UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

   Пег КЕРР

  ПРОКЛЯТИЯ




Я добралась до гостиницы  на  окраине  города  вскоре  после  заката.
Укрывшись  в  тени  возле  неосвещенной   двери,   я   в   нерешительности
остановилась, переминаясь с одной ноющей  ноги  на  другую  и  глядя,  как
конюхи чистят лошадей в гостиничной конюшне. До сих  пор  мое  путешествие
было трудным: каждый закат означал ночевку в сыром стогу или  на  холодной
куче опавших листьев под деревом. Мне страстно хотелось снова выспаться  в
теплой постели, сгодилась бы даже брошенная на пол охапка соломы. Осталось
у меня всего четыре медных пенни, но их должно было хватить. Если то,  что
рассказали мне в последнем на  пути  городе,  было  правдой,  конец  моего
путешествия уже недалеко. Я нерешительно закусила губу. Наложенные на меня
чары вынуждали меня по возможности избегать людей, но можно  и  скрыть  их
действие - хотя бы на одну ночь.
Проникший под плащ резкий порыв ледяного ветра бросил меня в дрожь, и
я решилась. Я пересекла двор, подошла ко входу и  толкнула  дверь.  Она  с
грохотом захлопнулась за моей спиной, вырванная из рук ветром. Я поморгала
и осмотрелась.
Я  оказалась  в  общей  комнате  гостиницы,  длинном   низком   зале,
потолочные балки которого были  закопчены  дымом  бесчисленных  свечей.  В
дальнем конце пылал большой огонь, поближе к которому жалась группа темных
фигур, сидевших за столами на скамьях из положенных на козлы досок.  Перед
каждым стояла большая кружка.  Мимо  меня  торопливо  пробежал  человек  с
подносом, полным грязных тарелок. - Погоди чуток, - бросил он через плечо.
Он шмыгнул в дверь кухни и быстро вернулся, вытирая грязные руки еще более
грязным фартуком.
- Добрый вечер, - довольно вежливо сказал он и поклонился. - Чем могу
услужить?
Я указала на свое горло и покачала головой.
Он озадаченно нахмурился.
- Не можете говорить? Так вы больны, леди?
Я снова покачала головой и склонила голову на сложенные ладони.
- Нужна постель на ночь? На сколько ночей?
Я подняла палец.
- У вас лошадь есть? Нет? Ну,  хорошо...  есть  постель  в  отдельной
комнате на втором этаже. Комната маленькая, но теплая. Три пенни,  включая
ужин. Показать вам вашу комнату? - Он повернулся, чтобы  показать  дорогу,
но я коснулась его рукава и остановила его. Он вопросительно посмотрел  на
меня: - Да?
Я  поманила  его  пальцем  и  подошла  к  камину.  Выхватив  из  огня
обугленную палочку, я начертила  на  камне  обугленным  концом  рунический
знак. Он вгляделся в него, скосив глаза.
- Это... ну-ка, ну-ка... это знак Недры. Той самой, которую  называют
Владычицей Леса. - Он бросил на меня быстрый взгляд. - Так что?
Я развела руками и вопросительно пожала плечами.
- Что вы хотите о ней узнать?
Отчаявшись, я поднесла ладонь  к  бровям,  словно  затеняя  глаза,  и
повернула голову, обведя взглядом комнату.
- Хотите узнать, где  она?  -  Он  скривился  и  стер  знак  подошвой
башмака. - Я слыхал, будто она живет в пещере неподалеку. К ней надо  идти
по тропе, что ответвляется через несколько лиг от  юго-западной  дороги  в
том месте, где три большие красные скалы. По ней никто  не  ходит,  потому
что Недра - фея. И если вы достаточно  умны,  то  тоже  держитесь  от  нее
подальше.
Я пожала плечами, а он задумчиво посмотрел на меня, словно сожалея  о
том, что все мне рассказал. Я видела, что он сильно удивляется,  почему  я
путешествую в одиночестве, и непроизвольно взглянула на  свой  разорванный
плащ и покрытые пылью бриджи. Я уже давно не надевала юбок, потому  что  в
них путешествовать через лес просто глупо. На  поясе  у  меня  висел  лишь
небольшой кинжал, годный разве  что  резать  хлеб  или  сыр.  Наверняка  я
выглядела как легкая добыча для воров или еще кого похуже.
- Комната, как  я  уже  говорил,  стоит  шесть  пенни,  -  сказал  он
неожиданно  холодным  тоном,  явно  переменившись   после   упоминания   о
Владычице.
Я едва не начала протестовать, но сдержалась. Вместо этого  я  вынула
из мешочка на поясе четыре пенни и протянула руку, чтобы он их увидел.
Он покачал головой. - Или шесть, или  ищите  себе  другое  место  для
ночлега.
Очень хорошо, подумала я. Мне очень не хотелось этого делать, но  раз
уж я решила провести ночь под крышей, то  менять  решение  не  собиралась.
Поэтому я неохотно достала из заплечного мешка маленький мешочек, что дала
мне сестра Розалинда. Открыв его, я вытряхнула одну жемчужину  и  положила
ее на ладонь  хозяина  гостиницы.  Я  могла  надеяться  лишь  на  то,  что
Розалинда меня поймет.
- Бож-же! - выдохнул он и поднес руку к огню, рассматривая жемчужину.
Двое, о чем-то негромко говорившие за соседним столом, подняли  головы.  Я
быстро опустила его руку вниз, заставив сжать пальцы вокруг драгоценности,
и показала на лестницу.
-  Да,  да...  конечно,  -  возбужденно  пробормотал  он.   -   Сюда,
пожалуйста. Он взял со стола свечу и пошел, тяжело дыша, вперед  по  узкой
крутой лестнице. Пока мы  не  скрылись  из  виду,  нас  провожали  взгляды
нескольких пар любопытных глаз.
Комната оказалась как  раз  напротив  лестницы.  Когда  он  распахнул
дверь, я увидела, что она чистая и удобная. Постель была  застлана  свежим
простынями, а край одеяла приглашающе откинут. Я положила  свой  небольшой
мешок возле стола и стула и расстегнула плащ.
Жемчужина совершенно изменила хозяина.
- Желаете спуститься вниз и поужинать? - льстиво спросил он.
Я покачала головой и показала на стол.
- Как вам будет угодно, - кивнул он. -  Я  пошлю  мальчика  зажечь  в
комнате огонь и принести вам ужин и эль.
Вскоре пришел мальчик с подносом, поставил на стол хлеб, тушеное мясо
и разжег торф на каминной решетке.  Когда  он  ушел,  я  пододвинула  стул
поближе к огню и начала есть. Снизу до  меня  доносились  песни  и  взрывы
смеха.  Теперь,  снова  согревшись,  я  бы   должна   была   почувствовать
удовлетворение, но на самом-то деле, подумала я, при звуках этого  веселья
мое одиночество стало просто невозможно игнорировать.  Добрая  компания  и
неторопливый разговор в придорожной гостинице - вещи нехитрые, но для меня
они навсегда останутся недоступными.
Допив остатки эля, я встала, распахнула ставни на окнах  и  выглянула
во двор. Затем прислонилась к подоконнику и некоторое  время  смотрела  на
звезды. Нахлынувшее чувство одиночества заставило меня вспомнить о  сестре
Розалинде, единственном на свете человеке,  что  любил  меня.  Когда  наша
история стала известна всем (потому что скрыть ее было  невозможно),  люди
стали нашептывать  про  меня  друг  другу  всякие  гадости.  Я  тщеславна,
говорили они, и зла, и завидую удаче моей сестры.
Что ж, я-то знаю,  что  я  не  тщеславна.  Я  не  считаю  себя  особо
красивой, н знаю, что Розалинда прекрасна. У меня темные волнистые волосы,
которыми некоторые восхищаются, а она изящная блондинка  с  такими  синими
глазами, что в них утонет любая душа. И что бы кто ни говорил, я любила ее
всем сердцем. (Я услышала  его  голос,  зазвучавший  в  моей  голове.  "Ты
ненавидишь ее, потому что я люблю ее больше,  чем  тебя,  потому  что  она
красивее тебя". Я тряхнула головой и голос умолк.)
А если говорить о ревности... я достала мешочек, что она дала  мне  с
собой, и вытряхнула камни на  ладонь.  Поворошив  их  пальцем,  я  достала
рубин. В слабом звездном свете камень был синевато-черным, но я знала, что
он темно-красный, как рот  Розалинды.  ("Губы  красные,  как  рубин"  -  Я
случайно услышала, как он говорил ей эти слова, а потом провел пальцем  по
ее губам, и она  отшатнулась.  -  "Созданы  для  поцелуев")  Вздрогнув,  я
положила  рубин  обратно  и  взяла  что-то  другое.  Еще  одну  жемчужину.
Жемчужины - это слезы... неожиданно я почувствовала, что  больше  не  могу
смотреть на камни и высыпала их обратно в мешочек. Заперев ставни и  дверь
комнаты, я положила мешочек между грудями и улеглась в постель.
Огонь догорел. Шум внизу стал утихать, но я долго не могла уснуть,  а
когда уснула, скользнула прямо в дурной сон.
Я обнаружила, что стою в лесу неподалеку от  дома,  на  поляне  возле
колодца. Там я увидела Недру, Владычицу Лесов. Она была одета так, какой я
уже ее видела - как богатая благородная женщина. "Достань мне немного воды
напиться, девочка".
И тогда я сказала то, что уже говорила, и ее ответные слова  охватили
меня  кольцом  и  обволокли  ужасом,  когда  она  произносила   проклятие.
"Жестокосердная негодяйка, я накладываю на тебя эти чары"... И, услышав ее
слова, я закрыла рот рукой.
Но сон тут же сменился, и уже его рука зажимала мне рот,  придавливая
меня книзу и раня губы о зубы. "Ни слова, -  прошипел  он  мне  в  ухо.  -
Попробуй только пикнуть".
Я сопротивлялась, отдирая державшие меня руки, и не  смея  произнести
его имени даже во сне. Мне нельзя произносить ни  слова.  И  тут  я  резко
проснулась, покрытая холодным потом, и поняла, что борюсь с нависшим  надо
мной темным  силуэтом.  Ледяные  пальцы  теребили  завязки  моей  рубашки,
пытаясь нащупать... груди? Или мешочек Розалинды?  Охваченная  мучительным
страхом, я глубоко вдохнула и сильно впилась зубами в  пальцы,  зажимавшие
мне рот. Испустив сдавленный вопль, он отдернул руку, и я села,  пылая  от
ярости.
- Нет! Я не сделаю это лишь потому, что ты мне велишь!
Человек вскочил и прижался спиной к стене. От этого удара распахнулся
ставень. Квадрат лунного света осветил его лицо, и я узнала в  нем  одного
из  мужчин,  сидевших  в  общей  комнате  гостинице.  Злоба  на  его  лице
превратилась в ужас, когда он стряхнул с плеча змею.
Вокруг меня на постели извивались змеи и копошились жабы. Я  накинула
на них покрывало.
- Кровь Господня! - выдохнул он, швыряя змею об стену. Он бросился  к
окну и метнулся через подоконник, рухнув во двор. Я  подбежала  к  окну  и
успела заметить, как он с трудом поднялся и хромая побежал,  скрывшись  за
углом конюшни.
Вор, вероятно, не станет поднимать тревогу, но  все  же  я  не  могла
рисковать. Схватив мешок, я перебросила через плечо  его  лямки,  а  потом
стянула с кровати покрывало и вытряхнула его в окно, давясь и отплевываясь
из-за отвратительного вкуса во рту. Змеи и  жабы  шлепнулись  на  землю  и
стали расползаться и разбегаться во мраке. Я  бросила  на  пол  скомканное
покрывало и схватила плащ. Теперь  с  надеждой  на  спокойный  ночной  сон
придется распрощаться,  подумала  я,  выйдя  из  комнаты  и  спускаясь  на
цыпочках по лестнице.
Мне пришлось обмануть хозяина, но вскоре  я  смогла  выскользнуть  на
улицу. Я тут же побежала по дороге, и остановилась отдышаться и оглядеться
лишь вдали от города. Не было ни криков, ни звуков погони. Глубоко вдыхая,
чтобы успокоиться, я осмотрелась.
Хозяин говорил, что тропа к  пещере  Недры  отходит  от  юго-западной
дороги. Было ясно, что спать в эту ночь уже не придется, к  тому  же  меня
напугали сны. После короткого отдыха я зашагала по дороге.
Когда первые отблески зари окрасили небо, за поворотом  показались  и
три больших камня, о которых  он  упоминал.  Я  поправила  лямки  мешка  и
свернула с дороги на тропу. Она была узкой и каменистой  и  петляла  между
толстыми стволами угрюмых деревьев. Колючие кусты цеплялись  за  рукава  и
драли  волосы,  и  мне  несколько  раз   приходилось   останавливаться   и
выпутываться.
Как раз перед восходом я выкарабкалась  на  небольшую  поляну.  Тропа
продолжалась дальше лишь на  шесть-семь  шагов,  огибая  берег  маленького
пруда, в который впадал ручеек, и  кончаясь  у  обросшего  мохом  входа  в
пещерку на склоне холма. Вход был достаточно высок, чтобы человек среднего
роста мог войти, не нагибаясь. Было тихо, не пели  птицы,  и  даже  слабый
ветерок не морщил гладь пруда.
Я остановилась на краю пруда и развязала мешок, вынула и  отложила  в
сторону коробочку с трутом, запасную юбку и бриджи, а  потом  достала  то,
что искала: маленькую глиняную чашку и кувшин. Все ненужное  переместилось
обратно в мешок, а затем я ухватилась за низкую ветку росшего возле  пруда
молодого дерева и осторожно  провела  ею  по  поверхности  воды,  обмакнув
пальцы в чернильную влажность. Я как раз доставала до  середины  пруда,  и
погрузила туда кувшин, чтобы набрать самой чистой и холодной воды.
Я медленно встала, чтобы не расплескать воду, и осторожно подошла  ко
входу в пещеру с кувшином и чашкой. Сердце заколотилось, когда я встала на
колени. Забулькала наливаемая в чашку вода. Я поставила кувшин в  стороне,
крепко зажмурилась и позвала:
- Услышь меня, Недра, Владычица Лесов.
Три жабы и четыре гадюки, вызванные силой проклятия Недры,  вырвались

 
в начало наверх
из моего горла и с отвратительными шлепками упали изо рта на мои колени. От ощущения проползающих по губам шевелящихся лапок и хвостов меня едва не вырвало, и я с трудом подавила слабость. Змеи с шипением распрямились и соскользнули с колен на землю. Жабы остались на месте и сидели, подрагивая, пока я не стряхнула их в сторону свободной рукой. Я услышала мягкие шаги и открыла глаза. Во входе в пещеру стояла Недра, одетая не как гордая знатная женщина, какой я ее видела, и не как бедная нищенка, которую встретила Розалинда. На ней сейчас было серое платье и стянутая поясом накидка, простая, как у любой жены фермера. Но я, однако, уже научилась не доверять первому впечатлению. Бросив взгляд на ее выразительное гладкое лицо и проницательные глаза, я, дрожа, склонилась над чашкой. Рядом со мной раздувались жабы и шипели змеи. - Зачем ты пришла, осквернив этими существами мой порог? - спросила она. Ее негромкий плавный голос был леденяще мягок. Я протянула к ней чашку. - Великая Госпожа, я пришла просить твоего прощения и дать тебе воды напиться. - Новые жабы и змеи соскользнули с моих губ, по одной после каждого слова. Они вырывались и падали на землю, запачкав подбородок струйкой скользкой слюны. Я содрогнулась от прикосновений липкой кожи и шершавой чешуи. Недра негромко рассмеялась мелодичным презрительным смехом. - Однажды я попросила тебя набрать для меня воды, и ты ответила, что не станешь этого делать лишь оттого, что я тебя попросила. Сейчас твои слова вежливы, но не отравлена ли вода? Или, - резко добавила она, - не осквернена ли она жабьей мочой? Я твердо выдержала ее взгляд, хотя ее слова ранили меня глубоко, и не стала умолять или плакать. Разве не говорила она сама, что у меня сердце из камня? - Нет, Леди, - просто ответила я. - Я искренне прошу вашего прощения. Я не хотела вас обидеть, и не произнесла бы тех слов, если... если бы ваши слова не напомнили мне о чем-то другой. - Я скомкала фразу, но голос мой лишь немного дрогнул. Во рту был отвратительный вкус, словно я напилась гнилой стоячей воды. Жабы одна за другой шлепались мне на колени и подпрыгивали на грудь, но я не обращала на них внимания и продолжала держать чашку подальше от них. Я поняла, что мои слова озадачили ее, но она оборвала то, что уже собиралась произнести, и резким движением взяла чашку из моих рук. Я затаила дыхание, она поднесла ее к губам и выпила воду. Наконец она опустила чашку и посмотрела на меня. Губы у нее были влажные. Внезапно она снова стала смеяться, все громче и громче. Смех этом пронесся по всей поляне и заглушил кваканье и шипение копошащихся вокруг меня существ. - А теперь, наверное, ты захочешь, чтобы я сняла наложенное на тебя проклятие! - презрительно усмехнулась она. - Нет, Леди, - спокойно ответила я. - Сама я пришла лишь попросить прощения. Я не прошу освободить меня от чар. Понимаете, это будет невозможно, потому что в некотором смысле зло, обрекшее меня на этих жаб и змей, обрушилось на меня задолго до того, как я вас встретила. - И я снова едва не поперхнулась, когда куча только что выскочивших жаб встревоженно заквакала. Она смотрела на меня с изумлением в глазах, пока длинная черная гадюка не подползла к ней и не начала обвиваться вокруг лодыжки. Она отдернула ногу и нетерпеливо взмахнула рукой. Жабы и змеи исчезли. - Ладно, я попридержу его ненадолго. Но не навсегда, учти, - добавила она мрачно. - Просто я хочу поговорить с тобой внутри и не желаю потом выгонять это дрянь из кастрюли и горшков. - Недра взяла меня за руку и поставила на ноги. - Пойдем. Она провела меня по коридорчику, который свернул вправо и вывел нас в главную часть пещеры. Едва она пересекла порог комнаты, вспыхнул золотистый шар магического света, засиявший под самым потолком, как миниатюрное солнце. Я осторожно огляделась. Пещера была похожа на дом лекаря или женщины-целительницы. С шестов свисали пучки сушеных растений и трав, вырубленные в стенке полки заполнены книгами. Недра указала мне на стул. - Скажи мне, - сказала она теперь уже с любопытством, - что это было за зло? Я напряглась. - Я... я не буду о нем говорить. Вернее, не могу, - торопливо поправилась я. - Пожалуйста, не... заставляйте меня. - Меня внезапно потрясло, насколько непривычно говорить безо всяких жаб и змей. Она подошла ко мне, наложила на лоб прохладные пальцы и простояла так неподвижно несколько секунд с закрытыми глазами. - Ты можешь не хотеть об этом говорить, - заметила она, снимая руки, и шагнула в сторону, чтобы налить мне чашку вина. - Но забыть ты его не можешь, чем бы оно ни было. - Нет. - Я посмотрела на свои руки, которые сжимала и разжимала на коленях. Она коснулась моего плеча чашкой, я взяла ее и жадно выпила вино. Она села рядом со мной и смотрела, как я пью. - Ты стараешься загнать его внутрь, но оно всплывает во сне, верно? Я кивнула и глотнула воздуха. Вино оказалось необыкновенно крепким и немедленно бросилось мне в голову. - Ну, хорошо, - прошептала она, и мне показалось, что ее голос доносится откуда-то издалека. - Покажи мне свои сны... Тут я смутно поняла, какой была дурой. В вино было что-то подмешано. Я откинулась на спинку, и чашка выскользнула у меня из пальцев. Пещера перед моими глазами померкла, и ее смыли волны мрака. Появился лучик света, поколебался и окреп, освещая комнату вокруг меня - и я оказалась дома! Дома! Я сидела в передней, чесала шерсть, рядом на стуле сидела мать и вышивала. Я услышала топот бегущих ног, потом дверь распахнулась. Вбежала задыхающаяся от бега Розалинда, прижимая к груди кувшин для воды. Платье ее спереди было мокрое и измятое. - Мама! Грета! О, вы не поверите, что со мной случилось! Мы уставились на нее, раскрыв от изумления рты, потому что после каждого ее слова изо рта у нее падали драгоценные камни. Они соскальзывали с губ и водопадом стекали вниз, радужно сверкая в льющемся из окна свете: рубины, топазы, бриллианты, изумруды, сапфиры и аметисты. Когда они падали на пол, слышался легкий музыкальный звон. - Я встретила в долине возле колодца старую нищенку, - сказала она, переведя дыхание и бросив на пол кувшин. - Она попросила воды, и когда я согласилась и дала ей напиться, она поцеловала меня в лоб и сказала, что за мою доброту слова мои станут драгоценными камнями, а слезы - жемчужинами! И, мама, когда я спросила, о чем это она говорит, я увидела, что стало так, как она мне предсказала! Потом она исчезла, и я поняла, что это была Недра, Владычица Лесов! Как можно было такому поверить. Но вот они - камни, и... да, вот и поцелуй, сияющий на лбу, как серебряная звезда. Мать схватила другой кувшин, сунула его мне в руки и подтолкнула к двери. - Скорее, Грета, отнеси его к колодцу. А когда придет нищенка, получи и ты от нее благословение! - Но, мама... - начала я, но она захлопнула дверь у меня перед носом. Как могла я ей объяснить, что слышала разные истории о Недре и что боюсь ее? Я медленно пошла к колодцу с пересохшим ртом. Добравшись, я наполнила кувшин и стала ждать, усевшись на край колодца. Я подумала о Розалинде, о падающих к ее ногам драгоценностях. Что, если Владычица не придет снова? Тогда Розалинда останется единственной, получившей благословение, Розалинда, которой всегда везло, любимица, его любимица - и тут я почувствовала, что ветерок внезапно стих, а птицы перестали петь. За спиной послышались шаги, и чей-то голос произнес: - Набери мне немного воды напиться, девочка. Как это могло случиться? Была ли тому виной витающая вокруг нее магия, что изменила мои чувства настолько, что вместо пугливой приязни я ощутила ужас? Или то была память слов? Услышав их, я с обессиливающей уверенностью безымянного страха поняла, что обернувшись, я увижу его. "Набери мне немного воды напиться, девочка", - сказал он, лежа в постели той далекой зимой. Я вспомнила, каким одутловатым и бледным было его лицо: накануне вечером он поздно вернулся домой из таверны и был сильно пьян. - "Неужели ты такая бессердечная дочь, что дашь мне умереть от жажды?" - воскликнул он. Я робко поднесла ему воды, потому что боялась заглянуть в его глаза, но он схватил меня, швырнул на кровать и тут же навалился сверху. Он него несло застарелым потом и пивным перегаром, и когда он раздирал мою одежду, его горячее дыхание обжигало мне щеку. - Ни слова, - прошипел он мне в ухо. - Попробуй только пикнуть. - Он царапающих прикосновений его рук я погрузилась в топкую трясину боли, отвращения к себе и слепого ужаса, внутри меня шевелились гадюки, и его змея проникла внутрь. Я ощутила, как брызнул яд, распространяясь по всему телу, отравляя все, к чему прикасался, пока не достиг сердца и не превратил его в ледяной булыжник. - Нет! - завопила я. И в отличие от Розалинды - в отличие от Розалинды я вырвалась, сопротивляясь и царапая его лицо. - Нет! Я не сделаю это только потому, что ты мне велел! Мой крик пронзил мрак, когда я отчаянно выбиралась из трясины. Вспыхнули и погасли огни. Я снова пришла в себя в пещере Недры. И ощутила сильную усталость. Ее руки стерли пот с моего лба и поднесли к губам другую чашку. - Вот. Выпей это. Я слабо улыбнулась. Недра дала мне чашку с водой. Когда я напилась, она поставила чашку и хмуро посмотрела на меня. - Он умер всего за месяц до того, как Розалинда увидела тебя в долине, - сказала я. Внезапно я поняла, что могу рассказать все. - Я рассказала обо всем матери, но она лишь избила меня, решив, что я лгу. - Я вспомнила обо всем, думая, что испытаю печаль или злость, но почувствовала лишь тупую боль. - Я очень любила Розалинду. Но знала, даже еще до твоего проклятия, что никогда не смогу перенести прикосновение мужчины, никогда не смогу никому поверить настолько, чтобы полюбить. - А Розалинда? Я вздохнула. - Она тоже не избежала этого. И смолчала. - Недра издала негромкий звук, и я горько рассмеялась. - Ты полюбила Розалинду и благословила ее, потому что она была нежной и доброй и сказала то, что тебе хотелось услышать. Наверное, мать тоже не побила бы ее, расскажи она правду, как не избила бы и не выгнала из дома за ползающих по полу змей. Но вот что я скажу тебе: если мое сердце сделано из камня, то сердце Розалинды источено змеями и гадюками. - Но ведь Розалинда вышла замуж за принца! - с болью произнесла Недра. - Ты и об этом знаешь? - Я сначала удивилась, потом разгневалась. - Неужели ты думаешь, что она от этого должна быть счастлива? Неужели думаешь, что она станет ненавидеть себя меньше, что станет с радостью принимать его ласки? - Я вытащила из мешка мешочек и высыпала его содержимое на ладонь. - Розалинда просила передать тебе послание. Вот слова, что она произнесла, и слезы, которые выплакала. Она дала мне их с собой, чтобы ты знала, что послание действительно от нее. Я не прошу тебя снять с меня проклятие, Леди, но Розалинда просит лишить ее твоего благословения. - Почему? Я помедлила с ответом. - Из-за того, что... случилось с нами, я поняла, что не смогу полюбить. Розалинда пытается, но она вся в сомнениях. Когда муж ласкает ее, то говорит, что ее благословение стало ее приданым. А теперь она гадает, вдруг он просто пользуется ею так же, как оте... как это делал он. - Я стряхнула камни обратно в мешочек и протянула его Недре. - Пожалуйста... она молит об этом. Если она может лишь сверкать драгоценностями и всегда скрывать в себе жаб и гадюк, не позволяя им вырваться, она никогда не узнает, действительно ли он ее любит. Недра взяла мешочек и медленно высыпала камни на ладонь. Она стала перебирать их, и магический свет над нашими головами стал ярче, зажигая в центре каждого камня мерцающий цветной огонек. Шепчущий звук, с которым соприкасались камни в ее руке, прозвучал подобно шороху печальных слов и плачу. Когда Недра перестала перебирать камни, я увидела, что ее руки стали старыми и морщинистыми, какими они были у той нищенки, что встретила Розалинда. Кончики пальцев блеснули, словно стали мокрыми от слез. - Я выполню просьбу твоей сестры. - Она наклонилась и поцеловала меня в лоб, и я ощутила ее поцелуй, сияющий подобно серебряной звезде. Выйдя из пещеры, я посмотрела на уже высоко поднявшееся солнце. - Теперь ты сможешь узнать, Розалинда, - прошептала я. Мои слова опять стали словами, и ничем больше. Мне говорили, что у меня сердце из камня, но тут я заплакала, и слезы были горячими и едкими. Одна из них скатилась со щеки, и утреннее солнце осветило ее в полете. На одно сверкающее мгновение солнечный свет
в начало наверх
превратил ее в жемчужину мерцающей яркости, а потом она разбилась, мокрая и соленая, о мою протянутую ладонь.

ВВерх