UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

    Мюррей ЛЕЙНСТЕР

ОРУЖИЕ-МУТАНТ




 1

    "При   любых   обстоятельствах    вероятность
    неблагоприятных последствий всегда больше нуля. Но
    эта  вероятность  возрастает   многократно,   если
    увеличивается   продолжительность   действий   или
    поступков. Эффект морального контроля  может  быть
    представлен    какматематическиописанное
    количество, процент, на который сокращается  число
    вероятных неблагоприятных  случайностей.
    Разумеется, назвать этот процесс можно  по-разному
    - разумным использованием вероятности  или  просто
    благочестием. В любом случае, этот  метод  сделать
    неблагоприятные   последствия    поступка    менее
    вероятными.Поступки,определенныекак
    преступления,  математически  оправданы  быть   не
    могут. Например..."
  Фитцджеральд "Вероятность и поведение человека"

Кэлхаун лежал на койке и читал  книгу  Фитцджеральда  "Вероятность  и
поведение человека".  Его  кораблик,  принадлежавший  Медицинской  Службе,
парил в гиперпространственном режиме, иначе называемом  овердрайвом.  Этот
режим позволял перемещаться со сверхсветовой скоростью. Во время полета  в
овердрайве делать совершенно нечего,  кроме  как  убивать  время.  Друг  и
помощник Кэлхауна, тормал по имени Мургатройд, свернувшись клубком, спал в
углу кабины, тщательно прикрыл нос хвостом. В  тишине  кабины  то  и  дело
раздавались  какие-то  щелчки,  шорохи,  постукивания:  звуковой  фон  был
необходим  человеку,  чтобы  не  сойти  с  ума  в  мертвой   неподвижности
гиперпространственного полета.
Кэлхаун  зевнул  и  перевернул  страницу.  Что-то  зашуршало,  громко
щелкнуло, и записанный на пленку голос сказал:
- Пять секунд до выхода в  нормальное  пространство  после  окончания
сигнала.
Сурово зазвучал  отсчет  метронома.  Заложив  недочитанную  страницу,
Кэлхаун заставил себя перейти к  пульту,  сесть  в  кресло  и  пристегнуть
ремни.
- Мургатройд! - обратился он к тормалу. - Травка  зеленеет,  солнышко
блестит, и кто-то там в гости к нам летит. Очнись, мы прибываем!
Мургатройд открыл один глаз,  увидел  Кэлхауна  в  пилотском  кресле,
встал, потянулся  и  побрел  искать  и  место,  где  можно  за  что-нибудь
ухватиться. Большие серые глаза тормала внимательно смотрели на Кэлхауна.
- Банг! - сказал голос, и начал отсчет: -  Пять...  четыре...  три...
два... один...
На счет "один" корабль выскочил в нормальное  пространство.  Ощущение
было незабываемым. Желудок у Кэлхауна вывернуло наизнанку, потом  обратно,
и так еще  два  раза.  Возникло  чувство  головокружительного  спирального
спуска  по  конусу.  Кэлхаун  с  трудом  сглотнул  слюну,  а  снаружи  все
переменилось.
В  иллюминатор  заглядывало  местное  светило,  ослепительная  Марис.
Созвездие Кита осталось за кормой. Хотя  Кэлхаун  лишь  три  недели  назад
покинул  штаб-квартиру  Медицинской  Службы,  свет   этих   звезд   должен
путешествовать много-много лет,  чтобы  дойти  до  точки,  где  он  сейчас
находился. Третья планета звезды Марис величественно  кружилась  по  своей
орбите. Кэлхаун сверил данные,  довольно  кивнул  и  сказал  через  плечо,
обращаясь к Мургатройду:
- Все в порядке, мы на месте!
- Чи! - пронзительно завопил  Мургатройд,  раскрутил  хвост,  которым
придерживался за ручку ящика, и вспрыгнул на крышку, чтобы  посмотреть  на
экран.
Конечно,  изображение  для  него  смысла  не  имело.  Просто  тормалы
имитировали поведение людей  подобно  попугаям,  подражающим  человеческой
речи.
- Это Марис-3, - объяснил ему Кэлхаун. - До него  рукой  подать.  Там
колония с Деттры-2. Как сказано в  рапорте,  город  построен  два  года  -
земных года - назад. Сейчас там должна быть приличная колония.
- Чи-чи! - согласился Мургатройд.
- Прочь с дороги! - приказал Кэлхаун.  -  Начинаем  подтягиваться  на
посадочную орбиту. Я сообщил, что мы прибыли.
Он начал стандартный маневр подхода  на  внутрисистемной  тяге,  что,
само  собой,  потребовало  времени.  Несколько  часов  спустя  он  щелкнул
тумблером передатчика и запросил  разрешения  на  посадку  по  стандартной
формуле.
- Говорит  корабль  Медслужбы  "Эклипсус-20".  Прошу  посадки.  Прошу
координаты космодрома. Наша масса - пятьдесят  тонн.  Повторяю,  пять-ноль
тонн. Цель визита - планетарная санинспекция.
Он откинулся на спинку кресла. Задание было рутинным. В космопорту на
Марисе-3 должна быть  посадочная  решетка.  Диспетчер  сообщит  координаты
точки, в которой должен зависнуть медкорабль. Посадочная решетка  протянет
в космос, на расстояние пяти планетарных диаметров,  щупальце  посадочного
поля,  поймает  корабль  и,  мягко  притянув  к  поверхности,  опустит  на
посадочную решетку. После этого  Кэлхаун,  как  официальный  представитель
Медслужбы, вступит в серьезные  переговоры  с  властями  колонии  с  целью
выяснить состояние общественной системы здравоохранения.
Кэлхаун ждал ответа на запрос и рассматривал диск планеты.
- Судя по карте, - заметил  он,  обращаясь  к  Мургатройду,  -  город
расположен на берегу вон того залива.
С поверхности пришел наконец ответ.  В  динамике  космофона  раздался
удивленный голос:
- Что? Что вы там такое сказали?
- Корабль медслужбы "Эклипсус-20", - терпеливо  повторил  Кэлхаун.  -
Прошу координаты посадки. Масса пять-ноль тонн. Цель  визита:  планетарная
санинспекция.
- Медкорабль? - с еще большим  удивлением  сказал  голос.  -  Великие
Небеса! - Судя по тону, человек у микрофона отвернулся в стороны: - Эй, вы
только послушайте его!
-  Наступила  тишина.  Кэлхаун  приподнял   брови.   Он   не   ожидал
затруднений. Он должен  был  познакомить  медиков  Мариса-3  с  последними
достижениями в области медицины. Если  же  эти  сведения  уже  имелись  на
планете путем обмена и торговли, Кэлхаун должен был  в  этом  убедится.  В
любом случае, через три дня он вернулся бы на борт медкорабля,  посадочная
решетка забросила бы "Эклипсус-20" на орбиту,  и  Кэлхаун  с  Мургатройдом
поспешили бы с  докладом  в  штаб-квартиру  Службы.  Возможно,  -  хотя  и
маловероятно - он  увез  бы  с  собой  какую-нибудь  новинку,  придуманную
медиками этой колонии.
Кэлхаун нетерпеливо постукивал по приборной панели пальцами.  Слишком
долгая пауза. Наконец послышался новый голос.
- Эй, наверху! Отзовитесь!
Кэлхаун очень вежливо ответил.
- Ждите, - сдавленно сказал голос.
Послышалось  неразборчивое  бормотание.  Люди,   собравшиеся   вокруг
передатчика в пятидесяти тысячах миль внизу, совещались. Потом  -  щелчок.
Кэлхаун снова вопросительно поднял брови - это абсолютно не вписывалось  в
рамки рутинной процедуры!  Важность  Медслужбы  еще  никто  и  никогда  не
оспаривал. Штаб-квартира местного сектора  находилась  в  созвездии  Кита.
Сотрудникам  приходилось  работать  с  двойной  и  тройной   нагрузкой   и
существовать Медслужба могла лишь  благодаря  согласию  колоний  помогать.
Ведь Медслужба была чем-то вроде межзвездной  клиники.  Сюда  собирался  и
отсюда распространялся новый  опыт  лечения  и  диагностики,  а  время  от
времени местная служба входила  в  контакт  с  аналогичной  штаб-квартирой
соседнего сектора. Например, новой технологии генной селекции понадобилось
всего  пятьдесят  лет,  что-бы  пересечь  Галактику.  Неплохая   скорость,
учитывая, сто полет по прямой в овердрайве занял бы три года.  Медицинская
служба стоила затраченных усилий. Десятки колоний выжили только  благодаря
помощи медкораблей. И  никогда,  нигде  медкораблю  еще  не  отказывали  в
гостеприимстве.
- Слушайте, внизу! - нарушил молчание  Кэлхаун.  -  В  чем  дело?  Вы
думаете меня сажать?
Молчание. Потом, совершенно внезапно, кабину  наполнил  оглушительный
грохот. Вибрировало все, что могло вибрировать, подпрыгивать, дребезжать и
стучать.  Отключилась  система  освещения  -   сработали   предохранители.
Затарахтел  клаксон  детектора  наружных  объектов.  Вскрикнул   индикатор
температуры корпуса. Внутреннее гравиполе  дало  всплеск  интенсивности  и
исчезло. Пульт словно сошел с ума. На несколько секунд воцарился бедлам.
Потом  все  стихло.  Мертвая  тишина.  Невесомость,  темнота.  Где-то
жалобно мяукнул Мургатройд.
Кэлхаун вспомнил книгу, которую читал во время полета. По  книге,  он
имел дело с "неблагоприятными последствиями", нацеленными,  скорее  всего,
на прекращение существования медкорабля.
- У кого-то чешутся руки, - подчеркнуто спокойно  сказал  Кэлхаун.  -
Черт подери, какая муха их укусила?
Он щелкнул клавишей экранов. Видеоэкраны имели сложную чувствительную
систему предохранителей, потому что  нет  в  космосе  объекта  беспомощнее
ослепшего  корабля.  Экраны,  вопреки  надежде  Кэлхауна,  не  загорелись:
значит, предохранители вовремя не сработали.
Волосы на голове Кэлхауна  зашевелились.  По  мере  того,  как  глаза
привыкли к темноте, он начал различать слабое  флюоресцентное  свечение  и
понимать, что произошло. Посадочная решетка "шлепнула" медкорабль  силовой
"ладонью", рассчитанной на посадку лайнера массой в двадцать  тысяч  тонн.
Такая энергия парализовывала любой приборы сжигала  любой  предохранитель.
Это не было случайным совпадением и несчастным случаем. Они поняли, с  кем
имеют дело:  переспросили,  велели  подождать...  Да,  попытка  уничтожить
медкорабль налицо.
- Возможно, - сказал сам себе Кэлхаун, окруженный чернильной темнотой
кабины, - прибытие медкорабля  невыгодно  вследствие  чьего-то  нехорошего
поступка и теперь они стараются от нас избавиться. Очень на то похоже.
Мургатройд жалобно завыл.
- И мне кажется, - холодно  продолжал  Кэлхаун,  -  что  кое-кому  не
помешает хороший ответный пинок.
Обратная связь!
Отстегнув  привязной  ремень,  он  нырком  пересек   кабину,   открыл
металлическую дверцу. То, что он  сейчас  делал,  обычно  производилось  в
пункте  обслуживания  посадочной  решетки  людьми  в  толстых  изолирующих
перчатках.  Чудовищная  энергия  уходила  на   ввод   в   овердрайв   даже
пятидесятитонного   корабля   и   чудовищная   энергия   возвращалась    в
аккумуляторы, когда корабль  выходил  обратно.  Теперь  Кэлхаун  перекинул
контакты так, что всю  эту  энергию  можно  было  сбросить  на  посадочную
решетку.
Он поплыл обратно к пульту.
Корабль дернуло: посадочное поле решетки безжалостно затрясло корпус.
Кэлхаун успел схватиться за спинку кресла, но новый толчок едва не  вырвал
кресло из его рук. Если бы он не удержался, ускорение расплющило бы его  о
стенку. "Эклипсус-20" висел как бы  на  одном  конце  рычага  с  плечом  в
пятьдесят тысяч миль, и сейчас  эти  рычагом  старались  как  следует  его
потрясти. Для  этого  требовались  специальные  переключения  и  настройка
посадочной решетки. Кто-то их сделал.  Новый  толчок,  в  другую  сторону.
Кэлхаун старался не выпустить спинку. Опять толчок. И еще  один.  На  этот
раз повезло - его бросило прямо в кресло.


За спиной сердито шипел Мургатройд - его пронесло через всю кабину, а
всеми четырьмя лапами и хвостом зверек пытался за  что-нибудь  зацепиться.
Кэлхаун едва успел щелкнуть ремнем, как последовал новый рывок  -  опоздай
он на долю секунды, и его макушка протаранила бы потолок.  Жуткий  всплеск
ускорения. Кэлхаун пытался дотянуться до  пульта.  Рывки  становились  все
чаще, и у него начала кружиться голова. После особенно мощного рывка он на
секунду потерял сознание, но каждый раз, когда  руки  попадали  на  пульт,
Кэлхаун пытался привести в действие нужную цепь. Почти все цепи пережжены,
но эта...
Онемевшие пальцы попали на нужную клавишу.  Последовал  взрыв  -  это
ревели,  разряжаясь,  аккумуляторы  Духанна.  Энергия  в  сотни  миллионов
киловатт ушла к посадочной решетке в долю секунды.  В  кабине,  как  после
удара молнии, запахло озоном.
И  вдруг  все  кончилось.  Состояние  полного   покоя   казалось   до

 
в начало наверх
невозможного блаженным. Кэлхаун принялся дрожащими пальцами выключать цепи предохранителей. Замигал и загорелся свет, но экраны оставались слепыми. Кэлхаун в сердцах выругался, негодующе зашипел Мургатройд, висевший на стеллаже для инструментов Индикатор внешних объектов показывал, что в сорока с чем-то тысячах миль плывет в пространстве коварный Марис-3. Температура наружного корпуса поднялась на пятьдесят шесть градусов, генераторы искусственной гравитации пришли в норму, невесомость исчезла. Только экраны были мертвы. Кэлхауну понадобилось несколько секунд, чтобы подавить бессильную ярость и взять себя в руки. - Чи-чи-чи! - отчаянно защелкал Мургатройд. - Чи! - Заткнись, и без тебя тошно! - проворчал Кэлхаун. - Какой-то шутник на посадочной решетке думал, что изобрел новый способ убийства. Он тряс нас, как собака крысу. Теперь, надеюсь, я его немного поджарил! Хотя едва ли. Энергия, сброшенная Кэлхауном, расплавила трансформаторы решеток, но едва ли добралась до тех, кто стоял у пульта управления комплексом посадки. Выражение лица Кэлхауна вдруг изменилось - он пытался представить себе последствия управления ослепшим кораблем. Электронный телескоп! Он не был включен и не мог перегореть, как обзорные экраны! Кэлхаун нажал на клавишу телескопа, и над головой возникло звездное поле. - Чи-чи! - истерически прокомментировал Мургатройд. Кэлхаун мельком взглянул на зверька и обнаружил причину - хотя инструменты были плотно закреплены в гнездах стеллажа, хвост Мургатройда оказался защемленным. - Погоди чуть-чуть, - попросил Кэлхаун. - Нужно создать видимость неуязвимости корабля, иначе они попробуют новый способ. Нужно из несчастливой случайности сделать счастливую! Во время схватки с посадочной решеткой медкорабль потерял ориентацию, его швыряло в произвольных направлениях и с произвольной скоростью. Кэлхаун включил корректирующие ракеты, заработали батареи высокоимпульсных дюз толщиной в карандаш. Кораблик начал разворачиваться. - Только не по прямой! - напомнил Кэлхаун сам себе. Он повел корабль по неверной головокружительной спирали, создавая иллюзию случайного включения корректирующих дюз. Он выбросил за борт весь накопившийся за полет мусор - с поверхности отстрел мусорного контейнера могли принять за взрыв внутри корпуса. - А теперь... Через поле зрения телескопа пронесся Марис-3. Поверхность казалась до ужаса близкой, но это был лишь эффект увеличения. Кэлхауна прошиб пот, он бросил встревоженный взгляд на индикатор наружных объектов. Планета стала ближе на тысячу миль. - Ха! - сказал Кэлхаун. Он изменил спиральный курс, потом еще раз и еще. Хорошая подготовка в тактике космического боя позволяла ему вести кораблик по эффективному курсу-ускорению, но тогда с планеты быстро распознали бы, что за пультом ловкий пилот. Никто не должен предугадать его маневров. Когда в поле телескопа вновь попала планета, он перешел на прямую, сделал несколько снимков и снова ввел корабль в штопор, падая к планете, перемежая падение хаотическими петлями, а потом помчал почти параллельно поверхности, имитируя обезумевший корабль без пилота. На высоте в пятьсот миль он поднял броневые шторки иллюминаторов и увидел небо в иглах звезд. По правому борту распахнулась чернота: он мчался над ночной стороной планеты. Кэлхаун нажал спуск. На высоте в четыреста миль индикатор наружного давления покинул отметку "0". Кэлхаун произвел в уме несложный расчет, сравнив статическое давление на этой высоте с динамическим давлением движения корабля. Указатель не должен был покидать нулевую отметку. Развернув корабль на сто восемьдесят градусов, он погасил скорость, доведя стрелку индикатора до нужной отметки. Корабль опускался. Двести миль долой. Он увидел яркую линию восхода. Еще сто миль долой. Он выключил двигатель и позволил кораблю падать. На высоте в десять миль он начал искать признаки искусственных излучений. Электромагнитный спектр был пуст, не считая треска грозы в тысяче миль от корабля. На высоте в пять миль нижний индикатор наружных объектов заволновался, указывая, что корабль движется вдоль гористой местности. Кэлхаун развернул "Эклипсус" и погасил скорость. На высоте в две мили он включил посадочные ракеты. Ориентируясь по лесистым склонам в иллюминаторах, он добился полной относительной неподвижности корабля и начал опускаться по вертикали. Тонкие фокусированные струи выхлопа били на десятки метров вниз. Поверхность была уже близко. Вертикаль получилась довольно приличной, если и не идеальной. Корабль опускался в выжженный среди громадных деревьев туннель-шахту. Тонкие струи выхлопа вырыли яму, пробив почву и дойдя до скального ложа. Камень начал плавиться. В этот миг "Эклипсус-20" коснулся грунта. Сорванная струей ракетного пламени ветка осторожно тронула корпус пришельца из космоса. Кэлхаун вырубил двигатели. Корабль немного накренился, потом замер - посадочные опоры стабилизаторов надежно вошли в грунт. - Итак, - сказал Кэлхаун, - теперь можно заняться тобой, Мургатройд. Несколько минут спустя он включил наружные микрофоны, гораздо более чувствительные, чем человеческие уши. Детекторы радиации сообщали только о дальней грозе. Микрофоны принесли в кабину свист ветра над вершинами гор, оглушающий, как гром, шорох листвы. Сквозь шорох прорывались звуки живой природы - чириканье, шелест, щелканье. В этих звуках местной фауны было что-то исключительно мирное. Кэлхаун уменьшил громкость и превратил звуки в ненавязчивый фон, в концерт ночных существ, который для человеческого уха всегда ассоциировался с полной безмятежностью. Теперь можно было заняться изучением снимков фоторекордера, сделанных во время пролета над городом. Именно там находилась решетка, высушившая весь его реверс энергии, без которого ему никогда не вернуться в штаб-квартиру Медслужбы. На снимках город был виден в мельчайших подробностях. Его кольцом окружала сеть шоссе и автострад, жилые комплексы казались кружками-медальонами, щедрая зелень парков занимала пространство между зданиями. Была видна и посадочная решетка - конструкция из стальных балок в пол-мили высотой и целую милю в диаметре. Но на шоссе не было машин. Не было видно пешеходов на улицах. На крышах не стояли коптеры, да и в воздухе не было транспорта. Город был покинут, или в нем никогда не было жителей. Здания находились в полном порядке, автострады не успели зарасти травой. Но город был пуст - или мертв. Но кто-то же совершил очень эффективную попытку уничтожить медкорабль! Кэлхаун вопросительно посмотрел на Мургатройда. - Что ты об этом думаешь? Будут какие-нибудь предложения? - Чи! - сказал Мургатройд. 2 "Целью действия человека всегда является получение желаемого субъективного опыта. Желание коррелирует как интенсивность,таки продолжительность действия. Легко вычислить привлекательность различных степеней интенсивности для данного индивида. Тем не менее необходимо учитывать вариации продолжительности, если мы определяем вероятность совершения им данного поступка. Продолжительность зависит от чувства времени индивида, его правильности и тонкости. Замер чувства времени..." Фитцджеральд "Вероятность и поведение человека" В конечном итоге Кэлхаун покинул корабль. Но сейчас он пребывал в недоумении. В первое же утро он тщательно проанализировал электромагнитный спектр. Искусственных излучений в эфире Мариса-3 не было. Но наружные микрофоны ближе к полудню уловили далекий рев реактивного двигателя и, выглянув наружу, Кэлхаун заметил белесую полоску инверсионного следа на голубизне неба - ракета прошла в пределах атмосферы. Значит, ракета ищет следы кратера от рухнувшего беспомощного медкорабля. Это опровергало предположение о необитаемости планеты. Город был внешне пуст, но ведь кто-то пытался уничтожить корабль. Там должны быть люди. Никто не станет уничтожать медкорабль, если только не сложилась на планете ситуация, при которой инспектор Медслужбы может выяснить вещи, о которых Медслужбе знать не стоит. Что же это за ситуация? Логического объяснения цепочке противоречий пока не было. На Марисе-3 должны жить цивилизованные люди. Но поступали они совершенно нецивилизованным образом. Следовательно... Кэлхаун надиктовал на ленту краткий отчет обо всем случившимся, вплоть до настоящего момента, вставил ленту в аварийный ответчик. Если его начнут искать из космоса, ответчик передаст пакет информации. После этого Кэлхаун тщательно заэкранировал или отключил остальные цепи, чтобы корабль не нашли по энергетическим излучениям. Он подготовил необходимое снаряжение и вместе с Мургатройдом покинул корабль. Само собой, он направился в сторону города - там должен был таиться корень зла и ответ на все вопросы. Путешествие на собственных двоих оказалось делом непривычным, но не слишком утомительным. Растительность казалась знакомой. Марис-3 был планетой земного типа, его светило относилось к звездам класса Солнца. А в сходных условиях, при одинаковой силе тяжести и составе атмосферы, при одинаковой силе освещения должны возникать похожие организмы. На такой планете появятся и стелющиеся растения, и те что используют преимущества высоты. Здесь окажется эквивалент травы, эквивалент деревьев, аналогичные промежуточные формы. Аналогия должна распространяться и на животный мир, занимающий параллельные экологические ниши. Таким образом, мир Мариса-3 выглядел по-земному. то, что встречал в пути Кэлхаун, очень напоминало дикий уголок родной планеты и вовсе не походило на совершенно новый мир. Хотя встречались и забавные странности. Например, травоядные животные без ног, ползающие, как змеи. Или существо размером с голубя, но с крыльями из радужной туманной чешуи. Попадались создания, живущие в симбиозе, и Кэлхауну было очень любопытно узнать, действительно ли это экзотические симбионты или только формы одного организма, наподобие самцов и самок земных светляков. Но путь лежал к городу, и времени на биологические исследования не оставалось. Весь первый день похода он искал подходящую местную пищу, чтобы сохранить в целости неприкосновенный запас походного рациона. Здесь очень пригодился Мургатройд. Маленький тормал имел несколько полезных функций в экипаже "Эклипсуса-20". Он был не просто забавным зверьком, имитировавшим поведение людей, но и приносил пользу. Мургатройд гордо вышагивал на задних лапах рядом с Кэлхауном, иногда опускался на все четыре и все время что-то с интересом исследовал. Кэлхаун заметил, например, как Мургатройд пробует на вкус невзрачного вида стебель кустарника. Попробовав, Мургатройд проглотил кусок. Кэлхаун про себя отметил растение и отрезал образец, который с помощью эластичного бинта прикрепил к участку кожи на руке повыше локтя. Несколько часов спустя аллергическая реакция все еще не дала о себе знать, и Кэлхаун попробовал растение на вкус. Вкус оказался удивительно знакомым - что-то вроде спаржи или шпината: зеленая масса, хорошо наполняющая желудок, но малокалорийная. Немного позднее Мургатройд обнюхал роскошного вида плод, низко свисавший над травой, но, не притронувшись к нему, побежал дальше. Кэлхаун отметил про себя и это растение. Тормалов в штаб-квартире Медслужбы разводили из за некоторых очень ценных свойств. У них был очень чувствительный желудок и сходный с человеческим обмен веществ. Если тормал ел какую-то пищу, на 99% она годилась и для человека. И на оборот - не следовало трогать пищу, отвергнутую тормалом. Но настоящая ценность тормалов заключалась далеко не в дегустации незнакомых плодов. Остановившись на ночлег, Кэлхаун развел костер из кактусообразного растения, пропитав его горючим маслом. Окружив растение валиком земли, он получил что-то вроде нагревательного элемента электропечки. В свете круглого масляного костерка Кэлхаун даже немного почитал, но свет был слабым, и глаза быстро устали. Кэлхаун зевнул. Конечно, в Медслужбе не продвинуться далеко, если не умеешь прогнозировать поведение людей. Иначе как проверить истинность заявлений пациентов или местной власти? Но сегодня он пешком преодолел изрядное расстояние. Кэлхаун посмотрел на Мургатройда, который сидел в такой же позе, внимательно всматриваясь в собственное подобие книги - в большой плоский лист. - Мургатройд, - сказал Кэлхаун, - уверен, что любой шум из темноты будет истолкован тобой как признак нежелательного субъективного опыта, то есть опасности. Поэтому, если услышишь, что к нам что-то приближается, дай мне знать. Заранее благодарю.
в начало наверх
Мургатройд сказал: - Чи! Кэлхаун застегнул спальный мешок и уснул. На следующий день утром они подошли к границе кукурузного поля. Поле было обработано очень хорошо, злаки были привезены колонистами и для колонистов. Кэлхаун решил осмотреть поле, определить, как давно появились здесь фермеры. И совершенно неожиданно наткнулся на труп. Труп был свежий. Взяв себя в руки, Кэлхаун постарался осмотреть умершего - или погибшего - без лишних эмоций, с чисто медицинской точки зрения. Что и когда с этим человеком случилось? Он был очень истощен и, судя по всему умер от голода. Едва ли он мог быть полевым рабочим. Хотя до города было далеко, это был типичный горожанин, судя по костюму и драгоценностям, довольно состоятельный. Впрочем, в эту эпоху драгоценности указывали больше на характер и род занятий владельца, чем на богатство. В карманах у трупа обнаружились деньги, письменные принадлежности, бумажник с документами и фотографиями и прочие безделицы, которые обычно носит с собой городской житель. Это был государственный служащий, и умирать от голода у него не было причин. Тем более здесь, рядом с полем сочной зрелой кукурузы! Стебли уходили вверх на десяток футов. Рядом с трупом лежали остатки обгрызенных початков. Они были съедены несколько дней назад, и один остался недоеденным. Если бы человек не мок усваивать кукурузу, у него раздулся бы живот. Но живот у трупа был нормальный. Итак, он ел сырую кукурузу, его организм усваивал пищу, но человек тем не менее умер от голода. Кэлхаун нахмурился. - Не отведаешь ли початка, Мургатройд? - спросил он. Он нагнул стебель, сорвал здоровенный, с пол-ярда початок, очистил от жесткой листвы. Мягкие желтые зерна аппетитно пахли. Кэлхаун протянул початок тормалу. Мургатройд взял початок в передние лапки и через секунду с наслаждением начал есть. - Значит, он умер не от кукурузы, - хмуро сказал Кэлхаун. - Что противоречит фактам. Он должен был, на 90% умереть именно от голода. Нужно было подождать. Мургатройд прикончил последние зерна, его брюшко заметно выпятилось. Кэлхаун дал ему второй початок, и тормал с не меньшим энтузиазмом принялся за добавку. - За всю историю Медслужбы еще никому не удавалось отравить тормала, - сказал Кэлхаун. - Твоя пищеварительная система подает звонок тревоги, как только почует что-нибудь вредное. Если бы кукуруза не годилась в пищу, тебя бы уже свалил приступ тошноты. Но Мургатройд набил желудок до отказа и с явным сожалением оставил второй початок, на котором еще было столько ярко-желтых аппетитных зерен. Положив его аккуратно рядом с собой, тормал потер усы с левой стороны, прочистил языком, повторил процедуру с усами справа и сказал удовлетворенно: - Чи! - Прекрасно! - похвалил помощника Кэлхаун. - Чем дальше, тем страшнее! В рюкзаке имелась, конечно, лабораторная сумка с миниатюрном набором инструментов. В полевой работе Медслужбы процедура анализа была сведена к стандартным операциям. Сморщившись, Кэлхаун взял образец ткани и стоя произвел все операции анализа. Когда процедура была закончена, он кое-как похоронил труп и снова, в мрачном настроении, двинулся в путь, к городу. Примерно полчаса они шагали в тишине. Мургатройд после плотного обеда бежал на четырех лапах. Кэлхаун вдруг остановился и сказал: - Давай-ка проверим тебя, Мургатройд. Он пощупал пульс тормала, проверил выделение влаги через поры, частоту дыхания. Выдыхаемый воздух был пропущен через анализатор, определяющий основные показатели обмена веществ. Маленький тормал привык к этим процедурам и спокойно подчинялся. Результат проверки не обманул ожиданий Кэлхауна: Мургатройд был в норме. - Но! - сердито сказал Кэлхаун. - Мужчина умер от истощения. В образце ткани практически не было жира. Он ел початки, переваривал и умирал с голоду. Мургатройд неловко заерзал, словно во всем был виноват именно он. - Чи! - сказал он жалобно и посмотрел на Кэлхауна. - Я на тебя не сержусь, - сказал Кэлхаун. - Но, черт возьми... Он уложил комплект полевого лаб-анализа в рюкзак, и они двинулись в путь. Следующая остановка последовала всего минут через десять. - Что же произошло? Я сделал неправильный вывод. Он ел, усваивал пищу. Почему тогда он умер от голода? Потому что перестал есть? Это невозможно, но это случилось. - Чи! - уверено пропищал Мургатройд. Кэлхаун громко вздохнул, и они замаршировали дальше. Человек умер не от болезни, это ясно. Во всяком случае, непосредственно. Анализ тканей показывал, что все органы работали нормально до конца. Значит, организм вдруг перестал функционировать. Он перестал есть? - Он жил в городе... - проворчал Кэлхаун. - А до города чертовски далеко. Во-первых, что он здесь делал? Постояв в нерешительности, Кэлхаун двинулся дальше. Возможно, горожанин заблудился? - Сам он из города, - медленно рассуждал Кэлхаун. - Город он покинул. Город практически пуст - там наши с тобой незадачливые убийцы. Город был построен для колонистов, вокруг распаханы и засеяны поля. Город стоит, на полях созрел урожай, а где население? - Он нахмурился, глядя под ноги. Мургатройд тоже старался нахмурится, но получалось плохо. - Он был вынужден покинуть город? Его изгнала болезнь, эпидемия? - Чи, - без особой уверенности сказал Мургатройд. - И я не знаю, согласился Кэлхаун. - Он умер сам, не был убит. Возможно, он покинул город, спасаясь от тех же людей, которые напали на нас? Они пытались его убить? Но зачем? И зачем они напали на нас? Потому что мы - Медслужба? Чтобы наша служба не узнала, что здесь появилась болезнь? Смехотворно! Мургатройд обнюхал какое-то мелкое растение, решил, что интереса оно не представляет, и вернулся к Кэлхауну. - Все это мне не нравится, - сказал Кэлхаун. - В любой экологической системе есть стервятники. Некоторые из них крылатые. Если бы город был полон трупов, над ними кружили бы стервятники. А где они? И возникни эпидемия, корабль Медслужбы приняли бы с распростертыми объятьями! Итак, что все это нам дает, а, Мургатройд? Мургатройд взял лапкой ладонь Кэлхауна и потянул - ему было скучно. Кэлхаун слишком часто останавливался, и вообще они медленно продвигались, чересчур медленно. - Парадоксов в природе не бывает, - мрачно сказал Кэлхаун. - Только когда вмешивается человек, получается что-то... что-то вроде чумы, во время которой нападают на корабль Медслужбы. Да, здесь что-то не чисто. Здесь, в космопорту и вообще на каждом шагу. Нужно смотреть в оба, Мургатройд. Кэлхаун теперь шагал широко, и Мургатройд, отпустив руку, ускакал вперед, на разведку. Впереди показалась новая цепочка холмов, и через час Кэлхаун добрался до нее. Это были источенные временем остатки древней горной цепи, теперь не превышавшие тысячи-тысячи с половиной футов в высоту. На самом гребне Кэлхаун остановился. Самое подходящее время, чтобы передохнуть, осмотреться, вспомнить все, что он видел. Мягкими волнами местность уходила к горизонту, сливаясь с голубой полоской моря. Левее что-то белело. Кэлхаун вздохнул и достал бинокль. Это был единственный город Марис-3, столица колонии с Деттры, страдавшей от перенаселенности. С самого начала планировалось население в сто тысяч человек. Он должен был стать ядром прекрасной всепланетной цивилизации, которая в будущем влилась бы в сообщество обитаемых миров. Кэлхаун начал осматривать город. Конечно, бинокль не шел ни в какое сравнение с электронным телескопом, но и его окуляры было видно достаточно хорошо. Город был идеален, совершенно цел и пуст. Он казался не мертвым, а скорее замороженным. Одна автострада бежала как раз вдоль линии зрения, но цветных пятнышек машин не было. Дорога и небо над городом пустовали. Сжав губы, Кэлхаун исследовал прилегающую к городу местность. Квадраты и прямоугольники полей с подготовленной к приему земных культур почвой. Сначала почву очищали мощные бульдозеры, убивая все местные микроорганизмы, семена, корни. Потом над полем распылялись аэрозоли земных почвенных бактерий, азотосвязывающие и фосфоросодержащие, живущие в симбиозе с земными растениями. Но до этого ставились контрольные опыты, чтобы выяснить, как бактерии будут жить в окружении местной микрофлоры. И только после этого высевались семена. Кэлхаун видел знакомую зелень, оттенок которой ни с чем не спутаешь. Предки этих растений когда-то процветали на земле и теперь следовали за детьми планеты по всей Галактике. - По полю всегда можно сказать, что за люди за ним ухаживают, - сказал Кэлхаун, довольно долго рассматривая поля в бинокль. - Вот на тех, впереди, никто не бывал уже несколько недель. Поля ухожены, борозды прямые, вид у злаков здоровый, но проступают признаки заброшенности. Этими полями никто не занимается! Мургатройд с умным видом рассматривал поля, размышляя над словами Кэлхауна. - Короче, - сказал Кэлхаун, - мы попали в переплет. Население практически нулевое. Иначе с современными машинами даже один человек мог бы ухаживать за чертовски большой площадью. Здесь, явно, решительным образом изменились планы. Радоваться нечему. Без видеоэкранов в штаб-квартиру не вернуться. В помощи нашей они не нуждаются, хотя Медслужба и получила запрос на инспекцию колонии. Или кто-то отчаянным образом изменил намерения, или решеткой командуют другие люди. Мургатройд глубокомысленно заметил: - Чи! - Тому бедняге, сто я похоронил, помощь очень бы даже пригодилась. Возможно, население разбилось на две группы. Одна в помощи не нуждается - они-то нас и потрясли немного на орбите. Вторая... им помощь необходима. Следовательно возможно противостояние, столкновение определенного рода... Насупив брови, Кэлхаун смотрел вдаль, на горизонт. Мургатройд, совершенно человеческим жестом прикрыв глаза от солнца, смотрел в другую сторону. Кэлхаун ничего особенного не замечал. - Сделаем предположение, Мургатройд, - сказал Кэлхаун. - Мертвый человек, люди в космопорту, просьба об инспекции. Есть здесь связь? Мургатройд пристально наблюдал за кустарником примерно в пятидесяти ярдах слева. Кэлхаун двинулся по склону холма вниз, а Мургатройд, в позе увлеченного наблюдателя, остался на месте. Спина шагавшего Кэлхауна была обращена к кустам. Что-то басовито, как тугая толстая струна, зазвенело, и толчок в спину заставил Кэлхауна споткнуться: он упал и замер в неподвижности. Древко толстой стрелы торчало из спины. Мургатройд заскулил, бросился вниз к Кэлхауну, возбужденно попискивая, затанцевал вокруг хозяина. Передние лапки он комично заломил в жесте отчаяния, попытался тащить Кэлхауна за руку, но Кэлхаун не шевелился. Из зарослей появилась девушка. Она была очень худая, скорее изможденная, хотя одежда говорила о состоятельности хозяйки и ее принадлежности к горожанам. В руках она держала напоминавшее арбалет примитивное оружие. Подойдя к Кэлхауну, она нагнулась, потянула за древко стрелы. Кэлхаун ожил. Он дернул девушку за руку, и та неожиданно легко упала на траву. Она сопротивлялась, но преимущество силы и внезапности было на стороне Кэлхауна. Девушка вдруг тяжело, часто задышала и прекратила борьбу. Мургатройд возбужденно танцевал вокруг борющихся. Быстро вскочил на ноги, а девушка осталась лежать и его ног. - Честное слово, - профессиональным тоном сказал Кэлхаун. - Как врач могу сказать, что вам лучше бы лежать в постели, а не бродить по зарослям, да еще стрелять в незнакомых людей. К тому же, из такой вот штуки. Давно с вами такое? Сейчас я вас осмотрю. Мы с Мургатройдом надеялись, что встретим кого-нибудь вроде вас, то есть, местного жителя. Единственный местный житель, повстречавшийся нам, ничего рассказать уже не мог. Он стащил со спины рюкзак, сердито выдернул стрелу. Наконечника не было, стрела оказалась просто заостренной палкой. Кэлхаун достал футляр полевой лаборатории - она по счастливой случайности не пострадала. Сосредоточившись, он приготовился к экспресс-анализу незадачливой убийцы. Состояние было тяжелым. Сразу бросалось в глаза сильное истощение. Глаза задыхавшейся девушки глубоко запали, она с всхлипом втягивала воздух, не приносивший, казалось облегчения. Так и не сказав ни слова, она провалилась в беспамятство. - А вот теперь, - произнес Кэлхаун, - на сцене появляется наш друг Мургатройд. Для таких случаев тебя и воспитывали. Он энергично принялся за работу, заметив некоторое время спустя:
в начало наверх
- Кроме чувствительного пищеварения и системы выработки антител, тебе, мой друг, не помешал бы инстинкт сторожевого пса. иначе в следующий раз меня кто-нибудь подстрелит со спины, как наша юная пациентка. Ты пока посмотри, не бродит ли неприятель в округе? - Чи! - согласился Мургатройд, хотя, разумеется, ничего не понял. Кэлхаун ловко ввел иглу в вену девушки, взял немного крови и впрыснул в специальное место в боку Мургатройд. Боли Мургатройд не почувствовал, ему еще в недельном возрасте сделали особую операцию, отключив в этом месте болевые окончания нервов. Половина крови ушла в Мургатройда, половина - микроампулу экспресс-лаборатории. - Скажу вам, как коллега коллеге, - сообщил Кэлхаун. - Вы, наверное, уже заметили симптомы аноксии, кислородного голодания. Что есть полный абсурд на свежем воздухе, где мы свободно вдыхаем кислород. Еще один парадокс, Мургатройд! Но нужно срочно действовать. Как помочь, если нет кислорода? Он внимательно посмотрел на девушку. Она была в глубоком обмороке. Явственные признаки истощения, как у мужчины, умершего на обочине кукурузного поля, только девушка была на несколько более ранней стадии. Лук и стрелы - орудие убийства - не соответствовали орудиям, которыми располагали люди на космодроме. Девушка явно не принадлежала к их группе и даже, возможно, сама была под угрозой гибели бежала из города. Кэлхаун взвесил все факты, сопоставил и громко от горечи и злости выругался. И тут же оборвал себя, опасаясь, что она услышит. Но девушка ничего не слышала: она не приходила в сознание. 3 "Тот фактор человеческого поведения, который еще называют "самоуважением", имеет любопытное сдерживающее свойство. Он сдерживает от упоминания при коммуникации с другими людьми фактор неблагоприятных случайностей, которые, как доказывает теория вероятности, обязательно случаются. С другой стороны, этот же фактор поощряет передачу другим людям сведений о благоприятных случайностях, тем самым в культурах, практикующих "самоуважение", нарастает атрофия принципов, ведущих к такому типу поведения. Упадок общества приносит неудачу его членам в соответствии с законами вероятности..." Фитцджеральд "Вероятность и поведение человека" Она постепенно, как после кошмарного сна, медленно приходила в себя. Когда она в первый раз открыла глаза, ее блуждающий взгляд упал на Кэлхауна и во взгляде немедленно затлела ненависть. Рука девушки шевельнулась, пальцы потянулись к ножнам на поясе, хотя нож этот скорее был из столового прибора, чем серьезным оружием. На всякий случай Кэлхаун нож отобрал. Чья-то неопытная рука источила лезвие почти в иглу, явно путем долгого трения о камень. - Как лечащий врач, запрещаю вам колоть людей таким шилом, - укоризненно сказал Кэлхаун. - Ничего хорошего не выйдет. Меня зовут Кэлхаун, я из Медслужбы вашего сектора. Я прибыл для планетарной санинспекции. Но мой визит пришелся не по вкусу каким-то личностям в городе, и они попытались нас прикончить. Способ был прост - тряхнуть корабль полем решетку, размазать меня по стенкам кабины. Пришлось идти на аварийную посадку, и теперь я хочу знать, наконец, что происходит. К ненависти во взгляде девушки прибавилась доля сомнения. - Вот мое удостоверение, - сказал Кэлхаун и показал жетон, высокого уровня официальный документ, дававший обширнейшие полномочия - конечно, если местные власти способствовали посланцу Медслужбы в его благородной миссии. - Конечно, жетон можно украсть. Но вот мой свидетель, он готов подтвердить истинность моих слов. Вы слышали о тормалах? Мургатройд готов за меня поручиться. Он подозвал маленького пушистого спутника. Осторожно подойдя, тормал вежливо подал цепкую лапку, пропищал знаменитое "Чи!" и начал, подражая Кэлхауну, щупать у девушки пульс. Кэлхаун молча наблюдал, а девушка смотрела на Мургатройда. Слухи о тормалах уже давно разошлись по всей обитаемой Галактике. Их нашли на планете в системе Денеба. Они оказались ласковыми домашними животными, но кроме того обнаружилась исключительная способность вырабатывать иммунитет ко всем болезням, а их человек собирал и сеял на космическом пути немало. Имя исследователя, открывшего это свойство тормала, не сохранилось, но с тех пор тормалы стали далеко не просто спутниками работников Медслужбы: их все еще было мало и присутствие зверька служило лучшей визиткой для космических врачей. Девушка с трудом сказала: - Если бы раньше... теперь поздно уже. Я... я думала, вы из города... - Я туда иду, - сказал Кэлхаун. - Они вас убьют. - Вероятно, да, - согласился Кэлхаун. - Но поговорим о другом. Вы нуждаетесь в помощи, а я 0 представитель Медслужбы. Я подозреваю, что у вас началась какая-то эпидемия. И кто-то в городе не хочет видеть на планете космического врача. Кстати, любопытное у вас оружие. - Один в нашей группе... у него было хобби, древние виды оружия. У него была коллекция - луки, стрелы, дротики, вот это арбалет. Ему не нужна энергия, как бластерам. Мы бежали из города, а он потом вернулся и вынес коллекцию. Так мы вооружились. Кэлхаун кивнул. Самое лучшее начало беседы с пациентом - что-нибудь, не относящееся к теме. Но рассказ девушки как раз очень даже к теме относился. Кроме того, теперь Кэлхаун знал ее положение в обществе. Хотя на большинстве миров не было разделения на классы по степени доходов, социальные группы по сходству вкусов, интересов, месту жительства продолжали оставаться доброй основой для положительных отношений между людьми. Кэлхаун припомнил старомодный термин "верхний слой среднего класса", который больше ничего не значил в экономике, но кое-что значил в медицине. - Нужно заполнить историю болезни. Имя? - Хелен Джонс, устало сказал девушка. Он держал микрофон карманного рекордера поближе, чтобы слова были хорошо слышны на записи. Профессия - статистик. Она входила в административную группу строительства города. После завершения строительства большинство рабочих улетели обратно на Деттру-2, но административная группа и Хелен вместе с ней остались в городе помогать прибывающим колонистам. - Погодите, - прервал ее рассказ Кэлхаун. - Вы упомянули о бегстве из города. Люди, которые сейчас там остались, - они тоже из вашей группы? Если нет, то откуда они взялись? - Она слабо покачала головой. - Не знаю... Они появились уже после эпидемии. - Вот как? Как началась эпидемия? Как это случилось? Прерывающимся от усталости голосом она продолжила рассказ. Эпидемия началась среди последней партии рабочих перед возвращением на Деттру-2. Их в городе было около тысячи, людей всех классов и занятий. Сначала она появилась среди работавших на обширных полях. Болезнь успела распространиться прежде, чем ее заметили. Первоначальных симптомов не было, если не считать жалобы на упадок сил и тревожное состояние. Рабочие перестали спорить и ссориться. Обычно здоровые люди ведут себя умеренно агрессивно и ссорятся как бы невзначай. Но теперь на ссору не оставалось энергии. Потом появилась одышка, больным не хватало воздуха. Симптом открыл один из медиков, заметивший у себя упадок сил и вдруг начавший задыхаться. Одышка была нешуточная, и он, проверив собственный обмен веществ, заподозрил что-то серьезное. Как показал анализ, уровень обмена веществ был поразительно низким. - Скажите, - перебил Кэлхаун девушку. - Вы по профессии статистик, но употребляете медицинские термины. Откуда вам обо всем этом известно? - Это Ким, - устало сказала девушка. - Он учился на врача, входил в медгруппу. Мы... должны были пожениться. Кэлхаун кивнул. - Продолжайте, пожалуйста. Время от времени Хелен приходилось отдыхать, собираться с силами, чтобы продолжить рассказ. Одышка среди жертв эпидемии прогрессировала. Вскоре самое простое усилие, например, чтобы подняться на ноги, заставляло синеть от удушья. О ходьбе нечего было и думать. Очень скоро больные могли только неподвижно лежать. Потом впадали в беспамятство и умирали. - А что обо всем этом думали врачи? - Ким бы вам подробно рассказал, - прошептала девушка. - Врачи работали до изнеможения, испробовали буквально все! Они получили аналогичные симптомы у подопытных животных, но вируса болезни выделить не могли. Ким говорил, что им не удается получить чистую культуру. Просто уму не постижимо! Ни один из методов не выделял носителя болезни, а она тем не менее была заразной! Кэлхаун нахмурился. Появление новых патогенных механизмов маловероятно, но если стандартные лабораторные методы не выделили носителя болезни... Это дело явно для Медслужбы. И люди в городе пытались не пустить его на планету! Описание болезни тоже давало пищу для любопытных сопоставлений. Носитель болезни удачно прятался от исследователей. Но такая способность не приносит микробу выгоды в естественных условиях, при которых нет причин стараться невидимым для электронных микроскопов. Нет причин вырабатывать такое свойство - естественным путем, конечно. Что же здесь происходит? - Что произошло после того, как эпидемия была распознана? - Прибыл первый транспорт с Деттры, - безнадежным тоном продолжала девушка. - Мы их не посадили, предупредили о карантине, и транспорт неразгруженным отправился домой. Кэлхаун кивнул. Естественно, они не стали садиться. - Потом появился новый корабль. Нас оставалось человек двести, у половины появились симптомы болезни. Корабль сел на собственных двигателях, потому что некому было управлять решеткой. В этом месте голос девушки начал дрожать - когда она описывала появление в городе экипажа корабля. В городе, где люди умирали, так еще и не пожив по-настоящему на новой планете. Средства связи работали отлично, и бежавшие из города и те, кто там оставался, видели посадку на экранах собственных визифонов, работавших через экраны диспетчерской башни космопорта. Корабль опустился, появились люди, но на врачей они не были похожи. Видиоэкраны в диспетчерской тут же выключились, и больше связаться с космопортом не удалось. Отрезанные друг от друга в дальних поселках и городских квартирах, уцелевшие колонисты обменивались посланиями отчаянной надежды, что это все-таки врачи. Потом прилетевшие появились в комнате одного из тех, кто как раз вел разговор. Визифон остался включенным, когда владелец открыл пришельцам дверь. Он из радостно приветствовал: он считал их исследователями, прилетевшими найти причину болезни и ее уничтожить. Собравшиеся у другого визифона все видели. Как вошли незнакомые люди. Как хладнокровно убили их друга и всех, кто еще был в живых из его семьи. Свидетели убийства, уже почувствовавшие первые симптомы, разбросанных группками по два-три человека в разных местах города, начали тут же сообщать через визифоны. Людей охватил ужас. Может быть, произошла ошибка? Может быть, преступление совершено по воле отдельных лиц, а не командира корабля? Едва ли это могло быть ошибкой. Какой бы чудовищной не казалась идея, но болезнь на Марисе-3, очевидно, решили прекратить тем же способом, каким боролись с эпизоотиями: зараженных уничтожат и предотвратят распространение болезни. Но предположение было слишком ужасным, чтобы поверить в него без неопровержимых доказательств. С наступлением ночи была отключена городская энергосеть, визифоны перестали работать. Закаты на Марисе исключительно красивы и спокойны, но теперь над городом нависла буквально мертвая тишина, и лишь иногда из пустоты черных окон доносился стон умирающих. Жалкие остатки выживших поспешили покинуть город под покровом темноты. Они бежали в одиночку и группами. Некоторые вели и несли членов семьи, тех, кто уже сам не мог идти. Они помогали женам, мужьям, родителям и детям выбраться на открытую местность, но побег не мог спасти им жизнь. Он только предотвращал жестокое убийство. Обреченным это почему-то казались выходом из положения. - Но это не ваша личная история болезни, - мягко сказал Кэлхаун. - Я хочу узнать, как это было с вами. Когда началась болезнь? Что могло послужить причиной...
в начало наверх
- Так вы знаете, что это? - с безнадежным видом спросила Хелен. - Еще нет, - признался Кэлхаун. - У меня слишком мало данных. Я стараюсь собрать побольше. Хелен рассказала о себе. Первым симптомом была апатия, безразличие к окружающему. Она старалась не поддаваться унынию, но апатия с каждым днем усиливалась. Все большее утомление приходило стоило лишь попытаться что-то делать. Но никаких неприятных ощущений она не испытывала, ни голода, на жажды, просто чтобы вспомнить о необходимости что-то делать, приходилось напрягать волю. Симптомы полностью соответствовали кислородному голоданию, которое человек испытывает, например, на большой высоте, в разряженной атмосфере, в негерметизированном флаере с отключенным кислородным питанием. Только здесь процесс был бесконечно более длительным, растянувшимся на недели. Но конец - тот же. - Я заразилась до побега из города. Теперь я понимаю, у меня осталось несколько дней и я смогу что-то делать и думать, только прилагая все силы. И с каждым днем будет все труднее жить. А потом я перестану питаться. Она говорила, а Кэлхаун смотрел на крошечные катушки рекордера, перематывавшие многоканальную ленту. - Но пока у вас хватило энергии на попытку меня убить, - заметил он. Оружие девушки было арбалетом со стальной пружиной, которая сжималась с помощью рычажка. Для удобства имелся ствол и приклад с рукоятью. Таким арбалетом удобно было удобно целиться. - Кто собрал этот арбалет? - Ким... Ким Уолпол, - сказала девушка после некоторого колебания. - Значит, вы не одна здесь? Другие люди из группы еще живы? Она снова помолчала, потом сказала: - Мы поняли, что в одиночку продержаться тяжелее. Выжить все равно нет надежды. Ким сильнее остальных, он зарядил этот арбалет. Он из коллекции Кима. Кэлхаун принялся задавать вопросы, внешне случайные. Девушка отвечала. В группе было одиннадцать человек. Двое уже умерли. Трое впали в кому. Есть они не могли, кормить их было невозможно, и они медленно умирали. Больше всего сил оставалось у Кима Уолпола. Он пробрался в город, вернулся с оружием. Он стал лидером группы и продолжал оставаться самым сильным и - как считала Хелен - самым умным из них. Люди ждали смерти, но пришельцы-захватчики - именно захватчиками считали их колонисты - не собирались оставлять их в покое. Из города посылались отряды охотников, выискивавших еще живых колонистов и приканчивавших их на месте. - Наверное, - равнодушно предположила девушка, - чтобы сжечь тела и уничтожить заразу. Они не хотят ждать. Какой ужас - приходится защищать собственное право на естественную смерть! Поэтому я и выстрелила в вас. Она замолчала, чтобы перевести дух. Кэлхаун кивнул. Теперь беглецы помогали друг другу избежать насильственной смерти. Под покровом ночи они собирались в одном месте, и те, у кого еще были силы, делали, что могли, для остальных. Днем они прятались в одиночных "норах", разбросанных на порядочном расстоянии друг от друга. Если бы нашли одного, остальные избежали бы бесчестия смерти. Других мотивов поведения уже не оставалось, что говорило о традициях, достойных уважения в глазах Кэлхауна: такие люди должны кое-что знать о науке вероятности поведения, только называть эту науку они будут "этикой". Те, кто их убивал, захватчики, были людьми другого сорта, и они, очевидно, прибыли из совсем другого мира. - Одну минуточку, - сказал Кэлхаун. Он подошел к Мургатройду, который, как ему показалось, за последний час несколько приуныл. Кэлхаун проверил дыхание, частоту пульса. - Я вам помогу дойти до места встречи, - энергично сказал Кэлхаун. - Мургатройд уже реагирует на зараженную кровь. И я хочу поговорить с остальными из вашей группы. Девушка едва смогла подняться на ноги - даже необходимость что-то делать ее утомляла, но она мужественно, хотя и медленно, пошла к холму. Кэлхаун подобрал забавное допотопное оружие, взвел пружину, вставил на место стрелу и пошел за Хелен. В арьергарде бежал Мургатройд. Пройдя четверть мили, Хелен приникла к стволу небольшого дерева. Ей нужно было отдохнуть, но она опасалась опускаться на траву - подниматься потом будет слишком тяжело. - Я понесу вас, - твердо сказал Кэлхаун. - Показывайте дорогу. Он взял ее на руки, и они пошли дальше. Девушка была очень легкая - даже при ее стройной фигуре она весила бы гораздо больше, если бы не заболела. Кэлхаун без труда нес ее и антикварное оружие. Мургатройд не отставал от Кэлхауна и девушки. Они поднялись на невысокий холм, спустились в довольно глубокий овраг, пробились через густой кустарник и вышли на полянку. Здесь стояло несколько примитивных хижин: навесов из листьев на шестах. Для постоянного жилья навесы и не предназначались - они стали кратковременным укрытием для несчастных, которые хотели спокойно здесь умереть. Но произошло несчастье. Кэлхаун понял это раньше Хелен. Под навесами были устроены постели из листьев, а на листьях лежали мертвецы, очевидно, те, что впали в перманентную кому. Но имелось одно отличие. Кэлхаун положил Хелен на землю так, чтобы девушка ничего не увидела, сказав: "Не двигайтесь, лежите тихо и не поворачивайтесь", - пошел к шалашам, чтобы проверить ужасную догадку. Секунду спустя ярость охватила Кэлхауна. Он очень серьезно относился к своей профессии, которая заключалась в борьбе со смертью. Конечно, ему приходилось проигрывать и он принимал неизбежность поражения в этой борьбе, как и любой другой врач. Но на его месте любой медик пришел бы в ярость при виде людей, которые могли бы стать его пациентами, но теперь лежали с перерезанными глотками. Он накрыл мертвых ветками и вернулся к Хелен. - Здесь побывали те, из города, - сказал он хрипло. - Они убили всех больных. Наверное, сейчас они ищут остальных. Мрачно нахмурясь, он обошел полянку с поисках следов. На краю отыскались несколько глубоких отпечатков подошв. Кэлхаун поставил ногу рядом с отпечатком, нажал всем телом - отпечаток получился не такой глубокий. Значит, здесь прошел человек, весивший больше Кэлхауна. Значит, он не был из группы заболевших таинственной чумой. На противоположном краю нашлись аналогичные следы, они вели на поляну. - Всего один, - хладнокровно сказал Кэлхаун. - Значит, не боится. Да и зачем? У городских администраторов оружия при себе не бывает. Они так слабы, что сопротивляться не могут. Хелен не побледнела, она и так была бледна, она только смотрела на Кэлхауна. - Через час солнце зайдет. - Кэлхаун посмотрел на небо. - Если захватчики будут сжигать тела убитых, убийца сюда вернется. Он заметил, что навесы рассчитаны не на трех людей, а на больше. Он обязательно вернется! Мургатройд простонал: "Чи!". Он стоял на задних лапах, удивленно смотрел на передние, как на чужие. Он тяжело дышал. Кэлхаун быстро осмотрел тормала. Дыхание участилось, сердце билось в том же режиме, что и у Хелен, температура тела понизилась. Кэлхаун сказал с жалостью: - У нас с тобой бывают неприятные моменты, такая уж наша профессия. Но мне хуже, чем тебе. Ведь ты не проделывал со мной всякие грязные штуки, а мне вот приходится тобой рисковать... - Чи! - жалобно пискнул Мургатройд и заскулил. Кэлхаун осторожно уложил зверька на подстилку из листьев. - Лежи спокойно! - приказал он. - Тебе нельзя перенапрягаться! Мургатройд жалобно заскулил ему вслед, но остался лежать. Кэлхаун уложил Хелен в месте, откуда ей хорошо была видна полянка, но сама она оставалась в укрытии. Сам он спрятался на некотором расстоянии от нее. Он мог бы пойти выслеживать убийцу, но Хелен и Мургатройд остались бы без защиты, а убийца мог уйти далеко, если он не собирался сегодня возвращаться. К тому же сейчас жизнь Мургатройд была важнее жизни любого другого живого существа на Марисе-3. От маленького тормала зависело все. Но самим собой Кэлхаун доволен не был. Вокруг было тихо, не считая обычных шорохов и прочих звуков, которые слышны в любом живом лесу, где идет нормальная жизнь его обитателей. Иногда доносилось мелодичное попискивание, похожее на звуки флейты - позднее Кэлхаун узнал, что их источником были ползающие существа, напоминающие земных черепах. Глубоким басом гудели порхающие малютки, которых с определенной натяжкой можно было считать птичками. Солнце Марис медленно опускалось к округлой верхушке ближнего холма. С приближением сумерек лес охватила предвечерняя тишина. Издалека послышался шум - кто-то или даже несколько человек, пробираясь через подлесок, шли к поляне. Вскоре послышалась человеческая речь. Из подлеска на полянку вынырнул изможденный юноша, плечом поддерживая совсем обессилевшего старика. Кэлхаун жестом велел Хелен молчать. Юноша и старик выбрались на полянку, и старик тяжело сел в траву. Юноша, тяжело дыша, остался стоять. На поляну вышла вторая пара, мужчина и женщина. В слабом свете вечерней зари еще можно было разобрать, какие у них бледные, изглоданные болезнью лица. С другой стороны вышел пятый человек. У него была темная борода и широкие плечи - когда-то он был сильным мужчиной, но болезнь наложила на него тяжелый отпечаток. С трудом шевеля губами, люди приветствовали друг друга. Они еще не знали, что их стало на три человек меньше. Молодой человек с бородой, собравшись с силами, пошел к навесу. Захныкал Мургатройд. Вдруг опять зашелестели ветки, но громче, агрессивнее. Чья-то сильная ладонь отвела их в сторону, и на полянку уверено вышел мужчина. Он был плотного сложения и цвет лица имел отменный. Кэлхаун профессионально отметил, что пришелец немного полноватый, принадлежит к психосоматическому типу людей, не страдающих от душевных мук и счастливо живущих сегодняшним днем. Кэлхаун поднялся и бесшумно шагнул на поляну. Незнакомец стоял к нему спиной, разглядывая жалких, похожих на скелеты, горожан. - Назад пришли, да? - дружелюбно сказал убийца. - Ну и молодцы, сэкономили мне массу времени. Покончим сразу и со всеми. С ленивой уверенностью он потянулся к кобуре бластера на бедре. - Брось оружие! - рявкнул за его спиной Кэлхаун. - Брось! Толстяк стремительно повернулся, увидел направленный на него ствол арбалета. В сумерках было видно еще хорошо, и толстяк заметил, что это не бласт-ружье и вообще не современное оружие. Но куда большее значение имела форма Медслужбы. Толстяк с профессиональной быстротой выхватил бласт-пистолет из кобуры. И Кэлхаун прострелил ему горло деревянной стрелой. Когда толстяк упал на траву, он был, к сожалению, уже мертв. 4 "Статистически неопровержимо, что любое действие имеет последствия для совершившего его. И, опять-таки, статистически мы признаем, что последствия акции тяготеют к повторению общего рисунка первоначальной акции. Например, насилие с большой вероятностью вызывает обратное насилие. Таким образом, совершивший поступок рискует подвергнуться неблагоприятным случайным последствиям своей акции, и даже в форме насилия." Фитцджеральд "Вероятность и поведение человека" В обезболенный участок на боку Мургатройда было введено полкубика крови Хелен. В крови содержался неведомый возбудитель эпидемии, свирепствовавшей на Марисе-3. Поскольку прививка была сделана непосредственно в кровь, эффект был гораздо большим, чем при попадании инфекции через слизистую оболочку или пищеварение. В последнем случае вообще не было бы эффекта - тормалы крайне невосприимчивы, их организм мгновенно вырабатывал антитела. Сейчас весь организм тормала включился в выработку антител. Инкубационного периода практически не было. Мургатройд, которому ввели культуру неизвестного микроба за три часа до заката, к сумеркам уже выказывал все признаки бурной реакции. Но два часа спустя, пронзительно прокричав "Чи-Чи!", он поднялся: он пробудился от тяжелого сна, в котором пребывал эти два часа. На полянке горел костер, вокруг него собрались истощенные горожане. Они беседовали с Кэлхауном. - Захватчики, а это именно захватчики, - говорил Кэлхаун, - должны обладать иммунитетом, иначе бы боялись заразиться. Город заражен, но они не боятся. Потом пытаются убить меня. Следовательно, они знают, что это за
в начало наверх
болезнь, и их не устраивает одно - болезнь недостаточно быстро убивает. И они спешат ей помочь. Разумные существа так себя не ведут. - Значит, чума - не природная болезнь! Кто-то спланировал все события с самого начала. К несчастью, человек с бластером ничего рассказать не может. Я хотел его только ранить, но арбалет не очень точное оружие. В карманах у него ничего существенного не было, единственная существенная деталь - ключи от кара. Где-то его ждет машина. Бородатый молодой человек сказал: - Они не с Деттры. У нас такой формы не носят. И застежки не такие, как у нас. Они с другой планеты. Мургатройд заметил Кэлхауна и вприпрыжку помчался к хозяину. Радостно попискивая, он обнял ноги Кэлхауна. Скелетоподобные жертвы чумы изумленно смотрели на тормала. - Это Мургатройд, - с огромным облегчением произнес Кэлхаун. - Он победил чуму. Теперь мы всех вас вылечим. Эх, если бы побольше света! Кэлхаун пощупал пульс тормала, проверил частоту дыхания. Мургатройд источал энергию, здоровье - это свойство присуще всем животным, но у тормалов оно достигало высшей стадии. Кэлхаун умиленно смотрел на четвероногого друга. - Отлично, - сказал он наконец. - Пойдем! Он вытащил из костра ветку, внутри которой был растительный сок, похожий на каучук. Сок горел ярко, с треском. Он вручил ветку бородатому юноше, сам пошел впереди. Мургатройд, довольный, шел сзади. Под незанятым навесом Кэлхаун раскрыл футляр полевой лаборатории и склонился над Мургатройдом. То, что он делал, не причиняло тормалу боли. Потом Кэлхаун выпрямился и начал рассматривать на свет красную жидкость в стеклянном цилиндре инструмента. - Двадцать кубических сантиметров, - заметил он. - Мера чрезвычайная. В нормальных условиях я бы так не поступил, но кто сказал, что мы в нормальных условиях. - По-моему, вы обречены, - сказал юноша. - Инкубационный период длится шесть дней. Именно столько времени понадобилось, чтобы заболели врачи в комплексе. Кэлхаун открыл одно из отделений экспресс-лаборатории, в неверном оранжевом свете блеснули миниатюрные трубочки и пипетки. Кэлхаун с бесконечной осторожностью перевел красною жидкость в миниатюрную фильтрующую бочечку, пробив самозатягивающуюся пластиковую мембрану. - Судя по тому, как вы разговариваете, вы учились медицине. - Я был интером, а теперь я кандидат в трупы, - сказал Ким. - В последнем сомневаюсь. Если бы у меня была дистиллированная вода... Так, теперь антикоагулянт. - Кэлхаун добавил каплю жидкости к раствору, потряс фильтрующую пробирку. - Теперь немного связующего... - Он капнул в пробирку из микроскопической ампулы, снова потряс фильтратор. - Вы уже догадались, наверное, что я делаю. Если бы у меня была нормальная лаборатория, мы бы занялись синтезом сыворотки и скоро вакцина пошла бы из колб потоком. Но нет у нас лаборатории. - В городе такая есть. Ее готовили для переселенцев. Мы ее оснастили, как положено. Когда началось это безумие, врачи делали все, что можно себе представить. Вплоть до культивирования культур в каждом отдельном случае, но им не удалось найти носителя, даже под электронным микроскопом. - Он помолчал. - Работавшие с культурами заражались сами, их место занимали другие. Каждый врач работал, пока мог... Кэлхаун, прищурившись, рассматривал содержимое стеклянной пробирки в свете мигающего, трескучего факела-ветки. - Почти связалось. Подозреваю, в какой-то лаборатории хорошо поработали, чтобы сделать механизм болезни невидимым для стандартной технологии распознавания культур. Мне это не нравится! Он снова проинспектировал содержимое фильтратора. - Логически размышляя, руководить отрядом убийц должен тот же человек, который все это придумал. Кто-то ведь должен следить, чтобы все шло как задумано? - Кэлхаун сделал паузу, потом добавил ледяным тоном: - Я не судья, но как работник Медслужбы я должен принять меры! Он осторожно нажал на плунжер фильтратора, ориентируясь на уровень красной жидкости, которая в свете факела казалась рыжей. На противоположном стороне показалась прозрачная жидкость. - Итак, ваши врачи ничего не обнаружили. Правильно? - Ничего, - безнадежно вздохнул Ким. - Были проверены все бактерии планеты. У всех взяли образцы внутриротовой и кишечной флоры. Норма. Ничего неизвестного они в этом анализе не обнаружили. - Возможно, мутация, - сказал Кэлхаун. Он смотрел, как прибавляется чистой сыворотки. - Если не удавалось передать болезнь здоровому организму... - Искусственное заражение получалось! Введение образцов подопытным животным - через кишечник, слизистую, в кровь - вызывало чуму. Но мы не могли нащупать саму бактерию! - Кэлхаун медленно выжимал плунжер, и скоро с чистой стороны оказалось более двенадцати кубиков сыворотки, а с другой - сухой плотный блок спрессованной массы кровяных клеток. Кэлхаун высосал сыворотку шприцем. - Условия не стерильные, конечно, но придется рисковать, - сказал он с кислой улыбкой. - От этой истории за световой год воняет спецлабораторией. Так же, как от убийц в форме и с иммунитетом к чуме. Чума наша была специально придумана такой, чтобы привести в полное остолбенение врачей. - В полное остолбенение! - горько подтвердил Ким. - Значит, - предположил Кэлхаун, - чистая культура и не должна переносить болезнь. Патогенный аппарат отсутствует в культуре, когда вы его там ищете. Я помню только один случай, когда Мургатройд был болен так же сильно, как сегодня. Ведь сегодня он был очень болен. Тот случай мне надолго запомнился. Ну и пришлось нам попотеть! - Если бы я не был обречен, - мрачно сказал Ким, - я бы поинтересовался, что это за случай. - Поскольку вы будете жить, - возразил Кэлхаун, - я вам расскажу. Два организма, отдельно практически безвредные, в присутствии друг друга вырабатывали сильнейшие ядовитые токсины. Это называется синергической парой. Страшнее бризантной бомбы! И выследить парочку было чертовски трудно. Он пересек поляну в обратном направлении. Мургатройд, припрыгивая, следовал за хозяином, почесывая лапкой обезболенное место на боку. - Вы - первая, - кратко сообщил Кэлхаун Хелен Джонс. - Это сыворотка для выработки антител. Может появиться зуд, но не обязательно. Вашу руку, будьте добры! Она обнажила жалкую исхудавшую руку. Он ввел Хелен кубический сантиметр сыворотки, которая - плюс корпускулы и еще сорок с чем-то элементов - бежала в последний час по венам и артериям Мургатройда. Кровяные тельца были удалены с помощью связывающего вещества и фильтра, а антикоагулянт, предотвращавший свертывание, аккуратно модифицировал остальное. В течении нескольких минут лаб-комплекс подготовил сыворотку не хуже, чем любой стандартный промышленный комплекс. В условиях хорошей лаборатории Кэлхаун изолировал бы тела сыворотки, определил их структуру, и синтезированная вакцина спасла бы всех уцелевших жертв эпидемии. Но пока в массовом масштабе производство было ему не по силам. - Следующий! - сказал Кэлхаун. - Ким, объясните им, что происходит. Бородатый юноша закатил рукав и объяснил: - Этот укол может нас вылечить. Если нет, хуже все равно не будет. И Кэлхаун быстро делал инъекции вакцины, которая, как он рассчитывал на основании собственного опыта, должна была победить неопознанную болезнь, вызванную, по его мнению, не одним микробом, а синергической парой бактерий. Древесный уголь горит медленно. Жидкий кислород вообще не горит. В соединении они дают взрыв мощнее динамитного. В медицине синергизм означает, что две отдельно друг от друга безобидные субстанции вместе могут давать эффект третьей субстанции... - Думаю, что к утру вам станет легче, - сказал Кэлхаун, когда с уколами было покончено. - Может быть, вы вообще вылечитесь, только будете чувствовать слабость и голод. Тогда советую уходить подальше от города и надолго. Возможно, готовится новое заселение и транспорты с колонистами уже в пути, только прилетят они не с Деттры-2. И очень опасаюсь, что здоровые или больные, вы попадете в переплет, если войдете в контакт с новыми, если их можно назвать, "колонистами". Люди молча и устало смотрели на Кэлхауна. Это была особая группа больных. Они были полумертвы от голода, но в глазах не было страдания. Это было тот особый тип людей, которые продолжают поддерживать нить человеческой цивилизации вопреки инерции человека как расы, которые действуют по внутреннему побуждению: оно заставляет их делать, то что должно быть сделано. Пусть это выглядит абсурдно. Почему должны каждый день умываться люди, обреченные на смерть? И помогать друг другу умереть с достоинством - это уже дело не интеллекта, а самоуважения. Но Кэлхаун смотрел на них с симпатией. Именно такие люди берутся за дело в момент опасности. Те, что копят добро, предпочитают обращаться в бегство, а несознательная, неразвитая часть населения бунтует, мародерствует. Теперь они спокойно и безразлично ждали собственной смерти. - Тому, что случилось на Марисе, нет прецедента, - объяснил Кэлхаун. - Тысячу или более лет назад жил во Франции один король, - Франция была страной на Старой Земле, - который пытался уничтожить болезнь проказу, подвергая казни всех, кто имел несчастье это болезнью заразиться. Прокаженные были помехой. Они не могли работать, не могли нормально общаться с другими людьми, их кормили из милости. Умерших прокаженных хоронили только другие прокаженные. В общем, они нарушали нормальную жизнь остальных людей. Но здесь происходит другое. Вас хотели убить по другой причине. Мне нужно было убрать вас немедленно. Ким Уолпол предположил: - Они хотят избавиться от наших тел - это вроде санитарии. - Чепуха! - воскликнул Кэлхаун. - Город заражен, и эти люди не совершили бы посадки, если бы не знали, что им болезнь не грозит. Тишина. - Если эпидемия - спланированное преступление, то вы все - его жертвы и свидетели, от вас надлежало избавиться до прибытия новых поселенцев, не с Деттры. - Чудовищно, чудовищно! - хрипло прошептал темнобородый мужчина. - Согласен, - сказал Кэлхаун. - Но межзвездного правительства пока не существует - как в прошлом не существовало всепланетного правительства на Земле. И если кто-то пиратски отнимет у законного владельца колонизированную планету, не найдется власти, могущей преступника покарать. Единственный выход - война! Но кто решиться начать межпланетную войну? Если захватчики высадят своих поселенцев, у них все шансы удержать планету за собой. - Он помолчал и добавил с иронией: - Можно, конечно, убедить их в том, что они не правы. О чем не стоило даже помышлять. Дети и дикари понимают идею справедливости, только если она направлена к ним. Но не понимают идеи справедливости, направленной на других людей. И хотя человеческая цивилизация распростерлась до дальних звезд, очень значительная часть населения оставалась цивилизованной только в том смысле, что умела пользоваться орудиями труда. Большинство людей оставались дикарями или детьми в эмоциональной, моральной жизни. - Вам придется спрятаться, - повторил Кэлхаун. - Навсегда или нет - это зависит, частью, от моего везения. Мне нужно в город. Нужно решить очень серьезную проблему. - В город? - с мрачной иронией сказал Ким. - Но там все здоровы. Они охотятся на нас для развлечения. - Бесполезно бороться с эпидемией, - пока не взят под контроль ее источник. На корабле принесшим захватчиков, должны быть руководители и отличная лаборатория, - продолжал Кэлхаун. - Вы выздоровеете, но я не уверен, что данная синергическая пара - единственный вариант. У них может оказаться в запасе вторая чума, третья и так далее... Ким молча кивнул. - Вы сами не заразились? Не забыли сделать укол? - Введите мне четверть кубика, - попросил Кэлхаун. - Этого должно хватить. Ким, судя по ловкости, с которой была произведена процедура инъекции, явно умел обращаться с инъектором. Потом Кэлхаун помог остаткам группы уцелевших горожан перейти на подстилки из листьев под навесами - в покое и неподвижности выработанные Мургатройдом антитела имели больше шансов произвести полный эффект. Больные молчали. Пожилые мужчина и женщина вежливо пожелали Кэлхауну спокойной ночи. Кэлхаун занял удобную позицию для всенощного бдения, Мургатройд устроился рядом. Над полянкой воцарилась тишина. Но не полная - ночь на Марисе-3 была полна тихих, а иногда и не очень тихих, звуков: со стороны холмов слышалось глухое уханье, в низине что-то трещало - наверное, решил Кэлхаун, стадо животных совершало ночной переход. Кэлхаун размышлял, рассматривая некоторые довольно мрачные варианты
в начало наверх
возможного развития событий. Человек, убитый стрелой, приехал на каре. У него мог быть спутник, и этот спутник может пуститься на поиски товарища. Кроме того, оставалась еще проблема чумы. Кэлхаун пытался срочно вывести, какая именно синергическая комбинация в крови человека могла дать эффект прекращения усвоения кислорода. Дозы дуального яда требовались минимальные... Он мог бы работать как антивитамин или антиэнзим, или... Он услышал чьи-то шаги, и рука тронула рукоять бластера. Но причин для тревоги не было. Ким Уолпол с огромным трудом перебирался к навесу, где лежала Хелен Джонс, и Кэлхаун услышал его шепот: - Как ты себя чувствуешь? - Не могу заснуть. Я все думаю... есть ли у нас надежда? Ким ничего не ответил. - Если мы будем жить... - с тоской сказала Хелен и замолчала. Ким вновь промолчал. Кэлхаун почувствовал, что наступил момент заткнуть уши пальцами, но из соображений общей безопасности этого делать не стоило, поэтому он пару раз кашлянул, выдав свое присутствие. - Кэлхаун, это вы? - Да. Если хотите разговаривать, то рекомендую перейти на очень тихий шепот - мне нужно быть настороже. И есть один вопрос... Если чума искусственная, ее нужно было как-то начать. За месяц или две недели до появления первых симптомов среди рабочих... не совершал ли посадки какой-нибудь корабль? Откуда угодно, любой. - Никаких кораблей не было, - сказал Ким. - Никаких. Кэлхаун наморщил лоб. Цепочка выводов казалась безупречной. Хелен что-то тихо сказала. Ким ответил, потом сказал громче: - Хелен мне напомнила - незадолго до начала чумы над городом прокатился странный гром, где-то за неделю-две до начала эпидемии. Все проснулись, весь город. Раскаты удалились за горизонт, и метеорологи не смогли объяснить, что это было. Кэлхаун молча размышлял. Мургатройд плотнее прижался к хозяину. Вдруг Кэлхаун щелкнул пальцами. - Вот оно! Вот где весь фокус! Ответов у меня пока нет, но я знаю, какие вопросы задавать! И кажется, я знаю, где их задавать. Он, успокоившись, сел. Мургатройд заснул. Доносился шепот голосов с той стороны, где сидели Ким и Хелен. Кэлхаун еще раз рассмотрел проблему, стоявшую перед ним. Чума, судя по всему, вызвана парой вирусов. Распыление было совершено с ракетного корабля, имевшего крылья для атмосферного полета. Сделав круг над городом, корабль сбросил замороженные гранулы с культурой вирусов. Гранулы растаяли, не оставив улик, окутав город облаком заразы. Корабль удалился за горизонт, а потом, на ракетных двигателях - на орбиту, прочь от места преступления. Вошел в овердрайв и отправился домой. Ждать результатов злодеяния... Кэлхаун чувствовал ледяную злость. Используя такой прием, преступники могут паразитировать за счет других обитаемых Миров Они могут захватить любую планету, и никто не сможет воспротивиться - захваченная планета будет бесполезной для всех, кроме преступников. Она перейдет в их владение. События на Марисе-3 могут быть только пробой сил, после чего планета-убийца начнет распространять по всей обитаемой Галактике свои смертоносные щупальца! Кроме того, необходимо было принять во внимание еще две проблемы. Первая - что будет с людьми, рядовыми членами той цивилизации, которая начнет экспансию за счет уничтожения других звездных колоний? И вторая... - Полевые испытания, - хладнокровно подвел итог Кэлхаун, - они могут провести ценой убийства одного рядового сотрудника Медслужбы. Но в серьезном масштабе ничего не получится, если сначала они не уничтожат всю Медслужбу. Нет, мне это чрезвычайно не нравится. 5 "В очень большой степени естественные науки представляют собой осмысленныйрезультат наблюдений. В области человеческого поведения наблюдений достаточно, но успехи в их осмыслении малочисленны. Например, человек, как и другие живые создания, подчиняется законам экологических систем. Но часто в заблуждении он считает, что система состоит из существ, в то время как она состоит из действий этих существ. Часть системы не может влиять на другую часть, не испытывая обратного воздействия. Поэтому очень глупо - и заблуждение это на удивление широко распространено - считать общество пассивной системой. Такой индивид может вообразить, что ему позволено все, а на самом деле реакция не менее энергична, чем ее причина, и сфокусирована не менее четко. Более того..." Фитцджеральд "Вероятность и поведение человека" Спустя час после восхода рюкзак Кэлхауна опустел. Еды в нем больше не было. Проснувшись, люди начали испытывать волчий аппетит. Дыхание замедлилось до нормы, пульс больше не колотил молотом, глаза приобрели живой блеск. Но теперь они чувствовали, что находятся на серьезной стадии голодания. Мозг теперь получал достаточно кислорода, обмен веществ вернулся на нормальный уровень, и люди начали в переносном смысле умирать от голода. Кэлхаун взял на себя роль повара. Он отыскал по указаниям Хелен ручей, и пока люди сосали таблетки глюкозы и голодными глазами наблюдали за манипуляциями Кэлхауна, принес воды. Он сварил бульон из концентрата - их желудки пока другой еды выдержать не могли. Он смотрел, как они едят. Пожилая пара делала аккуратные глотки, поглядывая друг на друга. Широкоплечий мужчина с бородой едва сдерживал себя, чтобы не проглотить порцию одним глотком. Хелен, время от времени проглатывая ложку бульона, кормила старика, который подняться уже не мог. Ким ел молча, в мрачной задумчивости. Вскоре бульон оказал воздействие, пациенты чудесным образом преобразились. Было уже позднее утро. Кэлхаун отвел в сторону Кима. - За ночь я приготовил еще порцию сыворотки, - тихо сказал он. - Вы, несомненно, встретите других беглецов. Постарайтесь растянуть запас - вам я вводил большие дозы. Возможно, хватит половины кубика на человека. - А вы? - с тревогой спросил Ким. Кэлхаун пожал плечами. - Если нужно, то права у меня громадные. МЫ имеем дело с величайшей для галактической цивилизации опасностью. Я должен немедленно заняться этой проблемой. - Их там много, и эти убийцы вооружены, - хрипло сказал Ким. - Они меня но особенно волнуют, - сказал Кэлхаун. - Нужно добраться до человека в центре паутины, который дергает за нити. У него могут быль в запасе другие варианты штаммов. Если испытание на Марисе-3 только испытание нового способа завоевания планет... - Но они вас убьют! - Правильно, согласился Кэлхаун. - Но на моей стороне больше благоприятных случайностей, я работаю вместе с природой, а они против. И как работник Медслужбы, я обязан создать эффективный карантин. Скоро сюда прилетит транспорт. Тон Кэлхауна был спокоен и деловит. Ким Уолпол изумленно смотрел на врача. - Вы... хотите их остановить? - Буду стараться. Правила карантина весьма жесткие. - Вас убьют, - повторил Ким. Кэлхаун сделал вид, что не расслышал. - Теперь еще одно. Убийца нашел вас, двигаясь вдоль ручья. Он сообразил, что вам нужна вода. Он отыскал ваши следы и по ним вышел на лагерь. Таким же способом вы найдете и других скитальцев. Передайте им об опасности. И... оружие. Достаньте как можно больше оружия, лучше современного. Я вам оставлю бластер. - Кажется, - сквозь зубы процедил Ким, - теперь я знаю, как добыть оружие. Следы на берегу ручья, говорите... Теперь я знаю, что делать. - Отлично, - согласился Кэлхаун. - Вскоре ваш организм начнет вырабатывать собственные антитела. В случае суровой необходимости вы можете передавать их больным - приложите к коже раскаленный предмет, потом извлеките из волдыря жидкость. В местах поражения концентрируются антитела. Не гарантирую, что способ сработает, он часто он помогает. Он сделал паузу. Ким хрипло спросил: - А вы? Чем мы могли бы вам помочь? - Хочу кое-что у вас спросить... Кэлхаун вытащил фотоснимки города, сделанные через электронный телескоп корабля. - В городе должна быть лаборатория. Покажите на снимке, где она находится. Уолпол объяснил, и Кэлхаун остался доволен. Потом Ким сказал с яростью: - Но чем еще мы можем помочь? Скоро к нам вернутся силы, мы добудем оружие. Кэлхаун одобряюще кивнул. - Да. Если заметите в городе дым и у вас будет достаточно вооруженных мужчин и наземный кар, отправляйтесь на вылазку. Но только скрытно, осторожно. - Если вы подадите сигнал, мы придем, - сказал Ким. - Неважно, сколько нас будет. Мы придем. - Отлично, - сказал Кэлхаун. Он не мог требовать каких-то обязательств от этих ослабленных голодом людей. Он забросил на плечо свой похудевший рюкзак и бесшумно скользнул в густые заросли на краю поляны. Он пробрался к ручью, прозрачному ледяному ключу, бравшему начало в неведомой глубине подземного водоносного горизонта, и двинулся вдоль русла. Мургатройд бежал рядом, стараясь не намочить лапы: он ужасно не любил мочить лапы. Вскоре, когда густой подлесок начал вплотную подходить к воде, Мургатройд начал хныкать. Кэлхаун подобрал тормала с земли и посадил на плеча. Мургатройд благодарно вцепился коготками в куртку - он обожал, когда его сажали на плечо или брали на руки. В двух милях ниже по течению они наткнулись но новое поле. поле было засажено громадным гибридом свеклы, ботва доходила Кэлхауну до плеч, и он наслаждался зрелищем бело-голубых цветов. Цветы, как он определил, были из семейства белладоновых, которая все еще применялась в медицине. Только выкопав один образец, он обнаружил, что это клубневое растение. Но овощ был еще незрел, хотя и достигал шести дюймов в длину. Мургатройд отказался к нему притронуться. Кэлхаун печально размышлял над ограниченностьюсугубо специализированной подготовки, когда поле кончилось. Началась автострада. Как и все остальное на этой планете, она производили угнетающее впечатление. Люди, для которых она была построена, так и не высадились в порту. Но сейчас Кэлхауна больше интересовал наземный кар, который он обнаружил рядом с небольшим мостиком, переброшенным через ручей. Ключ, взятый у мертвого захватчика, подошел к замку. Кэлхаун забрался в машину и поманил Мургатройда на сидение рядом. - Такие типы, как убитый мною преступник, Мургатройд, - сказал он, - мало что значат сами по себе. Они всегда лишь мускулы, исполнители приказов. Такие люди любят убивать беспомощных людей и мародерствовать. Здесь им грабить нечего, и они начинают скучать. Меня больше всего беспокоит человек, который придумал эту чуму и привел план в действие. Вот с его стороны я ожидаю массу неприятностей. Кар уже направлялся к городу. До города было добрых двадцать миль, но они не встретили ни одной машины. Вскоре перед ними развернулась панорама горда, и Кэлхаун внимательно осмотрел открывшуюся картину. Город был прекрасен. Пятьдесят поколений архитекторов на множестве планет играли с бетоном, камнем, стеклом и сталью, нащупывая формулы совершенства. Этот город был приближением к совершенству Здесь были белоснежные башни, словно в гнездах, нежившие в окружении зелени низкие здания. По воздуху парили мосты переходов, грациозно изгибались автострады, пустовали овалы и прямоугольники посадочных площадок и стоянок. Царила полная тишина и неподвижность. Гармонию нарушала только посадочная решетка, кружево из могучих стальных балок полмили в высоту и милю в диаметре. Балки оплетала паутина медной проволоки. Внутри решетки Кэлхаун увидел корабль, на нем совершили высадку преступники. Корабль уверено стоял на опорах-стабилизаторах внутри
в начало наверх
огромной конструкции, в сравнении с которой он казался карликом. - Человек, который нам нужен, должен быть внутри корабля, - сказал Кэлхаун. - Внутренний и наружный люки у него задраены, от внешнего мира он защищен шестидюймовой броней из бериллиевой стали. Трудновато пробить скорлупу такой толщины. И ему, должно быть, не по себе. Интеллектуалы всегда чувствуют себя не в своей тарелке в компании тупых убийц. Проблема в том, как заставить его выйти наружу или пригласить нас в гости. Это дело трудное. - Чи! - с сомнением сказал Мургатройд. - Но мы справимся, - обнадежил его Кэлхаун. - Как-нибудь! Он разложил снимки. Ким Уолпол, который очень хорошо знал город, будучи одним из его строителей, объяснил, куда нужно направляться. Киму были известны даже скрытые от постороннего служебные магистрали и переходы. - Наши приятели-бандиты не станут снисходить до служебных улочек и переходов, - объяснил Кэлхаун Мургатройду. - Они себя мнят аристократами, покорителями, хотя требовалась от них работа простых убийц. Интересно, что за свинья управляет планетой, откуда они прибыли? Он спрятал снимки и повел трофейный кар к городу. Неподалеку от городской черты он свернул на боковое ответвление от основной магистрали. Боковая дорога первоначально предназначалась для ввоза в город продуктов с ферм и полей. функции ее были чисто утилитарные и потому очень быстро она нырнула в специальный туннель, проходивший под парками и улицами, вводя в служебное пространство города. Поднимаясь на поверхность, дорога шла между рядами простых неокрашенных ворот, за которыми находились пункты сбора отходов. после обработки отходы должны были вывозиться на поля для удобрения. Город был спланирован очень умно. Ведя кар по пустой гулкой дороге-тоннелю, Кэлхаун только один раз заметил другой кар, высоко вверху, на паутинном мостике между двумя башнями. Наверняка никто из пассажиров не наблюдал за серыми невзрачными нитями служебных магистралей внизу. Операция по проникновению в город оказалась очень простой. Кэлхаун затормозил у высокого здания под прикрытием балкона-навеса. Он вышел из машины, открыл ворота и въехал в огромную пещеру крытой стоянки на цокольном уровне, потом затворил ворота. Он был в центре города, и его появление все еще оставалось незамеченным. Было около трех часов дня. Возможно, начало четвертого. Он поднялся по новенькой лестнице, вышел в холл. Здесь, на стенах из стекла, были созданы специальные узоры, менявшиеся по мере того, как посетители проходили мимо. Были лифты. Но Кэлхаун даже не попытался воспользоваться одним из них. Он повел Мургатройда вверх по спирали аварийной рампы, устроенной на случай неприятностей с лифтом. Они поднимались все выше и выше, а Кэлхаун отсчитывал этажи. На пятом этаже появились признаки недавнего пребывания людей. Остальные этажи покрывал густой слой пыли. Именно здесь находилась лаборатория, где обреченные врачи пытались выяснить причину болезни и создать против нее лекарство. Кэлхаун увидел подносы с пробирками пробных культур, высохших, мертвых. Перевернутый стул. Наверное, во время обыска перевернулся, когда захватчики искали случайно уцелевших жителей города. Он нашел кладовую. Мургатройд ярко блестевшими глазами наблюдал, как Кэлхаун роется на полках... Наконец, скрепя сердце, Кэлхаун отобрал нужные препараты. Декстретил и полисульфат. Один - огнеопасное и вредное вещество. Второй - с максимально допустимой дозой приема, указанной на этикетке, и с названиями нейтрализующих средств. Кэлхаун отсчитал нужное количество флаконов. Мургатройд протянул лапку - поскольку Кэлхаун что-то нес, ему тоже хотелось идти с грузом. Они опустились вниз. Снаружи тем временем уже начался закат. Кэлхаун снова отправился на поиски и наконец отыскал то, что ему было нужно - вихревой пистолет, стреляющий кольцами распыленной в дым краски. Диаметр кольца покрытия варьировался от нескольких дюймов, до трех футов. Кэлхаун самым тщательным образом вымыл пистолет. Потом наполнил резервуары декстретилом. Пустые флаконы спрятал подальше от посторонних глаз случайного гостя. - Эти фокусом, - заметил он, - поднимая вихревой пистолет, - обезвредили одного ненормального, который носил в кармане бомбу, защиту от воображаемой опасности. Бомба могла уничтожить всех людей в радиусе четверти мили. Он похлопал себя по карманам. - Итак, на охоту! С распылителем и запасом полисульфата, которого хватит на укол всякому, кого удастся сбить с копыт. Не слишком эффективно, а? Но с бластером вообще бы ничего не вышло. Он взглянул в окно на вечернее небо. Сумерки уже почти перешли в ночь. Кэлхаун вернулся в воротам на служебную дорогу. выйдя наружу, он аккуратно затворил за собой ворота. Сверяясь с фотоснимками, он начал искать дорогу к посадочной решетке: именно там должен быть штаб захватчиков. Было уже совсем темно, когда он начал карабкаться по служебной лестнице другого здания, в которое проник через подвал. Это была центральная станция связи города. Именно здесь должны были захватчики сконцентрировать управление операцией уничтожения остатков населения Мариса-3. Пульт-распределитель показывал, в каких квартирах работали визифоны. Убийцы засекали направление сигнала, номер и отправляли туда пару человек. Даже после первой ночи в городе могли оставаться отдельны уцелевшие, понятия не имевшие о том, что произошло. И на смертоносной страже должен был кто-то оставаться, на случай, если умирающий постарается вызвать знакомых, чтобы утешиться хотя бы звуком голоса еще живого человека. У пульта в самом деле был дежурный. С распылителем наготове Кэлхаун бесшумно двинулся вперед. Мургатройд бесшумно ступал следом. У самой двери в комнату Кэлхаун приготовил необычное оружие к действию. И вошел в комнату. На стуле перед пультом дремал человек. Когда Кэлхаун вошел, человек потянулся и зевнул. Кэлхаун выстрелил в него вихревыми кольцами распыленного лекарства. Кольца состояли из кружащихся в вихре частиц декстретила, средства для наркоза, выделенного из этилхлорида примерно двести лет назад и до сих пор не превзойденного по своим качествам. Первое иго достоинство - малейшее количество вещества в воздухе заставляло дыхательные мышцы судорожно сокращаться. втягивая в легкие дополнительный воздух. Второе - подобно древнему этилхлориду, это был самый сильный и быстродействующий анестетик из всех известных. Человек у пульта увидел Кэлхауна. Запах декстретила коснулся его ноздрей, он громко втянул воздух носом. И упал без сознания. Кэлхаун терпеливо подождал, пока декстретил достаточно рассеется. У декстретиловых паров имелось уникальное свойство - при комнатной температуре его пары быстро поднимались вверх. Кэлхаун сразу же, как только декстретил освободил путь, приготовив инъектор с полисульфатом, бросился к лежавшему на полу преступнику и склонился над ним. Потом, повернувшись, он покинул комнату. Мургатройд маршировал позади. Уже в коридоре Кэлхаун сказал: - Между нами, коллегами, говоря, не стоило этого делать. По приходится к стандартным процедурам подключать психологическое воздействие. Во всяком случае, его отсутствие на посту должны заметить раньше, чем любого другого. У него есть функция, и если он перестанет ее выполнять, это заметят очень быстро. - Чи? - с деловым видом спросил Мургатройд. - Нет, он не умрет. Он нам такую свинью не подложит. Снаружи уже была ночь. Когда Кэлхаун вышел наружу - в комнате с пультом он ни к чему не прикасался, чтобы не вызвать подозрений, - было уже совсем темно. Сияли яркие звезды, а улицы и проспекты были темны. Мургатройд, ненавидевший темноту, протянул пушистую лапку и для уверенности взял Кэлхауна за руку. Кэлхаун двигался молча, а шаги Мургатройда были совершенно бесшумными. Город, в котором никогда не жили люди, вызывал ужасающее ощущение, Спящие города имеют в себе нечто призрачное, потустороннее, даже если их улицы освещены. в них есть что-то безумное, они похожи на мертвое тело, не получившее души и теперь ждущее чего-то ужасного, демонического, что войдет и даст видимость жизни. Захватчики, вне сомнений, тоже ощущали неприятную атмосферу опасности: очень скоро Кэлхаун услышал пьяные голоса и осторожно последовал к источнику шума, к единственному освещенному окну на первом этаже в доме на очень узкой длинной улице. Почти вплотную уходили к полоске неба небоскребы. Звездная полоска казалась бесконечно далекой. Мертвая, бормочущая эхом тишина была оглушительнее любого грома. Казалось, барабанные перепонки вот-вот лопнут. В тесной, очень ярко освещенной комнате, создавая иллюзию жизни, весело распевала пьяная компания. Со всех сторон подступала неподвижность и тишина, поэтому они создавали иллюзию веселости, разжигая собственное веселье многочисленными бутылками спиртного. Если питья было достаточно много, иллюзия веселья создавалась достаточно сильная. Но шум этот был до жалкого крошечной светлой нитью в мрачном полотне ночного молчания города, снаружи, где замерли Мургатройд и Кэлхаун, звук пьяных голосов имел оттенок иронии. - Эти типы могут нам пригодиться, - холодно сказал Кэлхаун. - Но их слишком много. Вместе с Мургатройдом он двинулся дальше. Заранее ознакомившись с местными созвездиями, он теперь знал, что движется в сторону посадочной решетки. Все шло, как и было задумано. Вихревые кольца из распылителя отправили в обморок дежурного у пульта связи. Потом ему был введен полисульфат. Эта комбинация напоминала сочетание магнезиевого сульфата и эфира, применявшееся еще столетия тому назад. Полисульфат в сочетании с декстретилом делал состояние анестезии более устойчивым и легко прерываемым, и, хотя погруженный в сон с помощью полисульфата человек мог оставаться в беспамятстве несколько дней, этот вид наркоза был безопаснее любого другого. Кэлхаун сделал процесс обратным. Он сначала погрузил преступника в бессознательное состояние с помощью декстретила, потом ввел дозу полисульфата, способную держать человека под наркозом три дня. И оставил лежать. Когда остальные обнаружат своего товарища, они обеспокоятся, но никогда не заподозрят, что кома, в которую погрузился их товарищ, - результат вражеской вылазки. Они решат, что он заразился чумой, поскольку кома - последняя стадия чумы, которую они напустили на планету. И они испугаются: ведь себя они считали полностью иммунными. Они запаникуют, ожидая скорой смерти. И если появятся другие жертвы комы, эффект усилится многократно, вылившись в полную дезорганизацию захватчиков. За его спиной в темноте уличного ущелья с единственным световым квадратом окна хлопнула дверь. Кто-то вышел из комнаты наружу, потом еще один. За ними - третий. Они брели вдоль улицы, напевая что-то пьяными неуверенными голосами, такими же тупыми, как их пьяные шаги. Эхо детонировало тишину между высоких стен. Эффект был до жути потусторонний. Кэлхаун спрятался в проеме ближайшей двери и поднял пистолет-распылитель. Когда трое пьяных оказались напротив него, он увидел, что они для устойчивости держатся за руки. Один из пьяных ревел невпопад куплеты разухабистой песни, двое других время от времени ему подтягивали. Потом один обиженно запротестовал и остановился. С ним вместе остановились остальные. Троица, покачиваясь на нетвердых ногах, затеяла путаный спор. Кэлхаун поднял тупое рыло пистолета и нажал на рычажок спуска. Невидимые вихревые кольца декстретиловых паров понеслись к тройки пьяных преступников. Раздался громкий общий вздох, потом три бесчувственных тела рухнули на покрытие тротуара, а Кэлхаун, не теряя времени, быстро сделал все, что нужно было сделать. Вскоре один пират лежал на тротуаре в коме, отлично имитирующей состояние заболевших. Взвалив на плечи второго, Кэлхаун с Мургатройдом поспешно удалились в направлении посадочной решетки. Третий преступник, раздетый до белья, ждал, когда его через день-два обнаружат. 6 Совершенно неправильно называть "игроком" человека, который использует вероятностные таблицы, чтобы делать ставки, обеспечивающие ему благоприятный процент возвратности. Еще более неправильно называть "игроком" жулика. Он вообще не играет в точном смысле этого слова. Истинным игроком является только тот, кто идет на риск, не взирая на соотношение
в начало наверх
вероятностей выигрыша и проигрыша, который действует по интуиции, пользуясь здравым размышлением, не принимая во внимание законов вероятности. Он игнорирует факт, что результат любого поступка зависит от случайности. В этом смысле преступник - истинный игрок. Он всегда уверен, что случай не помешает ему осуществить задуманное. В настоящее время мы не имеем статистического анализа преступлений, которые мог бы показать нам преступление как акцию, на которую решится среднеблагоразумный человек. Эффект чистой случайности может быль просто ошеломляющим..." Фитцджеральд "Вероятность и поведение человека" Ночной мир Мариса-3 океаном жизни окружал молчаливый остров города, где улицы и здания источали безмолвие. Лишь отрытая небу, не стиснутая стенами природа за пределами города пела гимн звездам. Кэлхаун, устроившись в удобном месте, начал ждать. С ним был мургатройд и бесчувственное тело пирата. Кэлхаун не знал, сколько времени понадобиться провести в ожидании, но был уверен, Что появление симптомов чумы у человека, который должен быть к ней невосприимчив, даст результаты. И дежурного из центра связи принесут именно к кораблю, на боту которого должна находиться лаборатория и тот, кто придумал чуму. Кэлхаун ждал терпеливо. У него был наготове еще один пират в состоянии поддельной комы, и Кэлхаун затаился в тени массивной опоры посадочной решетки. Мургатройд сидел рядом, стараясь держаться поближе к хозяину. Тормалы были активны днем, но темнота их подавляла и, если рядом не было Кэлхауна, Мургатройд обычно начинал хныкать. Над головой нависали парящие арки посадочной решетки. Здание диспетчерской, откуда управлялась решетка, растянулось на полмили неподалеку от того места, где Кэлхаун устроил засаду. Глаза его уже привыкли к темноте, а в ста ярдах стоял большой шарообразный корабль, принесший на Марис-3 банду преступников. Было тихо, не считая хора насекомых, певших небу обычную ночную серенаду. Эффект был замечательный. Кэлхаун с наслаждением вслушивался в перебивавшие серенаду низкие, басовитые, как у органа, звуки. Их сменяли трели, прозрачные, текучие, как вода в ручье. Интересно, кто производил их - зверь, птица, рептилия? Ждать было легко. Все, что произошло на Марисе-3, было Кэлхауну практически ясно. Части мозаики встали на свои места. Похоже, он теперь хорошо знал не только то, что произошло здесь, но и что может произойти на других планетах, если операция на Марисе-3 окажется успешной. В космосе даже преступления имеют подчеркнуто утилитарную природу. И законы природы нарушаются, чтобы совершить преступление. Например, можно построить звездолет с атмосферными крыльями. В пространстве или в овердрайве крылья кораблю не нужны. Но крылья очень пригодятся, если кто-то задумал тайно проникнуть в атмосферу ничего не подозревающей планеты. Такой крылатый корабль может спокойно разбросать над планетой замороженные капсулы так, что ветер разнесет облако на многие мили, и высота распыления будет выбрана таким образом, чтобы зона заражения была наибольшей. И тогда на многие квадратные мили почва, растения, воздух, здания - все будет пропитано невидимыми возбудителями болезни. И начнется чума. Человек нарушал законы природы. Он создал чуму, составил план эпидемии, в безоблачном небе однажды прокатился гром, и начали умирать люди. Потом появилась команда бандитов - проверить, все ли идет как было задумано. Теперь они ждали, пока прилетят новые колонисты, займут похищенную у законного владельца планету. Если прибудут корабли с Деттры-2, захватчики не уступят планету. Да и для всех людей она теперь была бесполезна. Если колонисты с Деттры высадятся, они начнут умирать. Только планета, Захватившая Марис-3, могла ее использовать. Да, кому-то этот план казался стопроцентно надежным. Кэлхаун до боли, до скрипа сжал зубы. Организаторы этого преступления могут пойти и дальше... В темноте городской ночи вспыхнул движущийся огонек. Кэлхаун тут же насторожился. Это были фары кара, мчавшегося по шоссе. Огонек исчез за одним из высотных зданий. Появился снова. Пересек высотный мост между небоскребами, снова исчез, снова появился. Свет становился все ближе, наконец ударил в глаза. Машина прошелестела по утрамбованному грунту посадочной площадки под решеткой, скрипнули тормоза, зашипели о грунт покрышки: машина остановилась у здания с пультами и трансформаторами. Фары остались включенными. Из кабины выскочили люди, бросились к двери в здание. Голосов Кэлхаун не слышал. Несколько минут спустя группа людей высыпала из здания, столпилась вокруг кара. Несколько секунд - и кар умчался прочь, подпрыгивая на неровностях: он мчался к кораблю. Кар остановился всего в сотне ярдов от засады Кэлхауна. В свете фар искрился огромный серебристый пузырь корпуса звездолета. Человек в машине крикнул: - Откройте, откройте! Человек заболел! Похоже, у него чума! Никакого признака, что его услышали. Другой мужчина заколотил по металлу люка. Из наружного громкоговорителя спросили: - В чем дело? Что за шум? Ответил хор растерянных голосов, но динамик над люком резко их оборвал и начал диктовать приказы, каждый из которых Кэлхаун мог предсказать с абсолютной точностью. Голос из громкоговорителя сказал: - Чепуха! Внесите его сюда! Люк с хрустом отворился, опускаясь, открывая проход и, одновременно образуя трап для подъема в корабль. Люди вытащили неподвижное тело товарища из кара. Полунеся, полуволоча его, они поднялись и исчезли в люке. Вскоре преступники вышли обратно. Один явно дрожал. Хриплый голос сказал свирепо: - Ему нужно разобраться! Не может быть, чтобы это было чума. У нас прививки. Просто обморок или что-то еще. И хватит паники, словно мы уже при смерти. Все по местам! Займитесь своими обязанностями! На всякий случай, я сделаю общую проверку. Кэлхаун с удовлетворением выслушал этот разговор. Внутренний люк закрылся, но наружный оставался опущенным. Трап же был опущен до самого грунта. Кар, задержавшись у здания контроля, высадил несколько пассажиров и мгновенно умчался в ночь, в ту сторону, откуда явился. - Это тот, которого мы обработали первым, - сухо сказал Кэлхаун Мургатройду. - Впечатление неблагоприятное. Они еще надеются, что это просто случайность. Посмотрим, что будет дальше. Начальник собирается сделать перекличку. Скоро он обнаружит кое-что волнующее. - Чи, чи! - тихо пискнул Мургатройд. Снова неподвижность и тишина, не считая ночных песнопений из-за черты города. Теперь Кэлхаун услышал кое-что новое - басовитые удары, словно звук больших барабанов. Полчаса спустя показался свет у здания контроля, открылись невидимые двери, прямоугольник света упал на землю. Минуту спустя по шоссе заскользил огонек фар. - Ага! - довольно хмыкнул Кэлхаун. - Они нашли типа на тротуаре. Возможно, донесли и о двоих отсутствующих. Один лежит позади тебя, Мургатройд. Сейчас они должны испытывать не только легкое беспокойство. Кар пересек круг посадочной площадки, завизжали тормоза. Темные силуэты уже ждали. Несколько секунд, и кар направился к трапу. Хриплый голос пропыхтел: - Вот еще один! Мы его сейчас внесем! Голос из динамика менее уверено сказал: - Хорошо. Но у первого нет никакой чумы. Обмен веществ идет нормально. Он просто потерял сознание! - Но мы нашли другого! С ним то же самое! Темные силуэты поднялись по узкому трапу, волоча бесчувственное тело. Несколько минут спустя они вышли наружу. - Он не смог вернуть в сознание первого, - сказал кто-то нерешительно. - Мне это не нравится. - Он же сказал, это не чума! - Если он сказал, значит, ему лучше знать! - добавил голос человека, явно привыкшего, чтобы ему подчинялись. - Ему лучше знать! Он сам эту чуму придумал! Кэлхаун чуть улыбнулся и сказал себе: "Ага!" - Но... слушай... - снова заговорил испуганный. - Тут в городе, когда мы сели, были врачи. Вдруг кто-то успел убежать и придумал какой-нибудь микроб... и теперь они выпустили его на нас... Решительный голос оборвал сомневающегося. Несколько человек заговорили. перебивая друг друга, и ничего разобрать было нельзя: преступники явно потеряли самоуверенность и покой. Им, естественно, не пришло бы в голову, что кто-то может вести против них биологическую войну, если бы они сами не были участниками такого микробного нападения. Они не боялись бактерий, пока дело шло в из пользу, пока погибали люди на другой стороне. Но теперь кто-то, похоже, обратил против них их собственное оружие, и иммунитет от чумы не казался им гарантированным. У кое-кого из межпланетных бандитов начали трястись поджилки. Кар помчался прочь, надолго остановился у контрольного пункта. Там шел горячий спор, возбужденные голоса доносились даже до Кэлхауна. Потом кар уехал. Кэлхаун выждал еще двадцать минут, которые ему показались бесконечными. Потом он нагнулся над человеком, которого притащил с собой. С третьего бандита, оставленного в одном белье, Кэлхаун стащил форму. Сейчас она была на нем. Второго бандита Кэлхаун взвалил на плечо. - Попробуем получить приглашение на борт корабля, в его лабораторию. Пошли, Мургатройд! Он зашагал к неподвижному серебристому шару корабля. Шар гигантской выпуклой стеной нависал над ним. Наружный люк все еще был опущен в виде трапа. Кэлхаун каблуком постучал по металлической плите, и вошел в тесный шлюз. Потом забарабанил во внутренний люк: - Еще один! - крикнул он. - Тоже без сознания, как и остальные! Что мне с ним делать? Внутри шлюза должны быть микрофоны, такие же, как снаружи. Но отсюда Кэлхауна не услышат у диспетчерской. Кэлхаун старался придать голосу убедительное звучание: паника, недоумение. - Уже третий, без сознания! Что мне делать? - Погоди! - недовольно приказал металлический голос из динамика на стене. Кэлхаун начал ждать. За внутренним люком послышались шаги, он отворился, и голос проскрипел: - Вноси его! Человек, открывший замок люка, повернулся к ним спиной, и Кэлхаун вслед за ним пошел по коридору в глубь корабля. Мургатройд робко семенил рядом. Люк щелкнул, автоматически закрылся за их спинами. Человек в белом лабораторном халате, шаркая, шагал впереди. Он был невысокого роста и немного хромал. Едва ли его можно было назвать хорошо сложенным. Кэлхаун прикрывал пистолет-распылитель перекинутым через плечо бандитом и тревожно прислушивался - не раздастся ли какой-нибудь посторонний звук? Нет ли на борту другого человека? У тощего скрюченного человечка в белом халате было собственное место в социальной системе, собственная социальная экониша. Есть люди, которые становятся личностями именно из-за собственной физической ущербности. Слишком много мужчин и женщин стремятся только к тому, чтобы иметь привлекательный вид. И навсегда остаются никем. Некоторые люди с внешностью уродов мужественно принимают положение вещей таким, каково оно на самом деле есть, и становятся людьми. Но часть из них начинают бунтовать. Теперь, зная, что этот человек использовал свой талант, истратил неисчислимые часы утомительного и кропотливого труда на изготовление нового чудовищного орудия истребления, Кэлхаун мог почти в точности описать его жизненный путь. Он был уродом, посмешищем. Он ненавидел тех, кто смеялся над ним. Он строил в воображении грандиозные фантазии о мировом господстве, о том, что он накажет всех, кого ненавидел. И всю бешеную энергию он вложил в замысел мести Космосу. Он выработал поразительную выдержку и силу воли, он строил план за планом, интригу за интригой, шаг за шагом приближаясь к своей цели... Кэлхаун знал несколько людей с похожей судьбой. Они пошли другим путем. Один из самых ценных работников в штаб-квартире управления Сектором, очень ценимый за свои заслуги, просто на вес золота, имел не совсем, мягко говоря, обычную внешность. Но через пять минут разговора вы уже об этом и не вспоминали. И был еще президент планеты в созвездии
в начало наверх
Лебедя, учитель с Альфы Кита, музыкант из... Кэлхаун мог сейчас вспомнить многих. Но вот этот горбатый карлик избрал иной путь, противоположный пути мужества и природы. Он избрал ненависть, и поражение было в его случае неотвратимо. Они вышли в лабораторию. Мургатройд приободрился - обстановка была знакомая. Яркий свет, привычный блеск хромированных приборов, инструменты. Даже запахи хорошо оснащенной микробиологической лаборатории были для Мургатройда приятными, домашними. Он сказал весело: - Чи-чи-чи! Карлик в халате дернулся, стремительно обернулся. Широко раскрылись темные блестящие глаза. Кэлхаун дал бесчувственному телу бандита соскользнуть с плеча на пол, позаботившись, чтобы тот не очень ушибся. Из-под формы бандита показалась куртка Медслужбы - соскользнувшее на пол тело потянуло за собой "молнию". - Прошу прощения, - вежливо сказал Кэлхаун, - но я вас должен арестовать. Вы обвиняетесь в нарушении основных принципов общественного здоровья. Создание и распространение эпидемии летального характера. Карлик в халате бросился вправо, что-то схватил со стола. Потом ринулся на Кэлхауна, пытаясь поразить его скальпелем - единственным оружием, оказавшимся под рукой. Кэлхаун нажал на спуск распылителя... 7 "Все наши мотивы, наши достижения субъективны. Мы живем в границах черепной коробки. Но человек может сделать то, что он хочет сделать, а потом с удовольствием созерцать результаты своего поступка. Это удовольствие субъективно, но напрямую соотносится с реальностью и с объективным космосом вокруг индивида. Имеется так же сверхсубъективный тип мотивации и получения удовольствия, который очень важен в поведении человека. Многие люди получают удовольствие, созерцая себя в определенном контексте обстоятельств. Такие люди находят удовлетворение в трагическом жесте, в щедрости, мудрости, значительности. Объективные результаты такой репрезентации редко принимаются во внимание. Очень часто личность, завороженнаясозерцанием великолепия собственной драмы поведения, приносила великие страдания. Ибо личность это и в мыслях не имела последствий своих поступков для кого-то еще..." Фитцджеральд "Вероятность и поведение человека" Кэлхаун связал карлика полосами разорванной куртки. Процедуру эту Кэлхаун проделал очень тщательно: сначала он привязал пленника к стулу, потом заключил в надежный кокон тканевых пут. Потом занялся осмотром лаборатории. Мургатройд, поднявшись на задние лапы, копировал движения Кэлхауна. Кэлхаун осматривал лабораторию. В большинстве оборудование было ему знакомым: наборы чашек Петри, предметные стекла, оптические и электронные микроскопы, автоклавы, облучатели, инструменты для микроанализа, термостаты, в которых культура могла содержаться в любом из сотни избранных температурных режимов. Мургатройд чувствовал себя, как дома. Вскоре Кэлхаун услышал стон. Он повернулся и кивнул пленнику. - Здравствуйте, - вежливо приветствовал он хозяина лаборатории. - Я очень заинтересовался вашей работой. Кстати, сам я работаю в Медслужбе. Я прибыл с обычной проверкой, и кто-то попытался меня уничтожить. На их месте я бы позволил мне сесть, а потом прикончили бы выстрелом из бластера. На него внимательно смотрели маленькие темные глаза. Выражение их менялось каждую секунду. То их наполняла ярость, граничащая с безумием, в следующий миг они становились хитрыми и проницательными. Потом выказывался почти животный страх. Кэлхаун сказал несколько рассеяно: - Наверное, сейчас разговаривать с вами нет смысла. Вы еще не оценили ситуацию, не успокоились. Я в корабли, и никто не может мне помешать. Трое из вашей... команды мясников выведены из строя на несколько дней... Сверхдоза полисульфата, - пояснил он. - Это так просто, что я был уверен - вы не догадаетесь. Я их "выключил", чтобы проникнуть на корабль. Пленник, похожий на мумию, спеленатый лентами, пробормотал что-то нечленораздельное. Кажется, он скрежетал зубами. Потом забулькал - ярость вышла из-под контроля. - Вы сейчас в шоке, - сказал Кэлхаун. - Частью - в самом деле, частью притворяетесь. Я вас оставлю одного, чтобы вы немного пришли в себя. Мне нужна информация. Думаю, вы пойдете на переговоры, в вашем-то положении... Оставляю вас одного, поразмышляйте. Он покинул лабораторию. Он чувствовал отвращение к привязанному к стулу человеку. Он понимал, что преступник получил сильнейший шок. Он был пойман и бессилен освободиться. Но часть этого шока - бешеная ярость, настолько сильная, что имелась угроза перехода ярости в безумие. Кэлхаун хладнокровно оценил ситуацию и пришел к выводу, что человек, однажды принявший решение и проживший такую жизнь, - а это предположение, он понимал, вполне пока соответствовало фактам, - в буквальном смысле может сойти с ума. Поэтому он благоразумно покинул лабораторию, чтобы не дразнить пленного. Кэлхаун обошел все помещения корабля, определил его тип, верфь, на которой он был построен, составил в уме примерный план операции по превращению корабля в бесполезную скорлупу, которая уже не сможет подняться в пространство. Потом он вернулся в лабораторию. Пленник в изнеможении пыхтел. Кое-где тканевые полоски чуть-чуть ослабли - человечек явно пытался их разорвать. Кэлхаун деловито подтянул путы, а пленник, изрыгая проклятия, забился в истерике. - Отлично, - хладнокровно заметил Кэлхаун. - Вы еще не остыли. Как только остынете, мы поговорим. Он пошел к выходу из лаборатории, но из динамика послышался голос: - Вы еще не определили причину? В чем проблема с теми парнями? При перекличке мы еще двоих не досчитались. Тут что-то вроде паники начинается. Парни опасаются, что местные врачи напустили на нас собственную чуму! Кэлхаун пожал плечами. Голос снаружи принадлежал тому самому человеку, который совсем недавно разговаривал командным тоном. Теперь это был голос очень встревоженного человека. Кэлхаун не ответил на вопросы. Голос повторил, потом еще раз. Он почти молил ответить. И замолчал. Что в нем было? Страх или ненависть к молчащему динамику? Кэлхаун не мог сказать точно. Возможно, и то, и другое. - Ваша популярность начинает падать, - сообщил Кэлхаун связанному хозяину лаборатории. Микрофон он положил на безопасном расстоянии от пленного. Рядом с усилителем обнаружился приемник космофона. - Гм, - сказал Кэлхаун. - А вы подозрительны, а? Не доверяете даже капитану. Типичный случай. Побелевшие губы пленного шевельнулись, и он вдруг совершенно спокойно спросил: - Чего вы хотите? - Сведений, - ответил Кэлхаун. - Для себя? Каких именно? Я дам вам любые сведения! - У карлика были полубезумные, словно обугленные глаза. - Я могу дать вам все, на что способно ваше жалкое воображение. Богатство, о котором вы даже не мечтали. Кэлхаун небрежно опустился на подлокотник кресла. - Я вас послушаю, - согласился он. - Но ведь вы, очевидно, всего лишь технический управляющий локальной операцией, не очень масштабной. Вы убили всего тысячу человек. Вы выполняете приказы. Что вы можете мне дать? - Это... - Пленник выругался. - Это только проверка, испытания. Дайте мне его закончить, и я сделаю вас правителем планеты. Королем! У вас будут миллионы рабов. Сотни и тысячи женщин, на любую вашу прихоть! - Едва ли я поверю вам на слово. Где подробные детали? - равнодушно сказал Кэлхаун. Темные глаза вспыхнули, как угли на ветру. Потом усилием воли, не менее яростным, чем вспышка гнева, карлик заставил себя успокоиться. Взял себя в руки. Но это было внешнее спокойствие. Бешенство то и дело вырывалось наружу, особенно когда он старался подкрепить слово жестом - и не мог. От отчаяния он пыхтел, но говорил с ужасной убедительностью и ледяной логикой, с такими подробностями, что больше сомнений быть не могло - план составлен тщательно, и это его собственный план. Он убедил планетарное правительство, ему разрешили испытания. Во главе поставили его самого - это необходимо. И скоро у него будет власть, страшная власть, и теперь он старался подкупить Кэлхауна. Он взялся за трудную задачу - дать взятку работнику Медслужбы. Присвоение Мариса-3 было, как Кэлхаун и сам догадался, только полевыми испытаниями нового метода межпланетной войны. Когда Марис займут колонисты с родной планеты пленника, уже ничего нельзя будет сделать. Только население-узурпатор сможет здесь жить. Колонисты будут иммунны к чуме, так же, как и члены испытательной команды. - Которые, - вставил Кэлхаун, - сейчас не так веселы, как в начале. Пленник повел по губам языком и продолжил, монотонно, с гипнотизирующей убедительностью. - Как только работоспособность метода будет проверена, будут захвачены другие миры, не только новые колонии. Чума атакует старые, хорошо развитые планеты, и врачи будут бессильны перед ней. Потом придут корабли с планеты, начавшей чуму, и покончат с эпидемией. Они предложат уцелевшим купить шанс на жизнь за определенную цену! - Непрофессионально, - заметил Кэлхаун. - Но прибыльно, если план сработает. - Ценой жизни, естественно, будет рабство. Те, кто условий сделки не примет, умрет. - Но те, кто согласится, могут потом порвать сделку, отказаться быть рабами. Бледные губы пленника усмехнулись, но глаза оставались такими же холодными и черными. Восстание обречено на провал. На каждую вспышки неподчинения приготовлена новая чума, многие штаммы. Будет создана межзвездная империя, в которой восстание одной из планет будет равносильно самоубийству. Ни один мир, однажды захваченный, не сможет освободиться. Ни одна планета, выбранная для завоевания, не сможет сопротивляться. Такой человек, как Кэлхаун, сможет править десятками, сотнями планет, у него будет свое королевство. Более того, его данные и знания, полученные в Медслужбе, делают его первым кандидатом на трон Императора! Он станет абсолютным владыкой миллионов рабов, которым придется или погибать, или ублажать его малейшие прихоти. - Небольшое упущение, - перебил Кэлхаун. - Вы нечего не сказали о Медслужбе. Как она отнесется к вашей системе планетарных завоеваний? Теперь пленнику пришлось напрячь все красноречие, чтобы убедить, заворожить, загипнотизировать своего тюремщика. В несколько минут функции Медслужбы были сведены до смехотворно незначительных. Секториальные управления беззащитны, каждое получит - без древних предрассудков - удар ядерной бомбой, как только операция на Марисе-3 будет закончена. Кэлхаун содрогнулся. Пленник заговорил с еще большим пылом, он рисовал заманчивые картины миров, где любое существо станет рабом Кэлхауна... - Довольно, - сказал Кэлхаун. - Я узнал все, что нужно. - Тогда развяжи меня, - радостно сказал пленник. И тут его пылающий взгляд прочел все, что было написано на лице Кэлхауна. - Вы примите предложение! - вскричал карлик с морщинистым старческим лицом. - Вы не сможете отказаться! Не сможете! - Могу и отказаться, почему бы и нет? - спокойно сказал Кэлхаун. - К тому же, ваш безумный план никогда бы не сработал. Законы вероятности против него. Стоит только начать, и возникнет масса неблагоприятных случайных факторов. Пример - мое собственное появление здесь. Я - неблагоприятная случайность, и вы напоролись на нее уже при первом испытании! Пленник отрыл рот, но в горле у него вдруг захрипело, словно он подавился, и на него стало страшно смотреть... Кэлхаун с жалостью поднял распылитель, задержал дыхание и выстрелил одно одно маленькое кольцо декстретила. Наступила тишина. И в тишине тоненько запищал сигнал космофона. - Вызываем город, - Сказал далекий голос с орбиты. - Корабль с пассажирами вызывает Марис-3. Вызываем город... Кэлхаун прислушался, потом занялся пленником. - Вызываем город, - терпеливо повторил голос из космофона. - Не
в начало наверх
слышим вас. Если вы отвечаете, вашего сигнала мы не принимаем. Выходим на орбиту, будем продолжать вызывать... Кэлхаун выключил космофон. Мургатройд спросил удивленно: - Чи? - Для нас это крайний срок, - мрачно ответил Кэлхаун. - Целый транспорт счастливых колонистов с прививками готовиться совершить посадку. Очевидно, вместе с трансформаторами мы испортили и стационарный космофон. И мы слишком благоразумны, чтобы отвечать на вызов. Но крайний срок приближается. Мертвая точка. Они скоро пошлют на разведку шлюпку. Чтобы выяснить причину молчания. И тогда - конец! Нас колонисты тоже "вычислят"! Только мы с тобой, Мургатройд, можем сейчас изменить ситуацию, больше некому. За дело! Уже начало светать, когда они вышли из корабля. Кэлхаун сморщился, глядя на величественно алевший восток. Он увидел кар перед зданием диспетчерской. - Эти парни на взводе, - рассудительно сказал он. - И с распростертыми объятиями нас встречать не будут. В свете наступавшего дня уходить пешком - это меня не устраивает. Попробуем взять машину. Он направился к зданию диспетчерской. По прошлой ночи он помнил, что у здания не было окон в сторону площадки корабля. Тем не менее двигался он осторожно, перебегая между громадными арками-опорами. Когда он достиг последней арки, до кара оставалось еще пятьдесят ярдов. - Побежали! - сказал он Мургатройду. Кэлхаун и маленький тормал помчались сквозь розовый свет зари. Они успели покрыть ярдов тридцать, когда из диспетчерской кто-то вышел, направляясь к кару. На секунду он, пораженный, замер: В городе не должно быть живых незнакомцев. Значит, вот объяснение тому, что двое лежат без сознания, еще двое исчезли. Преступник потянулся к бластеру. Кэлхаун выстрелил первым. Ударил шипящий разряд. Бластер в руке бандита гулко взорвался. - Бежим! - приказал Кэлхаун. Голоса. В окно выглянул человек, увидел Кэлхауна - незнакомца с бластером. Само приглашение к стрельбе. Человек рявкнул. Кэлхаун повел в его сторону стволом, и тот быстро ретировался в глубину комнаты. Окно задымило в том месте куда ударил разряд. Человек и тормал были уже у кара. Кэлхаун поднял распылитель и отправил в открытую дверь диспетчерской добрую порцию паров декстретила. Одновременно он пятился к машине. Мургатройд возбужденно пританцовывал рядом. Зазвенели стекла. Топот, крики. Кто-то бежал к двери. Но холл перед дверью заполнен анестезирующим газом, и каждый вошедший в холл тут же упадет без сознания. Кто-то в самом деле упал. Из-за угла выскочил другой, с бластером на взводе. Но сначала ему нужно было прицелиться, а кэлхауну - только нажать на спуск. Он так и сделал. Снова крики внутри диспетчерской, топот. Глухие удары падающих тел. А потом - выстрел и глухой рев детонировавших паров декстретила. Взрыв сорвал часть крыши, посыпались куски перекрытия. Вылетели оконные рамы. Кэлхаун прижался спиной к кару. Разряд бластера. Мимо. Кэлхаун нажал на спуск, повел стволом вдоль фасада. К нему понимался дым и веселые языки пламени. Еще один бандит упал. Кто-то кричал в панике: - Нас атакуют! Туземцы бросают гранаты! Ралли, нам нужна помощь! Скорее! - Кто-то вызывал по радио подкрепление. Все бандиты, сидящие без дела или рыскавшие в поисках поживы помчатся на вызов, даже ремонтная команда трансформаторов. Охотники в машинах... Кэлхаун забросил Мургатройда на сидение, хлопнул дверцей, повернул ключ и с визгом покрышек помчался прочь. 8 "Следует признать, что человек - существо общественное, в том смысле, как общественными существами являются муравьи, пчелы, хотя характер общественности у человека иной. Чтобы муравьиный город процветал, должны быть естественные законы, охраняющие этот город от неблагоприятных действий некоторой части жителей. Чтобы предотвратить асоциальные поступки, мало говорить об инстинктах. Инстинкты мутируют, как и форма. И недостаточно упомянуть социальное давление общества - у муравьев это будет уничтожение неправильно ведущих себя членов муравейника. Естественные законы природы охраняют муравейник от инстинктивного управления, могущего его разрушить, а так же от отказа от инстинктивного управления, необходимого для существования города в целом. В общем, есть естественный законы и силы, защищающие общество от собственных отдельных членов. В человеческом же обществе..." Фитцджеральд "Вероятность и поведение человека" Автострада была превосходная. Кар мчался вперед. Коммуникатор на передней панели взрывался взволнованными голосами. Был описан захват кара, сам кар, его цвет, направление, в котором он удалился. Голоса требовали догнать и уничтожить кар, уничтожить диверсанта! Заговорил другой человек. Холодно и спокойно он начал отщелкивать приказы. А кар Кэлхауна преодолевал подъем. Когда он оказался на полпути между двумя башнями, навстречу выскочила другая машина. Кэлхаун взял в левую руку бластер, и в то мгновение, пока мчавшиеся навстречу друг другу машины находились друг против друга, сделал точный выстрел. Вспышка огня и хвост густого дыма. Пораженный разрядом кар, у которого короткое замыкание аккумулятора испарило половину корпуса, пробил ограждение и косматым метеором сорвался в пропасть между небоскребами. В коммуникаторе затарахтели голоса. Кто-то увидел вспышку взрыва. Хладнокровный голос командира заставил всех молчать. - Ты, - приказал командир. - если ты его засек, доложи. - Чи-чи-чи! - взволнованно сказал Мургатройд. Но Кэлхаун ничего не стал докладывать. - Значит, он снял кого-то из наших, - сделал вывод хладнокровный голос. - Догоните его, обойдите спереди и сожгите его машину. Кар Кэлхауна стрелой промчался по наклонному съезду с моста и, балансируя с креном на двух колесах, обогнул здание... промелькнул между двумя небоскребами... выскочил на боковую ветвь... промчался до развилки, потом направо... Но бормотание в коммуникаторе не прекращалось. Одному из бандитов приказали занять пост на самой высокой башне, откуда просматривались все дороги нижнего уровня. Группа в четыре кара была послана в погоню. Всем было приказано стрелять в желтый одиночный кар. Погоня идет только группой. Стрелять в любую одиночную машину! И немедленно докладывать, немедленно! - Я подозреваю, - сказал Кэлхаун возбужденному Мургатройду, сидевшему рядом, - это вот и называется тактикой боя. Если они нас возьмут в кольцо... Хотя их не так уж много. Но мы должны успеть выбраться из города, вот в чем фокус. Значит... Возбужденный голос пропыхтел донесение - машину Кэлхауна засекли с ажурного моста, ведущего к самой высокой башне города. Он направлялся... Кэлхаун тут же изменил направление. Пока что он встретил только одну машину. Сейчас он ехал по пустой автостраде, между башнями домов с мертвыми глазницами окон, пристально следившими за убегающим каром. Все это напоминало сцену из ночного кошмара. Кар Кэлхауна ввинчивался в пустоту между красиво выгнувшимися мостами, акведуками, переездами, клеверными цветками развилок, вдоль главных и второстепенных транспортных артерий города, и повсюду Кэлхаун видел полную неподвижность пустого города. Свистел обтекающий кабину ветер, покрышки с шелестом пожирали пространство, светило веселое солнце и безмятежно плыли облака. Ни одного признака опасности. Только бормочущие в коммуникаторе голоса. Его видели на повороте... потом там-то и там-то... и только по счастливой случайности он свернул прочь от подготовленной засады... Потом его... Слева он заметил зелень трав и деревьев. По спуску рампы Кэлхаун направил кар в нырок к одной из малых парковых зон. Едва машина оказалась над каменным парапетом ограждения, как крыша кабины вспыхнула и испарилась, чудом не задев Кэлхауна. Кто-то попал в его кар из бластера. Свернув налево и въехав к густые кусты, Кэлхаун выкатился из кабины, потащив за собой Мургатройда. Оба нырнули в укрытие зеленого подлеска. Кэлхаун инстинктивно сжимал распылитель. Он побежал, свободной рукой стряхивая капельки металла с одежды и кожи. Ожоги адски болели. Но тот, кто стрелял, решит, что поразил Кэлхауна, тем более, что за попаданием последовало столкновение машины с кустарником. Человек доложит об удаче прежде, чем отправится посмотреть на предполагаемый труп жертвы. Потом появятся первые машины. Сейчас Кэлхауну было бы лучше как можно дальше убраться от этого места. Он услышал шум подъезжающих каров. Стрелять в любую одиночную машину! Визг тормозов, голоса. Кэлхаун, не теряя времени, продирался сквозь подлесок парка. Он был уже у дальнего края. За парком шла дорога, за дорогой - низкая каменная стена. Он сразу узнал эту стену. Служебные магистрали были частично закрыты такими стенами, чтобы не мозолить глаза. По одной из таких магистралей он проник в город. Теперь перед ним была другая такая же магистраль. Он перелез через низкую стену, Мургатройд, не мешкая, поспешил за хозяином. Покрытие магистрали оказалось довольно далеко внизу, и Кэлхаун приземлившись, едва не упал. Он услышал шуршание над головой - там, где он только что стоял, пронеслась машина, потом еще одна. Прихрамывая, Кэлхаун побежал к ближайшему служебному входу. Через железную дверку он проник на лестницу в здание. Горели ожоги, ныла ушибленная при прыжке нога. Сзади по ступенькам прыгал Мургатройд. Вскоре, оказавшись довольно высоко, Кэлхаун выглянул наружу. Кар стоял на границе дороги и небольшой парковой зоны, окруженный карами преследователей. Очевидно, они предполагали, что Кэлхаун спрятался в кустарнике. Между карами кордона расположилось человек двадцать с бластерами. Приказы отдавал энергичный человек, бегающий между машинами. Растянувшись цепью, бандиты начали методично, не жалея зарядов, выжигать растения перед собой. Кэлхаун наблюдал. Потом его пронзила ужасная мысль. Ведь в лагере беженцев он упомянул про мощный столб дыма5 если беженцы увидят дым, они могут отправиться на помощь. - Проклятье! - мрачно сказал он Мургатройду. - В конце концов, любая цепочка благоприятных случайностей имеет предел. Нужно начинать новую цепочку событий. Итак, все сначала! Новая политика! Он быстро осмотрел помещения и сделал необходимые приготовления. Потом вернулся к окну, из которого смотрел, и открыл его. Он начал огонь из бластера. Дистанция была дальняя, но при минимальном расхождении луча он успел поразить несколько человек, прежде чем они скопом устремились к зданию, посылая впереди себя плотный заслон бластерного огня. Задымился камень фасада, посыпались осколки стекла. - Теперь, - сказал Кэлхаун, - мы должны превратить из преимущество в людях и огневой мощи в неблагоприятное обстоятельство. Они робеть не будут, ведь их много. За дело! Увидев четыре кара с вооруженными беженцами, Кэлхаун шагнул навстречу, высоко подняв пустые руки. Он не хотел, чтобы его по ошибке подстрелили свои. Когда его окружили изможденные, но выздоравливающие беженцы, он поспешно сказал Киму: - Все в порядке. У нас целая куча пленных, но пока что их внутривенно кормить не нужно. Откуда у вас машины? - Охотники, - сплюнул Ким. - Мы их убили и взяли машины. Мы нашли других беглецов, и я их вылечил, скоро они будут на ногах. Половина из нас имеем оружие. - Оружия теперь у нас хватит на всех и еще лишнее останется. Все бандиты мирно спят, почти все. Кое-кого я уложил их бластера, и они уже не проснутся. Большая же часть двинулась на штурм здания. Я их некоторое время не подпускал, а потом ввел декстретил в систему вентиляции. Выждав нужное время, мы с Мургатройдом удлинили с помощью полисульфата их период спячки. Новых неприятностей у нас с этими убийцами не будет. Но нужно поскорее вернуться к их кораблю. Я позаботился о том, чтобы стартовать он не мог, но на орбите крутится транспорт с колонистами, требует разрешения на посадку. Единственный космофон в кабине корабля. Если на орбите не получат ответа... Я хочу, чтобы с ними говорили вы. - Мы посадим их корабль, - сказал широкоплечий бородач, - а потом
в начало наверх
расстреляем, когда они выйдут наружу. Кэлхаун покачал головой. - Наоборот, - улыбнулся он. - Вы наденете форму пленных. Пусть радостные гости увидят вас на экране космофона. Вы себя выдадите за тех, кто сейчас мирно спит. Вы скажете, что чума сначала действовала, как нужно, уничтожала население планеты, но потом мутировала и превратилась в несколько новых разновидностей бактерий. И уничтожила почти всю вашу команду. Вы будете умолять их совершить посадку и спасти вас, пятерых выживших. Вы нарисуете картину Мариса-3 - мира, где больше никогда не будет животной жизни. Мутировавшие бактерии начали убивать даже животных, птицы падали мертвыми на лету. И вы будете молить их забрать вас обратно домой. Бородач смотрел на Кэлхауна. Потом сказал: - Но они не сядут. - Да, - согласился Кэлхаун. - Это верно, не сядут. Они поспешат домой. И сообщат там, что произошло. Они будут полумертвы от страха - вдруг прививки начнут мутировать тоже? И что произойдет на их планете, когда они вернутся? - Они прикончат своих правителей, - с яростью сказал Ким. - Постараются сделать это прежде, чем умрут сами - от воображаемой чумы. Они поднимут восстание. Если у кого-то из них заболит живот, он от страха будет готов рвать зубами все правительство по очереди и вместе. Чтобы отомстить за свою собственную смерть. Потому что он будет считать, что его убило пославшее их правительство! Ким глубоко вздохнул, холодно улыбнулся. - Это мне нравится, - с ледяным спокойствием сказал он. - Очень нравится. - В конце концов, - сказал Кэлхаун, если бы возникла империя, держащаяся на страхе эпидемии, как долго просуществовала бы свобода главной планеты? ее население тоже покорили бы этом же способом. В общем, напугайте их как следует. Вид у вас впечатляюще жалкий. Медслужба еще займется их родной планетой, но, думаю, здоровью Галактики эта планета больше не угрожает. - Да, - сказал Ким, шагнул в сторону, но потом спросил: - А что делать с пленными? Кэлхаун пожал плечами. - Пусть спят, пока мы не починим решетку. В этом я, думаю, смогу вам помочь. - Они убийцы, все до одного, - прорычал широкоплечий бородач. - Верно, - согласился Кэлхаун. - Но линчевать - дело недостойное, возникает вероятность неблагоприятных реакций-случайностей. Давайте сначала займемся теми, на орбите. Так они и сделали. Странно, но казалось, создавая видимость катастрофы еще более серьезной, чем та, что они пережили, эти люди испытывали детское удовольствие. Глаза их счастливо сверкали. Транспорт с пассажирами вернулся домой. Обратный путь был не очень приятным. После приземления неудачливые колонисты поспешили покинуть порт и рассказать всем свою историю. Началась неконтролируемая паника. Колонисты были убеждены, что чума обратилась против них. Уровень смертности, резко возросший особенно среди правящих слоев, примерно соответствовал числу тех, кто погиб в случае настоящей эпидемии. А на Марисе-3 все шло, как по маслу. Было найдено около восьмидесяти уцелевших граждан, вылечено и приняло участие в подготовке наказания бандитов, которые продолжали мирно спать. Операция принесла всем выжившим огромное удовлетворение. Посадочная решетка была отремонтирована, приведена в рабочее состояние. Потом они занялись кораблем бандитов - разобрали двигатель, вывели из строя приборы6 ячейки Духанна. Выкачали топливо из планетарных двигателей, - оно теперь пригодится кораблику Кэлхауна. И, само собой, были извлечены из гнезд все спасательные шлюпки. Потом преступников разбудили и одного за другим погрузили в скорлупу, в которую превратился их корабль. Теперь корабль не мог входить в овердрайв, не мог двигаться на ракетах, не мог посылать сигналы. Экраны были мертвы - часть из них пошла на ремонт медкорабля. А потом с помощью решетки - Кэлхаун сам проверял расчеты - корабль бандитов забросили на орбиту: ждать прибытия властей. Любая попытка бежать стала бы для них самоубийством. - А теперь, - сказал Кэлхаун, когда планета была очищена от преступников, - я должен переправить к решетке мой корабль. Мы перезарядим ячейки Духанна, закончим ремонт экранов. К городу я могу перелететь и на ракетах, но до штаб-квартиры Службы путь куда длиннее. Там я подам рапорт, сюда направят спецкоманду, она займется планетой и бандитами на орбите. Это уже не мое дело. Возможно, их будут судить на Деттре-2. А тем временем, пусть подумают над тем, осталась ли еще у них совесть. Ким нахмурился. - Ты что-то пытаешься скрыть он нас. Мы ведь забыли, что в корабле из главарь, микробиолог. Ему следовало бы придумать особое наказание! Кэлхаун сказал очень спокойно: - Месть всегда влечет неблагоприятные случайные последствия. Наказывать имеет смысл, если есть надежда скорректировать поведение человека. А этого типа уже не исправишь, после всего, что он натворил, после маниакальных планов вселенского господства, во главе империи рабов. - Он убийца! - хрипло сказал Ким. - Это все его рук дело! Он заслужил... - Смертной казни? - быстро закончил за него фразу Кэлхаун. - У него нет права на такой приговор. Кроме того, вспомните, где он сейчас. - На орбите. - Лицо Кима повеселело. - И с ним вся его компания мясников. Им ничего не остается, как... - Не вы создали эту ситуацию, - холодно сказал Кэлхаун. - Он сам. Вы просто поместили преступников в безопасную тюрьму. Лучше забудем о нем. Вид у Кима был ошеломленный. Он тряхнул головой, чтобы прояснить мысли. Он постарался выкинуть из головы мысль о человеке, швырнувшим их планету в кошмар эпидемии. Потом медленно сказал: - Мы бы хотели сделать что-нибудь для вас. - Если вы поставите мне памятник, - сказал Кэлхаун, - через двадцать лет никто не будет помнить, кому он поставлен и за что. Вы с Хелен собираетесь пожениться, это правда? - Когда Ким кивнул, Кэлхаун продолжил: - Тогда, если сочтете дело стоящим, назовите ребенка моим именем. Ребенок будет спрашивать, почему у него такое имя, и память обо мне не увянет целое поколение. - Гораздо дольше, - пообещал Ким. - Здесь вас никогда не забудут! Кэлхаун усмехнулся. Три дня спустя, то есть шесть лишних дней сверх предполагаемого срока санитарной инспекции, посадочная решетка выбросила кораблик Кэлхауна в пространство. Прекрасный город-столица быстро исчез из виду. Посадочное поле решетки забросило кораблик за пять планетарных диаметров от поверхности и выпустило на волю. Кэлхаун развернул медкорабль, ориентируясь, тщательно нацелил его на точку в созвездии Кита, где находилась штаб квартира Сектора. Потом нажал на клавишу режима овердрайва. Вселенная завертелась волчком. Желудок Кэлхауна дважды вывернуло наизнанку и обратно, он испытал тошнотворное чувство скольжения по конусу, сглотнул слюну. Мургатройд икал. Теперь вокруг корабля не было физической Вселенной. Мертвая тишина. Несколько секунд спустя кабину наполнили шорохи, случайные звуки - необходимая вещь для поддержания психики человека в нормальном состоянии при долгом одиночном перелете, когда корабль движется в тридцать раз быстрее света. Теперь можно было побездельничать. В овердрайве ничего другого не остается, как убивать время. Мургатройд начал чистить свои длинные усы правой лапкой. Одновременно он осматривал кабину в поисках места помягче, чтобы там удобно расположиться и заснуть. - Мургатройд, - строго сказал Кэлхаун, - хочу тебя упрекнуть. Ты слишком старательно имитируешь нас! Ким Уолпол заметил, как ты пытался сделать пленным добавочный укол полисульфата. Надо же! И где ты только стащил инъектор? Ведь этот укол мог их убить. Я лично считаю, что это было бы неплохо, но с точки зрения Медслужбы поступок неэтичный. Профессионалы должны подавлять импульсы! - Чи! - сказал Мургатройд. Он свернулся в клубок и накрыл нос хвостом, приготовившись подремать. Кэлхаун удобно устроился на койке, взял в руки книгу, которую так и не дочитал. Это была "Вероятность и поведение человека" Фитцджеральда. Он начал читать, а корабль продолжал мчаться сквозь пустоту.

ВВерх