча поодаль. На вид ему было около пятнадцати и, конечно, ему хотелось испытывать себя в бою, или хотя бы в драке. Джилл надеялась, что он не такой дурак, чтобы приставать к Куллину. Вдруг она увидела, что он дерзко смотрит на нее. Она схватила кружку с пивом и спряталась за нее. - Не спеши,- сказал ей Куллин. - Извини, папа. Послушай, давай я принесу тебе еще одну кружку? Хозяин так занят, что даже не смотрит в нашу сторону,- Джилл взяла эль у хозяина таверны и уже пошла назад, внимательно смотря на полную кружку, когда вдруг почувствовала, что кто-то прикоснулся к ее плечу. Она увидела, что этот молодой парень смотрит на нее, скаля зубы. - Остановись на минутку,- обратился он к Джилл,- я спрошу тебя о чем-то. - Спросить ты можешь, но я могу и не ответить. Его спутники окружили их и хохотали. Парень покраснел, отошел в нерешительности. - Не обижайся. Скажи лучше, ты кто - парень или девчонка? - Девушка. А вам какое дело? - они все засмеялись. Один из них слегка подтолкнул парня и прошептал: родолжай!" - Вот здорово! - сказал парень.- Я так и подумал, что ты девушка, потому что уж очень симпатичная. Джилл слушала, ничего отвечая. - Ну, тогда,- продолжал парень уже более развязно,- могу я предложить тебе выпить кружечку? - Ну-ка,- это был Куллин.- Что это такое? - Парень торопливо отступил назад, споткнувшись об своего друга. - Послушай, ты, придурок,- азал Куллин.- Я Кулли из Кермора, когда-нибудь слышал это имя? - Он только заговорил со мной, папа,- вмешалась Джилл. Лицо парня побледнело. Остальные всадники с лисьим гербом поспешно отпрянули назад, оставив е одного лицом к лицу с Куллином. - Вижу, что слышал сказал Куллин.- Ну, а теперь никто из вас не желает больше сказать ничего моей дочери? - Мы не тим,- пробормо л парень, заикаясь.- Я клянусь в этом. - Хорошо,- Куллин повернулся к Джилл.- И ты больше не скажешь им ни одн о слова. Иди назад к столу. Расплес вая пиво, Джилл поспешила назад к столу и села. Кул н стоял, сложив груди руки, и н людал за тем, как всадники пулей выскочили за дверь, затем он подошел к столу и сел рядом Джилл. - Пос шай меня, Гилиан, в следующий раз, если какой- нибудь увалень скажет тебе что-нибудь обидн , сразу же разыщи меня. Черт побери, ты становишься старше. Я действительно не заметил, что ты уже совсем взрослая. Когда их взгляды встретились, Джилл почувствовала, о ей почему-т стало стыдно и она испугалась его. Ей стало неприятно, что ее отец смотрел на нее холодн оценивающим взглядом, что в вало в ней незнакомое чувство. В уг он резко отвернулся, и на знала, что он был также взволнован, как и она. Так сидела она, чувствуя себя несчастной, и ей очень хотелось поговорить со своей матерью. И только позже она вспомнила о молодом всаднике, который сказал ей о том, что она хорошенькая. Она была довольна, сама того не желая. II Невин въехал в Форт Мананан в тот день, когда листья на деревьях были багряными и холодный моросящий дождь превратил улицы в сплошное месиво. Он снял комнату в гостинице, привязал своих лошадь и мула, потом поспешил в магазин серебряных дел мастера Ото, завернувшись в заплатанный плащ. По причинам, известным только им одним, мастера Двуумера наблюдали за отрядом серебряных клинков. Большинство из них были, по существу, порядочными парнями, совершившими в своей жизни только одну ошибку. К их помощи мастера прибегали только в редких случаях. Невин знал всех кузнецов в королевстве, которые служили им, некоторые из них были такими же странными, как Ото. Он родился далеко на севере, но был изгнан со своей Родин Когда Невин появился в двери его магазина, карлик Ото встретил его сердечно и провел в мастерскую, где яркий огонь пылал в очаге. - Хотите пива с пряностями, господин? - спросил Ото. - Да, не откажусь. Мои старые кости ноют от сырости. Ото позволил себе улыбнуться в ответ на шутку, те более что они были знакомы уже около двухсот лет. Невин пододвинул к очагу единственный в комнате стул, сел и протянул руки к огню, пока Ото суетился рядом, наполняя металлическую флягу пивом из бочки у стены. Он добавил в него кусочки корицы и поставил на угли, чтобы подогреть. - Я надеялся, что вы загляните ко мне,- сказал Ото.- У меня есть для вас кое-какие новости. Это касается девочки - той, из-за которой вы так долго переживаете, что, настало время, чтобы ей переродиться снова? - Да. А что, вы видели ее? - Может видел, а может - нет. Вы же прекрасно знаете, что у меня в отличие от знающи Двуумер, нет второго зрения. Но этим летом ко мне приезжала очень странная девочка, лет тринадцати. Ее зовут Гилиан. Ее отец - серебряный клинок, и она ездит везде, вместе с ним. Трудно найти человека, который бы также, как он заботился бы о своем ребенке. Его зовут Куллин из Кермора. Когда-нибудь слышали о нем? - Это тот человек, про которого говорят, что он самый лучший фехтовальщик в Девери. - Тот самый и есть. Его знак - сраж щийся сокол. - О, боже мой! Может быть. Очень даже может быть. Ото взял т пку и очень осторожно достал флягу из огня, затем разлил теплое пиво в две кружки. - Тринадцать - это может быть как раз тот самый возраст,- дума Невин. Если она действительно скиталась с серебряным клинком, то не удивительно, что он не мог разыскать ее все эти долгие годы. При всем том, что Куллин из Кермора был очень прославлен, гнать его - это будет нелегкая работа. Невин почувствовал усталость. Ото подал ему кружку. - Они поехали на север,- сказал Ото.- Куллин нанялся к торговцу, который повел караван за товаром в нашу... ах, да, специальным товаром из Кергонеи. - Специальный товар... неужели? - Послушайте, Ото, когда вы, наконец, исправитесь? - Это наши люди, а не мои подняли эту проклятую возню с акцизным сбором и королевскими налогами. - О, бог ты мой, говорить с вами об этом - все равно чт с камнем. У Невина было искушение немедл но отправиться на Север. Но в это время года в Кергонеи уже шел снег. И, кроме того, он знал, что Куллин уже давно покинул провинцию. У Невина возник необычный план возвращения домой в Западный Элдиф на зим Он утешал себя тем, что Гилиан, в конце концов, может даже и не быть его переродившейся Брангвен. Она не единственна в королевстве, имеющая способности ясновидца, и знак Сокола тоже может быть простым совпадением. Кроме того, надо еще иметь в виду лорда Родри. Он ыграл в судьбе Невина большую роль, чем в судьбе Брангвен. Хотя Невин планировал поехать прямо в Абервин, он для предосторожности вызвал сначала образ Родри, что спасло его от лишних хлоп . Когда он увидел образ Родри в пламени раскаленных углей, юноша ехал по лесу. Это был огромный девственный лес неподалеку от небольшого городка Белглеаф, принадлежавший гвербрету из Абервина. Невин убедился в том, что у него нет никаких шансов встретить Родри - просто потому, что заповедник был закрыт для всех, кроме гостей гвербрета. Но, несмотря на это, он все же решил поехать в Белглеаф в надежде на то, что юный лорд может приехать туда по каким-нибудь причинам. И, как он понял позже, это было дело рук лордов Судьбы. Жители городка и окрестные фермеры знали и любили Невина за то, то он оказывал медицинскую помощь всем, кто в ней нуждался. Хозяин таверны приютил его бесплатно, попросил только полечить ему больные суставы. Всю следующую неделю Невин принимал посетителей: семья за семьей приходили к нему, чтобы купить трав или получить его совет. У Невина ни оставалось ни минуты, чтобы подумать о Родри. Утром восьмого дня Невин вышел на грязный двор таверны, чтобы немн о побыть на солнце, как вдруг в воротах появился всадник, весь забрызганный грязью. Он был одет в голубой плащ, украшенный драконом - девизом Абервинов. - Здравствуйте,- обратился к нему Всадник.- Я слышал, что в город приехал хороший лекарь. Вы знаете его? - Это я, юноша. А что случилось? - Я только что из дому. Лорд Родри сильно болен.- Рассказывая обо всем, юноша помог Невину погрузить мешки с
в начало наверх
травами на мула,- лорд Родри попал под дождь и в мокрой одежде, не обратив на это внимания, поехал на охоту. А из домочадцев с ним были только двое слуг и пятеро человек из отряда его отца. Но они ничего не понимают в науках. - А что лорд Родри делал там, так далеко от дома, в это время года? - О, сэр, я не могу вам этого сказать, но он попал в беду вместе со своим старшим братом. Они не думали, что это так обернется. Хотя гвербрет и считал свой отничий домик совсем простым, он бо ше походил на крепость лор победнее. Посреди хорошо вымощенного сухого двора стояла трехэтажная башня, окруженная дворовыми постройками. В конюшне могло поместиться до с ни лошадей приехавших в гости. Пожилой камергер провел Невина во второй этаж, е размещалась комната Родри. В комнате стояла кровать с кружевным покрывалом, сундук для одежды, на стене висел фамильный щит. Сырость проступала на всех стенах, несмотря на то, что в центре стояла жаровня с горящими углями. - Черт побери,- рассердился Невин.- Неужели здесь нет комнаты с камином? - Есть, но его светлость не разрешает нам перенести его туда. - Вот как? - Тогда его светлость будет иметь дело со мной,- Невин отодвинул полог кровати. Родри посмотрел на него опухшими глазами. Это был долговязый шестнадцатилетний парень, шести футов роста. Он был очень красивым. И был бы еще лучше, если бы его волосы не были приклеены ко лбу испариной, а губы не были бы так сильно потрескавшимися от жара, а на щеках не играл бы чахоточный румянец. - Кто ты,- пробормотал Родри. - Лекарь, ваш человек привел меня. - Проклятье. Я не нуждаюсь,- он закашлялся так сильно, что его тело вытянулось. Он приподнялся на одном и снова закашлялся, трясясь и хва ясь за Невина. Нако ц он выплюнул зеленую слизь. - Вы не нуждаетесь во мне? - сказал Невин назидательно.- Хоть я и простой человек народа, ваша светлость, вы должны следовать оим указаниям. Родри слабо улыбнулся. Он задрожал в лихорадке и Невин уложил его снова. - Пойти в теплую комнату с камином,- сказал он слуге, повернувшись к нему,- положи на кровать подушки одну на другую и вскипяти мне котел воды. Когда сделаешь все это, отправь кого-нибудь в Абервин, гвербрет должен знать, что один из его наследников тя ло болен. Весь день Невин трудился над своим пациентом. Он напоил Родри отваром ма -и-мачехи и заставил откашляться, дал ему иссопа и мяты для того, чтобы он пропотел и использовал осину для того, чтобы уменьшить жар. Затем он натер губы больного льняным семенем, чтобы смя ить их. Родри полулежал- п усидел, окруженный подушками, на его лице горел румянец, словно свет огня. - Спасибо,- прошептал Родри.- Овэйн? Он еще жив? На мгновение Невин был так озадачен, что не знал, как ответить. Затем пам ь вернула его в другую жизнь, когда он ечил раны на теле этого человека, и его лучший друг лежал мертвый рядом. - Да, жив, мальчик,- мягко сказал Невин.- А, теперь - отдыхай. Родри улыбнулся и почувствовал, что засыпает. Так, подумал Невин, он реагирует на мое присутствие. Пока Родри был в лихорадке, в нем почему-то проснулись эти далекие отблески памяти. Весь следующий день Невин возился со своим пациентом, заставляя его пить отвары из трав, даже когда Родри проклинал его или выплевывал отвар, прося дать другой, не такой противный. Наконец, к вечеру, Родри так полегчало, что он даже выпил немн о бульона, которы Невин приготовил для него. - Спасибо,- сказал Родри, закончив еду.- Это так удивительно, что вы вдруг оказались здесь. Вы помните, как мы встречались в вами на дороге, очень давно? - Да, действительно, я вспомнил. - Очень стр но. Я только старалс быть вежлив тогда. У меня и в мыслях не было, что вы спасете мне жизнь. Наверное, у меня очень счастливая судьба. - Да, это так,- сказал Невин, скрывая улыбку,- это так. Когда Родри заснул, Невин вышел в большой зал пообедать. Люди из отряда молодого лорда старались оказать ему побольше внимания. Они принесли ему еду, как пажи, и стояли вокруг, пока он ел. Один из них, мускулистый парень по имени Праис, даже принес Невину кубок меда. - Вот, возьми, дорогой сэр,- сказал Праис,- если тебе понадобится чем-нибудь наша помощь, я и ебята будем рады оказать ее тебе. - Спасибо. Я высоко ценю честь, оказанную мне людьми лорда Родри. - Да, он хоть еще и молодой, но его уважают больше, чем любого другого лорда в Элдифе. - Вот и хорошо. А что о лорде Риисе, наследнике? - Праис пришел в ужас, посмотрел вокруг и ответил шепотом. - Не говорите этом здесь. Потому что многие юди в Абервине хотели бы, чтобы лорд Родри родился первым, а не вторым,- Праис поклонился и поспешил прочь, пока не наговорил лишнего. Когда Невин думал об услышанном, холодная волна пророческого предупреждения пробежала вниз по его спине. Это означало, что горе придет в Абервин. Вдруг перед ним сверкну короткая вспы а видения: мечи, сверкающие в лучах летнего солнца. Родри ведет своих людей в трудное сражение. Когда Видение исчезло, Невин почувствовал боль в сердце. Означало ли это восстание, которое даст Родри звание гвербрета, когда его отец умрет? Возможно. Пророческие видения всегда неясные и заставля того, к кому они приходят, поломать голову над их значением. Если он угадает правильно и снова окажется прав, у него будет важное дело в Абервине, когда подойдет время. Предполож ие превратилось в действительность вечером следующего дня. Невин был наверху в комнате Родри, когда слуга вбежал с новостями. Мать Родри, госпожа Ловиан, прибыла с небольшой свитой. Через несколько минут жена самого могущественного человека в Элдифе вошла в комнату. Она бросила слуге свой клетчатый плащ и подбежала к кровати Родри. Ловиан было около сорока, но она хорошо выглядела для своего возраста. В ее иссиня-черных волосах кое- где проблескивала седина. Васильковые глаза были такие большие и выразительные, как у ее сына. Ловиан была очень красива. - Мой бедный маленький мальчик,- сказала она, положив руку на его лоб.- Спасибо Богине, что у тебя нет больше жара! - Богиня послала очень хорошего травника,- сказал Родри.- Мама, тебе не надо было выезжать в такой долгий путь из-за меня. - Не говори чепухи,- Ловиан повернулась к Невину.- Спасибо, добрый господин. Я хорошо заплачу вам за все. - Это было делом моей чести, госпожа,- ответил Невин, кланяясь.- Я только благодарен за то, что оказался под рукой. Невин оставил их наедине. Но позже он вернулся и увидел, что Родри заснул. Ловиан сидела возле его кровати. Когда Невин поклонился ей, она отошла вместе с ним подальше от кровати, чтобы не разбудить спящего Родри. - Я говорила со слугами, дорогой Невин. Они сказали мне, что боялись за го жизнь до вашего прихода. - Я не хоч обманывать вас, госпожа, но он действительно очень болен. Вот почему я подумал о том, о вас надо у домить. Невин позволил себе взглянуть на все Вторым взглядом, и увидел отчетливо - пер ним была Роса, связанная с Б йном снова, как мать с сыном. В это мгновение она также узнала его, ее глаза выразили недоуме е, несмотря на то, что она ыбалась. - Послушайте, вы когда-нибудь бывали в Абервине? - спросила Ловиан.- Я, должно быть, видела вас раньше, но я бы непременно запомнила человека с таким необычным именем. - О, госпожа, вы могли видеть меня, проезжая по улице, или где-нибудь еще. Я никогда не был знаком с женщиной такого высокого звания. Невин внутренне ликовал. Они были здесь, трое из них оказались рядом в то самое время, когда он получил известия о девочке, которая могла оказаться Брангвен. Конечно же, подошло время, конечно, судьба привела его к одной из тех критических точек, ко а он будет иметь шанс распутать этот клубок. В волнении он совершенно забыл о самом себе. Огонь почти потух, он подбросил пару больших поленьев и протянул руки поближе к огню, чтобы согреться. Когда пламя разгорелось ова, он услышал взд Ловиан. Он обернулся к ней. - Простите, госпожа, за то, что напугал вас,- сказал Невин. - Не извиняйтесь, господин,- задумчиво и тихо произнесла Ловиан,- это я должна гордиться тем, что такой человек, как вы, снизошел до лечения моего сына от лихорадки. - Я вижу, что госпожа не смотрит на рассказы о пророчестве, как на небылицы, предназначенные только для развлечения детей. - Ее светлость видела слишком много странных вещей в своей жизни,- мгновение они изучали друг друга словно пара фехтовальщиков. Затем Невин почувствовал, как кто-то неведомый как будто подталкивал его, заставляя говорить, как будто, если он не скажет правды, его рот будет жечь как огнем. - Очень важно, чтобы Родри дожил до своей зрелости,- сказал Невин.- Я не могу сказать вам сейчас почему, но его судьба - э судьба Элдифа. Я буду рад, если смогу спо бствовать этому, держа с этого времени альчика под своим наблюдением. Ловиан насторожилась, в подпрыгивающих отсветах костра ее лицо выглядело бледным. - Его светлости всегда будут рады при дворе Абервина,- сказала Ловиан,- и если потребуется, я поддержу выдумку о том, что оборванный старый травник развлекает меня. - Я про об этом, и спасибо. Этой ночью Невин долго не ложился спать, опираясь на подоконник в своей гостевой комнате, он наблюдал за луной, видневшейся в просветы между облаками. Он, как солдат, должен быть на своем посту, и он не будет делать ничего, только повиноваться. С этог времени он остан ся в Элдифе, полагаясь на то, что лорды Судьбы пошлю Брангвен к нему навстречу, когда придет время. В глубине сердца он в первый раз за сотни лет почувствовал надежду, надвигались великие события. Он мог только ждать и наблюдать за их приближением. ДЕВЕРИ, 698 И бард вызвал свою музу не только для ого, чтобы восхв ить своего лорда, но и вспомнить все великие деяния и всех великих людей его клана, по их собственному приказу. Ибо если люди не знали бы о человеке ничего кроме имени его отца, тогда бы дети раба и гвербрета были бы равны. Поэтому нельзя предавать суду никого - ни мужчину, ни женщину за неуважение к барду... Эдикты короля Брана Река Нер текла медленно, журча солоноватой коричневой водой под жарким солнцем, омывая пересохшую траву, росшую на ее берегах. Раздетый до пояса старый травник вел
в начало наверх
нетерпеливых коров вниз к воде. Гверан стоял на берегу и смотрел, как они пили грязную воду. На поле, по которому протекала река, росла чахлая еница. Если засуха не кончится, фермеры останутся без урожая. Гверан без надежды посмотрел на небо: небосвод был голубой и, как назло, без единого облачка. Хотя он вышел в поле погулять и заодно поработать над сочинением своей песни. Гверан знал, что был чересчур взволнован для такой работы. Если погода будет оставаться такой же, длинн голодная зима грозит ему, его семье и всем, живущим на многие мили вокруг. н отвернулся от реки и пошел назад в крепость клана Белого Волка. Небольшая крепость была окружена земляными укреплениями и располагалась на вершине невысокого холма. Внутри бревенчатой изгороди располагалась квадратная каменная башня. Проемы ее окон выглядели как глазницы над пыльным двором. Двор дремал под горячем солнцем, если не считать нескольких жужжащих сонных мух. Гверан поспешил в большой зал, в котором благодаря стенам была благодатная прохлада. Возле пустого камина у стола для знати сидел лорд Мароик. С ним были два жреца из Храма Солнца, одетые в длинные белые туники. На них были золотые ожерелья, их недавно побритые головы блестели. Когда Гверан встал на колени, главный жрец Обин чуть заметно улыбнулся, его глаза резко сузились под опухшими веками. Гверан почувствовал тяжесть. Было в жрецах что-то такое, что люди чувствовали себя лучше, если не смотрели на них. Лорду Мароику было около тридцати. У него было цветущее лицо и бледные волосы и усы были тоже светлыми. Он остановился на полуфразе и повернулся к Гверану. Тревога Гверана усилилась. - Я думал, ты сразу же вернешься,- сказал Мароик.- Я не думаю, что бард может вызвать дождь. - Я только хочу попробовать,- сказал Гверан.- Я думаю, что его святейшество один только может сделать это. - Его светлость и я только что обсуждали это,- сказал Обин.- Мы считаем, что надо принести лошадь в жертву богам. - Не сомневаюсь, что такая жертва должна удовлетворить Великого Бела. Обин согласился с ним. В это время его молодой компаньон жадно смотрел на флягу с пивом, стоявшую на столе. - Вопрос в том, почему Бел так сердит на нас,- сказал напоследок Обин,- жертвы может быть недостаточно, если проклятие распространяется и на землю. - А что думает его святейшество, о причине проклятия? - спросил Гверан. - Его святейшество не знает,- Об улыбнулся тонк и губами.- Жрецы могут читать знаки будущего, только барды могут читат прошлое. Гвер резко вздохнул, поняв то, о чем Обин спрашивал его: это ритуал Открытия Колодца, когда бард может перенест ь в прошлое и р говаривать с духами давно умерших. Ему хотелось отказаться, но если не будет урожая, бард и его семья умрут, и не только они. - Бард может попробовать прочитать прошлое, ваше святейшество,- сказал Гверан.- Я могу только увидеть то, что моя Муза покажет мне. Я постараюсь помо . Будете свидетелями? Буду и с удовольствием. Сегодня ночью? - А почему бы и нет? - нехотя пожал плечами Гверан. - Когда взойдет луна, я приду в храм. веран поднялся в свои комнаты на третьем этаже ба и, чтобы отдохнуть перед суровы испытанием. Две комнаты были расположены в центральной части и выходили на спиральную лестницу. Одна - для его детей, вторая - для него с женой. В ней было много подарков, которыми лорд Мароик одаривал своего барда: тяжелая кровать, занавешенная украшенным пологом, сундук, стол с двумя стульями, и небольшой ковер. На столе стояли две арфы. Внизу были еще маленькая прямая арфа, которую кла т на колени, и сокая тяжелая напольная арфа для торжественных презентаций. Гверан щипнул несколько струн и улыбнулся, услышав нежно прозвучавшее эхо. Услышав этот звук, его на Лисса вошла через дверь детской комнаты. Она была привлекательной женщиной с вороными черными волосами и голубыми глазами. Но самой большой ее красотой был ее голос - мягкий, нежный, звучавший весело, словно ветер в листве деревьев. Своим голосом она и ленила Гверана в первый е раз, когда он услышал его почти десять лет назад. Она была пятнадцатилетней девочкой, а он в свои двадцать пять решил наконец жениться после долгих лет учебы. - Это ты, моя любовь? - спросила Лисса.- Жрецы все еще в зале? Я поднялась сюда, чтобы уйти от них. - Ох, они ушли. Я должен пойти в храм сегодня ночью, поработать с ними,- Лисса замерла от удивления, ее мягкие губы раскрылись. Смеясь, Гверан взял ее руки в свои.- Ничего страшного,- сказал он.- Они не собираются положить меня на алтарь, как это делали во времена Рассвета. - Я знаю. Ну, хватит о жрецах. Ты хочешь поспать? Я заберу мальчиков если ты ляжешь. - Спасибо. Так действительно будет лучше. Этим вечером Гверан спешно поужинал. Как только стемнело, он привел своего старого мерина из конюшни и выехал, не торопясь, по темной сумеречной дороге. Высоко в опаловом небе полная луна повисла над горизонтом, освещая своим серебристы светом лес и фер . Но было очень жарко, как днем. Деревня Блэйсбир находилась в четырех милях от крепости. Кучка круглых домов, окруженная стеной, п мостившаяся рядом с огороженным общинным пастбищем. В дальнем конце пастбища стоял храм, по роенный из дерева и крытый соло й. Он был расположен в небольшой дубовой рощице. Когда Гверан ввел в нее своего коня, молодой жрец вышел к нему навстречу, двигаясь на ощупь. Он взял у Гверана поводья. - Я отведу его в конюшню,- сказал жрец.- Его святейшество ожидает в храме. В стороне от небольшой круглой гробницы свечные фонари золотистым светом освещали каменный алтарь. Завернутый в длинный белый плащ, предназначенный для ритуальной службы, Обин стоял у алтаря, подняв руки к статуе Бога. Статуя была вырезана из простого дубового ствола, кора которого еще висела, отстав от древесины, и отдаленно напоминала человека. Голова была тщательно обработана. Большие проницательные глаза смотрели вниз, изящные руки держали за деревянные волосы две деревянные головы. - Подходит храм для работы? - спросил Обин. - Да, подходит,- ответил Гверан.- Если Бог позволит моим богиням разделить с ним свое жилище. - Я не сомневаюсь в том, что Великий Б позволит все что поможет нашим людям, глаза Обина заморгали.- Ведь он является, прежде всего, лордом всех богов и богинь. Гверан улыбнулся и опустился на колени перед стопкой пергаментов. Он развернул их и расстелил, как постель, затем лег на них на спину и скрестил руки на груди. Он заставил себя расслабиться, пока не почувствовал себя как труп, приготовленный к похоронам. Обин опустился на колени у его ног. Старик двигался медленно и с трудом, пока садился на свои пятки. - Сможет его святейшество простоять здесь на коленях всю ночь? - спросил Гверан. - Его вятейшество сможет сделать все, о должно быть елано. Гверан поднял взгляд на потолок и стал наблюдать за тем, как пляшут пламени свечи. Надо много времени, чтобы выполнить этот ритуал. Для того, чтобы вызвать х древнего барда клана Белого Волка, разбираясь в перепутанных точках родословной Мароика. Гверан замедлял свое дыхание до тех пор, пока ему не показалось, как будто он плывет, отдыхая на мягких облаках. Тени от свечей плясали на потолке, подбрасываемые только тихим размеренным дыханием старого жреца. Доведя себя до точки засыпания, Гверан начал декламировать в темноте, бормоча в такт своему дыханию. Он говорил медленно, прочувствованно каждое слово его "Песни прошлого": ~Я б пламенем, горящим в огне Я был зайцем, прячущимся в шиповнике Я был каплей, бегущей с дождем Я был косой, срезающей колосья Топор и дерево Корабль и море Все, что живо Чуждо мне. Я был нищим, просящим еду Я был заколдованным стальным клинком...~ На этих словах он увидел ее, Агвин, Белую Леди с белым лицом и губами, красными как спелые ягоды и иссиня-черными волосами. И он не знал, где видит ее: или в своем уме, или наяву в темноте; но он видел ее так ясно, как потолок храма. Она улыбнулась ему, перебирая пальцами свои волосы и кивала ему, подзывая. Тени от пламени свечи попали в луч лунного света и поблекли, окружив его пучком белого света. Он слышал свой собственный голос, но слова были неразборчивыми. Последним, что он видел, был жрец. Затем Гверан ясно увидел себя гуляющим среди белых берез. Маленький клочок поросшей травой земли, три тоненьких деревца, серая каменная стена колодца - все было таким ясным и убедительным для него, как храм, в котором он находился, но со всех сторон от этого тянулась белая пустота, заполненная странным туманом. Агвин сидела на краю колодца и смотрела на него с едва заметной улыбкой. - Ты все еще мой верный слуга? - спросила она. - Я твой раб, моя госпожа,- сказал Гверан.- Я живу и умираю по твоему желанию. Она казалась довольной, но с ней трудно было разговаривать, потому что вместо глаз у нее было две мягких сферы опалового тумана. - Что тебе от меня надо? - спросила она. - Дождь отказывается упасть на нашу землю,- сказал Гверан.- Ты можешь открыть мне почему? - И что я должна буду делать с дождем? - спросила она. - Ты - мудрое существо, сверкающее ночи, сердце энергии, золотой свет, моя единственная любовь, мое настоящее удовольствие,- она улыбнулась и повернулась, чтобы посмотреть вниз в колодец. Гверан слышал мягкое журчание и плеск воды, как будто колодец превратился в широкую реку. - Там было убийство,- казала она.- Но не проклятие. Это была м ть. Спроси его м. Она ушла. Березы зашелестели при ее невидимом движении. Гверан ждал пристально всматриваясь в белый туман, слегка окрашенный то там, то здесь радугой, как перламутр. Из тумана вышел еле вид ый человек, как корабль плывет, видимый с туманного берег Гверан окликнул о. Он подошел - молодой воин, светловолосый, со смеющимися голубыми г зами и улыбающийся т , словно на его груди не была видна рана от удара мечом. Сплошной струей кровь сочилась и текла по его груди, исчезая п ед тем, как упасть к его ногам. Видение было таким отчетливым, что Гверан закричал. Воин смотрел на него, с такой ужасной улыбкой. - Из какой ты страны? - спросил у него Гве н. - Земля пря принесла меня и забрала назад. Я отдыхаю, потому что мой брат снес с плеч голову моему убийце. - И этой мести было достаточно? - Было ли? Спроси себя,- призрак захохотал.- Было ли? - Кто ты? - спросил Гверан.
в начало наверх
- Ты не помнишь? Ты не помнишь этого имени? - смех становился громче и громче, затем расплывшись, призрак закружил , отбрасывая тень на туман, красное пятно стало белым, затем он ушел. Остался только туман и тихий шелест ветра. Из тумана донесся голос его Агвин. - Он был отомщен,- сказала она.- Прими предостережение. Ее голос смолк. Туман стал густым и холодным, окутывающим Гверана кругом, душащим его то здесь то там, словно гонимый ветром листок. Он чувствовал, дто он бежит, потом скользит, а потом - падает далеко вниз. Тени от свечей потускнели. Обин вздохнул и распрямил свою спину. - Ты вернулся? - спросил он.- Осталось два часа до рассвета. Гверан, трясясь от олода, сел и попытался аговорить. Его живот сжался от страха. У него кружилась голов Обин крепко схватил его за руки. - Ради бога,- прошептал он,- дайте мне немного воды. Обин дважды хлопнул в ладошки. Два молодых жреца принесли две деревянные чашки. Обин завернул Гверана в свой плащ, затем дал ему выпить сначала вод а потом по лащенного медом молока. Вкус еды сразу же вернул Гверана назад, в этот мир. - Дайте ему еще немного хлеба,- сказал Обин. Гверан жадно ел хлеб, запивая его молоком, пока не вспомнил, что он находится в храме. - ростите меня за то, что я занимаюсь здесь этим,- сказал он. - Не надо извиняться,- сказал Обин.- В помните виде е? Окровавленный призрак снова появился в памяти Гверана. - Да,- ответил Гверан, дрожа.- Как вы это истолкуете? - Это было действительно убийство. К тому же, это случилось, когда я был е совсем мальч кой, но у меня сохранилось кое-что в памяти. Ты видел лорда, это был Карил? Я сейчас не помню, но он был главой Клана Вепря, жестоко убитым Соколами. И действительно, как сказала твоя Белая Леди, он был отомщен дважды. Боги восстановили справедливость и я не вижу причин, из-за которых Великий Б мог бы так разгневаться. - Ну, тогда над нашей землей не висит проклятие, потому что это все, что моя госпожа открыла мне. - Это так,- Обин кивнул в ак согласия.- Мы принесем в жертву ошадь, когда на пойдет на убыль. До восхода солнца Гверан отдыхал в храме. Хотя он был очень у млен и зевал, сон не пр одил к нему. В его мозгу проносились обрывки видения. Потом он видел пятна белого тумана, а потом просто бормотал сам с собой. Этот ритуал всегда так покидал его. Хотя некоторые барды всегда проявляли интерес к этим белым странам с их чудесами, Гверан чувствовал к этому сильное отвращение, основанное на здоровом страхе навсегда потерять себя в вихре тумана. Поэтому когда он думал над этим обычным видением, ему показалось, что оно адресовано к нему: он знал этого убитого лорда, знал его как своего брата. - Было ли это действительно местью? - мал он.- Да, действительно это так. Когда бледные лучи восходящего солнца заглянули в окна храма, Гверан отбросил прочь непонятные мысли и отправился за лошадью, готовясь в обратный путь. Гверан спал все утро, вернее, старался уснуть. В комнату кто-нибудь входил все время: то один из детей убегал от служанки, то Лисса проходила за своим рукоделием, то паж пришел, посланный лордом для того, чтобы убедиться в том, что бард отдыхает. Наконец служанка Каса, казавшаяся более рассеянной, чем обычно, прокралась в поисках чистых штанов для одного из мальчиков. Когда Гверан сел и начал ее ругать, она попятилась, хныкая, назад. Ее большие голубые глаза были полны слез. Ей было только пятнадцать. - О, боже мой, прости еня,- ска л Гверан, обращаясь к Касе.- Беги и скажи своей госпоже, что ее ворчливый муж отказался впасть в зимнюю спячку, и принеси мне хлеба и эля, хорошо? Каса поспешно отступила, сделав неуклюжий реверанс. Только она успела закрыть за собой дверь, мальчики вбежали, крича: - Папа, папа, папа,- и залезли на кровать, и бросились в его объятья. Гверан обнял каждого из них и посадил на край кровати. Ему расхотелось спать. Адерун, которому было всего семь, был худеньким невысоким мальчиком с темными глазами и светлыми волосами. Младшему было два с половиной года, он был круглолицым, жизнерадостным, и всегда, или это так только казалось, бегал по округе полуголый. - Акерн,- сказал Гверан,- где твои штаны? - Вет, ответил малыш. - Это означает "в ", папа,- пояснил Адерун. - О, Бог ты мой,- сказал Гверан.- Я думаю, мама отмоет тебя перед тем, как ты отправишься спать. - Разумеется, дорогой,- сказала Лисса, входя в комнату.- Если ты не будешь придираться к Касе, она оденет малыша хоть сейчас. Гве н мягко кивнул, признавая свою вину. Обрывки сна и видения всплывали в его памяти. Ему захотелось сочинить об этом песню, слова уже почти слетали с его губ. Лисса села рядом с ним, вся семья была в сборе. - С Касой случилось что-нибудь? - спросил Гверан.- Она стала очень обидчивой последнее время. - Она думает о парне,- ответила Лисса. - Неужели? О ком же? Лисса многозначител о посмотрела на деруна, чьи маленькие у и уже приготовились слушать, и заговорила о ругом. Сразу же после завтрака Гвер отправился поб дить по лугам. Он брел бесцельно по степи не выбирая направления и смутно представлял бе, где находится, и работал над сочинением своей песни. Он будет произносить ее отрывки вслух, подбирая слова, заменяя одно другим, работая над каждой строчкой до тех пор, пока она не станет безупречной. Строфа за строфой, он запомнит ее наизусть, соединяя в своей памяти цепочкой образы и аллитерации. Он никогда не запишет ее. Если бард научился читать и выучил отя бы названия букв, его муза покинет его. А без нее он никогда бо ше не сможет сочинять свои песни. Гверан вернулся в крепость на закате, когда его мозг наконец совсем успокоился. Слуги и всадники сидели по всему двору, выйдя подышать чуть остывшим сумеречным воздухом, они тихо разговаривали между собой, отдыхая после долгого жаркого дня. Проходя по двору башни, Гверан увидел Касу, сидящую на краю кормушки для лошадей и хихикающую с одним из всадников. Вспомнив намек Лиссы о том, что ее мысли заняты мужчиной, Гверан остановился, чтобы посмотреть на того парня. Он оказался светловолосым, с голубыми глазами и высокими скулами южанина - в общем, внешне во всех отношениях он выглядел хорошо. Казалось, что Каса была без ума от него, всадник же слушал молча и неохотно ее щебетания и это было удивительно, потому что Каса была красивой девочкой с густыми светлыми волосами и нежными очертаниями. Хотя Гверан предпочитал не вмешиваться в это, жена была обеспокоена, и вот по какой причине: всадники имели привычку сначала погулять со служанкой, а потом отказаться жениться на ней, когда она была уже беременна. Гверан обошел двор, пока не нашел наконец капитана отряда Дорина. Он праздно сидел на маленькой скамеечке и наблюдал за тем, как угасали сумерки. Гверан сел рядом с ним. - Что это за новый всадник появился в отряде? - спросил Гверан.- Южанин, от ко рого служанка моей жены потеряла голову? Дорин понимающе ухмыльнулся. - Его зовут Таник,- ответил он.- Он приехал сюда совсем недавно и его светлость принял его в отряд. Он хорошо владеет мечом, а это все, что будет браться в расчет. - Будет? - Гверан поднял брови. - Да, конечно, он странный парень,- согласился Дорин,- он держится особняком и совершенно спокоен, когда сражается. Все в ужасе от того, как хладнокровно он убивает - безо всякой жалости. Когда мы делали набег на стадо коров лорда Кениса, Танно был такой же хладнокровный, как в бою. Упоминание о коровьем набеге напомнило Гверану, что он должен сочинить о нем песню. Баллады о набегах он любил меньше всего. Этот оследний набег зас живал внимания как часть вновь вспыхнувшей кровной вражды между кланом Белого Волка и лордом Вепря - сосе м с Севера. - Я не уверен, что этот Танно думает о честной женитьбе,- сказал Гверан. - Ах, черт возьми, попробуй удержи маленькую Касу от него подальше, сли сможешь,- сказал Дорин ухмыляясь.- Он летает в оди чку, этот Таник. О н из парней начал называть его Соколом, понимаешь, только в шутку, но это прижилось. Я думал, это вызовет недов ьство, но Танно только улыбнулся и сказал, что это ему подходит. - Да, но мать Касы из хорошего рода, и она оставила дочь на мое попечение. Если ты хочешь оказать барду услугу, поговори с этим Соколом, хорошо? Скажи ему, пусть гоняется за другой полевой мышью. - Кто откажется от покровительства барда? Я поговорю. Решив этот неприятный вопрос Гверан отправился назад башню. Его мысли опять вернулись к коровьему набегу. Он легко сможет сост ить балладу из кусков стандартных хвалебных строк, взяв их из других песен. Надо только вставить друг имена, решил он сам д себя, ни один из этих пьяных увальней наверняка не знает ни одной песни. Рано утром, тока было еще прохладно, Таник вынес во двор свое седло, тряпку и мыло и положил все это около колодца. Он принес себе ведро воды, затем сел чистить свое снаряжение. Хотя другие всадники делали это в специальном помещении, он предпочитал быть один, там, где было тихо. Он болезненно сознавал то, что был новичком в отряде. Дорин прогуливался по двору и подошел к нему как раз тогда, когда он взял мыло и, наклонившись над ним, произнес: - Хочу поговорить с тобой, парень. - Конечно, капитан. Что-нибудь случилось? - Нет пока, и не должно произойти. Что ты думаешь о маленькой служанке барда? Нашему Гверану не нравится, что ты крутишься вокруг нее. - Это она крутится вокруг меня, капитан. Насколько я убедился, она глупая маленькая сучка. Дорин расценил эти слова по-своему. Таник, хоть и говорил чистую правду, но считал, что ему не доверяют просто потому, что никто не доверял ему. - Удивлен, услышав это от тебя,- сказал Дорин.- Я боялся, что ты уже положил ее на солому. Видно, она плохо старается. - Она действует мне на нервы. Болтает без умолку. - Ну, мужчина может удержать ее также, заняв разговором. - Конечно. Если ты ее хочешь, ты ее всегда трахнешь. Пожав плечами, Дорин встал, положил руки на бедра и стал рассматривать седло. - Ну так вот,- сказал напоследок Дорин,- если ты не хочешь нажить неприятностей, сделай так как хочет бард - оставь ее в покое. Дорин направился к казарме. Таник опять начал чистить седло. - Что этому барду от меня надо,- думал он.- Эта дрянная маленькая чирикалка болтает все время. Он соблазнился общением с Касой, преследуя свои цели: он уже приготовился начать свою опасную игру. Он д ствовал
в начало наверх
медл но, поджидая удобного случая, постоянно держа под наблюдением жену барда. Усилия Таника вознаграждались теми несколькими минутами, когда Лисса проходила мимо. Она со своими мальчиками зашла в конюшню. Таник сидел на корточках и рассматривал ее. Было что-то такое в Лиссе, в мягком покачивании ее бедер при ходьбе, в том, как он улыбалась, вскидывая го ву, в ее глазах - такое, что обещало многое в постели, в отличие о испуга молоденькой девчонки. Смотреть на нее было так приятно, это доставляло Танику такое удовольствие. И он удивля я, как ей было скучно с мужем, который был намного старше ее. - Что этот бард хочет,- подумал Таник.- Мы еще посмотрим. Днем Таник выбрал себе место для наблюдения за Лиссой. В то время, когда она обедала вместе с мужем. Лорд, его семья, камергер и бард ели за столом для знати, стоявшим рядом с камином. Таник занял место за одним из столов для всадников, откуда ему было хорошо видно Лиссу. Во время еды она больше заботилась о детях, чем о муже, который, казалось, витал где-то в облаках, рассеянно откусывая хлеб и глядя в пространство. Это по олкнуло Таника к тому, чтобы он искал возможность поговорить с Лиссой наедине. Один из всадников толкнул его локтем в бок. - Что все это значит? - спросил он Таника.- Ты так смотришь на меня, словно выслеживаешь какую-нибудь самку в лесной чаще, мой друг - Что толку о титься за самкой, если у оленя нет рогов? - Оленю они и не нужны, если есть лесник, охраняющий дичь от браконьеров, лорд Мароик выгонит тебя, если ты залезешь своим большим пальцем в пиво барда. - Неужели? - Таник повернулся, тупо глядя на него.- А ты что, побежишь к капитану с докладом? Парень ретировался, мотнув головой "нет", Таник занялся своей едой. Не надо объяснять то, что так очевидно. Если он хотел Лиссу, ему надо бороться за то, чтобы получить ее, но тогда он использует для борьбы все средства, которые сочтет нужными. - Ничего во всей моей проклятой жизни не давалось мне лег ,- подумал он.- Н ерное, не стоит сейчас это затевать. Жаркий летний день подходил к концу, когда Невин въехал в деревню Блэйсбир, принадлежавшую лорду Мароику. Она была очень маленькой: небольшая кучка домов и закопченная кузница. Не было даже своей таверны. Поэтому ему пришлось искать, где бы он мог остановиться. Невин приеха сюда для того, чтобы попытаться изгн ь засуху. Но для этого требовалось довольно много времени. Можно было, конечно, остановиться в лесу, но это было тяжеловато для него. После пятидесяти лет, которые он провел в дороге, как странствующий лекарь, он постарел, закостенел, быстро уставал и, главное, ему надоело его постоянное одиночество. Около деревенского колодца стояли с ведрами в рука три женщины, олтая между собой. Когда Невин проходил, дя за собой мерина и мула, они, улыбаясь, приветствовали его, глядя на него с нескрываемым любопытством. Узнав, что он лекарь, они стали еще приветливее. - Мы рады вас видеть,- сказала одна из них.- Вы надолго к нам, господин хороший? - Я еще не решил,- ответил Невин.- Мне надо обследовать здесь луга и лес - есть ли там целебные травы. Вы не подскажите, у кого я мог бы остановиться? Я заплачу, конечно. - Все трое сначала подумали, потом вслух перебрали все дворы и, наконец, пришли к выводу, что комнаты нет. - Погодите-ка,- сказала одна из них,- у Банны есть небольшой сарай за домом. - Она говорила, что не хочет и слышать о бедняках,- заметила другая. - Ну тогда у кого еще есть сараи? - раздумывала вслух первая. Когда выяснилось, что ни у кого больше нет, Невин направился к ферме вдовы Банны, вместе с которой жил еще ее сын. Невину пришлось вернуться по дороге, ведущей в креп ть лорда Мароика, и роехать по ней около мили. Ферма была окружена невысокой емляной стеной, орота были открыты. Невин завел своих л адь и мула во двор и осмотрелся. Посреди грязного двора стоял большой каменный круглый дом, рядом - коровник, курятник для цыплят и других птиц, а с другой стороны - ветхий деревянный сарай в тени тополя. Когда Невин ромко поздоровался, и коровника выглянул светловолосый мужчина, держа в руке грабли. - День добрый. Ковил - это ы? - спросил Невин.- Мне в деревне сказали, что вы и аша матушка можете приютить меня за плату. Я странствующий травник, как видите. - А-а,- сказал парень, не обращая внимания на Невина. Он уперся о грабли и посмотрел на мула, потом на лошадь, потом на Невина и, наконец, кивнул.- Может быть. Это как матушка скажет. - А могу я с ней поговорить? - спросил Невин. Ковил долго смотрел на него, не говоря ни слова. - Она ушла в лес за ягодами,- произнес он, наконец. Затем поверну я и ушел назад в коровник. Невин опустился на землю возле стены и с л ждать, наблюдая за мухами, назойливо кружившимися над коровами. Только он подумал о том, что лучше было бы остановиться в лесу, как увидел, что во двор вошла лная женщ а, из-под вдовь черной косынки ее свисали пряди седых волос. За ней шла красивая светловолосая девочка слишком хорошо одетая для того, чт ы жить на ферме, и худенький мальчик с такими огромными глазами, каких Невин никогда не встречал раньше. У всех в руках были корзинки. Рот мальчика был необыкновенно красного цвета. Невин поклонился вдове и ссказал ей все сначала. - Травник, дорогой сэр? - переспросила Банна.- И мой бестолковый сы оставил вас здесь, на улице, вместо того, чтобы как полагается, предложить вам пива. Входите пожалуйста, входите. В доме было немного прохладнее, но носилось множество мух и запах был еще сильнее. Пол в большой полукруглой комнате был устлан соломой. Здесь стояли мешки с овсом, кое- какая требующая ремонта мебель и инвентарь фермы. Лес начинал казаться все лучше и лучше. Банна, девушка и ребенок поставили корзинки на шатающийся стол. Когда мальчик захотел взять еще ягод из корзины, девушка схватила его за руку. - Хватит, Адерин,- сказала она.- А то у тебя заболит живот, а мы скоро должны будем возвращаться. - Мне хочется еще остаться поговорить с травником,- сказал ерин. - Как-нибудь другой день,- твердо сказала девушка. - Но в другой день его не будет,- настаивал Адерин. Невин хотел сказать что-нибудь незначительное, но когда он посмотрел на девушку, то не смог вымолвить ни слова. Эти глаза были знакомы ему и существо, которое смотрела на него этими глазами, конечно же, было знакомо тоже - Исола, ей богу! - Ну ладно,- согласился Адерин,- дорогой сэр, вы не уедете еще? - Пока не знаю,- ответил Невин, начиная приходить в себя.- Я здесь пока только для того, чтобы спросить у Банны, смогу ли я остановиться в ее сарае. - Я ду ю, мы что-ниб ь придумаем,- сказала Банна.- Небольшая плата, конечно, не помешает. Послушай, Аддо, Каса возьмет тебя с собой в с дующий раз и тогда ты сможешь поговорить с тр ником. Показывая Невину сарай, Банна с удовольствием ра казала ему о Касе, ее младшей дочери. Она получила хорошее место служанки жены барда в крепости лорда Мароика. Банна также внесла ясность, рассказав, что Адерин - сын барда и его жены. Она повторила это несколько раз, чтобы Невин не подума что у ее дочери был ребенок б мужа. Невин отмети что сарай был маленьким, с земляным полом, кроше ым очагом и одним узким окном, которое ло прикрыто воловьей кожей за неимением настоящих ставень. Невин решил остановиться здесь. Пока он разгружал своих мула и лошадь Банна вымела сор из сарая и покрыла пол свежей соломой. Вежливо выпроводив Банну, Невин сделал себе постель в углу у стены и развесил пучки трав напротив. Затем сложил свои седельные мешки и поставил котелок на огонь. Он сел на пол посреди сарая и осмотрел свой новый дом. - Так, Исола здесь, думал он.- О, вернее Каса, я не должен делать этой ошибки. Это было пер й весточкой за все последние пятьдесят лет, которую он должен был скрывать от существа, бывшего раньше Брангвен из Сокола. Со времени своей юности Невин постоянно надеялся на ее перерождение, скитаясь по королевству. И только удача, нет, больше, чем удача, теперь сопутствовала ему. Хоть он и не рассчитывал, что она вернется к нему так скоро: все же ей, в ее новом теле было пятнадцать, а ему было только тридцать шесть - это был довольно молодой возраст, и он мог бы жениться на ней. Но лорды Судьбы с их обычным презрением к людской суете, поступили иначе. Он не мог ее отыскать. Хотя с возрастом, он все больше утомлялся, он не чувствовал никаких признако усталости, никаких знаков приближения смерти. Будучи на высоте мастерства Двуумера, он должен был бы видеть к этому времени дату своей смерти для того, чтобы строить свои собственные планы ухода из жизни, но он ее не видел. Лорды Судьбы восприняли его клятву буквально. Он никогда не успокоится, пока не найдет ее и не исправит все. - И Исола была участницей той трагедии,- заметил вслух Невин.- И это вполне закономерно, что лорды Судьбы свели их вместе снова. Никогда в сарае больше е было, Невин произнес это, обращаясь к очагу, но ничего не услышал в ответ и истолковал это как сомнение. Придется немало потрудиться, пока он будет пытаться изгнать засуху. Он сможет объяснить свое присутствие тем, что он травник и под этим предлогом посетить крепость лорда Мароика. Кроме того, у него появилась еще одна возможность проникнуть в крепость - сын барда Адерин. Он пришел навестить Невина прямо назавтра же. Невин был очень удивлен, приняв первоначально интерес мальчика просто за детский каприз. - Вы не будете против, если я посмотрю травы и вещи? - спросил Адерин.- Я мешаю? Папа говорит что я всегда мешаю. - ет, совсем не мешаешь,- ответил Невин.- Может быть сможешь как раз помочь мне, ты не знаешь, здесь есть вокруг какие-нибудь разрушенные или покинутые фермы? Некоторые растут только на земле, бывшей под паром. Сейчас я как раз такие травы и ищу. - Да, есть одна такая ферма. Лорд Вепрь говорит, что она принадлежит ему, а наш лорд говорит, что ферма его и поэтому они дерутся из-за нее. Фермер испугался и уехал оттуда, и сейчас там никто не живе - Бог ты мой! Вот тебе и свора знатных воинов. - Ты не любишь всадников, и сражения, и всю эту чепуху? - Нет, не люблю. Но я думаю, что тебе это нравится. Мальчики обычно это любят. - А я - нет,- Адерин морщил свой нос.- никогда не стану всадником, когда вырасту. Буду только воровать коро И мне все ра о, что об этом кто-нибудь будет говорить. Невин незаметно наблюдал за мальчиком. Адерин, опасно балансируя и спотыкаясь, перемещался по сараю и смотрел на все широко открытыми глазами. - Ну хорошо,- сказал Невин,- ты можешь показать мне, где эта ферма? И заодно поможешь собирать травы. Только надо сказать твоей маме, куда мы пойдем. - Да, могу. В крепости все равно делать нечего. Давай пойдем, отпросимся у мамы.
в начало наверх
Невин взял мешок, несколько чистых кусков материи, чтобы заворачивать траву и серебряную лопатку. Вместе с Адерином, без умолку болтавшим всю дорогу, они дошли до крепости. Как толь они шли в ворота, прибежала К а и схватила Адерина за руку. - Ты где был? - спросила она.- Я беспокоюсь, с ног сбилась, тебя ищу. - Я только сходил увидеться с травником,- ответил Адерин.- Где мама? Мне надо спросить у нее, можно ли пойти погулять. - Она ушла навестить госпожу Кабриллу, а твой папа, в боль м зале,- сказ а Каса, глядя на Невина.- Сказать нашей госпоже о том, что вы приехали в нашу деревню, сэр? Я уверена, что она захочет посмотреть на ваши травы. - Буду очень благодарен за это,- поклонился ей Невин.- Скажите ей, что у меня есть не только лекарства, но еще духи, полоскания для волос и все такое. Глаза Касы заблестели от любопытства, но Адерин схватил Невина за рубаху и потащил в большой зал. Бард Адерин сидел за столом и пил эль. Это был статный тридцатилетний м чина со светлы волосами и длинными светлыми усами. Увидев сына и этого чужеземца, Гверан встал пошел им навстреч За такой малый промежуток времени Невин был поражен второй раз - перед ним был Блейн! Тогда он начал сильно беспокоиться насчет тери Адерина. - Бог ты мой, н конечно,- думал он,- разве может быть Брангвен замужем за другим человеком? Но, думая так, он испытывал тяжелое чувство, что лорды Судьбы смеялись на ним. Гверан слушал Ад ина, обращавшегося к нему со своим вопросом, с приветливой улыбкой. - Это очень хорошо,- сказал он.- Я доволен, что ему нравится с вами, дорогой сэр. - Да. У вас замечательный сын, дорогой бард. И очень смышленый. Я с удовольствием учу всех, кто интересуется травами. Их прогулка была удачной. Собрав желтый щавель, девичий перетрум и просвирняк, росшие на заброшенных полях, Невин отвел Адерина назад в крепость, а сам вернулся в свой сарай. н привел растения в порядок, отрезал ненужные части, аккуратно разложил листья и стебли на чистые тряпочки, тобы они одсохли. Пока он работал руками, его ум работал сам по себе. Его мысли вертелись вокруг последней новости: Блейн и Исола здесь, вместе. Он не предполагал никогда, что увидит снова других актеров этой трагедии кроме себя и Брангвен. Время, которы наделила ег судьба, оказалось гораздо тяжелее, чем он предполагал, и это удивляло и тревожило его. Так много жизней были разрушены вместе с ее жизнью, думал Невин, и все из-за меня и Гиррейнта. Он решил завтра же отнести свои товары в крепость и посмотреть на жену этого барда, а сейчас не думать об этом больше. Он должен был сделать другую работу. На закате Невин вышел со двора фермы и спустился на берег реки. Он нашел раскидистый ясень и сел под его кроной, чтобы полюбоваться рекой. Медленно неся свои воды, тускло отсвечивающие в лучах заходящего солнца, река, казалось, была слабой даже в своих внутренних слоях. Используя второе зрение, Невин мог видеть, как скрытая сила стихии неслась в потоке. Она распространялась, наполняя собой мир, который люди называют реальным, а также другие миры, или состояния бытия, или даже силы, если их так можно назвать. Знающие Двуумер ведают об их существовании, изучают эти силы, имеют взгляд, позволяющий их видеть, и знают о том, что они также реальны, как мир, который видим большинством людей. Человеческий мозг - это ворота между силами стихий, и они скрыты надежно, потому что нужны многие годы учебы и упорного труда, прежде чем эти ворота откроются, годы, которые нетерпеливые дураки не захотят потратить на изучение этих тайн. Одна из этих стихий - воздушная - является корнем, основой для остальных, источником живых сил и паутиной, задерживающей каждую живую душу. Внутри или снаружи этих пространств находится сила, которую мастера Двуумера называют... Невин замедлял свое дыхание до тех пор, пока не почувствовал, что укореняется в землю. Воздух плыл внутри и снаружи его легких, перед ним была вода с последними отблесками отражающегося в ней солнца. Его мозг был пятой субстанцией, согласованной с четырьмя остальными. Ме енно, осторожно он строил в своем уме образ бледной голубой пылающей пятиточечной звезды. Благодаря долгим годам усердной работы он без особых усилий мог получить звездный свет и жить независимо от него. Он передвинул возникший в его уме о аз на речно берег и казалось, будто он стоял там, светясь. Внутри этого очерченного знака он видел голубое туманное пространство, освещенное холодным солнцем. Лесные жители пришли к нему, промчавшись через ворота вихрем полувидимых форм. Невин ощутил трепет нахлынувшей энергии внизу позвоночника, когда они проносились мимо него. - Сюда, сюда,- подозвал их Невин.- Мне надо поговорить с вашим повелителем. Я ничего не могу сделать в одиночку. Они полетели, обгоняя друг друга, назад, в свои земли. Хотя Невину хотелось последовать за ними, он все же решил, что будет лучше, если они первыми донесут его обращение до их властелинов. Не спеша он позволил пятиугольнику рассеяться, забрав голубой свет в себя назад, затем хлопнул своей ладонью трижды о землю, что означало, что работа окончена. Он ощутил в себе прилив силы, почувствовав вокруг холодную ночную прохладу. - Я попробую снова завтра ночью,- подумал Невин.- Раньше или позже их повелители примут мою помощь. Хотя человек создан для того, чтобы управлять лесными жителями, а не поклоняться им и не задабрива их, они заслуживаю уважения и вежливого обращения, которые Невин может предложить как один настоящий принц другому. Но если он должен уберечь жителей Блэйсбира от засухи, ему надо действовать очень быстро. Если эта засуха будет продолжаться слишком долго, будет поздно спасать урожай. Рано утром, когда в воздухе еще была прохлада, Невин вернулся в крепость, чтобы предложить свои товары госпоже Кабрилле. Она приняла его в женском зале. Вся ее прислуга собралась посмотреть, что этот странствующий травник может предложить. Раскладывая пучки трав, аром ические шарики косметические препараты на столе, Невин украдкой изучал каждую женщину. Он уже почти потерял надежду, когда в зал через боковую дверь вошла молодая женщина и подошла к толпившимся у стола. Ее иссиня-черные волосы выглядывали из- под косынки. Несмотря на изменения в ее лице и цвете волос, Невин мог думать о ней только как о Брангвен. - Это наша Лисса,- сказала госпожа Кабрилла,- жена барда. Невин недоумевал, почему он был таким глупым, когда думал, что его судьба решит эту задачу без помарок. Он поклонился Лиссе и пробормотал какой-то комплимент, на что она ответила улыбкой. Когда их глаза встретились, он увидел, что она узнала его: внезапная вспышка радости в ее темно- голубых глазах, затем замешательство, потому что ей, конечно, было удивительно, почему она была так рада видеть этого старика. Эта вспышка радости была намного большей, чем Невин ожидал. Он был согласен вынести самые трудные испытания Судьбы. В дубовой роще на окраине деревни священники приносили лошадь в жертву богам. В назначенный день перед заходом солнца жители деревни и домочадцы лорда вы роились у деревенского к одца, образовав нестройную процессию. Лорд Мароик торжественно опустился на колени перед Обином, высшим жрецом, и передал ему поводья роскошного белого жеребца. Молодые жрецы украсили поводья ветками омелы, затем Обин повел лошадь. Когда началось песнопение, она вскинула голову и заржала, предчувствуя свою Судьбу. Обин вел коня под тихие медленные звуки песни. Лорд Мароик поднялся с колен и пошел за ним, затем последовали остальные. Процессия вошла в рощу, наполненную длинными лучами солнечного света и подошла к алтарю, находящемуся в центре. Так же, как и в храме, этот алтарь был вырезан из грубо обработанного камня. Дрова для костра лежали наготове, перед алтарем. Пока Обин подводил коня, молодые жрецы прошли вперед и ударяя кремнем об сталь, зажгли костер. Обин смотрел на костер, прищурив глаза: если огонь загорится плохо - день неблагоприятный и жертвоприношение будет отменено. Если пламя вспыхнет ярко и сильно, тогда толпа опустится на колени. Гверан отошел назад, к краю колодца. Так как с ним был Адерин, он хотел быть подальше в тот момент, когда конь будет встречать свою судьбу. Когда песнопение заунывно возобновилось, Адерин повернулся и посмотрел на толпу. Мужчины с одной стороны, женщины и дети - с другой, все, кто жил в радиусе двадцати миль, были здесь, чтобы просить богов спасти урожай. Посмотрев на женщин, Гверан увидел, что Лисса и Каса отвернулись. Акерн уснул у матери на руках. Когда пламя вспыхнуло, песнопение набрало силу и зазвучало во весь голос. - Папа,- прошептал Адерин.- Это ведь бесполезная трата такой хорош лошади. - Тише,- прошептал Гверан.- Во время ритуала не разговаривают. - Но ничего не должно случиться до полной луны. Когда Гверан пригрозил, что отшлепает, Адерин умолк. Молодой жрец взял поводья настороженного коня у Обина, затем тот подошел к алтарю, поднял свои руки высоко над головой и стал просить Богов о милости. Его голос нарастал и набирал темп, все выше и выше, пока о наконец не закричал в великих рыданиях мольбы. Молодой жрец подул в медный рожок, издавая древний звук времен Рассвета. Затем все смолкло. Обин достал бронзовый серп из-за своего ремня и приблизился к лошади, в ужасе вскинувшей голову. Когда медный рожок звучал, лошадь метн ась назад, но брон вый серп ярко блеснул в свете костра. Лошадь пронзительно з жала, пошатнулась, стекая кровью, и опустилась на колени. Адерин громко заплакал, Гверан взял его на руки. Он отвернул лицо ребенка, уткнув его в свою отцовскую рубаху. Он сам отвел глаза, когда жрецы начали разрезать лошадь длинными бронзовыми ножами. Со времен своей учебы Гверан знал, что во времена Рассвета в жертву приносили человека, и что, принося в жертву эту лошадь, люди просили богов о милости. Но оттого, что он знал это, ему не стало легче смотреть на работу жрецов, руки которых были по локти в крови. Напоследок Обин отрезал кусок мяса и завернул его в толстый пласт жира с лошадиного бедра. Под монотонные нескончаемые звуки песнопения он положил это подношение богам в огонь. Жир зашипел, пламя вспыхнуло, дым окутал костер. - Великий Бел! - прокричал Обин.- Смилуйся! - Смилуйся! - вздохнула толпа. Молодой жрец затрубил в рожок. Все закончилось и Гверан теперь мог увести плачущего ребенка. Адерин громко рыдал, Гверан высоко поднял его, поручив внимательно посмотреть вокруг, чтобы разыскать в толпе Лиссу. Адерин увидел Невина, который стоял возле дерева и с печальной улыбкой наблюдал за пламенем, горящим перед алтарем. - Ну, ну, успокойся, Аддо,- сказал Невин, перестав улыбаться.- Теперь уже все. Жаль, конечно, но бедное животное мертво, оно уже отмучилось. - Это ничего не даст,- всхлипнул Адерин.- Это не принесет ничего хорошего. - Не даст,- сказал Невин.- Но что сделано, то сделано. Ты лучше не говори здесь так, люди могут услышать. Они до ны думать, что то поможет.
в начало наверх
Постепенно ерин успокоился и вытер слезы рукавом. Гверан поцеловал его и крепко обнял, держа его на руках. - Ну что, бард? - сказал Невин.- Ты думаешь, это принесет дождь? - Может принесет, а может нет,- ответил Гверан.- Но в любом случае боги будут довольны. - Что верно, то верно,- сказал со смехом Невин, и довольно благочестиво. Старик ушел, оставив Гверана в замешатель ве и более чем встревоженным. Когд толпа рассеялась, Гверан наконец увидел Лиссу, которая спешила, пробираясь к ним навстречу. Позади ш Каса с одним из в дников, который нес на руках уснувшего Акерна. веран рассерди я, узнав Таника, ведь он просил капитана держать этого увальня подальше от Касы. Пока он думал об этом, то вспомнил, что много раз видел Таника за последнее время. Он крутился вокруг девушки, когда она и Лисса были во дворе, или намеренно подк ауливал их, ко а она и Лисса выходили из крепости. Поэтому на следующее же утро подозвал Дори , когда тот во время завтрака появился в большом зале. Он отвел питана в сторону, где никто не мог слышать, и снова выразил ему свое недовольство. Дорин удивился. - Ну, клятый мерзавец,- сказал он.- Я говорил с ним, Гверан, и он пообещал мне, что не сунет больше своего свиного рыла к маленькой Касе. - Ну хорошо, я сам поговорю с ним позже,- сказал Гверан. Только днем он смог наконец освободиться, чтобы пойти разыскать Таника, но когда он нашел его, то вместе с ним нашел и Касу. Во дворе Таник чистил свою лошадь, а Каса стояла с ним рядом. Она рассказывала ему какую-то длинную историю о своей старшей сестре. Таник слушал рассеянно, иногда кивая головой. Когда Гверан подошел к ним, Каса торопливо сделала реверанс. - Я уверен, что твоя госпожа хочет тебя видеть,- сказал Гверан. Улыбнувшись Танику, Каса побежала в башню. Таник поднял глаза, держа в руке скребницу. - Спасибо,- сказал Таник.- Че возьми, ко а, наконец, эта девчонка перестанет болтать? - Во всяком случае,- сказал Гверан,- не похоже, что тебя это раздражает. Мне кажется, ты не упус ешь случая, чтобы пообщаться с ней. Таник посмотрел на него с едва заметным презрением. - Может да, а может нет,- ответил он.- А что вам до этого? - Может быть, вообще никакого, до тех пор, пока ты не окажешься в один прекрасный день женатым человеком. Я предупреждаю тебя, если Каса забеременеет, я буду говорить об этом с лордом Мароиком. И мне плевать, что ты будешь клясться, что не ты один был с ней, она все равно буд твоей женой. Таник так сильно сжал рукой скребницу, что Гверан удивился, дерево не треснуло. Пока дело не дошло до бмена оскорб ниями, Гверан повернулся и пошел прочь. Если бы дело дошло до драки, Таник, конечно, зрубил бы его н куски. Таник это тоже знал. И хотя Гверан привык, что всадники относились к нему с пренебрежением, это всегда было ему неприятно. Когда Гверан рассказал Лиссе, что он поговорил Таником, он оказалась довольной, заметив что она рада, если человек, который ей не по душе, прекратит постоянно надоедать Касе. В течение нескольких следующих дней Гверан то и дело наблюдал за Таником, в основном, из-за этого воинского пренебрежения. Поначалу казалось, что Таник услышал предупреждение, но через несколько дней Гверан увидел что, когда Лисса, Каса и мальчики гуляли во дворе, Таник поспешил присоединиться к ним. Гверан спустился по лестнице и подбежал к ним. Таник поклонился женщинам и вернулся в казарму. - Послушай, Каса, твоя госпожа говорила тебе и я тоже тебе говорил, что он тебе не пара, можешь ты уразуметь это своей хорошенькой головкой? Каса захныкала, достала из кармана свой носовой платок и стала вытирать слезы. Лисса мягко дотронулась до ее руки. - Гверан прав,- сказала Лисса.- В комнате прохладнее, давай поднимемся туда и хорошенько поговорим. - Я хочу погулять с папой,- сказал Адерин.- Можно, папа? - Пойдем,- Гверан взял его за руку,- давай мы лучше погуляем, а женщины поболтают. Они спустились к реке и сели на шуршащую сухую траву. Вокруг стояла не выносимая жара. Не было ни единого дуновения ветра. Адерин улегся на живот и срывал сухие стебельки травы, играя с ними. - Папа? - сказал он.- Тебе не нравится Таник, да? - Не нравится, а тебе? - Мне тоже не нравится. Я боюсь его. - Да, капитан говорил мне, что он тяжелый человек. Адерин кивнул головой, закручивая травинку петлей. - Знаешь что, папа? Он надоедает нам не из-за Касы. Когда мы гуляем, ты знаешь? Он иходит, чтобы у деть маму. У Гверана возникло такое ощущение, как будто он получил удар кулаком в живот. Адерин начала пытался вязать узел на скользко стебле, но потом передума и стал его жевать. - Ты уверен в этом? - спросил Гверан. - Да, уверен. Помнишь, ты говорил мне, что надо наблюдать за тем, что люди делают? Я наблюдал за Таником, потому что он мне не нравится и я не мог понять из-за чего. Мне не нравится, как он с трит на мам И он всегда красиво кланяется и разговаривает с Касой, а сам все время смотрит на маму. Адерин стал дергать травинку, держа ее между пальцами и стараясь разорвать на кусочки. Гверан смотрел на реку и чувствовал, как в нем разгорается гнев, словно искра, попавшая в сухую траву, сначала она подкрадывается, дымит, и затем вспыхивает ярким пламенем, и огонь охватывает весь луг. - Этот мерзавец думает, что я уступлю ее ему без боя? - спрашивал себя Гверан. - Папа,- вдруг сказал Адерин,- что-ниб ь случилось? Не смотри больше так, как сейчас. - Ничего, мальчик. Просто думаю об этой проклятой засухе. - Не беспокойся, Невин остановит ее,- сказал Адерин. Гверан постарался улыбнуться и рассеяно кивнул. У него не было времени вникать в этот детский лепет о травнике. - Давай вернемся в крепость,- сказал он,- здесь очень жарко. И мне еще надо кое на что взглянуть там. - Вот о чем я еще хочу узнать,- сказал Адерин,- почему травы выгоняют жар и всякую дрянь из людей? - Ну, знаешь,- сказал Невин,- на этот вопрос надо очень долго отвечать. Ты хочешь слушать, что я тебе расскажу? - Буду слушать. Мне очень хочется. Они стояли на полу на ленях в сарае Невина и работали с равами. Переворачивал х, чтобы они просыхали равномерно. Почти каждый день Адерин приходил помогать Невину и изучать ремесло травника. После долгого одиночества, Невину казало щебетание мальчика забавным. - Очень хорошо,- продолжал Невин.- Видишь ли, в каждом человеческом теле есть четыре состояния. Они соответствуют четырем ст иям: огню, де, воздуху и Земле. Когда они все уравновешены, человек здоров Каждая трава увеличивает или у ньшает разные с тояния, соответствующие этим стихиям. Тогда их равновесие нарушаетс Если у челове жар, то в нем увеличилось огненное состояние. Жаропонижающая трава добавляет холодного водяного состояния и помогает уравновесить огненное. - Только четыре состояния разве? А я думал, что их пять. Невин сел на пятки, явно озадаченный. - Да, так оно и есть,- ответил Невин.- Но только четыре в теле, а пятое управляет остальными через дух. Адерин кивал головой, внимательно запоминая все, что узн ал. Все больше и льше убеждался Невин в том, что мальчик должен стать его новым учеником. И это убеждение становилось тягостным для него, потому что мастер Двуумера должен иметь одного ученика, он никогда не сможет взять Адерина, потому что поклялся обучить Брангвен этому мастерству. Иногда чтобы увидеться с Лиссой, Невин отвозил Адерина в крепость на своей лошади. Часто в жаркие дни некоторые домочадцы выходили посидеть на поросшем травой склоне холма. Так как Невина теперь хорошо знали, то один, то другой подходили к нему за консультацией, или купить какие-нибудь травы. ак случилось, ч в один из дней он встретил там Таника и увидел его Судьбу, опутавшую его, как сеть рыбака опутывает свою жертву. Ведя лошадь, Невин и Адерин поднимались на холм, когда Невин вдруг заметил Касу рядом с одним из всадников - южанином с тяжелым взглядом. Адерин тоже это заметил и побежал, подпрыгивая вверх по склону. - Каса,- сказал Адерин с ухмылкой.- Я расскажу про тебя маме. Тебе нельзя здесь быть с Таником. - А ну заткнись, маленькая скотина,- рассердилась Каса. - Не буду, не буду, не буду. Я расскажу. Таник поднялся и что-то в том, как он посмотрел на Адерина, испугало Невина, он поспешил наверх. - Побить сына барда лучшее, что может сделать человек для того, чтобы над ним посмеялись,- тихо заметил Невин. - Слушай старик, а твое-то какое дело? - воскликнул Таник и, подняв голову, посмотрел на него. Когда их взгляды встретились, Невин узнал душу Гиррейнта по тому, что высокомерие сверкнуло в его глазах. - Тебе лучше не оско лять Невина,- вмешался Адерин, он знаком с Двуумером. - Заткнись, я не собираюсь слушать всякую чепу от такого блохастого ще а, как ты. Таник уже занес над мальчиком руку, но Невин схватил его за запястье. Лесные жители о ужили Невина и передали ему так много энергии, что как бы ни сражался Таник, он не смог бы разорвать тиски, которыми Невин сдал его руку. Невин притянул его близко, перехватил его взгляд и пристально смотрел в глубину глаз Таника до тех пор, пока не висть не исчезла в них - и колдовство стояло за этим. Таник делался мертвенно бледным и прекратил борьбу. - Я сказал оставить мальчика,- прошептал Невин. Таник в ужасе закивал в знак согласия. Когда Невин отпустил его, он повернулся и побежал к воротам к пости. - Каса, возьми Адерина и возвращайтесь к его матери,- сказал Невин.- Я вернусь на ферму. Следующие несколько дней Невин оставался далеко от крепости и своего давнего врага. Все актеры этой зловещей маленькой трагедии были там, даже Гиррейнт, снова лицом к лицу друг с другом и так, как Невин даже не мог предположить. Он осознавал, что впал в последнее проявление королевской гордости, которое могли оценить только принцы и принцессы. В конце концов Лисса пришла к нему, заверну однажды на ферму под тем предлогом, что она пришла забрать Адерина домой. Он отправил мальчика с поручением и пред жил Лиссе единственный стул, который у него был: шаткую трехногую табуретку. Она присела на нее и не спеша рассматривала висящие кругом пучки сухой травы. - Здесь приятно пахнет произнесла она наконец.- Вы возитесь с моим Аддо, это так любезно с вашей стороны. Слышали бы вы, как он болтает без умолку за обедом обо всем этом: сегодня мы учили о траве от зубной боли у собак, сегодня мы сушили корни окопника. Его отец не знает прямо, что и думать.
в начало наверх
- Это огорчает Гверана? - спросил Невин.- Многие люди хотят, чтобы их сыновья проявили интерес в том деле, к которому у них есть призвание. - Нет, конечно же. Мой муж самый сердечный человек в мире. Я думаю, он рад видеть, что у Адерина появился к чему-то такой интерес. Он с самого рождения такой своеобразный мальчик. Невин улыбнулся, совершенно уверенный в этом. - Я удивляюсь, что у вас только двое детей,- сказал Невин.- Вы, кажется, оч ь любите своих мальчиков. - Да, я хотела бы иметь больше и молю бога об этом,- Лисса отвела взгляд, ее глаза потемнели.- У меня была дочь между двумя мальчиками, но у нее случилась лихорадка и мы потеряли ее. - Я сочувствую вам. Перенести такое, это тяжелое испытание для женщины. - Да,- ее го с задрожал от г ьких воспоминаний.- Да, конечно, это была моя судьба, моя и моей маленькой девочки тоже. Невин ощутил холодное прикосновение, по которому он узнал, что это действительно была Судьба: она утонула вместе с ребенком в ту ужасную ночь. Холодный озноб пробежал вниз по его спине, когда он понял, кем бы этот ребенок мог стать, если бы остался жив и воспитывался бы им самим Ригором - В иким Мастером. Лисса улыбнулась, взглянув на дверь. - Скоро сюда придет наш Адерин,- сказала она Хотя она случайно сказала "наш Адерин" оз чавшее "Адерин, и мы оба знаем, что никакой другой Адерин", от ее слов похолодело сердце Невина. - Клянусь, я воспитаю ребенка как своего собственного,- подумал он. ой ночью Невин спустился к ясеню на речной рег и смотрел сидя на медленный бег реки. Как теперь стало ясно, его Судьба наделила его тяжелым бременем. В этой жизни Брангвен ушла от него; она должна расплатиться с Блейном за его несчастную любовь к ней, которая привела его к смерти и еще отдать долго Адерину за то, что она оборвала его предыдущую жизнь. Невин был в долгу перед Блейном и Адерином, потому что, следуя своему плану, он остановил ее там наедине со страстью ее брата. И только одно н мог сделать, чтобы отплатить эти долги - отвести ее прочь от пророчества. Вот почему Адерин будет находиться под его опекой ближайшие двадцать лет, потому что пророчеству, как ремеслу, обучиться очень труд . Через двадцать лет Невину будет около девяноста. А что, если ему надо будет ждать ее перерождения снова? Ему будет уже больше ста. Он станет уже таким старым и немощным, что не сможет сидеть на стуле без посторонней помощи, словно тоненький прутик или беспомощный ребенок. Его тело будет слишком дряхлым для той души, которая в нем находится, его мозг превратиться в пленника, заключенного в разлагающемся куске плоти. В этот момент Невин поддался панике, дрожа от холода и чувствуя, что его тошнит; не как мастер Двуумера, а как обычный человек. Также точ воин клянется умереть в бою, но когда горн протрубит сигнал атаки, он видит идущую за ним Смерть и начинает плакать. Он забывает о своей клятве, но отступление уже невозможно. Дуновение ночного ветерка принесло прохладу, шурша над его головой сенью деревьев. Невин закрыл лицо руками и отдал приказ своей воле, заставив себя перестать дрожать. - Клятва есть клятва,- сказал он сам себе. Ветер теребил его волосы, словно рука друга. Он поднял глаза и понял, что это был не настоящий ветер, а лесные жители - сильфы и эльфы - полувидимые создания. Они легко ударяли своими прозрачными крыльями по его лицу, только что видимые здесь и исчезающие там. Они пришли к нему как друзья и почувствовали, что он страдает. Объединенные сочувствием обитатели, состоящие из необработанной грубой взволнованной субстанции. Невин почувствовал, что его утомление проходит, так как они добровольно вылили несколько своих жизней в него, как дар друзей. Он поднялся, шагнул вперед и пристально посмотрел на небо, туда, где сверкало большое бледное скопление звезд. Млечный Путь - великолепный, беспредельный, о мерцающий и подающий надежду. Он громко засмеялся и его голос был таким сильным и чистым, как у юноши. Он увидел, что его Судьба открыл ь перед ним, утв ждая его работу в Краю Обетованном. Он будет жить для того, чтобы выполнить свою задачу, независимо от того как много времени это займет в человеческом измерении времени. Этой ночью он усвоил этот урок: никому никогда не дает Судьба слишком тяжелой ноши до тех пор, пока она не будет полностью и с готовностью приняты в глубине души. Иногда Лисса оставляла Акерна с Касой и ходила на ферму, чтобы забрать от травника домой Адерина. Ей нравились эти минуты одиночества, когда она шла пешком, вдалеке от суматохи и болтовни, в которо она жила среди женщин поместья. Она также обнаружила, что ее тянуло к Невину, но причины этого понять не могла. - Да, он мудрый человек, он много путешествовал,- говорила она сама себе.- Ему всегда интересно узнать о чем- нибудь новом. Этой причины было, конечно, достаточно, но иногда ей хотелось пойти туда, потому что она чувствовала себя там в безопасности - вне крепости и далеко от Таника. Она прекрасно знала, что этот молодой всадник преследует ее и жила в страхе из-за того, что ее муж может заметить это. У нее ыло многое в жизни, из-за чего она не питала интереса к супружеской измене: высокое положение в обществе, хороший муж, здоровье, удобства и прежде всего - дети. Днем, когда зной был таким нестерпимым, как будто земля была покрыта теплым одеялом, Лисса вышла из крепости раньше обычного и направилась по пыльной дороге в сторону фермы. Примерно на полпути рас нулась осиновая роща, где а решила отдохнуть несколько минут. Она подыскала себе место в тени, чтобы сесть отдохнуть, когда вдруг увидела Таника, поджидавшего ее. Она застыла, как вкопанная, а он смотре на нее с такой разновидностью восхищения, с какой мужчины смотрят на красивую лошадь на базаре. - Что ты здесь делаешь? - воскликнула она. - А вы что подумали? Я хочу поговорить c вами. - Нам не о чем говорить. Лучше возвращайся назад, пока капитан тебя не хватился. Она отпрянула назад, взявшись рукой за го о, когда он шагнул ей навстречу; ее сердце бешено колотилось. - Мне надо идти,- сказала она.- Если я не приду, чтобы забрать с фермы моего мальчика, он очень скоро будет здесь. Упоминание об этом возможном свидетеле остановило Таника. Только теперь Лисса осознала: она боялась, что Таник изнасилует ее. При всей своей красоте Таник вызывал у нее чувство отвращения, и она не могла понять почему, похожее на чувство, какое испытываешь видя мертвое животное, гниющее на обочине дороги. Она знала, что такое чувство отвращения было п двзятым, подумав, она допустила бы, что он был довольно порядочным человеком для всадника. - Тогда можно мне пойти с вами? - Таник вежливо поклонился ей. - Нельзя,- Лисса слышала, как ее голос перешел в крик.- Оставь меня. Потом она обнаружила, что бежит изо всех л, выскочив з рощи, словно вспугнутая лань. И так она бежала и бежала по дороге, пока не стала задыхаться и не промокла от пота. Заплакав, она оглянулась назад, но, слава богу, он не преследовал ее. Этой ночью стояла такая духота, что невозможно было уложить детей спать. Мальчики прыгали на одеялах, крутились и визжали, не обращая никакого внимания на уговоры Лиссы. Наконец Гверан вошел. Он спел им перед сном, и они угомонились. Усталая Лисса ушла в другую комнату, переоделась в тонкую ночную сорочку и легла. Немного погодя Гверан пришел. Он повесил фонарь со свечой н гвоздь на стену и присел на край кровати. - Тебе не надо возвращаться к лорду? - спр ила она. - Я отпросился у него. Мне надо поговорить с тобой,- сказал Гверан. Его глаза в тусклом свете фонаря были холодными, в них был вопрос. Она села, чувствуя как дрожат ее руки и судорожно сжала между пальцами кусок своей рубашки. - Послушай, дорогая моя,- продолжал он,- ты находилась в опасной компании все эти последние дни. - Да? С кем? - С Таником. Кого я еще могу иметь в виду? Она сжала рубашку так сильно, что ее пальцы занемели. - Господин,- сказала она, заикаясь.- Я клянусь тебе, что я ничего не хотела с ним делать. Ты сомневаешься во мне? - Нет. Но мне не хочется, чтобы мою жену изнасиловали в казарме. Когда Лисса громко зарыдала, отчасти для облегчения, Гверан нежно обнял ее. - Моя дная любимая маленькая девочка,- говорил он ей.- Ну, ну, только плачь. - Как я могу не плакать? Боже мой, если ты стал сомневаться во мне, что ты тогда сделаешь? Бросишь меня? Перережешь мне горло, и это из-за того, чего я даже не делала никогда? - Тише, тише, у окойся,- Гвер гладил ее волосы.- Если я хоть чуточку тебя обижу, я сам умру. Когда она услышала это, ее слезы так же внезапно исчезли, как и появились. Причиной этому было новое опасение. Когда она взглянула на мужа, о лицо было твердым и мрачным. - Если ты вызовешь Таника на дуэль, то он победит,- сказала Лисса.- Пожалуйста, Гвер, я умоляю тебя - не надо. Что толку в том, что у меня будет моя честь, но не будет мужа? - Я не собираюсь делать ничего подобного. Ты презираеш меня, думаешь что я трус, и все из-за того, что я не могу победить его в драке? - Не будь дураком. Я могла выйти замуж за многих кровожадных мужчин, но мне никто не нужен кроме тебя. Гверан недоверчиво улыбнулся. Она видела, что они оба оказа сь в ловушке, загнанные т а обычаями, которые не давали мужу другой возможности защитить честь своей жены, кроме меча. И они вынуждены содрогаться от страха, терпеть надменность Таника, который, гордясь тем, что родился воином, думает, что может завоевать женщину с помощью меча. Лисса ненавиде Таника еще больш чем раньше, потому что, незави мо от того, чем все это кончится, ее замужество больше никогда не будет таким, как раньше. Ей остается только умолять Гверана не совершить роковой ошибки в порыве отчаяния. Гнев и страх не дали Лиссе заснуть: всю ночь ее преследовали кошмары. Наконец она проснулась глубокой ночью, услышав странный шум снаружи, за стеной башни. Пока она лежала, пытаясь определить, что это за шум, двое детей, смеясь, вбежали в комнату. - Мама, папа! Это ветер! - закричал Адерин.- Ветер это! Идет дождь. Гверан проснулся, ворча, Акерн вскарабкался на кровать. - Тучи, тучи, тучи, папа,- запел он. Адерин схватил Лиссу за руку и потащил к окну. Она увидела в небе скопление грозовых туч. Их нес стремительный северный ветер. Она ощутила его холод. Двор был полон голосов. Все домочадцы выбегали, смеясь и ликуя. Так как не было никакой надежды на то, что дети снова уснут, Лисса одела их и вывела во двор, в благословенную прохладу. Затем прогремел раскат грома и пошел дождь, падая вниз широкими холодными струями. И мужчины и женщины бегали кругом и смеялись, как дети, а дождь все шел и шел. Гверан тоже был
в начало наверх
здесь, его светлые волосы намокли и слиплись. Смеясь, он сжал Адерина в воих объятьях, а тем поднял вверх, чтобы он увидел рассвет, просвечивающий серебром сквозь капли дождя. - Вот видишь, Аддо,- сказал Гверан,- лошадь не была напрасной жертвой. - Не жрецы сделали это,- ответил Адерин,- это сделал Невин. Услышав это, Лисса сначала подумала, что он имел в виду "никто", но потом вспомнила о травнике. - Послушай,- сказала она,- что Невин должен делать с этим? - Я видел, как он это делал,- ответил Адерин.- Во сне. - Дурачок,- сказал Акерн, притворно улыбаясь.- Папа, Аддо дурак, правда? - Замолчи! - сказал Гверан.- Не имеет значения, кто вызвал этот дождь. Главное, что он идет. Лисса улыбалась. Блэйсбир не будет голодать этой зимой. Но когда она обернулась и не спеша, оглядывала двор, то увидела Таника. Он смотрел на нее из-под руки, и вода стекала по его лицу и волосам. Внезапно у нее перехва ло дыхание и он ощутила дрожь, которую она могла объяснить только как испы ваемый ею ужас. Она крепко сжала руку Акерна. - Пора идти домой,- проговорила Лисса,- давайте все пойдем сушиться. Но было уже поздно, Гверан идел Таника. тому, как он смотрел на своего врага, Лисса знала, что он жажд крови. Дождь л три дня подряд. Жиз переместилась в башню и сосредо чилась в ее большом зале. Лорд Мароик пил своим отрядо а бард пел, развлекая их. К большому огорчению Касы, Лисса настояла на том, чтобы оставаться в комнатах, и Касе ничего не оставалось делать, как оставаться вместе с ней. Наконец, на третий день, Касе стало так скучно, что она начала действовать. - Пожалуйста, госпожа, разве мы не можем спуститься в зал? - заговорила Каса.- Мы можем тогда услышать, как поет ваш лорд. - Я не пойду, но ты, если хочешь, можешь идти. - О, спа бо,- Каса весело с жила свое шитье в рабочую корзинку.- Вы уверены, что вам не хочется пойти? - Я не хочу. Там все всадники,- Лисса отвернулась.- Там очень шумно, а у меня болит голова. Каса сбежала по лестнице вниз в большой зал и пристроилась на соломе возле камина для слуг. Одна из ее подруг была уже там и слушала, как бард поет балладу о любви - любимую балладу Касы, С того места, где сидела Каса, хорошо был виден стол всадников и она видела широкую спину Таника всего в нескольких шагах от себя. Но ей показалось, что он был на другом конце земли. Каса в своем сердце проклинала его, у вляясь тому, что был так холоден с ней, в то время как большинство мужчин говорили ей, что она была красивой. Когда Гверан елал перерыв, чтобы передохнуть, подруга наклонилась к Касе и зашептала: - Танно спрашивал меня о тебе,- сказала она.- Г ты, или где твоя оспожа, но это ведь одно и то же. Вдруг Каса подумала о том, действительно ли это было одно и то же? Всегда, когда Таник гулял с ними, он всегда обращался к госпоже, а не к служанке. Он не посмеет приставать к жене барда, подумала Каса. - И кроме того, я красивее ее. Она ласково смотрела на широкую спину Таника и удивлялась, что женщины не всегда понимают, о чем думают мужчины. Когда на следующий день погода стала ясной, Лисса поручила Касе сходить с Адерином на ферму - навестить матушку. Адерин был с травником, Каса приятно проводила время на кухне, сплетничая о своих сестрах, которые все были уже замужем, к ее большому огорчению. Это было несправедливо: она была красивее еще не замуже в то время, как у всех у них уже были мужья. Мысли об этом натолкнули ее на одну идею. Она вышла из дома и направилась к сараю травника. Невин и Адерин вскапывали землю возле стены, чтобы посадить траву. - Добрый день,- сказал Невин,- что Адерину уже пора идти домой? - Нет еще,- ответила Каса.- Я только хотела поговорить с вами, чтобы купить некоторые травы. Невин пригласил Касу в сарай и предложил ей сесть на табуретку, а сам прислонился к противоположной стене. Каса заметила, что он бращается с ней вежливее, чем Таник. - Я слышала, что вы можете приготовить любовный настой,- заговорила Каса.- Я не могу много заплатить, но моя госпожа иногда дает мне немного денег. - Девушке с твоей красотой не нужна такая гадость,- строго сказал Невин.- А это дрянь, это нечестивые вещи. И кроме того, они никогда не действуют так, как надо. Каса расстроилась. Хотя она не особенно думала о нечестивости, но не видела нужды отдавать свои еньги за что-т бесполезное. - Теперь скажи,- продолжал Нев ,- Таник с тоб холоден, как со всеми? Каса не могла понять: или он был знаком с Двуумером, или по ней просто было все видно. Когда она решила, что последнее вернее, ее щеки покраснели от стыда. - Ну, послушайте,- сказала она, заикаясь.- Это безнадежное дело любить человека, который тебя никогда не п юбит. - Это, ко чно, так. Но Таник будет плохим мужем, если даже ты добьешься его. Он тяжелый равнодушный человек. - О, некоторыми он не так уж холодный, как со мн . - Неужели? - Невин участливо улыбнулся ей.- Я, кажется, начинаю понимать, что тут дело в ревности. - А разве это справедливо, что он увивается за женщиной, у которой уже есть муж, и кроме того, он даже не нравится ей. - А тепе послушай, девочк Если Таник принадлежит к тем людям, которые пристают к замужней женщине, разве ты не можешь видеть, что ты лучше чем он. Я...- неожиданно старик заколебался, посмотрел на нее пристально холодным леденящим взгляд .- А какая замужняя же ина? Твоя госпожа? Испугавшись, Каса подумала было соврать, но эти холодные глаза, казалось, проникали в самую душу. - Да,- сказала Каса, заикаясь.- Но, сэр, она ненавидит его, и это правда. Она никогда не изменит с ним своему мужу. Правда. Толь , ради бога, не говорите об эт Гверану, хорошо? - Не волнуйся, я и не собираюсь. Послушай, дитя, придержи и ты тоже свой язык. Ради своей жизни - ни одного слова Гверану. Боясь говорить, Каса кивнула в знак согласия. Как только Невин отвернулся, она вскочила и выбежала из сарая. Великие лорды Воды пообещали Невину другую грозу. И точно на следующий нь пошел прекрасный тихий дождь, который напоил поля. Невзирая на непогоду Невин завернулс в свой плащ и выехал в крепость Мароика. Наступило время поговорить с Гвераном и Лиссой о том, чтобы взять Адерина в обучение. Кроме того он хот разобраться в той скв ной ситуации, которую Каса невольно открыла ему. Когда Невин въехал во двор, по мостовой хлестал дождь. Адерин выбежал, брызгая, навстречу ему, накинув на голову плащ. - Мне надо увидеться с вами,- произнес Адерин.- Я знал, что вы сегодня прие те. - И вот я здесь, как видишь. Поможешь мне привязать лошадь? Вместе они Нашли свободное стойло и привязали лошадь Невина, спрятав ее т непогоды. Невин снимал сырое седло. Адерин наблюдал за ним, прислонившись к стене. В его огромных глазах стоял вопрос. - О чем ты думаешь, мальчик? - спросил Невин. - Я хочу спросить о чем-то. Как ты сделал, чтобы дождь пошел? - Вот как? - удивился Невин.- А ты как думаешь, что я сделал? - Я видел тебя во сне. Ты сидел на берегу и была эта большая звезда вокруг тебя. Это было как огонь, но только он был голубой. Потом эти короли пришли к тебе и ты разговаривал с ними. Было четыре короля. Я видел одного - он был наскво мокрый. А потом шел дождь. Невин был потрясен. Его последние сомнения о том, был ли Адерин его приемником, окончательно исчезли. - Я взывал к ветру, и просил, чтобы он задул, понятно? - сказал Невин.- Король Воздуха поссорился с королем Огня, и король Земли просил меня помирить их. Это точно также, как верховный король Девери призыва к здравому смыслу воюющих между собой лордов. - Выходит тогда, что вы - верховный король? - Нет. Но после ого, как я переговорил с ними, они помирились. - А короли и на нас тоже рассердились? - Нет. А почему ты так думаешь? - Потому что мы могли бы умереть от голода, если бы дождь не пошел. Папа так сказал. - Папа был совершенно прав, но короли не знают ого. Правда, я сомневаюсь, что они обратили бы на это внимание. Если тебе попадется голодная полевая мышь, ты накормишь ее. Но разве ты будешь бегать по полям и искать, где мыши нуждаются в том, чтобы ты акормил их? Ад ин громко засмеялся. - А теперь слушай внимательно,- продолжал Невин.- Я пришел, чтобы поговорить с твоим отцом. Ты должен решить, хочешь ли ты пойти со мной, когда наступит весна, и учиться всему, что знаю . Это главный вопрос. Мы уйдем из Блэйсбира и ты долго не сможешь увидеть своих маму и папу. - Но мы вернемся когда-нибудь? - Вернемся. Погостить. Адерин прикусил свою нижнюю губу, стоя на одной ноге, худенький, маленький, перепуганный мальчик. Но когда он взглянул на Невина, человеческая душа того человека, которым он станет когда-то, открылась на одно мгновение в его глазах. Как будто два потока его мыслей соединились для того, чтобы принять самое важное решение в его жизни. - Мне не хочется уходить,- сказал Адерин.- Но я знаю, что я пойду. Я хочу как мо о больше узнать о всем, Невин. Это точно также, как хотеть пить, когда вокруг жара. - Да, это так. В этот дождливый день в большом зале было много народу. Было много дыма от факелов. Гверан сидел на столе, скрестив ноги и держа арфу на коленях, и пел. Он декламировал, называя одного за другим воинов отряда, посвящая им витиеватые строфы. - Пойдем лучше сначала увидимся с мамой,- сказал Невин.- Она наверху. Пока они поднимались по винтовой лестнице, слышался чистый прекрасный тенор Гверана, поющего о славе. В комнатах барда была приятная прохлада и покой. Один ставень был открыт, пропуская внутрь серый свет. Лисса сидела у окна с рукоделием на коленях Хотя она и улыб лась, приветствуя их, Невин видел, что она была обеспокоена. - Из-за Таника,- решил он. Те несколько минут, в течение которых они праздно болтали, Невин с жадностью изучал ее - не ее прекрасное тело, а ее душу, которую можно было увидеть, заглянув в ее глаза. Он нашел в ней единомышленницу, и это положило конец его одиночеству.
в начало наверх
- Ну ладно,- сказала наконец Лисса.- Я думаю, что вы проделали весь путь не только для т о, чтобы погов ить о дожде. - Не только. Еще об Адерине,- ответил Невин.- В нем открылся настоящий талант в ремесле травника. Я надеюсь, что вы и ваш муж разрешите ему стать моим учеником. - Я хочу пойти, мама,- вмешался Адерин. - Помолчи. Мы с папой должны поговорить об этом. Невин, я прекрасно понимаю, что это означает, что он должен будет путешествовать с вами. Я уверена, что смогу отпустить его. - Мама! - захныкал Адерин. - Если ты не можешь сидеть тихо, выйди,- сказала Лисса.- Иди послушай пока как поет твой отец. Жалобно скуля и сопротивляясь, Адерин с трудом заставил себя покинуть комнату и громко хлопнул за собо дверью. Лисса снова с а на стул и смотрела задумчиво на Невина. - Я уже потеряла одного ребенка,- произнесла она. - Я знаю. Но он все вно оставит вас огда-нибудь. Для того, чтобы учиться, даже если он решит стать бардом, как его отец. Вы сомневаетесь в том, что я буду хорошо заботиться о нем? Лисса размышляла. Когда их взгляды встретились, она снова вспомнила приведшее ее в замешательство ощущение, что они были знакомы когда-то. - Ну, я не сомневаюсь,- проговорила она медленно.- Я увиж его снова когда-нибудь? - Конечно. Мы будем регулярно навеща вас. - Я надеюсь, это будет каким-то утешением. Послушайте, о чем я вам расскажу, потому что вы единственный человек из всех кого я встречала, который может понять это. Когда Адерин родился, я испытывала к нему очень странное чувство. Я знала, что когда-то н оставит меня по очень странной необходимости, уготованной Судьбой. Конечно, это были мои первые роды и это правда, что я была такой уставшей и больной, что была рада тому, что все уже позади. Акушерка приложила его к моей груди и Аддо посмотрел на меня: его глаза видели. Многие дети прижимаются к груди, словно щенята, с закрытыми маленькими глазками, ну а Адери смотрел. Я знала, что ему ло известно, где он только что был и он был рад этому. И я подумала тогда, что он был отмечен Судьбой. Вы думаете я сумасшедшая? - Нет, не думаю. Я не сомневаюсь в том, что это очевидная истина. Лисса вздохнула и выглянула в окно. Не переставая, шел тихий дождь. - Травы? - спросила она.- Вы только этому будете учить его? - Гораздо большему. Скажите мне, что вы думаете о пророчестве? Сказка, которая годится только для баллад Гверана и ничего больше? - Гораздо больше, и это правда,- Лисса улыбнулась, сознательно повторив его слова,- так я думаю. Если говорить правду, то я не вижу другого способа для того, чтобы я могла быть между ним и его Судьбой. - Если вы попытаетесь, это будет суровым испытанием для вас всех. Кивнув Лисса продолжала смотреть на дождь. - Вы подождете до весны? - спросила она, в ее голосе послышалась дрожь.- Он ведь еще совсем маленький мальчик. - Да, я подожду. Следующим летом мы не поедем далеко. Вы увидитесь с ним осенью. Слезы текли по ее щекам. Неви хотелось опус ться перед ней на колени, назвать ее Брангвен и умолять ее о том, чтобы она простила его. Он решил, что он может остаться в Блэйсбире, никогда не забирать от нее сына и никогда не покидать ее. Проро ское предостережение пронзило его, словно молния. - А что может произойти, если ты останешься? - сказал он сам себе.- Ты возненавидишь Гверана, чтобы она стала твоей. - Оставить вас одну? - спросил он. - Да, пожалуйста. Спасибо. Невин спускался вниз по лестнице и задержался у двери, чтобы посмотреть в ольшой зал. Недалеко от камина для слуг Адери играл в игру с одним из пажей. Гверан пел балладу о времени Рассвета, в которой рассказывалась история о госпоже Мэйве и лорде Беноике, об их любви, нарушающей супружескую верность. Адюльтер. Невин ощутил пророческое предостережение и разыскал глазами Таника. Он сидел среди всадников и наблюдал за бардом с наглой непроницаемой улыбкой. Время от времени Гверан бросал на него взгляд, улыбаясь сам себе. - Боже мой,- думал Невин.- Слишком поздно. Гверан знает. екламируя, не останавл аясь, куплет за куплетом, Гверан подошел к кульминационному моменту: Бе ик лежал мертвый у ног оскорбленного мужа. Таник встал и крупными шагами вышел из зала. Вздохнув, Гверан отложил арфу и вытер вспотевшее лицо рукавом. Он слез со стола, взял кружку эля у поджидавшего пажа и направился к Невину. - Мне надо немного отдохнуть,- сказал Гверан,- здесь очень дымно, а это действует на голос. - Да, надо. Вы прекрасно поете, хотя я удивлен вашим выбором баллад. Гверан удивленно поднял одну бровь. - Весть о печальном конце лорда Беноика достигла кое-чьих ушей, и, несомненно, задела за живое слушавшего об этом,- проговорил Невин. - Чего бы мне отелось - эт обрезать их с его головы. Если вы говорите о человеке, которого и я имею в виду. - Надо очень хорошо владеть мечом, чтобы сразить летящего сокола, мой друг. - Также думают и все остальные? - голос Гверана стал холодным и безжизненным,- что я буду пресмыкаться в страхе перед этим увальнем, потому что он может махать мечом, а я не могу? Я уверяю вас, что скорее умру, чем буду трусом. - Я только мол ь о том, чтобы ваши слова не дошли до проверки,- Гверан пожал плечами и отпил эль. - Послушайте,- сказал Невин,- если вы намекнете лорду Мароику о тот, что Таник увивается около вашей жены, лорд выгонит его. Мароик защитит доброе имя барда тем путем, каким оно дол о быть защищено. - Если он сделает так, то т ько запятнает имя Лиссы. Я могу, услышав эти старые сплетни, вот - грязь, а вот - чистая вода под ней. Но проклятый отряд посмотрит на нее и удивится. Что я за мужчина, если я не могу защитить с себя? - Мертвый человек не защитит никого. - Не волнуйтесь. Я не собираюсь умереть и оставить мою бедную Лиссу беззащитной вдовой. Это все предостережения, как с нашим соколом. На самом деле, я думаю, что этому увальню известно уже, что я обо всем знаю. Ну и адно. Это поставит его на место. - Это выгляде вполне разумн но Невин знал с ледяной точностью мастера Двуумера, что почему-то Гверан обманывает его. Перебрав весь запас песенных преданий, хранящихся в его памяти, куда не мог проникнуть на один вор, Гверан был поражен тем, как много сказаний было посвящено любовным из нам. Казалось, то это было способом приятно провести время, распространенным среди знати, как ястребиная охота, только с еще более кровавым результатом. Каждую ночь Гверан решил петь по одной песне об измене и внимательно следить за Таником, когда речь будет идти о предсказанной гибели в конце. По тому, как он сжимал челюсти и по холодному блеску в глазах было видно, что Таник слышал его. Но, как оказалось, не только у Таника был острый слух. Через неделю в один из вечеров Дорин поднялся к Гверану, чтобы поговорить с ним наедине. - Послушай, бар как насчет приятной баллады, или даже двух? - сказал он.- Я прямо заболел от всех этих похождений за чужими женами. - Сейчас прямо, капитан? Так я могу. Дорин сморщился и затряс головой, как ужаленная пчелой лошадь. - Ты что думаешь, что я слепой? - продолжал Гверан. - Прошу прощения. Но это действительно позорное дело - хотеть чужую жену. - Именно так. Я рад видеть, что ты разделяешь мое мнение. А что, есть что-нибудь плохое в том, что человек, которого оскорбили, чувствует себя оскорбленным? - Вообще-то ничего, и в этом заключается преимущество барда. В следующий раз Гверан спел одну из баллад, с удовлетворением наблюдая за остальными воинами отряда, избегая глаз Таника при воспоминании об измене. В следующие несколько ночей Таник упорно смотрел в вою кружку тяжело вздыхал, когда звучали решающие строки. Подумав, о том, что наступил подходящий момент, Гверан спел непристойную песню о похождениях мельника, который был пойман, когда соблазнял жену вл ельца таверны. Жена все время просила своего мужа проучить одного дереве кого парня. Он взял двух своих друзей - крепких ребят - и они затолкали мельника в пустую бочку, прокатили ее по деревенской улице, докатили до реки и пустили ее вниз по течению. Все всадники захохотали. Лицо Таника стало мертвенно бледным. На следующее утро Таник встретил Гверана во дворе. - Ты мерзавец,- прорычал Таник. - Я? - тихо спросил Гверан.- Какое оскорбление я тебе нанес? Если тебя оскорбили, то ты, конечно, можешь сказать об этом лорду Мароику, и он накажет виновного. Если это буду я, то безоговорочно приму наказание. Таник сильно покраснел, повернулся на каблуках и большими шагами пошел прочь. Гверан улыбнулся, видя, что он отступает. - Ты дурак,- думал он,- у барда есть оружие, более опасное, чем сталь. Хотя Гверан знал, что Ма ик решит это дело его пользу, если он его попросит, ему хотелось большего, Заставить Таника уехать - этой мести было недостаточно. Этой ночью спев еще одну балладу о любовных похождениях, Гверан покорно просил лорда Гверана разрешить спеть ему новую песню, которую он ам сочинил о летней охот А так как Мароик б страстным охотником, то он, конечно, согласился. Пока Гверан брал арфу, он заметил, что Таник склонился над кружкой с элем и, несомненно, думал о своем поражении. Гверан запел о ястребах, летающих над лугом. И сокол летал выше всех и, развлекаясь, налетал на прекрасных птиц. Отряд затих, наблюдая за Таником. Он так льно сжал кружку рукой, что его пальцы побелели. Гверан продолжал петь о прекрасной белой голубке, которую маленький мальчик, живущий в городе, любил и лелеял. Но жестокий охотник натрави на нее своего сокола. Безжалостно схватив ее своими когтями, сокол гнал ее по всему лугу, в то время как ее маленькое сердце разрывалось от страха, пока она трогательно порхала впереди. Как раз в этот момент подоспел мальчик, который любил ее, и выстрелил в сокола, попав прямо в сердце. - И прекрасная белая голубка невредимая полетела навстречу своей любви,- пропел Гверан, внезапно оборвав песню на полуфразе. Белый, как голубь, Таник вскочил со своего места и крупными шагами пересек зал. Гверан отложил свою арфу и еле заметно улыбнулся ему. - Ублюдок,- прошептал Таник.- Хватит уже. - Хватит чего? - спросил Гверан.- У меня еще много песен, мой друг. Таник выхватил свой меч и замахнулся, но Гверан был
в начало наверх
готов к этому. Он перепрыгнул через стол, в зале поднялся крик. Гверан повалился на солому и вовремя повернулся, чтобы увидеть, как толпа окружала Таника. Всадники захватили его и разоружили. Лорд Мароик вскочил на ноги, громко призывая к порядку визжавших служанок. Наконец в зале успокоились. Слуги отступили к стенам. Несколько женщин плакали. Трое мужчин тащили ника за ноги, крепко скрутив ему руки за спиной. - Что все это означает? - воскликнул рассерженно лорд Мароик.- Ты что, рехнулся? Замахнулся мечом на барда, причем безоружного! Таник был так потр ен, удерживаемый оими друзьями по отряду, что е мог произнести и слова. Гверан пробрался вперед, чтобы лучше видеть его смущение. - Если ты до такой степени не любишь песен,- сказал Гверан,- мог бы просто сказать мне об этом. - Мерзавец,- крикнул Таник,- ты настоящий мерзавец. Ты специально все это сделал. Ты издевался надо мной все эти дни. - А-ну, замолчи! - прорычал Мароик, подойдя ближе.- А зачем барду понадобилось делать это? Ловушка захлопнулась. В отчаянии Таник смотрел по сторонам, словно ища чьей-то поддержки. Боясь, что бард отомстит им, всадники стояли молча с побледнев ми лицами. - Плохое настроение - эт одно, а проявление неуважения - совсем другое,- сказал Мароик.- Мне не хочется так поступать, но закон есть закон. Уведите его. И повесьте. И сейчас же. Я хочу с этим покончить. Тело Таника обмякло в руках тех, кто его держал, будто он потерял сознание. У ками Каса заголосила, алилась слезами и бегом побежала к лестнице. Это, конечно, т ело,- заметил Мароик, затем добавил: - Никто не смеет нападать на моего барда. Кто-нибудь посмеет ослушат я моего приговора? Все в ужасе амотали головами. "Нет", Мароик удовлетворенно кивнул. - Ну, тогда идите и повесьте его, сказал он.- Возьмите факелы и повесьте его на стене. И нечего размышлять об этом целую длинную ночь. Я хочу покончить с этим. Выкрикнув оевой клич, Таник начал отчаянную, безнадежную бо бу. Вырвавшись, н наносил тяжелые удары, безоружный, своим конвоирам. Он не сомневался в том, что вынудит их прикончить его мечом, но всадники повалили его на пол и связали ему руки и ноги. Когда они волокли его из зала Гверан напряг все свои силы, чтобы удержаться от улыбки. Уже через два часа после ра вета Блэйсбир облетело извести о том, что лорд Мароик повесил одного из всадников за то, что он угрожал его барду. Услышав об этом, Невин сначала подумал, что он не удивился тому, что Гиррейнт оказался таким дураком. Но потом он вспомн , что Таник не был таким как Гиррейнт, а у Гверана было больше рассудка, чем у Блейна. Бормоча проклятия, Невин побежал седлать своего коня. К тому времени, когда Невин приехал, тело Таника уже сняли со стены. Слуга, взявший у него коня, рассказал ему о том, что так как жрецы отказываются хоронить повешенных, то Таника уже похоронили в безымянной могиле за стеной крепости. Невин разыскал Гверана в его комнате. Он был там один. - Жена увела мальчиков погулять подольше,- сказал Гверан,- они все расстроены этой бедой. - Конечно. Я думаю, Таник чересчур близко к сердцу принял твое предупреждение. Гверан еле улыбнулся. - Послушай,- сердито сказал Невин,- а почему ты просто не поговорил с лордом Мароиком? - Потому что я хотел, чтобы Таник умер. Боже мой, ты еще сомневался в этом? Невин возмущенно фыркнул. - Ты - ловкий и хитрый убийца,- сказал Невин.- Подходишь для одной из своих баллад. - Спасибо! Ты собираешься рассказать Мароику? - А ты думаешь, он мне поверит? Но это - твоя Судьба, мой друг, и ты расплатишься за это когда-нибудь. - Где? В призрачном Другом Мире? - Гверан так самодовольно улыбнулся, что Невин почувствовал, будто он получил пощечину. Итак, Гверану ыл дан шанс освоб ить себя от цепей Судьбы, которые он получил в наследство от Гиррейнта - он мог бы исправить прошлую ошибку, честно используя законы, чтобы убрат своего врага подальше своей жены. Но он использовал закон вместо меча - для другого, чтобы убить. - Раньше или позднее,- проговорил Невин,- это убийство вернется к тебе назад. - А очему бы не сейчас? Я ис льзовал бы это шанс. Правда чуть не слетела с языка Невина. Он еле сдержал себя: в этой жизни ты можешь остаться невредимым, но в твоей сл ующей, или в следующей после той жизни, эта пролитая кровь все равно вернется к тебе, ты снова буд ь связан с Гиррейнтом кровавой цепью. И вдруг Невин испугался: а что, если он тоже будет связан с ними - просто потому, что должен был увидеть намерения Гверана и предотвратить убийство? лько через два дня Невин увиделся с Лиссой. Когда он привел Адерина назад в крепость, она встретила их у ворот и отправила Адерина с Касой. Невин посл овал за ней вниз по заросшему травой склону холм ведя свою лошадь д уздцы. В ярком солнечном свете она выглядела бледной и уставшей от бессонных ночей. - Я хочу сказать вам, что Гверан решил отдать Аддо к вам учиться,- сказала ему Лисса.- Вам надо с ним обсудить только подробности, но в общем, этот вопрос уже решен. Если Гверан пообещал, то он сдержит свое слово. - Да, действительно,- он - обязательный человек,- согласился Невин. По тому, как Лисса вздрогнула, он пон , что она хорошо знала обо всем, что произошло. - Простите стариковскую прямоту,- азал Невин. - Не надо извинений. Это только расстраивает меня, но боже мой, что я могу сделать? Гверан поступил так только для того, чтобы защитить меня. - Да, вы правы. Ни один человек в отряде после этого не будет приставать к вам. Лисса кивнула, глядя вдаль - туда, где Нер сверкала в послеполуденной дымке. - Мой муж - хороший человек,- проговорила Лисса. Невин вздо ул, думая о том, чт ей необходимо верить в это. - Я знаю, какая я счастливая,- продолжала она.- И я иногда очень расстраиваюсь, когда думаю, какое мне выпало счастье в рать именно его. - Ч ? Это должно радовать ваше сердце? - Да, все люди так же думают. Но ей-богу, именно это меня и сердит. То, что я пряталась в своей комнате, ка испуганный ребенок, а при этом все думали, что я счастлива оттого, что у меня такой хороший муж, который может защитить меня. Когда Лисса повернула голову и посмотрела на Невина, ее глаза стали вдруг холодными. - Мне надоело зависеть от Судьбы. Я желаю иметь мужскую силу, и тогда Судьба может убираться назад к самому Черту. - амолчите! Такое ж ание накличет беду. Слегка пожав плечами, Лисса снова принялась рассматривать окрестности, как будто она могла у деть там далек будущее. ЭЛДИФ, 1062 Пророчество - это обширная необитаемая стность, которая пересекается несколькими верными дорогами. По обе стороны дороги лежит неведомая страна, полная фантастических животных, бездны и болот - опасностей, которые могут погубить опрометчивую душу, точно также, как дикий боров убивает неосторожного охотника. Не дразни их, пока они перед тобой... "Тайная книга Кадваллона Друида" Мычащие и вспотевшие под жарким солнцем мулы, кусались и лягались, когда погонщики попытались привести их к порядку. Караван превратился в неуправляемое сборище, которое вихрем неслось к городским воротам в облаке коричневой пыли. Куллин из Кермора направил свою лошадь на обочину дороги и поскакал рысью в сторону до ги. Приподнявшись в стременах он увидел Дрегиса. Он разговаривал с купцами, которые требовали уплаты налога. Их сопровождали городские гвардейцы. Мулы подняли такую пыль, что невозможно было различить, кто был в араване. - Джилл! - изо всех сил крикнул Куллин,- Джилл, выбирайся из этой толпы! Через несколько минут беспокойного ожидания Куллин наконец увидел, как она выбралась из толпы на своем аштановом мерине и рысью поскакала к нему. Пот ручейками стекал по ее лицу и ее светлые волосы стали такого же цвета, как ее лошадь. - Я думаю, Дрегис уже расплатился с ними,- сказал Джилл.- Мне хочется уже побыстрей вымыться. - Мне тоже и неплохо бы немного пива. Они с грустью посмотрели на высокие городские стены Кернметона - одного из немногих городов Северо-восточной части Элдифа. Несмотря на типичную городскую вонь, распространяющуюся от сточных канав в раскаленном летнем воздухе, он все же обещал удобства после длинной недели пути. Др ис нанял Куллина в качестве в руженного охранника для своего каравана, хотя бандиты редко встречались в этой части королевства. Наконец караван двинулся с места. Лошади кричали. Мулы ревели, когда их заталкивали в узкие закрытые пространства между круглыми домами, а затем повели по извилистым улицам, пока караван не добрался до постоялого дв а с беспорядоч разбросанными каменными постройками. Куллин спешился и начал пробираться к Дрегису через столпотворение из мулов и лошадей. Седоволосый купец заплатил, не торгуясь, серебряными монетами. - У меня и моих людей никогда не было такого спокойного путешествия, серебряный клинок,- сказал Дрегис. Когда Куллин повернулся, тощий хозяин постоялого двора, у которого были жирные волосы и узкие блестящие глаза, схватил его за руку. - Никаких серебряных клинков в моей гостинице,- произнес он. - А я не хочу, чтобы твои вши лазили по мне. А ну-ка, убери свою руку,- побледнев, хозяин гостиницы отпрыгнул назад. Около восточных ворот была ветхая деревянная гостиница, в которой Куллин и Джилл останавливались раньше. В конюшне был только ряд полуразрушенных навесов, и немногим чище были сами гостиничные комнаты, зато хозяин встретил Куллина как долгожданного брата, и предоставил им свой лучший номер - крошечную комнатку на верхнем этаже, в которой было всего одно перекошенное окошко. Брас - хозяин стиницы - был тучным крепким парнем, который потерял в бою одно ухо. - Ну, малышка Джилл,- сказал Брас,- ты уже совсем не такая маленькая, как раньше, правда? Почему бы тебе уже не выйти заму - А не прикусишь ли ты свой язык? - спросила в ответ Джилл.- Или ты хочешь лишиться воего второго уха?
в начало наверх
- Черт побери, Куллин! Да ты вырастил настоящую мегеру! - Нет, не так,- ответил Куллин.- Она родилась мегерой, и, если бы не я, то сейчас была бы еще хуже. Джилл погрозила ему кулаком и сделала обманное движение рукой в его сторону, как будто хотела ударить. К семнадцати годам она превратилась в высокую стройную девушку - мускулистую и выносливую - благодаря их походной жизни. У нее была мальчишеская гура и мальчишеска размашистая походка, что вовсе не портило ее золотистоволосой красы. Она помогла рату затащить аверх бадью горячей воды и большую деревянную кадку. Затем выгнала из комнаты отца, чтобы могла спокойно помыться. Большая п укруглая таверна была почт пустой. Две гончих собаки спали возле камина. И двое бесцветных молодых людей сидели за столом прямо около двери и чем-то разгов ивали между собой. Они оба посмотрели на блестящую рукоятку серебряного клинка, висевшего у Куллина на ремне, и равнодушно отвернулась от него. Куллин сел за стол спиной к стене и, поблагодарив, взял у Браса кружку темного пива. Когда Д лл спустилась вниз, он доп ал уже третью кружку. Ее мокрые волосы перепутались, прилипнув к лицу. Она пристально посмотрела на Куллина. - И сколько же ты уже выпил? - спросила она. - Не твоего ума дело. На - допей, пока я подниму наверх чистой воды. Пока она собиралась что-то сказать, он поднялся и ушел. Он подыскал себе подходящее оправдание тому, что выпил так много: он чувствовал, что постарел. Его каждая старая рана болела после долгой езды и сна на обочине дороги. Ему было тридцать пять - средний по меркам Девери человеческий возраст, а то, что он еще до сих пор жив, будучи серебряным клинком, было настоящим чудом. Он никогда не слышал, а тем более не знал, серебряного клинка, который жил бы так долго как он. - Сколько еще тебе отпущено Судьбой? - спрашивал он сам себя.- Ты должен еще найти для Джилл хорошего человека, который смог бы защитить ее. Как правило, он стро прогонял эти мысли: это дело будуще . За обедом Куллин и Джилл оставались в тишине, наслаждаясь обществом друг друга. Им не нужны были слова. Время от времени Джилл смотрела на огонь в камине и улыбалась; ее зрачки двигались, как будто она там что-то видела. С годами Куллин привык к этим странностям в ее поведении, так же как привык к тому, что она видела нечто живое в облаках, или бегущих ручьях. Хотя он не хотел с этим соглашаться, но он был уверен, что Джилл имела, как говорили в народе, второе зрение. Этим вечером он еще раз убедился в этом. - Ты знаешь, папа,- сказала Джилл,- ко а Дрегис будет уезжать, ы поедем вместе с ним. - Правда? Какая жалость, что он не просил нас об этом. - Ну так он попросит. Куллин уже собрался рассердиться, когда заметил, что Дрегис вошел в таверну. Он задержался у двери, увидев вокруг необычную грязь. Ему было около тридцати. Но в волосах уже видна была проседь. Дрегис внешне выглядел как всадник - натренированный и подтянутый. Он вел тяжелую кочевую жизнь. Когда Куллин окликнул его, он улыбнулся облегченно и поспешил ему навстречу. - Как я рад, что наконец разыскал тебя,- сказал Дрегис.- Вот что я подумал, серебряный клинок. Примерно через неделю я выеду на запад. Я заплачу за твое жилье, если ты согласишься охранять караван и подож шь меня здесь, городе это время. Джилл самодовольно улыбнулась. - Похоже, что ты предвидишь беспокойства,- сказал Куллин. - Ну, не совсем так. Но лучше, если ты хорошо подготовишься к хлопотам, когда едешь торговать с Западным народом. - С кем? Дрегис как-то странно улыбнулся ему, как будто знал важную тайну. - Есть племя, живущее далеко на западе,- пояснил Дреги - Они не такие, как обычные люди Элдифа. Но, черт побери, они выращивают лучших лошадей в Элдифе, и они с удовольствием меняют их на изделия из железа. Сейчас у меня нет никаких хлопот с самим падным народом, понимаешь, но иногда погонщики мулов начинают себя странно вести. Я хочу, чтобы ты поехал туда с нами. - Ну хорошо, я поеду,- сказал Куллин.- Служба есть служба. - Ну и чудесно! После того как мы проведем наш обмен, мы вернемся назад чер Канобэйн - маленький пограничный городок. Ты и там тоже сможешь найти неплохую работу для своего меча. Я слышал, о кое-каких волнениях. - Ну и хорошо. Пошлешь за мной одного из своих парней за день до того, как будешь выезжать. После того как Дреги ушел, Джилл стар ась не смотреть в глаза своему отцу. - Как это ты узнала, что он должен прийти? - воскликнул Куллин. - Я не знаю. Просто узнала и все. - Моя дочь,- думал Куллин,- но, черт побери, иногда я удивляюсь - знаю ли я ее вообще. Как это часто бывало, густой и холодный летний туман окутал крепость Канобэйн. В береговом маяке бронз ый колокол зв ел на гулких низких нотах. В башне слуги суетились около горящих в каминах торфяных огней. Госпожа Ловиан спус лась в большой зал. Она была вдовствующей правительницей Абервина и по сплетению законов - верховным лордом всего пространства вокруг Канобэйна. Госпожа Ловиан была одета в плед с символом ее владения: серый с красным и белый цвета. У камина для слуг расположился поближе к огню ее отряд - около пятидесяти всадников. У камина для знати п ед Ловиан на коленях стоял проситель, пришедший к ней за помощью. Мес ый мыловар, герин - худой мужчина с седыми смазанн и жиром волосами - бы одет в свою лучшую рубашку и полосатые штаны для этого важного визита. - Говорите, хороший господин! - сказала Ловиан.- Я всегда готова рассмотреть любое дело по юстиции, даже самое незначительное. Какая у вас жалоба? - Знаете, ваша светлость, дело касается моей дочери,- произнес смущенно Исгерин и покраснел. - Она ременна, так? - Да. И ни за кем не замужем, как, я думаю, ваша светлость догадались и мне очень неприятно, что я беспокою вашу светлость по такому поводу. В другом конце зала всадники отряда прити и и внимательно прислушивались. - Продолжайте,- тихо проговорила Ловиан,- имя отца известно? - Да, ваша светлость,- Исгерин остановился, обы вдохнуть воздуха,- негодница клянется, что эт ваш сын. Отряд вздохнул с облегчением, а Ловиан - со скукой. - Она правда в этом клянется,- жалобно прои ес Исгерин.- боюсь, что вы не поверите... - О, я вам верю, добрый господин,- Ловиан оглянулась вокруг и увидела пажа, который стоял под винтовой лестницей и тихонь смеялся.- Карадок, беги разыщи лорда Родри и приведи его ко мне. Долгие неприятные пять минут, пока они ждали, всадники отряда шептались между собой и хихикали, Исгерин внимательно изучал образцы тесьмы, разложенные на полу, а Ловиан решила, что лучше держаться величавой, чем рассерженной. Сейча когда правление Ловиан одвергалось угрозе со стороны некоторых зна ых подданных, для нее было невыгодно, чтобы п станцы вызвали к себе симпатию горожан. Наконец вошел Родри, весело посвистыв . Родри только месяц назад исполнилось дв цать. Он был полным и высо м - около шести футов - молодым человеком, и таким красивым, что Ловиан почувствовала не презрение, а симпатию к дочке мыловара. Когда Родри увидел Исгерин, его хоро е настроение мгновенно улетучилось, а вместе с ним - и сомнения Ловиан. - Так вот, господин,- сказала Ловиан.- Наш дорогой Исгерин утверждает, что ты соблазнил его дочь. Это правда? - Откуда мне знать - правда это, или нет. У нее и кроме меня могли быть другие мужчины. - Неужели? Ты что, рассчитывал, что я поверю в то, что ты стоял рядом, когда другие мужчины забавлялись с твоей девушкой? - Ну,- Родри начал быстро двигать носком своего сапога,- я, правда, хотел перерезать ему горло. - Так я м думала,- произнесла Ловиан. - Ваша светлость,- п говорил Исгерин,- до того она была всегда хорошей девочкой. Это, конечно, было не по душе ее матери, но кто я такой, чтобы указывать его светлости, даже если я знал о том, что он ездил к нам очень часто. Я знал, коне о, что он ездил к нам не за мылом по пор ению вашей светл ти. Всадники отряда засмеялись, толкая друг друга локтями. - Мой бедный Исгерин,- сказала виан,- ну ладно, я позабочусь о вашей дочке. Я дам ей приданное, а с деньгами в кармане она, конечно, найдет себе хорошего мужа, даже если весь город будет знать об этом скандале. Когда ребенок роди я, принесите его ко мне, если он выживет. Мы по щем ему кормилицу и отдадим на воспитание. - Ваша светлос ! - глаза Исгерин наполнились слезами, я никогда не расс тывал на такую щедрость. Ваша светлость, я... Ловиан прервала его жестом. - Незаконнорожденный от знатного лорда может быть очень полезным,- сказала она.- Передайте своей дочери, что о ее ребенке хорошо позаботятся. Многократно кланяясь, заикаясь, произнося слова благодарности, Исгерин пятился назад в присутствии Ловиан, а потом выбежал з зала. Когда Ро и сам приготовился к тому, чтобы убежать, мать схватила его за руку и потянула к лестнице. - Я желаю поговорить с вашей светлостью,- произнесла она раздраженно. Словно побитая собака, последовал за ней Родри в ее комнаты на втором этаже башни. Приемная была небольшой комнатой, украшенной памятными для родословной вещами: старыми олен ми головами, старинными мечами, запыленными церемониальными жезлами и рядом щитов с девизами. В одном углу стоял аналой, украшенный изображением дерущихся барсук , которые был символом их рода, пока клан не перешел в подчинение Абервинам. На аналое лежала стопка книг, написанных первым лордом их клана, самим принцем Мэйлом, мастером Двуумера. Как только они вошли, Ловиан дала Родри пощечину. Родри уселся на стул, вытянул ноги и угрюмо уставился на стену. - Я раскаиваюсь в том, что соблазнил ее,- сказал дри,- и я очень тебе благодарен за то, что ты позаботилась о бедняжке. Ловиан удивилась тому, что он говорил именно то, что ей хотелось услышать. Со вздохом она села напротив него и позволила ему немного пооправдываться. В общей сложности, у нее было четыре сына. Старший, Рисс, сейчас был гвербретом в Абервине; второй умер в детстве; третий уже возмужавшим юношей был убит на войне, Родри был ее младшим сыном. Незадолго до его рождения ее муж завел себе молодую любовницу и проводил очень мало времени в кровати Ловиан, и Родри был ее последним ребенком. Любовница родила двух бастардов и Ловиан пришлось обеспечивать и девочек. Теперь Родри вырос и стал похож на гвербрета Тингира.
в начало наверх
- Настало время тебе женит я,- сказало н онец Ловиан,- ты можешь оставить после себя несколько законных наследников, а потом развлекаться таким вот образом. Родри поморщился. - Я думаю, Богиня проклянет твое сватовство, потому что она знает, что ты за человек,- продолжала Ловиан,- три раза я пыталась женить тебя и три раза она вмешивалась, оберегая бедных девушек. - Мама, черт побери! Я действительно сожалею об этом! Я знаю, что тебе нужны те деньги, которые ты из-за меня тратишь, и я знаю тоже, что тебе нужно расположение горожан, и мне жаль бедняжку Олвен также. - Ты должен был подумать обо всем этом перед тем, как начал ее раздевать. - Мама! - Я не желаю больше слышать об этом происшествии. Оставь свою завлекающую улыбку для своих евиц, которые извлекаю из этого серебро известным способом. Родри вскочил со стула и убежал, так сильно хлопнув дверью, что мечи, висящие на стене, задребезжали. Ловиан позволила себе едва заметную улыбку мести. Остаток дня Родри и егал ее, что было л ко сделать в такой крепости как Канобэйн, расположенной на западной границе Элдифа. Он находился на извилистом мысе с таким же названием на вершине отвесного утеса над самым морем. Каменные стены окружали двор площадью около двух акров. Посредине двора возвышалась четырехэтажная башня с кладовыми навесами и кухонной пристройкой. На самом берегу моря стоял Канобэйнский маяк стофутовая вышка, оборудованная лестницей. В ясные дни хранитель огня вместе с сыновьями поддерживал огонь под каменной крышей, а когда было туманно - звонили в бронзовый колокол. За стеной крепости пустые травяные луга раскинулись на многие мили вокруг, до самых вершин утесов. Дальше от берега располагались фермы, относящиеся к личным владениям Ловиан. Это были низменные места, мало подходящие для мирных занятий разве только для тех случаев, когда Ловиан хотелось уединиться. Она принесла Канобэйн в качестве приданного, выйдя замуж за Мэйлвейда. А когда ее муж умер, она переехала сюда жить, чтобы быть подальше от искушения вмешиваться в дела нового гвербрета. Только за этот последний год ее единственный брат и о сын были убиты в междоусобной войне. Так как после их отца не осталось никаких других наследников, то наследство перешло к Ловиан в обход закона, пр усматривающего закрепление земельного владения за кланом, даже если женщина наследует его. Ловиан могла выйти замуж в клан Мэйлвейдов, но по крови она еще принадлежала к клану красного Льва, который имел обширные владения в Западном Элдифе в течение более чем сотни л . Происхождение и клан, дети и их дети - это занимало важное место в жизни знатной женщины и именно об этом Ловиан размышляла весь остаток этого пасмурного холодного дня в Канобэйне. Она глубоко надеялась, что бастард Родри должен быть здоровой девочкой, и такой же хорошенькой, как ее красавец отец. Если бы так и случилос овиан могла бы настоять на женитьбе между ней и одним из ее родственников победнее. Клан Красного Льва питал к Ловиан больше уважения, когда она унаследовала титул верховного лорда, приведя в клан Родри. Это дает ему возможность наследовать после ее смерти вместо того, чтобы эти земли были бы возвращены в распоряжение гвербрета. В своем тщеславии Родри решил, что Ловиан двигала материнская любовь, но в действительности у нее были боле неумолимые мотивы, объясняющиеся выбором наименьшего из двух зол. Когда она вступила во владение поместьем, некоторые из ее подчиненных были недовольны, что ими будет управлять женщина, хотя это и не противоречило закону. Однажды Родри имел возможность унаследовать. Повстанцы могли получить поддержку, зная, что ими будет править человек, которому было всего несколько лет. В конце концов, Ловиан не была бессмертна. Ей было сорок восемь - для того мира, в котором женщины умирали в тридцать, измученные родами, она была уже старой женщиной. Так ее подданные могли иметь мужчину во главе клана, надо было только подождать. Как раз ко времени ужина в крепость приехал гость - лорд Слигин, земли которого были по соседству с поместьем Ловиан - примерно в десяти милях к востоку. По его мнению, возможность восстания была очень большой. За время всего обеда он не мог сказать ничего, так как вокруг было много слушателей, но Ловиан знала, что он был взволнован просто потому, что все, о чем он думал, можно было прочитать по его лицу. Ловиан искренне симпатизировала ему, краснощекому тридцатилетнему толстяку с пушистыми светлыми усами и хитрыми голубыми глазами Из уважения к нему она взяла его сына Карадока в свое поместье в качестве пажа. Этим вечером Карро прислуживал за столом, безупречно наливал мед и умело подавал говядину. Когда мальчик отошел достаточно далеко, чтобы не слышать их раз вора, Слигин заметил, что он был доволен своим сыном. - Да, кстати о сыновьях,- сказал Слигин, кивая на пустой стул Родри,- где ваш мальчик? - Может быть, ест где-нибудь. Попросился к повару на кухню. Ему не хочется попадаться мне на глаза в данный момент. - Что же он натворил? - Произвел бастарда с потаскушкой. Слигин вздохнул и допил мед из своего кубка. - Это случилось бы раньше или позже,- заметил он.- Дайте молодому Родри послабление с девушками. Моя жена и я сочтем за честь воспитывать ребенка для вас. - Искренне благодарю. Если ребенок родится живым, я отправлю его с кормилицей к вам на воспитание. Я очень рада, что нашла такого верного человека. - В отличие от некоторых, да? - он сделал многозначительную паузу.- Я смогу позже поговорить с вами наедине, ваша светлость? - Да сразу же после того, как мы здесь закончим. ак Ловиан и предполагала, Родри так и не присоединился к ним во время ужина. Как только они поели, она провела Слигина наверх в свою приемную. Ей было уже известно, что руководил восстанием против ее правления лорд Корбин из Бруслина и что он посылал гонцов, чтобы выяснить, с лько лордо поддержат его в восстании. - Им известно больше, чем мне,- сказал Слигин,- но мне кое-что известно из моих собственных источников. Сейчас Новек переметнулся к ним, и это меня очень беспокоит. Я думаю, он был лучшим человеком, чем они. - И я тоже. - Ух! Я удивлен, что эти болваны д ают, что это сойдет им с рук. Что о делают, забыв, что гвербрет с правом на титул верховного лорда еще приходится вам собственным сыном? - У них могут быть какие-то причины, чтобы думать, что Риис может не использовать свое право вмешательства. Я предполагаю, что это главное. Вопросы преданности очень часто сводятся к налогам и пошлинам. - Это - немного циничное замечание, ваша светлость. - Ладно,- сказала Ловиан, подняв голову,- я знаю, что допустила ошибку, когда сделала Родри своим следником. Ло ы платят один набор-налог клану Мэйлвейдов, потому что Риис является гвербретом. Затем они платят второй круг налогов через меня. Когда я умру, они почувствуют, что платят и те и другие налоги Мэйлвейдам, потому что они всегда смотрели на Родри как на Мэйлвейда, независимо от того, сколько моих кузенов поручится за то, что он принадлежит к нашему клану. Я не сомневаюсь в том, что это их и мучает. Слигин зафыркал как рассерженный мул. - Я вижу,- сказал он, если они, участвуя в этом мятеже, добьются, что править будет Риис, то он присоединит ваши земли к с ему поместью гвербрета, то им надо будет платить толь один налог. Но ради каждого бо и его жены, неужели Риис в самом деле лишит собственности свою родную мать только из-за этих проклятых денег? - Я сомневаюсь в этом, но он с радостью сделал бы это со мной,- это был Родри, вошедший непрошенно.- Ее светлость, конечно, права, говоря о деньгах. Все эти мятежи возникают из- за того, что вы - женщина, которая никогда не говорит правды. - Послушай! - сердито воскликнула Ловиан.- И давно ты здесь под дверью подслушиваешь? - Довольно давно,- ухмыльнулся Родри, повернувшись в ее сторону,- я хотел посл ать, что ты будешь говорить этому лорду о моем позоре. - Мы обсудили это за обедом. - За обедом? - Родри снова уселся на стул.- У моей госпожи крепкий желудок. - А ну-ка послушай, ты, молодой кобель,- в случае смерти Ловиан Слигин будет занимать с Родри одинаковое положение в обществе, поэтому он не выбирал выражений,- как ты смеешь так обращаться к матери, невзирая то, что я рядом? - Прошу прощения Я обратился так, но в шутку,- оправдывался Родри,- правда, Мама, мне ясно, что ты имеешь в ду. Риис должен зализывать свои раны, думая, что у него ест шанс, который по праву при длежит мне. - У меня нет никаких иллюзий относительно братской любви, которую вы испытываете друг к другу,- эт правда,- проговорила Ловиан.- Но если начнется открытая война, я думаю, что Риис вмешается. - Конечно, если ты го об этом попросишь,- Родр сердито повернулся,- но я хочу иметь возможность испытать себя в качест твоего подданного. Он сказал это так беззаботно, что у Ловиан заболело сердце. Если дело дойдет до открытой войны, Род будет вместо нее возглавлять армию. Она очень хорошо его знала, для того, чтобы иметь надежду на то, что он будет ководить своими людь из тыла. - Я слышал, как вы говорили матери, что Слигин присоединился к бунтовщикам,- проговорил Родри, обращаясь к Слигину,- никогда бы о нем этого не подумал. - Точно так же и я,- ответил Слигин.- Очень странные слухи ходят круго - Опять Д умер? - сказал Родри, меясь. - Вот именно,- Слигин замолчал, жуя кончик своего уса. - Хрен моржовый! О, извини, мам, Но я не рю ни слову об этом. - Н и я, конечно, тоже не верю,- заметил слуга,- но это действует на людей. На моральное состояние, например. Если всадник уже начал думать о пророчестве, то дальше уже некуда. Ловиан кивнула головой в знак согласия. Никто не знал силы этого таинственного ремесла. Правда, только нескольким людям было известно, что оно существует. Если однажды человек начал размышлять о том, что он может и на что он н способен, то этого не остановить. - Г орят, что это советник Корбина,- сообщил Слигин,- его овут Лослейн. Он тот, о ком все думают, что он мастер Двуумера. - Не ели? - Родри усмехнулся,- ну, я встр ал этого человека и нахожу, что тяжело поверить в то, что этот фат вообще имеет какую-то энергию. Будь я проклят, если знаю, почему Корбин лушает человека от которого воняет духами. - Это, конечно, странно, все верно,- заметил Слигин,- но вопрос разве в этом? Усмешка Родри исчезла. - Вы знаете,- сказала Ловиан,- я думаю послать за Невином. - Что? - спросил Родри.- Как это ты можешь послать за Никем?
в начало наверх
- Невин - старый травник,- пояснила Ловиан.- Не паясничай, словно дурачок. - Прошу прощения, Мама. Посылай за ним, если тебе нравится. Я знаю, что тебя забавляют ст ики, да и мне ну а хорошая компания, есл я поеду на войну. - Я сделаю это, конечно, если смогу передат ему послание. Ск ее всего, что он бродит где-то по дорогам со своими травами, но он может быть и у себя дома. - Вы знаете, ваша светлость,- сказал Слигин,- я никогда не мог понять, почему вы так высоко цените этого старика. Он хорошо говорит - и е, но он, практи ски, только один из ваших крестьян. - Все так, как Родри сказа Он развлекает м я,- Ловиан не была настроена объяснят им. Если тупой игин и ее распутный сын, такие ленивые, что не ссмотрели в чело ке, который был еред ними, знающего Двуумер, она не собиралась тратить свое здоровье на то, чтобы просвещать их. Караван купца Дрегиса через три дня после того, как он покинул Кернметон, добрался до реки с необычным названием Делондериель. Река была глубокой и быстро несла свои воды между поросшими травой берегами. Недалеко от деревни Бруслин через реку был построен пошлинный каме ый мост, прин лежащий местному лорду. С тех пор, как караван остановился было еще достаточно дневного в мени, чтобы дать возможность лошадям и мулам пастись на лугу. Дрегис решил разбить лагерь на ночь около дер ни и купить рыбы для того, чтобы приготовить еду. У него было немного дешевых товаров именно для такого обмена, и, как он любил повторять Джилл, крестьяне были всегда согласны отдать цыплят и хлеб взамен кружев и медных брошек. - И кр е того,- сказал Дрегис,- лорд Корбин получит возможность прийти и купить что-нибудь, если у него будет такое желание. Всегда будь вежливой с тем, через чье поместье ты проезжаешь. Хотя сам лорд так и не появился, зато приехал один из его советников. Джилл слонялась по лагерю, наблюдая затем, как Дрегис торговался с женой фермера из-за бочки эля, когда к лагерю подъехал человек на красивом серебристо-сером коне. Он был высоким и стройным, с темными глазами. У него были самые светлые волосы, какие Джилл когда-либо встречала раньше - почти как лунный свет. Они длинными прядями обрамляли его лицо. Всадник спешился и, не спеша, пошел к Дрегису, который только что обменял железную сковороду на бочку эля. Увидев приближавшегос всадника, жена рмера побледнела и отвернулась. Джилл заметила, что она сделала своими пальцами знак, уберегающий от колдовства, когда поспешила побыстрее уйти. - Меня зовут Лослейн,- произнес он очень мягким и мелодичным голосом.- У вас есть какое-нибудь хорошее оружие? - Несколько мечей из каминуэйрской стали,- ответил Дрегис. Пока Лослейн рассматривал меч, он не обращал на Джилл никакого внимания, и она была рада этому. Хотя он и казался довольно вежливым, было в нем что-то такое, что вызвало в Джилл вспышку страх Кроме того, от него сильно пахло розовыми духами. Наконец он выбрал себе меч. - Ну вот и хорошо, Советник,- сказал Дрегис.- Это для вас? - Нет, для моего лорда. Подарок в знак моего уважения. - Дорогой подарок. Сейчас я обычно беру хорошего коня за один из таких мечей. - А что, если я дам взамен золотую монету? - Лослейн посмотрел на него, холодно улыбнувшись.- У меня есть еньги в отличие от остальной вонючей черни, жив ей в этой стороне света. - Согласен. Это в самом деле прекрасная плата. - И оч ь высокая. Но есть некоторые вещи, из-за которых никогда не торгуются. У Дрегиса, как купца, было другое мнение на этот счет. Он очень быстро забрал у Лослейна деверийский золотой. Он даже нашел кусок материи и завернул в нее меч, а затем проводил Советника к его лошади и подержал стремя, пока Лослейн садился на кон Он едва заметн презрительно кивнул головой и поскакал, сидя на коне с легкостью человека, который проводит большую часть своей жизни в седле. Дрегис в замешательстве почесал свою бороду. - Это был странный ип, девочка,- произнес он.- Я видел многих люд , пока торгую, но это был очень странный человек. - Да, странный,- согласилась Джилл.- Я бы не удивилась, если бы узнала, что он заколол этим мечом своего лорда, или что-нибудь в этом роде. - Странно. Я подумал об этом же. Но если нас послушать, Джилл, то мы оскорбляем человека, которого даже не знаем. Ух! Ты видела его лошадь? Это западный охотник, из той породы, за которым я еду. Его лорд должен его очень высоко ценить, если дал ему такого дорогого коня. Этой ночью Джилл приснился сон, и хотя в это трудно поверить, но он был понятным и последовательным, так наполненным подробностями, что она засомневалась, что это на самом деле сон. Во сне она видела, как Лослейн снял свою о жду и подош к окну. Он громко пел. Затем неожиданно он был окружен вспышкой голубого света и потом евратился в огром го красного ястреба. Он запрыгнул на подоконник, оттолкнулся и полетел, Джилл как будто бы полетела вслед за ним. Вдруг он свернулся в комок и стремглав бросился вниз, совсем как настоящий ястреб, а потом взмыл вверх, держа в когтях зайца. Только тогда она представила себе, каким необыкновенно большим этот ястреб был. Она проснулась, испугавшись, и села, прислушиваясь мерному дыханию Куллина рядом. Сон вызвал в ней такое отвращение, что ее прошиб холодный пот. Чтобы забыть этот сон, она поднялась и пошла на берег реки. В лунном сиянии жители Воды резвились, забавляя сами себя, ныряя и выныривая снова, показывая лица в серебряной пене. Когда она опустила в воду руку, чтобы позвать их, они собрались вокруг и касались серебряными спинами ее пальцев. - Вы знаете советника Лослейна? - спросила Джилл, и ощутила, что их ужас передался ей от них, словно волна. Затем они исчезли, в реке была видна только обычная вода. Джилл бегом вернулась назад в лагерь. Она поступила опрометчиво, выйдя из него ночью одна. Назавтра рано утром, к большому облегчению Джилл, караван упаковал товары и прогрохотал по пошлинному мосту. Они направлялись на запад, в другую сторону от того места, где был Лослейн. Все утро люди и мулы шли своей дорогой, минуя процветающие фермерские земли Элдифа - огороженные каменными стенами поля и круглые фермерские дома, а также через луговые земли, где паслись белые коровы с коричнево- красными пятнами на ушах. Иногда Джилл ехала позади каравана вместе с Куллином, а иногда - с Дрег ом, который, будучи настоящим купцом, любил послушать других и поговорить сам. Он начал рассказывать ей о лошадях, которых надеялся приобрести. - Мы называем их западными охотниками. Даже кобылы имеют шестнадцать ладоней высоты и, кроме того, у них такой нюх, которого даже нельзя в них предположить. А это - очень важная вещь, девочка. Некоторые из них золотистые, ну, еще бывают желто-коричневыми, но в солнечном свете они выглядят так, как будто сделаны из чистого золота. - Черт возьми! не думаю, что серебряный клинок может накопить столько денег, чтобы купить такую лошадь. - Нет, наверное. Западный народ знает им цену и продает их дорого. Все-таки они стоят того. Если мне удастся получить чистокровного олотого, гвербрета из Каминуэра даст мне за него две золотых монеты. У Джилл перехватило дыхание. За две золотых монеты можно купить приличную ферму. Неожиданно она снова вспомнила о Лослейне, продающем царственные девери за меч, который стоил три таких лошади, как эта. Странные обрывки бардовского учения всплыли в амяти Джилл, и наконец она вспомнила сказку о том, что если колдун захотел что-то околдовать, ему было нельзя торговаться об этом. - Скажи мне вот что,- обратилась Джилл к Дрегису.- Как ты думаешь, существуют ли действительно Двуумер? - Ну, знаешь, большинство людей гонят от себя эти слухи, но я вижу одну странную вещь, а бывает - две за день,- Дрегис хитро улыбнулся.- Я думаю, что когда ты повстречаешься с западным народом, тебе будет очень интересно. Джилл начала было расспрашивать его об этом, но Дрегис прервал ее простым: - Подожди - увидишь. Уже через несколько дней ей стало понятно, что он имел в виду. Они ехали дальше на запад. Осмелевший серый гном появился наяву и уселся перед ее седлом, не обращая внимания на то, что она ехала рядом с другим человеком. Его длинный тонкий рот раскрылся в широкой улыбке, его зеленые глаза светились от волнения. Он ватился за один из ремней об ми тонким руками и стал его дергать, как будто пытался сделать так, чтобы лошадь поехала быстрее. В конце концов Джилл пришлось отстать от каравана на олько - чтоб она могла с ним говорить. - Ты знаешь, куда мы едем? Или нет? Тебе нравится западный народ? Он очень энергично закивал своей головой в ответ: - Да.- Затем подпрыгнул, обнял ее за шею и поцеловал в еку. Этой ночью караван расположился лагерем недалеко от последней фермы у границы Элдифа. Дрегис обменял мелкие товары на корм для лошадей и мулов. Всего в часе езды от лагеря раскинулся девственный лес из старых дубов и папоротника. Весь день они пробирались по узкой тропинке, проложенной среди вековых деревьев, растущих так тесно, что ничего нельзя было увидеть в десяти шагах. Они устроили ночной привал на поляне, достаточно большой для того, чтобы на ней смогли разместиться люди и мулы. Все сгрудились возл лагерного костра и разговаривали непривычно тихими голосами. Время от времени кто-нибудь резко поворачивался и всматривался в лесную чащу, чувствуя на себе й-то взгляд. Джилл знала, кто наблюдал за ними. Сразу же за тем пространством, которое было освещено отблесками костра она видела лесных жителей, висящих, словно гроздья, на ветвях деревьев и глядящих вниз на этих непрошеных гостей. Весь следующий день они опять ехали лесом, но теперь поверхность земли поднималась вверх небольшими откосами, что говорило о том, что впереди их ожидают горы. Когда тропинка начала подниматься вверх, и людям и мулам стало тяжело идти - и те и другие обливались потом. Наконец, к четырем часам пополудни, они вышли к реке, теснящейся в глубоком узком ущелье. Через нее был перекинут каменный мост, нависший красивой аркой над ущельем и сделанный также добротно как делали мосты в девери. Боковые стены были покрыты резьбой с изображением листьев и вьющихся виноградных лоз. То здесь, то там в медальонах были высечены знаки, которые являлись письменами на каком-то совершенно непонятном языке. Когда караван двигался по мосту, Джилл эта резьба показалась знакомой: то здесь, то там лицо лесного жителя выглядывало из-за пучка каменных резных листьев. - Дрегис? - спросила Джилл,- западный народ построил этот мост? - Должно быть он, девочка. Его здесь прост больше никто не стал бы строить. Джилл подумала о том, что западный народ тоже способен видеть эти крошечные создания, которых может видеть и она. Этим тогда можно объяснить то, что лесные жители были здесь такими смелыми. Этой ночью, когда караван расположился
в начало наверх
лагерем на лесной поляне, лесные жители бродили совсем близко, наблюдая за этими непрошеными пришельцами. Они прогуливались кругом, рассматривали погонщиков мулов, дотрагивались до всего блестящего длинными тонкими пальцами, нечаянно ущипнув одну из лошадей, отчего она забила копытом. Хотя только Джилл могла видеть их, большинство людей чувствовали, что круго происходило что- странное. Они подозрительно оглядывались, стараясь держаться поближе друг к другу, собираясь кучками для игры в кости, сердились друг на друга и даже поссорились. В конце концов Куллину пришлось вмешаться, успокаивая каждого из них, и наблюдать за игрой. Джилл начала понимать, почему Дрегис хотел, чтобы ее отец сопровождал караван. Назавтра около полудня караван наконец выбрался из леса. Чем выше становилось, тем реже росли деревья. Они оставили наконец позади последнее дерево и вышло на широкое плоское плато. Перед их взором широко раскинулись земли, покрытые травой, по которой пробегала рябь, словно по зеленому морю - и так до самого горизонта. Хотя Джилл была рада тому, что они вышли из леса, у степи были также свои собственные особенности, даже просто потому, что Джилл никогда в жизни не видела столько свободного пространства. - Там есть какие-нибудь города или что-нибудь наподобие? - спросила Джилл. - Нет, насколько мне известно,- ответил Дрегис,- но я никогда не был дальше, чем мы сейчас. То место, где я всегда останавливался, всего в нескольких милях отсюда. Я приезжал туда и ждал, пока жители западных земель найдут меня. Очень странно, но они всегда знали, когда я был здесь. Лесные жители сообщали им,- подумала Джилл, но она, конечно, ни о чем не сказала Дрегису. Когда они подошли к месту стоянки на берегу прелестн о ручья, сотни лесных жителей столпились вокруг. Они несколько минут разглядывали караван, а затем вдруг исчезли. Джилл беспокойно спала этой ночью. Она лежала на спине и смотрела на звезды, и на широкую полосу млечного пути, повисшую, казалось, над самой землей. Она не слышал ни шороха вокруг лагеря, но когда наступил расс т, два человека из жителей запада ждали вокруг лагеря. Джилл проснулась и сразу же увидела их. Они тихо стояли в нескольких ярдах и ждали, когда лагерь проснется. Они были высокими, но стройными, с глубоко посаженными глазами и бледными цвета лунного сияния волосами, такими же ка у Лослейна. Их лица были бы очень красивыми, если бы не уши. Хотя Дрегис предупредил ее, что они отрезают своим детям уши в младенчестве, она молча смотрела на них, потеряв присутствие духа. Они были одеты в кожаную обувь и брюки, матерчатые туники, богато украшенные изображением вьющихся цветов и винограда, перекинутые через одно плечо и свисающие впереди вниз. Так как Джилл спала совсем одетой, она вскочила и босиком пошла им навстречу. Когда она приблизилась к ним настолько, что могла рассмотреть их глаза, то остановилась как вкопанная. Их радужные оболочки были огромными с едва заметной полоской белка вокруг, а их зрачки были вертикальными, как у кошек. Этого - таких глаз - они не делали со своими детьми, когда те были младенцами,- подумала Джилл,- интересно, как Дрегис это объяснит? Она была так потрясена увиденным, что почти завизжала вслух, когда один из них заговорил с ней на чистом деверийском наречии. - Добрый день, прекрасная девушка! - сказал он.- Ты и твои спутники приехали торговать? - Да,- ответила Джилл.- Дрегис - главный. - Я знаю его,- он наклонил набок голову и изучал Джилл, едва улыбаясь.- Я ни разу не видел ваших женщин. Они все такие же красивые, как ты? Джилл стояла и молчала, будто проглотила язык. Он засмеялся и поклонился ей. - Скажи Дрегису, что мы приведем остальных. Они ушли, вернее ускользнули прочь - без малейшего звука, как б то трава был их соучастницей, мягко стелясь и помогая им. Немного поода они остановили св х золотых коней. Джилл пристально следила за ними, пока они садились на лошадей и затем скрылись из вида. Только после полудня жители западных земель приехали, растянувшись по лугу длинной процессие состоящей всадников и табуна лошадей, который всадники г ли впереди. Он приехали елым кланом - мужчины, ж щины и несколько детей. Все были одеты одинаково. Только линные волосы женщин были заплетены в косы; так делали и деверийские женщины во времена Рассвета. Вместо того, чтобы вести свое имущество на подводах, они несли его на деревянных носилках. Столпившись в ста ярдах от лагеря Дрег а, жители запада начали разбивать свой лагерь. Как зачарованная Джилл наблюдала за их слаженными действиями, когда каждый принимал участие в установке круглых кожаных палаток, в распаковке вещей и стреноживании лошадей. Меньше чем через час лагерь стоял так, как будто он был здесь всегда: из-под ярко окрашенных навесов доносились крики, бегали дети и собаки, толпились лесные жители. - Подождем еще немного,- сказал Дрег .- Они придут, когда будут готовы. Немного погодя пришли жители западных земель посмотреть на товары, которые Дрегис привез для них. По одному или парами они ходили вдоль разложенных в ряд кухонных котелков и ножей, мечей и деревянных топоров, лопат и наконечников для стрел. Иногда они присаживались на корточки и брали что-то для того, чтобы проверить, потом снова клали на место - и все без единого слова. Наблюдая за ними, Джилл сделала для себя вывод: они прекрасны. В них чувствовалось внутреннее благородство, гибкость и грациозность, которые напоминали ей дикого оленя. Джилл была удивлена тем, что погонщики мулов и даже Куллин смотрели на них с презрением. Был летний полдень. Люди спустились на ечной берег и и али в кости, начиная следующую партию сразу после того, как заканчивалась предыдущая. Только одна Джилл сидела на траве рядом с Дрегисом и наблюдала за его покупателями. К концу дня, когда солнце было уже над самым горизонтом, к ним подошел молодой человек, держа в руках кожаный мешок с медом. - Добрый день,- заговорил он.- Нам нравятся те безделушки, которые вы привезли для на - Я очень рад этому, Дженантар,- ответил Дрегис.- Так что, придете завтра торговаться? - Да.- Дженантар подал ему кожаный мешок.- Это для твоих людей. Немного сладкого, от всего сердца. Джилл видела, что ему было известно, что люди презирали его народ, и это глубоко поразило ее. Но он только улыбнулся, видя как Дрегис поспешил к погонщикам мулов. Дженантар опустился на траву рядом с Джилл. Серый гном появился на ее коленях и отклонился назад с довольной улыбкой. - Послушай,- воскликнул Дженантар,- ты видишь лесных жителей? - Черт возьми, а ты думаешь, только ты один? - Весь наш народ знает их. Мы обращаемся к ним по именам: как к м дшим братьям. Джилл заглянула в его дымчато-серые кошачьи глаза и увидела там сходство между жителями зап ных земель и л ными жителями, только последние были безобразны уродливы, а первые - несмотря н все - красивы. - Ты знаешь,- заговорил Дженантар,- с нами ездит один человек из ваших людей. Я думаю, он захочет увидеться с тобой.- Не сказав ни слова Дженантар встал и пошел прочь, оставив Джилл с мыслью о том, чем она могла оскорбить его? На закате из лагеря жителей западных земель вышел старик. Так как его глаза и уши были нормальными, хотя и был одет как обит ель запада, Джилл решила, что он, должно быть, и есть тот человек, о котором упоминал Дженантар. Он был не очень высокого роста, мускулистый и широкоплечий, хотя остальная часть его тела была стройной. У него были огромные коричневые глаза и белые волосы, которые торчали над его лбом двумя пучками - как совиные рожки. Когда он сгорбил , сидя рядом с егисом, его поза была по жа на птичью, особенн руки, свободно свисающие вниз. Он забыл, что Дрегис был знаком с ним, и предста лся ему, назвавшись Адерином - именем, которое рассмешило Джилл, потому что оно означало "птица". - Я пришел, чтобы просить тебя об услуге, Дрегис. Мне надо в Канобэйн, и лучше, если я поеду туда с караваном, чем один. - Прошу пожаловать, ты можешь присоединиться,- ответил Дрегис.- А что произошло? Или ты вдруг почувствовал страстное желание вернуться к тем людям, которых покинул когда-то? - Нет,- ответил Адерин, улыбнувшись,- боюсь, что это всего лишь неприятное небольшое дело, касающееся правосудия. Один из наших людей уб человека и сейчас он скрывается. Мы хотим вернуть его назад. - Да, действительно, неприятное. А что, его легко найти? Он не походит на людей Элдифа? - Нет. В нем смешанная кровь. - Советник Лослейн! - Само собо вырвалось из уст Джилл. Адерин повернулся в ее сторону и посмотрел на нее. Но Джилл почувствовала, что он смотрел сквозь нее, как будто его бегающий взгляд пригвоздил ее, как фермер прибивает сорокопута к амбарной стене. - Да, соверше о верно, его зовут ослейн,- сказал Адерин. А ты, должно быть, Гилиан? - Да,- ответила Джилл, удивившись. Она была уверена, что никогда е говорила никому из жителей падных земель своего имени.- Мы встречались с вами, дорогой сэр? - Да, но не так, чтобы ты запомнила,- одно мгновение Адерин в задумчивости смотрел на нее, как будто хотел, чтобы она вспомнила.- А почему ты сказала Советник Лослейн? - Ну, потому что он так представился, он был похож на человека из с ты лорда Корбина. - Неужели? И это не показалось очень странным? Ну хорошо, в конце концов, мы теперь знаем, где его искать.- Адерин поднялся, всматриваясь в ночь.- Очень странно. Затем он ушел, даже не оглянувшись. - Послушайте,- сказал один из погонщиков.- Этот старик, наверное, сумасшедший. - О! Я бы не сказал о нем ого,- задумчиво проговорил Дрегис, почесывая свою ногу.- У него есть одна незначительная особенность - его ум крепо словно дуб. Погонщики обменялись недоверчивыми взглядами. - Надо быть масшедшим,- пробормотал Куллин,- чтобы убежать к жителям западных земель, как он это сделал Джилл понимала, что не стоит говорить об этом вслух, но она думала, что убежать к этому народу - это вовсе не означает быть сумасшедшим. Поздней ночью над залитым лунным светом лугом зазвучала музыка. Женский голос запел печальну мелодию. Три других голоса подхватили и, пока они пели в четыре голоса в такой тональности, Джилл вспомн а, что слышала, как время т времени ее пели менестрели в портовых городах. Неожиданно инструменты рисоединились: спокойный, чистый звук как у арфы, тем что-то, что напоминала звук волынки, и, нак ец, бубен. Музыка звучала все быстрее и быстрее. Одна песня без остановки переходила в другую. К лин вместе с другими есно уселись и сосредоточились на игре в кости. Джилл незаметно
в начало наверх
ускользнула и стояла, слушая пение, на краю лагеря. Над лугом горели факелы, освещая яркие н есы. Джилл сделала несколько шагов вперед, как будто ее подталкивала неведомая сила. Вдруг Куллин схватил ее за плечо. - Ах, вот чем ты занята? - рассердился Куллин. - Слушаю, и ничем больше,- ответила Джилл. - Послушай, ты не боишься, что пропадешь? Этот народ - больше животные, чем люди, но я не удивлюсь, что тебе приятнее они, чем все остальные. - О, боже мой, папа! Ты думаешь, каждый мужчина, который меня встретит, сразу же набросится на меня? - Большинство из них, и ты не должна забывать об этом. А сейчас - марш. Ты точно так же можешь слушать это проклятое завывание, сидя около костра. Даже для верховного лорда с его обширным поместьем деньги из западного Элдифа давались трудно. Так как крепость Канобэйн была только летним пристанищем Ловиан, ей пришлось отправить в главную резиденцию - Форт Гвербин, за серебром для дочки мыловара. Когда ег наконец привезли, Родри пришел в ярость. Узнав что его мать рассчитывает, что он вручит его сам лично. - А почему к ергер не может поехать? - рассердился Родри.- Или конюший? Ловиан скрестила руки перед собой и в упор смотрела на него. Со вздохом Родри взял со стола два седельных мешка и пошел в конюшню за лошадью. Утро было ясным и солнечным над диким зеленым лугом. Далеко внизу у основания утеса океан сверкал, как шкатулка из голубых и зеленых дра ценных камней. Но Родри уезжал с тяжелым сердцем. - Олвен будет рыдать,- говорил он сам себе.- И это будет ужасно. В чем Родри никогда не посмеет признаться ни одной живой душе - так это в том, что самом деле был влюблен в Олвен. Одно дело - опрокидывать на кровать потаскуху, и совсем другое - верить, что ты любишь ее и чувствовать себя с ней лучше, чем с женщиной твоего круга. Город Канобэй уютно расположился во уг небольшой гавани на склонах утесов, где Брог - ручей, который можно было назвать рекой только зимой - впадал в океан. На берегу было три деревянных пирса для рыбацких лодок и большой пирс для парома, который ходил к святым островам Умглейс, расположенным в море на расстоянии десяти миль от берега. Около четырех сотен домов расположились нестройными полуокружно ями. Хотя мыловарня И ерина находилась в миле от города, чтобы соседние усадьбы были подальше от вони сала, н вместе с семьей жил в круглом доме внизу у самой гавани. Исгери и его жена весь день были в мыловарне. Весь день на гах и с руками, перепачканными салом и поташом. Далеко от Олвен, которая оставалась дома с младшими детьми. Поэтому ухаживание Родри было таким "успешным". Как только Родри ешился и повел лошадь узкими извилистыми улочками, он нял, что это было самое плохое утро в его жизни. Все попадавшиеся ему навстречу горожане, как обычно, кланялись, но ему было известно о поспешно прятавшихся ухмылках и тихих смешках везде, где он проходил. Хотя он был лорд, а они - простые горожане, насмешка была неподсудным человеческим правом и, очевидно, Исгерин пользовался им вовсю. Родри привязал лошадь во дворе позади дома и, как вор, проскользнул внутрь. На кухне Олвен резала турнепс, стоя возле наклонного стола. Ей было пятнадцать. Худое маленькое существо с личиком сердцевидной формы, с большими голубыми глазами и обаятельной улыбкой. Когда Родри вошел, она посмотрела на него без своей обычной улыбки. - Я тебе кое-что принес,- Родри положил на стол седельный мешок. Олвен кивнула и вытерла руки о передник. - Сроки тебе подходят? Она снова кивнула и начала распаковывать мешки. - Моя мать отправила немного меда и другие продукты,- Родри начал чувствовать отчаяние.- Которые прид т силу, как она сказала. Олвен, пожалуйста, ты не хочешь говорить со мной? - А что ты можешь мне сказать? - Ах, черт! Я не знаю. Олвен достала маленькую деревянную шкатулку с деньгами, открыла ее и долго смотрела на кучку серебра - ее шанс на приличную жизнь. Родри ходил по кухне, пока она пересчитывала монеты. - Сама богиня видит, что твоя мать - щедрая женщина,- произнесла наконец Олвен. - Это не только от нее. И я хочу, чтобы ты была хорошо обеспеч а. - Правда? - Правда, ей-богу! Что я за человек, как ты думаешь? - Лучше, чем большинство,- ответила на вопрос Олвен.- Ты ожидал, что я буду плакать? Я сделала все, что я должна была сделать. - Ну и рошо. Ты поцелуешь меня в последний з? - Нет. А теперь уходи, понятно? Родри взял седельные мешки и направился к выходу. Он задержался немного и оглянулся. Он увидел, что она спокойно складывала монеты назад в шкатулку. Он вскочил на коня и поехал быстрой рысью, горожане едва успе ли отскакивать из- под копыт его лошади. Ему не стало легче на сердце, когда он вернулся домой в крепость. Паж ожидал ег и сообщил о том, что его мать желает поговорить с ним немедленно. Ему хотелось извиниться и уклониться от разговора. Но он никогда не забывал того, что Ловиан была не просто его матерью, но и госпожой, дл которой он был вассалом. Я поднимусь прямо к ней,- сказал Родри, тяжело вздохнув. Ловиан стояла в приемной возле окна. Утреннее солнце освещало морщины, пролегшие по ее щекам и седину в ее темных волосах. Но если учесть, что она родила четырех сыновей, можно сказать, что она сохранила свою привлекательность. Она была одета в белое льняное платье, дополненное пледом из клетчатой ткани зеленого, голубого и серебристого цветов, символов Мэйлвейдов. Но чехол на стуле, стоявшем позади нее был красного, коричневого и белого цветов - символов верховного лорда. Ему было неприятно думать о том, что после столь долгого времени, когда он чувствовал себя Мэйлвейдом, когда- то ему предстоит одеть плед с чужими символами. - Ну? - спросила она. - Я все отдал ей. - Бедняжка лакала? - По правде говоря, мне кажется, бедняжка была рада тому, что избавится от меня. - Ты очень красив, Родри. Но я не сомневаюсь, что ты принадлежишь к той категории людей, которые очень непостоянны в любви. Родри с ужасом чувствовал, что он покраснел. - Акушерка сказала мне, что у твоей Олвен еще три месяца впереди,- продолжала Ловиан.- Ребенок должен родится к празднику Солнца. Так как это будет первенец, я думаю, она немного переходит. - Не знаю. Я надеюсь, что т . - Кстати, о женских делах,- Ловиан подняла одну бровь.- Тебе пора бы уже понять, что на этих "женских делах" покоится могущество каждого клана в королевстве. Если бы твой дядя имел внебра ого сына, я бы не была сейчас верховным лордом. Ты должен думать об этом. Родри опустился на стул и старался не смотреть на Ловиан. Вздохнув, она села рядом. - Настоящая беда - в том, что ты никогда не сможешь научиться быть правителем,- продолжала Ловиан.- Никто даже не предполагал, что у тебя появится шанс унаследовать что- нибудь, поэтому твой отец дал тебе отличную инскую подготовку и на этом остановился. Тебе надо просто побыстрее жениться. Твоя жена должна быть исключительно порядочной женщиной,- Ловиан колебалась, бросив на него проницательн взгляд.- Я надеюсь, ты женишься на простолюдинке или на девушке, которая будет старше тебя. - Да,- ответил Родри. - А теперь постарайся быть благоразумным. Что это за шум там во дворе? Через несколько минут до Родри действительно донесся шум со двора. Благодаря богов за вмешательство в их разговор, он подошел к окну. Слуги суети сь вокруг отряда всадников. Родри увидел изображение дракона а их щитах и сине- еребристо-зеленую накидку у их командира. - Ах, свинячий хрен,- воскликнул Родри.- Это Риис. - Будь добр, попридержи свой язык, когда говоришь о своем брате. Я тебя очень прошу. Спустившись в большой зал, они увидели Рииса, стоявшего возле камина дл знати. Накидка Абервина лежала на стуле, что означало, чт он приехал не как официальное лицо. Риис был почти такого же роста, как Родри, но в отличие от тройного Родри, выглядел коренастым. У него были иссиня-черные волосы и васильковые глаза Мэйлвейдов. Но его лицо было скорее грубым, чем красивым: подбородок слишком квадратный, губы слишком полные, глаза - слишком маленькие для широких скул. Риис поклонился с нежной улыбкой. Поклон Родри он проигнорировал. - Добрый день, ваша светлость,- сказала Ловиан.- Что привело вас о мне? - Я хотел ы поговорить об этом с вами наедине. - Хорошо. Давай поднимемся наверх. Когда Родри пошел за ними вслед, Риис обернулся к нему и произнес: - Посмотри, пожалуйста, чтобы о моих людях хорошо позаботились. Так как это было приказанием гвербрета, Родри стиснул зубы и отправился выполнять его. - Ублюдок,- думал он.- Я все равно должен поехать на эту войну, о которой ты так секретничаешь с матушкой. Заставленная мебелью приемная выглядела еще меньше, когда в ней находился Риис. Отказавшись от стула, он ходил взад и вперед, о анавливаясь у окна, чтобы посмотреть во двор. Ловиан использовала паузу, чтобы собраться с мыслями. Им предстоял разговор, который мог рушить то слабое авновесие сил, которого они с таким трудом добились между собой. Поскольку, как гвербрет, Риис стоял рангом выше, то Ловиан законом была обязана следовать его приказам; но Ловиан была его матерью и он был связан привычкой следовать ее указаниям и оказывать ей всяческую поддержку. Последний год был для них очень тяжелым в отношении установлени этого неле ого равновесия. - Почему до меня доходят слухи о мятеже отсюда? - заговорил наконец Риис. - Как, они достигли уже Абервина? - Конечно,- ответил Риис и вспомнил старинную поговорку: Раньше или позже, но все доходит до носа гвербрета из Абервина. - А ты слышал, что Слигин присоединился к мятежникам? - Слигин не представляет опасности. У него есть доказательства? Бумаги, письма, или просто что-нибудь случайно слышал? - Я могу послать за ним, если его светлость желает с ним разговаривать. Я думаю, что у него ничего нет. - Вы хотите произвести официальный переворот при моем
в начало наверх
дворе? Я сомневаюсь, что этот вопрос будет поставлен, если все, что вы имеете на этот счет - это только сплетни Слигина. - Конечно, нет. Тем более, если его светлости известно, что эта информация - сплет . - Послушай, мама! Корбин был одним из самых преданных людей твоего бр а. Он обещал свою поддержку, когда ты унаследовала клан, не так ли? Почему тогда он должен отбросить все это и объявить, что он поддерживает мятежников? Слухи о мастере Двуумера только вызвали насмешку Рииса - и ничего более. Он неверно истолковал нерешительность Ловиан. - Кроме всего, конечно,- сказал Риис,- еще хлопоты с Родри. - Как ты думаешь, какие хлопоты у нас могут быть с Родри? - Он непроверенный человек. И я не верил никаким слухам до тех пор, пока ты не сделала его своим наследником. Лично я не думаю, что он спос ен править,- сказал Риис.- Он хорош с мечом. Но быть вожаком в бою намного легче, чем выносить пригово своим подданным. Если ты лишишь его наследства, то я думаю, что все эти проклятые сплетни о мятеже прекратятся. - Я не собираюсь этого делать,- ответила Ловиан. - Неужели? Ну, если Слигин предъявит реальные доказательства, конечно, то я постановлю, что у тебя есть права на твои титул и зе и. - Мои нижайшие благодарности, ваша светлость! Риис поморщился с саркастической улыб й. - Но есл лорды бросят мне в лицо что-нибудь о Родри,- продолжал Риис,- то это может стать предметом для переговоров. Ловиан подняла к нему лицо. Хотя Родри был намного выше ее, он отклонился подальше - так, чтобы стать недосягаемым. - Н такого закон в стране,- сказала она твердо,- который позволит тебе заставить меня лишить Родри наследства. - Конечно, нет. Я просто думал, что ваша светлость разберется во всем, и сделает это по своей собственной воле. - Ваша светло ь также имеет право апеллировать к верховному королю. Риис побагровел от гнева. Это было его самой болезненной точкой - знание того что, хотя он правил как король в Западном Элдифе, что был настоящий король в Девери, который стоял выше, чем он. - Очень хорошо, мама! - проговорил Риис.- То а если Родри пол ит твои земли, пусть сам их и отстаивает. - Ого! Так ты присоединяешься к повстанцам? Риис отвернулся и пристально смотрел в окно. Л иан положила, по-матерински, свою руку на его плечо. - Риис, рогой, почему ты так енавидишь Родри? - Я не ненавижу Родри,- прорычал он. Его лицо стало еще краснее, чем прежде. - Правда? - Я только думаю, что он не годится для того, чтобы править. - Я с тобой не согласна,- ответила Ловиан. Риис просто пожал плечами.- Очень хорошо, ваша светлость,- сказала со вздохом Ловиан,- нет ни кой пользы в обсуждении дела будущего до тех пор, пока оно не станет официальным делом как закона, так и меча. - Очевидно, ты права,- Риис посмотре на нее, взяв себя руки.- Как только мятежники начнут открыто действовать, ты можешь послать ко мне за помощью. Мой отряд прибудет в твое распоряжение для защиты законов. Все же он сделал невозможным просить его поддержки, если Ловиан не лишит его брата наследства. В тот же день, пока Риис со свои людьми пил и гулял в ее большом зале, Ловиан написала тайное послание к Слигину, приглашая его завтра приехать к ней. Ей нужен был его совет. Когда она рнулась в зал, Родри сидел слева от брата и ссуждал об охотничьих собаках, оскольку эта тема была само безопасной. Ловиан села с правой стороны от гвербрета и была настороже, не давая их распрям всплыть на поверхность. - Слушай, брат,- говорил Р с.- Я слышал от твоих людей, что ты охот ся на разную дичь, даже на серую олениху. Она была дочкой мыловара? Ну, по крайней мере, она была помыта. Когда Риис засмеялся своей собственной шутке, глаза Родри стали стеклянными. - Я мог бы и соврать. Сказать, что я соблазнял ее,- проговорил Родри.- А скажи мне, брат, что твоя жена еще не беременна? Рука Рииса сжала кружку так сильно, что его пальцы стали белыми. - Родри! - воскликнула Ловиан. - Ну, хорошо, мама, ты, кажется, права,- Родри посмотрел на брата с кривой ухмылкой.- Теперь мы еще поговорим о сыновьях, и все. Дрожащей рукой Риис выплеснул все пиво из своей кружки в лицо Родри. Выкрикивая оскорбления и наихудшие проклятия, какие только м были известн братья вскочили на ноги. Они толкали друг друга, пока Ловиан не вмешалась. Она бросилась между ними и, несмотря на то, что Риис был выше по званию, шлепнула его по лицу. - Прекратите! - пронзительно закричала она.- Какой великолепный пример вы подаете своим людям, руга ь как двое слуг! Г пода, немедленно вспомните о том, кто вы. Они оба благопристойно покраснели. Родри вытер лицо рукавом и уставился в пол. Риис со в охом пришел в себя и убрал свои руки. - Извини меня,- ска л Риис. - И ты прости меня,- Родри пожал пр янутую руку. Но рукопожатие было очень кратким. Родри выбежал из зала. Риис и Ловиан сели и ожидали, когда слуги наполнят кружку гвербрета и удалятся. - Мама, я приношу тебе свои извинения. Мне всегда доставляет большое удовольствие твое гостеприимство, но, видит бог, этот проклятый кобель довел меня до бешенства. - Да, то, что он говорил, было, конечно, некстати и жесток Риис изучал поверхность с ла, тер кусок грубого дерева своим большим пальцем. Наконец он поднял глаза и едва заметно улыбнулся. - Ну? - сказал Риис.- Не собираешься ли ты посоветовать мне уйти от жены? - Я знаю, что ты любишь ее. И я не желаю такой горькой судьбы ни одной женщине. Я д аю, что твои советники опять начи ют требовать потомка. - Да. Но я приехал в Канобэйн по другому поводу - просить у тебя совета. Я знаю, что Абервину нужны наследники, и мне горько думать об этом. Глубоко вздохнув, Ловиан размышляла о том, что Риис был женат уже десять лет; ему было сейчас двадцать восемь, а его жене - двадцать шесть. Если бы Донилла могла забеременеть, конечно, она сделала бы это за столько лет. - Если ты оставишь ее,- сказала Ловиан,- я обеспечу ее. По крайней мере, я могу взять ее в свою свиту. Но я могу сделать и больше. - Спасибо. Пр да, мама, я б годарю тебя,- он резко встал.- Ты меня извинишь? Мне надо немного побыть на воздухе. Однако Ловиан знала, что он хотел спрятать слезы. Долго она еще сидела за столом одна и размышляла об этих "женских делах", которые лежали в сердце королевств Назавтра Риис и его люди рано выехали, к большому облегчению Ловиан. Его упорные разговоры о мятеже озадачили ее. Это было, в конце концов, преимуществом гвербрета - вмешиваться до того, как дело дойдет до откр ой войны, чтобы либо укрепить свою власть, либо предотвратить действия мятежников. Позже, разговаривая с Родри и Слигин у себя в каби те, она нашла ответ на этот вопрос, который так волновал ее. - Никогда не думал, что его светлость может быть таким неблагоразумным,- заметил Слигин. Неужели? - спросил Родри с холодной непроницаемой улыбкой.- Всю мою жизнь Риис вдалбливал в мою голову одно и то же: что он получит звание гвербрета, а я не получу ничего, кроме его милостыни. А потом дядя Гварик дол н был пойти и дать себя убить - и вот, глядите-ка! Я получаю клан, в конце концов. Конечно, этот ублюдок никак не может успокоиться. - Послушай! - рассерженно вос икнул Слигин.- Не смей так называть своего брата! Твоя госпожа мать слишком порядочная женщина, для того, чтобы наставлять рога твоему отцу. - Извини меня, мама! Позволь мне еще заметить, что уважаемый гвербрет - засранный пьяница, и потом попросить прощения у знатного лорда. - Родри! - воскликнули одновременно виан и Слигин. - Ну, ради бо ! - Родри вскочил на ноги.- А вы что, рассчиты ете, что я буду уважать человека, который хочет меня убить? Разве ты не видишь этого? - Родри дрожал от гнева.- Он собирается ехать на войну только в надежде увидеть, как меня убьют. Я де у пари, что Корбин и Новек хотят посмотреть на это тоже. Они убьют меня, а потом попросят мира. А Риис будет таким честным", что позволит им возме ить убытки его бедной матери. Потом, когда ты умрешь, бунтовщики получат то, чего они хотят, а он будет иметь то, что он хочет - мои земли. Родри наклонился над ее стулом: - Да, мама! Разве я не прав - Прикуси свой язык! - Слигин встал и оттащил его назад.- Если ты и прав ты не должен бросать это в лицо твоей госпоже матери. Родр подошел к окну и смотре на улицу, опираясь на подоконник обеими руками. Ловиан чувствовала, что и Риис и Родри могут просто физичес взять ее за руки и раз вать на части. Слигин с интересом наблюдал за ней. - Ну вот, ваша светлость,- сказал Слигин.- Мы сохраним вашего кобеля живым. Он знает, как владеть мечом и у него есть много преданных людей вокруг. Ловиан молча кивнула. - Госпожа? - сказал Слигин.- Нам лучше оставить вас.- Казалось, будто они ушли из комнаты навсегда, закрыв за собой дверь. О, боги! - прошептала Ловиан.- Я никогда не умала, что он так сильно ненавидит Родри,- она з рыла лицо ладонями и заплакала. К большому удовольствию Джилл, Дрегису потребовалось несколько дней, чтобы закончить торговлю с жителями западных земель, которые делали все, не спеша. По одному, как мужчины, так и женщины, приводили лошадей, садились на траву и не спеша торговались с купцом. После того, как сделка состоялась, проходило час ил два и появлялас следующая лошадь. Так как большинство жителей западных земель не знали деверийского наречия, переводчиком Дрегису служил человек по имени Дже нтар. Джилл сам вызвалась помогать Дреги и привела этим в ярость своего отца. Вечером второго дня, когда в торговле наступи перерыв, приехал Ку ин и настоял на том, чтобы Джилл прогулялась с ним вниз реке. - Ради бога и его жены, я желаю, что ты не проводила так много времени возле старого Дрегиса,- сказал он.- Мне очень хорошо известно, что тебе только и надо, что болтать с этими никудышными жителями западных земель. - Папа, мне непонятно, что ты против имеешь. Они вовсе не животные. Посмотри на их одежду и на их украшения, и на мост,
в начало наверх
который они построили через реку. Где-то у них, наверное, есть фермы и города. - Неужели? И я думаю, что ты хочешь поехать с этим Дженантаром, чтобы посмотреть на них. - Что? Папа, ты рехнулся. У него есть жена и ребенок. И он не сказал мне ни одного обидного слова. - О, черт побери! В мире полно мужчин, у которых есть жены, и которые думают о том, как им получить еще и хорошенькую девчонку. - Папа! Я даже не знаю, что тебе ответить, если ты так настроен. Куллин останов ся, поверну я и окинул взглядом бескрайние зеленые луга, уголки его рта опустились, он выглядел уставшим. Джилл положила руку ему на плечо. - Папа, ну пожалуйста, ну что здесь плохого? - Моя дорогая, все эти годы я думал, что там дальше нет ничего. И теперь я обнаруживаю здесь этот очень странный народ, который ездит здесь везде, и они были здесь все время и,- он в недоумении пожал плечами,- и теперь ты думаешь, что я сумасшедший из-за того, что я проклинаю все это. Но от них так и несет пророчеством и колдовством. Джилл не так была бы шокирована, если бы дрессированный медведь на рыночной площади начал бы петь песни, словно бард: ее по-военному бесстрастный отец говорил о Двуумере? - Ну,- рассердился Куллин.- Я сказал, что это звучит глупо. - Нет, правда, это не так. Я думаю, что ты прав. Он мгновение смотрел на нее, а затем кивнул, как будто ожидал, что она скажет по этому поводу. Джилл почувствовала, как холодная дрожь пробежала по ее спине, потому что он увидел в ней что-то такое, что она отчаянно старалась отрицать. Серый гном неожиданно появился совсем близк как будто дразня ее. Он оскали я, а затем снова исчез. - Папа! Я никогда не оставлю тебя. Если ты подумал, что смогу это сделать, то ты действительно сошел с ума. Куллин немного смягчился, нежно улыбнулся ей. - Ну и хорошо, моя дорогая,- сказал он.- Извини меня. Если тебе хочется, ты можешь смотреть, как наш купец торгует. Мы все ра о скоро уедем отсюда Джилл сразу воспользовалась его предложением и вернулась назад, чтобы наблюдать за торговлей. Когда она села рядом с Дженантаром, он вопросительно поднял бровь. - Твой отец думает, что я неподходящая компания для тебя? - спросил он. Джилл просто пожала плечами. Он начал говорить что-то еще, но вдруг вскочил на ноги, произнося проклятия. Двое жителей западных земель спорили с перепуганным Дрегисом, который держал в руке последний оставшийся у него для продажи меч. Джилл последовала за Дженантаром и услышала, что они спорили о том, кому он достанется. - Хватит! - сказал Дрегис.- Я не продам о ни одному з вас. Два человека с гневом смотрели друг на друга. Их прекрасные лица исказились от гнева. - Джилл! - прошипел Дженантар.- Иди приведи Адерина. Быстро! Не раздумывая, Джилл побежала в лагерь жителей западных земель. У входа в лагерь она вдруг остановилась, сбитая с толку множеством ярких цветов, визгом детей и собак, н ривычным языком, звучащим вокруг. Через несколько минут жители западных земель подошли и окружили ее. Зарычала собака, и она быстро попятилась назад. - Адерин,- сказала она.- Дженантар сказал мне найти Адерина. Люди молча смотрели на нее. - Пожалуйста,- попыталась снова Джилл.- Где Адерин? Они смотрели друг на друга. Их кошачьи глаза ничего е выражали. В , даже женщины, носили длинные ножи на своих ремнях. - Пожалуйста, Дженантар сказал мне прийти сюда,- повторила Джилл. Один челов посмотрел в ее стор у, но не ответил ни слова. Джилл хотела уже повернуться и убежать, но они стояли вокруг нее - и за спиной тоже. Затем она услышала голос Адерина. Он говорил на их языке. Толпа расступилась, давая ему возможность пройти. - Дженантар сказал мне привести вас,- сказала ему Джилл.- Двое ваших парней подрались из-за чего-то. Адерин выругался в сердцах. Люди, кот ые всего мг вение назад, казалось, не понимали ни одного сказанного ею слова, вдруг сразу все говорили об этой новости Адерин схватил Джилл за руку и побежал с ней через луг, неожиданно проворно для такого старика. Она оглянулась и увидела, что толпа следовала за ними. Пройдя мимо товаров, Дженантар стал между двумя парнями, которые хотели купить меч. Дрегис стоял рядом в нерешительности, вкладывая меч дрожащими пальцами. Как только они увидели ерина, все трое начали кричать изо всех сил. Джилл поспешила к Дрегису. - Иногда они походят на нас,- произнес он дрожащим голосом.- Я рад что этот старик приш сюда и призовет их порядку.- Казалось, однако, что усилия, которые прикладывал Адерин, были тщетными. Все время, пока он говорил примиряющим терпеливым голосом, эти двое смотрели друг на друга, каждый из них крепко прижал скрещенные руки к груди, а их кошачьи глаза сузились. Встряхнув головой, Дженантар решил оставить эту неприятную работу старику, и присоединиться к Джилл. Толпа вокруг них росла. Она состояла как из жителей западных земель, так и из погонщиков мулов. Появились и лесные жители, несмотря на то, что вокруг были посторонние. Они ухмылялись и оскаливались так, что обнажали свои остроконечные зубы. - Они давно ненавидят друг друга,- заме л Дженантар.- Они не будут ни го сейчас слушать. Он оказался прав. Адерин взмахнул в возд е руками и вернулся в толпу жителей западных земель, которые переставляли ноги по земле в быстром ритме. Двое мужчин медленно и методично разрывали свои туники, бросили их на землю, а затем выхватили свои ножи, которые были длиной с ногу и пренебрежительно размахивали ими. Лезвия сверкали на солнце. Джилл почувствовала тошноту, удивляясь, что она согласилась смотреть, как люди убивают друг друга прямо у нее на глазах. В мертвой тишине противники кружили один вокруг другого, их странные глаза сузились. Их челюсти были плотно сжаты. Это совсем не походило на обычную схватку между двумя деверийскими мужчинами, которая провождалась крикам Это было молчаливое кружение животных: несколько мгновенных маневров, несколько быстрых отступлений, когда пот течет по их голым спинам и кожа блестит. Они все кружили и кружили, по очереди атакуя друг друга. Ближе и ближе, пока один не предпримет атаку, а другой не отпрыгнет. Затем быстрая потасовка, слишком быстрая, чтобы ее увидеть, а затем один упал на спину. Его рука была ранена от локтя до плеча. Дрегис выругался. Наблюдающая за схваткой толпа жителей западных земель затопала ногами по земле снова, а затем прекратила. Адерин подбежал, чтобы развести бойцов, те сразу отступили. - Это только до первой крови? - спросила Джилл с облегчением. - Да,- ответил Дженантар.- Извини, я забыл, что ты не знала. Держа в руке окровавленный меч, победитель пошел к Дрегису, который молча отдал ему меч. Побежденный стоял в одиночестве с поникшей головой. Кровь стекала вниз по его руке, пока Адерин не схватил его и насильно не потащил прочь. - Довольно об этом,- заметил Дженантар.- Для следующего раза они найдут новый предлог. Однажды первая кровь потечет из чьего-нибудь горла. Когда Джилл посмотрела на человека, которого считала своим другом, снова почувствовала себя чужестранкой, его туманные узкие глаза смотрели пристальным немигающим взглядом. Они действительно родственники с лесными жителями,- думала она, и впервые удивила тому, что ее отец был прав, думая, чт они опасны. Этой но ю, когда она услышала музыку, доносящуюся из лагеря жителей западных земель, она была рада тому, что сидела около костра с такими же людьми, как она сама. К вечеру третьего дня в табуне Дрегиса было двенадцать западных охотников, включая золотого чистокровного, которого он особенно тел получить - и к раз вовремя, потому что Дженантар внезапно объявил, что они больше не желают торговать. Дрегис не стал ничего доказывать, просто пошел и сказал людям, что завтра они будут уезжать. - Я поеду с вами,- сообщил Дженантар Джилл.- Адерин берет с собой еще трех человек из наших для охраны. - Он правильно делает. Я встречала э го Лослейна, и я не верю ему ни на грош. Не доверю ему даже медной монеты, не то что своей жизни. Ну, а если вы выскажете ваше недовольство верховному лорду, его поймают и выдадут вам. - Ваше что? - переспросил Дженантар. - Недовольство, или жалоба. Это когда кто-то чувствует несправедливость и просит верховного лорда или гвербрета рассудить дело. Жрецы Солнца приходят тоже, потому что о знают все законы. - Ну и хорошо. Не сомневаюсь, что Адерин скажет все как надо. На рассвете следующего дня караван приготовился для длительного перехода назад в Элдиф. Было холодное серое утро. Мулы к чали и сопротивлялись, ко а зевающие люди грузили оставшиеся от продажи товары и провизию, которую Дрегис получил от жителей западных земель. Джилл помогала собрать в кучу свободных лошадей, когда Адерин прискакал со своей охраной: Дженантаром и еще двумя мужчинами, которых он представил, назвав их Калондериэлом и Албарал . Дженантар вел коня, который тащил нагруженные носилки. - Поедете во главе колонны вместе со мной и Джилл,- сказал Дрегис старику.- А ваши люди пусть едут в конце каравана с Куллином, как охрана, если вы не возражаете. - Ты - главный в караване,- сказал улыбаясь, Адерин.- Мы поедем так, как ты прикажешь. Караван возвращался в Канобэйн другим путем. В первый день Дрегис вел его прямо на юг по бесконечной степи. Однажды они увидели вдали крошечные фигурки всадников на лошадях, а также коней без всадников. Они проследовали на запад, словно корабль, плывущий по зеленому океану. Джилл очень удивлялась тому, что так может быть, когда без конца едешь из ниоткуда в никуда, всегда свободный, словно сокол в поднебесье. Она жила такой жизнью, но знала совершенно точно, что когда-то ее скитаниям придет конец. Иногда она выезжа из колонны и поджидала уллина, замыкающего колонну, и ехала рядом с ним. Она замечала седые пряди в его волосах и морщ ы вокруг глаз. Нас пит день и какой-нибудь ю ц свершит в бою мечом его судьбу. Мысль об этом вызывала в ней такую панику, что временами от этого перехватывало дыхание. На второй день караван повернул на восток. Иногда они вплотную подходили к стоявшим непроходимой стеной лесным опушкам, но Дрегис хорошо знал свой маршрут и вел их от одного широкого луга к другому. Однажды их путь пролегал между лесной порослью из молодых березок и ольховых деревьев с одной стороны и вспаханным полем - с другой. Сложенная из камней стена отмечала длинные поле и пастбище. На пастбище Джилл увидела полуразрушенные каменные навесы, и белых
в начало наверх
коров, широко разбредшихся по лугу. Они одичали и были также пугливы, как олени. Джилл спросила Адерина, ехавшего впереди нее, были ли это фермы жителей западных земель. - Нет, не западных земель, а жителей Элдифа,- ответил Адерин.- Когда-то давно некоторые из лордов Элдифа попытались захватить эти земли. Они продвинулись далеко на запад, но не смогли удержать своих владений. - Это было бедой для жителей западных земель? - Да. Горем, и дважды горем. Их земли заканчивались намного дальше в сторону востока, и им пришлось уступить их. - Я никогда не слышала об этом. - Это был очень давно, и люди Элдифа забыли об этом. Правда, об этом намеренно не упоминалось. Тебя не удивляет, что реки так называются? Это ведь не деверийские слова, правда, девочка? - Конечно. Делондериель звучит почти также как Калондериэл. - Совершенно верно. И Элдиф, когда сюда впервые пришли люди из Девери, тоже назывался по-другому,- Адерин задумался на мгновение.- Д ным-давно это было, около восьми сотен лет назад, если мне не изменяет память. Прошло уже очень много лет с тех пор, как я изучал этот вопрос. Вскоре Дрегис указал место, где они должны остановиться на ночь. Между каменной стеной, когда-то огораживающей то, что было полем, и орешниковыми зарослями на берегу ручья. Они стреножили лошадей, разгрузили мулов и начали разбивать лагерь. После обеда Дрегис советовался с ними, как ехать дальше. - Этот ручей южнее впадает в реку,- говорил он.- Мы пойдем вдоль него до побережья, а затем повернем на восток, а дальше - вдоль морского берега до Канобэйна. Здесь много корма для животных. Я думаю, нам понадобится на этот переход два дня, сли, дай бог, продержится такая с ая погода. Внезапная холодная дрожь вдруг пробежала по спине Джилл, как будто кто-то дотронулся до нее холодной ладонью. Она была уверена в том, что их ожидает большая беда, такая, например, как ураган. Она постаралась отвлечься от этого неприятного ощущения. Поздней ночью, когда она пыталась заснуть, возле нее появился серый гном. Он также был озабочен: дергал ее за рубашку, показывая рукой на восток. Его рот открывался в беззвучном плаче. Наконец Джилл поднялась и пошла вс д за ним к к ю спящего лагеря. Гном подпрыгивал вверх, показывая на восток. - Я ничего е вижу,- сказала Джилл. Гном стиснул руками голову, как будто почувствовал сильную головную боль, а потом быстро исчез. Джилл вернулась на свое место. Ночь была совершенно спокойной, если не считать обычного топота лошадей и мулов. Вдруг она услышала крик совы и подняла вверх голову. На фоне звезд промелькнула тень летящей птицы. Джилл задремала и ей приснился тревожный сон. Как будто огромная сова пролетела высоко над головой, и крик ее был предостережением о приближавшейся опасности. Только на рассвете Джилл проснулась, вздрогнув от толчка. Серый гном дергал ее за волосы. - Ну ладно,- сказала Джилл.- Дай мне одеть ботинки, а потом пойдем, покажешь мне еще раз. Гном отвел ее вниз к ручью - туда, где среди зарослей о шника возвышался один старый дуб. Гном прыгал вокруг нее и показывал на дерево. Когда Джилл посмотрела вверх, то увидела Адерина, сидящего на ветке. Он смущенно улыбнулся ей и, совсем как молодой, быстро спустился с дерева вниз. - Я должен был убедиться,- сказал Адерин, и Джилл увидела, что он сильно обеспокоен.- Мы в смертельной опасности, дитя. Беги, побыстрей разбуди своего отца. Вдвоем они поспешили назад к просыпающемуся лагерю. Люди вставали, зевая и потягиваясь. Лошади и мулы паслись на лугу. Джилл нашла Куллина, когда он натягивал сапоги. - Папа, пойдем со мной,- сказа Джилл.- Адери говорит, что приближается опасность. Куллин вскочил и схватил свой меч, лежавший на земле Он на бегу застегивал свой ремень. Они нашли Адерина, когда тот в чем-то убеждал совсем расстроенного Дрегиса. - Ты ведь давно знаешь меня,- говорил Адерин,- пожалуйста, мой друг, ты должен поверить мне сейчас. - Я верю,- сказал Дрегис,- Но откуда, черт возьми, ты знаешь? Я ни гда здесь не встречал никаких разбойников, а ты говоришь, о сейчас целый отряд ждет нас в засаде. Есть в этом какой-нибудь здравый смысл? - Я могу знать. И я знаю. Мы должны сделать что-то, или нас всех перережут на дороге. При взгляде на лицо Дрегиса, становилось ясно, что он думает, будто старик совсем сошел с ума. А рин наклонился нему и пристально посмотрел прямо в глаза. Сомнение Дрегиса исчезло. - Конечно,- согласился Дрегис.- Я сделаю все, что ты говоришь. У Джилл задрожали руки. Безо всякой причины она знала, что только что видела, как человек колдовал. Когд Адерин посмотр на нее, она опустила голову и не решалась на него взглянуть. Он хо засмеялся, ж том поблагодарив ее. - Куллин,- произнес он,- ты веришь мне? - Я-то верю,- ответил он.- Но мне непонятно, как вы оба могли увидеть их? Что, в магический кристалл? Теперь испугался Адерин. Куллин устало улыбнулся. - А сколько их там? - спросил Куллин. - Около тридцати. И, кажется, они хорошо вооружены, как отряд лорда. Дрегис стал мертвенно бледным. Испуганные погонщики мулов столпились и шепотом передавали друг другу это известие. - Нам надо найти убе ще,- Куллин выгляд скучающим и ленивым, как будто просил пива в таверне. У погонщиков есть дубины, но они не смогут пользоваться ими, если будут сражаться против людей, которые будут сидеть на лошадях. - Надо найти лес или скалы - что-нибудь, что заставит их спешиться. Адерин сомневался том, что это оможет. - Знаете что,- вмеш ась Джилл.- сли это были лорды, то у них, наверняка, должны быть и крепости. Есть какие-нибудь, которые еще уцелели? - Ну конечно,- проговорил Адерин.- Простите меня, я совсем не разбираюсь в военных делах. Есть один - около пяти миль к юго-западу. Стены были еще целы, когда я проезжал по этой дороге в последний раз. - Ну и чудесно,- воскликнул Куллин.- Мы сможем продержаться та пока Джилл съездит в Канобэйн и вернется назад с людьми верховного лорда. - Что? - возмутилась Джилл.- Ты не можешь отослать меня отсюда. Куллин ударил ее по лицу так сильно, что она зашаталась. - Ты должна выполнять прика ,- сказал Куллин.- Исхудавший мул проедет этот путь за два дня, а всадник с твоим весом, щадя ошадь - за день. ы поедешь к верховному лорду и попросишь помощи. Ты слышишь меня? - Слышу,- Джилл потерла свою щеку.- Но, пожалуйста, ты должен остаться в вых, пока меня не будет. По тому, как Куллин улыбнулся в ответ и х одной судороге, перекосившей его рот, Джилл поняла, что он сомневался в том, что будет жив. Вдруг ей померещилось, что она превратилась в оду и утекла прочь, исчезнув, как это делают лесные жители. Куллин схватил ее за плечи и начал трясти. - Ты поед ь ради жизни каждог человека из этого каравана,- говорил он.- Ты поняла меня? - Да. Я возьму двух охотников. Это - лучшие лошади из тех, что нас есть. Дж антар оседлал одного коня, на другого одел поводья и держал их, пока Джилл садилась в едло. Когда она наклонилась, чтобы взять у него поводья, их взгляды встретились. - Ув имся завтра,- сказал Дже нтар.- Молю бога, чтобы это сбылось. - И я тоже,- ответила Джилл. - Я знаю пару трюков, которые мы можем устроить этим засранцам. Мы задержим их. Неожиданно Дженантар поднял над головой руки и сделал несколько движений какого-то неизвестного танца, улыбаясь при этом, словно дьявол. В этот очень странный день вид его боевого задора произвел на всех очень странное впечатление. Казалось, что для того, что заставить к аван двигаться, понадобится целая вечность. Куллин е ил вдоль колонны, отдавая приказы. Он распорядился, чтобы люди сняли часть груза с мулов и сели на свободных лошадей. Он заставлял каждого ехать как можно быстрее, изредка шлепая огузок отстающего мула, заставляя его бежать галопом Наконец они добрал ь до разрушенной крепости. Они миновали широ й луг, поросший травой, среди которой возвышались одинокие пирамиды из камней, сложенные над воинскими могилами. Каменные стены вокруг крепости и сама башня казались крепкими, деревянные ворота и постройки давно сгнили. Сорняки и плющ буйствовали во дворе. Куллин завел караван вовнутрь. - Заведите мулов и лошадей в башню,- прокричал он.- Накормите, и следите за тем, чтобы они успокоились. Когда его команды были выполнены, он обежал вокруг двора в поисках колодца. Как он и предполагал, колодец разрушился и был засорен камнями, и зарос плющом. Он побежал назад в башню т отправил троих погонщиков к ручью, приказав заполнить все горшки и ведра, какие имелись. В одном конце двора он увидел Адерина, испытывавшего на прочность заржавевшую винтовую лестницу, ведущую на второй этаж. - Она выдержит мой вес,- произнес Адерин.- Я не советую такому здоровяку, как ты, пытаться взобраться по ней. - Я думаю, что пол не выдержит даже тебя,- заметил Куллин, посмотрев вверх на сгнившие балки. - Я должен попробовать. Мне нужно высокое уединенное есто. Я боюсь пугать людей. Они итак уже обезумели от колдовства. Куллин почувствовал тошноту. - Джилл сказала, что Лослейн - советник лорда,- продолжал Адерин.- Может ли он убедить лорда, чтобы он послал людей убить нас? - Это зависит от того, насколько Корбин доверяет ему. Мне кажется, но в это трудно поверить. Ты думаешь, тебе удастся предотвратить замысел Лослейна? - Я сразу подумал было об этом. Но это неразумно. Я ведь говорил, что люди, которых я видел, были хорошо в ружены. Я попыт сь посмотреть с другой стороны. Адерин начал взбираться, причем так проворно, словно белка, по винтовой лестн е. Куллин выбежал из башни и увидел жителей западных земель, которые уже распаковали приспособление - два больших лука, сделанных из какого-то темного дерева, отполированного до блеска. Они были высотой с человеческий рост. Куллин виде такие впервые. - Вы умеете стрелят из лука? - спросил Куллин. - Да,- ответил Дженантар.- Я решил приготовить для наших бандитов небольшой сюрприз.- Он махнул рукой Албаралу, который снимал меч, расстегнув ремень.- Он не Куллин из Кермора, но мы тоже сражаемся с помощью длинных ножей. - Ну ладно. Может быть нам удастся послать некоторых из этих бандитов в Другие Земли? Албарал, у тебя есть какие- нибудь доспехи? - Элдифская кольчуга. Я думаю, она не помешает, поэтому одену ее. - А я сейчас подумал, что вы были дураками,- сказал
в начало наверх
Калондериэл,- притащив сюда весь этот гру Албарал улыбнулся. Его рот перекривился при этом. Теперь только Куллин заметил, что на щеке у него был шрам, более длинный, чем его собственный. - Так,- заметил Куллин.- Ваши люд и между собой дерутся. а? - Бывает иногд Но вот этим меня отметил лорд из Элдифа. Я убил за это не дяя. Но это было давно. Все четверо показались вскоре в узком про е бойницы на верхней поверхности крепостной стены. - Здесь около пяти футов будет. Толщина этой стены,- сказал наконец Дженантар.- Если действовать осторожно, чтобы не упасть со сгнивших балок, отсюда можно стрелять. Эти выступы будут служить защитой для ног. - Зубцы,- с удивлением Куллин обнаружил, что они ни го не знали о крепос х.- Это называется "зубцы". - Но нам надо еще поднять сюда все,- Албарал взял в руки веревку от лука, свернул ее в лассо и метнул вверх. Петля взметнулась вверх окружив зубец с такой егкостью, как бу о Албарал ловил лошадь в табуне. Куллин восхищенно присвистнул. - Сейчас мы поднимемся по приставной лестнице,- проговорил Калондериэл.- Непохоже, чтобы эти разбойники еще лежали в своей засаде. Если бы они были там, над ними летала бы стая птиц. - Адерин посмотрит,- сказал Дже нтар.- Он только что отпр ился. Только теперь Куллин услышал странный шум над собой - как будто крылья огромной птицы рассекали воздух. Куллин посмотрел вверх, и о залось, что он не ошибся: огромная сова хороших пяти футов в длину, летела с башни вверх, сделала круг, а затем полетела на вост , издав продолжительный печальный звук. Албарал рассеянно взмахнул ей на прощание рукой, как будто расставался с каким-то другом, уезжавшим из таверны. Куллин еле удержался, чтобы его не вырвало. - Черт возьми,- воскликнул Куллин.- Адерин может ревратиться в сову, что ли - Конечно,- ответил Дженантар.- А ты что, не видел только что? Куллин не мог этому поверить. Он, конечно, видел филина, но сом вался в том, что Д нантар сказал правду. Он помнил, что Адерин поднялся вверх по лестнице именно с т им намерением, но его ум упрямо отказывался признать это как действительность. Он долго смотрел в небо, прежде чем смог заговорить. - Ну ладно,- сказал он наконец.- Давайте лучше оденем кольчуги. Каждое утро, если не было проливного дождя, Родри выводил свой отряд на учение - объезжать лошадей. В последнее время из-за угрозы мятежа они упражнялись дольше, чем обычно - и всадники, и пехота должны быть готовы к б вым действиям. Он аже решил однажды устроить тренировочный поход на целый ень. Когда он разго ривал с капитаном Каэнрисом после завтрака, ему вдруг в голову - ниоткуда, как он в последствии думал об этом - пришла мысль, что надо проверить, смогут ли они провести целый день в кольчугах. - Приготовьте всем провизию для обеда,- сказал ему Родри.- Мы поедем в полном снаряжении, там отдохнем немного и затем вернемся назад. - Хорошо, гос дин,- ответил Капи н.- А куда мы поедем? - Не имее значения,- Родри назвал первое направление, какое пришло ему в голову.- На запа Когда они выезжали, было солнечное утро, хотя над океаном у горизонта зловеще нависла темная олоса тумана. Время от времени Родри поворачивался в седле, чтобы посмотреть на своих людей, которые ехали двумя колоннами, держа в руках щиты с изображением красного льва. Вскоре он поведет за собой целу армию. Неожиданно он подозвал к себе капитана. то был крепкий тридцатилетний мужчина со светлыми волосами и висящими усами, почти такими же пушистыми, как у Слигина. Т как он прослужил в епости всю свою жизнь, Родри мог говорить с ним откровенно. - Люди между собой говорят о Двуумер - спросил Родри - Говорят, господин. Я делаю все, что мог чтобы прекратить эти разговоры. - Я знал, что могу на теб положиться. А что ты сам думаешь об этих слухах? - Куча говна, господин. - Правильно. Я тоже с этим согласен. Днем они остановились, чтобы отдохнуть, недалеко от границы, где река делала поворот на север. Родри так же, как это сделали люди его отряда, расседлал своего коня, пустив побегать на воле. Затем он сел вместе со своими людьми на траву. Он знал, что они смотрели на него как на чужака и хотел показать им, что его неожиданное повышение не вскружило ему голову. Они все вместе смеялись и шутили во время еды и перекуров. Вдруг Родри услышал приближавшийся топот копыт. Он вскочил и посмотрел а север. - Кто бы это, черт возьми, мог бы здесь быть? - удивился Родри. Каэнрис присоединился к нему и прищурил глаза, всматриваясь в крошечные фигурки вдали. - Может быть это старый Невин, травник? - предположил Каэнрис. - Нет, это не он. Потому что там два западных охотника, а не мерин с мулом. - Черт побери, ну и зоркие же глаза у вашей светлости! - Да,- Родри увидел, как блестит серебро на ремне всадника.- Это серебряный клинок с двумя западными охотниками. Может быть, это конокрад? Всадник пустил лошадь в галоп и стремительно поскакал им навстречу. Так поступил бы серебряный клинок, но не конокрад. Это был светловолосый молодой парень, весь забрызганный дорожной грязью. Он ехал без щита, хотя сбоку у него висел меч. Парень соскочил с коня, подбежал к Родри опустился перед ним на колени. На его щеке был виден черно- синий синяк. - Господин,- заговорил он тихо. Судя по голосу, ему было около четыр дцати.- Вы служите у верховного лорда Канобэйна? - Да. Я еще и ее сын кроме всего прочего. Лорд Родри Мэйлвейд. - А, Мэйлвейд! Ну, слава всем богам! Тогда я зн , что могу доверять вашей светлости, господин. Меня п лал к вам купец, ведущий караван, чтобы просить вашей помощи. Это разбойники, ваша светлость. Их около тридцати, и они загнали нас в разрушенную крепость к северу отсюда. - Разбойники? В моих владениях? Я посажу их головы на колья! - Родри повернулся к отряду, чтобы отдать команду.- В седло! Приготовиться к походу! Амур, скачи назад в крепость и сообщи ее светлости это известие. Передай, чтобы послали обоз с запасами провизии и лекаря для н . - Поднимись, серебряный клинок! - сказал Родри.- Кем ты бы в караване, наемным охранником? - Да. Но только мой отец, а не я. Я просто езжу вместе с ним. - Ну, тогда садись на коня и быстрее показывай, куда ехать. Какая удача, что именно здесь оказался мой отряд. Можно подумать, что здесь провидение вмешалось, или что-нибудь в этом роде. Парень захохотал как будто в истерике, и побежал назад к своим лошадям. От Адерина не было ни каких известий в течение всего этого жаркого дня. Пока все отды ли в башне, Куллин и Дженантар все время были н еку. Куллин вел наблюдение у ворот, а Дженантар ходил взад-вперед вдоль стены. Куллин уже засомневался в том, что вновь увидит старика: может быть, его схватило какое-нибудь животное? Наконец, когда лнце было уж совсем низко над горизонтом, Дженантар радостно закричал. - Вот он! Хотя Куллин сильно напрягал свои глаза, прошло несколько минут, прежде чем он увидел далеко в небе летящую точку, это, наверное, и был филин. И снова, увидев огромные размеры этого существа, Куллин почувствовал тошноту. Птица внезапно бросилась вниз и скрылась в верхнем окне башни. Через несколько мин Адерин выбежал из башни, одевая на бегу через голову свою тунику. - Едут,- прокричал Адерин.- Но это помощь лорда Родри и его отряд приближается с юга. - А что Джилл делала? - спросил Куллин.- Наверное, загнала обоих коней? - Нет, она встретила Родри по дороге в крепость,- Адерин встревожился на мгновение.- Что-то очень странное затевается здесь. Дженантар, ты видел какого-то ястреба там, в небе? - Одного или двух,- ответил Дженантар.- О, боги, так ты думаешь... - Да, думаю. Скорее всего, Лослейн стоит за этим.- Адерин повернулся к Куллину.- Люди, которых я видел, были хорошо вооружены, у них было хорошее снаряжение и щиты с несколькими разными девизами. - Тогда это, конечно, не бандиты,- сказал Куллин.- Что Лослейн попытался сделать, прежде чем покинул двор? Убил свидете й своего преступле я. - Я тоже сначала об этом подумал. Но я - главный свидетель против него. А пой ть человека, кот ый может взять и улететь - очень трудное дело.- Старик позволил себе одну дьяв ьскую улыбку.- Что-то очень странно здесь затевается, и очень странное. Люди выбегали из башни. Куллин торопился распределить те жалкие силы, ко рые у него имелись два отборных фехтовальщика, включая его самого. Три человека, умеющие управл ься с большими дубинами; пятеро которые более или менее знали, как держать дубину в руках. Ворота были такой ширины, которой едва хватало, чтобы в них плечом к плечу поместились два еловека. Он и А арал постараются продержаться в них как можно дольше. Дрегис с остальными будут держать наготове приставные лестницы за ними - приме о на расстоянии одного шага. Наверху на стене стрелки из луков стояли наготове с пол ми колчанами. Адерин вскарабкался наверх и присоединился к ним. - теперь слушайте, ребята! - обратился ко всем Куллин.- Никаких подвигов, как в бардовских песнях. Только отбиваться, чтобы удержать свои позиции. Через екоторое время Куллин увидел, как с востока быстрой рысью приближается отряд из тридцати четырех всадников, одетых в кольчуги. Приблизившись на расстояние около трехсот ярдов, они остановились и собрались вокруг командира для срочного совещания, а потом снова начали движение. Куллин видел, что всадники опустили щиты и уже готовы были спешиться, чтобы начать атаковать ворота. Но, так как они были жителя Элдифа, то предпочитали оставаться в седле как можно дольше, и этот обычай оказался фатальным для них. На расстоянии около ста ярдов они остановились с таким расчетом, чтобы копья не долет и до них. Стрелы одна за ругой полетели со стены. Передние лошади встали на дыбы. В агонии они ржали и тяжело падали на землю, таща за собой седоков. А стрелы все летели и летели. Лошади брыкались в панике. Люди кричали и ругались. Стрелы летели снова и снова
в начало наверх
бесшумным дождем смерти. Отряд превратился в беспорядочную толпу, состоящую из людей и испуганных лошадей, а дождь стрел не прекращался. Крича и визжа, отряд повернул назад и спасался бегством, оставив позади двенадцать убитых. Лошадей на земле лежало еще больше. Отъехав дальше от крепости, всадники перестроились. Погонщики мулов начали смеяться. Куллин обернулся и приказал им замолчать. - Это еще не конец,- сказал он.- Стрелы скоро закончатся, а если хотя бы десяток этих ублюдков доберется до ворот, тогда нам будет не до смеха. Наступило томительное ожидание. Солнце переместилось по небосклону, а их враги еще совещались и спорили между собой. Где-то Родри со своими людьми подъезжал ближе - так, по крайней мере, Куллин рассчитывал. Наконец Куллин увидел, что противники спешились. Они разделились на две половины и каждая половина начала окружать крепость, двигаясь одна навстречу другой. Дженантар бормотал что-то себе под нос. Судя по тону, это были проклятия. - Они придумали что-то,- заметил Албарал. - Да,- согласился Куллин.- Единственное, что им остается - напасть на нас со всех сторон и окружить, скрываясь по стенами. - Мы не сможем остановить их, имея только двух стрелков.- Они мрачно улыбнулись друг другу. Вдруг Куллин удивился - как он мог ненавидеть жителей западных земель? Он и Албарал понимали друг друга с полуслова. Большая часть неприятеля приближалась к крепости с тыльной сторо . Дженантар начал продвигаться боком навстречу им вдоль стены, но Калондериэл задержал его возле ворот. На мгновение все стихло вокруг. Затем прозвучал сигнал Серебряного горна. Отразившись от стен башни, он стал призывом к наступлению. Голоса людей звучали все ближе и ближе: наконец первые бойцы и отряда врага бросились к воротам. Три, четыр а потом уже невозможно было со итать, сколько их. Все столпились, но ворота были слишком узкими для нахлынувшей толпы. Борьба разгорелась еще сильнее, когд вход пошли мечи. Куллин в основном отражал удары, использ свой щит. Выкрикивая боевые призывы, люди из арьергарда напирали на передних, нарушая равновесие. Куллин и Албарал наносили удары и отражали те, что были направлены на них, раскачиваясь взад и вперед один за другим по очереди, дополняя друг друга. Стрелы летели вниз в гущу толпы. Куллин увидел, как одно копье разорвало кольчугу воина и прошло сквозь него, как вертело пронзает цыпленка. Ругаясь и крича, часть отряда пыталась выбраться и бежать назад вокруг стены. Остальные волной накатывали вперед. Куллин убивал в крайнем случае, держа свою руку близко к телу, в основном закалывая, чем рубя с плеча. Когда труп упал, на его месте появился новый человек, а толпа отшатнулась в ужасе. Сквозь крики Куллин услышал, как вновь затрубил серебряный горн. - Красные львы! - закричал Калондериэл. - Канобэйн,- крикнул Дрегис. Оказавшись между отрядом лорда Родри и крепостью, враг метался в панике, крича и ругаясь. Одна кучка людей безрассудно бросилась вперед. Куллин увидел, что Албарал потерял равновесие и размахивал мечом вокруг себя, пытаясь пробраться к нему. С криком Дрегис подбежал к ним. Краешком глаза Куллин видел опускающуюся палку и услышал треск головы, после чего неприятель рухнул на землю. Другой замахнулся, целясь в Албарала, но стрела попала ему в спину. Быстро подскочив и размахнувшись, Куллин убил последнего. Он бросил свой щит и схватил за руку Албарала, который шатался, но пытался удержаться на ногах. - Всегда знал, что эта крепость увидит мою смерть,- проговори Албарал,- но никогда не думал, что ду оборонять ее. Он закашлялся. Кровь появилась на его губах. Куллин опустился на колени, шатаясь под тяжестью тела Албарала, и положил его на спину. Но Албарал умер до того, как оказался на земле. Его рот застыл в окровавленной улыбке. Он улыбался своей собственной шутке. Вокруг раздавались возгласы погонщиков мулов. Куллин закрыл глаза Албарала и скрестил его руки на груди, затем поднялся и оказался лицом к лицу с Родри. Мгновение они просто молча смотрели друг на друга. У Куллина было такое чувство, что они знали друг друга, и он не мог понять, почему он знал этого молодого человека, как будто своего брата. Потом это ощущение прошло. - Потерял друга? - спроси Родри. - Да. Так уж училось. - Да, бывает, серебряный клинок. Куллин кивнул головой и вздохнул глубоко, удивляясь тому, что это было действительно так: Албарал стал его другом здесь, у этих ворот. Прибежали другие два жителя западных земель. Увидев Албарала, Дженантар вскрикнул и опустился на землю рядом с ним. Калондериэл медленно положил руки на пояс, его тело все напряглось, как тетива натянутого лука. - Еще один,- прошептал он.- Убитый за проклятые круглые уши. Потом он посмотрел вверх и выкрикнул единственное слово на своем языке, совершенно ясное для всех, кто его слышал: месть. Куллин и Родри посмотрели друг на друга, затем повернулись и пошли, оставив жителей западных земель оплакивать сво о друга. Когда они отошли достаточно далеко для того, чтобы их не было слышно, озадаченный лорд повернулся к Куллину: - Западный народ? - спросил он.- Что такое? При чем здесь они? - Правду сказать, это очень странно,- ответил Куллин.- Господин, эти люди не были разбойниками. Что вы будете говорить, если я скажу вам, что Советник Лослейн стоит за всем этим? Лослейн из крепости Бруслин. Родри показалось это сомнительным. Он глянул вниз на щит одного из убитых противников - зеленый щит с красно- коричневым шевроном. - Это девиз Корбина, совершенно верно. Ты заслужил вознаграждение, серебряный клинок. Мне кажется, ты был во главе первого сражения открытой войны. Ловиан была неприятно удивлена, узнав о возвращении Родри и его отряда, когда Амур доставил ей донесение Родри. Хотя она ничего не сказала Амуру, эта новость сильно встревожила ее Она знала, ч в Западном Элдифе не было никаких разбойников по той простой причине что не было ни ких торговых караванов, на которых разбойники могли бы поживиться. Во время обеда она и двое ее служанок - Даниан и Медилла сидели за столом в мрачном молчании, ожидая возвращения отряда. Ловиан откусила небольшой кусочек, а потом решила, что а еще не проголодалась. - Госпожа чем-то встревожена? - спросила Медилла. - Да,- ответила она.- Родри сделал глупость, поехав вот так вот куда попало. Они обе кивнули в знак согласия. Чернов осая и изящная Даниан и светловолосая невзрачная Медилла были скорее знатными подругами, чем служанками Ловиан. Сейчас им обеим было около сорока, а двадцать лет назад они обе предпочли принять дружбу Ловиан взамен того, чтобы выйти замуж за недостойных женихов, которых их отцы нашли для них. Они обе, будучи умными проницательными женщинами, являлись для Ловиан ее советчицами и Ловиан нала, что независимо ни от каких придворных интриг она может рассчитывать на абсолютную преданность обеих. - Этой ночью я подумала о том, что мне очень не достает Тингира,- сказала Ловиан.- У его все же были свои хорош стороны. Он разбирался в военных делах - это правда,- поддержала ее Даниан. - Дани, а ты думаешь, что эти, так называемые, разбойники - они действительно разбойники? - Нет. Я думаю, мы напрасно не известили о случившемся Слигина. - Это очень хорошая идея. Мы можем послать с донесением одного из конюхов. Молодой парень, который только что приехал от Родри, должно быть, смертельно устал,- Ловиан уже собралась позвать конюха, когда вдруг услышала шум во дворе: слуги выбежали встречать прибывших людей. Подумав о том, что это может быть Родри с отрядом, Ловиан поднялась со стула, но в это время в зал вошел Слигин, а следом за ним - Невин. - Слава богу, госпо н,- сказала Лов н.- Я только что собиралась отправить к вам гонца. - Не волнуйтесь, ваша етлость! - вин только что рассказал мне, что Родри, как сумасшедший, гоняется за разбойниками. - Я только что, совершенно случайно, встретился с ними по дороге сюда, ваша светлость,- сказал Невин.- Я выкапывал корень валерианы в степи. - Насколько я могу судить, дела обстоят хреново,- заговорил Слигин.- Вы правильно сделали, решив сразу же п лать за мной. Ваша светлость, меня тревожит известие, которое Невин только что сообщил мне. Ловиан увидела, что вооруженные люди начали заполнять зал: двадцать, тридцать, около сорока - почти весь отряд Слигина. - Даниан, пойди скажи слуге, сть он принесет пива для этих л ей,- сказала Ло ан.- Невин, выпей с нами немного меда. Я думаю, ты заслужил. Как только они сели а стол, Слигин начал свой рассказ. Не прошло и двадцати минут с тех пор, как Невин сообщил эту новость, прибыл гонец от лорда Эдара - северного соседа Корбина. Он сообщил о т , что Корбин и го единомышленники делали перекличку, собирая армию. Сам Эдар отослал своих жену и дете укрыться у ее брата востоке, отправившись вместе со своим отрядом в Канобэйн. - Он прибудет через пару дней,- сказал Слигин.- Я хотел послать посыльного, но потом решил, что лучше сам сообщу эту новость. Я позволил себе отправить за остальным преданными вам людьми. Думаю, нам нельзя тратить время даром. - Спасибо,- ответила Ловиан.- У ня нет людей, чт ы разослать гонцов. - Мне Невин так и сказал, и я подумал, ваша светлость, что если вдруг у ваших ворот появится армия, то как же вы с одними только слугами будете защищать Канобэйн? - Мы сможем удержать креп ть, если вы поддержите нас, господин, но я буду очень рада, если эти слова не превратятся в действительность. - И то верно,- Слигин отпил мед длинным глотком.- Остальные ваши сторонники приедут завтра. Я передал, чтобы они приезжали прямо ночью, если смогут Перед тем как ыступить, мы оставим здесь хорошую охрану. - Вы собираетесь поехать на север - за Корбином? - На запад, госпожа. С кем Родри выехал в степь? Человек пятьдесят отряда и сколько-то еще из охраны аравана. Против вухсот человек Корбина. И я держу пари, что сейчас он едет прямо на запад. Ловиан крепко сжала губы, чтобы не закричать. - Не расстраивайтесь раньше времени, ваша светлость,- вставил Невин. Позже я расскажу вам кое-что интересное. - Господин,- сказал Адерин.- Я знаю, у вас нет причин доверять мне, но я клянусь вам, что говорю правду. Родри почувство л, что хватает человека за плечи и начинает трясти его. Целый час перед этим он только и слышал, что разговоры о Двуумере и сейчас чувствовал, будто эти странные слова и рассказы физически затопили его. Он
в начало наверх
повернулся к Куллину, торый сидел рядом с ним у костра во дворе крепости. В пляшущем свете костра бесстрастное лицо серебряного клинка казалось непроницаемым. - Я верю ему, господин,- проговорил Куллин.- Разве он не предупреждал нас о засаде? К тому же разве он не сообщил нам о том, что вы следовали к нам на помощь? - Да, о действительно так,- сказал Родри, тяжело вздохнув.- Ну дно, Адерин. ли Слигин едет да со своей армией, тогда мы останемся здесь и будем ждать его. - Спасибо, господин,- ответил Адерин.- Если мне можно дать вам совет, то надо, чтобы завтра ваши люди срубили несколько деревьев и забаррикадировали проемы в стенах. У Дрегиса осталось несколько топоров. - Хорошая мысль,- ответил Родри.- Черт побери, что-то я совсем чувствую себя дураком. Что, я совсем сдурел? - Ничего подобного, ваша светлость,- ответил Адерин.- Западня была устроена очень хитро и вы никак не мо и узнать о том, ч Лослейн использовал колдовство, чтобы направлять ваши действия. И все обошлось только потому, что Лослейн ничего не знал о Невине,- Родри сильн задрожал при этих словах.- Но е неясно только одно - почему Корбин не взял сюда всю свою армию? - Это просто объяснить,- вмешался Куллин.- Если бы он выступил в похо на запад со всеми своими силами, то любой лорд, увидев это, мог бы преследовать его. Но Корбин и его сторонники могли бы спрятать немного людей, а с остальными поехать. Если бы его про ятый план осуще вился, он обогнал бы сторонников Родри на один дневной переход. Тогда они догнали бы нас, уж это точно. - Он могут догнать на и сейчас,- заметил Родри.- Адерин, а ты можешь узнать, где сейчас Корбин? - Я не знаю, но если его светлость разрешит, то я могу найти их. Некоторое время Куллин и Родри сидели оба молча и смотрели н прыгающие языки пламени. Вокруг них везде пали люди, закутавшись в ои одеяла. Несмотря на то, что Куллин был серебряным клинком и когда- опозорил себя, Р ри находил его общество приятным. В конце концов, это был один из немногих людей, с которым Родри понимали друг друга. - Очень странно,- сказал Родри.- Я, конечно, слышал о твоей славе и хотел посмотреть на тебя, но думал, что это случится не при таких обстоятельствах. - Не знаю, господин,- ответил Куллин.- Но я и не думал, что вы можете встретиться со мной при л ших обстоятельс ах. Родри усмехнулся. - Да, это так,- сказал он.- Если бы караван не послал за мной гонца, я думаю, тогда Лослейн прислал бы за мной человека, выдавшего себя за вашего гонца, или что-нибудь в этом роде. Хорошо, что он не сумел опередить вас, что вы первыми послали своего парня. - Моего парня? - улыбнулся Куллин.- Господин, Джилл - моя дочь. - Как дочь? Черт побери! Я ехал с ней целый день и у меня даже мысли не возникло о том, что это девушка. Немного погодя илл подошла и ла рядом с отцом. Она искупалась в ручье, смыв грязь с лица, которое оказалось не только женским, но ко всему было еще и красивым. По крайней мере, оно было красивым, если бы не черно-синий синяк на щеке. - Откуда это у тебя такой синяк? - спросил Куллин. - Ты сам по дил мне его егодня утром,- ответила Джилл. - Ах, черт, так это я? Прости меня, моя дорогая. Я совсем сошел с ума, когда подумал о том, что тебя могут убить. Джилл повернулась в его сторону и улыбнулась ему, что сделало ее красоту еще более яркой и изящной, о выглядела совсе не хуже некоторых ридворных знатных дам. Родри подумал о том, что это было несправедливо со стороны богов - дать такой девушке отца, который был лучшим фехтовальщиком во всем огромном королевстве Девери. Все утро сторонники верховного лорда съезжались в крепость Канобэйн на перекличку. Они оставили свои продовольственные обозы догонять армию, следуя своим ходом, а сами спешили в крепость. Обозы охраняли щественные копьеносцы, которых все города были обязаны в елять на случай войны. Невин сидел в конце большого зала и наблюдал за Ловиан. Сначала она встречала лорда Олеса, затем Передира, затем - Даумира, и наконец Маниса - капитана отряда, находившегося в крепости Гвербин. Уже около двухсот человек собралось в большом зале. Ловиан прилагала большие усилия, чтобы встретить каждого прибывающего спокойно. Единст нная эмоция, которую она позволила себе, была случайная вспышка гнева при упоминании о повстанце Корб е - гнева, охватившего ее как верховного лорда. Примерно за час до полудня Слигин поднялся со стула и объявил, что набралось уже достаточно людей и можно выезжать. - Остальные - те, что едут издалека, подъедут завтра, но мы не будем ждать их, правильно ведь? Невин заметил, что выражение лиц лордов, закивавших в знак согласия, было очень напряженным. Кто из оставшихся действительно доедет до Кан эйна, а кто переметнется к повстанцам? Только окончательный список ответит на этот вопрос. Ловиан объявила, что назначает Слигина исполнять обязанности командующего, до тех пор, пока армия не встретится с отрядом Родри. В суматохе торопливых разговоров и звоне кольчуг лорды и их отряды поднимались и покидали зал. В смущени и Невин поспешил в сторону Ловиан. Она отошла с ним назад к камину, чтобы переброситься с ним несколькими фразами. - Родри еще жив? - спросила Ловиан. - Да. Адерин сообщил е об этом около часа назад. И сегодня нет повода слишком волноваться об этом. С приходом этой армии Корбину придется отвести свои войска в более безопасное место. Не сомневаюсь, что Лослейн уговорит своего лорда сделать это.- После столь долгого времени общения с Невином как со знающим Двуумер, Ловиан воспринимала известия о том, что пророчество приведет к пагубному концу, спокойно. Невин сам был серьезно обеспокоен той глубиной зла, в которое погряз Лослейн. - Как вы думаете, что мне лучше сделать: остаться с вами или поехать с армией? - спросил Невин. - Ехать, конечно. И не только из-за того, что я так хочу. Я все еще помню, что ты мне сказал при нашей первой встрече, огда у Родри было то ужасное воспаление легких: Судьба Родри - Судьба Элдифа.- Ловиан остановилась, наблюдая за тем, как вооруженные люди с важным видом выходили из двери.- Я люблю Элдиф больше, чем мой сын. Надо, чтобы он остался цел. Хотя армия выехала налегке в арьергарде все же были груженые подводы с запасом провизии на несколько дней, которой должно хватить до тех пор, когда подъедет обоз. Все знали Невина как травника. Он ехал позади всех, ведя за собой мула, нагруженного мешками с травами. В голове колонны Слигин задавал скорость движения, чередуя шаг с галопом. Хотя ни выехали слишком поздно и не смогут добраться до Родри до наступления ночи, Слигин наметил догнать его как можно раньше назавтра. Невин был рад такой спешке. У него были на то свои собственные прич ы. Адерин, коне о, сообщил ему, кого он мог встретить в разрушенной крепости. Скоро, если все будет идти хо шо, даже завтра, он наконец снова увидит Брангвен. - Я хочу, чтобы мы его сожгли,- проговорил Дженантар безжизненным голосом,- но здесь нет ни дров, ни священного масла. - Мы его похороним,- предложил Калондериэл.- Он мертв, мой друг, и ему совершенно все равно, что мы сделаем с его телом,- Дженантар кивнул в знак согласия и отправился копать могилу для Албарала. Джилл смотрела на него, пока двое жителей западных земель работали, вспотев под жгучим солнцем. Узкая траншея становилась все глубже и глубже. До самой ночи Дженантар был в таком трансе от горя, что Адерину пришлось дать ему сильную дозу лекарства. Теперь он чувствовал просто легкое головокружение и небольшую тошноту, как человек, выпивший слишком много меда на ночь. Наконец все было сделано. Они ложил лопаты, подняли тело Албар а, завернули в одеяло и опустили его в яму. гновение все трое стояли в тишине, отдавая дань уважения умершему Вдруг Дженантар вскинул олову и зарыдал в ярости. Он выхватил нож и сделал глубокую рану на своем пр плечье, прежде чем Джилл и Калондериэл смогли остановить его. - Месть! - закричал он.- Эта кровь соединит меня с ним,- Дженантар держал свою руку над могилой и кровь, стекая по ней, капала и впитывалась в одеяло. - Я скрепляю твою клятву,- тихо проговорил Калондериэл. Дженантар кивнул и продолжал держать руку над могилой. Вдруг Джилл увидела, или ей показалось, что она увидела, тень Албарала - бледно-голубую и мерцающую - что-то едва заметное в солнечном сиянии. Она испугалась, что задыхается. Испугалась, что сходит с ума. Дженантар завыл, не произнося ни слова, затем обезумев, побежал прочь, в самую гущу рощи, стоявшей далеко возле ручья. Тень, если она даже и была на самом деле, исчезла. - Давай оставим его наедине с его горем,- сказал Калондериэл,- я засыплю могилу. - Я по гу,- Джилл в ла лопату. Она обрадовалась том что ей может быть удастся забыть то, что она видела только что. Они закончили работу и вернулись в крепость. Они нашли олом в стене позади башни, где Калондериэл мог выпрямлять стрелы, которые он принес с поля боя. У жителей западных земель был специальный инструмент для этого лопатка оленя с просверл ным отверстием величиной с древко стрелы. - Мы не носим с собой много стрел,- заметил он.- Да я и не думал, что мы окажемся в самом центре военных действий. - Здесь есть где-нибудь хорошие наконечники для стрел? - Я не знаю. Сам я никогда не стреляю из лука,- Калондериэл хмуро посмотрел на искривленный наконечни на стреле, которую о держал в руке. Его глаза были те о- фиолетовыми. Такими глубокими и темными, словно бархат. - Я могу запросто вырезать его,- сказал он.- Черт побери, я оставил нож в приспособлении. - На, возьми вот этот,- Джилл подала ему свой серебряный клинок.- Он очень острый. Калондериэл тихонько свистнул и взял у Джилл клинок. Он провел пальцем по лезвию, держа го плашмя, оно засветилось так, что это было даже видно при дневном свете. - Карликово серебро! - во ликнул он.- десь не часто такое встретишь. - Как ты назвал его? - Карликово серебро. Разве не так? Откуда он у тебя? - Его сделал кузнец, которого зовут Ото с деверийской грани . - И этот Ото - карлик? - он хитро улыбнулся.- Ему, конечно, недостает роста, но это - его единственный недостаток. - Ты хочешь сказать, что знаком с ним? - Не с ним, но с его людьми. Джилл была чень озабоч а тем, что лезвие ее клинка привело к расспросам о клане Ото. Она взял клинок в руку и повернула к себе этой сто ной и стала разглядывать слабое свечение, исходившее от его поверхности. В ее руках оно было более тусклым.
в начало наверх
- Я никогда раньше не видела, чтобы он так светился,- заметила она. - Это из-за того, что я о держу в руке. арод Ото осторожен с такими, как я. Они знают, когда кто-нибудь из жителей западных земель рядом. Они считают нас стаей воров. Джилл внимательно посмотрела на него. - Эльфы,- прошептала а. - На вай нас как угодно,- сказал он, смеясь,- но совершенно верн раньше нас так называли. По одному, так же тихо, как дождевые капли падают в спокойный пруд, вокруг него появлялись лесные жители - голубой эльф, два бородавчатых гнома, густое мерцание воздуха, означавшее сильфу - все, словно верные псы пришли и легли у ног своего господина. - А каково же настоящее название вашего народа? - спросила Джилл. - О, я тебе не могу сказать этого, ты должна заслужи право услышать это название. Из всего вашего народа только у Адерина есть такое право. Калондериэл улыбнулся, желая смягчить свои слова - чтобы в них не было оттенка оскорбления.- Мне довелось слышать некоторые сказки, которые тво народ рассказывает про нас. Мы не воры и не посланцы черта, и м не ближе к богам, чем вы. Мы просто из плоти и крови, как и вы. Старый Адерин говорил мне, что наши боги сделали нас из лесных жителей - также, как ваши оги сделали вас из животных. И теперь мы здесь все вместе на земле, для того, чтоб быть здоровыми или болеть. - А наши жрецы говорят, что боги сделали нас из земли и воды. - Двуумеру известно много больше, чем жрецам, запомни это хорошенько. Могу я одолжить у тебя клинок? Мне надо сделать еще очень много работы. Джилл отдала клинок. Она долго размышляла о тех странных вещах, про которые услышала сег ня, наблюдая за тем, как клинок сверкал, дто отблески пламени в руках Калондериэла. Около полудня Джилл увидела громадного серебряного филина, который покружил над башней, а потом исчез внутри нее. Увидев его, Джилл задрожала. Она побежала вслед за ним. Куллин и Родри стояли и разговаривали жду собой у основания лестницы. Через несколько минут вниз по лестнице спустился Адерин. Он размахивал руками и расправлял плечи и напоминал человека, который только что проплыл по морю большое расстояние. - Я нашел их, господин,- сказал Адерин.- Они стоят лагерем около пятидесяти миль отсюда к северо-востоку. - Ну хорошо,- произнес Родри.- Тогда мы можем выехать навстречу Слигину. - Это будет неблагоразумно, господин,- вмешался Куллин.- Они не станут рисковать, осаждая крепость, пока армия не подойдет к ним. Но они могут рискнуть захватить вас, если вы будете на открытом месте. - А как они узнают, если мы... Ой, ради каждого бога и его жены, какой же я дурак! Ну конечно же, они узнают! - Знаешь что, серебряный клинок,- продолжал Адерин,- я думаю, что будет лучше, если ты будешь ближе к лорду Родри, когда дело дойдет до сражения. Если повстанцы намерены добиться успеха, они должны убить Родри до того, как наделают столько дел, что вербрет Риис вы жден будет вмешаться. Я думаю, что поэтому они не нападают на армию Слигина. И незачем рисковат убив кого-нибудь другого из знати. Им нужен только лорд Родри. - Это точно,- с зал Куллин.- А т говорил, что не разбираешься в военных делах.- Я думаю, ты поскромничал. - Я только повторяю то, что Невин сказал мне,- Родри и Куллин стояли, задумавшись и просто кивнули, не обратив внимания на это бессмысленное замечание. - Адерин, я не поняла,- вставила Джилл,- ты говоришь, что кто сказал тебе об том. - Ох, извини, дитя. У меня есть друг, которого зовут Невин. Отец назвал его таким именем, как будто в шутку, если я правильно помню,- улыбаясь, ответил старик. Джилл вдруг вспомнила загадку кузнеца Ото, который после разговора с Калондериэлом не выходил у нее из головы. Загадку о том, что однажды Никто будет советовать ей, какое ремесло избрать. Этот Никто тоже должен быть мастером Двуумера, если был другом Адерина. Пока люди разговаривали о пред оящем сражении, Джилл незаметно ускользнула из крепости. Она села на б егу ручья, протекающего недалеко от крепости и наблюдала за тем, как лесные жители как волны подпрыгивали вверх и приветствовали е У нее вдруг п ехватило дыхание. Ей вдруг показалось, что мастер Двуумера может стремглав броситься с неба вниз и схватить ее своими когтями, подобно соколу. Ожидание действовало на всех так же здражающе, как бесконечный летний жаркий день. Отряд был в угрюмом настроении, так как кроме воды из ручья и скудных запасов провизии, оставшихся у Дрегиса, больше ничего не было. Купец и его погонщики разбрелись кругом в оцепенелой панике. Везде, где бы ни проходил Родри, он слышал, что люди говорили о Двуумере и он не мог удержать распространение этих страхов. Он спустился к воротам, недавно забаррикадированным большими бревнами и нашел там Куллина. Он стоял, оперевшись руками о бревно и наблюдал за воронами, которые кружили над мертвыми на лугу. - У старого Дрегиса есть лопаты,- сказал Родри.- Враги это или нет но я не могу смотреть, когда люди не похоронены. - Это делает вам честь, господин,- ответил Куллин. - Ну ладно,- пожал плечами в ответ на комплимент Родри.- Я думаю о том, о чем Адерин просил тебя - чтобы ты побыл рядом со мной в сражении. Они едут с намерением убить меня, это верно. Я никогда не просил никого рисковать собой ради меня. - Тогда я поеду следом за вами,- Куллин слегка улыбнулся Родри, когда тот повернул голову и посмотрел на него. - Моя Судьба придет, когда придет время,- сказал Куллин.- Мне горько думать о том, что такого приличного человека, как вы, убьют ни за грош. И что такое серебряный клинок по сравнению с лордом? - Ну, спасибо. Правда, спасибо. Я г жусь тем, что кой человек как ты такого высокого мнения обо мне. - Такой человек, как я, господин? - Куллин схватился рукой за свой серебряный клинок, как будто хотел напомнить Родри о своем позоре. - Ах, черт, да какая мне разница, что ты натворил двадцать лет назад, или когда там это было? Ты прошел через такие беды, о которых такой человек, как я, даже и не слышал. - Может быть, господин, но я... В дворе позади них раздались крики, насмешки и ругань. Надо всеми этими колкостями, как крик вороны, послышался голос Джи , ставший пронз ельным от ярости. - О, черт побери! - Куллин повернулся на каблуках и побежал. Родри бросился вслед за ним. Когда они обежали вокруг башни на другую сторону, то увидели, что половина отряда собралась вокруг Джилл, которая выкрикивала грубые оскорбления так же быстро, как полу ла их в свой адрес. Каэнрис бегом прибежал с другой стороны и сам растолкал локтями толпу беспристрастно одергивая и разгоняя своих лошадей, как охотник разгоняет своих собак от жертвы. - Послушайте, вы, боровы, что все это значит? - говорил Каэнрис.- Я посдираю кожу с ваших спин, если вы обидите эту девчонку. - Дело совсем не в этом,- сказала Джилл, трясясь от гнева.- Они говорят, что я не имею права носить этот меч. Пусть хоть один из этих ублюдков попробует отобрать его меня. - Прошу прощения, прекрасная девушка! - Родри поклонился ей. - Мне не нужны никакие проклятые извинения,- прорычала в ответ Джилл, а потом добавила.- Господин,- как мысль пришедшую слишком поздно.- Я знаю, о чем говорю. Пусть один из них попробует забрать его у меня. Ну, наступайте, ублюдки! Родри молча стоял, пораженный тем, что видел. Куллин встал рядом с ним и криво усмехался. - Господин,- сказал он,- я считаю, что лучше позволить Джилл решить сам этот вопрос. - Ч ? - одновременно воскликнули Родри и Каэнрис.- Ее же могут ранить. - Если так, то я ытаскиваю свой меч и начинаю наст ать прямо сейчас. Я видел эти стычки сотни раз, господин и, держу пари, Джилл победит. - Сделаем так, предложил Родри,- одна твоя серебряная монета пр ив моих двух, если твоя девчонка победит. Тряхнув в замешательстве ловой, Каэнрис назначил честный поединок ме у Джилл и аесом, мускулистым парнем, который б самым большим спорщиком в отряде. Праес улыбался, рассчитывая на легкую победу, когда отдавал свой ремень Каэнрису. Все люди в крепости столпились вокруг места состязания. Родри заметил, что Адерин бы ужасно вс евожен, а оба жителя западных земель держали пари, ставя на Джилл, с люб , кто этого хотел. - Ну ладно,- сказал энрис,- приготовиться! Начинайте. Джилл и Праес начали кружиться один вокруг другого, подняв руки и приготовившись. Праес расставил руки и уверенно атаковал, позволяя только Джилл увертываться во се стороны. Когда он приготовился ударить кулаком, она схватила его за запястье, опустившись на одно колено, и Праес, как по волшебству, пролетел в воздухе и приземлился среди сорняков, а в нем было около двухсот футов веса. Все еще не принимая поединка всерьез, он пополз назад, но в этот раз двигался осторожнее. Они по очереди нападали друг на друга и увертывались. Праес потерял равновесие, Джилл сразу же подпрыгнула вверх и ударила его в живот, а затем, изогнувшись, как танцовщица, опустилась вниз. Задыхаясь, аес согнулся, но усилием воли заставил себя выпрямиться. Джилл опять подпрыгнула и согнула его ловко. Вздохнув, Праес закрыл глаза и повалился на землю. Жители западных земель издали победный клич, Куллин тихо засмеялся. Все всадники молчали, с недоверием уставившись на Джилл и косясь на Родри. Джилл положила руки на бедра и пристально смотрела на них. - Кто-нибудь еще? - спросила она. - Джилл, хватит,- выкрикнул Куллин.- Ты уже доказала свою правоту, а мне предстоит еще ехать с ними вместе. - Верно сказано,- поддержал его Родри, сделав шаг вперед,- все нормально, ребята. Плесните немного воды на вашего спящего товарища. И не стыдитесь за мой проигрыш - я всего лишь лишился немного серебра. Родри низко поклонился Джилл: - Где это ты, черт побери, научилась так драться? - Папа показал мне кое-что, господин, а остальное я поняла сама. Джилл вытерла рукавом рубашки пот с лица, как это делают мужчины. Сердце Родри начало сильно биться: он еще никогда не встречал такой девушки. Она просто прекрасна, так прекрасна! Потом он заметил, что Куллин наблюдает за ним с некоторым отцов им подозрением. - Я пойду доста из седельного меш деньги, которые проиграл тебе,- сказал Родри Куллину.- А ты лучше держи свою чертовку одальше от отряда. - Хорошо, господин. е беспокойтесь об этом. Роди поспешил скорее уйти, проклиная себя, как последний дурак. ОН знал, что ему чше держаться подальше и выбросить
в начало наверх
эту девчонку с ее опасным отцом из головы. Но он также знал по каким-то непонятным ему причинам, что он снова влюбился. Этой ночью армия Слигина разбила лагерь на берегу ручья, который должен вывести их прямо к Родри. Люди собирались небольшими кучками, их лагерные огни, как цветы, светились в темноте ночного луга. Невин, проходя по лагерю, встретил в отряде Слигина человека по имени Сандир. Год назад Невин удалил ему больной зуб и вылечил воспаление. Наверное, Сандир хорошо запо ил его. - Это Невин, произнес Сандир.- Сюда, садитесь к нашему костру, дорогой сэр. Это Аркас и Инвур. Ребята, это лучший травник, которого я когда-нибудь встречал. Товарищи Сандира кивнули головами и приветливо улыбнулись Невину. Как и Сандиру, им было не больше двадцати, но они выглядели мужественными - имели вид людей, преуспевших в военном искусстве. - Я очень обрадовался, когда увидел вас в обозе,- сказал Сандир,- вы мне больше нравитесь, чем лекарь нашего лорда. - О! Он хороший человек,- ответил Невин.- Он даже не знает о том, что я лечу зубы. - Может быть и так,- Сандир потер свой подбородок, вспоминая долго не проходившее воспаление.- Но будем надеяться, что после сражения никому из нас не понадобится ваша помощь. О, послушайте,- роговорил с кислой улыбкой Аркас,- у вас случайно нет никаких трав, защищающих людей от Двуумера? Все трое засмеялись, но их смех был тревожным. - Да, от этого не помогут никакие травы,- сказал Невин.- Я вижу, вы все верите слухам, которые бродят кругом. - А раз вся армия не говорит об этом? Но это не просто пустые разговоры. Двое из наших ездили с донесением в репость Корбина Я разговаривал с человеком, который своими собственными глазами видел, каки это Лослейн выт ряет фокусы. - Вытворяет фокусы? - Да я сам это видел,- вм ался Ивир и его широкое лицо побледнело. Это было прошлой весной. Наш л д пытался поговорить с Корбином о повстанцах. Лорд Слигин послал меня в Бруслин с донесением. Корбин стретил меня довольно-таки хорошо. Разрешил пообедать с его людьми. В камине для знати уже большие ветки были заготовлены. Лослейн спустился в большой зал вместе с Корбином. Я клянусь вам, осподин хороши что я видел, как Лослейн щелкнул своими пальцами и пламя вспыхнуло над всеми ветками. А это были большие ветки, а не растопка. - И еще один из людей лорда Олеса ездил в Бруслин тоже - перебил его Сандир,- так когда он вошел, а Корбин и говорит: "Ну, Лослейн, расскажи, откуда этот человек приехал". Люди из отряда Корбина клялись, ч он знает, что делается за много миль отсюда. - Вы удивитесь, что он может еще делать,- продолжил вслед за ним Аркас,- Невин, если вы знаете ремесло травника, то должны тогда знать и кости и мышцы и все такое. Как вы думаете, колдун может превратить кого-нибудь в лягушку? - Нет,- твердо ответил Невин,- это не что иное, как глупые бардовские выдумки. Во всех этих сказках рассказывается о том, что лягушки - только обыкновенные лягушки, так? Ну а если кто-нибудь превратился в лягушку, то он должен стать очень большой лягушкой, так? Вы не сможете сжать свое тело в ичто, но сказки нико а не говорят о лягушках, таких больших, чтобы могли ездить верхом.- Все трое засмеялись над шуткой. - Ну и ладно,- сказал Сандир,- если я должен умереть за своего лорда, то мне все равно, Двуумер или меч убьет меня, о, клянусь, я не хотел бы прыг ь в походе как лягушка остаток моих дней. - Да и девчонки, которые у тебя будут - вставил Аркас,- тоже будут все зеленые и бородавчатые. Невин разразился гро им смехом. Шутки были чшим оружием, которое было у этих людей для борьбы со страхом, овладевшим ими. Около полуночи, когда в в лагере, за исключением ночных дозорных, спали, Невин сел около костра, в котором тлели затухающие угли, для контакта с Адерином. Они так долго общались между собой, что теперь Невину достаточно было только подумать об Адерине и он сразу видел об з его лица, который появлялся и парил над крас ми тлеющими угл и. - Это ты,- подумал Невин, обращаясь к Адерину.- Ты готов к разговору? - Да,- подумал Адерин в ответ,- лагерь спит. Я только что собирался вызвать тебя для разговора. Армия Корбина все еще ст т там, где я ви л ее в последний раз. - Я в этом не сомневаюсь. Они ждут, что мы выйдем из крепости. Тогда они предпримут попытку убить Родри. Лослейн еще с ними? - Да, он с ними. Ей, богу, я не могу успокоиться. Каким дураком я был, когда взял его в ученики. Невину очень хотелось сделать то, что в таком случае делают все люди: сказать "А я ведь говорил тебе". Образ Адерина виновато улыбнулся. Он очень хорошо знал, что именно так Невин подумал. - Но я это уже сделал,- передал Адерин,- и теперь его злодеяния на моей совести. И ы не должен упрекать меня в этом д жды. Что же теперь, когда дело у сделано. - Это верно. ы все еще продолжаешь думать, что он просто обезумел? - Да. Если он действительно пошел по черному пути, а это грязный путь, то он погубит себя. Он не разовьет своих способностей, скорее всего спутается с проходимцами. - Да, ты прав. Ты знаешь Лослейна лучше меня. Теперь стало ясно, что это он затеял этот проклятый мятеж. Зачем? Или он пытался укрыться от наказания за то убийство, которое совершил? Если это действительно так, то его план провалится. И это не будет зависеть от того, кто будет стоять над Корбином - гвербрет Риис будет для него точно таким же пло м, как и Ловиа - Правду говоришь. И я думал именно об этом. Сначала я думал, что он собирался убить меня или потом, по крайней мере, еще двух других свидетелей. Но потом я подумал, что если бы это было на самом деле так, то зачем впутали в это дело Родри и половину подданных гвербрета Рииса? Это не имеет здравого смысла. - Да. Я думаю, нам лучше всего разузнать, что он затевает. Адерин невнятно засмеялся. - Если нам удастся,- сказал он,- это трудное дело, мой друг. Если мы сможем это сделать. После разговора с Адерином Невин еще долго сидел, размышляя. Он, как и Адерин, надеялся, что Лослейн был только сумасшедшим. Это правда, что парень был непостоянным с самого начала. Изучение Двуумера требует стойкости ума, просто внутреннего здравого смысла и последовательности, потому что силы, к которым взывает мастер Двуумера, способны разорвать на куски неустойчивый ум, превратив его в жертву иллюзий и фантазий. У Лослейна никогда не было твердой целеустремленности в душу, подобной стали - только податливое серебро сырого природного таланта, который должен быть подавлен, а не поддержан при таком развертывании событий. Наконец, если Адерин б прав, Лосл н злоупотреблял своим пророчеством, а не был погружен в странные иллюзии. Человек, который изучает Двуумер, страстно желает прежде всего обрести власть над силой и энергией. Если он копит ее как скряга, то он не помогает, а наоборот - вредит другим душам. Эти люди копаются вокруг темных пятен внутреннего "я" для странных магий и держатся неестественно бодро питая жизнеспособность духов, живя при этом точно так же как все люди. Невин был мечом, призванным уничтожать таких людей везде, где бы он их не встретил. Они знали это и прятались от него. Р сыпавшись по широкому лугу, армия лорда Корбина и его единомышленников спала под открытым небом. Уверенно шагая в темноте, Лослейн прошел через лагерь и направился дальше, сказав пароль одному из дозорных. Он чувствовал себя больным от вони, исходившей от такого скопища немытых тел. Он шел все дальше и дальше от лагеря, потом опустился на траву и лег, чтобы отдохнуть. Он чувствовал сильную усталость. а не проходила все эти дни. И все же, когда приходила ночь, он не мог заснуть. Он сжал руками виски и пытался уравновесить себя. Невыносимая вонь, которую он оставил далеко позади, казалось, пропитала всю одежду. Неожиданно он увидел этот запах густое серое облако, которое какой-то неощутимый ветер кружил вокруг него. Это было только видение, иллюзия, но ему надо было приложить много усилий, чтобы прогнать его. Много непрошеных видений приходило к нему в эти дни: какие-то мелочи, послушные голоса, полувидимные существа. Он всегда мог понять причину, но эти видения были ужасны тем, что он знал, что они никогда не придут полностью. Долгие годы изучения Двуумера открыли его уму внутреннее "Я". Но в то же самое время он оградил свой ум от воли, опустив завесу между собой и невидимым миром. И как бы сильно Лослейн ни старался держать эту завесу закрытой, эти невидимые вещи все равно ускользали через нее. Он посмотрел вверх на звезды: они дрожали и мигали, по лая длинные лучи света, как отражения от блестящего лезвия. Он быстро отвел взгляд, но вещи, казалось, ползли по траве, как маленькие ласки, презрительно фыркая на него. Он вскинул вверх одну руку и сделал ей изгоняющие знаки в воздухе. Он снова посмотрел - ласки исчезли, а на их месте остались звезды. Со вздохом, который больше походил на стон, он уткнулся лицом в траву, вытянувшись во весь рост. Свет, падающий вниз со звезд, казалось, танцевал в его мозгу, ослепляя его. Он вызвал образ темноты мягкой теплой темноты, похожей на сон. Он позволял образу проникать в себя до тех пор, пока наконец ему не показалось, что он находится внутри этой теплой пр темноты. Лослейн начал практиковать этот трюк по вызову темноты за несколько месяцев до этого: это был единственный способ, позволяющий ему хоть немного отдохнуть. Сейчас темнота к нему легко и быстро, и как ему показалось, сама собой. Но вместе с ним в этой темноте оказалась и его ненависть, которую он испытывал к запа человеческого тела. Она была даже сильнее той ненависти, которую он испытывал к Элкион Лакар. Ему казалось, что его ненависть разговаривает с ним голосом ребенка. Затем этот детский голос превратился в его собственный. Так случилось, что он, п ктически, ни с кем не общался - и все потому, что его отец был никудышным человеком. В то время как все вокруг были добры к нему. И это ранило его больше всего. Его раздражало, что все обращались с ним как с полоумным, нуждающимся в постоянной заботе. Они были самодовольны, эти Элкион Лакар, самодовольны и уверены из-за того, что знали, что будут жить шесть, а может быть семь сотен лет. В то время как ему, ну сколько ему может быть отпущено жизни, как полукровке? Никому не известно; в любой момент он мог, посмотрев в зеркало, увидеть начало неизбежного человеческого разложения, ведущего к смерти, которое люди называют старостью. Он ненавидел всех их - как людей, так и эльфов. Ненависть вспыхнула в нем так сильно, что темнота могла пропасть. Лосл н успокоился и думал только о темноте, позволив ей укутать его. Как это обычно бывало, из темноты стали доноситься голоса. Они успокаивали его, соглашались с ним в том, что он был болен, обещали ему, что он отомстит Элкион Лакар, а также людям Элдифа. - Лослейн могущественный! - говорил ему голос.- Хозяин сил воздуха, человек не может прикоснуться к тебе. Нет ни
в начало наверх
одного человека лучше тебя, Лослейн могущественный! - Это правда,- ответил он им мысленно.- Я отомщу. - Прекрасная месть для всех этих собак, которые заставили тебя так страдать,- этот голос был таким мягким и скользким, как парфюмерное масло,- запомни, ей Родри Мэйлвейда, и это будет твоей местью, которой ты так жаждешь. Родри должен умереть, запомни. Запомни. - Да, я запомнил. Я клянусь тебе, что я это сделаю,- он услышал журчащий звук удовлетворенного смеха, а затем темнота сделалась густой и теплой. Наконец он смог заснуть. На рассвете следующего дня лагерь проснулся быстро. Лорд Слигин ходил, отдавая приказы и поруче я людям. Наконец шади были накормлены и все приготовились к походу. Все утро они шли вдоль быстрого ручья. Невин испытывал волнение, граничащее со стр ным страхом от предсто ей встречи с Брангвен. Какой была она в этой жизни? Что она подумает о нем? При всем свое невообразимом возрасте, будучи подлинным мастером Двуумера, Неви был еще и мужчиной и ему хотелось, чтобы она любила его. Наконец, когда оставалось около часа до полудня, они добрались до разрушенной крепости. Родри и его люди радостно вс етили их возле ворот. Так как во дворе не хватало места для того, чтобы там разместилась вся армия, люди спешились за стеной и сели отдохнуть возле своих лошадей, ожидая, пока во двор не въехала знать. Заметив Адерина, Невин проскользнул в ворота. Адерин и еще двое эльфов ожидали его у стены крепости. Дженантар и Калондериэл низко поклонились ему. - Приветствуем тебя, Мудрец Востока! - сказал Дженантар.- Я надеялся, что мы увидимся снова при лучших обстоятельствах, чем теперешние. - Я тоже имел такую надежду. Я очень сожалею, что твой друг погиб в междоусобной борьбе Элдифа. - Мы отомстим за него,- вмешался Калондериэл,- также как и за всех остальных. Его кошачьи глаза сверкали от гнева. Даже если война, на которую он направлялся, закончится через триста пятьдесят лет, он, конечно, еще будет помнить имена всех убитых в ней эльфов. Недоброжелательность или оскорбления эльфы никогда не забывают и очень редко прощают. Адерин любил говорить о "существенных добродетелях народа", эти разговоры очень беспокоили Невина. - Я знаю, тебе не терпится встретиться с Джилл,- произнес Адерин.- Я тольк что видел ее, но сей с она ушла куда-то. Пойдем поищем ее? Невину пришлось повременить со встречей, потому что Слигин подошел к ним. Он выглядел как медведь, которого преследуют, и охотничьи собаки окружают его. - По ушай, Невин, я серьезн обеспокоен. Молодой Родри сошел с ума. Совершенно. - Неужели, господин? - удивился Невин.- Позволь мне угадать, какими иллюзиями юноша одержим. Он клянется, что мы с Адерином оба связаны с Двуумером и что Адерин может превратиться в филина? - Все так, я,- рот Слигина остался открытым, когда он понял, что Невин иронизировал,- уж не хочешь ли ты сказать мне, что это правда? - Хочу. Слигин, как медведь, качал головой из стороны в сторону, мотря на них по оче ди. Так медведь качается, когда его окружают собаки. - Черт побери, что же мне делать? - сказал Слигин.- Проехать весь этот проклятый путь только для того чтобы прийти на помощь кучке сумасшедших? Даже серебряный клинок клянется, что это правда. - Потому что это правда,- сказал Невин.- Я думаю, что придется сделать како нибудь глупый фо с для того чтобы убедить тебя,- он оглянулся вокруг и увидел на траве ветку,- вот смотри! Невин призвал лесных жителей Огня, они тотчас же бросились выполнять его риказание и зажгли пламя на ветке. Слигин выругался. А потом опять выр ался, когда Невин погасил пламя. - Можешь потрогать ее,- заметил Невин.- Она горячая. Слигин повернулся и побежал к башне, ни разу не оглянувшись. Двое эльфов громко рассмеялись, но Адерин оборвал смех, сказав им что-то на языке. Они нео тно замолкли. - Идите готовьтесь выезжать,- сказал Адерин.- Захватите и мою лошадь, хорошо? Все еще улыбаясь, Дженантар и Калондериэл поспешили выполнять приказ. к раз в это вр я Невин увидел Джилл. Она стояла невдалеке и наблюдала за ним как настороженный олень в лесу. Не дожидаясь, когда Адерин позовет ее, на подошла, все время смотря на Невина. Невин сразу узнал ее, несмотря на ее грязную мужскую одежду и несмотря на то, что ее лицо не было похоже на лицо Брангвен, хотя оно тоже было красивым. Первой мыслью, которая при а ему в голову ло удивление, что она была такой стройной. - Здравствуй, Джилл,- произнес Невин.- Наш Адерин говорил мне о тебе. - Сейчас? Что-нибудь хорошее, я надеюсь. - Да. Невину хотелось просто сказать ей правду. Исполь я свои возмож сти сделать так, чтобы она вспомнила все: излить свое сердце; сказать, как он рад тому, что нашел ее снова. Он выполнил свою клятву. Джилл смотрела на него спокойно и серьезно. - Послушайте,- сказал она.- Мы не встретились раньше? На дороге или где-нибудь еще, когда я была ребенком? - Нет. - Тогда мне надо еще подумать. Очень странно. Я могу поклясться, что встречала вас раньше. Был момент, когда Невин чуть не заплакал. Даже после стольких лет, она все еще помнила его. После долгих споров лорды предприняли свой следующий шаг в боевых действиях. к как Невин и Ад ин могли наблюдать за передвижениями армии Корбина они смогли без риска пополнить свой продуктовый обоз. А затем направились на восток, сделав обманный маневр - для того, чтобы Корбин подумал, что они пытались обойти его и захватить его крепость. Он будет вынужден последовать за ними, позволяя им выбрать себе позицию для сражения. Тем вр енем они смо т послать гонцов за подкреплением, которое к этому времени подошло в крепость Канобэйн. Куллин не рассчитывал на многочисленное подкрепление, оно зависело от того, сколько подданных твердо поддерживали Ловиан. После окончания военного совета Куллин увидел Джилл у ворот крепость. Она держала наготове оседланных коней. - Я просил лорда Родри об одолжении,- сказал Куллин.- И он одобрил это. Ты поедешь с донесением в крепость Канобэйн сразу же после того, как мы встретим продовольственный обоз. - Папа, черт побери, я хочу... - Что ты хочешь? Ехать с нами воевать? Когда-то я поклялся, что тебе не видать войны как своих ушей. И держу пари, что я сдержу свою клятву. - А я сдержу свою клятву. - Не распускай слюни, как рыгающий пьяница. Я не собираюсь подвергать риску твою жизнь. Ты - единственное существо, оставшееся у меня во всем мире. Ты знаешь, что может случиться с тобой? Ты поступаешь, как все новички в войне: думаешь, что смерть - только для других, но не для тебя. Я давал многим из таких самонадеянных юнцов последний глоток воды в их жизни и сидел над ними, ка они умирали. е дай бог, чтобы мне пришлось делать то же самое для тебя. Его натиск достиг цели. Джилл опустила голову и перебирала пальцами вожжи. - Я знаю, что тебя беспокоит,- продолжал он.- Ты думаешь, что я не оценю твоего умения владеть мечом. Это не так. Ты достаточно хорошо им владеешь. Но когда ты на поле боя - это совсем другое. Это отличается от того, как представляют, развлекая друзей, смеющиеся лорды в своих з ах. - Ну хватит,- Джилл посмотрела на него с робкой улыбкой.- Папа, а правду думаешь, что я хорошо владею мечом? - Да.- У Куллина сжалось сердце при виде е детской улыбки. В такие минуты, как эта Куллину всегда казалось, что, может быть, он слишком мало любил свою дочь. Он взял у нее поводья своего коня. - Тебе надо еще очень многому научиться,- сказал он, и пошел, ведя за собой своего коня, догонять армию Родри. Он знал, какую боль причинил Джилл, но сдержался, тобы не огля ться. Когда армия, направившаяся на юг, встретила продовольственный обоз, купец Дрегис оставил их. Джилл подошла к нему, чтобы по лать удачи. Он тряс ее руку сильно и долго. - Спасибо тебе, девочка,- сказал он наконец,- и твоему отцу - тоже. И вот еще добавка к благодарности. Я очень хорош знаю, что вы спасли мне жизнь,- Дрегис подал ей мешочек, олный монет, а затем поскакал догонять свой караван. Вместо того, чтобы отдать кошелек отцу, Джилл положила его в карман. Когда эта работа закончится, и им нужны будут деньги, отец только пропьет половину из них, если она скажет е , что они у них есть. Джилл отстала от армии и оказалась в тылу. Неожиданно для себя она оказалась рядом с Невином. Он так вежливо встретил ее, что она не смогла просто пройти мимо, как сначала собиралась сделать. Все знакомые с Двуумером вокруг нее сами по себе казались ей страшными, поэтому ей инстинктивно казалось, что разбиратьс во всем этом еще ст шнее. К своему льшому удивле ю, она обнаружила, что ей с Невином интересно. В песнях бардов мастера Двуу ра всегда изображались мрачными и молчаливыми, с темными пронзающими насквозь глазами и были отмечены страшными знаками и страшными действиями. Но вот перед ней был Невин с его искренними голубыми глазами и всегда улыбающийся, одетый как фермер в простую рубаху и коричневые штаны, а совсем не в длинную мантию с особыми знаками. Так как он видел всего в королевстве даже больше, чем она, они разговаривали об их различных путешествиях. К концу дня Джилл уже казалось, что он был ее дедушкой, но по воле судьбы они не могли встретиться раньше. - Скажи мне вот о чем, дитя,- проговорил Невин,- твой отец выглядит вполне порядочным человеком. Ты сама это видишь, так же как и все вокруг. Ты знаешь, из-за чего ему пришлось взять серебряный клинок? - Не знаю. И если бы я была тобой, никогда не спрашивала бы его об этом. Он взял меня с собой, потому что очень любил мою маму. Она умерла, когда я была еще маленькой. А иногда я вообще ничего не понимаю. Папа только приехал однажды и мы с ним уехали. Но я думала об этом. У папы было много денег от выкупа знатного лорда. И я помню, что он планировал: когда я вырасту, мы купим ферму или что-нибудь вроде этого - одним словом, обоснуемся и перестанем ездить. А потом он приехал, а мама уже умерла к этому времени. ОН был как сумасшедший в тот день когда узнал об это - Да. Так оно и должно было случиться. Бедный парень. Ей- богу, это была злая шутка, которую Судьба сыграла с ним и с тобой, и с твоей мамой тоже. Невин говорил с теплотой и искренним сочувствием. Это удивило Джилл. Точно так же, как Невин, Джилл всегда думала о таких людях, как серебряный клинок или его ребенок. Но она считала, что они недостойны внимания человека, изучившего странные волшебства. Однако Невин был еще и травником и
в начало наверх
помогал бедным людям. Он делал, казалось бы, человеческие вещи, но тем не менее не было сомнения в том, что они были пророческим И по какой-то причине, которую Джилл не могла выразить словами, она приходила в ужас, думая об этом. К концу дня армия встретила багажный обоз с продовольствием - едущую вразброд длинную вереницу деревянных телег, слуг, копьеносцев. Всего в трех милях от морского берега. Так как в обозе имелось и пиво, у людей в эту ночь были приятные минуты отдыха. Назавтра Куллин рано разбудил Джилл. - Тебе надо приготовиться и выезжать, моя дорогая,- сказал он.- Лорд Родри хочет отправить отсюда донесение. - Ладно, папа, но я еще хочу... Куллин поднял руку для того, чтобы ударить - Джилл замолчала. - Счастливой дороги,- сказал он.- Я увижусь с тобой, как только смогу. Куллин ушел так быстро, что она знала, что до отъезда больше не увидит его. И это было к лучшему: Джилл ненавидела прощаться с ним перед сражением, потому что слова, которые они оба произнесут, могут оказаться их следним прощанием. Армия медленно двигалась на восток. Все утро Невин и Адерин ехали вместе позади повозок и слуг. Родри предлагал и почетное место в голове колонны, но у них были опасения, касающиеся гвардейцев охраны. В тылу в любой момент они могли вывести своих коней из ко нны и спешить , потому что даже такие умелые мастера пророчества, как они, не могли полностью войти в состояние транса, сидя верхом на шади. И что бы там не пели барды о масте х Двуумера, х возможности все-таки, не были безграничными. - Я очень благодарен тебе за то, что ты поехал с ними,- сказал Адерин,- правда, здесь немного работы и я мог бы сделать ее один. - Ну, достаточно того, что последнее сражение вы проведете без меня. Я вовсе не для того так много лет провел, размышляя о Родри, как наседка, высиживающая одно яйцо, чтобы его убила кучка изменников. Как ты думаешь, Лослейн постарается сразу атаковать вас? - Я не знаю, что и думать. Вот поэтому я и рад, что ты сейчас здесь. Невин повернулся в седле, чтобы взглянуть на Адерина. Он догадался о том, что Адерин боялся. - Мы никогда не были противниками в сражении,- продолжал Адерин.- Кроме того я знаю, что он сильнее меня. И еще: я никогда в жизни не пытался убить человека, а он уже однажды сделал это. И, черт возьми, я не опасаюсь за свою жизнь. Только за вою работу, ведь она еще не закончена. Я не могу позволить себе тратить время на то, чтобы переродиться и снова вырасти. Тебе так же, как и мне, хорошо известно, что если на границе между человеком и эльфом не будет человека, знающего Двуумер, между ними начнется открытая война. - Да, мне это известно. И я намерен сделать все возможное, чтобы убедить твою преемницу в том, что она должна изучать Двуумер. - Это - Судьба нашей Джилл? - Я не уверен, конечно, но все больше убеждаюсь в этом. Во- первых, она сама должна сдел ь вывод о том, что э - ее путь. И моя задача убедить ее в этом. А что потом? Ну, лорды Света подадут ей знаки, когда подойдет время. - Совершенно верно. Но до этого еще далеко, а эльфам я нужен сейчас. - Ну ладно, в самом худшем случае мне придется пойти на запад. Кроме меня в королевстве есть, кому сделать эту работу. - Спасибо. Ты не представляешь себе, насколько стало легче у меня на сердце. - Вот и прекрасно. Но ты все-таки не умрешь, мой друг. Если мы останемся на страже, мы сумеем сохранить твою жизнь - это точно. Около полудня у одной из телег отвалилось колесо - самое обычное дело. Родри с аздражением объявил, что армия после обеда будет отдыхать пока не исправят поломку. Люди расположились на берегу одного из узеньких р ейков, которых так много в лугах Элдифа, расседлали коней, предоставив им свободу, и собрались вокруг костров, чтобы пообедать. Невин и Адерин ели два раза в день, поэтому они использовали это время для более важных дел. Они поручили своих коней слуге и отправились вниз по ручью. Они шли до тех пор, пока шум и суета армии не остались далеко позади. - Я хочу посмотреть, как обстоят дела,- сказал Невин. - Признаюсь, я буду рад, если ты посмотришь на него,- сказал Адерин, едва усмехаясь.- за последнее время не летал так много, как сейчас, и у меня ве день болят руки. Хотя Невин за последнее время видел много раз, как летал Адерин, было что- то такое в превращении, что заставляло содрогаться человеческое тело, даже если человек сам был мастером Двуумера. Невин вздрогнул. - А что, тогда тебе не надо будет смотреть на него с высоты? - спросил Невин. - Я просто боюсь встретить его там. Пока я не выясню, насколько он силен, каким-нибудь другим способом. - Да, это, конечно, мудро. Хорошо, посмотрим, что я смогу найти для тебя. Невин лег на траву лицом вверх и скрестил руки на груди. Адерин стоял облизости, следя за тем, чтобы никого не было рядом, готовый задерж ь каждого, кто мог бы потревожить Невина. Он к этому времени замедлил дыхание и закрыл глаза. Затем представил себе в уме свою ауру - простую человеческую форму, состоящую из голубого свечения и соединенную с его солнечным сплетением серебряной нитью. Он уточнял форму до тех пор, пока она не стала четкой, а затем представил себе, что смотрит ее глазами и перенес в нее свое сознание. Он слышал отчетливый щелчок, похожий на удар меча о щит, и почувствовал, что его тело покинуло оболочку. Он действительно смотрел настороженным взглядом на свое спящее тело, лежащее в десяти шагах от него. Рядом аура Адерина имела форму пульсирующего яйца мягкого золотого света, только его тело было видимым отдельно от нее. Луговые земли, аура которых была зеленой с ржаво- красными пятнами, расстилались под мерцающим голубым светом воздушного пространства. Ручей был ысокой завесой стихийных сил которая вытянулась в пятидесяти шагах, как серебряный водопад в воздухе. Невин поднялся выше, серебряная нить тянулась позади него до тех пор, пока он не отдалился на сто ярдов от своего тела. Вверх по течению ручья была видна армия, сверкая сиянием перемешанных аур, которые пульсировали и толпились, и ходили вокруг как люди. Это была смесь всех цветов, но преобладающим был кроваво-красный цвет настоящих убийц. Для Невина это было неприятное зрелище, но ему надо было увидеть другое. Он поднялся выше, затем полетел, паря над окрестностями, в холодном голубом свете. Когда он повернул на север, лесные жители пришли, чтобы присоединиться к нему. Здесь, в обычном состоянии, в их настоящей стихии, у них не было тел вообще, были только мерцающие пучки лучей различного света. Временами они преломлялись, распадаясь на части, напоминающие мерцание ярких звезд. Иногда сжимались в маленькие комочки сознания. Пока ауру Невина поддерживало его сознание, лесные жители кружились вокруг него как морские чайки вокруг корабля. Они были тем надоедливее, чем большее чувство испытывал к нему Невин. Если Лослейн случайно оказался сейчас в воздухе, он мог увидит эту светящуюся армию издалека, лесные жители могли выдать его. Он должен был связаться с их королями, которые повиновались ему как верховному лорду. Немного погодя Невин увидел мерцающий купол величественного здания, образованного светом. На лугу, в стороне от его пути. Он замедлил свой полет и направился осмотреть его. Бледный серебряный купол покрывал почти целый акр и был отмечен четырьмя ярко-красными точками. В зените была видна пылающая пентаграмма, окрашенная в различные цвета. Она была вся яркая и претенциозно обрамлена оправой астральной печати. Под куполом, несомненно, находилась армия Корбина, и Невин понимал, как должен был бояться Адерин Лослейна, который потратил так много энергии для того, чтобы создать себе такую защиту. Невин проплывал сверху над пентаграммой, сияющей бледно-красным цветом. Когда он подлетел к ней, то подумал: - Именем королей, позволь мне влететь.- Пентаграмма поднялась вверх, словно люк, закрывающий корабль, открыв проход в купол. - Так много несущественного в действиях Лослейна,- раздраженно подумал Невин. Скорее всего, что он сумасшедший,- медленно и осторожно Невин проскользнул внутрь купола. Лослейн мог почувствовать его присутствие и приготовиться, чтобы встретить его. Но Невин не увидел ничего кроме кишащей красной массы - армии внизу. Он снизился и приблизился настолько, чтобы различить перекрывающие иногда друг друга ауры людей и лошадей, но было невозможно сосчитать их. Информации о том, что Армия Корбина по величине примерно такая же, как его армия, должно быть достаточно для Родри. Проплывая мимо, Невин увидел двух человек и решил подлететь оближе, чтобы рассмотреть их. Одна аура была кроваво-красного цвета с пятнами и она все время нервно крутилась внутри тела. Тонкая светящ ся нить связывала ее с другой, изворачивающейся пульсирующей ма ой света, которая, когда Невин смотрел на нее, превратилась из золотистой в зеленую. Невин легко вычислил, что красная аура принадлежала Корбину, который направлялся к Лослейну. Аура Лосле а изменилась снова, сделавшись пестро-коричневой и золотистой, а затем распухла и вдруг сжалась. Видит бог,- подумал Невин,- что он далеко зашел. И это чудо, что он еще может заниматься этим ремеслом. Он наблюдал еще несколько минут, но не увидел черных линий в ауре Лослейна, которые говорили бы о том, что он применяет черную магию. Невин вылетел через проход в куполе и закрыл за собой дверь. Затем полетел назад так быстро, как только мог, следуя за серебряной нитью, которая вела к его телу. Он был уже на полпути, когда появились лесные жители испуганной толпой. Она летала вокруг него, сияя и увеличиваясь. Он замедлил свой полет и постарался понять, что они хотели рассказать ему. Так как у них не было слов, а только волны чувств, все, что ему удалось разобрать - это то, что они были чем-то напуганы, пока он находился в поле. Ему пок алось, что они предупреждали его о чем-то. Невин поблагодарил их за предостережение и полетел дальше. Наконец он увидел чистую золотистого цвета ауру Адерина и свое собственное тело, которое выглядело как кусок мертвой материи. Медленно он скользил вниз вдоль серебряной нити. Все, что ему осталось сделать - это расслабиться и позволить своему сознанию заполнить плоть. Он проделал это и услышал резкий щелчок, а затем увидел Адерина, стоящего рядом с ним. Невин вобрал в себя свою ауру и трижды ударил по земле рукой в знак того, что операция была окончена. Затем он сел. - Ты нашел его? - спросил Адерин. - Да, нашел,- ответил Невин, поколеб ших. Нелегко было сообщать такое известие. - Ты оказался прав - Лослейн сумасшедший. Он совсем сошел с ума. Адерин заплакал, всхлипывая вслух, как эльф. Невин тронул его за плечо пытался придумать что-нибудь, чтобы его успокоить. Но сказать было нечего: Лослейн, кроме всего прочего, был сыном Адерина. Лослейн жадно пил пиво из деревянной чашки. Все это время лорд Корбин смо ел на него с преданностью хорошо
в начало наверх
обученной собаки. Корбин имел приятную внешность: у него были голубые глаза и темные волосы. Но сейчас его глаза были опухшими и щеки пестрели тонкими красными прожилками. Лослейн ненавидел его, но использовал как инструмент, потому что у него был свои личные причины желать смер Родри Мэйлвейда. Голос темноты убедил Лослейна в том, что если Родри умрет, падет гран а между эльфами и они начнут убивать друг друга. Лослейн был в восторге от этого обещания, как восторгаются драгоценным камнем. - Мы отправимся, как только люди пообедают,- сказал Корбин,- И будем идти за ним следом. Мы сможем догнать его, потому что он продвигается сейчас медленно.- У него с собой обоз. Лослейн хотел ответить, но неожиданно темнота налетела на него из ниоткуда и окутал его мозг. Такое случилось с ним впервые. Темнота пришла незванно и Лослейн пришел в ужас от этого. - Не бойся,- послышался мягкий голос.- Я твой друг хочу предостеречь тебя. Кто-то шпионит за тобой. Кто-то нарушил твой астральный купол. Остерегайся. Будь начеку. Голос и темнота так мгновенно исчезли, что Корбин даже не заметил ничего. - Такой план устраивает тебя, советник? - спросил он. - Да, устраивает,- Лослейн вскочил и сунул руки в карманы брюк, скрывая их дрожь.- Я знаю, что всегда мог положиться на т я в военных делах. Не произнося больше ни слова, он удалился, гордо подняв голову, оставив Ко ина в недоумении. Он подошел к краю пространства, покрытого астральным куполом. Впервые за все время он спросил себя: кто это был? Чей голос говорил с ним в темноте? В большом зале крепости Канобэйн собралось около та восьмидесяти человек Они сидели кучками и стояли вдоль стен, пили эль и разговаривали между собой. Отовсюду доносились смех и шутки. Пятьдесят из них были из отряда, охранявшего крепость, а остальные приехали с тремя лордами. Они сидели с Ловиан за столом для зна . Это был Эдар, Комер и Гурин. овиан ни на минуту не сомневалась в преданности Эдара, но была иятна удивлена, когда Комер и Гурин появились у ворот ее крепости. Слуги суетились кругом: убирали со стола после обеда и подавали мед. Эдар - светловолосый двадцатилетний юноша с крючковатым носом - произнес наконец вслух то, о чем думал каждый. - Если Кениса нет здесь сейчас, то его не будет и на пер личке, это касается также Дромика и Кинвана. - Да, это так,- сказала Ловиан,- у Кинвана самый маленький отряд. Пусть переходит на их сторону. Лорды заулыбались и подняли в ее честь свои бокалы. Паж подбежал к столу, ведя за собой молодого серебряного клинка. - Донесение, госпожа,- выпалил он, не подумав,- от лорда Родри. Серебряный клинок опустился на одно колено и вытащил из-за рубашки донесение. Ловиан обратила внимание, когда брала донесение, на юное лицо серебряного клинка и удивилась тому, как он успел заработать этот проклятый клинок, будучи еще таким молодым. - Карро, отведи парня к всадникам из тряда и дай ему чего-нибудь поесть,- приказал Ловиан.- А потом позови писаря. Ловиан и сама могла бы прочитать послание, но это обидело бы Гротира. Он встряхнул скру нный пергамент и кашлянул несколько раз, чтобы прочистить горло. Этим временем лорды подошли поближе к столу, чтобы все услышать. Родри вкратце описал подробности сражения в разрушенной крепости, а затем изложил приказ: п олнению ехать на северо- запад для того, чтобы влиться в его армию. Он будет ждать в том месте, где небольшой приток реки Брог впадает в нее. А пока постарается кружить вокруг армии Корбина. Лорды начали подниматься, стуча отодвигаемыми стульями и лязгая мечами, чтобы выполнять приказание Родри. Писарь продолжал дальше шепотом: - Личная записка в конце, ваша светлост от Невина. Лов н нетерпеливо выхватила пергамент из его рук. - Моя дорогая Ловва,- читала она.- Хотя ситуация серьезная, я все-таки не теряю надежды. Наш соперник, мастер Двуумера, до такой степени сошел с ума, что это чудо, что он вообще представляет какую-нибудь опасность. Держу пари, что нам с Адерином удастся сохранить Родри невредимым. Могу я просить тебя об одолжении? Серебряный клинок, который передаст тебе это донесение, не парень, как тебе сначала показалось, а девушка. Она очень дорога мне. Ты сможешь приютить ее у себя? Твой покорный слуга Невин. - О боги! - громко рассмеялась Ловиан,- Карро, беги и приведи серебряного клинка ко мне. Скажи ей, чтобы она захватила с собой свой обед. Она доест здесь. - Ей, ваша светлость? - переспросил удивленный паж. - Да, да. Я, должно быть, уже всем слепая, ли как? Когда Джилл поставила свою тарелку с едой на стол, Ловиан увидела, что это действительно была женщина, и очень хорошенькая к тому же. Она представилась как Гилиан - дочь Куллина из Кермора. А так как Ловиан немного разбиралась в военных делах, ей было знакомо имя этого серебряного клинка. - Ну, разве это не интересно? - проговорила Ловиан,- ты давно знакома с Невином, дитя? - Всего несколько дней, ваша светлость! Но, правда, я никогда в жизни еще не встречала чело ка, который понравился бы не больше, чем он, хоть он и связан с Двуумером. - Ты знаешь, я то же самое почувствовала, когда мы встретились с ним впервые. А теперь зака ивай свой обед. После того, как мы проводим отряды, мы выкупаем тебя и найдем тебе комнату наверху в женской половине. Они вышли во двор. Всадники были уже на конях и выстраивались в колонну. Копьеносцы впрягали в телеги своих лошадей. Каждый л д обязан был предоставить верховному лорду свой полностью обеспеченный отряд на четыре дня - и ни на один день больше. Она была обеспокоена тем, что если К бин будет продолжать ойну дольше этого срока, ей придется платить лордам за службу во все последующие дни. Слигин, конечно, будет воевать на свои собственные средства столько, сколько потребуется. В других она сомневалась, хоть они и собрались здесь, показывая свою поддержку. - До тех пор, пока ваш отряд не соединится с армией Родри,- сказала Ловиан,- милорды, вашим командиром будет Эдар. - Благодарю за честь, ваша светлость,- произнес с поклоном Эдар.- Как только мы найдем их, я сразу же пошлю с донесением гонца. Будем надеяться, это скоро произойдет. - В самом деле. Пусть боги вам сопутствуют. Ловиан и Джилл стояли у входа в башню и наблюдал за тем, как армия медленно выстраивалась в колонну для марша и выезжала из ворот крепости. - Если ты ездила со своим отцом,- медленно произнесла Ловиан,- ты должна была видеть это много раз. - Я видела, ваша светлость. И каждый раз я дрожала от страха, что вижу отца в последний раз. Ловиан вдруг с болью представила себе как ужасно это - остаться на дороге одной, без семьи, если бы ее отец был уб . Она почувств ала жалость. Она взяла грязную руку Джилл в свои ладони и сжала ее. - Ну хор о, дитя,- сказала Ловиан,- ы сейчас в безопасном месте. Невин просит приютить тебя. Но я не смогу считать себя госпожой, если не позабочусь о сироте человека, который служил мне. Я возьму тебя в свою свиту, что бы не произошло. Джилл почувствовала, что все ее тело дрожит мелкой дрожью. - О, ваша светлость - самый щедрый лорд, которого я ко а-нибудь встречала. Правда,- ветила Джилл.- Если вам когда-нибудь понадобится мой меч - я в вашем распоряжении. Так могли благодарить только мужчины, и Ловиан рассмеялась. Но вдруг странный холод пробежал по ее ине и она замолчала, как будто приняла чье-то предостережение. - Будем молить богов, чтобы дело никогда не дошло до этого,- сказала Ловиан,- но я тебе очень благода а. - Так Корби клюнул на нашу приманку? - спросил Родри. - Да,- ответил Невин.- Я нашел его армию восточнее, чем предполагал,- они кружат вокруг, следуя за нами. - Великолепно,- Родри посмотрел вверх на солнце. Было около трех часов пополудни.- А что об отряде из Канобэйна? - Он уже в пути. Аде н может сказать вашему гонцу точно, где их искать. - Я сейча же пошлю человек Спасибо. После того, как гонца отправили, дри повел армию дальше на восток, а затем решил разбить лагерь и ожидать подкрепление. Адерин сообщил, что подкрепление быстро продвигается и обоз следует за ним. Про себя Родри думал, что вся эта колдовская помощь, такая полезная, какой она была - бесценная вещь, торую надо иметь при себе. Она оказывает им неоценимые услуги. Когд в конце концов, к вече приехал Эдар он с изумлением рассказывал о той легкости, с ко рой гонец нашел армию пополнения. - Я сначала по мал, что это какой-нибудь трюк Корбина,- рассказывал Эдар, но Ком узнал вашего человека. - Ну, кое-что странное затевается,- сказал Родри,- пойдите что-нибудь поешьте и я расскажу вам об этом. Когда лорды собрались вокруг лагерного костра и начали обедать, Родри было нелегко убедить остальных своих сторонников в том, что слухи о Двуумере были сущей правдой. При поддержке Слигина ему легче было это сделать, потому что все считали его серьезным человеком, имя которого никогда не связыв ось с причудами или фантазиями. Долго они потом еще сидели в тишине. Лорды были напуганы точно также, как и их люди. Родри удивлялся, что никто из них - он включал и себя в это число - не утешился, узнав, что мастер Двуумера был в их лагере. В конце концов он понял, о все они были только статистами в той пьесе, которую разыгрывали мастера Двуумера. С час он был тол о крошечным камушком, брошенным еле заметным движением Адерином или Лослейном в их борьбе друг с другом. Ночью, после того, как лорды разошлись на ночлег по своим палаткам, Родри спустился вниз на берег ручья. При свете звезд и убивающей луны он очень хорошо смог увидеть те необычные способности, которые были у него с детства и которые он скрывал глубоко внутри себя. По лугу, окружающему спящий лагерь, часовые ходили вперед и назад. Ручей бежал, сверкая, покрываясь пеной в том месте, где вода бурлил у скал. Весь день Родри не поки ло тревожное предчувствие, и сейчас оно не покидало его. Что-то должно было произойти с ним. Что-то важное и неотвратимое - а для воина это означало одно - ему угрожала смерть. Но он не хотел умирать. Ему казалось несправедливым, что он умрет и его смерть будет означать, что Лослейн перепрыгнет через один из камней, брошенных Адерином и уберет его с подмостков. Услышав сзади какой-то шорох, Родри быстро повернулся и схватился рукой за меч, но это был только Куллин, споткнувшийся в темноте. - Я хотел посмотреть, кто он это мог здесь быть, господин,- произнес Куллин,- наблюдать - это моя обязанность. Так ведь? Или что-нибудь не так? - Нет. Я только что думал о карноике. Когда-нибудь играл в эту игру, серебряный клинок? - И сейчас, и раньше, господин. Но принимать в ней участие не очень-то приятно. - Ты так думаешь? Ну, тогда после той войны мы сядем и сыграем, и ы сможешь научить меня тому, что ты знаешь. Куллин едва заметно улыбнулся, сомневаясь в том, что они
в начало наверх
останутся в живых. Опять предчувствие отозвалось в Родри болью в желудке. Что-то неотвратимое должно было произойти - что-то такое, что вело его всю жизнь сюда, к этому моменту и к Куллину из Кермора. - Я лучше вернусь на свой пост,- сказал Куллин. - Да, так будет лучше. Послушай, Куллин, зав а, когда мы будем дти колонно поедешь рядом со мной. - Что? Ну, это слишком уж большая честь для человека, так опозорившего себя, как я. - Черт побери, это не так! Разве кто-нибудь из знати предложил мне, что будет сражаться, прикрывая меня в бою? Ты будешь ехать рядом со мной, и есть вместе со мной тоже. Той же ночью Невин почувствовал пророческое предупреждение - холодное, покалывающее низ спины, охватившее его внезапно и полностью разбудившее. Сначала он подумал о том, что Корбин мог совершить ночное нападение на их лагерь. Он рестил руки на груди и вошел в транс, приказывая себе произвести небольшую разведку. Его аура высоко взлетела над лаг ем, тускло мерцающим втянутыми вовнутрь аурами спящих людей. Выше над ним в темноте были видны в небесах голубой свет ночи, блеск звезд, серебряные шары чистой энергии. Ему далеко было видно, но ничто не двигалось в лугах и лесах до самого горизонта, кроме нескольких оленей. Если опасность грозила не от Корбина, она могла исходить от Лослейна. Невин увидел далеко вверху над собой тонкую фигуру, как серебряное свечение. Из рассказов дерина Невин знал, что Лослейн умел присваивать себе светящуюся ауру эльфов, состоящую из одного серебристого свечения, в отличие от формы с человеческими очертаниями. Улыбнувшись, Невин быстро взметнулся вверх, но светящийся образ улетел, бросившись прочь через клубящиеся потоки голубого света. Невин мог бы перехватить его, но он поставил перед собой более серьезную цель. Один из лесных жителей следовал за Лослейном на довольно большом расстоянии от него. В его ауре было особенно много темных линий и тусклого свечения. Невин соткал из податливого воздушного вещества серебристую паутину и полетел вдогонку за этим лесным жителем. Охваченное ужасом, существо улетело от него. Невин вызвал своих собственных лесных жителей и послал их вслед за ним. Они окружили его, толкали и вытолкнули, наконец, из толпы в то место, где оно легко могло попасть в паутину. Распухая и сверкая, оно боролось с паутиной, но запуталось в ней, как рыба в рыбацкой сети. Невин крепко зажал рукой сеть и попытался вернуться в свое тело. Но ему никак не удавалось это сделать. Борьба была мучительной. Он чувствовал боль в каждой кости и каждой жиле, когда возвращался в свою плоть. Но, преодолевая боль, он все же держал в сети свою добычу крепко. Он принес наконец с собой захваченного лесного жителя. Невин сел и обнаружил, что в его руках оказалась очень странная добыча. В физическом плане это был гном, совсем не похожий на лесных жителей: более деформированный и безобразный - со сжатыми плечами, короткими толстыми ногами, огромными руками и оскаленным бородавчатым лицом с узкими и длинными клыками. - Кто-то изменил тебя,- сказал Невин гному,- кто-то сделал с тобой это страшное превращение. Замря от страха, гном обессилел в его руке. Невин приказал своим чувствам - глубокой жалости, симпатии, любви к этому созданию - полететь к гному, измененному против его воли. - Ты в безопасности теперь,- сказал ему Невин.- Ты ни за что не должен возвращаться к своему хозяину. Твоим хозяином был Лослейн? Испугавшись снова, гном посмотрел и покачал головой "нет". - Вот как? - прошептал Невин,- это очень интересно. Пойдем со мной, младший брат. Я должен вызвать твоего короля сюда, в эту ст ию. Я думаю, опасность миновала. Посадив гнома на плечо, Невин вышел из спящего лагеря и направился в поисках места, где он мог сесть и поработать в диночестве. Мысленно н начертил пентаграмму голубого света, затем перемещал образ до тех пор, пока он не оказался прямо перед ним. Это была пылающ звезда высотой около шести футов. Гном тоже видел е и стоял, как вкопанный. Невин медленно произносил тайные имена короля Земно стихии. Простран во внутри звезды превратилось в серебряный вихрь бледного света - такого, какого не было ни на земле, ни в море. Затем в этом вихре начало вырисовываться очер ние фигуры. Ско е всего, это был эльф. Все вокруг нее светилось, что трудно было различить контуры. - Кто-то замучил этого младшего брата,- произнес громко Невин,- ты возьмешь его под свою защиту? - Возьму. И спасибо, Хозяин Пятого из нас. Когда фигура протянула бледные светящиеся руки, гном побежал им навстречу и бросился в объятия короля. Серебряный свет исчез, осталась только голубая звезда, которую Невин постепенно стер. Он встал и трижды топнул ногой об землю, заканчивая работу. - Как сказал бы наш Куллин,- заметил Невин, обращаясь к ночному ветру,- куча дерьма. Невин поспешил вернуться в лагерь. Он знал, что олько мастер черной магии мог так изменить гнома. Этот черный мастер был, конечно, шокирован тем, что его маленький гонец не вернулся. Вопрос заключался в том, почему этот черный мастер выслеживал Лослейна? Назавтра Родри позаботилс о том, чтобы Куллин ехал рядом с ним, не обращая внимания на непристойные замечания Передира и Даумира относительно серебряного клинка. Они направились на северо-восток и через пару миль проезжали уже мимо ферм, расположенных в Элдифе. Дороги и тропинки пролегали между огороженными полями, фермами и пастбищами, а затем тянулись в леса и открытые луга, переплетаясь между собой н равильным узором. С тех пор как был принят акон, по которому фермеры передавали по наследству все свои владения только старшему сыну, земли перекраивались на куски, которые трудно было сделать ровными. В полдень Родри остановил армию для отдыха на незанятой полосе земли между треугольными полями, на которых были посажены капуста и турнепс. Когда Родри и Куллин ели мясо с хлебом, прискакал Адерин, выглядевший обеспокоенным. - Армия Корбина повернула на юг, лорд Командующий,- сообщил Адерин.- Они остановились всего в трех милях отсюда. - Вот и хорошо,- произнес Родри,- мне уже надоела эта проклятая игра в догонялки. Родри швырнул Куллину кусок мяса и вскочил, мучительно сознавая, что все лорды смотрели на него в ожидании приказов. - Мы оставим обоз под охраной копьеносцев,- проговорил Родри.- А остальным - готовить ружье и доспехи. Мы поедем им навстречу. Если эти ублюдки хотят рискнуть - что ж, давайте дадим им такой шанс. Все приветствовали его ободряющими возгласами, принимая за храбрость такое решение Родри, в то время, как это было всего-навсего простым желанием спастись от смерти. Возможно, один только Куллин догадывался о том, что происходило в душе Родри, потому что о смотрел на него бе восторга и казалось, что его мысли в этот момент были далеко отсюда. Благо ря подробной информации Адерина, Родри точно рассчитал, где выстроить армию. Корбин вел своих людей прямо по дорогам. В Девери не было принято сворачивать с пути, чтобы уклониться от сражения, если оно было неи ежным. Примерно в ле к северу д ога проходила по обширному пастбищу. Когда армия проходила с грохотом по дороге, пуганные фермеры отбегали в сторону и провожали ее пристальными взглядами. Когда армия вышла на пастбище, на нем не было ни одного животного. Крестьяне увели скот, зная из своего долгого опыта, что значит война на их угодьях. Родри выстроил своих людей в одну линию, имеющую форму полумесяца. Он лично проехал вдоль линии и расставил отряды. Несмотря на то, что он был еще так молод, у него уже был военный опыт. Он участвовал в сражениях с четырнадцати лет и его отец и дяди постоянно обучали его военному искусству. Проходя по левому флангу, он увидел двух жителей западных земель. Они были одеты в кольчуги, поверх которых крест- накрест были видны короткие луки. У их лошадей не было уздечек. - Так,- сказал Родри.- Вы сможете ездить в бою также хорошо, как стоять и стрелять, да? - Попробуем,- ответил с улыбкой Калондериэл.- Это охотничьи луки. Интересно посмотреть, можно ли ими пользоваться как военным оружием? - Что? - сердито воскликнул Родри.- Если вы никогда раньше не участвовали в таких сражениях, для вас не будет позором, если вы и сейчас откажетесь. - Будет. Позором, и дважды позором. Я хочу отомстить за моего убитого друга,- ответил Калондериэл. Дженантар, крепко стиснув зубы, в знак согласия. - Тогда пусть боги вашего народа помогут вам,- произнес Родри.- Я восхищаюсь вашим мужеством. Родри поскакал назад и занял свое место в центре шеренги. Слева от него стоял Куллин, справа - Каэнрис. Ко а начнется а ка, Корбин, как командующий, будет ехать во главе клина. Предводители сойдутся д г с другом, пока их люди на фла ах начнут атаку. Готовые к бою шеренги стояли молча, каждый всадник думал о своем. Только иногда бы слышен случайный топот л адиных копыт или лязг металла. Родри был совершенно спокоен, хотя именно сейчас должна была решиться его судьба. Он думал о том, что первый раз видел такой прекрасный вечер: каждая травинка н лугу выглядела особенно зеленой, а солнечный свет - золотым. Кучка деревьев вдалеке напоминала зеленый бархат на фо сапфирового неба. было несказанно жаль покидать все это ради призрачного Иного Мира. Родри увидел катившееся им навстречу по дороге облако ли. Он вытащил из футляра, висевшего за его правым стременем, метательное копье. - Вот они едут,- крикнул Родри. Вдоль всей шеренги в лучах солнечного света засверкали наконечники дротиков. В это мгновение щиты были поставлены, а мечи вынуты из ножен. Лошади гарцевали, предчувствуя приближение сражения, по настроению своих всадников. Облако пыли на дороге стало еще ближе, клубясь, словно дым от костра. Родри совсем забыл о том, что был уверен в приближении своей смерти. Он почувствовал, что улыбается; казал ь, его лицо вот- вот разорвется от улыбки. Он подумал о том, что если умрет в бою, то его тело станет таким же легким, как воздух. Когда между армиями оставалось около пятисот ярдов маршевая колонна Корбина перестроилась в клин для атаки. Родри пришпорил своего коня, когда увидел вблизи голубые и красно-ко чневые щиты отряда Корбина. Скоро он, Родри, и человек, восставший против его правления, сойдутся лицом к лицу в своем единоборстве. Армия Родри сделала пару шагов навстречу противнику, но Родри жестом остановил ее. Наконец во вражеском клине прозвучал сигнал серебряного горна. С боевыми кличами армия Корбина бросилась в атаку. Окруженные облаком пыли, они подходили все ближе и ближе, образуя полукруг. Родри поднялся в стременах и метнул в толпу неприятеля свое копье. Затем указал мечом своим людям направление движения. Целый рой дротиков, сверкая наконечниками, взметнулся вверх. Когда они достигли людей Корбина, те произвели ответный удар. Родри отбил один удар щитом и пустил своего коня в галоп, помчавшись прямо на всадника, возглавлявшего клин неприятеля. С боевыми кличами
в начало наверх
его люди бросились вперед, фланги клина сомкнулись, образовав клин смерти. На Родри нахлынула волна смеха, которым он никогда не мог управлять во время битвы. Он слышал собственный неистовый хохот, похожий на завывание сумасшедшего. Он приблизился к ведущему всаднику врагов. Он отклонился назад и размахнулся, нанеся мечом удар по руке противника. А затем понял, что перед ним был не Корбин, а совсем другой человек. Он взмахнул мечом, отражая удар и рискнул оглянуться вокруг - Корбина нигде не было видно, а сам он оказался в ловушке. Люди Корбина окружили его и двигались к нему со всех сторон, сжимая круг. Родри неожиданно повернул своего коня и почувствовал спиной удар, скользнувший по кольчуге, в то время, как он атаковал одного из всадников Корбина. Молодой парень упал на землю и Родри был уже почти за кольцом врагов, но кольцо опять сомкнулось, и путь для отступления был для него отрезан. Когда он увидел, что попал в ловушку как водяная дичь, его неистовый смех превратился в вой. - Родри! - это был голос Куллина, который был всего на расстоянии вытянутой руки от него. Родри развернул своего коня. Куллин прорвался сквозь плотное кольцо и занял место рядом с ним. Их лошади стояли од й мордой к хвосту другой так, чтобы они могли защищать один другого. - Защищайся,- прокричал ему Куллин,- иначе - смерть. Поворачиваясь в седле, уклоняясь от ударов, отбивая их щитами и мечами, Родри выполнял приказ, сражаясь за свою жизнь. Он почувствовал удар, задевший его плечо, затем увернулся, отразив мечом другой удар. Другой меч блеснул у его лица. Он отразил и этот удар. В то мгновение, когда его меч скрестился с другим, кто-то нанес ему удар по спине. Он поднял свой щит как раз вовремя. Щит затрещал, расколовшис посредине шишки. Сквозь свой собственный хохот и боевые кличи он услышал, как его люди призывали: "К Родри!", "К Родри!" Вдруг кто-то из толпы, окружившей его, попытался развернуть его коня, потянув за удила. Отряд Канобэйна пробивался к нему через толпу. У Родри не было време , чтобы воспользоват я этим. одной стороны он отражал удары мечом, потом поворачивался в седле и отражал щитом удары, сыпавшиеся на него с другой стороны. Щит затрещал от удара и развалился пополам. Родри издал стон, предвещающий смерть, продолжая отражать удары половиной своего щита. Вдруг лошадь справа от него пронзительно заржала, издав ужасный получеловеческий звук и встала на дыбы. Так кричат лошади только в агонии. Когда она опустилась и споткнулась, Каэнрис убил ее седока, подбежав сзади. - Господин,- прокричал Куллин,- пробирайтесь за мной следом,- Каэнрис с Амуром прикрывали Родри сзади, дав ему возможность развернуть коня. Но вдруг Родри отказался ехать за кем-либо. Он пришпорил коня возле Куллина, увернулся от удара и произвел ответный удар справа от себя. Но этот удар отбил какой-то непрошеный защитник, меч которого задел ребро Родри. Он пошатнулся в седле. Родри замахнулся и сбил ошеломленного всадника с коня. Тот свалился под ноги лошадей своих товарищей в стороне от Родри. Он вместе со своими людьми начал выбираться из толпы под прикрытием отряда из Канобэйна. Было очень трудно протолкнуть лошадей вперед, постоянно наклоняясь, размахивая мечом, увертываясь и нанося удары по приблизившемуся врагу. Люди рбина пытались н адать на Родри, отбиваясь от Ку ина. Серебряный клинок сражался молча и выглядел совершенно спокойным. Он отбивал удары и нападал сам с ужасающей легкостью. Как будто он был какой-то естественной силой - штормовым ветром, носящимся среди этой проклятой кричащей толпы. Они уже почти выбрались, когда кто-то толкнул ехавшего последним Каэнриса и с силой нанес удар по лошади Родри. Она с пронзительным ржанием встала на дыбы. Родри знал, что она уже не сможет опуститься. Он выдернул ногу из стремени и отбросил остатки своего щита. Он перелетел через голову своего коня и покатился по земле. Ему было совершенно ясно, что он обречен. Он получил удар копытом по спине и мгновение не мог дышать. Вокруг него везде раздавались крики и боевые кличи. Все, что он мог видеть - ноги лошадей. Корчась от боли, он поднялся на колени и пополз на четвереньках, уклоняясь от ударов по голове. Он слышал, как Куллин кричал кому-то отступать и только тогда он понял, что был под копытами коней своей собственной армии. Новый удар пришелся ему прямо в плечо. Неожиданно чьи-то руки подхватили его и помогли ему подняться. Родри повернулся, опершись о плечо Куллина. Как раз в этот момент рядом взбрыкнула лошадь и повалилась на землю рядом с ними. Куллин быстро оттащил Родри назад и подтолкнул ближе к своей лошади. - Сможете взобраться? - прокричал Куллин. Задыхаясь от боли, Родри с большим трудом взобрался на коня. Прямо перед ним сражались всадники его армии, с трудом оттесняя врага. Лошадь прыгала брыкалась, но Родри удалось усмирить ее, пришпорив ногами, свободными от стремян. Куллин сел верхом позади Родри. Он обхватил своей длинной рукой Родри за талию и натянул поводья. Перекрикивая крики, серебряный горн дал сигнал к отступлению. Первой мыслью Родри было, что его сторона покидает поле боя. Но затем он вспомнил, что он был командующим и не давал приказа отступать - значит, это должен быть сигнал Корбина. Враги вокруг них спасались бегством. - Каэнрис! - прокричал Родри.- Дай сигнал стоять! Куллин прижал своей рукой Родри к себе. - Госп ин! - сказал Куллин,- Каэнрис убит. В первое мгновение мозг Родри просто отказывался понимать, о чем ему сказал Куллин. - Родри,- Куллин толкнул Родри рукой, давай сигнал! Родри выхватил горн из-за своего ремня, но был не в состоянии поднять его. Куллин выхватил у него из руки горн и дал сигнал к отступлению. Родри вытер тыльной стороной своей латной рукавицы катившиеся по щекам слезы, и только тогда почувствовал, что корчится от боли. - Если удар пришелся бы на два дюйма правее. То повредил бы позвоночник,- проговорил Невин,- а а два дюйма ниже - поранил бы почки. Наш полководец здесь только благодаря серебряному к нку. Куллин кив л в знак согласия. Родри лежал на задке телеги, служившей Невину операцион м столом, голый о пояс. На спине его была видна красная рана клиновидной формы, вокруг которой образовалась опухоль величиной яблоко. - Удивительно, что ребра остались целы. - Я тоже удивлен,- согласился Невин. Родри повернул голову и посмотрел на обоих. На его плечах и руках было множество синяков и мелких ран. Там, где удары меча пробили его кольчугу, рубашку и задели кожу, порезы имели очертания размытых кругов и подтеков. В сво песнях барды пели, что воины рубили друг друга на куски, и это всегда у вляло Куллина. Дос точно было одного уда мечом, и этого было достаточно для того, чтобы убить человека. - Я не хочу, чтобы со мной лялькались, как со старухой,- рассердился Родри,- о других вы не так хлопочете, как обо мне. - Ерунда,- ответил Невин,- об остальных заботятся три лекаря, пришедших с армией, и еще Адерин, который разбирается в травах не хуже меня. К тому же, вы пострадали больше вс , господин, вокруг вас было больше всего крови. Невин порылся в своем мешке с травами и достал нужные. Он сложил траву в ступку и добавил немного воды из котелка, кипевшего рядом на треножнике на маленьком огне. - Я сделаю припарку на шишку,- сказал Невин.- Если не спадет опухоль, ехать будет нельзя. А с тобой что, серебряный клинок? Тебе нужна моя помощь? - Нет, спасибо. Это короуновские кобели совсем не умеют драться. Я бы не дал за них и двухкопеечной свиньи. - Не скром чай,- произнес Родри не слушай его, Невин. Без него не быть бы мне живым я это точно зна Невин поднял голову и внимательно посмотрел в глаза Куллина. Куллину показалось, что его взгляд проник ему в самую душу и обжег все внутри раскаленным железом. Как будто он заставил его вспомнить какую-то старую вину или позор. Воспоминание поблекло тотчас же, как он не старался задержать его. - Ты сделал сегодня очень важное дело, Куллин из Кермора,- тихо сказал Невин,- и увидишь, о Родри отплат тебе свой долг. - Мне не нужна его плата,- прорычал Куллин,- я знаю, что я - ничто, всего лишь серебряный клинок. Но я участвовал в этом сражении не из-за денег. - Я совсем не это имел в виду. Подняв голову, Куллин пошел рочь, думая о то что не позволит старику оскорблять себя, независимо от того, мастер он Двуумера или нет. Армия расположилась вокруг обоза. Куллин подошел к своему коню, чтобы погладить его. Лорд Слигин поспешил ему навстречу. Его кольчуга была забрызгана кровью других людей, слипшиеся от пота усы обвисли. - Я видел, как ты вынес Родри из этой свалки,- проговорил Слигин,- спасибо тебе, серебряный клинок. - Не надо об этом, господин,- тветил Куллин,- я пообещал, что буду охранять его. - Ха! Многие знатные лорды забыли о своих лятвах, едва ок ались посреди это толпы. Ей-богу, ты достоин большего уважения, чем этот засранец Корбин. Поначалу спокойный голос Слигина перешел в рев.- Нет, ты видел, что он придумал! Подлец! Так может сделать только подлый трус - устроить Родри такую ловушку! Ублюдок! Слава всем богам, что он вовремя раскусил его трюк. - Это не совсем так, господин,- ответил Куллин,- я ожидал чего-нибудь вроде этого. Слигин открыл рот от удивления. - Лорд, использующий торговый караван для того, чтобы заманить в ловушку неприятеля - это рд, потерявший свою есть,- продолжал Куллин,- поэтому, когда Родри окружили, я д жен быть рядом с им. После обеда был созван военный совет. Лорд Передир лично пригласил Куллина принять в нем участие. Родри к тому времени, хоть и с трудом, но уже мог сидеть и сам передвигаться. Оба - Куллин и Родри - со все возрастающей яростью слу ли, как остальные лорды описывали сражение. Ни один из них не был в кольце в га, ни одному не угрожала опасность. Наоборот, они мешали пробраться в кольцо, чтобы помочь Родри. - Что меня больше всего в есило,- сказал дри,- это то, что я даже не видел Корбина на поле боя. Подлец! Трус! - Это была не трусость,- прервал его Передир,- от не хотел быть человеком, лично ившим брата гвербрета и сына верх ного лорда. Это дл того случая, если дело закончится перемирием - тогда он сможет списать вашу смерть на случайность войны. - Можно мне сказать, господа? - вмешался Куллин,- тогда нам остается одно - убить Куллина до того, пока у него появится возможност снова придумать о-нибудь. - Очень даже правильно,- прорычал Слигин,- когда вы видите бешеную собаку, то не бежите за хозяином, вы отрубаете ей голову. Они собрались вместе, чтобы составить план действий. Он заключался в следующем. В следующем сражении Родр будет находи я в середине колонны, а Куллин и Слигин - в главе. Самые лучшие бойцы окружат его, чтобы градить его от врага, пока они будут продвигаться к полю боя и найдут Корбина. - Готов поспорить, что он будет в тылу,- произнес Эдар,- я дам своим людям прик сражаться до последнего, когда мы
в начало наверх
подойдем к армии Корбина. И больше никаких скачек вокруг Пора им увидеть с каким человеком они связа сь. Слигин поднялся со зловещим смехом: - Я скажу то же самое своему капитану, и призываю остальных сделат то же самое. Ко а лорды разъезжались, Родри сказал Куллину остаться и приказал слуге принести меда. Родри молча пил мед и пристально смотрел на огонь. - Лорд Командующий! - сказал Куллин.- Это вовсе не позорно - иметь телохранителя, когда кто-то старается уби тебя. - Не это меня беспокоит,- Родри замолчал, снова отпив меду,- я думаю о Кенриде. Амур мне сказал, что Каенно приказал ему двигаться вперед, а сам отъехал в т . Он знал, что так будет. - Да. Он желал вашей смерти и он сдержал свое слово. - Но, черт побери! - Родри повернулся к нему, слезы заблестели в его глазах,- неужели ты не видишь, что это хуже всего? Раньше я никогда не ездил во главе отряда. Я всегда был лордом Родри, и никем больше, пока мой отец был капитаном. Я всегда ездил на все сражения и ни разу никого не убили из-за меня. Хотя меня могли убить в любой момент и кто угодно. - Впервые встречаю такого з тного лорда, ко рого волновали бы подо ые вещи. - Да будь они все прокляты! Черт побери, почему мой дядя должен был убит себя? Мне не нужно его наследство. Думаю, вашему дяде в гробу до этого нет никакого дела. - Ох, конечно! - Родри уныло уставился на свою чашку,- но будь я проклят, и дважды проклят, если позволю Риису получить все так или иначе. Мне не нужно спрашивать вас об этом, но ваш брат - пло й человек? - Он не плохой, если речь идет о чем-нибудь другом - не обо мне. Он щедрый и храбрый, каким и должен быть знатный лорд. Только если дело не касается меня. Черт меня возьми, если я знаю, за что он так ненавидит меня. Куллин услышал так много гнева и боли в его голосе. - Господин,- произнес Куллин,- мой старший брат был со мной точно таким же. Он лупил меня всякий раз, когда я этого не заслуживал. Мама всегда заступалась за меня, а от этого он относился ко мне еще хуже. - Черт возьми! - Родри посмотрел на него, ухмыльну ись смущенно.- Ну, конечно, у тебя ыл клан, так? А я думал, что ты всегда скитался по королевству, как ветер или как дождь. - Совсем нет,- Куллин отпил большой глоток меда, мой отец строил корабли в Керморе. Но он был еще и порядочным пьяни й. Мне доставалось от него дальше больше, чем от моего брата. И когда он наконец полюбил нас всех, а себя довел до смерти, Жрецы из храма Солнца нашли моей матери место на кухне в доме гвербрета. Мне было очень хорошо, когда я жил крепости. - И ам ты научился драться? - Да. Капитан отряда очень сочувствовал мальчишкам из кухни, которые играли палками, называя их мечами,- разоткровенничался Куллин под воздействием выпитого меда,- был хорошим человеком, и я должен был оправдать ег надежды. Родри слушал с необычайной серьезностью. Куллин поставил пустую чашку и встал. - Уже поздно, лорд Командующий. ли дело дошло до того, что я так азоткровенничался, пора идти укладываться спать. Родри не успел даже окликнуть его - так быстро он ушел. Даже для деверийца лорд Новек был высоким человеком - около шести с половиной футов роста. У него была развитая мускулатура и широкая кость. Он стоял, скрестив руки на груди, и сердито смотрел на то, как Корбин со своими единомышленниками разрабатывали свой план. Лослейн внимательно смотрел за ним. Наконец Новек шагнул вперед и прор ал: - Мне не нравится все это. Я не могу перенести всего э го проклятого позора. Одной хитрости для этого утра достаточно. Все повернули в его сторону головы и посмотрели виновато. - Вы сражаетесь, как я,- продолжал Новек,- или вы деретесь, как вонючая чернь? - Вот что,- вперед вышел лорд Кенис - мужчина с толстым животом и седыми пышными усами,- чт позорнее: использовать мозги, которыми бог нас наделил, или убивать знатных л ей, к которым мы не испытываем никакой вражды? - Это правда,- поддержал его Корбин,- все наши ссоры только с Родри и ни с кем больше. - Свинячьи яйца,- фыркнул Новек,- вы просто боитесь, что гвербрет вмешается - вот и все. Я говорю вам, что мне не нравится - мы ведь не свора заблудившихся собак, подкрадывающаяся к городской помойке. Молодежь заволновалась, задетая словами Новека, а Корбин и Кенис с недоумением посмотрели на него. Лослейн решил, что пришло время взять ситуацию под вой контроль. Он направил пучок энергии из своей ауры на ауру Новека Так ребенок использует ыст, раскручивая волчок. Лорд Новек пошатнулся и е глаза остекленели. - Но господин,- произнес Лослейн успокаивающим голосом.- Если мы затянем войну, то можем по ошибке убить Слигина или Перед а. - Так оно и будет сказал медленно Новек, от его злости не осталось и следа,- я согл ен с тобой, Сов ник. Это хороший план. - Никто не имеет в ражений? - быстро спросил Корбин.- Ну и прек сно, тогда идите отдавайте приказы своим капитанам. Как только военный совет закончился, Лослейн так быстро скрылся, что Корбин даже не заметил. Он не мог даже вынести мысли о том, что ему придется сидеть и пить вместе с лордом Корбином. Когда люди встречали его в лагере, то отворачивались от него и скрещивали пальцы, отводя от себя колдовство. - Паршивые собаки,- думал он, проходя по лагерю,- они боят меня. Но это даже лучше - пусть дрожат Л лейна от страха перед Лослейном Могущественным - Хозяином сил воздуха! На окраине лаге он остановился, раздумывая. Он хотел ненадолго уйти из ла ря, но боялся, что может встретить Адерина. Наконец он решил вернуться в свою па тку. Он отослал слугу и не раздеваясь, лег на одеяла. До него доносились голоса, снаружи люди ходили, разговаривали между собой и смеялись. Доносился лязг металла. Несмотря на то, что сознание Лослейна было натренировано и он мог заставить себя не впасть в отчаяние, гнев начал наполнять его. Его кулаки прижимались к телу, рот сжался, его била дрожь; он лежал, стараясь подавить свои чувства и уснуть. НО то ему никак не удавалось. Он е хотел вызывать темноту. Он вдруг с л страшиться ее, он боялся ее голоса, который заполнял его мозг, астекаясь по нему, как по маслу. Наконец это состояние пришло к нему. Он мысленно увидел сначала крошечную черную точку, затем она начала увеличиваться. Он пытался бороться, стараясь наполнить свой мозг светом, стараясь прогнать темноту ритуальным жестом или проклятием. Но безжалостно точка продолжала пухнуть, вздымаясь волной, и так продолжалось до тех пор, пока ему не стало казаться, что он стоит в обширной темноте. И голос ее звучал мягко и участливо. - Почему ты боишься меня? Ты - хозяин всего пророческого, Лослейн Могущественный. Все, что я хочу сделать - это помочь тебе, быть твоим другом и союзником. Я пришла посочувствовать тебе, что такой ясный план сорвался. Ты почти поймал Родри сегодня. - Кто ты? - Друг и больше никто. У меня есть сообщения для тебя. Этот серебряный клинок - ключ ко всему. Ты должен убить его перед тем, как убьешь Родри. Я подумал и сделал глубокие выводы, мой друг. Я увидел, что силы Судьбы поработали тут. - Ну и хорошо. Но кто ты? Голос засмеялся. Темнота ушла. Лослейн лежал мгновение в палатке, а затем пришел в себя и очень обрадовался, когда услышал снаружи обычный человеческий шум армии. Он встал и вышел из палатки, чтобы найти капитана армии Корбина. Он отел отдать ему несколько приказов об этом подлом серебряном клинке. Кул н внезапно проснулся и увидел склонившегося над ним Слигина. Положение звезд на небе говорило о приближении рассвета. - Старый Невин только что разбудил меня,- заговорил Слигин,- армия Корбина готовится выступать. Этот подонок н ерен напасть на нас утром. - Так скоро? Тогда, господин, мы сами сделаем маневр. Куллин объяснил Слигину, что он предлагает, тот рассмеялся. Он разбудил половину лагеря. Продовольственный обоз уже выстраивался в круг в несколько сотен ярдов. Лошадей поместили в центре круга. В тылу столпились слуги. Впереди стояли копьеносцы, готовые заполнить брешь в кругу, если вдруг всадник выедет. Как только начало светать и небо стало серым, как кротовая шкурка, Куллин занял свое место рядом о Слигином. Люди Родри шепотом передавали от одного к другому приказ: быть готовыми садиться на коней и ехать. На дальнем краю широкого луга показалась армия Корбина Она задержалась на гновение, затем начала перестраиваться в длинную шеренгу для атаки. Куллин подумал, что они разгадали его хитрость; если бы лагерь действительно еще спал, кто-то должен был проснуться от шума вдали. Армия выступила, сначала шагом, затем перешла на рысь, а затем вдруг помчалась галопом, начав атаку под звук горна и военных кличей. Они неслись, думая, что нападают на спящий лагерь. Дротики полетели в поддельные тела, лежащие на земле. - Ну! - крикнул Родри. Образовалась толчея и неразбериха на тесном пространстве внутри круга, когда отряд садился в седло. Пронзительно крикнув, Слигин повел за собой эскадрон лордов, их люди покатились волной вслед за ними шеренгами по четыре в ряд. Испуганные животные заржали, оказавшись в центре этой неожиданной атаки. Армия Родри перешла в галоп, и вперед полетел рой дротиков. Ряды армии Корбина смешались, образовав беспорядочную толпу. - На Корбина! - прокричал Куллин. Он оглянулся назад, чтобы убедиться в том, что Родри был надежно окружен эскадроном. Слигин ввел свой отряд в сражение только тогда, когда нанесла удар основная армия. Лошади увертывались и становились на дыбы, пока две встречные шеренги перемежались между собой, как пальцы одной руки перемежаются с пальцами другой. Всадники разворачивали коней и, поколебавшись, выходили из боя или случайных стычек. Куллин был рядом со Слигином, когда тот вел свой эскадрон вокруг поля. Неожиданно Слигин издал победный клич и пустил свою лошадь в галоп. Немного оправившись от удивления, Куллин поскакал за ним следом. Слигин пошел в атаку на свою жертву - лорда с зеленым и коричневым на гербе. До Куллина донесся бе мный неистовый смех Родри, настигший его, когда отряд атаковал отряд вслед за Слигином. Куллин несся галопом, когда человек на черной лошади преградил ему дорогу, направляясь прямо на него. Пока Куллин разворачивал коня, он успел заметить опухшие глаза и черный небритый подбородок под шлемом неприятеля. Они замахивались мечом и отражали удары, наносили друг другу удар
в начало наверх
за ударом. Противник кричал и ругался, а Куллин оставался совершенно молчаливым, отбиваясь от вражеского меча. Куллин выждал, пока противник, потерявший надежду, в очередной раз замахнулся мечом и оставил свой правый бок не защищенным. Он нанес удар по его щиту, а затем ударил его по правой уке. Удар был таким сильным, что был слышен треск крови и кровь хлынула через кольчугу. Крича от боли, всадник выронил свой меч и попытался развернуть своего коня. Куллин позволило ему ускакать. Ему нужен был Корбин. Впереди отряд Слигина двигался, окружая армию Корбина. Он сам и его люди умело сражались. Увидев новый отряд с зелено-коричневыми щитами, Куллин погнал вперед своего коня. - Господин Слигин! - прокричал Куллин.- Фланг! Но отряд скакал прямо на него, а не к Слигину. Куллин развернул своего коня, чтобы встретить вражескую атаку. Они столпились вокруг и окружили его со всех сторон. - Серебряный клинок! К нему! У Куллина не было времени, чтобы рассуждать, почему они столпились вокруг серебряного клинка, как будто он был знатным лордом. Кто-то нанес ему удар сбоку по левому плечу, в то время как всадник перед ним готовился нанести ему удар ножом. Куллин быстро отразил удар и увернулся от человека, нападавшего на него справа. Они напали на него вчетвером одновременно, и все, что он мог сделать - увертываться от ударов, пригибаться, размахивать мечом вперед и назад. Он отбил удар щитом. Дерево затрещало и о почувствовал вне пную острую боль с левой стороны. Над оглушительным шумом битвы он услышал неистовый хохот Родри, который становился все ближе и ближе. Корчась от боли, Куллин убил человека прямо перед собой, перерубив ему горло. Но на его месте был уже новый враг, который ждал, чтобы занять место убитого. Глубокая рана жгла огнем левую руку Куллина. Он поворачивался в седле и старался отбиваться, но меч тянул его раненную руку вниз. С проклятьем он опустил ее вниз и повернулся назад, чтобы отразить удар справа. Смех Родри звучал громче, но был все же еще далеко. Вдруг всадник, находившийся слева от уллина пронзительно закричал, его лошадь отшатнулась и упала замертво. Что-то промелькнуло в воздухе рядом с лицом Куллина. Стрела вонзилась в кольчугу врага справа от него, разбрызгивая кровь. Он попытался развернуть лошадь, он попытался развернуть лошадь, но вторая стрела попала ему в спину, и он с криком упал с нее на землю. Толпа начала рассеиваться, стараясь спастись бегством, но, повернув, они встретились лицом к лицу с людьми Родри, несущимися в атаку. В последний момент Куллин увидел слева от себя Дженантара, скачущего с охотничьим луком в руках. Куллин уронил меч, пытаясь удержаться в седле, о его латные рукавицы были скользкими от его собственной крови. Он недоуменно посмотрел на них, а затем темнота окутала его и он упал, скользнув по шее своего коня. Ему казалось, что он плывет по поверхности глубокой голубой реки. Как будто он видел свет впереди и будто ему слышался голос, похожий на голос Невина. Но каждый раз на него накатывалась огромная волна и относила его назад, вниз, где он задыхался, утопая в синеве. Неожиданно он услышал над собой смеющийся голос - успокаивающий и тихий, он, казалось, вливался в его мозг, как масло. Ему казалось, что этот голос приходил к нему из колеблющегося синего вещества, окружающего его. Затем он увидел светящийся серебряный шнур, который связал его с необычным, нереальным телом. Он не знал, откуда шнур протянулся. Затем вторая волна окутала его, погрузив в синеву. Голос зазвучал над ним снова, насмехаясь над ним и называя его мертвецом. Вдруг он увидел Невина, а может это был его бледный голубой образ - трудно сказать, что это было. Старик шел к нему крупными шагами, и когда подошел, заговорил с ним на каком-то странном языке. Голубая река медленно текла, удерживая его на поверхности, затем Невин взял его руку. Неожиданно Куллин просн ся. Невин склонился над ним в солнечном свете. Несмотря на свою воинскую выдержку, Куллин громко стонал от боли. Когда он попытался пошевелиться, шина на его левой руке стукнулась о повозку. - Легче, мой друг,- сказал Невин,- лежи спокойно. - Воды. Кто-то протянул руку к его голове и приподнял ее, затем поднес чашку с водой к его губам. Он жадно глотнул. - Хочешь еще? - спросил Родри - Хочу. Родри помог ему выпить еще одну чашку, затем вытер ему лицо мокрым полотенцем. Я старался вытащить тебя вовремя,- проговорило Родри,- пожалуйста, верь мне, я старался спасти тебя. - Я знаю. Что с Корбином? - Он сбежал. Не волнуйся об этом сейчас. Солнечное небо закружилось вокруг него, а затем внезапно обрушилось. Он провалился назад в темноту, но в этот раз он только заснул. Пока слуги уносили Куллина и клали другого раненного всадника на подводу, Невин мыл свои окровавленные руки в ведре с водой. Только ему одному бы известно, как яжело было бороться за спасение жизни Куллина. Он удивлялся, что он способен был еще держаться на ногах. Невин вытер чистый руки о чистый кусок мате и. Маленькая зеленая фея села на землю возле него и наблюдала за ним. Невин рискнул прошептать ей: - Ты была права, предостерегая меня. Спаси тебе и твоим дру ям. Фея улыбнулась. Обнажив голубые острые зубы, затем исчезла. Если бы лесные жители не предупредили бы его, Невин так бы никогда и не узнал, что кто-то, осуществляя указанный свыше план, старался отделить душу Куллина от его тела и затем порвать серебряную нить, которая связывала его с жизнью. Кто- то. Не Лослейн. Кто-то, кто применял черную магию. Кто-то, кто стоял позади него, или даже прятался за ним. - Ты выдал себя, мой мерзкий друг,- сказал Невин,- теперь я знаю, что ты есть, и я узнаю тебя, когда мы снова встретимся. Перед самым рассветом Джилл проснулась, раздраженно повернулась в кровати, а потом встала и оделась. Она спустилась в большой зал. Там слуги суетились, раздувая угли, чтобы разжечь огонь. Госпожа Ловиан уже сидела за столом для знати. Когда Джилл поклонилась, Ловиан жестом приказала сесть рядом. - Ну, дитя,- сказала Ловиан,- тебе тоже приснился тревожный сон? - Да, ваша светлость. Мне всегда снятся сны, когда папа на войне. Слуга принес овсяную кашу и хлеб. Пока Джилл и Ловиан ели, люди из крепостной стражи начали входить по двое и по трое, зевая и посылая то и дело служанок с поручениями. Одному из них понадобился ру ц, а другой, д жно быть, споткнулся, потому что Джилл услышала позади себя грохот и звон жен, ударившихся об стол. Она повернулась, чтобы посмотреть, но шум доносился снова и снова, как звон колокола - громче, еще громче, пока не превратился в шум сражения, лязг и звон мечей, ржание лошадей и пронзительные крики людей. Она услышала также свой собственный голос, который, бормоча, описывал все, чт она видела. Как дто она действительно все это видела, проносясь над полем боя, как чайка парящая на ветру. Родри пытался проложить себе путь к одному из всадников. Он сотрясался от неистового смеха, когда наносил и отражал удары своим окровавленным мечом. Человек, окруженный толпой, мог только защищаться. Вот он безнадежно повернулся в седле. Джилл услышала, что ее голос перешел в крик и рыдания, когда стрелы Дженантара полетели мимо ее отца одна за одной, и враги начали падать на землю. В конце концов Родри пробралс сквозь толпу, задержал своего коня, вовремя подхватив Куллина, когда он начал падать. Потом шум битвы заглушили ее собственные рыдания и испуганный голос Ловиан, отдающей приказания слугам. Джилл посмотрела прямо в лицо Ловиан и теперь только поняла, что ее светлость крепко обнимала ее. Возле нее стоял капитан охраны крепости. - Ваша светлость,- воскликнул он,- что... - Пророчество, дурак,- оборвала его Ловиан,- что еще это может быть? И ее дружба с Невином, и все остальное? Джилл перестала плакать. Слезы высохли от ясного понимания того, что слова Ловиан были правдой. Она обнаружила, что дрожит, как осиновый лист на ветру. Слуга прибежал, неся бузинное вино. Ловиан заставила Джилл выпить его. - Джилл,- мягко спросила она,- твой отец умер? - Нет. Но он на волосок от смерти. Ваша светлость, пожалуйста! Я умоляю вас, я должна поехать к нему. Что, если он умрет, и я не попрощаюсь с ним? - Ну ладно. Я сочувствую тебе, но ведь ты не сможешь найти армию. - Почему, ваша светлость? Ловиан вздрогнула. - Кроме того,- продолжала Джилл,- этот бой был оч ь жестоким. Л ду Родри нужно как много больше овых людей - столь , сколько вы сможете отправить из крепостной охраны. Я знаю, что смогу отвести их прямо туда, я правда знаю это. Это всего около двадцати миль отсюда. Пожалуйста, ваша светлость! Ловиан вздохнула, встала со скамейки и провела дрожащей рукой по волосам Джилл. - Ну, ладно,- произнесла она наконец, за м обратилась к кап ану крепостной охраны,- дай тридцать человек, готовых выехать прямо сейчас. Джилл бегом поднялась в комнату за своим оружием. Она мысленно проклинала свою Судьбу, скрывающую от нее, что пророчество сопутствовало ей. Но ради спасения отца, Джилл готова была использовать любое доступное ей оруж . Иногда Родри у влялся сам себе. Его спина еще вчера сильно болела от ударов и ран, и он еле г стоять, а сейчас, неистовство покинуло его, он чувствовал каждый полученный им удар, но все же заставил себя пройти вместе с Слигином по боевому лагерю. Над полем боя еще витала смерть. Отовсюду Родри слышал, как люди ругались и причитали, когда узнавали своих убитых друзей. Над было, чтобы они видели своего полководца на ногах. - Мы назовем это п едой или нет? - спросил Родри. - Корбин спасся бегством, да? Около продовольственных подвод стоял Дженантар и Калондериэл, охраняя пленных. Они собрались в кучки по два, по три, держась вместе для удобства. Многие были ранены. Но они должны были ждать, пока лекари закончат работу с людьми Родри. - Есть какие-нибудь новости о Куллине? - спросил Дженантар. - Пока все также,- Родри устало потер щеку.- Я пришел поблагодарить вас. - Не надо никаких благодарностей. Лучшее, что он сможет сделать, кроме того, что выживет - это выпить с нами за дружбу. Я бы выпустил больше стрел, но боялся попасть в вас и ваших людей. Я мог бы случайно попасть и в Куллина. - Лучше ты, чем один из этих подонков. - Ну, вы ведь спасли его в конце нцов, так ведь? - Слигин по-отцовски положил руку на плечо Родри.- Все в руках божьих теперь. Родри кивнул. Он никогда не смог бы себе объяснить, почему было так важно, чтобы именно он спас Куллина. Это было очень важно, что ни один не был должен другому ничего.
в начало наверх
Он не мог сказать, почему. Адерин прискакал с двумя слуг и, нагруженными медицинскими препаратам Его рубашка была красной т запекшейся крови. - Твои люди все осмотрены, лорд Командующий,- сказал Адерин.- Невин сказал передать тебе, что ло Даумир только что умер. Родри запрокинул назад голову и запричитал по умершему. Теперь знатный лорд умер ради него. Слигин крепче затянул повязку на руке Родри, и прислушался к его дыханию.- Я пойду осмотрю пленных,- сказ Адерин. Подозвав к себе слуг, он пошел осматрив ь пленных, в первую очередь тех, кто был тяжело ранен. - Черт побери,- сказал Дженантар,- я не видел, как Корбин удирал. Я был уверен, что вы с Даумиром поймали его. - Я тоже так думал,- Слигин расстроено тряхнул головой,- это была насмешка судьбы, вот и все. Множество мелочей. Например у Даумира поломался меч. А потом еще, эта лошадь, упавшая передо мной. Я не смог догнать его. Судьб Проклятая Судь . Один из пленных засмеялся в истерике, затем забормотал шепотом. Когда Родри обернулся, чтобы посмотреть на него, он махнул рукой и согнулся сидя. Его белокурые волосы слиплись от крови. - Я не собираюсь убивать раненных,- азал Родри,- но почему т смеялся? - Извините. Я даже не думал об этом,- произнес пленный. В его голосе слышался страх.- Наш лорд скрылся - и это не пр то случайность. дят Боги, вы никогда не убьете Корбина! Это все проклятый колдун! Вы знаете, что он предсказал? Что? - Лослейн сделал предсказани Он увидел это в магический кристалл,- парень замолчал и облизнул пересохшие губы,- он предсказал, что лорда Корбина не убьют в бою. Только мечом. И его никогда не убьет рука мужчины. И это правда, господин. Вы видели, что было сегодня на поле боя? Должно быть, это правда. Румяное лицо Слигина побледнело. Адерин прислушался. - Адерин,- обратился к нему Родри,- это правда? - Парень вас не обманывает, гос дин,- ответил дерин,- Лослейну действительно было видение. - Я не это им в виду. - Командующий на самом деле хочет, что я сказал ему, ч пророчество сбудется? - Оно должно исполниться, или ты хочешь уверить меня, что это фальшивка? Адерин вздохнул. Но это больше походило на стон. - Я поклялся никогда не врать,- ответил он,- но иногда мн хочется нарушить эту клятву. Родри почув вовал, что смерть положила свою тяжелую руку на его плечо. Он повернулся, и не думая, пошел прочь, и смерть пошла вслед за ним. Запыхавшийся Слигин догнал его на окраине лагеря. - Послушай-ка,- сказал он,- я не верю ни одному слову. А если это правда, о все равно - плевать. ча говна. - Если Адерин может превратиться в филин почему он не жет знать, сбудется это пророчество или нет? Слигин недоуменно уставился на него, затем отвел взгляд и начал неистово жевать свои усы. - Это очень странное ощущение - быть убитым мастером Двуумера,- продолжил Родри,- и я обречен на это. Если Корбин захочет убить меня, никто не сможет остановить ег И когда мы окажемся друг перед другом, я не смогу убить его. - Тогда остается только отправить тебя назад в Канобэйн, да? - Ни за что. Что хорошего будет в моей жизни, если проведу ее как опозоренный человек? Вдруг Родри ощутил, что его охватил неистовый хохот. откинул зад голову и хохотал до тех пор, пока Слигин не заставил его амолчать, крепко обхватив руками. К вечеру новость облетела уже весь лагерь. Родри никогда раньше не приходилось видеть, что такое моральное разложение в армии. Что это похоже на кусок высохшей грязи, просеивающейся сквозь человеческие пальцы. Это ыло неприятное зрелище. Знать с трела на него с о ратительной жалостью, хотя делала вид, что негодует и ругается. Родри ходил по лагерь и пытался рассеять страх, разговаривая с каждым отдельно. Поначалу кое- кто старался шутить с ним, но к вечеру его начали избегать, как будто он был прокаженным. Он был человеком, которого прокляли боги, не желая соприкасаться с его несчастной судьбой. Чтобы избежать встреч, Родри пошел на окраину лагеря вместе с Амуром - единственным человеком из его отряда, который, казалось, был рад его компании. Светловолосый и кроткий, Амур был новичком в отряде. Ему было шестнадцать, но в нем было больше достоинства, чем в остальных. - Господин, когда мы снова пойдем на Корбина, я буду сражаться вместе с вами,- сказал Амур,- я готов следовать за вами в Иные Земли. - Я уважаю тебя за это, но в этом нет нужды. Я должен вызвать Корбина на поединок, чтобы он положил этому конец. - Что? - Только то, что я сказал. Почему, черт побери, остальные должны умереть в этом безнадежном деле? Мы никогда не убьем Корбина, ну так и ладно. Если он убьет меня, восстание закончится. Амур повернулся к нему со слезами на глазах. - Не говори обо мне плохо по е того, как я умру, ладно? - сказал Родри. Амур отошел на несколько шагов в сторону, шевеля губами. Родри посмотрел на дорогу и неожиданно увидел небольшой отряд всадников, приближавшийся с юга. Он подождал, когда и Амур увидит их, чтобы убедиться в том, что ему не показалось. Ко а отряд подъе л ближе, Родри смог разглядеть цвета на их щитах. Отряд состоял из разных его сторонников, и Джилл была во главе его. - Черт побери, это отряд охраны Канобэйна,- произнес Родри,- что они здесь делают? Джилл спешилась и доложила Родри: - Пополнение, господин,- сухо произнесла она,- я знаю о сражении, потому что видела его. Мне было видение. Я не сумасшедшая, ведь сражение было, разве не так? Ради самой богини, где мой отец? Амур сначала хихи ул, потом засмеялся громче, а потом - так громко, что Родри пришлось схватить его и потрясти. - Возьми себя в руки,- прокричал Родри,- мы уже насмотрелись здесь на знатоков Двуумера. Вот тебе еще один. - Это совсем не то,- сказал Амур,- это Джилл. - Что? Конечно, Джилл. Я вижу. - Нет, не то, господин. Смотрите, смотрите на Джилл! Корбин не умрет от руки мужчины, так? Держа большие пальцы за ремнем, на котором висел меч, илл хмуро смотрела а них, как будто думала, что они сошли с ума. И позой и движениями она так напомин а парня, что Родри руг понял, что Амур имел в виду. Он запрокинул голову и захохотал с завываниями. Джилл не выдержала. - О, боги! - воскликнула она.- Я приехала в лагерь, полный сумасшедших? - Прости,- произнес Родри я отведу тебя прямо к твоему отцу. Но Джилл! О, Джилл! Я готов опуститься на з лю и целовать т и ноги. - Моего лорда Командующего ранило в голову? Что все это значит? - Я объясню т е все после т о, как ты увидишься с Куллином. Серебряный Кинжал, я нанял тебя. Чтобы дать Куллину спокойно отдыхать, Родри поместил его в свою палатку, оказав ему такую честь, как человеку, спасшему ему жизнь. Когда Джилл вошла в палатку, Куллин спал на одеялах Родри. На его груди была повязка, на левой руке - шина, волосы слиплись от спекшейся крови. Джилл опустилась возле него на колени и заплакала, слезы ручьем текли по ее щекам. К да она провела ру й по его волосам, он вздохнул во сне и повернул голов в ее сторону. Джилл! - позвал Невин, наклонясь под крышей палатки.- Я услышал, что ты здесь. - Конечно, это я. А вы думали, что я не буду знать, когда папа в такой опасности? Невин едва заметно улыбнулся и опустился рядом с Джилл на колени. Ей захотелось рассказать ему о своем вид ии, но она побоялась. - Скажи мне правду, он умрет? - спросила Джилл. Невин так долго ничего не говорил, что ее сердце начало колотиться. - Я сомневаюсь в этом,- сказал он наконец,- он был почти на пороге смерти, когда я обр атывал раны, но это был шок. Сейчас он прошел. Твой отец - очень волевой человек. Но у него на боку очень глубокая рана. Если она загноится... Он не закончил фразы. Джилл опустилась на пятки и почувствовала себя такой окаменело будто у нее совсем не было тела. - Он н проснется еще некоторое время,- сказал Невин,- Родри хочет поговорить с тобой. Я думаю, тебе лучше услышать все от него. Я останусь с Куллином до тех пор, пока ты не вернешься. Джилл наклонилась и вышла из палатки. Все как-то странно смотрели на нее - с почтением, как дто она была богиней Эпоной, пришедшей, как в старых добрых сказках, навестить их. И ни один человек не произ сил ни слова. Когда Амур провожал ее к Родри, люди следовали за ними молча, Перед палаткой Слигина стояла знать и все так п стально смотрели на нее, что ей захотелось убежать отсюда. Родри поклонился ей. - Я не сомневаюсь в том, что ты можешь владеть мечом, который у тебя есть,- произнес он, ты думала о том, что когда- нибудь он понадобится тебе в сражении? - Мно раз, господин но папа всегда говорил мне "нет". - В этот раз он не запретит тебе,- пробормотал Эдар. - Послушайте, господа! - сказала Джилл.- Вас так много вокруг, что все это значит? - Ничего,- Родри замолчал, прику в нижнюю губу, мне надо сказать тебе что-то очень странное. - Послушай-ка,- вышел вперед Слигин,- что хорошего в том, что девушка умеет сражаться? Я бы ни за что не обратился к беспомощной женщине, в каком бы безнадежном состоянии мы не оказались. Это вопрос чести, так ведь? Джилл оглянулась вокруг и увидела в стороне слуг, стоявших наготове с обедом для знати. - Господин Слигин - очень уважаемый челов ,- сказала Джилл,- не будет ли он так любезен принести мне одно из этих яблок? Недоуменно пожав плечами, Слигин выполнил ее просьбу. - Теперь вы встаньте позади меня, осподин,- продолжала Джилл, и когда я сос таю до трех, по росьте вверх яблоко. Джилл вытащила свой меч и держала го, опустив острие вниз. На счет "три" она повернулась кругом, меч взметнулся вверх и когда яблоко ачало падать, безо вс ой подготовки просто ударила по нему. Две почти одинаковых половинок упали к ногам Слигина. - Черт побери,- прошипел Слигин, у меня самого вряд ли так хорошо получится. Здорово! - Спасибо, господин,- сказала Джилл,- но не очень меня хвалите. Мой отец может разбить яблоко сразу на чет е части.
в начало наверх
Родри рассмеял . Его глаза были полнены каким-то безумным восторгом. - А почему вы хотите, чтобы я поехала с вами? - спросила Джилл. - Из-за Двуумера, Серебряный Кинжал,- ответил Родри. - Лослейн сделал предсказание о Корбине, и Адерин согласен, что оно сбудется. Вот какое предсказание: Корбин не умрет в бою. Он умрет от удара мечом. Но он никогда не умрет от руки мужчины. - Ого! Говорят, что любое предсказание, как лезвие меча,- Джилл подняла вверх ладонь, иллюстрируя свои слова, оно острое с обеих сторон. Одобрите ные возгласы отовсюду были приятны для Джилл. Слигин приказал всем расходиться. Направляясь н ад к своим ла рным кострам, люди смеялись и шутили. Джилл вложила в ножны меч и повернулась к Родри. Он держал в руке серебряную монету, как задаток ее заработка. - Беря от меня деньги,- сказал он,- ты берешь на бя обязательство умереть, защищая меня, если понадобитс Ты правда согласна на это, Джилл? Я не буду льстить тебе и уговаривать. - Именно поэтому я и возьму ее,- Джилл протянула свою руку,- Но если я убью Корбина, вы дадите мне одну из тех лошадей - западных охотников, которых я видела в вашем табуне. Смеясь, дри бросил монету на ее ладонь. - Ты действительно серебряный клинок, это точно. Кладя монету в карман, Джилл взглянула в лицо Родри и их взгляды встретились. Вдруг она поняла, что она знает его самой сердцевиной своей души. Что когда-то, каким-то странным образом ей была знакома эта безумная неистовая улыбка, и она видела ее на его лице когда-то прежде много раз. Казалось что он то узнал ее, потому что улыбка вдруг исчезла, и Родри пристально и глубоко взглянул ей в глаза, как будто пытался узнать какой-то секрет, таившийся там. Он резко отвернулся и подозв слугу. - Принеси мед,- ск ал он,- так мы можем выпить за моего мстителя? - Вашего о? - воскликнул Слигин. - Ну, ради каждого бога и его коня,- произнес Родри, безумная улыбка его снова вернулась на его лицо, вы думаете я могу просить девушку спасти мою жизнь? Я встану между Джилл и Корбином. Он, конечно, убьет меня. А потом она сможет подавить мятеж, убив Корбина. Ругаясь и крича из всех сил, знать пыталась переубедить Родри, но он твердо стоял на своем. Его глаза сверкали, как глаза полоумного. Джилл схватила за руку его слугу. - Беги скорее и приведи Невина,- сказала она,- он в палатке твоего лорда. Невин про себя проклинал Родри, пока шел вслед за слугой. Хотя он был расстроен, что Джилл поедет на войну, но также знал, ч не сможет тановить ее. Кроме того он надеялся, что у Родри хватит равого смысла для того, чтобы помочь ей остаться в живы Джилл стояла в стороне от спорящей толпы, не принимая ничью сторону, когда Невин подошел к ней. Ее глаза умоляли о помощи. - Что здесь твориться? Глупые дураки! - воскликнул Невин.- Подумайте своими мозгами, которые вам были дани при рождении! - Мозги здесь ни при чем,- тряхнул головой Родри,- это вопрос чести. Я могу попросить женщину убить изменника, которого я никогда не смогу убить сам. Но я буду жить в позоре, если я попрош ее спасти мне жизнь. Я скорее умру. - Мне кажется, лорд Командующий, что вы решаете вопрос чести на лучшим образом. - Кто я сейчас? Я Мэйлвейд по крови и рождению, и честь моего клана известна каждому лорду в Девери. И я буду проклят, если я запятнаю это имя. Родри, подбоченясь, посмотрел пристально на Невина, тот прорычал в полном расстройстве: - Ты вынуждаешь меня напомнить одну старую поговорку. Когда лорд Мэйлвейд начинает бахвалиться с ей честью, мало бу т трех богов, чтобы заставить его замолчать. - Тогда, может быть, тебе лучше назвать их? евин взял его за рубаху а груди и приблизил к себе: - Сейчас слушай меня, Родри Мэйлвейд! - он немного встряхнул Родри.- Здесь больше риска, чем требуется для твоей проклятой чести. Ты забыл о Двуумере? - Родри побледнел.- Я вижу, что забыл,- продолжал Невин.- Твоя судьба - судьба Элдифа. Ты был отмечен пророчеством с самого твоего рождения, маленький болван. Как ты думаешь, почему я все время корчусь вокруг вашего двора? Я не терял тебя из виду всю твою жизнь. И сейчас у меня появилась возможность освободить тебя от этого. - О, ради богов,- прошептал, дрожа, Родри. - Подумай! - воскликнул Невин,- что будет большим позором: позволить Джилл сделать то, что предначертано ей Судьбой, или превратить в руины Элдиф, потому что ты слишком упрям, осуществляя свою Судьбу? Родри поворачивал голову из с роны в сторону, как будто пр ывая на помощь лордов, испуганно стоявших вокруг них. Когда Невин отпустил его, он спешно отступил н ад. - Так или иначе но ты поклянешься не честью М лвейдов, что ты будешь сражаться за то, чтобы сохранить свою жизнь,- произнес спокойно Невин,- или я приму меры здесь и сейчас. - Тогда я поклянусь тебе в этом. - Честью Мэйлвейдов? - Честью Мэйлвейдов. - Хорошо. А теперь можете обедать, господин. Пойдем со мной, Джил Невин пошел прочь. Джилл поспешила в ед за ним, боясь слушаться, судя по выражению ее лица. - Слишком много для Родри,- сказал Невин,- я рад, что ты догадалась послать за мной. - Я подумала, что вы знаете, что надо говорить. Я никогда не подозревала, что у Родри такая великолепная Судьба. А что, это действительно пророчество привело меня сюда как раз в этот момент? - Да, а ты еще сомневаешься в этом? - Джилл остановилась с открытым ртом. - Я знаю, что все эти странные вещи должны страшить тебя, дитя сказал Невин,- но Адер и я сейчас здесь именно из-за этого. Пойдем присмотрим за твоим отцом. Мне надо осмотреть его. Джилл побежала бегом, и Невин знал, что она испугалась, Ему хотелось утешить ее, но ему предстояла еще очень важная работа впереди. Между тем, сумерки перешли в ночь. Небесные потоки, которые влияли на при в энергии в во ушном пространстве, опустились вниз после смены господства Огня на господство Воды - смены, которая означала приход ночи. Невин разыскал Адерина и вместе с ним они покинули лагерь. Примерно в полумиле от лагеря был лес, в котором они могли уединиться. - Ты думаешь, наш в г в самом деле попытается выследить нас? - спросил Адерин, в конце концов, он почувствовал твою силу годня. - Но никогда не видел меня. Он улетел сразу же, как только я прогнал его. Ну, я не знаю наверняка, конечно, но я намерен быть начеку. - Это, конечно, лучше всего,- произнес Адерин в глубокой задумчивости.- Так, ты был прав. В этом замешана черная магия. - Я не знаю, насколько это серьезно. Я догадываюсь, основываясь на том, что этот парень дошел до последней точки. Но сегодня он выдал себя. - А почему он пытался ить серебряного клинка? Я думаю, наш Куллин попал в круг его интересов. - Я тоже,- Невин колебался, когда соглашался,- я могу только предположить, что это из-за того, что Куллин - лучшая охрана для Родри. Послушай, это было видно с самого начала, что убийство Родри - настоящая цель этого мятежа. Восставшие лорды могут думать, что они, выдавая его, снизят свои проклятые налоги. Но на самом деле они являются всего лишь инструментом в руках этого черного мастера. Я вполне допускаю, что Лослейн тоже служит только инструментом. Ты обучал парня. Он в самом деле может предсказать смерть Корбина? У него есть такая сила? - Нет. - Ну, тогда откуда он взял это предсказание? Держу пари, кто-то подсказал его ему. И второй вопрос. У Лослейна была возможность узнать о том, что Родри - решающая фигура в Судьбе Элдифа? Я думаю, что наш настоящий враг давно хитро использует Лослейна как палку для того, чтобы размешать грязь в вонючем болоте. - А зачем черному мастеру убивать Родри? - Я не знаю,- Невин позволил себе улыбнуться,- у него есть преимущество перед нами. Он черный мастер, который размышляет всегда о Судьбе и о будущем, а не человек, как мы - верные свету. Я бы предпочел ждать дальнейших указаний о судьбе Родри. Я готов держать пари, что наш враг размышляет и молится о том, что известно только ему, и у него есть очень веская причина для того, чтобы хотеть убрать Родри с пути. Но что бы это ни было, это предвещает горе для Элдифа. Адерин медленно кивнул. В темноте нельзя было рассмотреть его лица, но весь его вид говорил о его большом горе. Они прошли через лес и нашли полянку на опушке. Невин лег на землю, вошел в транс и перенесся в тело света. Он медленно полетел вверх, облетая деревья, минуя красные отблески аур растений до тех пор, пока чистая золотистая аура Адерина ясно не обозначилась далеко внизу. Этот далекий от земли эфир был мрачным местом. Голубой свет изменялся и кружился. Временами он, казалось, разрастался и клубился, как густой морской туман, затем вдруг редел снова, открывая серебряное мерцание звезд. В конце концов через какое-то время Невин увидел то, на что о надеялся. Далеко на востоке рой лесных жителей появился, кружа вокруг центральной точки, как будто они были бдительными сторожевыми, следящими за посетителями в своем пространстве. Неожиданно они исчезли - безо всякого предупреждения, или по тому, что были изгнаны кем-то, кто знал, как разогнать их. Невин подозвал знакомых лесных жителей, затем отправил их отвлекать возможного врага, но предостерег их, чтобы они держались от него на расстоянии. А потом сам последовал за ними. Хитрость сработала: он подлетел достаточно близко, прежде чем враг обнаружил его приближение. А это был действительно враг. Ни у кого кроме черного мастера Двуумера не было такой яркой и претенциозной ауры. Фигура была обернута в черную мантию с капюшоном, подпоясанную полосой темноты, на концах этого пояса свисали две тяжелые головы. Фигура отступила на несколько шагов, затем нерешительно полетела снова. Невин смог разглядеть лицо внутри капюшона: два глаза, которые смотрели сердито, раскрывая подобие душевной жизни и рот, который был в постоянном движении, произнося беззвучные слова. Где бы ни было тело, рот говорил машинально, передавая информацию для слушателей. - Ты ученик? - послал мысль в его сознание Невин,- твой учитель такой трус, что боится посмотреть мне в лицо? Фигура полетела прочь от него, но когда Невин двинулся вслед, она остановилась. По ужасу в глазах ученика Невин смог понять, что хозяин приказал ему стоять и смотреть в лицо врага. - Кто ты? - послал в ответ дрожащую мысль ученик. Невин подумал и решил, что правда может быть лучшим
в начало наверх
оружием, чтобы прогнать этих мерзавцев прочь. - Скажи своему учителю, что в этом пространстве я известен как хозяин, но в физическом плане я вообще никто. Невин увидел, что рот заработал, затем ученик послал мысль, полную ужаса. Призрак бросился в одну сторону, потом метнулся назад, затем начал разрушаться. Черная мантия рассеялась и растворилась, когда капюшон упал с призрака. Он разрушился, и превратился в простого воздушного двойника молодого человека. Серебряная нить, которая связывала его с его телом, оторвалась и просто повисла. Хозяин убил своего ученика. Невин не смог следовать за ним к их логову. - Ты, бедный маленький дурачок,- подумал Невин,- ты видишь теперь, какому учителю ты доверился? У тебя еще остался один последний шанс. Я умоляю, выйди на Свет и отрекись от Темноты прямо сейчас, уйди с черной тропы. От мысли, которая была послана в сильном гневе, ученик бросился прочь, устремившись вниз, спотыкаясь, опрокидываясь, но потом поднимаясь все выше и выше в волнах голубого света. Невин позволил ему уйти. Ему очень хотелось спасти эту душу, но довольно скоро лорды Судьбы схватили его и потянули, хоть он упирался и визжал, в Зал Совета. Как они будут судить его - это больше не интересовало Невина. Он последовал назад по серебряной нити к своему телу, вскользнул в него, хлопнул об землю трижды рукой, оканчивая работу. Когда Невин сел, Адерин придвинулся к нему, внимательно слушая, что он расскажет. - Я думаю, что наш враг - кто-то, кто хорошо тебя знает,- сказал Адерин. - Кажется, так. Хорошо, что его ученик мертв. Он не захотел погрузить себя еще глубже в черную грязь. - Правду говоришь. Если этот мастер испугался тебя, я сомневаюсь, что этой ночью он покажет здесь свой нос. - Он не сможет. Потеря ученика - тяжелый удар. Держу пари, он устал и получил сейчас хорошую встряску. Адерин пожал плечами. Как большинство мастеров Двуумера в королевстве, он мало общался с мастерами черной магии. Но Невин постоянно охранял души в королевстве, наблюдая за непонятными событиями. О существовании некоторых таких непонятных вещей он знал и был настороже. Он поднялся и начал отряхивать со своей одежды листья и грязь. - Пора возвращаться в лагерь,- сказал он,- я хочу установить защиту над аурой Родри. Всего в нескольких милях от них Лослейн лежал в своей палатке и старался заснуть. Он крутился, проклиная про себя людей, шумевших снаружи. И даже считал себя опьяневшим от меда. Он так устал, что тело казалось ему мешком с камнями. Как только он начинал засыпать, какая-нибудь мысль или образ снова будили его. В конце концов он сдался и попытался вызвать темноту. Он представил себе образ темноты и приказал ему шириться и распространяться. - Надо дать людям хотя бы один день отдохнуть,- сказал Слигин,- все за что? Вчерашнее сражение было очень тяжелым. - Ты прав,- сказал Родри,- но я не могу успокоиться, что Корбин совсем рядом, когда у нас есть Джилл. - Завтра увидим, чем все это закончится,- вмешался Передир,- Корбин не сможет настолько продвинуться, на сколько сможем мы. Его потери больше наших. Лорды собрались после завтрака на военный совет этим холодным серым утром. Адерин сообщил о том, что пришедшие в уныние войска Корбина расположились лагерем около пяти миль к северу, так что до них легко было добраться. Но Родри знал, что Слигин был прав. После окончания Совета Родри предстояла неприятная работа: составить письмо и отправить его вместе с телом лорда Даумира в его крепости. Люди из его отряда были похоронены вместе с остальными на поле боя. Люди из отряда Даумира ожидали его. Он увидел их, когда передавал письмо слуге Даумира, который будет сопровождать его тело. Их капитан Маер опустился перед ним на колени. - Смилуйтесь, лорд Командующий,- сказал он,- по закону мы можем поехать домой вместе с нашим лордом. Позвольте нам остаться. Мы хотим отомстить, господин. Родри колебался, раздумывая. Эти люди вернуться к девятилетнему сыну Даумира, над которым будет назначена опека согласно обычаю. - Пожалуйста, господин,- произнес Маер,- Мастер Двуумера убил нашего лорда, мы хотим покончить с Корбином. Я знаю, что вы подумали о сыне нашего лорда. Он разве он не захотел бы отомстить за своего отца? - Вы правы. Тогда разрешаю. Поедите вместе со мной и моими людьми, и доберетесь прямо до Корбина,- люда Маера горячо благодарили его. Убедившись в том, что тело Даумира было отправлено в сопровождении скромной охраны, состоящей из двух раненных, Родри отправился в свою палатку, чтобы посмотреть, что с Куллином. По дороге он встретил Невина. Тот нес полную охапку трав и медицинских приспособлений. - Я собирался сделать Куллину перевязку,- сказал Невин,- я подожду, пока вы с ним поговорите. Не надо только говорить ему, что Джилл здесь. Он еще очень слаб, чтобы узнать об этом. - Ну ладно. Ради богов, я действительно не подумал о том, что он не в состоянии думать обо всем этом. - Неужели? Сколько времени понадобилось его светлости, чтобы додуматься до этого? - Но тогда, что мне ответить Куллину, если он спросит о ней перед сражением и обнаружит, что она здесь? - Он позаботится об этом сам. Я готов поклясться в том, что человек также упрям, как и терпелив. Когда он проснулся сегодня утром, то был так счастлив, как только может быть счастлив человек. И если бы увидел ее сегодня утром, то сразу же приказал ей вернуться в Канобэйн, где она была бы в безопасности. - Ну, он так и должен сделать, кроме того, он еще очень любит сою дочь. - Да, он любит,- Невин выглядел необычайно встревоженным.- Это правда, что он ее любит. Родри проводил Невина до палатки в надежде на то, что Джилл сможет позавтракать, выйдя хотя бы на несколько минут, когда Невин будет в палатке. Они направились к продовольственному обозу, где Родри приказал ее накормить, а затем отошел от лагеря на открытую поляну на освещенном солнцем лугу. Он никогда не желал ни одну женщину так сильно, как сейчас Джилл. И сейчас, и раньше она улыбалась ему так, что давала ему надежду. - Ты знаешь, Джилл,- сказал наконец Родри,- ты на самом деле сокол, а мое сердце похоже на маленькую птичку, схваченную твоими когтями. - Господин, вы едва знаете меня. - А сколько времени надо соколу, чтобы полететь вниз и схватить добычу? - Джилл уставилась на него, не веря своим ушам. Родри улыбнулся и придвинулся немного ближе. - Ну, ты наверное знаешь, какая ты красивая,- сказал он,- держу пари, что все мужчины, с которыми ты встречалась на своей длинной дороге, вздыхали, глядя на тебя. - Если это и на самом деле было так, то они не отваживались сказать мне об этом, Кроме того, если даже и был мужчина, вздыхающий обо мне, которому я ответила тем же, у вас тоже было несколько девушек, которые вздыхали о вас. Дочка мыловара, например. - О, черт! Как ты узнала о ней? - Твоя мать рассказала мне, когда я была в Канобэйне. - Будь она проклята! Что, почему... - И еще она сказала мне, что я красивая, и я подумала про себя, что она знает очень хорошо вашу светлость. Я могу быть серебряным клинком, господин, но я зарабатываю себе на жизнь только одним способом. Родри покраснел. - О, боже, ты должна презирать меня. - Нет, не должна. Но я не хочу иметь одного из твоих бастардов. Родри лег на живот и стал рассматривать траву, которая вдруг так сильно заинтересовала его. - Когда мы поехали на войну, Невин приказал мне ночевать с Адерином, и я следую его приказу. - Ты сможешь сама выбирать, как поступить. Но не сыпь мне соль на рану, хорошо? - Родри слышал, как она встала и пошла прочь. Долго лежал он в траве и думал, что чуть не плачет о девушке, которую едва знал. Невин шел назад к обозу после того, как осмотрел раненных. Он услышал, как Джилл окликнула его. Он ждал, когда она подойдет и обратил внимание на то, что все смотрели на нее, когда она проходила мимо. Некоторые вставали и кланялись ей, другие произносили ее имя, как молитву. Они смотрели на нее, как на пророческий талисман - понял он наконец. Ему стало также ясно, что если он постарается удержать ее от поединка, это вызовет среди них негодование, не исключая и Родри. Даже если Дженантар и Калондериэл научатся владеть мечом, с горечью подумал Невин. Но он знал также, что ни один из них не имеет шанса победить Корбина. Еще к тому же меч в руках эльфа разрушит на куски предсказание Лослейна; посылать за эльфами, которые умели владеть мечом, уже не было времени. - Ты хотела поговорить со мной, детка? - спросил Невин у Джилл, когда она подошла к нему,- твоему отцу хуже? - Нет. Или вернее - что нет никаких изменений к худшему. Я хотела поговорить с тобой о личном деле. Они миновали обоз и вышли в поле, где не было людей. Джилл долго шла молча, но наконец заговорила. - Ты помнишь, как я узнала, что папа был ранен? Ну, когда я увидела весь этот проклятый бой в видении. И оно пришло ко мне ниоткуда? У Невина перехватило дыхание от удивления. Он предполагал, что у нее просто интуитивное предчувствие опасности. - Со мной и дальше может такое случиться? - продолжала Джилл дрожащим голосом,- я не хочу. Я не хочу пророчества. Это приходит ко мне всю мою проклятую жизнь. Но я никогда не просила об этом. Все это хорошо для такого человека как ты, но я не хочу этого. - Никто не может заставить тебя изучать Двуумер,- Невин раскрывал очень горькую правду, но это его клятва заставила его говорить об этом. У тебя, конечно, врожденный талант. Но если ты не будешь развивать его, он просто пропадет. Точно также, как твои ноги высохнут, если ты не будешь ходить. Джилл улыбнулась с нескрываемым недоверием, но потом опять стала серьезной. - А как же с лесными жителями? - спросила она,- я тоже перестану видеть их? - Конечно, ты знаешь, многие дети могут видеть лесных жителей, но они теряют эту способность к годам десяти. Это странно, что ты можешь видеть их без всякой тренировки. - Я не хочу расставаться сними. Они были моими единственными друзьями, когда мы без конца ездили по дорогам,- ее голос погрустнел при воспоминании об одиночестве. В этот момент она казалась больше девочкой, чем женщиной, которая пыталась уцепиться за свое уходящее детство. - Знаешь, Джилл, это - твой выбор. Никто не сможет сделать его вместо тебя: ни я, ни твой отец. Она кивнула, потерла траву носком своего сапога, потом
в начало наверх
вдруг быстро повернулась и побежала в лагерь. Видя, что она уходит, Невин проклинал и себя, и свою Судьбу. Он отчетливо представил себе, что она была всего лишь юной девушкой, ошарашенной этим неожиданным вторжением Двуумера в свою жизнь. Хотя его клятва запрещала ему спорить и осуждать, он мог стать ей другом. А со временем она увидит, что пророчество само по себе - это совершенно естественное явление. Он почувствовал, что неимоверно устал. Он возвращался в лагерь и размышлял о том, что если он даже и вернет свой долг, то снова будет обязан ей за то, что приведет ее к пророчеству и ее настоящей Судьбе. И ради нее даже больше, чем ради себя, он хотел сделать так, чтобы она видела, что не сможет быть действительно никогда счастливой, если не использует таланты, данные ей при рождении. Подойдя к лагерю, Невин увидел, что Джилл сидит рядом с Дженантаром. Если она ищет поддержки у этих двух эльфов, подумал Невин, тогда не стоит терять надежду. Внутренне ликуя, он отправился искать Адерина. Не вспоминая больше о своем разговоре с Невином, Джилл с интересом наблюдала за тем, как Дженантар и Калондериэл играли в игру, напоминающую игру в кости. Монетами служили маленькие деревянные пирамидки, раскрашенные в яркие цвета с каждой стороны. Они трясли их в руках, а затем разбрасывали с ладоней. Порядок, в котором появлялись цвета и количество пирамидок каждого цвета определяли, кто выиграл раунд. Наконец Дженантар сложил пирамидки в кожаный мешочек. - Мы невежливы с Джилл,- заметил он. - Ха! - воскликнул Калондериэл,- ты просто проиграл, и знаешь об этом. Но правда, Джилл, лучше поговорим с тобой. Как сегодня чувствует себя твой отец? - Так хорошо, как может чувствовать себя человек в его состоянии. Невин сказал, что ему сейчас лучше, чем он рассчитывал. - Ну, это приятное известие,- сказал Дженантар,- мне только хочется, чтобы я побыстрее научился стрелять дальше, чем я это делал раньше. Джилл кивнула расстроенно, думая о том, как она сможет обмануть своего раненного отца. Ей очень хотелось участвовать в этом сражении. Ей не хотелось ничего больше этого за всю ее жизнь. - А вон идет наш лорд Командующий,- заметил Калондериэл,- готов поспорить, что не с нами он хочет поговорить. Джилл посмотрела на Родри, направлявшегося прямо к ним - точно, это ей была предназначена одна из его нежных улыбок на его красивом лице. Иногда Джилл ненавидела его за то, что он был таким красивым. При его приближении Джилл и Дженантар поднялись, а Калондериэл продолжал, нагло развалившись, полулежать на траве. Родри обратился к нему с улыбкой: - Когда Командующий разговаривает с тобой,- взорвался Родри,- ты должен встать. - Прямо сейчас? - сказал Калондериэл,- с чего ты взял, что я должен выполнять твои приказы? - ты будешь делать то, что я приказываю, или покинешь армию. Намеренно медленно Калондериэл поднялся и стоял, подбоченясь. - Слушай, парень,- произнес он,- оставь свою элдифскую спесь для других. Я пришел сюда с Адерином с Запада только потому, что он попросил меня об этом.- Мне нет дела до твоих свинячьих объяснений. Ты сейчас здесь и должен выполнять мои приказы. Или уходи. Дженантар вздохнул в раздражении и выругался. Калондериэл не обратил на это внимание. Родри и эльф напряженно и пристально, не мигая, смотрели друг на друга. Джилл старалась придумать что-нибудь подходящее. Но она вдруг почувствовала, что для Родри было нужно уважение Калондериэла не просто из-за армейской дисциплины, а по каким-то другим, более важным причинам. Она узнала об этом бессловесным путем, исходящим от пророчества. - Если у тебя есть ко мне претензии,- сказал Калондериэл,- давай выясним их между собой, и сейчас же. - Он не знает, как мужчины дерутся на дуэли в наших землях,- сказал, шагнув вперед, Дженантар. - Я не знаю? - воскликнул Родри, криво усмехнувшись.- Мой дядя приглашал жителей западных земель ко двору, и я не видел ваш народ раньше. Вокруг них собралась толпа. Они сдернули свои рубахи и стали лицом друг к другу: Калондериэл со своим ножом и Родри с ножом Дженантара. Так как лезвие его клинка было слишком коротким, у Джилл сердце сильно заколотилось. Она видела бледные синяки вверху и внизу на спине Родри и она знала, что они пройдут не скоро. Было слишком поздно бежать за Невином. Кроме того она снова услышала предостережение: позволь ему сделать это. Калондериэл начал ходить по кругу и Родри двигался вслед за ним. Оба, согнувшись, кружились в мертвой тишине. Родри сделал выпад, Калондериэл отскочил и замахнулся. Родри увернулся как раз вовремя. И снова они кружили медленно до тех пор, пока Калондериэл не атаковал. Родри отступил назад, затем отскочил в сторону. Калондериэл вскрикнул от боли. Левая рука Родри промелькнула так быстро, что Джилл едва успела заметить движение, и схватила за запястье руку эльфа, в которой был клинок. Он поднял ее вверх и нож в его правой руке сначала блеснул на солнце, а затем стал темным от крови. Калондериэл отскочил назад. На его теле была видна узкая красная рана, из которой текла кровь вдоль его ребер. - Ты будешь исполнять мои приказы? - прорычал Родри. - Буду,- Калондериэл опустил свой нож,- лорд Командующий. Родри вытер нож о штанину и отдал его Дженантару. Взял с земли свою рубаху и пошел прочь под приветственные возгласы своих людей. Джилл смотрела как он уходил и думала о том, что все равно ей нравится Калондериэл и что ей больше бы понравилось, если бы он победил, и что ей было очень грустно видеть его побежденным. Джилл испытала странное чувство вины, когда посмотрела на эльфа и увидела, что он перевязывает рану своей рубашкой, пытаясь остановить кровь. Дженантар сидел расстроенный и тоже наблюдал за Калондериэлом. - Наш молодой лорд такой же проворный, как круглое ухо,- заметил Калондериэл,- очень быстрый. - Да,- согласился Дженантар,- ну, теперь ты, может быть, попридержишь свой язык. Адерин ведь предупреждал нас, что он не хочет хлопот, или ты забыл об этом? - Нет, не забыл,- ответил Калондериэл,- но я не хочу, чтобы меня вел в бой человек, который не умеет сражаться лучше меня. - Ну, ты видел, что тебе нечего об этом беспокоиться,- Дженантар повернулся к Джилл,- наш Калло здесь сам себе командир. Я думаю, что если тебе придется приказывать сотням лучникам, ты поймешь, что это тяжело - приказывать другим людям. - Только круглоухим,- вставил Калондериэл,- или я должен мириться все время с этим вонючим высокомерием? - Дженантар засмеялся. - Командир или нет,- сказала Джилл,- тебе лучше показать Адерину свою рану. - О, это только царапина. Родри немного придержал свою руку. - Он, правда, не такой уж плохой человек для круглоухих. Кроме того еще и филин летает, разведывая наших врагов. Старик волнуется из-за того, что повстанцы так близко. Река крови льется по лагерю Короуна; густая кровь течет медленно вокруг палаток, обтекает людей и плещется около лошадиных ног. Лослейн знал, что это всего лишь неконтролируемое видение. Ему потребовалось немало времени, чтобы сделать так, что оно исчезло. И даже когда реки не стало, кровавые пятна остались на всем, чего она коснулась. Он зажал руки между коленями, чтобы унять их дрожь и старался слушать то, о чем говорили на военном Совете. Лорды спорили о чем-то, но их слова казались ему порывами ветра, долетавшими из ниоткуда. Наконец он встал и ушел, не сказав никому ни слова. Пока он шел по лагерю, он спиной чувствовал людскую ненависть, направленную в него, как удары клинка. В его палатке была прохлада и полная тишина. Армия была слишком удручена и измотана, чтобы производить много шума. Лослейн лег на одеяла и дышал глубоко и медленно до тех пор, пока его руки не перестали трястись. Он намерен был вызвать темноту. Он знал, что где-то в темноте была скрыта сила, которая сможет помочь ему - он понял это из своих видений, показавших ему, что все отошло в сторону. Он закрыл глаза и заставил себя расслабиться, затем медленно представил себе темноту и вызвал ее. Видение оставалось только картинкой, энергия не потекла, темнота не пришла. Он пытался снова и снова, но не смог вызвать даже черной точки, которая была началом настоящей темноты. Теперь он знал, что был покинут. Его странный союзник, приходивший к нему непрошенно, ушел. Совсем ушел. Он открыл глаза и почувствовал, что весь вспотел и дрожит. На мгновение он так растерялся, как это бывает с ребенком, уснувшим на материнских руках, а проснувшимся в чужой кровати. Что он наделал, позволив впутать себя в этот пустячный мятеж? Вместо того, чтобы бежать на восток изо всех сил, чтобы его не мог догнать Адерин. Вдруг он вспомнил о своем убийстве. Вспомнил эльфа, которого он убил с помощью магического камня. Адерин был всего лишь в нескольких милях отсюда. И он потребует возмездия. Теперь только он понял, как глубоко он был околдован - и на месяцы. Он бросился лицом вниз и зарыдал, уткнувшись в одеяла. Постепенно он пришел в сознание из-за шума, доносившегося снаружи. Сначала он проник в его сознание, этот шум, а лишь потом привлек его внимание. Люди кричали снаружи и бегали вперед и назад лошади ржали, проносясь мимо. Это, должно быть, атака. Лослейн вскочил на ноги, как только Корбин ввалился в палатку. - Вот ты где? - прокричал Корбин.- Помоги мне, черт побери! Нечего прятаться здесь в засаде, словно бешеная собака. - Попридержи свой язык, когда говоришь со мной! Что случилось? - Кенис и Кинван пытаются увести своих людей. Они хотят предать восстание. С проклятием Лослейн побежал вслед за Корбином. Он был напуган, думая, что у него ничего не получится сейчас, когда темнота предала его. Невин сел на землю в тени от повозки. Он закрыл глаза и расслабил плечи. Слуги, наверное, думали, что старик дремлет, потому что говорили шепотом, когда проходили мимо него. Даже если бы они кричали, все равно это не нарушило бы его натренированного внимания. Он не спал он медитировал. Он вызвал образ шестиконечной звезды. Красный и голубой треугольники переплелись в его сознании. Он использовал ее для того же, для чего неумелые знатоки Двуумера используют магический кристалл. В центр звезды приходили и уходили образы - умственные отражения астральной плоскости, которые охватывали небесный путь, а небесный охватывал физический. Там небесные, мысленные, формы и образы жили сами по себе и они держали в памяти каждое событие, даже если оно происходило в плоскости, расположенной ниже. Невин обыскал этот обширный дом, ища следы черного мастера, который стал теперь его непосредственным и настойчивым врагом. Так как последнее сражение произошло совсем недавно, Невину было легко вызвать его образы перепутанной, колышущейся, частично перекрывающейся тьмы видений. В конце концов он разобрал их
в начало наверх
и нашел образ Куллина, сражавшегося с окружившим его отрядом. Невин задержал это видение в своем сознании, затем использовал его как основу, собрав вокруг нее другие образы, также как пыль в воздухе собирается вокруг капли дождя. Наконец он увидел то, что хотел. В центре звезды появилась мерцающая темнота далеко в пространстве над полем боя. Когда Невин попытался переместить ее ближе, она исчезла. Темный мастер умел хорошо скрывать свои следы. Невин прервал медитацию с чувством, похожим на раздражение. Он не надеялся выяснить много, но рассчитывал на этот путь. Он встал и потянулся, размышляя о том, какой маневр предпринять в следующий раз. Он увидел, что Адерин бежит изо всех сил, возвращаясь в лагерь и направляется к палатке для знати. Наверное, у Адерина были важные новости, поэтому Невин поспешил вслед за ним. Перед палаткой сидели Родри, Слигин и Передир. Увидев подбежавшего к ним взволнованного мастер Двуумера, Родр , приветствуя его. - Господа,- произнес Адерин, едва переводя дух,- Корбин собрал лагерь и отправился на север. Я нашел его в десяти милях отсюда. - Ах, черт бы его побрал! Что он делает? Бежит в свою крепость? - Похоже. И с ним только около сотни крепких всадников. Я видел только два герба: Короуна зеленый с коричневым и красные щиты с черной стрелой. - Люди Новека,- вставил Слигин,- о, так его сторонники изменили ему. Это хорошие новости. - Тогда он точно бежит в свою крепость,- заметил Родри,- нам пора поймать его. Будь я проклят, если пойду на мировую с ним сейчас и мы не возьмем крепость Бруслин. Послушайте, если мы оставим обоз, то сможем догнать его на следующий день. - Я бы согласился на это,- сказал Передир,- но Лослейн будет знать, что мы предпримем и у Корбина будет время, чтобы занять выгодную позицию и тогда нам придется сражаться на уставших лошадях. Родри был с ним согласен. - Ну ладно,- сказал он,- тогда мы выйдем сегодня за ним вслед и постараемся завтра захватить его. Затем он увидел, что Невин стоит рядом и слушает. - Так, сэр! Когда мы выедем, то вы с Адерином поедете вместе со мной во главе колонны. - Адерин может ехать где захочет,- ответил Невин.- А я должен сопровождать раненных в Форт Гвербин. - Что? - рассердился Родри, почувствовав себя покинутым. - Послушай, парень. Я не говорил тебе раньше, но за спиной у тебя еще худший враг, чем Лослейн. Я намерен предпринять контр-наступление. Адерин будет иметь дело с Лослейном. Он сам взял это дело на себя. Невин ушел до того, как Родри мог сказать ему что-нибудь, не обращая внимания на то, что он был Командующим. Он не знал, как приказать старику вернуться. Родри провел в страшном беспокойстве тот час, в течение которого армия поела, собралась и приготовилась к движению. Освободив своего слугу для других дел, он сам оседал своего коня и его мерина и послал за Джилл. Он увидел ее на телеге, где она примеряла кольчугу с убитого. Она никогда раньше не носила кольчугу. - Бог ты мой! - воскликнул Родри,- как ты собираешься драться, если ты не привыкла к такой тяжести. - Я очень быстро к ней привыкну, господин,- ответила Джилл. - Дай бог. Но я волнуюсь. Ради черного волосатого осла лорда Ада, я хочу, чтобы ты не ездила с нами. - Это ваша Судьба, и поэтому я убью Корбина, это точно. Даже если я умру вместе с ним,- Джилл сказала это так спокойно, что ему захотелось плакать от стыда за то, что его Судьба подвергает ее опасности. Он оставил ее подбирать себе кольчугу и шлем и поехал к табуну. Среди лошадей у него был особенно прекрасный западный охотник по кличке Восход. Он был бледно-золотистого цвета. Он не брал эту лошадь в сражения только потому, что она была такая ценная. Но он решил, что Джилл получит ее. Он оседлал Восхода собственным боевым седлом и повел его к Джилл. Он увидел ее в кольчуге с капюшоном, откинутым на плечи. Ее золотистые волосы сверкали в солнечном свете. У него снова защемило сердце. Она была так прекрасна. И кроме того он знал, что его Судьба обрекла ее. - Вы правы насчет тяжести,- сказала Джилл,- ей-богу, я никогда не думала, что кольчуга такая тяжелая. Она весит хороших два стоуна, это точно. Он подал Джилл поводья. - Послушай, серебряный клинок, вот лошадь, которую я обещал тебе. - Ох, черт побери! Ваша светлость слишком щедры. - Нет. Если я вынужден просить девушку защищать меня. У нее должна быть самая лучшая лошадь во всей армии. Джилл нежно провела рукой по его щеке. - Родри,- сказала она,- если ты не будешь чувствовать позора от этого, я буду презирать тебя, но если ты не разрешишь мне сражаться за тебя, тогда ты дурак. Он повернул к ней лицо и поцеловал ее пальцы. - Тогда я сделаю так, как прикажешь, моя госпожа,- ответил он. Он ушел. Джилл осталась одна и стояла молча. Он желал ее и боялся за ее жизнь. Наконец армия была готова к походу. Во главе колонны Родри повел своих сторонников и своих людей на север. Они шли по дороге, которая пролегала по полям и рощам, извиваясь между фермами и разъединяясь на несколько, когда проходила по деревням, отчего Родри был раздражен, потому что ему казалось, что это замедляет его продвижение. Его единственным утешением было то, что Корбин передвигался медленнее, потому что с ним были раненные. Вечером он увидел в стороне от дороги два трупа - кого-то из людей Короуна, умерших от ран. Родри остановил армию сделав привал. Слигин подъехал к нему. - Бедняги,- заметил он. - Да. Я думаю, мы будем находить их еще больше. Корбин в безнадежном положении. - Он получил по заслугам, так ведь? И мы едем, чтобы убить его. Родри, несмотря на то, что спешил, приказал своим людям завернуть тела в одеяла и положить в одну из повозок. Этой же ночью, когда армия разбили лагерь для ночлега, их похоронили как следует. Сразу после заката в крепость Канобэйн прибыл гонец. Ловиан и всадники из крепостной охраны с нетерпением ждали новостей и вокруг писаря, читавшего донесение, сразу собралась толпа. Услышав о смерти Даумира, Ловиан громко вскрикнула. - Мне очень жаль,- заметила она, обращаясь к столпившимся домочадцам,- он был хорошим и преданным человеком,- она замолчала, задумавшись,- завтра выедем им навстречу. Если Корбин бежит, как лиса, в свою нору, он не будет искать меня здесь. Мужчины проводят меня и остальных женщин в Форт Гвербин, а потом поедут за армией. Крепостная гвардия приветствовала ее. Капитан повернулся к ней с насмешливо поднятыми бровями. - Я хочу быть ближе к военным действиям,- пояснила Ловиан,- если сторонники Корбина изменят ему, то они все будут рассчитывать на сепаративный мир. Мне надо быть в крепости Гвербин, чтобы принять их. Что, если Родри придет на ум оказаться там и они обратятся прямо к нему? - Он может конечно. И я забыл о Риисе. - А я не могу забывать ни на одну минуту, ни на один день. Армия выехала в погоню за Корбином. Невин лег на одеяла и проспал до полудня и встал только тогда, когда надо было смотреть за раненными во время обеда. Вечером, как только стемнело, он вышел из лагеря и направился в рощу. Он сказал Родри о том, что не поедет с армией и сделал так потому что у него не было необходимости быть физически близко к Родри, в то время как мастеру черной магии это было необходимо. Невин был уверен, что он находился сейчас далеко отсюда, во всяком случае, довольно долго бежал, чтобы Невин не догнал его, послав вслед вооруженных людей. Уединившись в лесу, Невин вошел в транс и поднялся на эфирный уровень. Он помчался на север, обгоняя на лету птиц, пока он увидел внизу перепутанную массу аур - это означало, что армия Родри была под ним на земле. Как часовой он парил над ними, кружа летал в одну сторону, затем - в другую, не заметив, как время пролетело. К полночи, когда астральный поток сменился от Воды к Земле и эфир пришел в волнение и начал пениться, Невин боролся с ним, чтобы удержаться на своем месте, как пловец борется со стихией в штормовом море. Сейчас, если черный мастер был достаточно рисковым, для него было самое подходящее время - для того, чтобы атаковать. Невин держался ближе к Земле, там где волны были меньше и старался удержаться на своем посту. Время от времени он поднимался вверх, борясь со стихией, чтобы иметь дальний обзор, а затем снова вынужден был опускаться вниз. Волны нарастали медленно и плавно. А затем также медленно и волны и пены исчезли. Только когда горизонт стал наконец ясным, Невин заметил, что кто-то движется ему навстречу. Но это был Адерин, парящий в простой голубой ауре - очень похожей на его собственную. - Как идут дела? - подумал Адерин. - Медленно. Никаких признаков нашего врага,- подумал в ответ Невин. - Я тоже ничего не заметил. Я рискнул приблизиться в этом состоянии к лагерю Корбина. Лослейн не вызвал меня. Горе Адерина всколыхнулось, как волна, почти реальная здесь, в эфире. - Думай о нем как об умершем, мой друг,- Невин вложил так много нежной симпатии в свою мысль, как только мог,- похорони его, и забудь. - Мне ничего больше не остается,- внезапно Адерин повернулся и последовал за серебряной нитью, ведущей далеко вниз от его тела. Невин оставался на страже всю эту ночь - до тех пор, пока эфирный поток не начал вращаться почти перед самым рассветом. Черный мастер не мог действовать в потоке эфира или Воздуха, поэтому Невин вернулся в свое тело. Он долго размышлял, придя назад в лагерь. Может быть, черный мастер выжидал просто, когда Невин уйдет со своего поста - возможно, но маловероятно. Невин подробно остановился, задержав свою мысль на черном мастере думая о каждом злодеянии, которое он может совершить, но ни одно пророческое предупреждение не пришло к нему, не было даже самого слабого намека на боль. Из этого он сделал вывод о том, что черного мастера здесь не было. - Мне надо было сделать это прошлой ночью и избавить себя от скуки,- произнес вслух Невин.- Но я не предполагал, что он так легко уступит,- и он неожиданно рассмеялся сам с собой. Он считал свою энергию само собой разумеющейся до такой степени, что забыл, что она могла приводить в ужас окружающих, приводя к тому, что они сторонились его. Предыдущей ночью армия Родри расположилась лагерем на общинном пастбище в полумиле от деревни. Родри разбудил всех до рассвета и приказал поторопиться и приготовиться к отъезду. Но им пришлось задержаться на целый час, чтобы
в начало наверх
накормить лошадей. Джилл думала, что Корбин уже в пути: он мог не щадить лошадей, потому что направлялся в свою крепость. Как только Джилл закончила завтракать, к ней подошел Адерин и попросил отойти с ним в сторону. Невдалеке на берегу пруда была рощица ив и они направились туда, чтобы поговорить наедине. Адерин, вздохнув, сел на ствол упавшего дерева. Он выглядел очень утомленным: когда яркий свет попал на его лицо, то осветил морщинки вокруг глаз. - Я думаю, что ты не обидишься на меня, Джилл,- сказал Адерин.- Но ты действительно думаешь, что можешь одолеть Корбина? Если эта схватка безнадежна, то Невин никогда не простит мне твоей смерти. - Я верю. Но если мы будем драться один на один, я надеюсь на победу. Тем более, что Родри рассказал мне, что он старый, неповоротливый и толстопузый. Если я смогу заставить его двигаться, он быстро устанет. - Старый? Я думаю, ему тридцать восемь. - Ну, не обижайся на меня, но для воина он уже старый. - Я согласен с тобой. Вдруг в роще потемнело. Адерин вскочил на ноги и выругался, когда увидел среди чистого неба клубы серых густых дождевых туч. С шумом падающих листьев ветер пронесся по роще. Вдали загромыхал гром. - Это - дело Лослейна? - спросила Джилл. - А чье же еще? Я займусь этим, а ты беги, дитя. Лошади! В полумраке от туч, несущихся издалека с холодными каплями дождя Джилл бегом бросился назад в лагерь. Здесь была суматоха: люди ругались, капитаны и лорды бегали, отдавая приказы, стреноженные лошади прыгали. Когда Джилл добежала до табуна, сверкнула первая молния, уйдя в землю совсем близко от нее. Лошади заржали и пытались вырваться из своих пут. Молнии сыпались одна за одной. Джилл схватила недоуздок на ближней лошади и развязала его, выпустив лошадь на свободу - и как раз вовремя. Ругаясь, остальные воины бросились к табуну и начали делать то же самое, что делала Джилл. Родри схватил лошадь рядом с Джилл и освободил ее с привязи. - Приготовься бежать,- прокричал он Джилл,- если все разбегутся - спасайся, не удерживай их. Дождь продолжался, капли падали вниз с порывами ветра. Все промокли насквозь за две минуты. Лошади прыгали и вставали на дыбы, пока люди освобождали их, без конца приговаривая и успокаивая. Но сверкание молний внезапно прекратилось, как будто бог Тарн забрал у Лослейна свое оружие назад. Через несколько минут и дождь прекратился. Джилл посмотрела вверх и увидела, что тучи рассеиваются, кружась в беспокойных порывах ветра. На мгновенье показалось, что тучи сгущаются снова и даже будут преследовать людей, но полоса голубого неба над ними упорно оставалась ясной. - О, боги! - прошептал Родри.- Двуумер. Последние тучи исчезли. Они растворились вдруг и ушли полностью. Джилл судорожно задрожала. Хоть Адерину и удалось все-таки рассеять грозу, она все же замедлила продвижение армии. Промокшие запасы продуктов надо было перепаковать, мокрые одеяла - отжать, кольчуги - протереть насухо, взволнованных людей - успокоить. Они выехали на целый час позже, чем могли бы - на час, который увеличивал расстояние между ними на целых три мили. - Мы оставляем телеги позади,- сказал рассерженно Родри,- Джилл поедет рядом со мной. Мы все выезжаем ловить этого ублюдка. Сердце Джилл колотилось от страха, когда она въехала в колонну. Непривычная кольчуга тянула ее вниз своим весом. Она не могла быстро двигаться, одев ее. А скорость была ее лучшим оружием в любом сражении. Кроме того ее плечи жгло как огнем. Но когда Родри улыбнулся ей своей неистовой улыбкой, она, кивнула головой, улыбнулась ему в ответ. Она хотела скрыть от него свой испуг. Армия ехала, меняя поочередно шаг и рысь. Это означало, что они смогут ехать пять миль в час против трех, которые мог сделать Корбин. Во время езды Джилл то и дело смотрела вверх и через несколько миль увидела в небе ястреба, кружащего высоко над ними. Ее желудок сжался. Ястреб, покружив над ними, отправился на север. Колонна ехала молча. Они ехали мимо ферм, покинутых воюющими лордами, через поля и рощи. Джилл уже казалось, что легче умереть в бою, чем постоянно испытывать этот страх, который не покидал ее. Однако Корбину удалось опередить их. Проезжая по сжатому полю, они увидели брошенный обоз, десяток раненных лошадей и четырнадцать раненных бойцов, оставленных лордом на произвол Судьбы. Корбин бросал все, что могло задержать его продвижение и бежал в крепость Бруслин. - Говно. Куча говна,- прорычал Родри.- Нам не догнать его. Родри долго сидел в седле в полном отчаянии, затем со вздохом поднял голову. - Бросил безо всякой помощи, да? Давайте посмотрим, чем мы можем помочь этим беднягам. Хозяйственный обоз и лекари скоро догонят нас. Джилл спешилась. Она подумала, что еще никогда не встречала такого благородного лорда, как он. Вместе они прошли по импровизированному лагерю, где раненные лорды лежали на мокрых одеялах, дрожа от холода, прямо на земле. Буря, вызванная Лослейном, застигла и их тоже. Один человек встал и оперся на телегу. Его голова была обернута окровавленной повязкой, на его правую руку была наложена шина. Когда он увидел Родри, два ручейка слез потекли по его лицу. - Как тебя зовут, парень,- спросил Родри.- Давно вы здесь? - Ланик, господин. Мы провели здесь всю ночь. Здесь был лагерь армии Корбина прошлой ночью, а потом они бросили нас здесь. - Ваш лорд предлагал вам что-нибудь другое? - Нет, господин. Вернее, не всем. Я сказал, что я останусь с ними. Я могу стоять и могу хоть чем-то помочь - хотя бы покормить.- Ланик замолчал, глядя на Родри глазами, обезумевшими от боли,- это было колдовство, господин. Лорд Корбин ни за что не бросил бы нас, но Лослейн заколдовал его. Я видел это. Он заколдовал его, ей-богу. Я скорее сдамся вам в плен, чем буду молчать об этом вонючем колдуне. - Но, черт побери! - воскликнула Джилл.- Я нисколько не виню тебя. При звуке ее голоса у Ланика перехватило дыхание. - Девушка,- прошептал он,- ей-богу, девушка с мечом,- и он залился слезами. Через час пришел продовольственный обоз. Родри приказал двум лекарям сделать все, что возможно, для людей Корбина. Но Адерина вызвали на военный совет. Лорды собрались в круг и подавленно смотрели на землю. - Может быть, лучше догнать его и устроить ему осаду? - Правильно,- согласился Родри.- Ох, черт побери. Он, наверное, послал гонца с донесением об их продвижении Риису, прося о помощи. Ему будет на руку, если мой разъяренный братец отзовет меня, как гончую собаку, которая идет по следу. - Неужели, господин? - вмешался Адерин,- а что, если его гонец доедет до Рииса? Все повернули головы, посмотрев на этого хилого старика, который однако обладал такой силой, о которой они даже и не подозревали. - Лослейна надо остановить, и сейчас же,- продолжал он,- вы думаете, что гвербрет Риис поверит нам, если мы скажем ему, что Лослейн организовал этот мятеж с помощью колдовства? Конечно, нет. И вы думаете, что Лослейн избежит наказания и не отплатит кровью за этих людей, которых он убил? И он будет и дальше вершить свои грязные дела? - Это все хорошо,- сказал Родри,- но если мы даже перехватим гонца он даст показания против нас Риису, если мы оставим его в живых. Будь я проклят, если убью хотя бы пару безвинных людей. - А я вам этого и не предлагаю,- сказал Адерин, улыбнувшись.- Оставьте их мне, лорд Командующий. Я не трону ни единого волоска на их головах, но Риис никогда не получит донесения Корбина. Я клянусь вам в этом. Колонна подвод, везущих раненных двигалась медленно и часто останавливалась, чтобы люди могли отдохнуть. В полдень они задержались надолго, так как Невин и хирург делали все, что было необходимо. Невин даже успел что-то перекусить. Он почувствовал, что Адерин вызывает его. Он отошел к узкому ручью и использовал в качестве фокуса солнечные блики на поверхности воды. Образ Адерина появился довольно быстро. - Вы захватили Корбина? - подумал ему Невин. - Нет, черт бы его побрал. Он намерен встать под осаду в своей крепости. Побыстрее скажи мне вот о чем. Ты знаешь политическую обстановку Элдифа лучше меня. Предположим, что Корбин намерен послать гонца к какому-нибудь союзнику, прося его прорвать осаду. Как это будет? - Сейчас. Ты действительно думаешь, что он может сделать такую глупость? Он пошлет гонца к Риису, рассчитывая на перемирие. В глазах Адерина вспыхнула искорка необычной хитрости. - И я не сомневаюсь, что к нему,- подумал Адерин,- но ответь мне в любом случае на мой вопрос. Я объясню позже, когда будет больше времени. - Ну ладно, дай мне подумать. Это будет скорее всего Талис из Белглеафа. - Спасибо. Затем образ исчез. Невину оставалось только догадываться о ходе мыслей его ученика. Благодаря тому, что лорд Корбин взымал пошлину за проезд по мосту через Делондериель, крепость Бруслин был хорошо укрепленным городом. Он был окружен каменной стеной и его охраняла довольно многочисленная - около ста человек - крепостная стража. Хотя Лослейн не любил жить в Бруслине, этой ночью ему не терпелось приехать туда побыстрее. Армия еще толпилась в воротах, а Лослейн уже передал свою лошадь слуге и поспешил наверх в свою комнату в верхнем этаже башни. Он открыл ставни на окнах своей спальни и наклонился через подоконник наружу в чистый вечерний воздух. Он был так измучен, что чуть не плакал. - Адерин во всем виноват,- сказал он сам себе,- это все его проделки - это он не дал мне послать на них бурю, как я хотел. Ну ладно, пусть старик выиграл первое сражение, но будут еще и другие. - Все же я не сдаюсь,- прокричал Лослейн,- нет, не Я, а Лослейн могущественный, хозяин Сил Воздуха! Когда он отвернулся от окна - увидел Адерина, стоящего посредине комнаты. Образ был таким ясным и устойчивым, что Лослейн вскрикнул, думая, что он был здесь во плоти. Только когда видение слегка заколебалось, он понял, что это был образ и вспомнил, что забыл поставить свои астральные заслоны над крепостью. - Мальчик, мальчик, послушай меня,- сказал Адерин,- у тебя еще есть один последний шанс. Я знаю что кто-то использует тебя. Сдайся сейчас и возмести убытки. Если еще больше людей умрет из-за тебя, тебе не будет прощения. Сдайся сейчас, пока тебе еще можно помочь. Адерин был так удручен, что Лослейн громко зарыдал. Его отец стоял здесь и предлагал простить его; его отцу было известно все - а он только догадался об этом - так он был околдован. Таким он был слабым и глупым, что позволил околдовать себя врагу, о котором он даже не знал. - Мальчик,- произнес Адерин,- я прошу тебя.
в начало наверх
Стыд, смущение, чувство отвращения к себе - все поднялось в нем, заполнило его, превратилось вдруг в густой туман, заполнивший комнату и сделавший образ Адерина неясным. Лослейн хотел закричать, протянуть к отцу руки, но туман мешал ему, и вдруг он рассвирепел, дрожа и крича в гневе. - Уйди! Уходи, я не нуждаюсь в твоей помощи,- Лослейн вызвал поток энергии и бросил его в образ - огневой вал раскаленного света, но задолго до того, как он сделал это, образ удалился. Лослейн упал на колени и заплакал, окруженный пенящимся грязным туманом, который медленно, клочок за клочком, прояснялся сам собой. Он долго не мог взять себя в руки. Он поднялся, оперся о маленький столик, на котором кувшин с медом и кубок стояли наготове и выпил мед залпом. Он почувствовал, что не может больше оставаться в одиночестве. С кубком в руке он выскочил из комнаты и побежал вниз по спиральной лестнице. В большом зале башни было жарко. Люди сидели за столами и курили, другие стояли у стен и тихо разговаривали, или просто пили эль - столько, сколько слуги успевали им принести. Лослейн занял свое обычное место справа от Корбина. Напротив него сидел Новек и смотрел вокруг удивленно. Корбин ел кусок жаренной свинины, сначала откусывая от него, а потом стал отрезать куски с салом клинком. - Рад, что ты пришел, Советник,- сказал ему Новек.- Мы с твоим лордом только что обсуждали, не послать ли нам гонца к гвербрету Риису с предложением о перемирии. - Новек обещает, что сделает все быстро,- проговорил Корбин громко с нарочитой веселостью. - Но нам надо отправить их сегодня же ночью. Держу пари, что завтра Родри начнет осаду крепости. Они оба смотрели на Лослейна, ожидая его ответа. - Ну конечно,- прорычал Лослейн,- вам нужен Двуумер, чтобы услышать то, что само собой разумеется. Оба лорда робко закивали головами. Корбин дожевал кусок свинины и отрезал себе следующий. - Нам надо точно знать, где сейчас армия Родри,- заметил Новек. - Наши гонцы не должны попасть им в руки,- Корбин кивнул головой и рыгнул громко. Лослейн почувствовал, что не может оставаться с ними дольше. - Я прямо сейчас этим и займусь, сказал Лослейн; он побежал в свою комнату, весь потный от страха. Он был очень напуган тем, что Адерин видел его магический кристалл. Он вошел в комнату и зажег свечной фонарь, направив в него искры из своих пальцев. Вид пламени, вызванного по его желанию, успокоил его. В нем еще была энергия. Он сорвал с себя одежду и бросил ее на кровать. Даже величайшие мастера Двуумера не могли своей энергией перемещать неживую материю - такую, как ткань, например. Лослейн оперся о подоконник широко расставленными руками и пристально смотрел вверх на звездное небо до тех пор, пока совершенно не успокоился. Он чувствовал, что энергия постепенно накапливается в нем. Осторожно он призвал ее в себя все больше и больше, пока она наконец не заполнила все его сознание. Мысленно он представил себе образ красного ястреба, во много раз превышающего по размерам реального, а затем перемещал этот образ вперед до тех пор, пока ястреб не оказался на подоконнике между его руками. Образ птицы существовал только в воображении Лослейна и также в воображении он переместил птицу. Благодаря многим годам, проведенным в постоянных психических упражнениях, он смог представить, что стоит на подоконнике и обозревает окрестности глазами ястреба. Сконцентрировав все свое внимание на ястребе, он произносил магические слова - простое гипнотическое заклинание, которые ему перенестись в эфир. Когда он увидел холодный голубой свет, он знал, что его сознание переместилось на более высокий уровень. За этой чертой вещи становились по другую сторону простых образов. Оглянувшись назад, он увидел свое тело, лежащее на полу и серебряную нить, соединяющую тело и птицу. Он мог просто наблюдать за своей аурой, но у него созрел более опасный план. Мысленно он произносил слова, известные кроме него только Элкиону Лакару, и видел, что губы его тела шевелятся в такт им. Когда он взмахнул крыльями, поднялись руки его тела на полу. У каждого человека есть его эфирный двойник, который поддерживает и усиливает плоть; если двойник дос силен, плоть будет следовать его примеру. Лослейн произносил свое заклинание, мысленно напрягая всю свою волю, пока, наконец, с последними словами заклинания не перешел из физического состояния в новую форму. Лослейн - человек ходил по комнате. Ястреб стоял на подоконнике с широко раскинутыми крыльями. Издав победный клич, Лослейн прыгнул в ночь и полетел над крепостью. Он любил летать - свободно парить в воздухе и смотреть на все с высоты. Каждая крепость и каждое здание казались игрушками, разбросанными нетерпеливой детской рукой. Лослейн, даже будучи в образе ястреба, сохранял свое эфирное зрение, являющееся важным элементом трансформации. Ландшафт под ним светился в синей ночи красной аурой. То здесь, то там виднелись желтые ауры пасущихся коров и лошадей. Дорога была холодной черной полосой. Паря вдоль дороги, Лослейн полетел на юг. Он летел до тех пор, пока не увидел скопления аур, которое должно быть, было армией Родри. Лослейн набрал высоту и описал длинную дугу вокруг лагеря. Его мозг насторожился, почувствовав эфирный слой, в котором могла находиться аура Адерина. Ничего не обнаружив, он решил, что старик либо спал, либо тратил свое время на то, чтобы ухаживать за раненными. Затем он услышал тихий печальный крик филина. Вздрогнув и в ужасе захлопав крыльями, Лослейн развернулся против ветра и поднялся еще выше. Внизу под собой он заметил серебряный след, а затем увидел огромного серебряного филина, вылетевшего из-за деревьев. В ужасе Лослейн развернулся в воздушном потоке и быстро полетел в сторону крепости, с трудом взмахивая своими большими крыльями, и так летел до тех пор, пока не убедился, что филин остался далеко позади. Он вернулся в крепость невредимым и сел на подоконник, слушая, а может только думая, что слышит, призывно звучащую тихую ноту печали, плывущую в ночи. К полудню следующего дня армия Родри добралась до поместья Корбина. Дома фермеров были плотно закрыты. Даже птенцов и цыплят не было видно во дворах. Из горького опыта фермеры знали, что армия даже такого лорда, как Родри Мэйлвейд заберет все, что попадется съедобного на их пути. Крепость Корбина стоял на невысоком насыпном холме посредине пастбища, но ни одной коровы из стада его сиятельства не было видно. Оставив обоз позади, Родри предпринял пробную вылазку, но тяжелые железные ворота крепости были наглухо закрыты. Наверху, на стене из-за зубцов выглядывали люди. На крыше башни вызывающе развевалось знамя Корбина. Родри приказал своим людям окружить крепость. Началась осада. Как только появился обоз, Корбин выслал на переговоры герольда - пожилого камергера Греймина, дрожащего от страха, несмотря на то, что был защищен жезлом, который должен обеспечить его неприкосновенность даже перед самым коварным лордом во всем Девери. Увидев представительного старика, который пыхтя спускался с холма, Родри спешился и почтительно сделал ему навстречу несколько шагов. Он был уверен, что находится на расстоянии, большем полета стрелы, от крепости. - Приветствую вас, лорд Родри,- начал Греймин.- Мой господин просит, чтобы вы отвели войско с его земель. - Передайте своему господину, что я полностью отказываюсь выполнить его просьбу. Он мятежник и объявлен мной вне закона. - Вот как? - старик нервно облизнул губы,- даже если сейчас гонцы едут к гвербрету Риису с просьбой вмешаться в этот военный вопрос? - Тогда я буду ждать здесь со своей армией прибытия его светлости. Рассчитывайте на то, что будете под полной осадой до тех пор, пока гвербрет лично не прикажет мне отойти. Передайте также вашему господину, что он укрывает у себя убийцу - Советника Лослейна и я требую, чтобы он как можно скорее выдал его для разбирательства. Греймин испуганно заморгал. - У меня есть свидетели преступления Лослейна,- сказал Родри.- Если он не будет доставлен сюда до наступления ночи, ваш господин будет тогда дважды мятежником. Есть еще один вопрос, дорогой герольд. Хоть я и воюю против Корбина, я намерен простить Новека и его людей. Все, что они должны сделать - попросить об этом и уехать. Греймин повернулся и побежал с такой скоростью, какую позволяло ему его старческое дыхание. Родри рассмеялся. Затем он отошел назад и отдал армии приказ обосноваться и начать земляные работы. Закат разумеется, наступил без выдачи Лослейна, но к этому времени армия уже заканчивала укрепительные работы. Телеги обоза были собраны в одно место и вокруг них был выкопан узкий ров с насыпью. Палатки были поставлены и окружены рвом пошире. Вокруг холма галопом ездили вооруженные патрули на случай, если Корбин предпримет попытку скрыться. Чтобы Корбин не убежал, когда люди Родри обедали, сам Родри со Слигином прошли по лагерю с проверкой. - Я думаю, никто из них не сможет нам чем-нибудь помочь,- мрачно заметил Слигин,- Адерину, конечно, хорошо говорить о перехвате гонцов, но что он сможет сделать? Невозможно представить себе, один старик сможет с ними справиться посреди дороги! - После того, что я видел своими глазами, я готов поверить чему угодно. Нам остается только ждать и смотреть. Ожидание было недолгим. Около полудня следующего дня к Родри прибежала стража с известием о том, что знатный лорд в сопровождении двенадцати человек ждет его прямо возле лагеря. Прибывшим лордом оказался Талис из Белглеафа, в обязанности которого входило исполнение приказов гвербрета. Так как Родри мог только предположить, что он был здесь с поручением от Рииса, он выругался про себя, кланяясь. Талису было около сорока и он имел самые хитрые в мире узкие глаза зеленого цвета. - С чем вы пожаловали ко мне, господин? - спросил Родри. - С довольно странным поручением,- Талис обернулся и махнул рукой своим людям.- Приведите сюда этих пленников. Когда их привели, Родри узнал в них людей Корбина. Они упали у его ног на колени и, совершенно потрясенные, уставились в землю. - Вам известно, что моя сестра - жена Корбина? - спросил Талис. - Нет, не знал об этом,- ответил Родри.- Но я ей симпатизирую. Талис позволил себе дважды улыбнуться: - Я хотел сказать, что она была женой Корбина. До того, как она вместе со своей свитой приехала ко мне в самом начале этой проклятой войны. Я тогда поклялся, что ни за что не отпущу ее назад к ее бывшему засранцу-мужу. Даже если вы не вздернете его и он останется живым. Он свел ее с ума. Она бормочет все время о каком-то злом Двуумере и о том, что в Корбина вселились злые духи. - Черт возьми! - Родри постарался выглядеть испуганным и шокированным.- Какой ужас! - И я так думаю. Ну и еще эти двое приехали с донесением от Корбина, прося меня как можно быстрее поднимать армию и ехать снимать осаду. Родри тихонько свистнул в раздражении. - Совершенно верно, ваша светлость,- воскликнул Талис,-
в начало наверх
если ваша светлость согласится, я отведу этих пленников назад к Риису, и на этом покончим. Вы видите, Корбин не отправил с ними никакого донесения, и поэтому мне нужны их показания. - Я буду очень рад. Только я хотел бы попросить вас позволить мне до вашего отъезда показать их Корбину. Мне надо, чтобы когда мой герольд будет говорить ему о том, что я захватил их, Корбин знал, что он не обманывает его. Они пришли в комнаты Корбина, чтобы без свидетелей поговорить о новостях. Новек сел на подоконник. Корбин ходил по комнате взад и вперед. Лослейн сел на стул и всем своим видом старался показать, что такой поворот событий нисколько не волнует его. Новек непрерывно тер уши тыльной стороной ладони, при этом хрюкая, как свинья. - Ты допустил ошибку, когда обратился к Талису,- прорычал Новек. - Я не делал этого,- прорычал в ответ Корбин.- Можешь ты понять это своим медным лбом? Я не посылал Талису никакого донесения. Я отправил этих двух гонцов в Абервин с предложением о перемирии - мы ведь так решили сделать. Лослейн выругался на языке эльфов. - Предатель! - продолжал Корбин.- В крепости должен быть предатель, который очень хорошо знает, на что способен Талис. - Кто же это может быть? - произнес Новек.- Точно, что это ни один из нас. И никто из наших людей, и я не думаю, что твои двое парней придумали это сами. - Да, это верно,- Корбин остановился и повернулся к нему.- Я сам этому удивился. Я не из тех людей, кто прощает. Когда рука Новека потянулась к рукоятке меча, Лослейн вскочил со стула и встал между ними. - Не будьте дураками,- прорычал Лослейн.- Все было очень просто. Людям Родри ничего не стоило перехватить гонцов по дороге и подкупить их. Корбин вздохнул и протянул Новеку руку. - Извини,- сказал он,- я так устал от всего этого. - И я тоже,- Новек крепко пожал руку Корбина.- Ну да ладно. Того, что сделано, уже не вернешь, так ведь? Вопрос в том, что же нам теперь делать. - Я все же не теряю надежды,- проговорил Лослейн, льстиво улыбаясь Корбину,- может быть, можно как-нибудь по- другому отослать донесение, без лошадей? Лослейн чувствовал, что пот выступает на его спине. Адерин сторожил его там, снаружи - поджидал, наблюдая, как он пытался вырваться из крепости. - Есть один способ,- выдавил из себя улыбку Лослейн.- Его светлости когда-то нравились мои проделки. Корбин улыбнулся. Новек начал так теребить пальцами усы, как будто хотел вырвать их совсем. - Если господин позволит,- продолжал Лослейн,- я вернусь в свою комнату и подумаю над этой проблемой. Лослейн взбежал по лестнице в свою комнату, запер дверь и бросился на кровать. Вся его болтовня о том, что Родри подкупил гонцов, была только лишь уловкой для того, чтобы поддержать дух этих двух лордов. Ему было известно, что только один Адерин мог стоять за этим. Для старика ничего не стоило загипнотизировать их и ввести в их сознание образ - яркую и ясную память о том, что Корбин послал их с устным донесением к Талису. Так, что они ни за что не смогут догадаться о том, что на самом деле ничего этого не было. Он вскочил с кровати и подбежал к окну. Может быть ему удастся добраться до гвербрета с донесением. Если он сможет положить донесение Корбина и какую-нибудь одежду в мешок и ястреб удержит его в своих когтях. Потом он как-то обойдет Адерина и полетит с донесением в Абервин. Как-то. На него напал истерический хохот, потому что он знал, как бы быстро он ни летел, Адерин все равно будет преследовать его. Если же он убьет Адерина первым... Он крепко ухватился руками за подоконник. Убить своего собственного отца! Боже мой,- неужели он так низко пал? Лослейн снова бросился на кровать. Так он пролежал до самого вечера и его мысли напоминали морское волнение, когда течение направлено в одну сторону, а ветер дует в противоположную. После того, как Корбин предпринял неудачную попытку отправить гонцов с донесением, а они были перехвачены по дороге, все в лагере Родри держали оружие наготове. Джилл вместе с Калондериэлом и Дженантаром охраняли табун, держа копья наготове. Время тянулось так медленно, даже эльфы перестали подшучивать друг над другом. - Ты знаешь, Джилл,- сказал Дженантар,- я думаю о нашем господине Родри после той небольшой стычки с Калло. Что-то подозрительное есть в том, как он двигался, и каким быстрым он был. Ты можешь кое-что сделать для меня? Если сможешь, сделай так, чтобы он прикоснулся к твоему серебряному клинку. И держу пари, он будет светиться. - Как там в старинной поговорке? - заметила Джилл,- кровь эльфов в жилах Элдифа? - Ого! - вмешался Калондериэл.- Ты думаешь, девочка, совсем не так как проклятые круглоухие. - Может быть, ты будешь подбирать слова? - прорычал Дженантар,- это очень невежливо, особенно при Джилл. - Ну, у Джилл тоже ведь круглые уши,- Калондериэл наклонился и показал на ухо Джилл. - Но она не круглоухая. Это большая разница,- огрызнулся, как собака, Дженантар. - Ну ладно,- продолжал он.- Я больше не буду омрачать твой тонкий слух подобными словами. Он отклонился назад, как и другой эльф и, качнувшись, сделал ложный выпад, махнув кулаком.- Но, правда, Джилл, дай Родри свой нож в руки и понаблюдай за тем, что произойдет. - Это самой лучшее, что я смогу сделать,- ответила Джилл.- И чем быстрее, тем лучше. Но к этому времени уже стемнело и их идея стала неосуществимой. Джилл и оба эльфа сразу же вернулись в лагерь, как только освободились от караула. Так как все рассчитывали на длительную осаду, эльфы поставили свою палатку, которую принесли с собой на носилках. Она была очень красивой - около десяти шагов поперек и восемь вверх. Она была сделана из темно- красной кожи с тисненными картинами, изображавшими бегущих по лесу оленей. Олени выглядели совсем как настоящие, Джилл могла поклясться, что они вот-вот повернут головы и посмотрят на нее. Пока Дженантар готовил еду, Джилл с помощью Калондериэла сняла с себя кольчугу. Ей сразу показалось, что она стала такой легкой, как будто может взлететь в воздух. - Молю всех богов на свете, чтобы Корбин не напал на нас, пока я не научусь обращаться с этой проклятой гадостью. - И я тоже,- сказал обеспокоенно Калондериэл.- Ты можешь попросить у Адерина какую-нибудь мазь, если она натерла тебе плечи. - Ты знаешь, я думала, что смогу перетерпеть. Адерин приготовил ей мазь на свином сале, от которой боль должна была утихнуть. Джилл вошла в палатку, очутившись в приятном уединении и втерла пахнущую мятой мазь в кожу на плечах и предплечьях, а потом просто села там и немного отдохнула. Сейчас, когда она встала перед реальностью приближавшегося сражения, она вдруг испугалась, думая о том, что ее отец был совершенно прав. Она не знала ничего о криках, толкотне и беспорядке реального боя. - Теперь уже слишком поздно идти на попятную,- заметила Джилл, обращаясь к серому гному,- и лучше умереть, чем струсить,- гном равнодушно зевнул. Она решила, что он не знает что такое смерть. - Джилл! - это был голос Родри.- Ты здесь? - Да, здесь, господин. Сейчас я выйду. Родри проскользнул вовнутрь палатки как раз тогда, когда она одела рубашку. На его лице была довольная улыбка из-за того, что он застал ее одну. Гном оскалился в беззвучном рычании, когда Родри сел рядом с Джилл. - Такая красивая палатка,- заметил Родри,- мне захотелось посмотреть ее внутри. - Никогда не подумала бы, что лорд Командующий интересуется кожаными подушками и палаточными кольями. - Очень интересуется,- Родри сел немного ближе, почему бы нет. Я даже не предполагал раньше, что бывают такие красивые подушки. При этих словах гном подпрыгнул вверх и ударил Родри по щеке. Тот выругался, оглядываясь кругом и ища, чьих рук это дело, но гном прыгнул за его спину и схватил за волосы. Родри с криком отбивался от невидимого врага. - А ну-ка прекратите! - воскликнула Джилл. Громко зашипев, гном исчез. Родри осторожно дотронулся до затылка. - Ради всех богов,- произнес он,- что это было? - Я не знаю, уверяю вас,- наверное судороги. Может быть, вам показаться Адерину? - Не говори мне об этом. Ты очень хорошо знаешь, что произошло,- Родри схватил ее за запястье.- Почему же тогда ты крикнула "Прекратите". Джилл разжала его большие пальцы и хотела вырваться, но Родри схватил ее за плечи. Мгновенье они боролись, но потом Джилл рассмеялась и сдалась. - Ответь мне,- сказал Родри улыбаясь,- что это было? - Ну хорошо. Это был один из лесных жителей и он ревновал тебя. Родри отпустил ее и сел. - Ты сумасшедшая? - воскликнул он. - Ты почувствовал это своими волосами, что ли? Родри посмотрел на нее. На его красивом лице внезапно появилось выражение недоумения, за что Джилл вдруг возненавидела его. Она достала свой серебряный клинок и поднесла его близко к Родри - свечение пробежало по лезвию, как зыбь по воде. - Ого! - воскликнула Джилл.- Кровь эльфов в жилах Элдифа. Неужели? Что ты на меня так смотришь? Я могу видеть лесных жителей, а ты - наполовину эльф. Когда Родри выхватил у нее клинок, он засверкал так ярко, как полный свеч подсвечник. Родри поворачивал его и так и эдак, а Джилл в это время смеялась над ним. - Он заколдован,- самодовольно произнесла Джилл.- Он начинает светиться рядом с Элкион Лакар. Ты наполовину принадлежишь к ним, могу поклясться. - Прикуси свой язык,- Родри бросил клинок,- и не смейся надо мной. Услышав такой приказ, она, конечно, засмеялась еще громче. Родри схватил ее за плечи и начал трясти так сильно, что она дала ему пощечину. - Ты маленькая ведьма,- прорычал Родри. Они толкали друг друга и ругались, словно пара обезумевших существ, но он был сильнее и отражал все атаки Джилл. Наконец он повалил ее на спину, лег наполовину поперек и улыбнулся: его лицо было всего в нескольких дюймах от его лица. - Сдавайся,- произнес Родри. - Не буду. Он наклонился и поцеловал ее. Это был ее первый поцелуй, и ей показалось, что ее рот, горевший от жажды, мог утолить только поцелуй Родри. Она обняла руками его шею и тоже поцеловала его. - Прошу прощения, лорд Командующий,- прозвучал голос Адерина. Взвизгнув, Джилл оттолкнула Роди и села. Его руки
в начало наверх
опустились, скрестясь на груди. Адерин стоял над ними и был очень серьезным. Родри покраснел и тоже сел, одергивая вниз свою рубашку. - Отсюда послышался шум,- резко произнес Адерин,- я подумал, что началось сражение. Что это за амбарная любовь, как у двух кошек? Черт побери, я должен отвечать за тебя перед ними обоими: перед Невином и перед твоим отцом. Мне стыдно будет посмотреть им обоим в глаза. Джилл захотелось растаять, словно снег и просочиться в землю, так ей стало стыдно. Родри выдавил из себя глуповатую улыбку и поднял клинок, который сразу засиял в его руках. - Я знаю, что ты хочешь сказать, дорогой Адерин,- сказал Родри, напряженно играя рукояткой клинка,- и ты будешь прав. Это, конечно, будет позором для меня, если я обесчещу женщину, которую люблю, посреди военного лагеря. Но я и не думал этого делать. - Бывали случаи, когда я действительно желал превращать людей в лягушек. Очень трудно поверить таким красивым словам. Я,- неожиданно Адерин остановился и стал пристально смотреть на серебряный клинок. Джилл подумала, что он так привык к пророчеству, что только теперь заметил, что клинок заколдован. - Так,- произнес наконец Адерин,- кровь эльфов в клане проявляется очень странно - она переходит из поколения в поколение, и потом неожиданно на ком-нибудь проявляется. - Что? - голос Родри перешел на писк.- Что за ерунда? - Это вовсе не ерунда,- ответил Адерин,- Джилл, возьми свой клинок. Ты пойдешь со мной. Что же касается вас, господин - подумайте об этом. Я знаю, что это очень большое потрясение, но вы ближе к эльфам чем к клану Мэйлвейдов. Только к вечеру обоз с раненными добрался до Форта Гвербин. Форт стоял на вершине холма, возвышаясь над небольшим городком, который возник рядом с основной резиденцией гвербрета. Внутри крепостных стен была расположена трехэтажная башня, вокруг которой было довольно много пристроек, а также домов в деревне. Хотя Невину было приятно узнать, что Ловиан уже прибыла, у него не было времени, чтобы поговорить с ней. Вместе с официальными лекарями он наблюдал за тем, как раненных переносили в бараки, делал им перевязки, а затем помылся перед тем, как прийти в большой зал. В двери он столкнулся с камергером - высоким полным энергии человеком, несмотря на то, что в давнем бою он потерял свою правую руку. - Я исполнил приказ Родри о серебряном клинке,- сообщил камергер.- Он уже наверху в комнате и лекари уже осмотрели его. - Чудесно. Я сам немного позже его осмотрю,- сказал Невин.- Где мне можно сесть. - За стол для знати, конечно. Ее светлость сейчас там и хочет с тобой поговорить. Большой зал Ловиан был около ста шагов в ширину. В простенках между окнами висели гобелены, пол был устлан чистыми циновками. Ловиан поднялась, приветствуя Невина и посадила его справа от себя. Обед был в самом разгаре. Слуга принес Невину кусок жареной свинины с капустой и кружку темного эля. - Невин,- сказала Ловиан.- Где Джилл? Мне многие говорили, что она с армией, но я не могу поверить. - Боюсь, что это так. Вы здесь слышали о пророческом предсказании? Это тоже правда. - О, Боги! Мне кажется, все с ума посходили.- Ловиан взяла у него кружку и глотнула из нее эля. Правда, я не меньше волнуюсь о Джилл, чем о Родри. И это странно, принимая во внимание, что мы так мало с ней знакомы. Но я никогда не встречала девушки, которая понравилась бы мне больше, чем она. Судьба Ловиан переплеталась с Судьбой Джилл в предыдущих жизнях. Поев, Невин поднялся в свою комнату в одной из пристроенных вышек. Паж уже принес ему кувшин с водой и развел в жаровне огонь, чтобы просушить сырые каменные стены. Невин открыл ставни на окнах, чтобы проветрить в комнате, затем встал над мерцающими углями и подумал об Адерине. Через несколько минут появился образ Адерина, парящий над огнем. - Я собирался позже с тобой связаться,- направил ему мысль Адерин.- Я только что выяснил кое-что интересное. Я видел, как молодой Родри держал серебряный клинок Джилл, и он светился как огонь. Вся кровь эльфов, которая есть в клане Мэйлвейдов, перешла к нему. - Боже мой! Ну конечно же! Я должен был давно это увидеть. Тогда можно было бы объяснить все непонятное в этом парне. - Это очень сложный вопрос. Я думаю, карлики заколдовывают свое серебро. Я больше беспокоюсь о том, что парень пока еще держится бодрее, чем обычно. Когда придет время встречи эльфов с людьми, он может быть полезен как гвербрет на западной границе. - Полезен. И даже очень полезен. Относительно него я всегда получал странные предостережения, и всегда удивлялся, что было этому причиной. - Да, может быть. Я думаю, что кровь эльфов в Родри - то, из-за чего им заинтересовался наш враг - темный мастер Двуумера. - Вот как? Почему? - Я еще не знаю,- ответил он.- Эта мысль только что пришла мне в голову. - Тогда об этом надо подумать хорошенько. Ты можешь связаться со мной. После окончания связи с Адерином Невин долго ходил по комнате думая о том, что Родри был человеком, занимающим промежуточное положение в древней кровной вражде между эльфами и людьми. Очень трудно для Великих Существ - лордов Судьбы и лордов Совета сообщаться с их слугами на Земле, просто потому что это общение должно происходить в плоскости, очень удаленной от физической, более глубинной - в самом сердце вселенной - это даже дальше, чем астральный уровень. Если одному из Великих необходимо послать сообщение, ему надо совершить пророческое действие над самим собой: сначала создать в воображении форму, приблизительно эквивалентную ауре мастера Двуумера, затем, используя эту форму, перенестись через все уровни на самый нижний. На этом уровне он может повелевать духами, производя определенные эффекты, такие как: гром среди ясного неба введение в сознание человека на которого направлено воздействие, образов, чувств, коротко их мыслей. Если один из Великих приложил такое усилие, послав Адерину сообщение об эльфийском наследии Родри, то тогда действительно что-то очень важное было поставлено на карту. Размышляя об этом, Невин пришел к выводу, что темный мастер почему-то заинтересован в том, чтобы на границу между людьми и эльфами никогда не пришел мир. Просто потому, что тот, кто вершит темные дела, всегда скрывается в безопасном месте в смутные времена, когда лордам не до рассказов о том, что где-то в недосягаемом месте есть люди, творящие зло. В отличие от злых волшебников, о которых поется в бардовских песнях, темные мастера никогда не действуют в мире, не имея на то достаточно веской причины. Если этот темный мастер добивался смерти Родри, то только из-за того, что это представляло какую- то опасность для него или его рода. Это оставалось пока загадкой и Невин знал, что если он намерен разгадать ее, то ему предстоит впереди еще много тяжелых минут медитации. Он был уверен в том, что ключи к разгадке, возможно, скрыты глубоко в его собственном прошлом и в прошлых жизнях тех, о ком он заботится. - Я уже так долго живу,- заметил Невин, обращаясь к жаровне,- и я очень сильно устал. Невин вспоминал свою жизнь и воспоминания толпились и путались, как будто он рассматривал обратную сторону гобелена и по ней пытался угадать рисунок лицевой стороны. Все было просто: ему никогда не приходилось думать о состоянии, называемом смертью, когда жизненный опыт собирается и из него выбираются чистые отборные зерна. Все перемешалось в его воспоминаниях и иногда всплывало пятнами: он едва мог вспомнить имена тех людей, которые были важны для него, просто потому, что информация была погружена в море бессмысленных подробностей. Иногда, когда ему надо было принять решение, воспоминания толпились так густо, что мешали ему действовать. Каждое возможное направление действия всегда предполагало три или четыре возможных результата, которые случились, или может быть случились в прошлом. Каждый факт приходилось прорабатывать сотни раз. На самом деле, размышляя сегодняшней ночью над этим вопросом, он понял, что думал о ней так, как будто он был эльфом. - Так уж и быть,- произнес он, смеясь,- в любом случае, это не мое желание, а воля Света. К счастью, у него было слишком много работы, чтобы вот так сидеть и размышлять. Он собрал свои инструменты и пошел осмотреть Куллина. Он не спал и полулежал на подушках. Слуга зажег свечи в серебряных подсвечниках на стене. - Невин,- воскликнул Куллин,- Боже мой, как ты смог так обмануть меня? Было сразу понятно, о чем шла речь. - Кто сказал тебе, что она с армией? - спросил Невин. - Проклятый лекарь. Черт побери, его счастье, что я еще слишком слаб, чтобы встать. Как мог ты врать мне? - Мне больше ничего не оставалось. Она решила поехать, и я не хотел, чтобы ты расстраивался. Куллин тихо зарычал: он чуть не плакал. - Наш жирный болтливый хирург говорил тебе и о пророчестве тоже? - спросил Невин,- Куллин кивнул "да",- что как будто она должна убить Корбина,- продолжал Невин,- и что это - ее Судьба. А она, кроме всего, еще и твоя дочь. - Но она ни разу не участвовала в сражении. Я спас его проклятую жизнь, и вот чем он мне отплатил за это. Как мог Родри! Клянусь, что если она умрет, то я убью его. И мне все равно, что его клан потом сделает со мной. Я убью его. То, что могло выглядеть хвастовством в устах другого человека, было простой правдой, о которой говорил Куллин из Кермора. Невин почувствовал, что горе приближалось, неслось как волна, сметающая все на своем пути. - Он мне нравился,- продолжал Куллин.- Каким дураком я был, когда думал, что он меня уважает. - Тише! Ты сейчас все равно не можешь ничего сделать, только волнуешь себя. - Замолчи, старик! И мне плевать, мастер ты Двуумера или нет. Вот именно, заткнись. В этот момент он так был похож на Гиррейнта, что Невин едва удержался, чтобы не ударить его. Он поспешно напоминал себе, что Куллин был не больше Гиррейнтом, чем он - принцем Галрионом. - Хочешь ты этого или нет, но я должен осмотреть твою рану,- сказал Невин. - Давай смотри. Только прикуси свой язык.- Куллин закрыл и сильно прижался щекой к подушке. Куллина не покидало предчувствие приближения горя, когда он открывал свою сумку с инструментами. Раньше или позднее, но Куллин поймет, что Родри и Джилл были одержимы один другим. Его охватит гнев и он убьет одного из самых нужных людей в Элдифе.
в начало наверх
А что с Джилл? Он оградит ее от Двуумера? Окажется ли однажды его честь поруганной, как это случилось с Гиррейнтом? - Ну,- воскликнул Куллин,- скоро ты там с этим закончишь? - Сейчас,- только наложу чистую повязку. Это был как раз тот момент, когда Невин в очередной раз столкнулся с горьким испытанием. Когда он снял повязку с раны Куллина, сразу обратил внимание на то, что инфекция попала в нее. Признаки были пока очень слабыми - только легкая опухоль по краям раны, только слабое покраснение - такими, что только он один мог их заметить. Простой лекарь не обратил бы на это внимания. Тогда назавтра инфекция могла бы распространиться так далеко, что даже Невин не сможет задержать ее. Он смог бы только стоять рядом и смотреть, как Гиррейнт умирает. Это известие словно огнем, обожгло всего его. - Да черт побери,- прорычал Куллин,- заканчивай быстрей с этим. - Помолчи! Ты в большой опасности! Мне не нравится вид этой раны. Что, этот хирург забыл помыть свои проклятые руки? Прошло всего одно мгновение, но Невин запомнит его надолго - мгновение, когда он чуть не нарушил все торжественные клятвы, которые он когда-то давал. - Он не мыл их,- проговорил Куллин.- Я не видел, чтобы он мыл. - Проклятые дураки! Они не верят мне, когда я говорю им, что их вонючие лапы - результат их грязных помыслов. Я извиняюсь, парень, но мне придется снять швы и промыть рану медом. Куллин повернул голову, чтобы посмотреть на Невина и тот увидел то, чего никак не ожидал - Куллин улыбался. - Ну так начинай,- произнес Куллин.- Может быть боль отвлечет меня от мыслей о Джилл. - Интересно, сколько они собираются изнывать здесь от жары, а? - сказал Слигин.- Им остается или сдаться, или совершить вылазку, черт бы их побрал. - Корбин ни за что не сдастся,- заметил Родри.- Он знает, что я повешу его на его собственных воротах. Слигин кивнул и провел рукой по усам. Они сидели на окраине лагеря и смотрели на крепость, на крыше которой крепкий утренний бриз раздувал зеленый флаг. - Я молю всех богов, чтобы Новек принял предложение о прощении. Если проклятый колдун не помешает ему, да? Адерин говорил мне, что он наблюдает за крепостью. Говорит, что узнает время, когда лорд Корбин начнет подготовку к вылазке,- Слигин сердито раздраженно кивнул.- А потом он смеялся надо мной, когда я его спросил, как он об этом узнает,- на магическом кристалле, что ли? Он сказал, что лесные жители ему сообщат. Ох! Я думаю, это все, чего мы можем от колдунов добиться, задавая им вопросы. Родри едва заметно улыбнулся. Он и не думал объяснять Слигину, что лесные жители были вполне реальными. Ему хотелось верить, что Адерин и Джилл только посмеялись над ним, но он еще помнил, что случилось с его волосами. Ему пришла в голову мысль, что поскольку Адерин дал клятву никогда не обманывать, то это было просто правдой, и что жители западных земель были тем народом, который в легендах существовал как Элкион Лакар, и что сам он был наполовину эльфом. Кровь эльфов в венах Элдифа. В этот момент Родри проклинал эту старую поговорку. Тихий жаркий день близился к концу. Корбин так и не предпринял вылазки. Во время обеда, когда знать собралась вместе, все недоумевали, почему Корбин откладывает неизбежное. Был только один ответ: что этот его Колдун сможет спасти его. Кроме того, они знали, что Лослейн может послать Риису послание с помощью магии. - Адерин остановит его,- сказал Родри. - Это всего лишь надежды,- проговорил уныло Эдар.- Кто знает, что может Двуумер, а чего не может. Никто добровольно не вызвался просто спросить об этом Адерина. В гнетущей тишине Военный Совет закончился. Родри взял чистую рубашку и пошел вниз по ручью, чтобы искупаться. Он шел уверенным шагом при свете звезд, затем сбросил одежду и прыгнул в холодную воду. Купание немного успокоило его. Когда он одевался, увидел двух жителей западных земель, также уверенно шагавших в темноте, как он сам. Калондериэл приветствовал его, засмеявшись: "такой же чистый, как эльф, не так ли? - Черт побери! - прорычал Родри.- Это дела Джилл, что ли? Это она вам такие сказки рассказывала? - Конечно,- присоединился Дженантар,- мы - единственные, кто просит ее об этом. Я всегда все вокруг замечаю, и удивился, увидев тебя, парень. Родри внимательно посмотрел на него. При свете звезд Родри не мог различить цветов, как и любой другой человек, и мелкие детали были затемнены или вовсе не видны, но он достаточно хорошо видел для того, чтобы обнаружить сходство с Дженантаром в одинаковых с ним очертания узкого тела и длинных пальцев. Хотя оба жители западных земель были с хорошо развитой мускулатурой, они, точно также как и он, были прямыми от плеч до бедер. - Это тебя волнует? - спросил Дженантар,- то, что обнаружилось, что в твоем клане есть примесь крови эльфов? - Я совру, если скажу, что нет,- сказал Родри.- Но я не хочу обидеть тебя. - Послушай-ка,- сказал Калондериэл,- я напряг память и, если я правильно запомнил сказанное, вспомнил, что одна из наших женщин убежала с Мэйлвейдом по имени Петрик. - Это был первый Мэйлвейд, ставший верховным лордом Абервином,- сказал Родри.- И это было очень давно. Я бы сейчас послушал повнимательнее, как барды рассказывают эти сказания и родословные моих предков. Теперь это не будет казаться таким нудным. Они оба рассмеялись, Калондериэл похлопал его по плечу рукой. - Пойдем с нами к нашему костру,- пригласил Дженантар.- У нас есть с собой мех нашего меда, а сейчас, кажется, подходящий случай для того, чтобы попробовать его. - Я, готов поспорить, что ты можешь выпить столько, отчего другие оказались бы под столом,- сказал Калондериэл. - Да,- ответил Родри.- И это вторая наша общая черта. - Да, и одна из лучших черт Элкион Лакар, также,- заметил Калондериэл.- Если тебе угодно знать. Мед эльфов оказался в два раза крепче того, который пьют люди, и чище к тому же, поэтому человек мог больше его выпить. Втроем они уселись вокруг яркого костра и передавали молча мех по кругу. За это время Родри уже думал о том, что ему нравятся его новообретенные родственники. Всю свою жизнь он знал, что он чем-то непохож на окружающих его людей, и теперь он, наконец, узнал причину этого. - Где Джилл? - спросил наконец Родри после длительного молчания. - Стоит в ночном карауле,- ответил Калондериэл. - О, черт, она не должна делать этого! - Она настояла,- сказал Дженантар.- Это не дело серебряного клинка - слоняться кругом без занятия, как лорд. Так она мне сказала. - И скоро, конечно,- заметил Калондериэл,- лорд Командующий пойдет проверять ночную стражу, чтобы убедиться в том, что никто не заснул во время дежурства. - Заткнись,- прорычал Родри,- или ты еще раз хочешь подраться на ножах? - После того, как мы выпили столько меда, мы обязательно свалимся в костер,- ответил Калондериэл,- это только шутка и прошу меня извинить. Мех с медом снова пошел по кругу. - А что с Джилл? - спрашивал сам себя Родри,- если попытаться завладеть ей, то что тогда? Он никогда не сможет жениться на ней. Все дело закончится беременностью, как с Олвен. Он разрушит жизнь еще одной женщины. Только теперь эта женщина еще и отважилась рискнуть своей жизнью, будучи у него на службе. Может быть, мед был тому виной, но сейчас он довольно ясно увидел, что очень сильно любил ее для того, чтобы так обойтись с ней. Он должен обращаться с ней так, как требует того жрица Луны - без помыслов похоти, и если он только дотронется до нее, то это будет означать смерть. Возвращаясь в свою палатку, Родри увидел Джилл, стоящую в карауле. Мгновение его желание было таким сильным, что он не мог вдохнуть воздух. Хотя он всегда презирал песни бардов, в которых говорилось о мужчинах, умирающих от любви к женщине, этой ночью он почти поверил им. Он испугался того, что может произойти, если она скажет ему хотя бы одно слово поддержки. В любой болезни наступает такой момент, когда больной начинает осознавать если не то, что он выздоравливает, то хотя бы то, что он выздоровеет, если не сразу же, то возможно позже. У Куллина наступил этот переломный момент в тот вечер, когда он проснулся и обнаружил, что его ум совершенно прояснился в первый раз с тех пор, как он был ранен. Если он не шевелился, то боль в боку не мучила его, как раньше только болела под шиной его сломанная рука. Впервые он обратил внимание на ту роскошь, которая окружала его: отдельная комната, кровать, покрытая кружевным покрывалом, резной сундук, на котором кто-то положил его меч и клинок, как будто он был лордом. Все было так из-за того, что он спас жизнь Родри - подумал Куллин. Он тихонько лежал и пытался вспомнить, почему он был так огорчен сейчас тем, что сделал это. Неожиданно Невин появился со своей сумкой с медицинскими приспособлениями. - Снова будешь промывать рану? - спросил Куллин. - Надеюсь, что не понадобится,- ответил, едва улыбнувшись, Невин.- Я начинаю понимать, почему о тебе идет такая слава. Ты - первый человек из всех, кого я встречал, который не кричал, когда я лил мед на открытую рану. Куллин вздохнул, вспоминая об этом. - Ты помнишь, как проклинал меня прошлой ночью? - спросил Невин. - Да. И я хочу извиниться перед тобой за это. Это не твоя вина, что Джилл поехала на эту проклятую войну. Вот видишь, я уже в состоянии сам держать кубок. - Очень хорошо. Ты должен начинать двигаться, чтобы набирать силу. - Что я и делаю,- Куллин услышал яд в своем собственном голосе. Когда Невин подал ему кубок, он вопросительно поднял одну бровь. - Я имею в виду то, что я сказал о Родри,- сказал Куллин.- Это было не из-за плохого настроения. - А я в этом ни на минуту и не сомневался. Могу я скромно предположить, что ее еще не убили, а ты уже думаешь о том, как будешь мстить. Она вполне способна убить Корбина. Я бы никогда не позволил ей ехать, если бы не думал, что она сможет. Не обращая на него внимания, Куллин отпил из кубка воду, сделав пару больших глотков. - Когда я снова смогу сражаться? - Через несколько месяцев. Ты сможешь снова взять в руку щит только после того, как она полностью срастется. - Ох, черт побери! А когда я смогу встать с этой кровати и обслуживать сам себя? - Гораздо быстрее, завтра. Я разрешу тебе сделать несколько шагов. - Хорошо. Я уйду отсюда, как только смогу. Мне не нужны
в начало наверх
его подачки. Ей - богу, я хочу, чтобы меня поместили в казармы вместе с остальными. - О боже мой, Гир, ты самый упрямый на свете человек. - Как ты назвал меня? Во взгляде Невина появилось какое-то зловеще мрачное удовлетворение. Даже щеки его порозовели. - Извини,- произнес Невин.- У меня сегодня так много больных, что не могу отличить одного от другого. - Не волнуйся, это нисколько не оскорбило меня, понимаешь? Чтобы Куллину стало хоть немного легче, Невин сказал ему, что рана очищена от инфекции, когда менял повязку. Старик отправил пажа за молоком и хлебом и оставался с Куллином до тех пор, пока он не поел. - Скажи мне вот о чем,- заговорил Куллин,- почему именно Джилл должна защищать честь Родри? Почему он взял ее с собой? - Дело в Двуумере,- ответил Невин.- И в самой Джилл. Однажды она услышала пророчество, сделанное самим лордом чертей. И ей захотелось, как парню, завоевать боевую славу, мой друг. Ты должен подумать об этом перед тем, как сносить с плеч голову Родри. - Бывают случаи, когда Джилл делает глупости. Боже мой, на что я надеялся, когда таскал ее везде за собой? Ну да ладно. Я подумаю об этом, но если ее убили - он оборвал фразу на половине. Невин поднял к небу глаза, как будто просил богов простить Куллину его упрямство, затем сложил свои инструменты, не сказав больше ни слова. Куллин долго не мог заснуть. Он думал о том, что осада будет длительной и он выздоровеет достаточно, чтобы поехать туда и забрать Джилл до наступления боев. Он подумал также о том, что, несмотря на весь его гнев ему будет очень тяжело на сердце, когда он будет убивать Родри. Он поморщился, вспомнив о том, как тяжело было Родри вытаскивать его из гущи сражения - его, проклятого вшивого серебряного клинка. Многие лорды смотрели на смерть серебряного клинка как на удобный повод для того, чтобы не заплатить ему за его службу, и никак иначе. И все же, если Джилл убили... При этой мысли он заплакал, стыдясь своих слез. Письмо от Рииса было кратким - Госпожа,- говорилось в нем,- мне известно, что твой Командующий еще продолжает осаду крепости Бруслин. Лорд Талис доставил мне доказательства того, что измена лорда Корбина продолжается. Я позволю тебе разрешить дело с помощью меча, если ты сочтешь это нужным. Позволь мне предостеречь тебя, что пока Родри будет твоим наследником, даже твоя окончательная победа не успокоит ропота и недовольства тобой. Ловиан смяла пергамент и готова была бросить его в лицо гонца, хотя сознавала, что молодой всадник совсем не виноват в том, что его лорд - надменный дурак. - Я вижу, что госпожа чем-то расстроена,- заметил Невин. Ловиан недовольно расправила пергамент и передала его Невину. - Ты можешь идти,- сказала она гонцу.- Выпей эля с моими людьми. Я скоро подготовлю ответ,- парень очень обрадовался, что может скрыться от ее гнева. Невин прочитал послание и со вздохом вернул его Ловиан. - Риис очень неправ об этом недовольстве,- заметил Невин.- Родри испытал себя в этой войне. - Ну конечно. Он хотел только разозлить меня в угоду своей проклятой спеси. Надо сказать, он делает это довольно успешно. Они сидели в большом зале, в котором было непривычно тихо. В комнате, вмещавшей около двухсот человек было всего около десятка выздоравливающих раненых. - Ты думаешь, мне надо попросить Рииса вмешаться? У меня болит сердце, когда я думаю о том, что еще больше людей погибнут из-за этого. - У меня тоже. Но если Риису каким-то образом удастся лишить Родри наследства, тогда начнут роптать его сторонники - все, кто восхищается им. А это может привести к другому восстанию, и тогда погибнет еще больше людей. - Ты прав.- Ловиан осторожно свернула пергамент и положила его в карман платья. Мне надо успокоиться. Потом я отправлю ответ Риису. Я напишу, что его вмешательство не требуется. Продолжалась осада крепости Бруслина, превратившаяся для осаждающих в рутину - одновременно напряженную и утомительную. Так как Корбин в любой момент мог предпринять вылазку, то все были готовы к бою и держали оружие наготове. Пока делать было нечего, кроме как чистить оружие, которое и так было уже безупречным, да ездить с бесцельным патрулированием для того чтобы поупражнять лошадей, да бесконечно заключать пари, переходя от одной игры к другой. Джилл старалась держаться подальше от Родри, но в таком маленьком лагере было невозможно избежать встречи с ним. Иногда она приходила получать паек и встречалась с ним среди телег обоза. Или сталкивалась с ним лицом к лицу, когда возвращалась утром в лагерь после ночного дежурства. При встречах он говорил очень мало и не предпринимал никаких попыток, чтобы удержать ее. Но всегда, когда они смотрели друг на друга, она ощущала, что погружается в синеву его глаз. На седьмой день осады Джилл чувствовала, что начинает сходить с ума от этого бесконечного ожидания сражения. Она призналась Адерину этой ночью, что она просто боялась. - Папа говорит, что каждый перед сражением испытывает необъяснимый страх,- сказала она.- Я надеюсь, что смогу успокоиться. По крайней мере, если одену эту проклятую кольчугу. Я тренировалась с Амуром сегодня и она казалась мне уже намного легче. - Ну и хорошо. Так и должно быть. Джилл почувствовала, как холодная дрожь побежала вниз по ее спине. - Лослейн - ключ ко всему,- продолжал Адерин.- На Корбина так долго оказывалось влияние, что без Лослейна его нервы сдадут: или он будет окружен, или сам предпримет вылазку. Я уже говорил с Калондериэлом и Дженантаром о том, чтобы они помогли мне убить Лослейна. Ты присоединишься к нам, когда мы пойдем на охоту за ястребом? - С удовольствием пойду, но как мы поймаем его? - Когда он полетит. Я держу пари, что смогу выманить его, я его очень хорошо знаю.- Адерин медленно поднялся,- правда на это нужно время, но я уверен, что в конце концов он придет к нам. После того, как Адерин ушел, Джилл сидела возле лагерного костра и размышляла о том, какое сильное воздействие должен оказать на своего врага Адерин, чтобы выманить его. Она еще думала об этом, когда из полумрака появился Родри, шагая так тихо, как могут ходить только эльфы, и сел рядом с ней. Он был так близко, что сердце Джилл начало бешено колотиться. - Скажи мне вот о чем,- произнес Родри,- ты уверена в том, что Невин был прав, когда говорил, что моя Судьба - это Судьба Элдифа? - Да, уверена, Родри. Ты снова терзаешь себя из-за того, что девушка будет защищать тебя? - А у кого от этого не заболит сердце? Это не только вопрос чести. Я не могу вынести мысли о том, что ты можешь быть ранена. Я думаю, что скорее соглашусь на то, чтобы барды высмеяли в своих песнях мое имя, чем на то, чтобы ты получила небольшую хотя бы небольшую царапину в сражении. - Ваша светлость пили мед? - О, не будь со мной так надменна. Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, и что ты любишь меня тоже. Джилл поднялась и подбросила веток в костер, а затем стала наблюдать как лесные жители подпрыгивали над длинными языками пламени вдоль сухого края коры. Так прошло много времени. Затем она услышала, что Родри поднялся и стоял позади нее. - Джилл,- сказал он,- все, что я хочу - это услышать, что ты скажешь, что любишь меня. Скажи это хотя бы один только раз. Я знаю, что не принесу тебе ничего кроме вреда. Ты права, что так холодна со мной. Джилл ничего не отвечала. - Пожалуйста! - продолжал Родри.- Все, что я хочу - это услышать, как скажешь, что любишь меня. Произнеси это хотя бы однажды, и я буду доволен этим. Родри обнял ее, стоя сзади и крепко прижал к себе ее спину. Простое человеческое участие и тепло его прикосновения опьянило Джилл. - Я люблю тебя,- сказала она.- Я люблю тебя всем моим сердцем. Он крепко обнял ее, а затем отпустил. Она, не мигая смотрела на огонь, пока он уходил. Ей казалось, что если она будет видеть, как он уходит, то заплачет. - У нас есть еще одна последняя надежда,- сказал Новек,- Риис так сильно ненавидит своего проклятого брата, что только из-за этого может вмешаться, чтобы насолить ему. - Да, в самом деле, он может,- согласился с ним Корбин. Лослейн просто пожал плечами, когда они оба посмотрели на него. Они находились в осаде уже восемь дней - восемь вонючих дней в жаркую сухую осеннюю погоду. Восемь дней жизни за каменными стенами - мучение для человека, привыкшего ездить верхом с эльфами. Он хотел отомстить им за свое мучение, сказав правду, но ему надо было еще составить план побега и убежать. Если ему это удастся. - Мне надо, конечно, поработать над сознанием гвербрета,- лицемерно соврал он.- Но теперешняя ситуация не нравится ему. У него есть советчик, убеждающий его не вмешиваться. - О, боже мой! - произнес Новек,- нам надо подумать о настроении в армии. Не мог бы ты сделать что-нибудь побыстрее? - Двуумеру не приказывают, когда ему действовать. - Неужели? Ты, надменный нищий - засранец! Ты действовал довольно быстро, когда втянул нас в эту беду. Лослейн уставился на него. Из своей ауры он посылал энергию, нанося удары по Новеку, кружа ауру лорда. Глаза Новека остекленели. - Мне не нравится, когда меня проклинают,- сказал Лослейн. - Конечно,- прошептал Новек.- Извини. Лослейн повернул ауру еще раз, а затем отпустил его. - Кроме того,- продолжал Лослейн, я уверяю тебя, что о вопросе морального состояния я думаю очень много думаю. Не сомневаюсь в том, что могу поддерживать в людях уверенность в нашей окончательной победе. Лослейн вскочил, поклонился и выбежал из комнаты. Ему надо было подумать в одиночестве. Все, чего ему сейчас очень хотелось - это вызвать пожар и сжечь эту вонючую крепость дотла. Он сбежит; он сложит в мешок свою одежду и несколько монет и улетит - одинокий и свободный. Где-нибудь он найдет другого лорда - где-нибудь на востоке, где Адерин никогда не найдет его. - Я полечу за тобой, мальчик,- произнес Адерин,- хоть на край земли. Адерин взвизгнул и обернулся кругом. Но коридор был
в начало наверх
пуст. Только чувствовалось присутствие Адерина, как чувствуется оставшийся в пустом камине запах дыма. - Раньше или позже,- продолжал голос Адерина,- я приду за тобой, или ты выйдешь сам. Раньше или позже мы все - равно встретимся с тобой. Лослейн поспешил в свою комнату и запер за собой дверь. Он не сможет убежать - Адерин не даст ему сделать это. Он был уверен в этом где-то в самой глубине своего сердца. - Тогда я должен победить его,- тихо произнес Лослейн. Если Адерин умрет, Лослейн сможет сделать больше, чем просто отнести донесение гвербрету. Он сможет послать огонь на палатку Родри, сгноить его провизию, наслать болезнь на его людей и лошадей, привести армию Родри в такую панику сбегут от него. Если только Адерин будет мертв. Если. Около полудня Лослейн подошел к окну и попытался вызвать бурю. Если ничего больше, то он хотя бы намочит Родри вместе с его проклятой армией, а потом сможет похвастаться этим перед Корбином и Новеком. Он вызвал духов Воздуха и Воды, называя их величественными именами и увидел тучи, которые сгущались в небе. Волна за волной буря приближалась по его приказу, и ветер начал крепчать. Но неожиданно ветер стих и тучи начали рассеиваться. Лослейн ругался, боролся и проклинал духов, пока, наконец, не увидел одного из королей стихии, шагающего по небу. Король был огромным и отдаленно напоминал Эльфа. Он имел вид серебряного света, находящегося внутри столба золотого света, напоминающего паутину. Король взмахнул рукой и духи улетели так далеко, что Лослейну было не под силу вернуть их назад. Лослейн бросился на подоконник и заплакал, зная, что это Адерин вызвал короля. Когда-то однажды он вместе с Адерином стоял перед ним, и Адерин представил сына как своего преемника. Сейчас он был изгнанником и они не удостаивали его даже своим презрением. Прошло около часа прежде чем Лослейн почувствовал, что он в состоянии уйти из комнаты и спуститься вниз, чтобы пообедать. Спускаясь по лестнице, он увидел Адерина, идущего наверх. Лослейн стоял, как вкопанный, пока его отец подходил ближе и ближе. Его рука сжимала перила лестницы. Адерин слегка улыбнулся ему презрительной улыбкой, давая понять Лослейну, что он может нарушить его пломбы в любой момент, когда он этого захочет. Затем видение исчезло. Лослейн поспешил к шуму и компании в большой зал. Во время обеда он обдумывал план убийства. Поздно вечером Джилл и оба эльфа спорили, играя в кости возле лагерного костра. Адерин подошел к ним. Он держал в руке две длинные стрелы. Сердце Джилл забилось в волнении. - Время,- тихо произнес Адерин.- Кому из вас дать эти стрелы? - Мне,- сказал Дженантар. - Право отомстить принадлежит тебе,- сказал Калондериэл,- все правильно. Я дам тебе стальные стрелы, если понадобится. Только теперь Джилл поняла, что на этих двух стрелах были серебряные наконечники. - Джилл,- сказал Адерин.- Джилл, когда Дженантар подобьет птицу, и она упадет на землю, ты можешь покончить с ней. Используя свой серебряный клинок, и только его. - Хорошо,- ответила Джилл,- а что, правда говорится в старинных преданиях о том, что только серебро может ранить мастера Двуумера? - Сталь тоже может ранить мастера Двуумера точно также, как и любое другое тело. Стальная стрела ранит и ястреба тоже. Но если серебро убьет его, то когда он умрет, его тело приобретет человеческую форму. Они шли вместе с Адерином около одной мили по дороге, освещенной первой четвертью луны. Они прошли мимо двух ферм, крепко закрытых от армии Родри и вышли на луг, окруженный дубами. - Спрячьтесь под деревьями,- сказал Адерин.- Я должен идти. Будьте готовы. Он в любую минуту может напасть на меня. Адерин вскарабкался на самое низкое дерево и сел на ветку, затем снял свою одежду. Джилл были смутно видны его очертания среди листьев. Ей показалось, что она видела неясный мерцающий образ филина рядом с Адерином, затем неожиданно свечение голубого света обернуло их - и Адерина и филина. Старый мастер Двуумера исчез. На его месте был серебряный филин, расправивший свои крылья для полета. Издав тихий крик, филин подпрыгнул и уверенно полетел в темноту. Джилл затаила дыхание. - Вы всегда от этого в ужасе,- заметил Калондериэл.- Сколько бы раз не смотрели на это. Дженантар вставил в лук первую серебряную стрелу и натянул тетиву. Луна медленно поднималась все выше. Джилл всматривалась в звездное небо над крепостью, но Калондериэл увидел его первым. - Смотри,- прошипел он. Дженантар поднял лук и выстрелил. Прошло добрых две минуты, прежде чем Джилл увидела темный силуэт, двигающийся на фоне звездного неба. Это был филин, взмахивающий крыльями и летящий изо всех сил. Неожиданно она увидела другую птицу, которая падала вниз прямо на филина и чуть не схватила его когтями. Филин и сокол летели в сторону леса, состязаясь в скорости. Филин прилетел первым. Бормоча что-то неясно, Джилл стояла в напряжении, с нетерпением ожидая, когда снова сможет увидеть филина. Они подлетали все ближе и ближе, и ястреб постепенно нагонял филина. Дженантар выругался и выстрелил, но стрела не долетела до цели. Ястреб упал вниз и схватил филина. Птицы сцепились в воздухе. Они боролись друг с другом как настоящие хищные птицы: сближались одна с другой высоко в воздухе и, сцепившись и царапаясь, падали вниз, затем поднимались снова в вверх, кружась друг с другом, когда набирали высоту. Джилл слышала снова пронзительные крики филина. Время от времени одно большое перо падало вниз, отблескивая серебром в лунном свете. Джилл и Дженантар выбежали на луг и стояли прямо под сражающимися в поднебесье птицами. Дженантар не решался выстрелить, потому что боялся ранить филина. Обе участницы этого необычного сражения выбились из сил и стремглав бросились вниз, но под самой землей возобновили борьбу. Они пронзительно кричали и царапали друг друга, поднимая вверх и опуская огромные крылья. Филин устал сильнее и двигался медленнее. - Адерин,- прокричала Джилл,- опускайся вниз. Совсем спускайся! Не обращая никакого внимания на ее крик ястреб камнем бросился вниз и вцепился в филина. Они спускались все ниже и ниже и в этот раз филину удалось нанести клювом небольшую рану ястребу. Джилл подскочила, готовая бежать, и ждала с клинком наготове, затем побежала через луг и подпрыгнула вверх, бросаясь с клинком на ястреба. Она упала в траву на колени, нанеся удар, ястреб пронзительно вскрикнул в агонии. Джилл почувствовала взмахи крыльев над своей головой. Это вырвавшийся из когтей ястреба филин взлетел - и как раз вовремя, потому что мог разбиться об землю. Джилл поднялась, шатаясь. В воздухе послышался звук пущенной Дженантаром стрелы. Пронзенный в самое сердце, ястреб издал последний крик и начал падать. Его очертания изменялись в сверкании голубого света. В один ужасный момент Джилл увидела, что то, что было наполовину ястребом, наполовину человеком: оперение и плоть, перемежающиеся одно с другим. Филин издал длинный печальный крик и сел в траву. Он исчез полностью. На его месте сидел Адерин с окровавленными рваными ранами на всем теле, которые наносил филину ястреб своими длинными когтями. Джилл побежала к нему. - Нам надо остановить кровь,- прокричала она. Адерин покачал головой "нет" и поднялся, шатаясь, опираясь о плечо Джилл. Она немного приподняла его и вместе с эльфами они перенесли его в то место, где лежал труп Лослейна. Он лежал на спине, его лицо было поцарапано, ребро порезано серебряным клинком, его грудь пронзила серебряная стрела. Адерин поднял к небесам руки. - С этим покончено,- произнес он.- Дадим ему теперь уйти в Залы Света, там его осудят. Это конец. Воздух содрогнулся от трех громких ударов, прокатившихся по лугу, похожих на гром среди ясного неба. От этого звука кровь похолодела в жилах Джилл, она громко вскрикнула. Адерин опустил руки и смотрел на труп. Даже при тусклом свете луны Джилл увидела, что Адерину стоило больших усилий держать себя под контролем. Дженантар обнял старика за плечи, что-то тихо шепча ему на языке эльфов и повел его к деревьям на краю луга. - Может отнесем этот кусок мяса в лагерь? - Калондериэл лениво пнул голову Лослейна,- наш Командующий очень обрадуется. Когда они наклонились, чтобы поднять тело, Джилл услышала, что Адерин монотонно на высокой ноте причитал по покойнику. Без остановки он продолжал в нарастающем ритме и это звучало так жалобно, что Джилл была рада, что они удалились настолько, что его не стало слышно. Она очень удивилась тому, что Адерин так оплакивал своего врага. Но потом вспомнила, что в старинных преданиях говорилось о том, что совместное занятие Двуумером сильно связывало людей. Когда они вошли в лагерь, шатаясь от тяжести своей ноши, один из караульных узнал Лослейна и прокричал его имя. Прибежали все остальные, смеясь и хлопая друг друга по спине. Знать и чернь - все вместе столпились вокруг, когда они бросили тело к ногам Родри. - Так что, ублюдок истекает кровью, как любой другой человек, да? - крикнул Родри,- послушайте, люди, что вы теперь думаете о его проклятом предсказании? Армия ответила свистом и непристойностями. Родри поднял руки, призывая к тишине. - Вернуть Советника его лорду будет для меня большой честью, так ведь? - сказал он, ухмыляясь.- Я представляю, что подумает эта засраная ласка, когда увидит вот это! Люди приветствовали его, радуясь. Джилл посмотрела вверх, на молчаливую крепость, и подумала о том, что Корбин и его люди могут услышать шум в их лагере. По холодному прикосновению Двуумера она знала, что завтра состоится сражение. Единственное, что оставалось Корбину и Новеку сделать, чтобы спасти свою честь - предпринять вылазку и умереть. Поздно ночью Невин попытался связаться с Адерином. Он ощутил мысли своего старого ученика - раненого, наполненного страданием и пораженного горем - так осязаемо, что слезы навернулись на глаза. Он перестал связываться с Адерином и оставил его наедине с его горем. Позже у них будет время поговорить и обсудить детали. Сейчас Невин узнал важную вещь - Лослейн мертв. Он отошел от жаровни к окну и открыл ставни. Далеко внизу лежал окутанный темнотой и тишиной небольшой городок крепости Гвербин. Гавкнула собака, вспыхнул во дворе фонарь... Спящие в домах люди не должны знать, какая опасность угрожала им и их лордам. Последнюю неделю он связывался с другими мастерами Двуумера королевства, живущими в разных его концах. Некоторые из них шли по пути черной магии, но сейчас все они были настороже. Вскоре Невин получит известие о его исчезнувшем враге. Он надеялся на это, потому что был намерен принимать против него меры в ближайшее время. - Завтра увидим конец этой небольшой пьесы,- заметил он, обращаясь к звездному небу.- О, дорогие боги, сохраните мою Джилл!
в начало наверх
Лагерь готовился к сражению. Обоз переместили дальше на луг. Освещенная яркими солнечными лучами, армия Родри была готова к бою: все сидели верхом на конях и ждали у стен крепости Бруслин. Родри расположил своих людей достаточно далеко от стен - так, чтобы Корбин мог вывести из крепости все свои основные силы до начала сражения. Джилл сидела верхом на золотом охотнике между Слигином и Родри. Сразу позади них был отряд из людей, отобранных для охраны Джилл. - Запомни порядок,- сказал Родри,- ты отступишь назад и пропустишь остальных для того, чтобы окружить Корбина. А потом - он твой. Джилл улыбнулась ему. Сейчас, когда подошло время действовать, ее страх рассеялся, оставив небольшой холодок под ложечкой. Восход нетерпеливо перебирал ногами, готовый к выступлению. Вдруг над крепостью прозвучал сигнал серебряного горна. Джилл одела поверх шапки капюшон кольчуги, затем сверху еще шлем, приготовила щит и встала в колонну Родри. Когда звук горна долетел до них снова, она приготовила меч. Раздался скрип открывающихся ворот крепости Бруслин. Основная колонна армии Родри во главе с Передиром, двинулась вперед, затем остановилась на мгновение и стремглав бросилась в атаку, когда из ворот начали показываться всадники неприятеля, выстраиваясь в неровную линию для того, чтобы отражать атаку. Когда над полем начали раздаваться боевые кличи, рой дротиков поднялся в воздух. Занять позицию! - прокричал Родри своему отряду. Люди окружили Джилл, держась от нее на расстоянии нескольких ярдов, освободив ей место для того, чтобы развернуться, когда начнется поединок. Она поднялась в стременах, окинув взглядом поле, где пыль кружилась густыми тучами. Люди Корбина и Новека ехали верхом попарно ряд за рядом, мужественно сражаясь, разгоняя толпу и прокладывая путь. Джилл увидела столпившихся вокруг Новека всадников. Передир сражался в центре этого скопища людей. Вокруг был ужасный шум, она никогда не думала, что сражение бывает таким пронзительно кричащим и оглушающим. - Туда! - прокричал Слигин,- в сторону ворот! На его зеленом щите было серебряное окаймление. Корбин выехал из ворот на черной лошади в сопровождении небольшого отряда. Родри дал своему отряду команду "галопом вперед". Неожиданно он разразился холодным дьявольским хохотом, казалось идущим прямо из времен Рассвета. Отряд галопом несся вперед и вклинился прямо в центр сражающейся толпы. Джилл ощутила себя подхваченным потоком листком, когда они заходили флангом, крича и отражая мечами удары и столкнулись лицом к лицу с людьми Корбина. Впереди Джилл Родри хохотал, словно дьявол, и она увидела, как в солнечном свете блеснул его поднятый вверх окровавленный меч. Сквозь перемещающуюся путаницу людей и лошадей она могла только смотреть на него, тяжело отбивающегося от двух всадников из армии Корбина, в то время как Слигин пытался пробраться через толпу ему на помощь. Все вокруг работали мечами и ругались, лошади вскакивали на дыбы, когда они предприняли попытку продвинуться вперед. Вдруг смех Родри перешел в неистовую ярость, Джилл инстинктивно поняла, что это означало, что он в смертельной опасности. Она рискнула подняться на стременах и увидела, что люди Корбина разорвали кольцо, окружавшее Родри, и расчищали проход своему господину. Корбин собирался предпринять последнюю попытку чтобы убить Родри, и только Джилл могла остановить его. В это мгновение Джилл словно обезумела. Кроваво- красный туман вспыхнул, окрасив все вокруг. Смех вырвался из ее уст, она не могла дальше ни о чем думать. Она направила свою лошадь прямо к Родри. Она наносила мечом удары и продолжала хохотать. Человек на гнедом коне повернулся к ней лицом, Джилл нанесла удар и увидела, что удачно: он упал рядом с ней. Когда Восход беспрекословно подчинился ей, Джилл нанесла удар по всаднику в том месте, где он не был защищен щитом - он развернулся в седле. Пока он собирался нанести ответный удар, Джилл размахнулась и рубанула мечом по его левой щеке. С криком он упал прямо под копыта своей лошади. Когда гнедая лошадь споткнулась и упала, Восход брыкнул без команды Джилл и она перелетела через него и упала слева от Родри. Далеко впереди в толпе промелькнул украшенный серебром щит Корбина. Отразив удар со стороны, Джилл мельком увидала лицо Корбина - потное и оскаленной, когда он замахивался мечом на Слигина. Слигин выронил меч и уцепился за седло, так что следующим ударом Корбин мог легко попасть в него. Джилл ударила лошадь Слигина, заставив ее попятиться назад, и как раз вовремя. Один из людей Слигина схватил его коня за поводья и побежал, увозя своего господина. - Корбин! - прокричала Джилл.- Твоя Судьба пришла к тебе! Он услышал ее - она знала это по тому, как он вскинул голову и повернулся в ее сторону. Несмотря на то, что Джилл была вся покрыта пылью и потом, он, должно быть, понял, что перед ним была девушка. Мгновение он оставался неподвижным. Заливаясь смехом, Джилл отражала удары, сыпавшиеся со всех сторон, и двигалась прямо на него. Вдруг он развернул своего коня и поскакал от нее, расталкивая своих людей. Один из них развернулся прямо перед Джилл, прикрывая его отступление. - Трус! - прокричала Джилл, а затем засмеялась. Замахиваясь мечом, нанося тяжелые удары, едва успевая отражать направленные в нее удары, она преследовала всадника, только что развернувшегося перед ней. Он обогнал ее, развернул коня и помчался галопом, спасаясь бегством так же, как и его лорд. Восход перепрыгнул через убитую лошадь и они выбрались из толпы. В облаке пыли битва кружила по кругу. Здесь и там возникали стычки вокруг какого-нибудь лорда, по всему лугу были видны сражающиеся пары. Те, кто был ранен, скакали куда придется. Черная лошадь быстрой рысью уносила Корбина. - Ублюдок,- прошептала Джилл,- Восход, догоним его? Западный охотник бросился вперед так, как будто тоже видел их жертву. Перепрыгивая через трупы, объезжая сражающихся, они мчались через поле, рискуя жизнью на ухабах. Из-за шума сражения Корбин не слышал, как они приближались. Когда Восход сделал последний рывок, какой-то злой рок, или что-то другое заставило Корбина оглянуться. Он ударил своего коня лезвием своего меча плашмя и черной стрелой понесся дальше. - Стой! - крикнула Джилл.- Трус! Восход вытянулся, как стрела и постарался удержать темп, но он был вспотевшим и весь в серой пене: вороной ускакал далеко вперед. Заплакав от злости, Джилл отпустила поводья. Корбин собирался сбежать - и все потому, что он был проклятым трусом. Вдруг вороной взвился на дыбы и тяжело рухнул на землю со стрелой, вонзившейся в горло. Корбин едва успел вовремя отскочить, затем поднялся, шатаясь и ища свой меч. В приступе неистового хохота Джилл соскочила с коня и побежала к нему. Ей показалось, что она увидела Калондериэла, скачущего ей на помощь. Корбин занял боевую позицию, держа наготове меч и щит. Под пылью и потом его лицо было мертвенно бледным. С криком Джилл сделала обманный выпад. Корбин отбил ее удар мечом. - Ну как, я умею драться или нет? - сказала Джилл.- Ты должен умереть, Корбин. Как - теперь тебе нравится пророческое предсказание? Джилл легко и быстро отразила удар, нанесенный Корбином и отпрыгнула в сторону. Кровь просочилась через кольчугу на его левой руке. Джилл увернулась и отразила его ответный удар. Собрав все силы Корбин бросил левой раненой рукой щит в ее голову. Джилл присела и легко увернулась в сторону. Она нападала, увертываясь от ударов, маневрировала снова - и так до тех пор, пока не оказался между ней и своей мертвой лошадью. Вскрикнув, Корбин споткнулся и Джилл нанесла легкий удар по лицу. Кровь потекла по его щекам. - За Родри! - Джилл сделала еще выпад, произнося это имя. Она изо всей силы нанесла удар по груди Корбина, разрубив его кольчугу. Меч вошел глубоко, только ниже ребер. Когда она отдернула меч, Корбин упал на колени, на его губах появилась кровавая пена. Затем он согнулся и умер у ее ног. - Хорошо сыграно,- крикнул Калондериэл. Все еще охваченная приступом неистовства, Джилл обернулась, чтобы посмотреть, как он спешивается. Он же осторожно наблюдал за ней, его бархатные кошачьи глаза расширились от страха и он держался на расстоянии от Джилл. - Джилл, ты узнаешь меня? - Да. Она вернулась назад к трупу и увидела тень Корбина. Бледно-голубоватая она имела очертания голого тела Корбина и его лицо. Она парила над трупом, пристально глядя на Джилл. Ее губы беззвучно шевелились, ее глаза были полны ужаса. Джилл громко закричала. - Что случилось? - схватил ее за руку Калондериэл. - Его тень! Ты не видишь ее? - Что? Там нет ничего. Корбин смотрел на нее с болью упрека и страха. По тому как двигался его рот можно было предположить, что он спрашивал ее о чем-то. Калондериэл взял ее за плечи и попытался увести. - Нам надо найти Адерина,- сказал он. Также быстро, как гаснет догоревшая свеча, приступ неистовства угас в Джилл. Она вцепилась в Калондериэла и заплакала в его объятиях. Бой был окончен. С мечом в руке Родри ездил по полю боя и отдавал приказы. Некоторые спешивались и уводили лошадей за собой, другие искали раненых среди лежавших на земле. Передир и Эдар встретились и стояли в стороне от Родри. - Вы видели Джилл? - крикнул им Родри. - Я видел,- сказал Передир.- Корбин мертв, это точно. Я видел, как Калондериэл повел Джилл к лекарям. Она плакала, но она сама могла идти. - О, боги! Она ранена,- Родри почувствовал, что слезы подступают к горлу.- Прекрасный человек - наверное думаешь ты обо мне - позволил, чтобы девушка получила предназначенную для тебя рану. - Замолчи,- рассердился Эдар.- У тебя не было никакого другого выбора. - Послушай, лорд Командующий,- произнес Передир.- Пойди взгляни на Корбина и тогда увидишь, что ты совсем не прав, что послал вместо себя маленькую бедную девочку. Спешившись около тела Корбина, Родри понял, что Передир имел в виду. Удар Джилл разрубил прочную кольчугу Корбина и пронзил его как цыпленка. - Черт побери! - прошептал Родри.- Это действительно она сделала? - Я видел ее своими собственными глазами, иначе я сам не поверил бы этому,- заметил Передир.- Она тоже хохотала, когда делала это. Родри нашел Джилл возле подводы Адерина. Старик осматривал раненых. Джилл сидела на земле, опершись спиной о фургон и не мигая смотрела перед собой. Она ничего не сказала, когда Родри опустился перед ней на колени. - Где ты ранена? - Я не ранена,- тихо произнесла Джилл.- Никто еще не владеет так мечом, чтобы ранить меня. - Тогда что случилось? - Я не знаю. Я правда не знаю. Это было все, чего удалось Родри добиться от нее, пока Адерин осматривал раненых. Еще не отошедший от сражения предыдущей ночью, Адерин стоял в стороне и наблюдал, как
в начало наверх
слуги смывали кровь водой из ведер с тыльных ворот крепости. Он взял руку Джилл и сжал ее. - Ты ранена? - спросил Адерин. - Нет,- Джилл неожиданно вырвалась, побледнев. Она заговорила очень быстро: я видела его тень. Я имею в виду Корбина. Я убила его а потом я видела, как он стоял на своем теле. Он был весь голубой и, ей-богу, смотрел глазами. Родри почувствовал озноб, Адерин просто кивнул. - У тебя просто был приступ боевой лихорадки,- сказал Адерин.- Я слышал, как ты разбила кольчугу Корбина. Разве ты могла бы это сделать сейчас, дитя с холодным рассудком? - Никогда,- ответила Джилл,- трудно поверить, что тогда это я сделала. - Это точно была боевая лихорадка. Мне правда это не совсем понятно, но это, видимо, какая-то чрезмерная пылкость в крови. Это придало тебе силу, во много раз большую твоей собственной. И тебе еще видны вещи, которые обычно скрыты. - Так его тень на самом деле была там? - спросила Джилл. Я думала я сошла с ума. - Нет, не сошла,- Адерин осторожно подбирал каждое слово,- то, что ты назвала человеческой тенью на самом деле его настоящая сущность - та часть, которая постоянно находится в его теле и делает его живым и которая содержит в себе его мозг и сознание. То, что ты видела, был сам Корбин, крайне смущенный тем, что он умер. Джилл как будто собиралась сказать что-то, но внезапно вскочила и побежала, словно испуганная лошадь, обегая фургоны. Родри бросился вслед, но Адерин схватил его за руку. - Пусть идет,- произнес он.- Ей надо побыть одной с этим. - Конечно,- сказал Родри.- Я только слышал, что ты говоришь, и это привело меня в ужас. Адерин, я сам становлюсь как сумасшедший во время боя, но я никогда не видел никакой тени. - Ты не имеешь такого дара, который есть у Джилл, запомни это, Родри Мэйлвейд. У Джилл есть склонность к Двуумеру. Родри вдруг испугался этого слабого истощенного старика. Он пробормотал, чтобы тот извинил его и поспешил прочь. Одетая в цепную кольчугу и утомленная битвой, Джилл не могла убежать далеко. Она миновала обоз фургонов и медленно спустилась к ручью. Она запуталась в длинной траве и опустилась на колени, запыхавшись. Она бросилась на землю вниз лицом и раскинула руки, как будто могла обнять ее, нагретую за день солнцем, как свою мать. Лесные жители прыгали вокруг нее. Серый гном появился и перебирал своими длинными пальцами ее волосы. Наконец Джилл села и посмотрела на крепость Корбина: зеленое знамя было спущено. У Джилл возникло жуткое чувство, что где-то там тень Корбина бродит, пытаясь проникнуть в дом. Ее чуть не вырвало. - Я не хочу больше никогда участвовать в войне,- проговорила она, обращаясь к гному. Она поняла, что в данный момент ни о чем не в состоянии думать, кроме того, что она не искупалась. Она сбросила с себя кольчугу и одежду и бросилась в неглубокий ручей. Серый гном уселся на траву и наблюдал за тем, как она мылась, пытаясь оттереть с себя грязь полными пригоршнями песка со дна ручья. - Я хочу переодеться в чистую рубашку,- сказала Джилл,- она в моем седельном мешке. Гном кивнул головой и исчез. Через некоторое время он вернулся, таща за собой рубашку. Она была ненамного чище, но зато не пахла потом и кровью других людей. Джилл оделась и свернула кольчугу в рулон. Она чистила свой меч, хотя один раз уже сделала это, пока не убедилась в том, что на нем ни осталось ни одной капли крови. Потом она просто сидела, ни о чем не думая, пока Дженантар не пришел за ней. - Ты уже давно здесь,- сказал он. Джилл увидела, что солнце уже садилось, и от крепости на лугу лежала темная длинная тень. - Послушай, Джилл,- сказал Дженантар,- не убивайся так из-за того что убила Корбина. Он заслужил смерть. - Это я не из-за него,- ответила она.- Черт побери, я даже не знаю, что мне делать. Джилл положила кольчугу в грузовой фургон, потом пошла вместе с Дженантаром вверх в крепость, где, как он сообщил ей, раненные уже были размещены в казарме Корбина и победители пили мед в его большом зале. Прогулка по двору вызвала в ней необычное ощущение. Много дней это место было недосягаемым, как луна; а сейчас она была здесь и шла по нему как завоеватель. Большой зал был полон людей. Джилл старалась оставаться незамеченной. Все же полусонные люди узнавали ее среди остальных и поворачивались, пристально смотря в ее сторону. Постепенно зал затих и все смотрели на воина-мстителя, предсказанного Двуумером. Сидевший во главе стола для знати Родри, встал на ноги. - Иди, сядь на мое место,- сказал Родри. Каждый человек, находившийся в зале, приободрился, когда она проходила мимо. - Они скорее подумают, что я избранница одного бога, или какого-нибудь другого,- подумала Джилл,- чем допустят, что я - обыкновенная женщина, которая просто умеет драться также хорошо, как это делают мужчины. Они считают меня отмеченной богом. И не играет роли, что честь, которую они оказывали ей, была обеспечена достаточно реальной причиной. Вдруг она громко рассмеялась, опьяненная своей славой. Знать поднялась и все поклонились ей, Родри налил ей бокал меда и поднес, как паж. - Покончено с повстанцами,- сказал Родри.- Ты заслужил свою славу, серебряный клинок. Смеясь, Джилл подняла за его здоровье свой кубок. - Спасибо, господин,- ответила Джилл,- за то, что дали мне возможность ее заслужить. Я не посмела бы посмотреть Невину в глаза, если бы я осталась жива, а вы - нет. Испуганные и бледные слуги Корбина в страхе прислуживали на их торжестве, принося еду из кладовых Корбина. Во время еды знать обсуждала вопрос о том что может сделать Ловиан с землями Корбина и Новека. Пока Джилл пила мед, она не слушала и не вникала в подробности о заслугах тех или этих кузенов и родственников. Она могла думать о Родри, который был сейчас так близко от нее. Время от времени он смотрел на нее взглядом, выдававшим его желание. Джилл было стыдно за то, что она превратилась в девчонку, у которой не было ничего на уме кроме того чтобы оказаться в его объятиях. Но Джилл понимала, насколько он стоял выше ее. Он только соблазнит ее, а потом бросит с ребенком. Кроме того ее отец изобьет ее до синяков. Однако неожиданно что-то постучалось в ее сознание: она была победителем. Она рисковала своей жизнью из за одного из этих знатных лордов. Лошадь - это очень хорошо, но почему ради всех богов она не может получит награду, которую она в действительности хочет иметь? Она повернулась к Родри и улыбнулась ему, и продолжала улыбаться до тех пор, пока он не успокоился, посвящая ей каждый свой жест и каждый взгляд. Наконец отряд утих. Джилл попросила лордов извинить ее и покинула зал вместе с Адерином. Она отвела его в палатку эльфов и убедилась в том, что он удобно расположился в ней, а затем пошла к своим одеялам. Долго она лежала без сна, прислушиваясь, как люди возвращались к своим постелям. Когда лагерь наконец затих, она встала и выскользнула из палатки, не разбудив Адерина. Около палатки Родри она поколебалась, но лишь одно мгновение, перед тем как откинуть полог и войти. В темноте она услышала, как Родри сел что-то бормоча. Она подошла к нему и села рядом. - Джилл,- прошептал он,- что ты здесь делаешь? - А как ты думаешь? - Ты сошла с ума. Уходи, пока я не погубил нас обоих. Она коснулась его щеки. Он оставался еще спокойным. - Остановись,- прошептал Родри.- Я сделан только из плоти и крови, а не из стали. - И я тоже. Нам нельзя иметь только одну эту ночь? Пока он пытался что-то отвечать, она сняла рубашку через голову и бросила ее на пол. Родри повернулся и взял ее за плечи, прижал к себе и поцеловал так жадно, что она перепугалась - просто потому, что он был намного сильнее ее. Его руки скользнули вниз по ее обнаженной спине. Потом он повернул ее и снова поцеловал. Она почувствовала, что стала безвольной и слабой, как тряпичная кукла. Но когда он ласкал ее и она ощутила своей грудью дрожание его рук, в ней вспыхнуло желание. Она обняла его за шею и он опустил ее на одеяла, целуя. Остатки ее страха исчезли, словно лист сгоревший в огне. А далеко отсюда в крепости Гвербин Невин проснулся и сел, зная о том, что происходит. - Эти маленькие дураки! - произнес он в темноте.- Я надеюсь, у них хватит ума хотя бы на то, чтобы скрыть это от Куллина. ЭЛДИФ, 1062 Может плотник построить дом без гвоздей? Может портной сшить рубаху без ниток? Точно также королевство держится на уважении, когда люди повинуются тем, кто стоит над ними, и обращаются с теми, кто ниже их, великодушно. Без уважения королевство рухнет, если кто-то посмеет ослушаться короля или не дать крошки хлеба умирающему ребенку. Следовательно, каждый знатный человек должен уважать своего господина, точно исполняя каждый закон и чтя пышность его двора... Принц Мэйл-и-Гвэйс, 802 - Итак, Джилл убила Корбина,- сказала Ловиан.- Ради самой Богини, я даже не могла этого предположить. - А я верил в нее,- произнес Невин.- У нее есть скрытые возможности, о которых она даже не знает. - Ты меня заинтриговал. - Это должно остаться между нами, извини. Ловиан улыбнулась ему. Они сидели в небольшом садике позади пристроенных башен крепости Гвербин. Последние красные розы алели на фоне серых стен. - Твой друг с Запада приедет сюда? - спросила Ловиан. - Нет. Я думал, что он приедет только в том случае, если Риису нужны будут показания, что Лослейн - убийца. Но они все - и он и его жители западных земель хотят побыстрее вернуться в свои края. - Они очень странные, эти жители западных земель. И странно, что многие люди относятся к ним с отвращением. Я всегда находила их близкими нам по духу, не настолько, правда, чтобы уехать с ними, но все же родственными по духу. Хотя она говорила об этом рассеянно, в мыслях Невина возникло сомнение. - Лови,- сказал он,- могу я спросить тебя о чем-то, из-за чего ты можешь обидеться? - Можешь. Но я могу и не ответить. - Хорошо. Тингир - действительно отец Родри? Ловиан наклонила на бок голову и лукаво посмотрела на него. Несмотря на то, что в ее волосах уже была видна седина и на лице были видны морщинки, Невин, глядя на нее, ясно представил себе, какой красивой она была двадцать лет назад. - Нет. Не был. Это верно,- сказала Ловиан.- Даже Медилла
в начало наверх
и Даниан не знают об этом. - Я сохраню твою тайну. Обещаю тебе. Тогда где ты могла встретиться с жителями западных земель? - Ого, у тебя очень острый глаз, мой друг. Это случилось прямо здесь, в крепости Гвербин, когда мой брат был верховным лордом,- Ловиан отвернулась, улыбка поспешно сошла с ее лица. Это было как раз тем летом, когда Тингир завел себе любовницу. Я была еще молодой тогда и смотрела на вещи не так как сейчас. Мысль о том, что если бы это было время Рассвета, то он имел бы целый табун содержанок, была очень плохим утешением, поэтому я обиделась и уехала к брату. Я помню, как сидела вот в этом самом саду и плакала от того, что моя гордость была задета. Затем, как это тогда было принято, несколько жителей западных земель приехали, чтобы заплатить верховному лорду дань лошадьми. Вместе с ними был бард, красивее которого я никогда не встречала человека, особенно необычайно красивыми были его глаза. Она остановилась, улыбка снова осветила ее лицо. Мне нужна была поддержка, и я нашла ее. Ты осуждаешь меня? - Нет, разумеется. Да и ты не говоришь об этом как женщина, испытывающая чувство стыда. - Ты прав, я чувствую скорее удовлетворение, чем стыд.- Ловиан откинула назад голову, совсем как молодая девушка.- И тогда как-то мой бард сумел убедить меня, что не Тингира я любила, а ту власть, которую я имела, будучи его женой. Когда я приехала домой, то убедилась в том, что эта маленькая Линес знала, кто правит при дворе Абервина. Но я решила быть совершенно спокойной, пока не наступит время родов. Когда Родри приложили к моей груди, первое, что я увидела - это были его глаза. - Ну конечно,- Невин позволил себе засмеяться.- Ты еще не собираешься рассказать Родри правду? - Никогда. И не из-за моей слегка запятнанной репутации. А просто потому, что каждый человек в Элдифе должен верить, что Родри - Мэйлвейд. Иначе он никогда не сможет править в крепости Гвербин. Я сомневаюсь в том, что мой бедный правдивый сын сможет хранить эту тайну. - Я тоже. Мальчик действительно очень искренний. Спасибо тебе за то, что рассказала мне правду. Это помогло мне разгадать одну сложную загадку. Адерин говорил мне что-то о крови эльфов в клане Мэйлвейдов. Но он объяснял это тем, что это переходит из поколения в поколение, не проявляясь, и может выйти наружу в каком-нибудь одном поколении. Но мне это казалось очень неестественным. - И совсем ненужным,- заметила Ловиан решительно и затем изменила тему разговора. Стало ясно, что она не хочет больше обсуждать этот вопрос.- Интересно, когда Риис приедет сюда? Он должен дать свое согласие на то, как я собираюсь решить этот вопрос с мятежом. Я полагаю, он уже подготовил и отшлифовал несколько гадких замечаний по поводу победы его брата. Ты не представляешь себе, как это тяжело для женщины - иметь двух сыновей, так ненавидящих друг друга. Невин, ты не знаешь, почему Риис так сильно ненавидит Родри? - Я не знаю. Если бы знал, то положил бы этому конец.- Невин не просто отделался от Ловиан загадочным замечанием в этот раз. Много лет он размышлял об этом и сделал вывод о том, что ненависть Рииса была лишь звеном в запутанной цепи Судьбы, которая связывала Невина и Родри. В какой-то точке Риис и Родри должны будут разрешить этот вопрос - если не в этой жизни, то в следующей, но это - дай Бог - будет не его заботой. Сегодня он должен был заботиться о других существах. Невин пошел в комнату Куллина. Он нашел Куллина одетым и не в постели: он сидел на украшенном сундуке у окна. Его левая рука еще была в шине. Куллин был бледным и так похудел, что вокруг его глаз были видны черные круги, но настроение у него было хорошее. - Как ты думаешь, когда эта проклятая рука заживет? - спросил он. - Я не знаю. Надо подождать до тех пор, когда мы сможем снять шину. У тебя был чистый перелом и ты был слишком слаб сначала, чтобы двигать рукой, поэтому у меня есть надежда на благоприятный исход. - Ну, по крайней мере, это не та рука, в которой я держу меч. - Ты все еще думаешь о Родри? - Не глупи, травник,- Куллин посмотрел в окно,- Джилл жива - и это все. А мне надо немного окрепнуть перед дальней дорогой, хорошо питаться. Невин почувствовал странную острую боль сочувствия к своему старому врагу, вся жизнь которого зависела от того, как он умел владеть мечом и щитом. Сломанную кость было очень трудно восстанавливать, даже для того, кто, как Невин, имел большой опыт и знания - просто потому что полоски материи и кроличьи шкурки прилипали, а шины не держали перелом совершенно неподвижным. - Ну,- произнес наконец Невин,- по крайней мере, у тебя впереди еще целая зима. Родри обязательно приютит тебя до весны. - Правду говоришь. Наш молодой лорд оказывает мне слишком большие почести. Ты тоже здесь останешься? - Да.- Невину хотелось добавить: - И я очень правильно сделаю. Он знал, что будет нужен здесь. Скоро суровая зима Элдифа запрет их здесь всех вместе и он сомневался в том, что Джилл и Родри сумеют скрыть свою любовь. Кроме того в них все жила память о тех страстях, которые они питала друг к другу жизнь за жизнью и теперь она всплыла и находилась так близко от поверхности в их умах, что они просто нашли ее, но думали, что она новая. Даже если Куллин не сможет держать щит, он все равно будет опасным в поединке с Родри, тем более что по суровым законам Элдифа отец вправе убить человека, который обесчестил его дочь. Армия оставалась в крепости Бруслин несколько дней - чтобы похоронить убитых и дать раненым отдохнуть перед длинной дорогой домой. Джилл понравилось, что Родри несмотря ни на что, приказал похоронить Лослейна в отдельную могилу вместо того, чтобы похоронить его вместе с другими повстанцами. Но тогда все, что делал Родри нравилось ей, как будто он был богом, спустившимся погулять среди смертных. Воспоминания о ночи, проведенной в его объятиях, часто посещали ее. Вместо того, чтобы утолить ее голод по нему, они приводили к худшему - как будто добавлялось масло в огонь. Джилл выполняла свое обещание и старалась избегать Родри. Ее не покидала еще одна мысль: что, если отец узнает? Наконец настало то утро, когда они должны были возвращаться в Форт Гвербин. Оседлав своего коня, Джилл пошла попрощаться с Адерином и эльфами, которые спешили в свои края, радуясь, что скоро покинут эти земли. - Послушай, Джилл,- сказал Калондериэл,- если когда- нибудь тебе надоест Элдиф, езжай на запад и найди нас. Лесные жители покажут тебе дорогу. - Спасибо,- ответила Джилл,- правда я была бы рада увидеть вас всех снова. - Может быть, когда-нибудь ты и будешь радоваться встрече,- сказал Адерин.- Ну а если нет - вспоминай обо мне время от времени, и я буду делать тоже самое. Когда они сели на коней, Джилл почувствовала, что слезы текут по ее щекам. Она никогда еще не встречала людей, которые бы так быстро и так сильно понравились бы ей. - Когда-нибудь я поеду на Запад,- подумала она,- когда- нибудь. Все же на сердце у нее чувствовался холодок из-за того, что она знала, что это "когда-нибудь" будет очень не скоро, если оно вообще наступит. Она подождала на краю лагеря, когда они совсем скроются из вида и вернулась назад, заняв свое место в колонне, в голове которой Родри ожидал ее. В тот день, когда армия-победительница вернулась в Форт Гвербин, Куллин сидел возле окна, из которого ему хорошо были видны двор и ворота. День был ненастным. Бесконечно моросил дождь. Двор был чистым и блестел, как поверхность металла. Из окна дул холодный ветер, но Куллин не отходил от него, пока не увидел наконец, как они въехали - люди, завернутые в шерстяные плащи. В голове колонны он увидел Джилл, ехавшую золотом западном охотнике. Облегченно вздохнув и улыбаясь, Куллин оперся о подоконник и наблюдал за тем, как они спешились, бросив поводья слуге и бегом побежала к башне. Куллин закрыл деревянные ставни, не сомневаясь в том, что она бежала, чтобы увидеться с ним. Всего через несколько минут она открыла дверь и остановилась, переводя дыхание, в дверном проеме. - Что ты наделала? - сказал Куллин,- все время наверх бежала бегом? - Да. Если ты собираешься поколотить меня, я хочу, чтобы это было здесь, наверху. Куллин рассмеялся и протянул к ней свою здоровую руку. - Я еще слишком слаб для того, чтобы побить тебя,- произнес он.- И мне даже не хочется этого делать. И я так рад видеть тебя живой. Она села рядом с ним. Куллин крепко обнял ее, несмотря на то, что было больно рану на боку. Он поцеловал ее в лоб. Джилл улыбнулась ему лучезарной улыбкой. - У твоего старого отца болит голова все эти дни, моя дорогая,- сказал Куллин.- Так моя девочка получила плату за работу в тот день, да? Я видел лошадь на которой ты приехала. Это что, подарок Командующего? - Да,- улыбнулась ему Джилл,- и после боя я сидела во время обеда во главе стола для знати. - Теперь послушай меня, моя маленькая чертовка,- Куллин нежно прижал ее к себе,- я предупреждаю тебя, что если ты хотя бы заикнешься о поездке на войну, я поколочу тебя так, что ты не сможешь сидеть на коне. - Не волнуйся так об этом папа,- ее улыбка сразу исчезла.- Это, конечно очень приятно сидеть вот так рядом с тобой и рассказывать тебе о своей победе, но я не хочу больше ехать на войну! - Ну и хорошо. Я полагаю, ты все увидела и сделала для себя вывод. Это очень тяжелый путь. Но ты слишком походишь на меня, чтобы найти какой-нибудь другой путь. Она засмеялась. Куллин наклонился, чтобы поцеловать ее и увидел Невина. Он стоял в двери и наблюдал за ними со странным испуганным выражением лица. Он отошел от Джилл. Пристальный взгляд старика позволил ему, как в зеркале, увидеть безобразную искаженную действительность, которую он скрывал от себя до этого мгновения. - Как поживаешь? - спросил Невин,- Командующий хочет увидеться с тобой, но я хочу убедиться в том, что ты не переутомился. - Я чувствую себя хорошо,- ответил Куллин. - Неужели? - Невин поднял одну бровь.- Ты выглядишь бледным. - У меня все хорошо,- прорычал Куллин,- Джилл оставь нас! - Папа! Я хочу слышать, что его светлость скажет. - Я сказал, уйди. Она поднялась и выскользнула из комнаты, как побитая собака. Куллин знал, что она обидится, когда прогонял ее, и расстроился из-за этого. Он боялся смотреть на Невина. - Ты знаешь,- сказал Невин.- Участвовать в сражении и смотреть на него со стороны - это не одно и тоже. Куллин почувствовал, что стыд охватил его, как будто его окатили холодной водой. Невин не сказал больше ни слова.
в начало наверх
Куллин прислонился к ставням спиной и почувствовал, что дрожит. Как только станет лучше,- сказал он себе,- он уедет и оставит Джилл под присмотром Ловиан. Это должно быть больно, как принять яд, но это - лучший выход. Он знал, что сможет сделать это ради нее, когда придет время. И если ему суждено умереть в следующем сражении где-то далеко от Элдифа, то она даже не узнает о том, что он мертв.- Куллин,- сказал Родри. Он, вздрогнув, поднял глаза. Он даже не заметил, как лорд вошел.- Как ты себя чувствуешь? Может, мне уйти? - Хорошо, господин. Родри никогда не выглядел более похожим на лорда, чем в это утро. На нем была чистая белая рубашка, украшенная красными львами и накидка, перекинутая через плечо и застегнутая с одной стороны драгоценной крупной брошью. Его рука лежала на рукоятке меча прекрасной работы. Но Куллин вдруг почувствовал, что думает о нем, как о мальчике, и что он один мог любить его как сына. Ему было жаль расставаться с Родри, когда он уедет. - Ты можешь простить меня за то, что я взял Джилл на войну? - спросил Родри.- Меня мучили угрызения совести из-за того, что я позволил девушке драться из-за меня. - А кем был ты, чтобы спорить с Двуумером? Ты знаешь, господин, когда Джилл была еще девчонкой, все ее разговоры были о том, что она завоюет боевую славу. Я не удивился, когда она ухватилась за этот случай, когда он подвернулся. Она всегда добивалась того, что хотела, как маленькая ласка. - Что правда, то правда,- Родри отвел взгляд.- Но ты действительно простил меня? Я хочу знать, что ты думал обо мне, и это не давало мне покоя. - Послушай, парень. Зачем это знатному лорду знать, что думает о нем такой негодяй как я? - Говнюк. С клинком ты или без него - какое мне дело до того, чем ты занимался раньше? Я хочу предложить тебе место в моем отряде. И не просто место всадника, я хочу, чтобы ты был моим капитаном. И не только я, Амур и все парни намекнули, что будут считать за честь служить под твоим началом. - Ей-богу, я не могу принять это предложение! - Что? Почему нет? - Я - ух - это не каприз. - Чепуха,- Родри откинул назад голову.- Я даже спросил у Слигина, что он об этом думает, и он сказал, что это очень хорошая идея. Ты не беспокойся о том, что мои подданные будут косо смотреть на тебя. Куллин открыл было рот, но не произнес ни слова. Он хотел уехать, и не хотел называть Родри этой причины. - Черт возьми, Куллин,- произнес Родри.- Ты и в правду хочешь сказать мне "нет". - Нет, господин. - Ну хорошо. Тогда мы можем все встать на колени и произносить красивые слова, от которых тебе станет лучше. Послушай, твое лицо побелело как снег. Я помогу тебе подняться, мой капитан. Тебе лучше лечь в постель. Куллин принял предложенную помощь и лег на свою кровать. После ухода Родри, он лежал и, не мигая, смотрел в потолок. Родри вернул ему честь и благопристойность, которых, как он думал, он лишился навсегда. Но он всегда будет думать, что недостоин этого. - Джилл, Джилл! - думал он.- Как я смогу - моя собственная дочь! Он уткнулся лицом в подушку и заплакал - в первый раз с тех пор, как он лежал на могиле ее матери. И в этот раз он также плакал о ней и об Джилл. После того, как Куллин выгнал Джилл из комнаты, она спустилась рассерженная в большой зал. Но вскоре она поняла, что это, может быть было и лучше - что она ушла, когда Родри и Куллин были вместе. Отряд приводил в порядок лошадей, знать совещалась с верховным лордом в приемной Слигина. В зале никого не было за исключением служанок, суетившихся возле столов, вытирая их мокрыми тряпками. Джилл взяла кружку с элем и подошла к камину, где горел торф. Через несколько минут по лестнице спустился Родри и направился к ней. Ей нравилось наблюдать за тем, как он передвигался с грациозностью молодой пантеры. Он поклонился ей и посмотрел на нее такими глазами, что она теперь знала о том, что он помнил их ночь, проведенную вместе. - Я только что говорил с Куллином,- сказал Родри.- Я назначил его капитаном моего отряда. - Ты сделал это ради него или для того, чтобы удержать здесь меня? - Ради него. - Тогда я от всей души благодарю тебя, господин. - Мне больно слышать, что ты называешь меня "господин",- Родри опустил глаза и тер пол носком своего сапога.- Но я помню наш уговор - одна ночь и все. - Ну вот и хорошо. Однако, когда они посмотрели друг на друга, Джилл захотелось обхватить его руками и поцеловать, несмотря на то, что их могли увидеть. - Мать хочет предложить тебе место в своей свите,- сказал в конце концов Родри. - Ты предложишь мне место в своем отряде? - Ты этого хочешь? Хорошо. - Я не хочу. Я только хотела услышать, что ты ответишь. - Я сделаю для тебя все, что ты захочешь, если смогу. Джилл, я бы женился на тебе, если бы они мне позволили. Я хочу этого. И это не просто хитрость бесчестного человека. - Я знаю. И я бы вышла за тебя замуж, если бы могла. Глаза Родри наполнились слезами. Он совсем как Эльф,- подумала Джилл, но почувствовала, что сама начала плакать. Он раздраженно вытер глаза рукавом рубашки и отвернулся. - Ей-богу, я уважаю твоего отца очень,- сказал Родри.- Я думаю, это обиднее всего. Родри вышел из зала, хлопнув дверью. В это мгновенье Джилл захотелось уехать одной и быть серебряным клинком, но она знала, что целесообразнее было принять предложение Ловиан. Ее длинная дорога подошла к концу здесь, в крепости Гвербин, где она будет жить рядом с Родри, но в то же время в недосягаемой дали от него. Вдруг она захотела оказаться рядом с отцом. Она наполнила кружку и взяла ее с собой наверх. Когда Джилл вошла в комнату, Куллин лежал на кровати и что-то в его глазах выдало его недавние слезы. Ей показалось, что она поняла их причину. Конечно, честь значила для него много. - Этот эль для твоего старого отца? - спросил Куллин и поспешил улыбнуться.- Спасибо. - Лорд Родри сказал мне, какой чести он тебя удостоил,- Джилл подала ему кружку.- Это очень приятно. Наконец все узнали, какой ты человек. Куллин вздрогнул. - Рана заболела? - Немного. Эль поможет. Джилл присела на край кровати и смотрела, как он пьет. Она почувствовала, что никогда не любила его сильнее, чем сегодня, ее чудесного отца, который только что получил плату, означающую признание его славы. Днем Ловиан вызвала Джилл в женский зал. Он занимал второй этаж одной из боковых башен и был довольно просторным, что означало, что верховный лорд крепости Гвербин мог содержать женскую половину в роскоши. Здесь же находились спальни служанок Ловиан и большая полукруглая комната, украшенная коврами, маленькими столиками, резными и мягкими стульями. Ловиан тепло встретила Джилл и предложила ей стул. Медилла предложила ей блюдо с медовыми абрикосами, Даниан налила ей кубок белого вина. - Должна признаться, я никогда не думала, что буду благодарить девушку за спасение моего сына. Но я благодарю тебя от всего сердца. - Ее светлость очень гостеприимны. И вы предложили мне большую плату чем я заслуживаю, правда. - Ерунда,- сказала Ловиан с ободряющей улыбкой.- Тебе надо побольше узнать о жизни при дворе, конечно. Но я уверена, что ты успешно с этим справишься. Первое, что мы должны сделать - это сшить тебе несколько платьев. Джилл показалось, что они все втроем смеялись над ней и она смутилась. - Послушай,- поддержала Даниан свою госпожу.- Ты не можешь ходить кругом, одетая как парень. - Кроме того,- вмешалась Медилла,- ты, дитя, довольно хорошенькая. Когда у тебя отрастут волосы, парни будут кружиться вокруг тебя как пчелы вокруг розового куста.- Джилл бессмысленно уставилась на нее. - Дитя,- сказала Ловиан.- Что-нибудь произошло? - Ну, ваша светлость, я не хочу показаться неучтивой, но разве вы не помните, что я убила двух человек? Они все затихли, как будто окаменели. Только тогда Джилл ощутила, как один победный бой выделил ее среди всех остальных женщин. Даже могущественной Ловиан было неведомо то, что узнала она, ставя на карту свою жизнь и выиграв пари. - Да, ты убила,- сказала наконец Ловиан.- Но я думала, что ты захочешь оставить это в прошлом. - Я хочу, ваша светлость, но не могу, это не так уж легко,- Джилл почувствовала себя неловко.- Я не хотела оскорбить, правда, не хотела. - Конечно, дитя,- сказала Ловиан.- Действительно болтовня о парнях и красивой одежде не обязательно должна тебе нравиться. Но это очень интересно. Кстати, ты думаешь о замужестве? - Нет, ваша светлость. Кто возьмет меня замуж без приданного? Разве что какой-нибудь трактирщик? - Правду говоришь. Но теперь все будет иначе,- Ловиан дружелюбно улыбнулась ей.- Твоя красота и мое покровительство - хорошее приданное для любой девушки. Сейчас много преуспевающих молодых купцов, которые хотели бы иметь такую жену, как ты. И к тому же многие безземельные лорды знатного происхождения хотели бы получить мое покровительство. Ты могла бы стать первой женщиной, получившей титул благодаря своей красоте. - Но если ты не хочешь выходить замуж,- вмешалась Даниан,- никто не принудит тебя к этому, как это бывает с большинством девушек. - Спасибо. Но это все так неожиданно. Я прямо не знаю, что и думать. - Конечно,- сказала Ловиан.- Это дело серьезное. Хотя все они улыбались Джилл, ей было понятно, что они смотрели на нее как на странную больную, которая нуждается в уходе для того, чтобы выздороветь. Она чувствовала себя как ястреб, который может парить в поднебесье, но его поймали и теперь он вынужден исполнять приказы лорда. Так как Ловиан приказала ей, Джилл согласилась одеть женскую одежду к обеду. Медилла и Даниан были так довольны, как будто обрели дочь в лице Джилл. Они суетились вокруг нее. Джилл приняла ванну с ароматным мылом, вытерлась толстым полотенцем и даже согласилась, чтобы Медилла причесала ей волосы. Она одела сначала узкое белое платье с узкими рукавами, а затем сверху - голубое, украшенное складками, собранными на плечах, платье. Нижняя часть ее наряда состояла в из юбки в складку, с особыми карманами, предназначенными для столового ножа и носового платка. Медилла предложила ей маленький, украшенный драгоценными камнями кинжал, но Джилл настояла на том, что возьмет свой собственный. Джилл сделала несколько шагов и
в начало наверх
почти упала, споткнувшись - нижнее платье было слишком узким для ее обычной размашистой походки. - Бедная Джилл,- посочувствовала ей Ловиан.- Ты понемногу привыкнешь. Чередуя мелкие шажки с попытками удержаться на ногах и не споткнуться, Джилл спустилась вместе с ними в большой зал. Ловиан уже сидела во главе стола для знать. Все знатные сторонники Родри были здесь исключая, конечно, раненого Слигина. Все ожидали окончательного решения Родри относительно военных действий. Лорды при их появлении встали и рассеянно поклонились женщинам из свиты ее светлости. Вдруг Эдар разразился громким смехом. - Джилл! - воскликнул он.- Клянусь, я не узнал тебя. - Мне самой трудно себя узнать, господин,- ответила Джилл. Она заняла место в конце стола между Медиллой и Даниан. Все ожидали Родри, но он все не появлялся. Наконец раздраженная Ловиан приказала подавать еду без него. Джилл должна была строго следить за своими манерами и постоянно помнить, что ей нельзя вытереть руки о свою заимствованную одежду. Она копировала Медиллу и Даниан - ела только кончиками пальцев, вытирая их носовым платком, доставая его из кармана юбки. Обед уже почти закончился, когда к столу подошел паж и доложил о том, что лорд Кинван, первым перешедший на сторону Корбина, пришел просить о мире. Как было заведено, он пришел один и без оружия, даже без столового кинжала на ремне. Он преклонил колени перед Ловиан, как простой всадник. Ловиан холодно приняла его. В переполненном зале воцарилась тишина. Все подались вперед: Эдар с презрительной усмешкой, остальные - безучастно. - Я пришел просить вашего прощения,- произнес Кинван дрожащим от стыда голосом,- в том, что я поднял меч в мятеже против вас. - То, о чем ты меня просишь - серьезный вопрос,- сказала Ловиан.- Какое возмещение убытков можешь ты предложить? - Двадцать лошадей - моя доля в плате за смерть Даумира и всех убитых. И мой маленький сын будет жить в твоей крепости в качестве заложника. Хотя Джилл такая сделка показалась очень оскорбительной, Ловиан кивнула в знак согласия. - Если гвербрета устроят эти условия,- сказала она,- то я приму их, конечно. Ты проголодался после столь долгой дороги. Садись с моими людьми, слуга принесет тебе поесть. Кинван вздрогнул, но демонстрируя свою покорность, занял место в конце одного стола для всадников. Они все игнорировали его и смотрели на него как на пустое место. Когда болтовня за столами возобновилась, Джилл наклонилась к Даниан и спросила шепотом: - Почему наша госпожа так легко его простила? - Он беден, и для того, чтобы заплатить компенсацию, ему придется взять в долг у каждого кузена. И если наша госпожа не сделает его клан своим должником, в один прекрасный день они могут организовать восстание. - Кроме того,- вмешалась Медилла,- она притворилась доброй и великодушной, а это подействует хуже, чем плата, что тоже немаловажно. Они понимающе кивнули друг дружке, а Джилл поняла, что они должны стать для нее гидами и наставницами в этом новом мире, где интриги были опаснее сотни мечей. Как только появилась возможность уйти из-за стола, Джилл пошла проведать своего отца. Проходя по коридору, она услышала смех, доносившийся из его комнаты. Когда она открыла дверь, то увидела в комнате Родри, который обедал вместе с Куллином. Увидев их вдвоем, Джилл замерла, держа дверь открытой. Они оба обернулись и посмотрели на нее. Ей показалось, что свет фонаря превратился в пламя костра, когда к нему добавился блеск серебряного клинка, находившегося в руке Куллина. - Боже мой! - воскликнул Куллин.- Неужели эта прекрасная леди - грязное отродье серебряного клинка? - Папа, не дразнись,- сказала Джилл, мельком взглянув на Родри.- Я оставлю вас для беседы с вашим капитаном, господин. - Спасибо,- произнес Родри. Джилл вышла и закрыла за собой дверь. Только теперь она поняла, как она перепугалась, когда увидела вместе Родри и Куллина. Ей почему-то показалось, что они разговаривали о ней. Семь дней прошло без единого слова от гвербрета Рииса, который должен будет надзирать за наказанием, которое Ловиан применит к своим лордам-изменникам. Родри был в ярости, расценивая эту задержку как пощечину. Второй постоянной мукой было для него присутствие Джилл. Он просто не мог не думать о ней, а видеть ее, а видеть ее было для него еще хуже. Он сразу вспомнил об их ночи, проведенной вместе. Впервые у него была женщина, которая была для него такой желанной. Он старался уединиться, уезжая на длительные прогулки верхом, или просто слонялся по двору. Во время одной из таких бесцельных прогулок он встретил Куллина у тыльной стороны крепости. Его левая рука была еще в шине, но, несмотря на это, он упражнялся, держа в руке легкий деревянный меч. Его противником был кто- нибудь из мальчишек. Двигаясь медленно, как будто в ритуальном танце, Куллин делал выпады и отклонялся назад, описывая при этом острием своего меча восьмерку так сосредоточенно, что все это напоминало больше колдовство, чем упражнение с мечом. Куллин, даже несмотря на то, что он был болен и слаб, был замечателен, когда двигался с оружием в руке. Наконец он заметил, что Родри наблюдает за ним, остановился и поклонился ему. - Как твоя рука, заживает? - спросил Родри. - Не так уж плохо, господин. Травник сказал, что, может быть, завтра мы снимем шину, чтобы посмотреть.- Куллин оглянулся вокруг и увидел второй деревянный меч возле стены.- Пробовал когда-нибудь тренироваться мечом, только медленно? - Нет,- Родри взял меч,- выглядит как игра. Чтобы условия были равными, Родри спрятал левую руку за спину. Сражение сначала выглядело как пародия на поединок: они оба двигались так, как будто были в трансе. Дело было в том, что они двигались медленно, хватая лезвие меча друг друга при отражении удара, а затем также медленно отпуская его и нанося удар в другом направлении. Это было довольно трудно делать. Родри никогда так хорошо не чувствовал каждое свое движение, когда нападал и каждое движение противника, когда отбивался. В конце концов, он немного отвлекся и Куллин воспользовался этим и уколол его тупым кончиком своего меча. - Черт побери! - сказал Родри.- Все, довольно. Прикоснулся, это верно. Куллин улыбнулся и поприветствовал его своим деревянным мечом. Но неожиданно Родри вдруг почувствовал, что находился в опасности: деревянным будет это лезвие или нет, но оно могло убить его, находясь в руке Куллина из Кермора. Куллин подумал о том же самом. - Что-нибудь случилось, господин? - спросил Куллин. - Ничего. Ну я думаю, достаточно для одного дня. - Да. Не хочется сознаваться, но я устал. Но ничего, я быстро наберусь сил. Снова Родри почувствовал, что дрожит и подумал об опасности, как будто Куллин предупреждал его. Может быть, Куллин заметил, как Родри смотрел на Джилл? Если это было так явно, то он вполне мог заметить. Родри хотел сказать что-нибудь успокаивающее, как-нибудь правдоподобно соврать - так, чтобы Куллин поверил, но у него хватило благоразумия, чтобы не упоминать имени Джилл в присутствии ее отца. - Кажется, все хорошо,- сказал Невин.- Я доволен. Куллин обрадовался, что травник был удовлетворен, потому что ему его сломанная рука казалась очень плохой: бледная, сморщенная, намного тоньше второй. - Перелом сросся очень ровно,- продолжал старик.- Ты сможешь держать в ней щит, если будешь очень внимательно заботиться о ее восстановлении. Надо пощадить ее некоторое время. - Спасибо за всю твою заботу обо мне. - Пожалуйста,- Невин остановился, задумавшись.- Правда. Пожалуйста. Теперь, когда раны были полностью залечены, подошло время официально приступить к службе у Родри. Этой ночью все собрались в большом зале крепости. Куллин опустился на колени у ног Родри. Момент был очень торжественным. Родри наклонился, сидя на стуле, и взял обе руки Куллина в свои ладони. В мерцающем свете факелов Куллин видел, каким торжественным был молодой лорд. - И ты будешь служить мне честно всю твою жизнь? - спросил Родри. - Буду. Я буду сражаться за тебя и умру вместе с тобой, если понадобится. - Пусть любой бард в королевстве высмеет и опозорит меня, если я когда-нибудь обойдусь с тобой несправедливо, или поскуплюсь для тебя.- Родри взял гребень у стоявшего в ожидании пажа и совершил им ритуальный жест, проведя по волосам Куллина, который означал, что сделка состоялась. Когда Куллин поднялся под приветственные возгласы всадников отряда, он почувствовал себя свободным, несмотря на то, что только что связал себя обязательствами. Хотя это оставалось для него загадкой, но почему-то он знал, что он только возвращал долг. Теперь Куллин был официальным капитаном отряда верховного лорда. Он переселился в казарму. Но теперь у него была комната, расположенная над столовой с собственной кроватью и сундуком для одежды и самой большой роскошью - собственным камином. Он вошел в комнату. Амур принес его седельные мешки и подстилку, а паж - охапку дров. Оба двигались осторожно, заискивая перед человеком, который мог наказать их, если бы посчитал нужным. Куллин повесил на стену свой новый щит, украшенный гербом с изображением красного льва и решил, что он уже обустроен. - Ну хорошо, ребята,- произнес Куллин.- Давайте поскорее выведем лошадей. Я хочу поскорее посмотреть, как хорошо вы сидите в седле. Оба всадника улыбнулись в ответ. - Капитан? - сказал Амур.- Вы и лорд Родри скоро начнете искать новых людей в отряд? - Да. У нас большие потери. Это было действительно так, потому что из пятидесяти человек, которые были у Родри в крепости Канобэйн, осталось только семнадцать, а из пятидесяти человек крепости Гвербин - только тридцать два. Однако Куллин знал, что довольно скоро молодые люди начнут приходить для того, чтобы получить место в отряде. И их не беспокоит, что места освободились, потому что так много было кровавых смертей. Они придут, невзирая на такой печальный факт. Они придут, потому что будут иметь шанс прославиться и потому, что смогут освободиться от нудной работы на фермах их родителей или в ремесленной мастерской. Так уже в этот же день после полудня трое копьеносцев из Канобэйна спросили его, когда он спустился во двор для тренировки, могут ли они вступить в отряд. - По крайней мере, вы знаете, как воевать,- сказал Куллин.- Я скажу о вас лорду Родри. И они были благодарны, искренне благодарны ему за то, что такой важный человек как он, проявит к ним внимание. Родри не было в большом зале и паж не имел понятия о том, где он мог быть. Куллин обыскал двор и, наконец, когда он проходил мимо складского навеса, он услышал голос Родри и женское хихиканье - голос Джилл. Куллин понял, что ему надо
в начало наверх
скрыться за деревьями и замереть. Он был дураком, приняв предложение Родри. Джилл была очень красивой, а у Родри уже был один бастард, разве не так? Ему было плохо слышно, о чем они говорили - он осторожно двигался вокруг навеса, пока не увидел их, остановившись между поленицей и крепостной стеной. Они были от него на приличном расстоянии, но были так поглощены друг другом, что не оглядывались и не видели его. Рука Куллина сама собой схватила рукоятку меча, но он отдернул ее. Он дал торжественную клятву Родри и он позже поговорит с Джилл. Он повернулся и пошел прочь. Навстречу ему шел Невин. - Ищешь меня? - спросил Куллин. - Нет, сейчас ищу Джилл. Она нужна ее светлости. - Она там,- Куллин показал направление большим пальцем.- Разговаривает с Родри. Невин, прищурив глаза, смотрел в лицо Куллина. Куллин тоже пристально посмотрел на него. Невин в конце концов одержал верх и ему пришлось отвести взгляд от человека, который очень хорошо знал причину его подозрительности. - Скажешь моему лорду, что я хочу поговорить с ним, хорошо? - произнес Куллин и ушел, оставив Невина со своими мыслями. В сарае, где хранилось военное снаряжение крепости Гвербин, в куче кольчуг и запасных мечей Куллин выбирал себе меч, когда Родри окликнул его. - Господин,- сказал Куллин.- Трое из канобэйнских копьеносцев хотят поступить в твой отряд. Они, по крайней мере, знают кое-что о том, как надо владеть мечом. - Проверь их, и если ты решишь, что они подходят, я их возьму. В принципе, ты можешь делать это самостоятельно. Я доверяю твоему умению разбираться в людях. - Благодарю. Они просто посмотрели друг на друга, но это мгновение показалось обоим мучительно долгим. Так как Куллин никогда не анализировал своих чувств и не проявлял их открыто, он начал чувствовать себя как будто он тонул. Почему он одновременно и восхищался Родри и ненавидел его? Это было из- за Джилл, но не только из-за нее. Он просто не мог этого понять. Его приводило в ярость отчуждение, которое становилось все более очевидным, потому что Родри становился все беспокойнее. Поскольку он, казалось, тоже не мог уйти от этого, молчание становилось слишком болезненным. - Куллин,- сказал Родри.- Ты знаешь, я уважаю тебя. - Да, господин, и я благодарю за это. - Ну, тогда,- Родри медленно повернулся и казалось, что он осматривает стоявшую рядом полку с мечами,- я сделал что- нибудь, что причинило тебе горе? Что-нибудь? Куллин почувствовал присутствие Джилл так осязаемо, как будто она появилась сейчас в дверном проеме. - Ну,- продолжал Родри,- ты, также как остальные, невысокого мнения обо мне? - Нет, господин. Если бы это было так, я бы не поступил к вам на службу. - Ну и хорошо,- Родри снова повернулся к нему, еле улыбнувшись.- Послушай, ты помнишь, что я просил тебя сыграть со мной в Карноик? - Да, помню, но, по правде сказать, я никогда не думал, что мы останемся в живых и сыграем. - Но мы выжили, сегодня ночью я приду к тебе с доской и мы сыграем. После того, как Родри ушел, Куллин долго еще стоял посреди сарая с деревянным мечом в руке. За свою жизнь на "длинной дороге" он видел много дворов, пожалуй, больше любого другого человека в королевстве, но никогда он не встречал такого лорда, как Родри - такого, каким должен быть каждый лорд. Если бы только дело было не в Джилл. Если бы... Он громко выругался и вышел на тренировочную площадку, перестав думать о своем разочаровании. Куллин тренировался очень напряженно. Скоро он понял, что ему надо остановиться, потому что у него закружилась голова. Он медленно пошел, сосредоточиваясь на каждом шаге. Не попросив ни у кого помощи, он добрался до своей комнаты и повалился на кровать прямо в обуви, не снимая одежды и ремня для меча. Джилл стояла возле кровати, когда он проснулся и косые лучи, проникающие через окно, говорили о том, что приближался закат. - Что ты здесь делаешь? - рассердился Куллин.- Ты никогда не должна даже близко подходить к баракам. - Я знаю, я сама их ненавижу. Папа, я соскучилась по тебе. У нас не было случая поговорить в эти дни. Куллин сел, почесал лицо и подбородок. Джилл села рядом с ним. В своем новом платье она так походила на свою мать, что он чуть не заплакал. - Ну, моя милая, я тоже очень соскучился по тебе. Но ты такая красивая леди теперь. - Черт возьми! Ловиан может осыпать меня почестями, если ей хочется, но все равно я всегда буду ублюдком и потаскухой. Она произнесла это с такой горечью, что даже Куллин уловил это. - Ты права, Родри никогда не женится на тебе,- сказал он.- И будет лучше, если ты будешь думать об этом, когда хихикаешь и заигрываешь с ним. Джилл побледнела и замолчала, сжав руками край одеяла. - Я видел, как вы смотрели друг на друга, как пара охотничьих собак - на кусок мяса,- продолжал Куллин.- Держись подальше от него. Хотя он и честный человек, но ты - не первая красивая женщина, из-за которой мужчина забывает о своей собственной чести. Джилл кивнула, ее губы дрогнули, выдав искреннее страдание. Куллин почувствовал, что разрывается на части. Он искренне сочувствовал ей, что у нее никогда не было человека, которого бы она любила, но в то же самое время ему хотелось ударить ее просто потому, что она могла любить другого мужчину. - Иди,- Куллин встал.- Ты теперь ни какой-нибудь казарменный ребенок, и нечего тебе здесь околачиваться. Куллин вышел, Джилл пришлось последовать за ним. Этим вечером он часто вспоминал ее слова о том, что она любит его и скучает по нему. Он подумал о том, что он будет чувствовать, когда Джилл выйдет замуж за какого-нибудь человека, которого выберет для нее верховный лорд и она уйдет жить к своему мужу. Он, наверное, не сможет видеться с ней - разве только один-два раза в году. У него даже возникла мысль просто оставить службу у Родри и вернуться назад на "длинную дорогу", где он не будет ни знать, ни беспокоиться о том, где спит Джилл, но сидя на капитанском месте за столом, за которым обедал его отряд, он знал также, что никогда не оставит своей новой должности. В первый раз за всю свою жизнь ему было что терять. Позже, после того, как отряд вернулся в свои казармы, а знатные лорды поднялись в свои комнаты, Родри пришел к Куллину с игрой Карноик - такой красивой, каких раньше Куллин даже не видел. Игральные фигуры были сделаны из ровных гладко отполированных камней - белых и черных. Тонкая доска из черного дерева была инкрустирована перламутром с обозначением стартовых позиций и ходов. Рисунок состоял из шестнадцати переплетенных треугольников, так что даже при свете огня можно было легко различить его. - Готов держать пари, что ты обыграешь меня,- сказал Родри. Куллин выиграл первые три игры, снимая с доски фигуры Родри сразу же после того, как молодой лорд ставил их на доску. Ругаясь про себя, Родри начал обдумывать каждый ход, который он делал, оказывая Куллину большее сопротивление, но проиграл все же ему еще три партии. Между тем только один сонный слуга остался в зале и снова наполнил их кружки. Родри отправил его спать, перестал пить и, наконец, после еще четырех партий сыграл с Куллином вничью. - Не хочу больше испытывать свою судьбу этой ночью,- сказал Родри. - Это не судьба. Ты просто научился. Куллин испытывал простое удовлетворение от этого. Они сидели здесь, два человека, спасшихся от смерти - в безопасности, в доме около огня и получали удовольствие от пива и общества друг друга. Родри сложил игру в лакированную коробку. Куллин встал и добавил еще пива. Сначала они пили молча и медленно, ожидая пока огонь начал гаснуть и тени наполнили зал. Куллин вдруг понял, что был счастлив, а это слово никогда не имело для него раньше большого значения. Или что он был бы счастлив, если бы не Джилл, которую он очень сильно любил и хотел, чтобы она была счастлива тоже. Может быть, это было из-за пива, может - из-за позднего времени, но он вдруг подумал о ясном и простом пути, который позволит разобраться во всей этой путанице - если он сможет сделать это. Если он сможет выдержать, чтобы сделать это. Совершенно случайно Родри предложил ему вакансию, которая ему была нужна - шанс, думать о котором раньше было просто немыслимо. - Черт побери, я хочу, чтобы Риис приехал сюда,- сказал Родри.- Может быть, он как-нибудь защитит меня. После того, как восстание подавлено, моя уважаемая матушка приложит всю свою неисчерпаемую энергию для того, чтобы женить меня. - Вам уже пора, господин. - Я знаю - проклятый род ждет своих проклятых наследников. Ей богу, капитан, как ты думаешь, что я должен чувствовать? Как бы тебе понравилось, если бы тебя поставили в конюшню, как призовую лошадь? Куллин громко засмеялся. - И я знаю, что, ко всему прочему, у нее будет и лицо и характер как у самого черта. Это все ее проклятые родственники так считают, а не то, что я могу думать о ней. - Ух. Теперь я вижу, почему проклятые жрецы всегда говорят людям, чтобы они не завидовали знатным лордам. - И они совершенно правы. Такие люди, как я, женятся в угоду своему клану, а не по собственному желанию. Старая пословица странным образом всплыла в мозгу Куллина, когда-то так давно запавшая в память, что он даже не мог ясно вспомнить ее. Он отпил пиво длинным глотком, размышляя о своей странной идее. Он решил не искать обходного пути и спросил напрямик. - Скажи мне вот о чем, господин,- сказал Куллин,- ты женился бы на Джилл, если бы мог? Родри стал таким напряженным, что Куллин понял - парень также боится его, как и Джилл. Это удовлетворило его. Простолюдин или нет, но он был еще отцом Джилл, оставался еще человеком, который решает, что она будет делать, а чего не будет. - Я бы женился,- сказал наконец Родри.- Я клянусь тебе в этом честью Мэйлвейдов. Я никогда не хотел ничего так сильно, как жениться на ней, но я не могу. - Я знаю. Они пили еще несколько минут и Родри смотрел прямо ему в лицо. - Ты знаешь, господин,- произнес Куллин,- любовница знатного лорда имеет очень большую власть при его дворе и в его клане. Родри отдернул свою голову, как будто Куллин дал ему пощечину. - Да, имеет,- прошептал Родри.- И никто не смеет насмехаться над ней также. - При условии, что она никогда не сбросит с себя своего позора.
в начало наверх
- Некоторые женщины никогда не страшатся подобных вещей. - Хорошо,- Куллин рассеянно положил руку на рукоятку своего меча.- Хорошо. Они сидели рядом и пили, не проронив больше ни слова, пока огонь не стал таким слабым, что они могли еле увидеть лицо друг друга. Тем, что Джилл больше всего ненавидела в своем превращении в женщину, была ее обязанность научиться шить. Несмотря на то, что Ловиан была богатым верховным лордом, большую часть одежды, которую носили в крепости, сделали здесь же. Ловиан была должна каждому всаднику в ее отряде и каждому слуге в ее зале две пары брюк или две юбки, или два платья в год как часть получаемой ими платы. Каждая женщина в крепости, начиная с кухарки и заканчивая Даниан или Медиллой, отдавали часть своего времени на производство этой горы одежды. Даже Ловиан шила рубашки для Родри, так же как украшенные накидки для ее квалифицированных слуг, таких, например, как бард. Так как женщина имела определенное уважение в зависимости от того, как красиво она шила, Джилл обязана была заниматься этим, но она ненавидела каждый стежок, который был ею сделан. Утром Невин пришел в женский зал, куда имел свободный доступ из-за своего преклонного возраста и, пока она работала, развлекал ее, рассказывая сказку о таинственной стране далеко за Южным Морем. По изобилию подробностей было понятно, что он провел там много времени. - Изучал физику,- признался Невин, когда она спросила его.- Они там знают много любопытных вещей и большинство из них очень ценные. Это очень странное место. - Это так здорово. Я хотела бы увидеть это когда-нибудь, но наверное не сейчас. - Послушай, дитя, ты выглядишь очень несчастной. - Да. И к тому же я чувствую себя самой неблагодарной негодяйкой в мире. Ее светлость очень великодушна ко мне, и я живу здесь в большой роскоши, о которой даже не смела мечтать, но я чувствую себя как сокол в клетке. - Ну если точнее, то ты в ловушке. Это было таким облегчением - услышать от кого-то слова поддержки, что Джилл чуть не заплакала. Она раздраженно бросила шитье в свою корзинку для рукоделия. - Ну, если ты действительно ненавидишь такую жизнь,- продолжал Невин,- может быть, тебе оставить ее? - А что я могу делать? Ездить по дорогам как серебряный клинок? - Я не думал, но многие женщины имеют ремесло. Если я попрошу ее светлость, она оплатит твое обучение. - А какую работу я смогу выполнять? Я ненавижу вязать или шить, а ни один мастер, делающий доспехи или оружие не возьмет женщину в подмастерья, даже если верховный лорд скажет ему об этом. - Есть много других ремесел. Неожиданно Джилл вспомнила, что он был мастером Двуумера. Он был так похож на нее, ее так привлекала дружба с ним, что временами она забывала эту пугающую правду. Серый гном посмотрел на нее вверх с пола, где он развлекался, путая ее нитки и улыбнулся ей, широко разинув рот. Господин,- сказала Джилл дрожащим голосом.- Ты ценишь меня очень высоко, если считаешь, что я могу научиться твоему ремеслу. - Может быть, да, а может быть - нет, но это - закрытый вопрос, если ты не хочешь этим заниматься. Я просто подумал о ремесле травника, о простой медицине, которые я знаю. Я многому научился за свою долгую жизнь, и будет просто жаль, если мои знания умрут вместе со мной. - И ты путешествуешь везде и живешь там, где захочешь.- Вдруг Джилл почувствовала первую настоящую надежду за последнее время. - Только так. И ты достаточно сообразительная для того, чтобы получить знания и изучить ремесло. Ловиан поймет, если ты захочешь оставить ее. Она знает, что ты будешь в безопасности со мной. - А как же папа? Я сомневаюсь, что он позволит мне уйти с тобой. И мы все время были вместе - он и я, что я не смогу оставить его. - Конечно. Но когда-нибудь ты все равно должна будешь оставить его.- Хотя Невин говорил спокойно, его слова ранили, как ножом. - Ну, почему? - воскликнула Джилл.- Если я останусь здесь... - А не ты ли только что говорила мне, что была так несчастна здесь? - О! Да, я была. - Тогда подумай об этом. Ты не должна решать прямо сейчас. Невин ушел, когда она выполняла нудную работу - распутывала моток, который серый гном запутал. Джилл думала над его предложением, пока работала. Довольно странно, но ей приятнее было думать о том, что она скитается по дорогам, ведя за собой мула и заготавливает травы для фермеров, чем о том, что она выйдет замуж за какого-нибудь скучного лорда и будет жить в комфорте. Хотя будет и больно оставить Куллина, она сможет всегда вернуться и увидеть его, если она захочет этого. Больше всего будет мучительно жить в крепости под одной крышей с Родри и его женой, видеть его каждый день и знать, что другая женщина будет иметь то, что станет недосягаемым для нее. Так Джилл думала этим утром о нем, как о том, что для нее недосягаемо. Ближе к вечеру она вышла во двор, чтобы немного подышать свежим воздухом. Родри пошел за ней следом и догнал ее возле стены между амбарами. - Моему лорду надо быть очень осторожным, преследуя меня,- сказала Джилл.- Что, если кто-нибудь увидит тебя? - А мне наплевать, увидят или нет. Мне надо поговорить с тобой. Давай найдем место, где нам не помешают. - Вот как? У тебя на уме не только одни разговоры. - И да и нет. Что из этого? - Родри улыбнулся ей так нежно, что Джилл последовала за ним, когда он обошел вокруг амбара и нашел уединенное место в углу. - Вот что мы сделаем сейчас,- сказал Родри.- Я...- Слова, казалось, застряли у него в горле. - Ну,- начал он снова,- ты видишь, у меня... Я хочу сказать, что разговаривать так очень холодно. - Ты еще не произнес так много, чтобы это как-нибудь звучало. - Я знаю. Ну, это о той сделке, которую мы заключили. - Я думаю, что это уже слишком. Я имею в виду то, что я сказала, черт бы тебя побрал. - Положение изменилось. Я...- Он посмотрел на нее со слабой глуповатой улыбкой. С явным раздражением Джилл пошла прочь, но он схватил ее за плечи. Когда она повернулась, чтобы вырваться, она наступила на подол своего платья и чуть не упала в его объятия. Он засмеялся и поцеловал ее. Сжав ее крепко, когда она попыталась вырваться, и поцеловал ее снова так нежно, что она обхватила руками его за шею и тоже поцеловала, прижавшись к нему, вспомнив о том удовольствии, которое обещают поцелуи. - Оставь дверь в твою комнату незапертой на ночь,- сказал Родри. - Дурак! Если кто-нибудь увидит тебя, новость сразу облетит всю крепость. - Кто это может подняться к тебе среди ночи, кроме меня? - Он нежно поцеловал ее, обхватив своим ртом ее губы.- Так оставь дверь открытой. Когда Джилл оттолкнула его он улыбнулся ей. - Я знаю, что ты сделаешь это,- сказал Родри.- До ночи, госпожа. Джилл охватила ярость, вызванная одновременно и желанием и гневом. Она подобрала рукой свои юбки и побежала вокруг навеса. И наткнулась прямо на Куллина. Джилл громко вскрикнула, придя в ужас. Он, должно быть, все слышал и все видел. Куллин стоял, подбоченясь, и смотрел на нее так нежно, что она была совершенно уверена в том, что он побьет ее так, как не бил ни разу в жизни. - Папа, извини,- произнесла Джилл, заикаясь. - Как ты только можешь, флиртуешь, как продажная девка там, где каждый может увидеть тебя! - Я не буду больше так делать. Клянусь. - Хорошо. Для подобных вещей существует комната, или у тебя ее нет? Голова Джилл покачнулась, как будто он дал ей пощечину. Куллин едва заметно улыбнулся и пошел, окликнув Родри, чтобы тот подождал его. Они оба ушли, разговаривая о новых людях, поступивших в отряд. - Так вот что Родри хотел рассказать мне! - прошептала Джилл.- О, сама Богиня! Джилл почувствовала предательство. Джилл долго стояла там и размышляла над этим: вместо удовольствия она ощутила измену. Куллин отдал ее Родри в любовницы так, как отдают лошадь. В этот момент она ясно представила себе, какая жизнь ожидает ее впереди: метаться между ними, любить их обоих и быть далеко от обоих. У Родри будет его жена, у Куллина - отряд. Она будет важна для них: так же, как драгоценный меч, который никогда не будет использован в сражении, а будет висеть в комнате на стене и его будут снимать иногда только для того, чтобы полюбоваться им. - Я не смогу так,- сказала она сама себе.- Я не буду.- Зато она знала, что она хочет делать, и что будет делать. Любовь служила решеткой ее клетки и она будет держать ее, как бы Джилл не пыталась ее разрушить. Весь вечер Джилл решала для себя вопрос, застанет ли Родри ее дверь ночью запертой, или открытой. Она решила выдержать до конца, и дать ему понять, что он должен добиваться ее и что она не будет боевой добычей, которую уступил ему ее отец. Она закрыла дверь, когда легла спать, но не могла заснуть и постепенно ее решимость исчезла как песок под штормовой волной. Она обзывала себя сукой и потаскухой, но встала и подняла деревянную задвижку, освободив ее от скобы. Она постояла мгновение, затем снова закрыла, затем подняла задвижку и оставила ее открытой. Она сняла ночную сорочку, легла и слушала, как ее сердце колотилось в темноте. Всего через несколько минут Родри вошел к ней, крадясь в тишине, словно вор. - Только один раз, любовь моя,- прошептал он.- Мне бы хотелось, чтобы это было при свете. Я хочу видеть твое лицо при этом. Джилл хихикнула и опустилась на спину на одеяла. Он разделся и лег рядом с ней. Когда его нагое тело коснулось ее, она мгновенно забыла все свои мучительные мысли о чести и измене, но сделала вид, что отталкивает его. Он схватил ее запястья и целовал ее до тех пор, пока ей не удалось высвободиться. Потом он снова схватил ее. Они боролись друг с другом, потом ласкали один другого, и, когда она не могла уже больше ждать, Джилл позволила ему одержать верх. Он придавил ее, обнял, сжав в своих объятиях, наполнил ее до боли сжигающим удовольствием - таким, что она зарыдала в его объятиях. Так как Невин никогда не спал больше четырех часов ночью, он долго не ложился вечером, размышляя о черном мастере и его странной интриге. Он обследовал весь эфир и не
в начало наверх
обнаружил следов своего врага, а также никаких следов, которые принадлежали бы какому-нибудь другому мастеру. Он подумал, что уже достаточно поздно даже для него и собрался лечь, когда серый гном появился на столе. Крошечное создание было в ярости, беззвучно ворча и сердясь, дергая на себе волосы вверх и вниз. - Сейчас, сейчас,- сказал Невин.- Что все это значит? Гном схватил его за руку и дернул, как будто старался поднять его на ноги. - Что? Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? Гном закивал, что означало "да" и дернул его снова. - Что-нибудь случилось с Джилл? При этих словах гном подпрыгнул от злости. Невин зажег фонарь и пошел вслед за гномом, который вел его в женскую половину. Как только гном понял, что он должен идти в комнату Джилл, то сразу исчез. Держа фонарь внизу, Невин спустился в главный коридор и встретил Родри - босого, взъерошенного и необычно уставшего. Родри пискнул как пойманный вор и Невин схватил его, как вора. - Дурак! - прошипел Невин. - Я всего лишь не мог заснуть. Только глотнул свежего воздуха. - Убирайся, парень! Невин отвел Родри назад к своей комнате, расположенной несколькими этажами выше женских комнат, и втолкнул в дверь. Родри опустился на стул и посмотрел затуманенным взглядом. Его губы были опухшими. - Одному богу известно как ты узнал, что я был в кровати у Джилл. - А ты думаешь, как я узнал? Ты, дурак! Родри вскрикнул и отпрянул назад. - Я не собираюсь сжечь тебя в колдовском пламени, или что-нибудь в этом роде,- резко произнес Невин.- Хотя я мог бы. Все, что я хочу от тебя - это чтобы ты подумал. Ты не сможешь держать свои ночные свидания в секрете. Как говорят, прекрасные одежды не скроют большого живота. Что Куллин сделает тогда, скажи пожалуйста? - Ничего. Мы говорили с ним об этом. И он дал мне понять, что Джилл будет моей, пока я буду так обеспечивать ее, как того заслуживает любовница знатного лорда. Невин ощутил себя человеком, который размашистым жестом выхватил меч и только тогда обнаружил, что он держит в руке одну рукоятку. - Правда. Я тоже не мог поверить свои ушам,- Родри посмотрел недоуменным взглядом.- Но он сказал. Я клянусь тебе, что всегда буду хорошо содержать ее. Боже мой, Невин, неужели ты не можешь понять, как сильно я люблю ее? Ты тоже был когда-то молодым. Неужели ты никогда сильно не любил женщину? Невин оставался безмолвным: по злой иронии судьбы он любил, и ту же самую женщину. Бесцеремонно Невин вытолкнул наследника на должность верховного лорда из своей комнаты и закрыл за ним дверь. Он сел на стул и машинально гладил пальцами неровный край деревянного стола. Появился гном Джилл. Он улыбался и кланялся. - Прости меня, мой друг,- сказал Невин.- Ты должен смириться с этим так же, как я смирюсь. Гном свистнул и исчез. Невин был очень удручен. Она ушла от него в этой жизни, также как уходила во многих других. Он был уверен в этом. Все забавы и кризисы большого двора заполнят ее ум и время; ее скрытые способности знающего Двуумер исчезнут. Хотя жена Родри должна будет признать его любовницу, она вскоре возненавидит Джилл, когда подданные будут оказывать уважение Джилл, а не ей. Борьба станет явной, когда Джилл родит пару бастардов и Родри будет стараться сделать так, чтобы они заняли хорошее положение. Родри, конечно, тоже будет любить детей Джилл, что сделает ненависть его жены к ней еще больше. Все это не оставит места для пророчества. Первым желанием Невина было оставить крепость этой же ночью и уехать подальше. Но Джилл нуждалась в нем. На мгновение Невин почувствовал что-то очень странное, он даже не знал, что с ним произошло. Вдруг он понял, что впервые за сто лет он плакал. Когда миновало десять дней без единого слова от Рииса, Ловиан была в такой ярости, что отбросив формальности, послала к нему гонца. Хотя она внимательно составила послание в смиренных и уважительных выражениях, по существу она сказала ему, что все ее подданные будут волноваться до тех пор, пока он не предпримет что-нибудь. Когда писарь читал это письмо раздраженным подданным, они одобрили его. - Я сочувствую вам, господа,- сказала им Ловиан.- Посмотрим, смогут слова матери побудить гвербрета к действию. Ловиан оставила их обсуждать письмо и поднялась в женский зал. Еще ребенком она играла там рядом со своей матерью и хорошо знакомая комната служила еще и убежищем, даже в том случае, если бы она была лордом, а не госпожой крепости. Когда она вошла, увидела Даниан, которая пыталась помочь Джилл в ее шитье. - Принести ее светлости немного вина? - Все, что угодно, лишь бы не заниматься этим проклятым шитьем? - сказала Ловиан, улыбаясь.- Ты можешь отложить его, если хочешь, Джилл, но я правда ничего сейчас не хочу. Джилл с такой радостью бросила свою работу в корзинку для рукоделия, что Ловиан и Даниан дружно рассмеялись. - Послушай, Данн,- сказала Ловиан,- сейчас самое время нам подумать о том, чтобы женить Родри. - Правильно,- ответила Даниан.- Я думала о младшей дочери гвербрета из Каминуэйра. При том, что Риис и Родри постоянно враждуют между собой было бы мудро укрепить связь между верховным лордом и гвербретом другого поместья. - Сейчас подходящий момент, она - уравновешенная девушка. Джилл так затаилась, как преследуемое животное. Она вдруг вспомнила, что Ловиан замечала все до мелочей. - О, Джилл, моя дорогая,- сказала Ловиан.- Уж не влюблена ли ты в моего несчастного сына? Вместо ответа Джилл залилась алым румянцем. - Бедное дитя,- сказала Ловиан.- Хотя ты мне очень симпатична, но Джилл, я никогда не позволю тебе выйти замуж за Родри. - Я более чем уверена в этом, ваша светлость,- ответила Джилл, стараясь контролировать каждое свое слово.- Кроме того я не сомневаюсь в том, что Родри будет плохим мужем для своей жены. Это было так точно подмечено, что Ловиан была поражена. - Я рада, что ты такая здравомыслящая девушка,- заметила Ловиан. Ловиан и Даниан обменялись взглядами и затем сменили тему разговора. Позже, отправив Джилл на прогулку, они обсудили этот вопрос и пришли к выводу, что независимо от того, может Джилл шить или нет, Джилл очень хорошо подходит ко двору. Хотя в открытую не было сказано ни одного слова, они теперь знали, кто был любовницей Родри, следовательно, они могли подбирать ему жену. Так как Ловиан знала, что Невин проявлял интерес к Джилл, она решила, что лучше всего обсудить это дело с Невином наедине. Как она и предполагала, Невин был разочарован, но он, казалось, смирился. - В конце концов,- сказал Невин,- я буду видеть ее часто в твоей крепости. - Конечно. - Послушай, Ловва! Что ты подумала о том, что я - старый баран, потерял голову из-за молодой овцы. Ловиан почувствовала, что щеки ее покраснели, но Невин был так увлечен, что не обиделся. - Я уверяю тебя,- продолжал он.- Что я вполне сознательно долгие годы держал это в себе. Я люблю Джилл, но больше всего меня интересует в ней ее природный талант, благодаря которому она может стать мастером Двуумера. - Конечно! Это очень странно, но трудно поверить в то, что ты - знакома с Двуумером, и что вообще существует Двуумер. Но я сама здесь видела, как к Джилл пришло видение о ней. - Ну, ума не приложу, почему это так трудно понять. Я слышал твоего барда, сложившего хвалебную песню о войне. Он рассказывал очень верно о том, что произошло. Ты думаешь, кто-нибудь поверит хоть слову, скажем, через пятьдесят лет? - Они не поверят. Типичная бардовская песня, скажут они, полная лжи и фантазий. И ты знаешь, может быть, это даже лучше. Через три дня пришло, наконец, послание от Рииса. У Ловиан было странное предчувствие о нем и она решила прочитать его в одиночестве, прежде чем читать вслух в открытом зале. И правильно поступила. - Госпожа моя Матушка,- писал он.- Прости меня за задержку и невнимание к твоим важным делам. Я расследовал дело об этой войне, во всяком случае, доклад лорда Родри был весьма точным. Я вызываю его и его сторонников в крепость Абервин, чтобы они предоставили мне общий план их действия. Я, конечно, приглашаю тебя приехать пообедать и мы уладим и другие дела тогда. Твой смиренный сын Риис, гвербрет Абервина. - Тварь,- сказала вслух Ловиан.- Ты на самом деле сын Тингира, разве не так? Невин был очень доволен, когда Ловиан предложила ему сопровождать ее в поездке в Абервин. Он даже позволил ей предложить ему новые рубашку и штаны, так что он мог сойти за одного из ее советников, не привлекая к себе внимания. Ловиан взяла с собой Джилл, Даниан, писаря, несколько слуг и еще Куллина в качестве капитана почетной гвардии, состоящей из двадцати пяти всадников: пятнадцати - для нее и десяти - для Родри, как полагалось им по рангу. Ловиан злобно заметила, что Риис очень хорошо может прокормить часть ее домочадцев после того, как по его милости ее подданные питались у нее так долго. - Я удивился, что ты взяла с собой Джилл,- заметил Невин.- Она не привыкла к большим дворам с их интригами. - Ну, ей действительно пора начинать привыкать,- ответила Ловиан.- Кроме того, если она будет там, Родри будет держаться спокойнее. Невин хотел было заметить, что беспокоится за Куллина, если Джилл будет представлена как любовница Родри, но остановился - просто потому, капитан, казалось, не имел возражений против такого положения Джилл. С сожалением Невин должен был согласиться с тем, что его надежды обманулись. Он надеялся, что страх перед отцовским гневом удержит Джилл дальше от Родри и она будет свободной для того, чтобы изучать Двуумер. За ночь до того, как они выехали в Абервин, Невин решил отыскать Куллина и обнаружил его в своей комнате в казарме. Одетый в новую рубашку, украшенную изображением красных львов, Куллин сидел на кровати и чистил свой меч при свете фонаря. Он радушно встретил Невина и предложил ему единственный в комнате стул. - Я только на пару слов,- сказал Невин.- По одному очень деликатному делу. - Могу поспорить, что ты имеешь в виду Джилл. - Точно. Признаюсь, я был очень удивлен, что ты позволяешь ей делать то, что она делает.
в начало наверх
Куллин посмотрел на лезвие меча, нашел несколько неотчищенных пятен и начал тереть их тряпкой. - Я думал, тебя это меньше удивит, чем остальных,- сказал он наконец.- Ты - единственный, кто знает, почему я должен позволить ей это. Когда он посмотрел вверх, прямо Невину в глаза, Невин был восхищен им впервые за четыреста лет. Все высокомерие, которым щеголял Гиррейнт, переходило из поколения в поколение, превратившись в конце концов в истинную человеческую гордость, которая стала сущностью его жизни. - Существует много других заслуг, кроме боевой славы,- произнес Невин.- Ты имеешь то, что ты заслужил. Пожав плечами, Куллин положил меч на кровать. - Кроме всего,- сказал он,- Джилл поступила очень хорошо, разве не так? Ее жизнь будет лучше, чем та, которой я мог бы добиться для нее. Даже если бы я получил выкуп за лорда, какого мужа смог бы я найти для нее? Какого-нибудь ремесленника, или владельца таверны, может быть. И кем бы она была, выполняя всю жизнь тяжелую работу? Для дочери серебряного клинка она добилась многого - это очень высокое положение. - Да, действительно,- согласился Невин.- Я никогда не думал об этом в таком плане. - Конечно, ты не думал. Как там в старой поговорке? Добродетель дороже богатства? Я бы скорее перерезал Джилл горло, чем позволил бы ей превратиться в шлюху, но когда ты едешь "длинной дорогой" то начинаешь понимать, что не будешь слишком заботиться о таких незначительных нюансах, как добродетель. Ей богу, я сам продавал собственную честь тысячу раз, и даже больше. Кто я такой, чтобы судить и презирать ее? - Ну, по правде говоря, не многие люди могли бы так говорить о своей единственной дочери. Куллин пожал плечами и снова взял меч, затем провел мозолистой ладонью по желобку лезвия. - Я скажу тебе что-то, о чем я молчал девятнадцать лет,- произнес Куллин.- Ты думал когда-нибудь о том, как я дошел до проклятого серебряного клинка? - Часто. Но боялся спрашивать. - Я был всадником в отряде гвербрета из Кермора.- Куллин едва улыбнулся.- Там была одна девушка, которую я полюбил. Она прислуживала за столом в большом зале. Это была мать Джилл, ее звали Сериан. И другой парень полюбил ее тоже. Мы подрались из-за нее как собаки из-за кости. Она дала понять, что выбирает меня. Но этот второй парень, черт, я забыл, как его звали, ну да все равно - так он не поверил ее словам и продолжал увиваться вокруг нее. Однажды он набросился на меня, когда я сказал ему что-то насчет этого. Я тоже бросился на него и убил его,- голос Куллина умолк, он посмотрел на меч, лежавший у него на коленях.- Прямо там, в казарме гвербрета. Его светлость чуть не повесил меня, но капитан вмешался, сказав, что тот напал на меня первым. Потом Его светлость выгнал меня со службы. Моя бедная Сериан настояла на том, чтобы я взял ее с собой.- Куллин снова посмотрел на Невина.- Знаешь, тогда я поклялся, что никогда не убью другого человека из-за женщины. Невин молчал, просто потому что Куллин не мог даже подумать, как много в своей Судьбе он отбросил вместе с этой простой правдой. - Ты знаешь,- сказал Куллин.- Я был упрямым щенком, ты ведь знаешь. - Правда. Я сам был таким же упрямым, когда был молодым. - Не сомневаюсь. Ты знаешь, травник, почему мы не можем найти общего языка? Потому что мы очень похожи друг на друга. Невин засмеялся, видя, что причина его недовольства так долго была скрыта. - Черт побери,- сказал Невин.- Действительно, мы похожи. В это время Абервин был самым большим городом в Элдифе. Более семисот тысяч человек жили в тесно стоящих домах, образующих перенаселенные извилистые улицы. Он не был окружен крепостной стеной, растянувшись вдоль гавани, в которой флотилия боевых галер гвербрета стояла у пирсов вперемешку с кораблями купцов из Девери и Бардека. Прямо в центре города был расположен огромный форт гвербрета, возвышающийся как символ правосудия. Внутри тридцатифутовой стены был двор, занимающий около тридцати акров с обычными бараками, сараями и навесами. Посредине возвышалась крепость, состоящая из круглой центральной шестиэтажной башни и трех трехэтажных второстепенных башен. Но самым поразительным было то, что крепость стояла посреди сада: газоны, клумбы с розовыми кустами, фонтан - и все это было отделено от двора низкой кирпичной стеной. Везде были видны драконы Абервинов с открытой пастью: на воротах, на голубых с серебряным знаменах, висящих на башнях, в центре фонтана в виде мраморной скульптуры, на дверях башен, на полу большого зала, на рубашке каждого всадника и слуги, на кроватных покрывалах и подушках в роскошной комнате, в которой поместили Джилл и Даниан. На каминной доске стояла маленькая серебряная статуэтка дракона. Джилл взяла ее и внимательно разглядывала. - Она красивая, правда? - сказала Даниан.- Мэйлвейды всегда собирали красивое серебро. - Да,- согласилась Джилл, ставя статуэтку на место.- Должно быть, очень тоскливо покидать все это великолепие, когда ее светлость уезжает в Канобэйн. - Да, так и было. Должна признаться, что это меня меньше всего обрадовало, когда брат Ловиан покончил с собой.- Даниан сменила тему разговора, пожав плечами.- Сейчас, Джилл, ты должна быть очень внимательной, когда мы здесь. - О, я надеюсь на это. Данн, мне страшно. - Сейчас тебе сделают небольшую скидку, но делай так, как делаю я. Держись от меня как можно ближе и, пожалуйста, не говори "говно" или что-нибудь подобное. Сейчас умойся и смени эти грязные штаны на приличное платье. Так как Джилл никогда в жизни не ездила верхом в женском седле, она оделась для поездки в Абервин в свою старую привычную одежду. Она удивилась тому, как хорошо она себя в ней чувствовала и как ей не нравилось, что ей придется с ней снова расстаться. Однажды она переоделась по требованию Даниан, когда она взяла с собой Джилл в женский зал, чтобы представить жене гвербрета. Донилла была красивой женщиной с прекрасными темными глазами, копной каштановых волос и стройной девичьей фигурой. Она любезно предложила им сесть и слуга принес им вино в настоящих стеклянных бокалах. Но она была смущена, когда болтала с Даниан и все время перебирала пальцами свой шелковый носовой платок. Джилл обрадовалась, когда они ушли. - Данн,- сказала Джилл сразу же, как только они остались вдвоем наедине в своей комнате.- Ее светлость заболела? - Нет. Риис собирается оставить ее за то, что она бесплодна. Мне ее очень жаль. - А что с ней будет? - Наша госпожа намерена выдать ее замуж за ее вдовствующего кузена. У него уже есть два наследника и он будет рад иметь новую красивую жену. Если это не состоится, то она должна будет с позором вернуться назад к своему брату. Я сомневаюсь в том, что он хорошо ее примет. Джилл стало по-настоящему больно. Она никогда не представляла раньше, насколько знатные женщины зависели от мужчин. У них не было возможности работать на ферме, помогая сыновьям, или выйти замуж за помощника своего умершего мужа и вести дела в магазине, если у нее не было возможности открыть свой собственный магазин. Вдруг она подумала о том, что ожидает ее. Вдруг ей когда-нибудь надоест угождать Родри, кто знает, будет ли он все еще любить ее? - Донилла поедет с нами, когда мы будем отсюда уезжать,- продолжала Даниан.- Мы все должны быть очень любезны с ней. Хуже всего то, что она должна присутствовать, когда Риис будет публично разводиться с ней. - О! Черт побери! Что, его светлость такой жестокий? - Джилл, овечка, следи за своей речью. Но это не Риис. Таков закон. Риис избавил бы ее от позора, если бы мог. Но он не может. Когда они спустились в большой зал обедать, Джилл с сожалением узнала, что они будут сидеть не за одним столом с Риисом. В обычной крепости был только один стол для знати, а в Абервинах их было шесть: один для гвербрета и его семьи, другие для гостей и знатных членов его двора. Джилл с Даниан сидели за одним столом с сенешалем, конюшим, бардом и их женами. С того места, где сидела Джилл, она могла видеть Родри, сидевшего слева от брата. Хотя у них были волосы одинакового цвета и одинаковые подбородки, которые они унаследовали от Ловиан, они были такими разными, что Джилл подумала о том, что трудно было поверить в то, что они братья. Конечно, это кровь эльфов делало лицо Родри точеным и мягким. Риис выглядел грубым. Гвербрет еще хорошо выглядел для своего возраста, совсем не таким злодеем, как Джилл его себе представляла. Еда была изысканной с добавлением маринованных овощей, разложенных на небольших тарелках и фруктов. Подали жаворонков и жареную свинину. Джилл усиленно следила за своими манерами и не проронила ни слова пока, наконец жена барда - круглолицая маленькая блондинка по имени Камма не посмотрела на нее холодными оценивающими глазами. - Вы, наверное, впервые при дворе? - спросила она Джилл. - Да, впервые,- ответила Джилл.- Это великолепно! - Неужели? Ваш отец был одним из лордов в нашей стране? Джилл была застигнута врасплох. Даниан посмотрела на Камму с мягкой улыбкой, которая должна была означать слово "сука". - Джилл - очень важная особа в свите верховного лорда Ловиан,- сказала Даниан. Она перевела свой взгляд на Родри.- Очень важная. - Понятно,- Камма тепло улыбнулась Джилл.- Вы должны позволить мне пригласить вас в мои апартаменты. - Спасибо,- сказала Джилл.- Я должна посмотреть, сколько свободного от обязанностей времени мне позволит иметь ее светлость. Даниан кивнула Джилл в знак одобрения. Джилл перебирала свою еду решив, что она уже наелась. Хотя она думала о себе как о соколе, ей казалось, что она сидит среди орлов, которые могут напасть на нее в любую минуту. Она обнаружила, что смотрит на Родри, который ел быстро и молча. Наконец он встал, посмотрел в ее сторону, слегка кивнув головой и вышел из зала. - Ты можешь немного погодя тоже уйти,- прошептала ей Даниан. Джилл не спеша допила свое вино, несколько минут поговорила, затем извинилась и поспешно встала из-за стола. Она нашла пажа, который знал, где расположена комната Родри и пошла следом за ним вверх по спиральной лестнице, затем через коридор пристроенной башни, который показался ей ошеломляюще длинным и который привел ее к двери Родри. Паж показал на дверь с хитрой и понимающей улыбкой. Джилл поспешила внутрь, хлопнув дверью. Узкая комната была почти пустой. Под единственным окном находилась кухонная пристройка и поэтому запах жира наполнял воздух. Родри уже снял сапоги и ремень и растянулся на бугристой кровати. - Риис говорил что-нибудь о мятеже? - спросила Джилл. - Нет. Ни одного проклятого слова. "У нас завтра будет
в начало наверх
официальное обсуждение",- сказал он, сранный подонок. Как будто я - вор, который отчитывается перед ним за украденную лошадь. Я не хочу говорить об этом, моя любовь. Я хочу положить тебя в эту постель и держать до тех пор, пока ты не станешь молить о пощаде. - Неужели? - Джилл начала раздеваться.- Тогда у тебя будет очень много времени ночью для этого. Только на рассвете Невин наконец смог узнать новости о мастере черной магии. В Керморе жила женщина по имени Неста. Хотя все соседи знали ее только как странную вдову богатого купца, она изучала Двуумер больше сорока лет и знала о нем и других таких же вещах очень хорошо. Ее муж долгие годы торговал в Бардеке специями и многому научил ее кроме торговли приправами. На ней была аккуратная черная вдовья косынка. Ее круглое маленькое лицо было очень взволнованным, когда она связалась с Невином этим утром. - Я точно в этом не уверенна,- послала Невину мысль Неста.- Но я думаю, что человек, которого ты ищешь, на корабле, плывущем в Бардек. - Вот как? - ответил мысленно Невин.- Надеюсь, ты не подвергаешь себя опасности, стараясь увидеть его в магический кристалл? - О, я следую твоим указаниям, и держусь на приличном расстоянии от него. Послушай, что бы ты об этом подумал? Вчера утром ко мне пришли лесные жители. Они были очень взволнованны некоторыми темными вещами, которые напугали их. Это натолкнуло меня на мысль, что твой враг может быть в Керморе, поэтому я вынуждена была посмотреть в магический кристалл и обнаружила какие-то странные следы в эфире. Тогда я сделала так, как ты мне сказал - вышла из игры,- она замолчала, ее образ плотно сжал губы.- Но ты ведь знаешь, что я знакома с половиной жителей Кермора и мои связи с гильдиями позволили мне вести поиски, не используя ауры. Я спрашивала везде о подозрительных приезжих в городе и когда я разговаривала с одним молодым парнем из таможни, он сказал мне, что видел одного подозрительного путника, севшего на корабль купца из Бардека, стоявший в гавани, и что он подозревает, что этот корабль замешан в торговле ядом. Невин тихонько свистнул. Образ Несты чуть заметно улыбнулся ему. - Корабль уплыл с отливом меньше двух часов назад,- продолжала Неста.- А сейчас лесные жители успокоились и нет никаких следов в эфире. - Я готов поспорить, что это был мой враг, если не он сам, то кто-нибудь из его грязного племени. Он знает, что я не могу поехать за ним вслед в Бардек с наступлением зимы. - Ему очень повезло, что он смог попасть на корабль. Если бы его не ожидала лодка, его бы сейчас там не было. - Действительно. Я надеюсь, что ты отправила нашего человека в его нору. Мои нижайшие благодарности тебе, Наста, и спасибо твоему глазастому офицеру из таможни. - О, он хороший малый,- усмехнулась она.- Он учится у меня и моего человека, Я учу его, как пользоваться вторым зрением. Попрощавшись с Нестой, Невин обдумывал эту новость, расхаживая по комнате. Так как он не обнаружил больше никаких следов черного мастера нигде, он был уверен, что Неста увидела его врага. С наступлением зимы врага было невозможно отыскать в Бардеке, разделенном на много маленьких штатов и постоянная политическая возня позволяла местным политическим деятелям очень пренебрежительно относиться к законам. Так как ни один, даже самый великий мастер Двуумера в мире не мог посмотреть в магический кристалл или отправить проекцию через такое большое водное пространство Невин должен был ждать до весны, чтобы отправить письмо настоящим мастерам Двуумера Бардека и предупредить их о том, что туда прибыл их враг. Он был очень расстроен тем, что позволил врагу скрыться. Скорей бы,- говорил он сам себе,- только бы поскорее. Затем он заставил себя отложить пока это дело и начал рассеянно одеваться на заседание по расследованию гвербретом дела о мятеже. Официальное слушание дела проводилось в судебном зале гвербрета - огромной полукруглой комнате находившейся на втором этаже главной башни. Точно посредине круглой стены между двумя окнами висело украшенное изображением дракона знамя Абервина. Под ним стоял длинный стол. В центре сидел Риис и перед ним на столе лежал золотой церемониальный меч Абервина. По обе стороны от него сидели жрецы храма Солнца, его советники по юстиции. Справа за небольшим столом сидел писарь, различные свидетели стояли с левой стороны. Родри, его сторонники и Ловиан в знак уважения к их высокому положению сидели на стульях. Остальная часть комнаты отводилась для простых свидетелей, в том числе и Невина, который стоял у двери и раздраженно наблюдал за ходом процесса. В это время сторонники Родри, стоя на коленях перед столом, отвечали на вопросы Рииса о подробностях войны, о мельчайших деталях день за днем и Невин подумал о том, что разговоров об этом больше, чем длилось само сражение. Снова и снова сторонники Родри давали показания о том, что он вел себя благородно и соблюдал все законы чести. Затем Риис послал за Куллином и спрашивал его. Родри становился опасно сердитым, а лицо Слигина становилось все краснее и краснее от гнева. Наконец Риис вызвал Родри в последнюю очередь. - Остался один небольшой вопрос, лорд Родри,- сказал Риис.- Как вы объясните мне все эти разговоры о Двуумере? Невин вздохнул. Он ожидал этого. - Это правда, ваша светлость,- ответил Родри.- Все мои свидетели могут это подтвердить. - Вот как? Это заставляет меня думать, что все вы плетете эти небылицы, чтобы скрыть что-то еще худшее. Лицо Слигина из красного превратилось в алое, он рванулся вперед, но Передир схватил его за руку и оттащил назад. Ловиан поднялась со стула и направилась к столу. - Разрешите мне сказать, ваша светлость,- произнесла Ловиан.- Намерены ли вы, сидя там, сказать, что ваша собственная мать обманывает вас? - Конечно нет,- ответил Риис.- Но вас тоже могли обмануть. У Слигина вырвался звук, как будто он задыхался. Эдар произнес шепотом какое-то ругательство. - Я считаю, ваша светлость,- сказала Ловиан,- что разговоры о Двуумере вовсе не вымыслы. - Мне нужна правда,- категорично заявил Риис.- Нужны доказательства. - Вы получите их,- Ловиан повернулась, она искала кого-то в толпе.- Невин, ты можешь помочь мне в этом вопросе? Невин колебался, думая о том, что раскрытие сущности пророчества перед толпой противоречит его клятве. Затем ему пришла в голову мысль, что, может быть, уже пришло то время, когда людям нужно знать о том, что Двуумер существуют. В конце концов, одной из причин того, что мастер черной магии так преуспел, было то, что большинство людей не допускали даже мысли о Двуумере. Он пробрался сквозь толпу и поклонился гвербрету, продолжая стоять. - Ваша светлость,- произнес Невин.- Мне понятен тот скептицизм на вашем лице, который я вижу при столь необычных событиях, но я уверяю вас, что я обладаю всеми теми силами, о которых говорил лорд Родри. Толпа замерла от удивления, а затем подалась вперед. Риис нагло посмотрел на него со своего стула. - Неужели? - сказал он.- А можете ли вы доказать, что это не просто слова? Невин поднял руки и мысленно призвал к себе лесных жителей из Воздуха и Эфира. Он отдавал им свои команды. Вдруг по комнате пронесся порыв ветра и заставил развеваться знамя и пергаменты жрецов и писаря полетели в воздухе. Гром загремел и стрелы голубого огня засверкали, как крошечные молнии. Сам Невин стал светиться сильным золотистым сиянием. Крича и толкая друг друга, толпа бегала по комнате. Риис вскочил на ноги с проклятиями, его лицо стало мертвенно бледным; жрецы столпились, как кучка испуганных женщин, когда ветер проносился мимо них со странным полуслышимым журчащим смехом. Невин снова поднял руки и щелкнул пальцами. Ветер, огонь и свечение исчезли. - Мои слова - не только слова, ваша светлость,- произнес Невин. Слигин так громко смеялся, что был почти в шоке, но Передир толкнул своим локтем его в бок и заставил его замолчать. Риис смотрел по сторонам и его рот открылся, когда он попытался что-то произнести. Родри встал и поклонился ему. - Мой брат все еще не верит мне? - спросил Родри. Риис повернулся к сторонникам Родри и поклонился им. - Господа, я искренне и нижайше извиняюсь перед вами, если сомневался хотя бы в одном сказанном вами слове,- сказал Риис.- Я от всего сердца прошу вас простить меня за то, что не верил вам, потому что я ни разу не видел того, что пришлось видеть вам. Слигин поднялся, но Передир опередил его. - Не надо извинения, ваша светлость,- сказал Передир.- Мы сами, когда увидели это впервые, не могли этому поверить. - Мои нижайшие благодарности, господин,- взял церемониальный меч, даже не взглянув на Родри и слегка ударил эфесом по столу три раза.- Гвербрет объявляет заседание открытым. Чтобы избавиться от любопытных, Невин подождал Родри, взял его за руку и потащил его прочь. Они вышли в сад, где голые ветки осин трепетали под холодными порывами ветра и мраморный дракон в центре фонтана казался гусем, когда вода поднималась и падала на него сверху. - Спасибо, Невин,- произнес Родри.- Я никогда не видел лучшего зрелища чем то, как выглядела морда Рииса, когда вокруг него начали сверкать молнии. Хочешь поместье Корбина? Я уговорю мать подарить его тебе. - Не стоит хлопотать, но я ценю твое предложение. Я думаю, мне надо укрыться в своей комнате и немного отдохнуть после такого странного визита. - Тогда поедем со мной. Я собираюсь уехать завтра с Джилл и некоторыми из своих людей. Я не хочу сидеть здесь и выслушивать оскорбления от Рииса. Ты видел, что он отвернулся и разговаривал с Передиром, а не со мной.- Да, я видел. И у тебя есть все основания для того, чтобы прийти в ярость, но, пожалуйста, мальчик, постарайся сдержать себя. Ты, пожалуй, прав, давай выедем завтра же и пораньше. - Сразу же как только рассветет,- сказал Родри.- Я могу остаться здесь еще не больше, чем на одну ночь. Родри говорил так спокойно, и его намерение уехать отсюда было таким разумным, что Невин не почувствовал, что приближаются неприятности. Знатные лорды из огромной свиты Ловиан, которые сражались вместе с Родри, собрались на совещание. Несмотря на то, что Передир пытался успокоить их, они пришли в ярость от того оскорбления, которое нанес им Риис. Слигин, все еще прихрамывая, ходил вокруг и клялся, что если бы он не был таким законопослушным человеком, то организовал бы новый мятеж. Родри сидел на подоконнике. Наконец Даниан и Джилл принесли мужчинам эль. Слигин прекратил пыхтеть и устало опустился на стул. - Господин,- сказала Джилл, предлагая Слигину кружку. - Спасибо,- Слигин взял кружку с подноса.- Я очень доволен, что ты не присутствовала там и не слышала маленькой
в начало наверх
комедии, разыгранной его светлостью. Ты бы очень расстроилась. - Очень странно,- вмешалась Ловиан.- Я удивляюсь, почему он не допросил Джилл. У него, конечно, кто-то есть, кто направляет его. Я бы не удивилась, что он держит его среди возчиков и копьеносцев. - Я тоже подумала об этом,- сказала Джилл.- Но, ваша светлость, я очень довольна, что он не вызвал меня. - Никому не понравилось бы, если тебя называют вруном прямо в лицо, да? - Слигин прервался для того, чтобы глотнуть эля.- Очень хорошо, что старый Невин был там. Джилл подошла к Родри и протянула поднос; когда он взял кружку, она улыбнулась ему так, что он почти успокоился. Лорды продолжали спорить. - Мы уезжаем завтра домой,- тихо сказал Родри.- Невин собирается поехать с нами. Я больше не хочу оставаться у моего проклятого брата. - И я тоже. - Что ты имеешь в виду? - Ничего. Мне не нравится, как он обращается с тобой, вот и все. Родри так крепко схватил своей свободной рукой Джилл за руку, что она чуть не уронила поднос. - Что Риис наговорил тебе? - прошипел он. - Я только случайно встретила его в коридоре, вот и все. - Скажи мне правду. - Ну, он поклонился и сказал мне, что я красивая. Только светский комплимент. Неожиданно Родри понял, что каждый человек в комнате повернулся в их сторону. Он отпустил Джилл и встал. Мать взглянула на него, призывая успокоиться. - Родри,- устало сказала Ловиан.- Я не сомневаюсь в том, что твой брат заговорил с Джилл только для того, чтобы досадить тебе. Он так предан своей жене, что не собирается ухаживать ни за какой другой женщиной. - Лучше скажи все как есть, Мама. - Я так и делаю. Я клянусь тебе, что это так. - Тогда я тебе верю. Позже, когда пришло время спуститься обедать в большой зал, Родри нашел возможность, чтобы поговорить с Ловиан наедине. Она согласилась, чтобы он назавтра уехал. - Остальные вопросы, которые надо урегулировать, касаются меня и Рииса,- сказала она.- Это твой последний обед за столом Рииса, поэтому, пожалуйста, Роддо, следи за тем, что ты будешь говорить этой ночью. - Хорошо, мама, я буду следить. Когда Родри занял свое место слева от Рииса, он изо всех сил старался сдержать свое обещание, смотрел себе под ноги и говорил только тогда, когда его о чем-то спрашивали. С тех пор, как Риис высказал Ловиан свои земельные претензии, он не обменялся с Родри ни одним словом. Наконец, когда подали мед, Родри поднялся и поклонился своему брату. - Его светлость извинит меня? - сказал Родри. - Конечно,- Риис замолчал, улыбаясь.- Кстати, брат, ты нашел себе любовницу, не так ли? Кажется, она также хороша в других делах, как хороша с мечом в руке. Родри покраснел, придя в бешенство и, как сквозь туман, услышал вздох Ловиан. - Я думаю, его светлости лучше не вмешивать в это Джилл,- произнес Родри. - Вот как? - Риис поднял к нему лицо. _ А кажется, что ты держишь ее прямо в центре всего этого. Как ты себя чувствуешь, позволив девушке сражаться за тебя в бою? Меч Родри был уже наполовину вынут из ножен, когда он понял, что он делает. Крики женщин остановили его и он замер, его рука еще была на эфесе меча и шестнадцать дюймов холодной стали лезвия еще были видны над ножнами. Риис отступил назад, он улыбался в злобном удовольствии от победы. - Так,- медленно проговорил Риис.- Ты напал на гвербрета в его собственном зале, разве не так? Родри был близок к тому, чтобы убить его, но Ловиан бросилась между ними. Полный большой зал в молчании следил за ними. Когда Родри вложил меч в ножны, удар металла об кожу, казалось, прозвенел под самым потолком. - Риис,- прошипела Ловиан.- Ты сам это спровоцировал. - Это не твое дело, мама,- Риис взял ее за руку и оттащил в сторону.- Бери своих женщин и оставьте зал. Уходи! Когда в том конце зала, где были всадники, раздались крики, Ловиан повернулась, высоко подняв голову. Родри увернулся от Рииса и побежал к своему отряду, который бросился ему навстречу. Ругаясь и толкаясь, люди Рииса вскочили на ноги и постарались окружить братьев. Между Родри и Куллином было всего два человека. Серебряный клинок так посмотрел на этих двоих, что они отступили назад и Родри присоединился к своим двадцати пяти всадникам, которые были верны ему. Куллин мрачно улыбнулся ему. - Мы будем сражаться, господин? - спросил он. Все двести человек отряда Рииса, окружавшие их, стояли в мертвой тишине. Все держали руки на эфесах своих мечей и ждали, что скажет Родри. Родри посмотрел вокруг и увидел, что все его люди были готовы, что они согласны умереть вместе с ним в этом последнем безнадежном бою. Все, что он должен был сделать - произнести одно слово, и в большом зале Рииса прольется кровь. И он умрет в бою, а не будет повешен, как конокрад. Его будто огонь охватил, обжигая и волнуя разум, медленно направляя его руку к рукоятке меча. Но то может быть кровь любимого отца Джилл и других людей, которые не должны умереть только из-за того, что их судьба привела их к нему на службу. Он отдернул свою руку. - Мы не будем,- сказал Родри.- Встань в сторону и пусть они схватят меня. - Я отойду, господин,- сказал Куллин.- Но я еще увижу тебя. Последней мыслью Родри было вырваться и драться, но он пересилил себя и стоял, пока его люди отходили назад. Люди гвербрета схватили его за руки и потащили вперед. Затем у него отобрали оружие. Невин сидел и ел в одиночестве в своей комнате. Вдруг ворвался Куллин, чтобы сообщить ему последние новости. Куллин говорил кратко, четко, его глаза были такими спокойными, что Невин испугался, что он убил Рииса. Невин вспоминал барда Гверана, пока шел вслед за Куллином к свите Ловиан, который так много лет назад разыграл похожий трюк с ним самим. Я старался предостеречь его,- думал Невин.- Я говорил ему, что это может прийти снова к нему когда-нибудь. Только теперь новость, которую сообщил Куллин, действительно дошла до его сознания: человека, который держал в своих руках Судьбу Элдифа, могли повесить завтра утром. Приемная Ловиан была полна возмущенных лордов, проклинающих Рииса и его провокацию. Сама Ловиан полулежала на стуле. Даниан и Джилл, стоя сзади, поддерживали ее. Когда Невин вошел, Ловиан посмотрела на него безнадежным, полным слез, взглядом. Джилл подбежала к отцу и уткнулась лицом в его грудь. - Если Риис повесит Родри,- заметил Слигин,- он вызовет этим такой мятеж, что Делондериель будет красным от крови. Я слышал, что он сказал парню. - Это верно,- сказал Передир.- Нам лучше взять лошадей и уехать отсюда этой ночью, пока он не поймал нас в ловушку. - Замолчите! - рассердился Невин.- Не будем поднимать вопрос о мятеже. Я намерен сам поговорить с гвербретом, и собираюсь сделать это сейчас же. Они приветствовали его, как будто он был капитаном, а они - его отрядом. Когда Невин пошел, Куллин последовал за ним. Когда они были одни в коридоре, Куллин повернулся к нему. - Я так долго был вне законов, что совсем забыл их,- сказал Куллин.- Но имеет ли право капитан лорда просить спасти жизнь своего лорда? - Да, имеет,- Невин удивился, что он сам не помнил об этом. Но потом понял, что он знал Куллина как человека, не склонного к таким поступкам. - Послушай, неужели ты действительно встанешь на колени ради Родри? - Я смогу. И я встану, если ты позволишь мне с тобой войти к Риису. Куллин устало посмотрел на него. Его взгляд был полон печали. Только теперь Невин понял, что Куллин так же сильно любил Родри, как Гиррейнт любил Блейна, пока Брангвен не встала между ними. Он понял также и другое: он уважал этого упрямого серебряного клинка, который готов был унизиться ради того, кого любил. Невин почувствовал, что звенья цепи Судьбы разорвались и он стал свободным, и это было так явно ощутимо, как будто гора упала с плеч. - Я тоже чувствую, что могу заплакать над этим,- сказал Куллин.- Но мы должны спасти его от этой петли и сделаем это вдвоем. И вместе, действительно вместе, как два связанных клятвой на крови воина, Невин и Куллин направились прямо в приемную Рииса. Когда Невин толкнул дверь, паж открыл ее и объявил, что его светлость не принимает посетителей. - Тогда скажи ему, что ~Никто~ здесь,- сказал Невин.- Или я пошлю на него ураган. Взвизгнув, паж широко распахнул дверь и впустил их. Риис сидел на резном стуле и госпожа Донилла примостилась рядом на подставке для ног. Он поднялся навстречу своим непрошеным гостям, положив большие пальцы за ремень и откинув назад голову. Невин должен уважать его за то, что он не испугался самого лучшего в Девери фехтовальщика и человека, который мог, щелкнув пальцами, снести его башню до основания. - Я догадываюсь, что вы пришли просить о Родри,- сказал Риис. - Да, ваша светлость,- ответил Невин.- И если вы хотите, мы оба встанем на колени. Риис мгновение рассматривал их, потом улыбнулся холодной улыбкой. - Я не собираюсь повесить своего собственного брата,- произнес Риис.- Я только хочу, чтобы этот проклятый щенок знал свое место. Хочу быть уверенным в этом. Все, что он должен сделать - это публично попросить у меня прощения, и мы покончим с этим. Невин вздохнул облегченно. - Послушайте оба,- продолжал Риис.- Вы действительно думали, что я хотел огорчить свою мать и увидеть, что половина Западного Элдифа начала восстание, повесив его? - Они колебались. Риис снова улыбнулся. - Ну, ваша светлость,- произнес Невин.- Вы выражаете свои чувства к вашей семье достаточно ясно, но в прошедшем времени. - О, боже мой! - Неожиданно Риис взорвался и начал говорить так быстро, что даже было трудно понять его.- А почему я не должен его ненавидеть? Всю мою жизнь все, что я слышу - это Родри то, Родри это, Родри - человек чести, очень жаль, что Родри не родился первым, чтобы он мог возглавить клан,- лицо Рииса покрылось опасными алыми пятнами. Донилла грациозно поднялась и взяла мужа за руку. - Господин терзает сам себя,- сказала она мягко. - Да, ты права,- Риис сделал паузу, силясь взять себя под контроль.- Прошу прощения, дорогой волшебник и у тебя также, капитан, можете не сомневаться, что я сохраню жизнь вашего лорда.
в начало наверх
- Ваша светлость не обидится,- сказал Куллин,- если вы поклянетесь в этом на мече? - Я клянусь,- сказал надменно Риис.- Не сомневайтесь и успокойте ваших людей. - Я успокою. Спасибо, ваша светлость, от чистого сердца. Так как все дела по криминальному правосудию в Абервине были под юрисдикцией Рииса, во дворе у него была собственная тюрьма - длинное каменное здание с общей комнатой для местных пьяниц и нищих и несколькими узкими камерами для более важных заключенных. Родри поместили в одну из таких камер, и он думал, что это лучше, несмотря на то, что она была всего шесть шагов в поперечнике и в ней пахло мочой и отбросами. Под узким окном лежала куча более-менее чистой соломы. Родри сел на нее, обхватил руками колени и положил на них голову. Его трясло и он не мог остановиться и это был страх, а не гнев. Он мог легко умереть, но ему было стыдно, что он будет повешен во дворе Рииса как какой-нибудь конокрад, где каждый сможет увидеть его и посмеяться над ним. Вся его честь, вся его тяжело завоеванная в недавней войне боевая слава, все уважение людей, которые были его подданными - все уйдет, разрушится одним бездумным действием. Барды не будут петь о Родри Мэйлвейде, не напоминая своим слушателям о том, что здесь был лорд, которого повесили. У него не будет даже собственной могилы среди могил его предков. Он - ничто без своей чести, только кусок дорожной грязи, даже не человек вообще. Он собрал всю свою волю в кулак, но не смог унять дрожь. А что с Джилл? При мысли, что он потеряет ее, он заплакал, всхлипывая как испуганный ребенок в темноте. Наконец он понял, что слезы были еще большим позором для него. Он выпрямился, вытер слезы рукавом, затем согнулся снова, продолжая дрожать, Родри не имел понятия о том, сколько он провел времени, сидя здесь, когда услышал голос Куллина в окне: тихое "господин". Он быстро вскочил и выглянул в окно. Он увидел лицо Куллина. - Я здесь,- сказал Родри. - Хорошо. Я шепотом расскажу обо всем в это проклятое окно. Гвардейцы не впустили меня, чтобы поговорить с тобой. - Конечно. Они боятся, что ты убьешь их. - А мне очень хотелось, господин. Слушай. Риис не собирается вешать тебя. Мы с Невином ходили просить о тебе. И он даже очень мило сказал, что никогда не разобьет сердце своей матери таким поступком. Он хотел унизить тебя, и ничего больше. Все, что ты должен сделать - публично попросить у него прощения, и он простит тебя. Родри ощутил в себе волну ненависти, которая обожгла его сильнее, чем огонь желания. Он схватился за решетку на окне с такой силой, что стало больно руки. - Не делай никаких глупостей,- прорычал Куллин.- Сделай то, что этот подонок хочет, и мы уедем домой. Вцепившись в прутья решетки, Родри раскачивал их вперед и назад, навалившись на них всем своим весом. - Родри! - позвал Куллин.- Ответь мне. Родри продолжал раскачивать, дрожа, мотая головой вперед и назад. Он хотел ответить Куллину, но, казалось, он забыл, как надо говорить. Затем он услышал другие голоса, гвардейцы выкрикивали оскорбления и приказы. Когда он смог, наконец, стоять спокойно, Куллина уже не было под окном - он ушел. Родри сел, но в этот раз он сидел, развалясь и оперевшись о стену. Он понял, что небольшой трюк, который проделал с ним Риис, помог ему увидеть ту часть самого себя, которую он никогда не хотел видеть, но теперь никогда не забудет. Это будет являться ему всю его жизнь - та ночь, когда он дрожал как испуганный ребенок вместо того, чтобы встретить смерть как мужчина. Неожиданно он заснул там, где сидел и всю ночь ему снилась Джилл. Гвардейцы рано разбудили его и бросили ему пол-ломтя черствого хлеба, который он швырнул им назад. Около часа он ходил вперед и назад, вообще ни о чем почти не думая. Наконец вернулись гвардейцы. Они связали ему руки за спиной кожаным ремнем и вывели его из камеры. - Я не могу получить чистую одежду? - сказал Родри.- Я воняю этой соломой. - Его светлость сказал привести тебя немедленно. - Конечно,- подумал про себя Родри.- Конечно, это было частью всего унижения - то, что он должен будет стоять на коленях - грязный и вонючий - у ног Рииса. Когда они шли по небольшому залу, люди смотрели на него с жалостью, которая была хуже, чем презрение. В комнате сидел Риис, возле него - жрецы, в стороне от них - писарь. Толпа свидетелей раздвинулась, пропустив гвардейцев. Когда они подошли к столу, один из гвардейцев толкнул Родри в спину, заставив его встать на колени. - Перед нами серьезная ответственность,- произнес Риис.- Этот человек смел поднять холодную сталь на гвербрета в его собственном большом зале. - Это оскорбление наказывается повешением,- сказал жрец. Процесс приостановился - писарь записывал слова. Родри посмотрел вокруг и увидел Джилл, стоявшую со скрещенными на груди руками. То, что она видела сейчас его унижение было последней каплей, переполнившей чашу. Писарь перестал писать. - Ну и хорошо,- сказал Риис.- Но я рассчитываю увидеть твое раскаяние. Я согласен, брат, что я сказал тебе обидные и оскорбительные слова. Признаюсь в этом публично. Но все же наказание за твой проступок - смерть. Жрец встал и начал читать закон. - Ни один человек не может поднять руку на гвербрета. Почему? Потому что гвербрет является одним целым с самим законом и не должно быть кровопролитие в его зале. Почему? Потому что лорд не будет выносить приговор, если будет думать, что он будет отомщен ему мечом. Жрец снова сел. - Я должен внести некоторые изменения,- сказал Риис.- Если ты на коленях попросишь моего прощения, то ты его получишь. Рванувшись вверх всем телом, Родри встал на ноги. - Я не буду,- сказал он.- Пусть меня лучше повесят.- В толпе послышался приглушенный шепот. Родри даже услышал, как Джилл вскрикнула, чтобы он опустился на колени - но Родри стоял прямо, пристально смотря на Рииса. - Я дам тебе другой шанс,- сказал Риис.- Вставай на колени и проси. - Я не буду. - Один последний шанс. Вставай на колени и проси. - Я не буду. Рот Рииса искривился в кровожадной улыбке. Родри отказался подчиниться. В этот раз, ей богу, он смотрел на повешение как на избавление. - Ты не оставил мне никакого выбора кроме того, чтобы повесить тебя,- произнес Риис. Куллин вышел из толпы и опустился на колени перед гвербретом. - Ваша светлость,- сказал он.- Прошлой ночью вы поклялись мне на мече, что вы сохраните жизнь моему господину. У Рииса перехватило дыхание. Лицо Куллина было таким решительным, что все, кто знал его, могли видеть, что он понимал, что может произойти и запасся оружием для такого случая. Риис сознавал это тоже, судя по тому, как он кивнул головой, глядя на Куллина, с выражением, близким к ненависти. - Так, я поклялся,- произнес Риис.- И Мэйлвейд никогда не нарушает своей клятвы. Ну хорошо, капитан. Таким образом, я заменяю твоему господину приговор о повешении на ссылку,- он повернулся к Родри.- Отныне ты будешь изгнан с моих земель, с земель всех людей, верных мне, ты лишаешься всех званий и должности, всех земель и владений, исключая одного коня, одного клинка, двух серебряных монет и одежды, которую носят простые люди. Никогда не называй себя Мэйлвейдом, потому что глава твоего клана исключил тебя из него. Гвардейцы освободили Родри, развязав ему руки. В зале для судебных заседаний стояла абсолютная тишина, затем Ловиан зарыдала, задыхаясь и глотая горестные слезы, разорвав нависшую тишину. Свидетели начали перешептываться, потом разговаривать вслух, затем толпа так расшумелась, что Риис вскочил на ноги и крикнул, чтобы все замолчали. - Хочешь ли ты сказать что-нибудь о своем приговоре? - спросил Риис, но, конечно, только потому, что закон предписывал это. - Да, хочу,- сказал Родри.- Ты наконец получил то, чего так долго добивался, разве не так? Ты будешь получать налоги, которые получает верховный лорд со своих подданных, когда мать умрет. Я надеюсь, ты с пользой истратишь каждую проклятую монету, брат. Может быть, ты подавишься ими. Лицо Рииса стало багровым. Если бы между ними не было стола, он бросился бы вперед, но Родри откинул назад голову и захохотал. - Когда-нибудь барды споют об этом,- сказал Родри.- О гвербрете, который был до того жадным к серебру, что чуть не лишил своего брата жизни. Жрецы вскочили со стульев, схватили Рииса за руки и оттащили его назад. - Ну и ладно,- прорычал Риис.- Еще до заката ты покинешь мои земли. Тебе лучше всего ехать на восток и очень быстро. Куллин оставил Ловиан с ее женским окружением и побежал за Родри, когда гвардейцы выводили его. Он догнал их возле ворот крепости, как раз тогда, когда гвардейцы швырнули его спиной к каменной стене, прорычав, чтобы он оставался здесь до тех пор, пока они не приведут ему коня. Приступ ярости прошел и Родри повернулся к Куллину с оцепенелым взглядом. - Мои благодарности и мои извинения, капитан,- проговорил Родри.- Но я проклял бы себя, если бы опустился на колени. - И я тоже, господин. - Никогда больше не обращайся ко мне "Господин". - Ну и хорошо, Родри. Родри улыбнулся ему едва заметно. Куллин не удивился бы, если бы увидел, что Родри плачет и не стал бы стыдить его за это. - Теперь послушай, мальчик,- сказал Куллин.- Примерно в десяти милях не доезжая до Абернауса есть деревня. Там есть таверна Серый Козел. Езжай туда и скажи ее владельцу, что ты мой знакомый и пока оставайся там. Я пришлю к тебе одного из парней с одеялами и всем остальным и немного денег, если смогу их раздобыть. - Если Риис узнает, то убьет тебя за это. - Он не узнает. Я помог ему уже однажды, почему бы и теперь не помочь? Родри попытался улыбнуться, следуя старому доброму юмору, но на это было больно смотреть. - Постарайся сосредоточиться, мальчик,- сказал Куллин.- У нас мало времени. Что ты собираешься делать? Ехать к одному из соперников Рииса и просить у него убежища? - Я лучше умру с голода. - И я так думаю. Тогда я дам тебе свой серебряный клинок. Если кто-нибудь спросит, почему у тебя мой девиз, тогда скажи, что я взял тебя в отряд. Родри уставился на него, и не мог произнести ни слова, затем потряс своей головой "нет" назад и вперед, снова и снова, сильнее и сильнее, как будто отчаянно старался отрицать все, что с ним произошло. Куллин схватил его за плечи и начал трясти, заставляя остановиться. - Если ты не хочешь, что тогда еще тебе остается? - сказал
в начало наверх
Куллин.- Или ты намерен делать то, что я когда-то посчитал для себя недостойным - просить работу в таверне или в конюшне? - Я не смогу делать ни того, ни другого, но... - Черт побери, ты что думаешь, что я не знаю, как тяжело взять проклятый клинок? Ты думаешь, я не плакал, когда увидел, что это - единственное, что мне осталось - продать свой меч и получить взамен презрение порядочных людей, которые плевали в мою сторону, когда я входил в комнату? Но сражаться и завоевать небольшую славу - это выход для человека, который хочет выжить. И ты выживешь, как выжил я. Ты - первый человек из всех, кого я встречал, кто так же владеет мечом, как я, и даже лучше. - Ты действительно думаешь, что я владею мечом лучше? - Да. А теперь говори, возьмешь ты этот клинок или нет? Родри поколебался, потом ухмыльнулся и тряхнул головой, в его глазах появился блеск. - Возьму,- сказал Родри.- И буду носить его с гордостью. - Хорошо. И мы все вместе будем бороться за твое возвращение. Вспоминай об этом, когда "длинная дорога" покажется тебе трудной. Так как первой обязанностью Джилл было служить Ловиан, она помогла Даниан отвести их госпожа наверх в ее комнаты. Потом пробралась сквозь толпу возмущенных лордов. К тому времени, когда она спустилась во двор, уже никого не было возле ворот кроме пары гвардейцев. Когда она появилась рядом с ними, они посмотрели на нее с искренней жалостью. - Родри уже уехал? - спросила она. - Да,- ответил один гвардеец.- Тебе лучше уехать назад со своими людьми, госпожа, и, если сможешь, забыть его поскорее. Возвращаясь назад через сад, Джилл остановилась возле фонтана с драконом. Она наблюдала за бесконечно поднимающейся и падающей водой. Она удивлялась тому, что с ней такое случилось - почему она не могла заплакать даже тогда, когда Родри уехал, не поцеловав ее на прощанье. Куллин нашел ее там. И даже когда он обнял Джилл, ее глаза оставались совершенно сухими. - Он уехал, потому что не хотел, чтобы ты видела его униженным,- сказал Куллин.- Но он просил меня сказать тебе, что он всегда будет любить тебя. - Он не опозорен в моих глазах, и никогда не будет таким. Они вместе вернулись в крепость. Все в большом зале - и слуги и знатные гости - взволнованно шептались. Люди из отряда Рииса стояли, образовав круг, и ругали Родри за то, что он осмелился напасть на их лорда. Но во все этом шуме был один мотив, который сразу исчезал, едва появившись в разговоре - что, может быть, действительно, Родри был прав, когда утверждал, что Риис действительно позарился на деньги, которые он мог получить, если бы стал верховным лордом. Джилл вовремя поняла, что маленькие крупицы сомнения, которые возникают у людей по всему Элдифу объединятся в одну мрачную правду. Она улыбнулась, думая об этом. Родри одержал победу, о которой Риис никогда не сможет забыть. В приемной Ловиан никого не было. Джилл слышала, что Невин и Даниан разговаривали с Ловиан в спальне. Куллин сказал ей, что знатные единомышленники Родри в гневе собирали вещи и собирались как можно скорее покинуть двор. Джилл удивилась, что Куллин остался с ней. Джилл устало опустилась на стул, Куллин ходил по комнате вперед и назад, часто останавливаясь возле двери, прислушиваясь к тому, что происходило в коридоре. Наконец он улыбнулся и открыл дверь. Амур прокрался в нее как вор, неся в руках одежду и другое имущество. - Я забрал это все, даже его меч,- сказал Амур.- Ты был прав насчет серебра. Я дал слугам всего несколько монет за одежду его светлости и за все остальное, Но пришлось отдать все деньги, которые дал мне лорд Слигин, гвардейцам за его меч. - Я подсчитаю это,- сказал Куллин. - Мы поедем сегодня, капитан? - Это зависит от ее светлости,- Куллин бросил встревоженный взгляд на закрытую дверь спальни.- Если мы останемся, то я не хочу ссор или ничего такого за столом этой ночью, понял! Запомни это. - Тогда, капитан, может быть, мы лучше поедим в казарме? - Амур свалил все имущество Родри на стол и поспешно ушел, пока слуги не нашли его. Куллин взял со стола меч Родри и наполовину вынул его из ножен. Джилл увидела двойной девиз, выгравированный на лезвии меча: Дракон Абервина и лев принявшего его клана. - Я бы проклинал себя, если бы позволил Риису повесить его в судебной комнате как знак, говорящий о позоре Родри,- сказал Куллин.- Дело теперь в том, как нам вынести его отсюда. - Очень легко, папа. Я вынесу его. - Что? - Если я одену мою старую одежду и Данн подровняет мне волосы покороче и я буду ехать с отрядом, держа меч в старых ножнах - кто заметит? Куллин засмеялся, тихо бормоча и приговаривая. - Никто,- сказал он.- Я не имею в виду травника. Ну и хорошо, моя дорогая. По всему видно, что ты - моя дочь. Неожиданно Невин вышел и сообщил, что Ловиан слишком измучена, чтобы выезжать сегодня же. Когда Куллин заметил, что было бы лучше, если бы отряды Родри и Рииса были отдельно, Невин согласился. - Я сам хочу уехать отсюда,- произнес Невин.- Очень скоро все вспомнят о том маленьком шоу, которое я устроил на заседании. Я поговорю с Даниан, а ты скажи людям, чтобы были готовы к отъезду, пока не свалилась очередная ссора на наши головы. - Хорошо, я сделаю,- ответил Куллин.- Джилл, переоденься. Так как все в крепости знали Джилл только как красивую любовницу Родри, никто не обратил внимания на грязного молодого серебряного клинка, который выехал вместе с людьми ее светлости. Пока они ехали по идущей на север дороге по Абервину, Джилл обернулась в седле и мельком увидела знамя с серебристо-голубым драконом, развевающееся высоко над башней. - Может, я больше никогда не увижу злого лица Рииса,- сказала Джилл. - Еще один только раз,- сказал Амур.- Когда он будет стоять перед всей публикой и объявит о возвращении лорда Родри. Был прекрасный день на исходе, такой теплый, как летний, с голубоватой дымкой, висящей вдали над полями спелой золотой пшеницы. Когда они поехали на север, вдоль дороги, пенясь и сверкая, быстро бежала река Гвин. Джилл чувствовала, что готова запеть. Она удивлялась тому, что с ней происходило, потому что она не ощущала ничего, кроме радости. Потом она поняла, о чем она будет знать все время - о самом первом ужасном моменте, когда Родри поднялся и встал на ноги в зале суда. Дверца ее клетки открылась - было бы у нее мужество полететь. Выехав из города, Родри первую пару миль ехал легкой рысью, а затем позволил коню идти быстрым шагом. Когда он повернул на восток, то сменил прогулочный аллюр на самую большую скорость, на какую был способен его конь. Согласно закона, Родри, как ссыльный, находился под специальным наблюдением гвербрета до тех пор, пока он не покинет его владений, но этот закон часто нарушался. Некоторые из людей Рииса, может быть, решили заискивать перед своим лордом, преследуя и убив человека, который высмеял их лорда прямо в его зале для судебных заседаний. Время от времени Родри оборачивался, сидя в седле и смотрел назад. Единственным его оружием был его полуэльфовский взгляд, который мог заметить на большом расстоянии предательское облачко пыли, которое его преследователи поднимут на дороге. Дорога была прямой, в то время как морской берег извивался, иногда подходя близко к дороге, иногда на целую милю почти удаляясь от не. Родри ехал медленно, выискивая места, где он мог бы укрыться. Но в основном ему попадались небольшие фермы, хозяева которых отказали бы в приюте человеку, который скрывался от всадников гвербрета. То здесь, то там виднелись островки леса. Если он скроется в одном из них, его преследователи должны будут спешиться, чтобы искать его. Тогда у него будет шанс убить одного из них клинком, прежде чем остальные изрубят его на куски. Единственной его надеждой, что никто не поедет за ним вслед, потому что оставить его жить опозоренным - хуже, чем просто убить его на дороге. Временами он был согласен просто остановиться и позволить людям Рииса схватить его. Или, может быть, отпустить лошадь и затем пойти к морю и утопиться. Его позор ехал вместе с ним, как всадник, сидящий за его спиной, вцепившись в него тяжелыми руками. Неожиданно он посмотрел на свои штаны - старые, потрепанные и на простую широкую голубую одежду из отряда Рииса - такова была его одежда. Чтобы окончательно унизить его, они сдернули с него его плащ прямо там же во дворе. Умереть, казалось, было бы лучше, чем влачить жалкое существование в изгнании. Или лучше, чем закончит жизнь через несколько лет в мелочной кровавой вражде каких-нибудь лордов. Единственное, что заставляло его ехать - знание того, что Риис будет ликовать, узнав о его смерти. Около полудня, когда дорога начала немного подниматься в гору, Родри оглянулся и увидел небольшое облако пыли вдали. Было время, позднее для обычных путешественников. Он пришпорил своего коня и галопом понесся вверх, затем свернул на небольшую тропинку, идущую на север между пшеничными полями. Фермеры испуганно вскрикивали, когда он, не останавливаясь, проносился мимо них. Затем он свернул с тропинки и поехал по лугу. Когда он снова оглянулся назад, то увидел позади себя облачко пыли. Его легко было найти при погоне: его лошадь тоже поднимала пыль, кроме того фермеры, конечно, точно докладывали людям Рииса, куда он поехал. Чередуя шаг с галопом, он ехал, пока не увидел наконец лес, который, казалось, тянулся не прерываясь, на мили. Он в последний раз пришпорил своего измученного коня, переведя его на галоп. Когда он добрался до опушки, то увидел, что лес был старым, густым, с раскидистыми огромными дубами. Он спрыгнул на землю и ввел в заросли своего вспотевшего коня. Они прошли уже около мили вглубь леса, когда он услышал отдаленные крики на опушке леса. Он отыскал небольшую лесистую лещину, упрашивая испуганную лошадь опуститься и лечь в кустарнике, оставил ее там и начал пробираться, крадучись между деревьями. Он двигался совершенно бесшумно, как олень. И первый раз был благодарен, что имел примесь крови эльфов, которая гнала его на лесную охоту, когда он проводил долгие часы в одиночестве. Через несколько минут он услышал позади себя человеческие голоса и затаился между двумя невысокими деревьями. - Должно быть, его лошадь,- донесся до него голос. - Оставь ее сейчас. Он не может далеко уйти. Голоса были смутно знакомыми - наверное, люди его брата. Он слышал, как они подошли и искали вокруг. Их должно быть четверо, судя по звяканью ножен о шпоры. Вдруг у Родри сжалось сердце от боли из-за того, что он вынужден бежать, как преследуемый заяц. Он решил, что лучше уж просто выдать себя и покончить с этим. Он приготовился уже выйти из укрытия, но вдруг споткнулся. Или кто-то подставил ему ножку, он был уверен в этом, потому что это было так внезапно, когда он упал, то почувствовал, что его схватили чьи-то руки - мириады тонких рук, которые прижимали его к земле без единого шороха. Он был
в начало наверх
слишком испуган, чтобы крикнуть, или хотя бы подумать, потому что дождь из листьев и веточек забарабанил вокруг него. Люди подходили ближе, неповоротливые и шумные в лесу. Родри лежал так тихо, что услышал другие звуки далеко позади и справа от того места, где он лежал. Звуки сильно напоминали шаги человека, бегом пробирающегося через подлесок. С криками и охотничьими возгласами люди гвербрета бросились вслед. Маленькая ручка дотронулась до щеки Родри и ему показалось, что он услышал хихиканье, только слабый звук. Он слышал, как идущие по ложному следу всадники удалялись, поворачивали то в одну сторону, то в другую, медленно шли по кругу то вперед, то назад, но оказывались все дальше и дальше от него. Наконец звуки исчезли вовсе. Сотни маленьких ручек собирали и обрывали листья вокруг него, затем одна рука схватила его руку и дернула. - Ты хочешь, чтобы я встал? - прошептал Родри. Его снова дернули за руку. Родри поднялся на ноги и оглянулся кругом. То здесь, то там дергались ветки или пучок листьев дрожал в совершенно безветренном воздухе. - Вы, должно быть, лесные жители. Ну, ради бога, я от всего сердца благодарю вас. Неожиданно они ушли. Он как-то смог почувствовать, что остался один. Он осторожно и тихо возвращался назад к своей лошади. Он понял, что Невин мог направить лесных жителей, чтобы защитить его. Он взял свою лошадь и начал выбираться из чащи как можно быстрее, потому что не только лошадь не могла быстро пробираться через подлесок. Очевидно его преследователи были далеко, потому что он добрался до опушки леса, не услышав позади себя ни единого звука. На лугу было четыре лошади, привязанных к веткам кустарника. Накидки на их седлах были украшены изображениями серебряного дракона Абервина. Одна из них вдруг забила копытом, другая раздраженно замотала головой, затем все четыре заржали, забили копытами, замотали головами в панике. Родри сел верхом на коня и увидел, что узлы на их поводьях развязались какими-то невидимыми пальцами. Лошади становились на дыбы и ржали, а потом неожиданно понесли, направляясь на север в безрассудной панике. Родри рассмеялся вслух, выкрикнул последнее "спасибо", развернул лошадь и поскакал галопом на юг, назад на главную дорогу. Невин ехал позади отряда, когда два лесных жителя вернулись, появившись наяву на гриве его лошади и на луке его седла. Жирный желтый гном, который всегда был доволен собой, ухмылялся от уха до уха и почесывая свой живот. Невин притормозил свою лошадь, отстал немного, так чтобы его не было слышно. - Ты сделал то, что я тебе сказал? - спросил Невин. Желтый гном закивал "да" и вытянул свой рот в беззвучном раскате смеха. - Родри невредим? Голубая фея энергично закивала головой. Она прикрыла глаза одной рукой и показала жестом, как будто всматривается вдаль. - И вы забрали лошадей? Они оба закивали. - Чудесно. Чудесно. Большое вам спасибо и приходите сообщить мне, если Родри снова будет в опасности. Они исчезли в потоке легкого бриза. Невин присоединился к остальным и обнаружил, что улыбается, думая о том, что людям Рииса предстоит пройти пешком целых пятнадцать миль, возвращаясь в Абервин, в мягких сапогах для верховой езды.- Это очень хорошо, что я решил посмотреть, что с Родри,- думал он сам себе.- Черт бы побрал этого Рииса и всех его подонков! - Отряд уже должен добраться до крепости вашего кузена,- заметила Даниан. - Да,- сказала Ловиан,- Куллин разумно поступил, забрав отсюда людей.- По крайней мере, Родри оставил мне хорошего человека во главе своего отряда. Ловиан вздохнула и села на кровать, приглаживая руками спутавшиеся волосы. Она много плакала в этот день. Несмотря на боль, которую ей причинила ссылка Родри, она должна продолжать жить, исполнив остатки ее разрушенных планов и построить новые. - Данн, ты скажешь слугам принести мне горячей воды? - произнесла Ловиан.- Я хочу одеться и помыться. Я должна поговорить с гвербретом. - Так скоро? Моя госпожа уверена, что это мудро? - Вообще-то не мудро. Но необходимо. Все же Риис наконец сам пришел к ней. Ловиан только закончила одеваться, появился паж и спросил, может ли она принять гвербрета. Ловиан встала около окна и собралась с духом, когда вошел Риис. Он посмотрел на Ловиан так робко, что она вдруг вспомнила, что он что-то от нее очень сильно хотел. - Прошу прощения, мама,- сказал Риис.- Я правда вовсе не собирался ни ссылать Родри, ни вешать его. Я очень обрадовался, когда капитан напомнил мне о моем обещании. Разве ты не видела? После того, как он стоял там и открыто отказывался повиноваться мне при всех, что мог я сделать? Уступить и быть опозоренным в глазах всех людей? Ловиан хотела, но не могла поверить ему. Со временем, возможно, она заставит себя поверить. - Мама, пожалуйста,- продолжал Риис.- Я уже однажды опозорил себя, признав там при всех свою ошибку. - Я не сомневаюсь, что его светлость поступит так сознательно. Я надеюсь, что он скоро найдет лучший выход. - Я полагаю, ты предлагаешь мне вернуть его? - Его светлость должен спрашивать меня об этом? Подняв голову, Риис начал ходить вперед и назад. Ловиан решила отказаться выдать замуж Дониллу, если Риис не отменит ссылки своего брата, но она знала его очень хорошо. Он спесиво откажется от сделки и тогда Донилла пострадает по вине своего мужа. - Я хочу завтра уехать,- сказала Ловиан.- Если Донилла собирается ехать с нами, ты должен будешь набраться храбрости и отстранить ее завтра, во всяком случае, если вы будете откладывать это, то будет хуже вам обоим. - Спасибо,- Риис повернулся к ней с искренним облегчением.- Я боялся, что ты... Он оборвал фразу на полуслове. Она не нарушала тишины до тех пор, пока он не отвел взгляда, пристыженный ее великодушием. - Мама, пожалуйста,- сказал он.- Ты не хочешь принять мои извинения? - Мама? Никогда не обращайся ко мне так больше. Риис вздрогнул, как будто она дала ему пощечину. Она сделала довольно длительную паузу, чтобы он почувствовал укол. - По крайней мере, до тех пор, пока Родри не вернется домой. Риис начал было говорить, затем повернулся и выбежал, так сильно хлопнув дверью, что серебряные украшения, стоявшие на каминной полке, зазвенели. Ловиан улыбнулась сама себе. - Я жена воина и дочь воина,- сказала она вслух.- И война, ваша светлость, только началась. Солнце было уже низко над горизонтом, когда Роди подъехал к каменной пограничной плите на границе между поместьями Абервинов и Абернаусов. Он остановил своего коня и посмотрел на дракона, высеченного с западной стороны плиты и на стоявшего на задних лапах грифона с восточной, затем проехал последние несколько шагов. Несмотря ни на что он был жив. Люди Рииса никогда не рискнут начать войну, преследуя его на территории другого клана. Когда с моря подул вечерний ветер, Родри задрожал и набросил на плечи свой простой голубой плащ. В животе у него урчало: У него не было ни крошки во рту уже два дня. Но через несколько миль он добрался до большой деревни и таверны, о которой говорил ему Куллин - крытого соломой круглого дома с конюшней позади него. Когда Родри спешился, из таверны вышел ее хозяин - грузный круглый человек, от которого пахло чесноком. Он окинул Родри проницательным взглядом. Посмотрел на гербы на его рубашке и на то место на ремне, где должны висеть ножны. - Готов поспорить, что у тебя неприятности с капитаном твоего отряда,- сказал хозяин таверны. - А тебе что за дело? - Никакого. А серебряный клинок на твоем ремне? Кто дал его тебе? - Куллин их Кермора. - Ого! - трактирщик широко улыбнулся ему, показав остатки передних зубов.- Тогда входи и добро пожаловать. Ты можешь пока работать здесь где-нибудь, хотя бы чтобы заплатить за постой, пока не решишь, что ты будешь делать дальше. Послушай, парень, тебя что - выпороли? Моя жена может сделать тебе припарки или что-нибудь такое, на спину. - Нет, не пороли, но все равно спасибо. - Хорошо, хорошо. По крайней мере, твой лорд был милосердным человеком, а? Ну, ставь свою лошадь в конюшню. Меня зовут Гасс. - А меня Родри.- Он остановился как раз вовремя, чтобы не назвать себя лорд Родри Мэйлвейд. Ему стало не по себе из-за того, что у него осталась только часть его имени, но в то же время Гассу легче было поверить в свое предположение, что он был разжалованным всадником. За пределами поместья Рииса никто, кроме знатных лордов, не будет знать о том, кем он был. Без своего имени и своего пледа он был всего лишь каким-то проклятым серебряным клинком. Очевидно, Гасс был более высокого мнения о лошадях, чем о людях, потому что в то время как конюшня была чистой и хорошо ухоженной, в таверне покосившиеся столы были липкими от грязи и солома на полу воняла как собачья подстилка. Тем не менее жаркое, которое Гасс поставил перед Родри на стол, было густым от мяса и турнепса, а хлеб был свежеиспеченным. Родри жадно проглотил все это, пока Гасс принес кружку темного эля. Он показал ему также, где стояла откупоренная бочка. - Наливай сколько захочешь,- сказал Гасс.- Не сомневаюсь, что ты этой ночью упьешься в стельку. Только если будет тошнить, иди за конюшни. Все же Родри оставался в меру трезвым этой ночью. Зал заполнился местными фермерами и их женами. Он видел, что они наблюдали за ним с сердитым любопытством: даже упавшее дерево было для деревни событием. Хотя Гасс говорил всем, чтобы оставили Родри в покое, он все равно чувствовал себя так, будто голым шел по городским улицам. Он налил себе пару кружек и сидел, прижавшись к теплому камину. Он думал о том, сможет ли Куллин в самом деле достать денег и меч. Был он серебряным клинком, или нет, но без оружия он не мог сражаться. Он с иронией думал о том, что раньше он был знаменитым лордом, осыпавшим Куллина почестями; теперь если он и остался жив, то только потому, что Куллин помог ему. На длинной дороге имя Куллина значило также много, как имя Мэйлвейда в том мире, который он безвозвратно оставил. У Родри вообще не было никакой надежды на то, что Риис отменит приговор. Чем больше давление будет оказывать мать на Рииса, тем более упрямым будет он становиться. Родри был в этом уверен, и на то были причины. Если бы он был гвербретом, а Риис - ссыльным, он бы не смягчился. Находясь в плену своей ненависти, он и Риис по своей сущности были близнецами, а не просто братьями, и когда дело касалось этой самой сердцевины, они понимали один другого лучше, чем кто-либо в мире. И,
в начало наверх
невзирая на просьбы и интриги его родственников, Родри будет жить и умрет как серебряный клинок. Он знал это там, в самой сердцевине. Он снял клинок со своего ремня, чтобы посмотреть на девиз Куллина. Когда он прикоснулся к лезвию, клинок засветился серебряным светом. Он быстро спрятал его и оглянулся вокруг, но к счастью, никто не заметил. - Ты хуже, чем просто изгнанник,- сказал он сам себе,- ты еще к тому же наполовину эльф. Неожиданно он почувствовал головокружение, как только он увидел то, чего никогда не видел ни среди жителей западных земель, ни среди людей - полукровку без клана, без положения, без места, которое можно было бы назвать домом. Он не имел ничего кроме серебряного клинка. Он давал ему индивидуальность, которую он всегда считал само собой разумеющейся. Он положил руку на рукоятку клинка и понял, почему серебряные клинки, которых считали подонками в королевстве, цеплялись за свое имя и свой отряд. Затем он налил себе еще одну кружку, быстро выпил и отправился на сеновал над конюшней. Ему никогда не хотелось ничего больше, чем просто лечь спать и забыть обо всем на свете. Все же он провел бессонную ночь, потому что замерз. У него не было одеяла и он был слишком гордым, чтобы просить Гасса о чем-нибудь. Холодная осенняя ночь сменила по-летнему теплый день; он зарылся в солому, как собака в свою подстилку и завернулся в плащ, но каждый раз, как только он начинал засыпать, он замерзал и начинал дрожать - и просыпался от этого. Он сел и почувствовал, что спину свела легкая судорога. Он подумал о том, что мог бы взять одеяло с седла. Оно было маленьким, но это было уже кое-что. Затем он услышал топот лошадиных копыт во дворе конюшни. Было очень странно, что кто-то путешествует ночью и он подумал о том, что этот путешественник был посланцем Куллина. Его отправили как можно быстрее, чтобы быть уверенными, что Риис не узнает. Все еще продолжая думать о теплом одеяле, Родри спустил вниз приставную лестницу и при свете луны поспешил выбраться наружу. Он узнал лошадь, еще не увидев всадника, который только что спешился. Восход качнул тяжелой головой и заржал, приветствуя его. - Вот и ты, моя любовь,- сказала Джилл.- Я привезла твой меч. Папа и Слигин подкупили гвардейцев и мы вынесли его прямо перед носом твоего брата. Родри стоял неподвижно, не веря своим ушам. Он был уверен, что это был всего лишь безнадежный сон, пока Джилл не подошла и не положила руки ему на грудь. Они были крепкими и теплыми. - О, послушай,- сказала она, засмеявшись.- Ты думал, что я позволю тебе уехать в ссылку и не поеду за тобой вслед? - Да. Прости меня. Ты ради меня даже оставила своего отца? - Оставлю,- возбужденно сказала она, и он почувствовал слезы за ее словами.- Но это тяжело. Я не хочу врать и говорить, что не так. Но я должна уйти и видит бог, Роддо, что я очень люблю тебя. Родри обнял ее и поцеловал. Прижавшись друг к другу они одновременно смеялись и плакали до тех пор, пока ворчащий Гасс не выбежал, чтобы посмотреть, кто так шумит. Так как лорд Петин - кузен, который приютил у себя людей Ловиан - давал присягу гвербрету Риису, ему, конечно, было неловко, чтобы отряд Куллина оставался в его доме. На рассвете Куллин разбудил своих людей. После того, как они поели, он сказал им, чтобы они начали седлать лошадей. Они должны были поехать навстречу госпоже Ловиан. Он только закончил седлать своего коня, когда выглядевший взволнованным Невин медленно подошел к нему. - Куллин, где Джилл? Я не могу нигде ее найти. - Конечно. Она прошлой ночью уехала вслед за своим Родри. Невин замер, уставившись на него, стоя с открытым ртом. - Ты позволил ей уехать? - сказал наконец старик. - А что я мог сделать? Она могла бы незаметно уехать, как вор, но она оказала мне честь, придя ко мне и сказав всю правду.- Он испугался, что может заплакать. Он занялся осмотром уздечки, которая итак была в порядке.- Кроме того, она нужна мальчику. Он никогда нигде не ездил без кучи слуг. Ты думаешь, он может отличить сухие ветки от зеленых, когда надо будет разжечь костер? - Нет, конечно. Ты знаешь, мой друг, ты очень сильный человек. - Нет, я только знаю, как избавиться от своих слабостей. Он рискнул посмотреть на Невина и увидел, что старик дружески недоверчиво улыбается ему. Он удивился, как много значило для него уважение Невина. - Я сказал одному из парней приготовить твою лошадь,- сказал Куллин.- Мы скоро выезжаем. - Спасибо. Но что ты думаешь, если я поеду следом за Джилл? Я хочу попрощаться с ней. - Что думаю? Ничего и, кроме того, это не по мне - говорить ей, что делать и чего не делать. Куллин проводил Невина до ворот и держал поводья, пока старик садился в седло. - Скажи госпоже Ловиан, что я скоро вернусь в Форт Гвербин,- произнес Невин.- Я должен забрать мула и свои травы. - Хорошо, сделаю. Надеюсь, что мы еще увидимся там. - И я надеюсь, что мы встретимся. У тебя есть какое-нибудь поручение серебряному клинку или дочери? - спросил Невин, улыбнувшись. - Нет. Я сказал ей, что люблю ее, прошлой ночью. И больше ничего не надо говорить. Куллин оперся спиной о стену и наблюдал, как он уезжал в предрассветную даль. Он чувствовал, что дрожит, как нищий на снегу. - Джилл,- прошептал он.- Боже мой, Джилл, Джилл! Однако теперь она никогда не узнает о его позоре. Никогда не должна узнать, что у него было искушение обесчестить их обоих. Куллин улыбался, когда возвращался во двор, где его люди уже ожидали его. Так как Невин часто останавливался в таверне "Серый Козел", когда лечил местных фермеров, хозяин таверны хорошо его знал. Когда Невин прискакал вечером к таверне, Гасс вышел, переваливаясь, ему навстречу, улыбаясь и кланяясь и взял у него лошадь. - Что без мула? - спросил Гасс.- Ты бросил ремесло травника, да? - Нет, но я сюда только для того, чтобы увидеться кое с кем - с молодым серебряным клинком и дочкой Куллина из Кермора. В какую сторону они от тебя уехали? - Уехали? Ха! Они просидели у меня на сеновале целый день. Ах, эти мальчишки! Даже взрослый мужчина не имеет такой выносливости.- Гасс печально покачал головой.- Очень хорошо, что таможни закрыты в это время года. - Я тебя понимаю. Ну, я подожду в таверне, пока они проголодаются и спустятся вниз. Невин только сел за стол с чашкой жаркого, Джилл вошла в заполненную дымом от очага таверну. Насторожившись, как преследуемый олень, она постояла в дверях, перед тем как войти, затем осторожно посмотрела на него. Невин поднялся и подошел к ней. - Ты приехал, чтобы забрать меня назад? - спросила она.- Придется заколдовать меня, или еще что-нибудь сделать. Может быть, Родри изгнанный и опозоренный человек, но я все равно поеду за ним всюду.- Воспоминание о том времени, когда она сказала эти же самые слова о принце Галрионе, пронзило Невина, как выстрел.- Но она больше не Брангвен,- заметил сам себе Невин.- И ты будешь проклят, если намерен играть Гиррейнта. - Я знаю, дитя,- сказал Невин.- И это - твой выбор. Я только хочу попрощаться с тобой. Ты расстроишься, если наши дороги снова когда-нибудь пересекутся? - Что? Расстроюсь ли я? Никогда! Послушай, я расстроюсь, если никогда тебя больше не увижу,- она повернулась к нему и обняла его. На мгновение он сделался таким холодным от неожиданности, как лезвие меча, затем по-отечески погладил ее по голове. - Тогда мы еще встретимся,- сказал Невин.- Я обещаю тебе. - Великолепно. Джилл сказала это так искренне, что Невин почувствовал, что в нем снова вспыхнула надежда. Она любила его, она доверяла ему, И когда-нибудь он покажет ей, в чем заключалась ее настоящая Судьба. В конце концов, следуя за Родри, она освободится и сможет стать мастером Двуумера. Она не будет больше зависеть от интриг двора и опасности неустроенной жизни позволят укрепиться и проявиться ее природному таланту. Он думал, как направить ее знания Двуумера - когда и на что, но тогда время еще не подошло. Он должен ждать, но, позволяя ей уйти, он этим не освобождает ее, а наоборот удерживает. Когда они вернулись к столу Невина и сели, пришел Родри. Его меч был при нем и он шел большими шагами, как будто он все еще был лордом, но Невин увидел перемены в его глазах, таких утомленных, что казалось, будто он постарел на несколько лет. - Я знаю, что обязан тебе жизнью,- сказал Родри. - Ты имеешь в виду людей Рииса вчера? - спросил Невин.- Ну, действительно, я приложил к этому руку. Ух! Не сомневаюсь, что твой брат ругался бы и заламывал руки, когда твое тело обнаружили бы, но только лишь для публики. - Конечно, пьяный говнюк,- Родри сел рядом с Джилл.- Ну, дорогой сэр, как видно, Элдифу придется заниматься своей Судьбой без моей помощи. - Возможно. Мы должны еще посмотреть, что Боги припасли. Пока они ели в тишине, Невин размышлял о том, что Великие хотят сделать, отсылая мальчика далеко от провинции, служить которой было его предназначением. Он еще размышлял о том, был ли Родри в опасности. Сейчас, когда он больше не являлся политической силой, он больше не должен был интересовать черного мастера, но надежда казалась зыбкой. Если он разрешит эту проблему, ни один сигнал пророческого предостережения не дойдет до него - только обычный нормальный страх, что серебряные клинки, в конце концов, часто умирают молодыми в бою. Отсутствие предостережений сделало очевидным, по крайней мере сейчас, что Родри был вне опасности. Он будет жить и тогда, когда Невин позволит им идти своим путем и будет наблюдать издали, и попытается повлиять на Рииса, чтобы отозвать его из ссылки. - Ты знаешь, Невин,- сказал наконец Родри.- Я очень счастлив, что Джилл так сильно любит меня, иначе я умер бы на длинной дороге. - О, нахал,- вмешалась Джилл.- Ты не придурок. Ты научишься, как позаботиться о себе. - Я не то имел в виду,- голос Родри стал холодным и ровным. В каждом бою я буду добровольно бросаться в атаку или лезть в самую гущу толпы. Это - один из способов положить конец изгнанию. Это было признание, произнесенное совершенно спокойно. Джилл схватила его за руку. - Но сейчас - нет,- продолжал он.- Нет, когда я нашел тебя для того, чтобы жить,- Джилл обняла его за шею и поцеловала. Невин громко вздохнул: по злой иронии судьбы, удерживая
в начало наверх
Родри живым, Джилл уже служила делу, которым он занимался - пророчеством. Она сама этого не знала. На следующее утро Джилл проснулась на рассвете и почувствовала, что Родри обнимает ее, крепко прижав к себе. Серый свет пробивался через щели в стенах конюшни и доносился шум дождя, барабанящего по крыше. Она положила голову на грудь Родри и слушала песню дождя, звучащую в такт с его ровным дыханием. Она улыбалась себе, находя, что сеновал Гасса ей больше по душе, чем ее перина в крепости Гвербин. Когда она подумала о Куллине, ей пришлось крепко закрыть глаза, чтобы сдержать слезы. - Папа, папа, извини меня,- подумала она.- Но ты ведь знал, что я должна уйти.- В конце концов она оставила его в безопасном месте. И он никогда не будет больше спать прямо под дождем. И не будет знать, если с ней что-нибудь случится. Она с горечью подумала о том, что, может быть, даже не увидит его больше, но она сделала свой выбор и она будет следовать за Родри везде, если боги позволят. - А боги могут делать все, что им захочется,- решила она. Она всегда жила одним днем просто потому что у нее не было другого выбора. Длинная дорога тянется в тумане, и никто не может увидеть ее конца - так всегда говорил Куллин. У нее были Родри и ее свобода. Засыпая снова, Джилл решила, что у них все будет теперь отлично. Собственные имена. Nevyn Невин Otho Ото Macyn Макин Tingyr Тингир Jill Джилл Lovian Ловиан Cullyn Куллин Gweran Гверан Melyn Мелин Lyssa Лисса Gruffidd Графис Aderyn Адерин Blaer Блэйр Tanyc Таник Braedd Брэйс Acern Акерн Inydd Инис Cadda Каса Glyn Глин Banna Банна Abryn Абрин Maroic Мароик Gwindyc Гвиндик Dregydd Дрегис Rhodry Родри Bradd Брас Maelwaedd Мэйлвейд Ysojerryn Исгерин Rhegor Ригор Sligyn Слигин Galrion Галрион Corbyn Корбин Gerraent Гиррейнт Losslaen Лослейн Brangwen Брангвен Olwen Олвен Ysolla Исола Rhys Риис Blaen Блейн Jennantar Дженантар Rodda Роса Calonderiel Калондериэл Samoryc Саморик Caenrydd Каэнрис Ylaena Илейн Amyr Амур Madoc Мэдок Arcadd Аркас Ynna Ина Peredyr Передир Camlann Камлан Daumyr Даумир Nowek Новек Talidd Талис Medulla Медилла Dannyan Даниан Seryan Сериан Nesta Неста Географические названия Eldidd Элдиф Deverry Девери Bobyr Бобир Cerrgonney Кергонеи Mannanan Мананан Belglaedd Белглеаф Nerr Нер Blaedbyr Блэйсбир Cannobaen Канобэйн Aberwyn Абервин Delonderiel Делондериель Brudllyn Бруслин Cerrmor Кермор Cadwallon Кадвалон Gwerbyn Гвербин верховный лорд верховный король

ВВерх