UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

 Майкл МУРКОК

    КОНЕЦ ВСЕХ ПЕСЕН



    Потух огонь, растрачено тепло.
    (Таков конец всех песен на земле.)
    Вино златое выпито. На дне
    Лишь капли, что полыни горше мне.
    Здоровье и надежду унесло -
    Вслед за любовью канули во мгле.
    Лишь призраки со мною до конца -
    Из тех, что без души и без лица.
    И скучно и тоскливо ждать нам всем,
    Когда опустят занавес совсем...
    Таков конец всех песен на Земле.

 Эрнест Доусон, "Остатки!", 1899г.




  1. ДЖЕРЕК КОРНЕЛИАН И МИССИС АМЕЛИЯ УНДЕРВУД ОБЩАЮТСЯ
   В НЕКОТОРОЙ СТЕПЕНИ С ПРИРОДОЙ

- Я действительно считаю, мистер Корнелиан, что  мы  должны  хотя  бы
попытаться есть их сырыми.
Миссис Амелия Ундервуд поправила тыльной стороной ладони  левой  руки
густые золотисто-каштановые волосы  над  ухом,  а  правой  рукой  сдернула
превратившуюся в лохмотья юбку. Жест получился почти  раздраженным,  блеск
ее серых глаз, вероятно, не уступил бы волчьему. Чувствовалось что-то, еле
сдерживаемое в манере,  в  которой  она  чопорно  расположилась  на  глыбе
девственного известняка, наблюдая за Джереком Корнелианом, скорчившимся на
четвереньках  на  песке  палеозойского  пляжа  и  потеющего   под   лучами
силурийского (или девонского) солнца.
Вероятно уже в тысячный раз он пытался ударом друг о друга двух своих
колец власти высечь искру, чтобы зажечь кучу высохшего мха, которую  он  в
порыве энтузиазма, давно рассеявшегося, собрал несколькими часами раньше.
- Но вы говорили мне, - пробормотал Джерек, - что  даже  подумать  не
можете... Вот! Это была искра? Или только отблеск?
- Отблеск, - сказала она, - я думаю.
- Мы не должны отчаиваться, миссис Ундервуд. - Но  оптимизм  его  уже
почти истощился. Снова он ударил кольцом о кольцо.
Вокруг  Джерека  были  раскиданы  измочаленные  и   сломанные   ветки
папоротника, которые он пытался до этого тереть друг о друга по ее совету.
Миссис Ундервуд поморщилась, когда кольцо  стукнуло  о  другое  кольцо.  В
тишине силурийского дня звук оказывал на ее нервы эффект,  о  котором  она
раньше  не  подозревала,  никогда  не  рассматривая  себя  одной  из   тех
сверхчувствительных женщин, заполняющих дамские романы. Она всегда считала
себя крепкой и чрезвычайно здоровой.
Миссис Ундервуд вздохнула. Без сомнений, скука внесла свою лепту в ее
психологическое состояние.
Джерек вздохнул в ответ.
- Вероятно для этого нужно умение, - признался он. - Где трилобиты? -
он рассеянно оглядел землю вокруг себя. - Большинство  уползло  обратно  в
море, я думаю, холодно ответила она ему. - Два брахиопода заползли на  ваш
сюртук, - показала она.
- Ага! - он чуть ли не  с  нежностью  снял  моллюсков  с  запачканной
темной ткани и с сомнением уставился внутрь раковины.
Миссис Ундервуд облизнула губы.
- Дайте мне их, - приказала она, доставая заколку для шляпы.
Опустив голову - Пилат перед фарисеями - он уступил ей.
- В конце концов, - говорила она ему, направляя  заколку,  -  нам  не
хватает только чеснока и масла для блюда, достойного французской кухни,  -
эти слова, казалось, не приободрили ее. Она заколебалась.
- Миссис Ундервуд?
- Я думаю,  не  принести  ли  нам  благодарственную  молитву?  -  она
нахмурилась. - Это может помочь. Наверное, этот цвет...
- Слишком красивый, - с готовностью подтвердил он. - Я понимаю вас. -
Кто может уничтожить такую прелесть?
- Этот зеленовато-пурпурный цвет нравится вам?
- А вам нет?
- Только не в пище, мистер Корнелиан.
- Тогда в чем?
- Ну... - неопределенным тоном, - нет, даже в картинках. Он  вызывает
в памяти излишества до-рафаэльцев. Зловещий цвет.
- А-а...
- Это возможно, объясняет ваши склонности... - она оставила  тему,  -
если бы я смогла преодолеть...
- А желтый цвет? - он попытался  соблазнить  ее  существом  в  мягком
панцире,  которое  только  что  обнаружил  в  своем  заднем  кармане.  Оно
прицепилось к его пальцу, и ощущение напоминало поцелуй.
Миссис Ундервуд уронила моллюсков и  шляпную  заколку,  закрыла  лицо
руками и начала плакать.
- Миссис Ундервуд! -  растерялся  Джерек.  Он  пошевелил  ногой  кучу
веток. - Может быть, если я использую кольцо, как призму и  направлю  лучи
солнца через него, мы сможем...
Послышался громкий скрипучий звук, и Джерек сперва подумал,  что  это
протестует одно из созданий в панцире. Затем - еще один скрип позади него.
Миссис Ундервуд отняла руки, открыв  красные  глаза,  которые  сейчас
расширились в удивлении.
- Эй! Я говорю - эй, вы, там!
Джерек обернулся.
Шлепая по мелководью, явно безразличный к влаге, шел мужчина,  одетый
в матросскую нательную фуфайку, твидовый пиджак и брюки гольф.
Толстые шерстяные чулки и крепкие башмаки из недубленой кожи. В одной
руке он сжимал странно скрученный стержень из  хрусталя.  В  остальном  он
выглядел современником миссис Ундервуд. Он улыбался.
- Я спрашиваю вы говорите по-английски?
Он имел загорелую внешность,  пышные  усы  и  признаки  пробивающейся
бороды. Мужчина остановился, уперев руки в бедра, и сияя улыбкой.
- Ну?
Миссис Ундервуд растерянно ответила:
- Мы говорим по-английски, сэр. Мы и в самом деле, по крайней мере я,
англичане. Как, должно быть, и вы.
- Прекрасный денек, не правда ли? -  незнакомец  кивнул  на  море.  -
Тихий и приятный. Должно быть, ранний девонский период, а? Вы долго  здесь
находитесь?
- Достаточно долго, сэр.
- Мы потерпели аварию, - пояснил Джерек. Неисправность  нашей  машины
времени. Парадоксы оказались ей не по силам, я думаю.
Незнакомец мрачно кивнул.
- Я иногда встречал подобные затруднения, хотя, к счастью, без  таких
трагических результатов. Вы из девятнадцатого столетия, как я понимаю?
- Миссис Ундервуд - да. Я прибыл из Конца времени.
- Ага! - улыбнулся незнакомец. - Я только  что  оттуда.  Мне  повезло
наблюдать полный распад Вселенной - очень не долго, конечно. Я тоже  отбыл
сначала из девятнадцатого столетия. Здесь моя обычная обстановка, когда  я
путешествую  в  прошлое.  Странным  является  то,  что  у  меня  сложилось
впечатление, что я направляюсь вперед -  за  Конец  Времени.  Мои  приборы
показывали это, хотя я здесь,  -  он  поскреб  соломенного  цвета  волосы,
добавив  с  некоторым  разочарованием:  -  Я  надеялся   на   какое-нибудь
разъяснение.
- Вы, значит, находитесь на пути в будущее? - спросила мисс Ундервуд.
- В девятнадцатое столетие?
- Кажется так оно и есть.  Когда  вы  отправились  в  путешествие  во
времени?
- 1896 год, - ответила ему мисс Ундервуд.
- Я из 1894 года. Я не знал, что кто-то еще наткнется на мое открытие
в этом веке...
- Вот! - воскликнул Джерек. - Мистер Уэллс был прав.
- Наша машина происходила из периода времени  мистера  Корнелиана,  -
сказала она. - В начале я была похищена и перенесена в Конец  Времени  при
обстоятельствах, остающихся загадочными. Также  остаются  неясными  мотивы
моего  похитителя.  Я...  -  она  спохватившись,  замолчала.  -   Это   не
представляет для вас интереса, конечно, - она облизнула губы. - У вас нет,
наверное, средств зажечь огонь, сэр?
Незнакомец похлопал по оттопыривающимся карманам своего пиджака.
- Где-то есть спички. Я склонен  носить  на  себе  как  можно  больше
нужных вещей. На случай аварии...  Вот  они  где,  -  он  вытащил  большой
коробок восковых спичек. - Я бы дал вам весь коробок, но...
- Несколько штук хватит. Вы сказали, что знакомы с ранним девоном...
- Знаком насколько это возможно.
- Тогда пригодится  ваш  совет.  Например,  насчет  съедобности  этих
моллюсков?
- Я думаю, вы найдете миалинус аб квадрата наименее  приятной.  Очень
немногие из  них  ядовиты,  хотя  определенного  расстройства  желудка  не
избежать. Я и сам подвержен таким расстройствам.
- А как эти миалины выглядят? - спросил Джерек.
- О, как двухстворчатые раковины. Их лучше всего выкапывать.
Мисс Ундервуд взяла пять спичек из коробки и протянула ее назад.
- Ваш экипаж, сэр, функционирует хорошо? - спросил Джерек.
- О, да, превосходно.
- И вы возвращаетесь в девятнадцатое столетие?
- В 1895 год, я надеюсь.
- Значит вы можете взять нас с собой?
Незнакомец покачал головой.
- Это одноместная машина. Седло едва вмещает меня с тех  пор,  как  я
стал прибавлять в весе. Идемте я покажу вам, - он повернулся и потопал  по
песку, в направлении, откуда пришел. Они последовали за ним.
- К тому же, - добавил незнакомец, - было бы ошибкой с  моей  стороны
пытаться перенести людей из 1896 года в 1895 год. Вы встретились бы сами с
собой,  что  привело  бы  к  значительной  путанице.  Допустимо  чуть-чуть
вмешиваться в Логику Времени, но мне страшно  представить,  что  случится,
если пойти на такой явный парадокс. Мне кажется, что если вы обращаетесь с
этой логикой так легко, неудивительно, - поймите, я не читаю вам мораль  -
что вы оказались в таком положении.
- Значит вы подтверждаете теорию Морфейла, - сказал Джерек, с  трудом
тащившийся рядом с путешественником во  времени.  -  Время  сопротивляться
парадоксу, соответственно регулируя. Можно сказать, отказываясь  допустить
чужеродное тело в период, которому оно не принадлежит.
- Если есть вероятность парадокса, да.  Я  подозреваю,  что  все  это
связано с  сознанием  и  пониманием  нашей  группы  того,  что  составляет
Прошлое, Настоящее и Будущее. То есть, Время, как таковое не существует...
У мисс Ундервуд вырвалось  негромкое  восклицание  при  виде  экипажа
незнакомца.  Экипаж  состоял  из  открытой  рамы,  собранной  из  обрезков
бронзовых трубок и черного дерева.  То  там,  то  тут  виднелась  слоновая
кость, наряду с одной или двумя посеребренными частями и медной  катушкой,
установленной наверху рамы, прямо  под  подпружиненным  кожаным  сидением,
обычно устанавливаемым на велосипедах. Перед сидением находилась маленькая
панель с приборами и  бронзовый  полукруг  с  отверстием  для  рычагов.  В
остальном машина состояла из никеля и стекла. И имела  изношенный  вид,  с
потертостями, вмятинами и трещинами во многих  местах.  Позади  седла  был
укреплен большой  сундук,  к  которому  сразу  же  направился  незнакомец,
расстегивая  бронзовые  пряжки  и  откинув   крышку.   Первым   предметом,
вытащенным из сундука оказался двуствольный пистолет, который  он  положил
на седло, затем извлек тюк кисеи и тропический шлем от солнца, и, наконец,
обеими руками незнакомец вытащил большую соломенную корзину и поставил  ее
на песок к их ногам.
- Это может пригодиться вам, - сказал он,  убрав  остальные  предметы
назад в сундук и вновь закрепив застежки. - Это все, что  я  могу  сделать
для вас. И я уже объяснил, что не могу вас взять  с  собой  и  почему  это
невозможно. Вы же не хотите встретиться с  самими  собой  посреди  площади
Ватерлоо? - засмеялся он.
- Вы имеете в виду площадь Пикадилли, сэр?  -  нахмурившись  спросила
мисс Ундервуд.
- Никогда не слышал о ней, - ответил путешественник во времени.
- А я никогда не слышала о площади Ватерлоо,  -  сказала  ему.  -  Вы
уверены, что вы из 1894 года?

 
в начало наверх
Незнакомец почесал щетину на подбородке, выглядя немного обеспокоенным. - Я думал, что прошел полный круг, - пробормотал он. - Хм, вероятно, эта вселенная не совсем такая же, как та, что я покинул. Может быть для каждого нового путешественника во времени возникает новая хронология? Может, существует бесконечное число вселенных? - его лицо оживилось. - Должен сказать, что это прекрасное приключение. Вы не голодны? Мисс Амелия Ундервуд подняла вверх прекрасные брови. Незнакомец показал на корзину. - Моя провизия, - сказал он, - пользуйтесь ей, как угодно. Я рискую отправиться без запасов еды до моей следующей остановки - надеюсь, в 1895 году. Ну, мне пора отправляться в путь. Он поклонился и поднял на изготовку свой хрустальный стержень. Взобравшись в седло, он вставил стержень в бронзовую панель и проделал какие-то регулировки с другими приборами. Мисс Ундервуд уже поднимала крышку корзины. Ее лица не было видно, но Джереку показалось, что она еле слышно напевает себе под нос. - Желаю удачи вам обоим, - бодро сказал незнакомец, - уверен, что вы не застрянете здесь навечно. Это маловероятно, не так ли? Я имею в виду, какая бы была находка для археологов, ха, ха! Ваши кости... Раздался резкий щелчок, когда незнакомец сдвинул свой рычаг, и почти сразу же машина времени начала становиться все менее и менее отчетливой. Медь заблестела, стекло замерцало, что-то, казалось, быстро начало вращаться над головой незнакомца, и вскоре он и машина стали полупрозрачными. В лицо Джерека ударил неожиданный порыв ветра, возникшего ниоткуда, а затем путешественник во времени исчез. - О, смотрите, мистер Корнелиан! - воскликнула мисс Амелия Ундервуд, извлекая свой трофей. - Цыпленок! 2. ИНСПЕКТОР СПРИНГЕР ВКУШАЕТ ПРЕЛЕСТИ ПРОСТОЙ ЖИЗНИ В последующие два дня и две ночи определенная напряженность в отношениях, исчезнувшая было перед появлением путешественника во времени, но затем вновь появившаяся, все еще существовала между влюбленными (потому что они были влюбленными - только ее воспитание отрицало это), и они беспокойно спали, вместе, на постели из веток папоротника, где им ничто не угрожало, кроме любознательного внимания маленьких моллюсков и трилобитов, которым теперь в свою очередь, нечего было бояться благодаря корзине, набитой консервами бутылками в количестве, достаточном для поддержания сил целой экспедиции в течении месяца. Ни крупные звери, ни неожиданные перемены погоды не угрожали нашему Адаму и Еве. И только одну Еву мучил один внутренний конфликт, а Адам испытывал только простое недоумение, но он был привычен к этому, а неожиданные перемены и капризы судьбы составляли суть его существования до недавнего времени - все же его настроения, не быть такими, как раньше. Они пробудились, эти настроения, где-то на рассвете в то утро, и красота, которая по своей утонченности превосходила любое произведение искусства. Огромная половинка солнца так заполняла линию горизонта, что окружающее небо сверкало тысячами оттенков цвета меди, а солнечные лучи, распростертые над морем, казались индивидуально раскрашенными - голубые, желтые, серые, розовые - пока не сливались снова, вместе в вышине над пляжем, заставляя желтый песок сверкать белым светом, превращая известняк в мерцающее серебро, а отдельные листья и стебли папоротников в зелень, кажущуюся почти разумной, настолько она была живой. И в центре этой панорамы находилась человеческая фигура, вырисовываясь на фоне пульсирующего малинового цвета полукруга в бархатном платье цвета темного янтаря, с горячими, как пламя, золотисто-каштановыми волосами, белые руки и шея отражались нежнейшими оттенками самого бледного мака. И там была музыка - ее звонкий голос, декламирующий любимое стихотворение, содержание которого слегка не соответствовало окружению: Где красная самка-червь взывала о яростной мести, А прибой мрачно шумел под серебряно-лунным небом, Где звучал ее хриплый, но когда-то нежный голос, Сейчас стою я. Не ее ли призрак этим серым, холодным утром, Не ее ли это призрак скользнуло мимо? Джерек энергично выпрямил спину и скинул сюртук, который укрывал его ночью. Увидеть свою любовь таким образом, в обстоятельствах подчеркивающих совершенство ее красоты, затмило все другие мысли в его голове. Глаза Джерека и все его лицо засияло. Он ждал продолжения, но она молчала, откинув назад локоны и поджав самые милые из губ. - Ну и что же? - сказал он. Медленно, сквозь радужную мглу, из тени в свет, показалось ее лицо. На губах застыл вопрос. - Амелия? - он осмелился произнести ее имя. Веки ее опустились. - Что это? - пробормотала она. - Это было? Был ее призрак? Я жду заключения. Ее губы искривились, возможно, чуть капризно, но глаза продолжали изучать песок, который она шевелила острым концом своего не полностью застегнутого ботинка. - Уэлдрейк не говорит. Это риторический вопрос. - Очень здравая и рассудительная поэма, не так ли? Чувство сходства смешенного со скромностью, заставило ее ресницы подняться на момент и быстро опустились. - Большинство хороших поэм являются здравыми и рассудительными, мистер Корнелиан, если они передают... значение, смысл. Эта поэма говорит о смерти - и сам умер преждевременно. Моя кузина подарила его "Посмертные поэмы" на мое двадцатилетие. Вскоре ее так же отняла у нас чахотка. - Значит вся хорошая литература о смерти? - Да, серьезная литература. - Смерть серьезна? - Во всяком случае это конец, - тут она оборвала себя, сочтя эти слова циничными, и поправилась: - Хотя, по-настоящему, это начало... нашей реальной жизни, вечной жизни... Миссис Ундервуд повернулась к солнцу, уже поднявшемуся выше и менее великолепному. - Вы имеете в виду, в конце Времени? В нашем собственном домике? - Не обращайте внимания, - она запнулась, затем продолжила более высоким, но очень естественным тоном. - Это мое наказание. Я считаю, быть лишенной в мои последние часы собрата-христианина в качестве единомышленника. В ее словах чувствовалась какая-то неискренность. Еда, которую она приняла в течении последних двух дней, размягчила ее. Сейчас она почти приветствовала простые ужасы голода, предпочитая их более сложным опасностям отдать себя этому клоуну, этому невинному младенцу (о, да, и возможно, этой благородной мужественной личности, так как смелость Джерека, его доброта не вызывали никаких сомнений). Она старалась со все меньшим успехом воссоздать то более раннее, более подходящее настроение покорной безнадежности. - Я прервал вас - Джерек прислонился спиной к скале. - Простите меня. Было так восхитительно проснуться под звуки вашего голоса. Вы не продолжите? Миссис Ундервуд прочистила горло и снова повернулась к морю: Что скажешь мне дитя Луны, когда мы встанем у светлой реки? Когда лесные листья дышат гармонично напеву южного ветра. Ты подашь мне свою руку, дитя Луны? Ты подашь мне свою руку? Но ее выступление утратило прежний шарм даже для ее собственных ушей, и она прочитала следующий отрывок еще с меньшей проникновенностью: Ты подаришь мне этот погребальный костер, порождение Солнца, Когда небо целиком в пламени? Когда дневная жара усыпляет мозг, и жужжат опоенные пчелы. Ты откроешь мне свое имя, отражение Солнца? Ты откроешь мне свое имя? Джерек моргнул. - Боюсь я совсем ничего не понял... Солнце уже почти встало, великолепие сцены исчезло, хотя бледный золотой свет все еще касался неба и моря, и день был спокойным и знойным. - О, какие вещи я мог создать при таком вдохновении, если бы действовали мои кольца власти! Панорама за панорамой, и все это для вас, Амелия! - У вас нет литературы в Конце Времени? - спросила она. - Ваше искусство только визуально? - Мы беседуем, - сказал он. - Вы слушали нас. - Беседу называют искусством, и все же... - Мы не записываем их, - сказал Джерек, - Если вы это имеете в виду. Зачем? Одинаковые беседы возникают часто - одни и те же наблюдения делаются заново. Разве человек открывает что-нибудь новое посредством значков, которые, как я видел, вы используете? Если это так, возможно, я должен... - Мы займем время, - сказала она, - если я буду учить вас писать и читать. - Конечно, - согласился Джерек. Она знала, что вопросы, которые он задает, невинны, но они все равно поражали ее. Она смеялась: - О, дорогой мистер Корнелиан, о, милый... Джерек старался не вникать в ее настроения, а разделять их. Он смеялся вместе с ней, затем вскочил на ноги и подошел. Она ждала его. Он остановился в нескольких шагах, улыбаясь, но уже серьезный. Она подняла руку к своей шее. - И тем не менее литература больше чем беседа. У нас есть история! - Мы превращаем в истории свои собственные жизни, В Конце Времени. У нас есть средства для этого. Разве вы не сделали то же самое, если бы могли? - Общество требует, чтобы мы не делали этого. - Почему? - Возможно, потому что истории будут противоречить одна другой. Нас так много... там... - здесь, - сказал он, - только мы двое. - Наше пребывание в этом... этом Раю неопределенно. Кто знает, когда... - Но логика, если мы будем удалены отсюда, то окажемся на конце времени, а не в 1895 году. А разве там нас тоже не ждет Рай? - Я бы не хотела называть его так. Они смотрели друг другу в глаза. Море шептало громче их слов. Он не мог пошевелиться, хотя хотел продвинуться в перед. Ее поза удерживала его: положение подбородка, незначительный подъем одного плеча. - Мы сможем быть одни, если вы захотите этого. - В Раю не должно быть выбора. - Тогда по крайней мере, здесь... - его взгляд был напряженным, он требовал, он умолял. - И унести с собой наш грех из рая? - Не грех, если только под этим вы подразумеваете то, что причиняет вашим друзьям боль. Подумайте обо мне. - Мы страдаем. Оба, - Море казалось очень громким, а ее голос еле слышным, как ветерок в папоротниках. - Любовь жестока! - Нет! - его крик нарушил тишину. Он засмеялся. - Это чушь! Жесток страх! Один страх! - О, я не вынесу этого, - вспыхнула она, поднимая лицо к небу, и засмеялась, когда он схватил ее за руки и наклонился, чтобы поцеловать в щеку. На ее глазах выступили слезы, она вытерла их рукавом и помешала поцелую. Потом она начала напевать мелодию, положила одну руку ему на плечо, оставив другую в его руке, сделала танцевальное па, проведя Джерека шаг или два. - Возможно моя судьба предопределена, - сказала она и улыбнулась ему улыбкой любви, боли и чуточку жалости к себе. - О, идемте, мистер Корнелиан, я научу вас танцевать. Если это Рай, давайте наслаждаться им, пока можем! Облегченно вздохнув, Джерек позволил ей вести себя в танце. Вскоре он смеялся, дитя любви и, на момент перестав быть зрелым человеком, мужчиной, воли которого надо подчиняться. Катастрофа была отодвинута (если это считать катастрофой), они прыгали на берегу палеозойского моря и импровизировали польку. Но катастрофа была только отсрочена. Оба ожидали завершения,
в начало наверх
исполнения завершения, исполнения неизбежного. И Джерек запел беззвучную песню о том, что она сейчас станет его невестой, его гордостью, его праздником. Но песне было суждено умереть на его губах. Они обогнули куст хрупкой растительности, прошли участок, вымощенной желтой галькой, и остановились в неожиданном удивлении. Оба недовольно смотрели, чувствуя, как жизненные силы утекают от них, а их место занимает напряженная ярость. Миссис Ундервуд, вздохнув, вновь замкнулась в жестком бархате своего платья. - Мы обречены! - пробормотала она. Они продолжали смотреть на спину человека, нарушившего их идиллию. А тот оставался в неведении об их гневе и их присутствии. В закатанной по локти рубашке и по колено брюках, с твердо сидящей на массивной голове котелком, с вересковой трубкой в зубах, пришелец довольно шлепал босыми ногами по воде первобытного океана. Пока они наблюдали за ним, он вытащил большой белый платок из кармана темных брюк (жилет, пиджак, ботинки и носки лежали аккуратно сложенными и неуместными на пляже позади него), встряхнул его, завязал маленький узелок на каждом углу, снял свою шляпу и натянул платок поверх лысеющей головы. Завершив эту операцию, он начал напевать: "Пом-те пом, пом-пом-пом, те-пом-пом!", заходя немного дальше в мелкую воду. Затем остановился, чтобы поднять красную, покрытую пупырышками ногу и смахнул двух или трех пшеничного цвета трилобитов, которые начали взбираться по его ноге. - Смешные маленькие попрошайки, - было слышно, как он произнес это себе под нос, не возражая, кажется, против их любопытства. Лицо миссис Ундервуд стало бледным. - Разве такое возможно? - затем злым шепотом. - Он преследует нас сквозь время! - Она протянула свою руку к Джереку. - Мне кажется мое уважение к Скотланд-Ярду возрастает... Забыв о своем личном разочаровании в пользу общественных обязанностей (у него развелось чувство собственности по отношению к палеозою). Джерек окликнул: - Добрый день, инспектор Спрингер! Миссис Ундервуд протянула свою руку, чтобы остановить его, но слишком поздно. Инспектор Спрингер, почти ангельское выражение лица которого исчезло, сменившей более знакомой суровой профессиональной маской, невольно обернулся. Со шляпой в левой руке, о которой он совершенно забыл, он правой рукой вынул трубку изо рта и всмотрелся, моргая. Он тяжело вздохнул, что было совершенно похоже на их недавние вздохи. Состояние счастья ускользало прочь. - Великие небеса! - Пусть будут небеса, если вы хотите, - приветствовал поправку Джерек, все еще не до конца изучивший нравы девятнадцатого столетия. - Я думал это, было _Н_е_б_о, - шлепок инспектора Спрингера по любопытному трилобиту выглядел менее терпимым, чем раньше. - Но теперь я начинаю сомневаться в этом. Более похоже на Ад... - он вспомнил о присутствии миссис Ундервуд и печально уставился на мокрую штанину. - Я имел в виду другое место. В ее тоне послышался оттенок удовлетворенного злорадства: - Вы думали, что умерли, инспектор Спрингер? - Вывод соответствовал фактам, мадам. - Не без достоинства он поместил котелок поверх платка с узелками, заглянул в трубку и, удовлетворенный тем, что она не гасла, сунул в карман. Ирония миссис Ундервуд пропала в ступе, инспектор только стал чуточку более доверительным. - Сердечная атака, как я полагал, вызванная стрессом недавних событий. Я как раз допрашивал этих иностранцев - маленьких анархистов с одним глазом или тремя, если посмотреть на них с другой стороны - когда мне показалось; что они исчезли, - он прочистил горло и несколько понизил голос. - Ну я повернулся позвать сержанта, почувствовал головокружение, и следующее что я увидел - это пейзаж, и я подумал, что очутился на Небе, - затем он, казалось, вспомнил свои прежние отношения к этой парочке и распрямил плечи в негодовании. - Или я считал так, пока вы не объявились минуту назад, - он пошлепал по воде вперед, пока не встал на сверкающий песок, где начал скатывать вниз брюки. Затем он резко заговорил: - Ладно, - потребовал он, - каково тогда объяснение? Прошу кратко никаких фантазий. - Это достаточно просто, - рад был объяснить Джерек. - Нас перенесло сквозь время, только и всего. В первобытную эпоху, а именно, в период за миллион лет до появления человека. Ранний или поздний?... - он повернулся к миссис Ундервуд за помощью. - Вероятно поздний девон, - сказала она небрежно. - Незнакомец подтвердил это. - Искажение времени, - продолжал Джерек, - в которое вы угодили, как и мы. Не допуская больших парадоксов. Время удалило нас из вашего периода. Без сомнения, Латы тоже были удалены. Вам не повезло, что вы оказались рядом... Инспектор Спрингер закрыл уши, направляясь к ботинкам, как к якорю спасения. - О, боже! Все сначала. Это ад! Так и есть! - Я начинаю разделять вашу точку зрения, инспектор, - произнесла миссис Ундервуд более холодным тоном. Она развернулась на каблуках и пошла к зарослям папоротника на краю пляжа. В нормальных условиях ее совесть безусловно бы запретила такие фокусы, но она была расстроена, она была в отчаянии. Она произвела на Джерека впечатление, что это он виноват в появлении инспектора Спрингера, как, если бы говоря о грехе он вызвал сатану из Рая. Джерек был ошеломлен этим маневром, как и всякий другой влюбленный викторианской эпохи. - Амелия, - это было все что он мог пролепетать. Она конечно не ответила. Инспектор Спрингер дошел до своих ботинок и сел рядом с ними. Он вытащил из одного серый шерстяной носок. Пытаясь натянуть его на сырую ногу, он задумчиво рассуждал сам с собой: - Чего я не могу понять, так это нахожусь ли я сам при исполнении обязанностей, или нет. Миссис Ундервуд направилась в заросли папоротников, решительно исчезая в шелестящих на ветру глубинах. Джерек решился на неуклюжую погоню. Хозяин в нем колебался только секунду: - Возможно, мы увидимся, инспектор. - Нет, если я... Но пронзительный вопль прервал обоих. Они обменялись взглядами. Инспектор Спрингер забыл все, что разделяло их, и, подчиняясь инстинкту, вспрыгнул на ноги, заковыляв вслед за Джереком к месту, откуда раздался вопль. Но миссис Ундервуд уже мчалась из леса с искаженным от негодования и ужаса красивым лицом, остановилась с судорожным вздохом, когда увидела своих спасителей. Не говоря ни слова, она показала назад к качающиеся заросли. Папоротники раздвинулись. На них уставился единственный глаз с тремя зрачками, устойчиво и вожделенно направленных на задыхающуюся от бега миссис Ундервуд. - Мибикс, - сказал хриплый вкрадчивый голос. - Феркит, - ответил другой. 3. ЧАЙ В ПОЗДНЕМ ДЕВОНСКОМ ПЕРИОДЕ Переваливаясь с ноги на ногу, в разодранных полосатых пижамах, гуманоиды в три фута ростом, с пуговицеобразными носами, грушевидной головой, большими ушами, длинными усами, с обеденной вилкой из серебра и серебряным ножом в руках появился из папоротников. Джерек однажды носил пижаму в Детском Убежище, страдая от режима робота, выжившего со времен поздних Множественных Культур. Он узнал капитана Мабберса, вожака латов, музыкантов-разбойников. Он видел его дважды со времени Убежища - в кафе "Ройял" и позднее в совместном заключении в Скотланд-ярде. При виде Джерека капитан Мабберс хрюкнул что-то недовольное, но нейтральное, но когда его три зрачка сфокусировались на инспекторе Спрингере, он издал неприятный смешок. На инспектора Спрингера это не произвело никакого впечатления, даже когда еще пять латов присоединились к своему вожаку, разделяя его веселье. - Именем Ее Величества Королевы, - начал он, но заколебался, не зная, что делать дальше. - Олд джа шет ок гонгонг пши? - презрительным тоном сказал капитан Мабберс. - Клишкешат ифанг! Инспектор Спрингер, привычный к таким вещам, оставался внешне невозмутимым, внушительно говоря: - Это оскорбительное поведение по отношению к офицеру полиции. Ты зарабатываешь себе неприятности, парень. Чем скорее ты поймешь, что английский закон... - внезапно он замолк в смятении. - Это все еще Англия, не правда ли? - сказал он, обращаясь к Джереку и миссис Ундервуд. - Я не уверена, инспектор, - ответила она без симпатии, почти со злорадством. - Мне вообще не известно что-либо. Возможно я нахожусь вне своих полномочий, - инспектор Спрингер почувствовал выход из создавшейся ситуации. Записная книжка которую он стад вытаскивать на свое место. Под растрепанными усами появилась напряженная улыбка. Это была слабость, он проиграл Латам. Неуклюже инспектор продолжил: - Тебе повезло парень. Если ты когда-либо ступишь ногой на землю Метрополии... - Хрунг! - капитан Мабберс махнул рукой своему отставшему подчиненному. Тот осторожно вышел из кустов, его зрачки метались оценивая силы Спрингера. Джерек немного расслабился, поняв, что Латы воздержатся от активных действий, пока не убедятся, что у троих их противников нет союзников. Инспектор Спрингер все еще не знал, что делать с его самозваным дипломатическим статусом. - Видимо, - говорил он лату, - мы все в одной лодке. Не время растравливать старые болячки, ребята. Вы, конечно, это понимаете? Капитан Мабберс вопросительно взглянул на Джерека и миссис Ундервуд. - Каприм ул шим мибикс клом? - спросил он, кивая головой в сторону полицейского. Джерек пожал плечами. - Я склонен согласиться с инспектором, капитан Мабберс. - Феркит! - воскликнул один из латов. - Поткап меф рим чоккам! Шет Угга!? - он двинулся вперед выставив вилку. - Серк! - скомандовал капитан Мабберс. Он с масляным выражением глаза уставился на миссис Ундервуд, затем предложил ей короткий поклон и шагнул ближе, бормоча: - Двар кер пикнур, фаззи? - В самом деле! - потеряла все свое самообладание миссис Ундервуд. - Мистер Корнелиан! Инспектор Спрингер! Как можно... такие предложения... О! - Круфруди, - капитан Мабберс гнул свою линию. Он со значением похлопал по своему локтю. - Квот! Квот? - показал он взглядом на заросли папоротника. - Низза ук? Чувство приличия инспектора Спрингера было оскорблено. Он было двинулся вперед, с ботинком в одной руке. - Закон или не закон... - Фвик, хрунг! - рявкнул капитан Мабберс. Остальные Латы засмеялись, повторяя шутку друг другу, но возражение полицейского ослабило напряжение. Миссис Ундервуд сказала твердо: - Они вероятно голодные. В нашем лагере есть немного бисквитов. Если мы отведем их туда... - Пошли, - сказал Джерек и пошагал. Она взяла его под руку движением смутившим и Джерека, и капитана Мабберса. Инспектор Спрингер догнал их. - Должен сказать, я бы не отказался бы от чая! - Не знаю, есть ли он у нас, - с сожалением сказал Джерек. - Но там имеется целый ящик галет. - Хо, хо! - инспектор Спрингер загадочно подмигнул. - Мы отдадим галеты им, а? - Озадаченные, но внезапно пассивные Латы потащились сзади. Наслаждаясь деликатным прикосновением ее руки к ребрам, Джерек раздумывал, составляют ли инспектор и семь инопланетян "Общество", которое, как заявила миссис Ундервуд, оказывает влиянием на "мораль" и "совесть", препятствующие полному выражению его любви к ней. Он чувствовал в своем сердце, что она так и определит их группу. Покорность Судьбе снова вернулась на место, только что покинутое предчувствием исполнения его желаний. Они достигли скалы и корзины - своего дома. С чайником в руке Джерек отправился к ручью, найденному ими. Миссис Ундервуд приготавливала примус. Оставшись на момент в одиночестве, Джерек подумал, что провизия скоро
в начало наверх
исчезнет с появлением восьми ртов. Он предвидел спор, в котором Латы попытаются овладеть пищей. По крайней мере, это будет хоть какая-то разрядка. Он улыбнулся. Может, даже начнется война. Немного позднее, когда примус был накачен и затоплен, а чайник поставлен на огонь, он пригляделся к Латам. Ему показалось, что их отношение к миссис Ундервуд немного изменилось с того времени, как они в первый раз встретили ее в папоротниковом лесу. Они сидели полукругом на песке недалеко от скалы, в тени которой разместились три человека. Их манера все еще характеризуемая миссис Ундервуд, как "оскорбительная", отдавала осторожностью, даже уважением, их поразила легкость, с которой она взяла команду над событиями. Не может ли быть так, что она напомнила им о неуязвимом старом роботе, Няне? Они научились бояться Няни! Определенная их поза - со скрещенными ногами, руки на коленях - напоминала требования Няни к своим подопечным. Чайник закипел. Инспектор Спрингер в качестве жеста вежливости по отношению к миссис Ундервуд потянулся к ручке. Приняв металлический чайник от хозяйки, он налил воды. Латы, будто присутствуя при религиозном ритуале (так как инспектор Спрингер определенно создавал такое впечатление он - священник, миссис Ундервуд жрица), были мрачные и осторожные. Джерек сам разделял в чем-то их чувства, когда церемония продолжалась с официальной торжественностью. Имелось три жестяные кружки и жестяная миска. Их поставили на крышку корзины (которая содержала много таких удобств). Рядом были поставлены банка молока и пачка сахара с ложечкой. - Минута или две, чтобы дать ему завариться, - приговаривал инспектор Спрингер, обращаясь к Джереку. - Это то, чего мне не хватало больше всего. Джерек не понял имел ли он в виду сам чай или связанный с ним ритуал. Из ящичка рядом с ней миссис Ундервуд достала набор бисквитов и разложила их на жестяном подносе. Наконец, чай был разлит, добавлено молоко и сахар. Инспектор Спрингер первым сделал глоток. - О! - чувство ритуала оставалось. - Превосходно, не так ли? Миссис Ундервуд протянула большую чашу капитану Мабберсу. Он понюхал ее, затем всосал половину содержимого на одном дыхании. - Гурп? - спросил он. - Чай, - ответила она ему. - Надеюсь, по вашему вкусу, у нас нет ничего покрепче. - Ч-а-а-ай! - пренебрежительно скопировал капитан Мабберс, глядя на своих компаньонов. Они фыркнули от смеха. - Круфруди, - протянул он чашку за добавкой. - Это на всех вас, - сказала твердо миссис Ундервуд, махнув рукой на его подчиненных. - Для всех. - Фрит хрунти? - он казался сбитым с толку. Она забрала у него чашку и отдала гуманоиду рядом с ним. - Трочит шарт, - фыркнул капитан Мабберс и подтолкнул локтем своего товарища. - Нуутчу? Латов это развеселило. Чай расплескался, когда они взорвались смехом. Инспектор Спрингер прочистил горло. Миссис Ундервуд отвела глаза в сторону. Джерек, чувствуя необходимость завязать своего рода дружбу с Латами, засмеялся вместе с ними, пустив пузыри в чай. - Не надо, мистер Корнелиан, - сказала она. - Вы, ведь конечно, можете вести себя лучше, вы ведь не дикарь. - Они обидели вашу мораль? - Нет, не мораль. Просто мои чувства. - Это произвело на вас неэстетическое впечатление? - Ваш анализ правильный. Она снова отдалилась от него. Он допил чай, ему показался этот чай грубым по вкусу и качеству. Но он принял ее стандарты, чтобы услужить им и завоевать ее одобрение - все, что он хотел. Бисквиты один за другим исчезли. Инспектор Спрингер закончил первым, он вытащил из кармана большой платок и промокнул им усы. Затем, подумав некоторое время, он выразил опасения Джерека. - Конечно, - сказал он. - Этого запаса теперь хватит ненадолго, не так ли? - Он кончится очень быстро, - сказала миссис Ундервуд. - И Латы постараются украсть его, - добавил Джерек. - Им придется для этого поработать, - сказал инспектор Спрингер с уверенностью профессионального защитника собственности. - Будучи англичанами, мы справедливы и не дадим им помереть с голоду, но будем держать строгий контроль над запасами. Мы должны научиться кормиться с земли. Рыба и все такое... - Рыба? - неуверенно произнесла миссис Ундервуд. - Здесь есть рыба? - Чудовища! - сказал он ей. - Разве вы их не видели? Похожие на акул, но немного меньше. Поймать одного из этих типов, и у нас будет что есть несколько дней. Я займусь этим, он снова просветлел и, казалось, радовался вызову, предложенному поздним девоном. - Мне показалось, что я видел кусок веревки в корзине. Мы можем попытаться использовать улиток, как приманку. Капитан Мабберс показал, что его чашка пуста. - Гротчнук, - сказал он с чувством. - Больше нет, - ответила твердо миссис Ундервуд. - Чаепитие закончилось, капитан Мабберс. - Гротчнук мибикс? - Все кончилось, - сказала она, словно ребенку. Сняв крышку с чайника, она показала ему мокрые листья. - Видите? Быстрой рукой он схватил чайник, другая нырнула в отверстие, схватила горсть листьев чая и запихала их в рот. - Глоп-бип! - прошепелявил он одобрительно. - Дрекси глоп-бип! 4. НОВЫЙ ПОИСК - ПО СЛЕДУ КОРЗИНЫ - Но, инспектор, вы говорили нам, что корзину нельзя сдвинуть с места, не разбудив мгновенно вас! - миссис Амелия Ундервуд чуть топнула своей ногой, в ее голосе прозвучала нотка, которую Джерек узнал. Инспектор Спрингер также узнал ее. Он покраснел, глядя на свое запястье, к которому был прикреплен разрезанный ремешок. - Я привязал его к корзине, - начал неуклюже оправдываться он. - Они должно быть обрезали его. - Сколько времени вы спали, инспектор? - спросил Джерек. - Почти совсем не спал. Только прикрыл глаза. Не стоит и говорить об этом. - Вы прикрыли глаза очень крепко! - она возбужденно оглянулась вокруг в сером предрассветном сумраке. - Судя по вашему храпу, который я слышала всю ночь. - Ну что вы, мадам... - Они могут быть уже в нескольких милях, - сказал Джерек. - Они хорошо бегают, когда захотят. Вы тоже плохо спали, миссис Ундервуд? - Только инспектор, кажется, основательно отдохнул, - сверкнула она глазами на инспектора. - Если вы хотите чтобы ваш дом ограбили, скажите полиции, что вы уезжаете на выходной. Так всегда говорил мой брат. - Это вряд ли справедливо, мадам... - начал он, но понял, что находится на зыбкой почве. - Я принял все меры предосторожности. Но эти иностранцы с ножками, - он снова показал на обрезанные ремешки. - Этого нельзя было предвидеть. Она осмотрела окружающий песок, сказав с огорчением: - Поглядите на эти следы. Вы помните, мистер Корнелиан, когда мы вставали утром и шли к морю, и на пляже не было ни следа. Никаких признаков чужого предчувствия! Все теперь испорчено, - она показала под ноги. - Вот свежий след ведет от моря. Песок определенно был потревожен. Джерек обнаружил широкие отпечатки ног исчезнувших латов. - Они несут корзину, - предположил инспектор Спрингер. - Поэтому не могут идти очень быстро, - он похлопал себя по животу. - О-о, я ненавижу начинать день на пустой желудок. - В этом, - сказала она с удовлетворением, - целиком ваша вина, инспектор! Она пошла вперед, в то время как Джерек и инспектор Спрингер, натягивая свои пиджаки, старались не отстать от нее. Еще до того, как они углубились в большой каменный папоротниковый лес, поднялось солнце, золотое и великолепное, и начало слать вниз жаркие лучи. Инспектор Спрингер использовал свой платок, вытирая лоб и шею, но миссис Ундервуд, быстрым взглядом находя сломанную ветку или смятый лист на пути воров, не позволяла им остановиться. Холм, по которому они шли, становился все круче и круче, но она все еще не разрешала им отдохнуть. Они тяжело дышали: Джерек с удовольствием, а инспектор с явным возмущением. Джерек слышал произнесенное на двух выдохах слово "женщины" в отчаянной, драматической манере, затем инспектор добавил еще одно хорошо слышимым голосом. Джерек, напротив радовался тяжелой нагрузке, чувствуя приключения, хотя и не верил, что они поймают капитана Мабберса и его подчиненных. Она была впереди них на несколько ярдов и немного выше их. - Почти на вершине, - объявила она. Инспектора Спрингера это не приободрило. Он остановился, прислонившись к стволу папоротника, поднимающегося на высоту в пятнадцать футов над его головой и зашелестевшего, когда он принял на себя громадный вес инспектора. - Лучше всего, - сказал Джерек, проходя мимо, - если мы будем держаться как можно ближе друг к другу. Мы можем легко потеряться. - Она совершенно сошла с ума, - мрачно ответил инспектор. - Я знал это все время, - но он последовал за Джереком и даже догнал его, когда тот перебирался через упавший ствол. Джерек принюхался. - Ваш запах! Удивительно... я не нюхал ничего подобного прежде. Это вы. Очень странный запах, но, полагаю, приятный. - Гр-р! - сказал инспектор Спрингер. Джерек принюхался снова и продолжал подъем, используя теперь и руки, и ноги, фактически на четвереньках. - Определенно, едкий... - Ты, вредный маленький него... - Изумительно! - послышался голос миссис Ундервуд, хотя ее саму не было видно. - Это великолепно! Инспектор Спрингер схватил Джерека за руку. - Если у вас есть личные комментарии, буду благодарен если вы их оставите при себе. - Извините инспектор, - Джерек попытался освободить свою руку. Он нахмурился. - Я конечно не хотел вас обидеть. Просто этот запах - пот, не так ли? - необычен в Конце Времени. И он, правда, нравится мне. - Г-м, - инспектор Спрингер отпустил руку Джерека. - Я приметил тебя с самого начала. Ты слишком важничаешь. - Я вижу их! - раздался снова голос миссис Ундервуд. - Они близко! Джерек обогнул низко висевшую ветку и увидел ее через просвет в папоротниках. - Уф! - сказал инспектор Спрингер позади него. - Проклятье! Если я когда-нибудь доберусь до Лондона и если ты попадешь мне там... Воинственность, казалось, придала ему энергии, чтобы еще раз догнать Джерека. Они прибыли плечом к плечу к месту, где стояла миссис Ундервуд. Она раскраснелась, глаза ее сияли. Она показывала рукой. Они стояли на краю отвесного утеса, склоны которого усеивали кучки растительности. В нескольких сотнях футах под ними утес выравнивался в широкий каменистый пляж, окаймляющий спокойные воды реки, чей ярко-голубой цвет отраженного неба представлял собой красивый, гармоничный контраст коричневым, зеленым и желтым расцветками прибрежных скал. - Это великолепно, - сказала она, - Поглядите, мистер Корнелиан! Он уходит в бесконечность, этот мир! Его так много. Все девственно, Швейцария не идет ни в какое сравнение... - Она улыбнулась Джереку. - О, мистер Корнелиан, это Рай! - Хм, - сказал инспектор Спрингер, - Довольно приятный вид. Но где наши маленькие друзья? Вы сказали... - Там! На пляже можно было разглядеть маленькие фигуры. Они двигались, они были заняты работой. - Что-то делают, судя по их виду, - пробормотал инспектор. - Но что? - Лодку вероятно. - Она протянула руку. - Видите, здесь имеется только небольшой участок пляжа. Единственный путь дальше - через реку. Они не повернут назад, потому что боятся погони. - Ага! - потер пуками инспектор Спрингер. - Итак, мы застукаем их готовенькими. Мы схватим их прежде, чем они смогут... - Их семь, - напомнила она ему. - А нас трое, и одна из нас женщина.
в начало наверх
- Да, - сказал он. - Это правда. - Он поднял котелок двумя пальцами и почесал голову мизинцем. - Но мы крупнее их, и у нас есть преимущество внезапности. Внезапность чаще стоит больше, чем любое количество тяжелой артиллерии... - Я читала об этом в приключенческих романах, - сказала она кисло, - но я много дала бы в этот момент за единственный револьвер. - Их не разрешено носить просто так, - сказал он внушительно, - если бы мы получили информацию... - О, в самом деле, инспектор! - воскликнула она раздраженно. - Мистер Корнелиан! У вас есть предложение? - Мы можем отпугнуть их, миссис Ундервуд, на время достаточное, чтобы забрать корзину. - И чтобы они догнали и одолели нас? Нет. Капитан Мабберс должен быть взят в плен. С заложником мы можем надеяться вернуться в наш лагерь и заключить с ними сделку. Я хотела придерживаться цивилизованного поведения. Тем не менее... Она осмотрела край утеса. - Они спустились здесь. Мы сделаем тоже самое. - Я всегда плохо переносил высоту, - инспектор Спрингер с сомнением наблюдал, как она спустилась через край утеса и, цепляясь за пучки листвы и выступы скал, начала спускаться вниз. Джерек озабоченный ее безопасностью, но признавая ее руководство, внимательно наблюдал за ней, а затем последовал вторым. Инспектор Спрингер, ворча, неуклюже спускался последним. Небольшие лавины камней и земли падали на голову Джерека. Утес оказался не таким крутым, как воображал Джерек, и спуск стал заметно легче после первых тридцати футов, так что временами они могли вставать и идти. Джереку, казалось, что латы заметили их, так как их деятельность стала более активной. Они строили большой плот из стволов папоротника, росшего около воды, используя полоски своих разорванных пижам, чтобы связать довольно толстые бревна вместе. Джерек мало понимал в таких вопросах, но ему показалось, что плот быстро намокнет и потонет. Он подумал, могут ли Латы плавать. Он сам определенно не умел этого делать. - О! Мы слишком опоздали! - миссис Ундервуд заскользила вниз по склону, разрывая свое уже и так изорванное в некоторых местах платье, забыв о скромности, когда увидела как капитан Мабберс приказал установить их корзину посередине плота. Шесть латов под руководством своего капитана подняли плот и понесли его к воде. Джерек стараясь держаться как можно ближе к миссис Ундервуд, последовал ее примеру. И вскоре бесконтрольно скользил вслед за ней. - Сейчас! - кричала она, забыв о своем платье и желая только одного, схватить в плен капитана Мабберса. - Мы хотим только договориться с вами! Вероятно испуганные безумным спуском Латы побежали быстрее вместе с плотом, пока не оказались по пояс в воде. Капитан Мабберс вспрыгнул на плот. Плот наклонился, и он кинулся на корзину, чтобы спасти ее. Плот поплыл, и Латы забарахтались в воде, стараясь залезть в него, но двое остались сзади. Их крики были слышны людям, почти достигшим подножия утеса. - Феркит! - Круфруди! - Никгиурм! Капитан Мабберс и его подчиненные оставили весла на пляже. Руками они пытались направить плот обратно к земле. - Быстрее! - закричала миссис Ундервуд, все еще командуя. - Хватайте их! Они наши заложники! Плот уже находился в нескольких ярдах от берега, хотя капитан Мабберс, казалось не хотел оставлять своих людей. Джерек и инспектор Спрингер вошли в воду и схватили двух латов, находившихся почти по шею в воде реки. Те забарахтались, пытаясь лягаться ногами, но постепенно были подтащены к месту, где стояла миссис Ундервуд, воинственная и решительная (Латы явно больше боялись миссис Ундервуд, чем тех, в ком они признавали ее подчиненных). - Книксфелп! - закричал капитан Мабберс своим людям. - Груу хрунг Буукра!... - его голос отдалился. Двое латов, достигнув пляжа, проскочили мимо миссис Ундервуд и кинулись к утесу. Они находились в состоянии паники. - Блет мибикс гурп! - истерически завопил один из латов, споткнувшись о камень. Его товарищ помог ему встать на ноги, оглядываясь на плывущий по воде плот. Вдруг он оцепенел - все три зрачка сфокусировались на плоту. Он не обращал внимания на Джерека и инспектора Спрингера, подбежавших к нему и схвативших его. Джерек первым догадался оглянуться назад. Позади плота в воде находилось что-то мерцающе-зеленое с насекомоподобным телом и двигающееся очень быстро. - О, господи! - выдохнул инспектор Спрингер. - Оно, должно быть, больше шести футов длиной. Джерек заметил усы, серо-белые клешни, сильный извивающийся хвост, вооруженный коричневыми шипами, веслообразные задние ноги, наполовину выпирающие из воды - тело, атакующее плот. Послышалось два громко щелкающих звука, когда передние клешни схватили двух Латов. Те отчаянно вырывались и кричали. Шипастый хвост взметнулся и ударил по ним, лишив их сознания. Затем гигантский скорпион (так как чудовище ни на что больше не было похоже) вернулся на глубину, оставив на поверхности воды обломки плота, зеленые размочаленные бревна, за которые цеплялись уцелевшие Латы. Джерек увидел, что это, должно быть, еще один такой же зверь. Он зашел в воду, протягивая руки Латам и крича: - О, какое в конце концов интересное приключение! Герцог Королев не мог бы устоять более сенсационного развлечения! Только подумайте миссис Ундервуд: из этого ничего не было подстроено. Все случилось само собой, совсем естественно. Скорпионы! Разве они не особенно зловещи, эти милые собратья Сфинкса? - Мистер Корнелиан, - ее голос стал более чем настойчивым. - Спасайтесь. Эти существа появились со всех сторон! Это было правдой. Окружающие воды кишели гигантскими скорпионами, приближающихся к ним. Джерек вытащил капитана Мабберса и еще одного лата на берег, но третий был слишком медлителен. У него оставалось время только вскрикнуть напоследок: "Феркит!" - перед тем, как клешни сомкнулись, огромный хвост шлепнул по воде, и он стал предметом спора между скорпионом, поймавшим его и товарищами этого скорпиона, разочарованными своей собственной неудачи. Миссис Ундервуд подошла к Джереку. На ее лице была тревога и неудовольствие. - Мистер Корнелиан, вы меня так напугали. Но ваша храбрость... Он вопросительно поднял брови. - Была великолепна! - сказала она. Ее голос смягчился, но только на мгновение. Она вспомнила про корзину, которая осталась на плаву, очевидно не представляя интереса для скорпионов, продолжающих бороться за обладание быстро распадающимися на куски трупами, показывающимися иногда на поверхности реки в пене и крови. Корзина подпрыгивала на волнах, образованных воющими скорпионами, она уже почти достигла середины реки. - Мы должны последовать за течением, - сказала миссис Ундервуд, - и надеяться поймать ее позже. Куда направляется течение? К морю? - Нужно понаблюдать, - сказал Джерек. - Если нам повезет: мы сможем проследить ее курс. Что-то похожее на рыбу появилось на поверхности воды около корзины. Коричневая блестящая спина с плавниками исчезла из виду почти мгновенно. - Акулы, - сказал инспектор Спрингер. - Я говорил вам про них. Корзина, которая делала этот мир настоящим раем, поднялась на спине по меньшей мере одного из существ с плавниками и перевернулась вверх дном. - О! - закричала миссис Ундервуд. Они увидели, что корзина начала тонуть, затем поднялась вверх снова. Крышка ее была распахнута, но корзина все еще держалась на воде. Неожиданно миссис Ундервуд села на обломок ствола и заплакала. Для Джерека этот звук заглушил все остальные, все еще слышимые со стороны реки позднего Девона. Он подошел к ней, присел рядом и обнял рукой за печально опущенные плечи. В этот момент маленькая моторная лодка, завывая мотором обогнула мыс. В ней находились две, одетое в черное, фигуры, одна сидела за рулем, другая стояла с багром в руках. Суденышко целеустремленно направлялось к корзине. 5. В ЦЕНТРЕ ВРЕМЕНИ Миссис Ундервуд прекратила плакать и стала моргать глазами. - Это начинает смахивать на чертов Брайтон, - сказал неодобрительно инспектор Спрингер. - Сначала все казалось таким девственным. Что за шум создает эта лодка? - Они спели корзину. - сказала она. Две фигуры поднимали корзину на борт. Несколько предметов выпало из нее. Оба человека казались ненормально возбужденными, старались вернуть предметы, не жалея усилий, догнали и подхватили жестяную кружку. Закончив спасательные работы, лодка направилась к ним. Джерек никогда не видел ничего похожего на костюмы пришельцев, хотя они напоминали одежду, носимую иногда космическими путешественниками, всю из одного куска, блестящую и черную, подпоясанную широким ремнем, содержащим вероятно какие-то инструменты. На них были плотно обтягивающие шлемы из того же материала с очками и наушниками, и перчатки на каждой руке. - Мне не нравится их вид, - пробормотал инспектор. - Наверное ныряльщики? Он бросил взгляд назад на холмы. - Может не к добру то, что они не показывались раньше. - Возможно они не знали, что мы здесь, - ответил Джерек рассудительно. - У них необычный интерес к старой корзине. Может быть, мы больше не увидим ее. - Они подъехали, - сказала спокойно миссис Ундервуд. - Давайте не судить их, или их мотивы, раньше времени. Будем надеяться, они говорят по-английски, или хотя бы по-французски. Дно лодки заскрипело по гальке, мотор замолк, два пассажира вылезли на берег, вытащили маленькое судно их воды, подняли корзину и поднесли ее миссис Ундервуд. Джерек Корнелиан, инспектор Спрингер, капитан Мабберс и три уцелевших Лата поджидали их. Джерек заметил, что это были мужчина и женщина, и почти одинакового роста. Их лица почти не были видны из-за высоких воротников и очков. Приблизившись на пару ярдов, они остановились и опустили корзину. Женщина передвинула на лоб очки, открыв овальное лицо, большие серо-голубые глаза и полные губы рта. Неудивительно, что миссис Ундервуд приняла ее за француженку. - Бон жур... - начала она. - Эй, - сказала женщина, - вы же англичане. - Некоторые из нас, да, - сказал внушительно мистер Спрингер. - Те, маленькие, латовцы. - Я - миссис Персон. Представляю вам капитана Вестейбла, - мужчина отдал салют, затем поднял очки. Его лицо было загорелым и приятным. - Я - миссис Ундервуд. Это мистер Корнелиан, инспектор Спрингер, капитан Мабберс, боюсь, что не знаю других имен. Они не говорят по-английски. Думаю, что они космические путешественники из далекого будущего. Не правда ли, мистер Корнелиан? - Латы, - сказал Джерек. - Мы никогда не были уверены в их происхождении. Но они появились на космическом корабле в Конце Времени. - Вы с Конца Времени, сэр? - капитан Вестейбл говорил легкими, резко оканчивающимися звуками, знакомыми Джереку по девятнадцатому столетию. - Да. - Конечно, Джерек Корнелиан, - сказала миссис Персон, - друг Герцога Королев, не так ли? И лорда Джеггета? - Вы их знаете? - пришел в восторг Джерек. - Я знаю немного лорда Джеггета. О, я вспомнила, вы любите эту леди, вашу Амелию... - Мою Амелию! - Я не ваша Амелия, мистер Корнелиан, - твердо заявила миссис Ундервуд и с подозрением посмотрела на миссис Персон. Миссис Персон заговорила извиняющимся тоном: - Вы из 1896 года, я забыла. Надеюсь, вы простите меня, миссис Ундервуд. Я так много слышала о вас. Ваша история - одна из самых великих легенд нашего времени. Уверяю вас, это честь для меня - встретить вас во плоти. Миссис Ундервуд нахмурилась, подозревая сарказм, но не находя его. - Вы слышали?... - Нас очень немного, и мы сплетничаем. Мы обмениваемся опытом и историями как все путешественники, в редких случаях, когда мы встречаемся. И центр, конечно, является местом, куда сходимся все мы.
в начало наверх
Молодой мужчина засмеялся. - Не думаю, что они понимают тебя, Уна. - Я заболталась. Вы будете нашими гостями? - У вас есть здесь машина? - спросила миссис Ундервуд с пробуждающейся надеждой. - Здесь у нас база. Вы не слышали о ней? Значит вы члены гильдии? - Гильдия? - сдвинула брови миссис Ундервуд. - Нет. - Гильдия искателей приключений во Времени, - объяснил капитан Вестейбл. - Никогда о ней не слышала. - И я тоже, - сказал Джерек. - Почему вы объединились? Миссис Персон пожала плечами. - В основном мы обмениваемся информацией. Информация является значительной помощью для тех из нас, кого вы можете знать или называть "профессиональными путешественниками во времени", - она улыбнулась застенчиво. - Во всяком случае, это очень рискованное дело. - Действительно, - согласился он. - Мы с удовольствием примем ваше предложение, не правда ли миссис Ундервуд? - Благодарю вас, миссис Персон, - ответила миссис Ундервуд, все еще настороженная. - Нам придется сделать две поездки. Я предлагаю, Освальд, чтобы ты взял Латов и инспектора Спрингера с собой, а затем вернулся назад за нами троими. Капитан Вестейбл кивнул головой. - А вы пока проверьте корзину. - Конечно. Не проверите ли миссис Ундервуд, может что-нибудь пропало? - Это не имеет значения. Я думаю... - Это крайне важно. Если что-нибудь потеряно, мы будем искать до тех пор, пока не найдем. У нас есть приборы для обнаружения почти любой вещи. Миссис Ундервуд заглянула в корзину и рассортировала ее содержимое. - Я думаю здесь все. - Прекрасно. Время терпит нас, как вы знаете. Мы не должны обижать его. Капитан Вестейбл, Латы и инспектор Спрингер были уже в лодке. Снова завыл мотор, вода закипела и они уехали. Миссис Персон наблюдала как они исчезли из виду, прежде чем повернуться к Джереку и миссис Ундервуд. - Приятный денек. Вы здесь находитесь уже некоторое время? - Около недели, я думаю, - миссис Ундервуд пригладила свое испорченное платье. - Пока вы избегаете воды, все прекрасно. Многие забираются в поздний Девон просто для отдыха. Если бы не эриптериды - водяные скорпионы - этот период был бы самым совершенным. Из всех периодов Палеозоя я считаю его самым приятным. И, конечно, это самый дружественный век, позволяющий больше анахронизмов чем все остальные. Это ваш первый визит? - Первый, - сказала миссис Ундервуд. - Выражение ее лица выдавало, что она надеялась, он будет и последним. - Здесь может быть скучно, - признала намек миссис Персон. - Но если кто-нибудь хочет расслабиться, обдумать заново свою жизнь, взять направление - немногие периоды лучше на этом конце Времени. - Она зевнула. - Капитан Вестейбл и я будем рады снова отправиться в путь, как только закончатся наши дежурные обязанности и нас сменят. Через несколько дней мы окажемся где-нибудь в двадцатом столетии, или каком-нибудь другом... - Вы, кажется, намекаете, что имеется более чем одно двадцатое столетие? - сказал Джерек. - Вы имеете в виду, что существуют различные методы исторического исчисления, или... - Имеется столько вариантов истории, сколько путешественников во времени, - улыбнулась миссис Персон. - Трудность заключается в том, чтобы оставаться в постоянном цикле. Если путешественник не может сделать этого, вероятно любые виды шоков, и приспособление к окружающей среде становится почти невозможным, что в результате приводит к безумию. Как вы думаете, среди безумцев много искателей приключений во Времени? Мы никогда не узнаем. - Она рассмеялась. - Капитан Вестейбл, например, был невнимательным путешественником (это иногда случается), и оказался на грани сумасшествия, прежде чем мы смогли спасти его. Первое, что человек обнаруживает в таких случаях, - то, что будущее не соответствует прошлому, и это достаточно страшно... А еще хуже, когда вы возвращаетесь и обнаруживаете, что ваше прошлое изменилось. Вы двое, как я понимаю, связаны единственным вариантом. Считайте себя счастливыми, раз вы избавлены от многовариантного путешествия во времени. Джерек едва ли мог понять значение ее слов, а миссис Ундервуд не понимала ничего, хотя неуверенно заметила: - Вы имеете в виду, что путешественник во времени, которого мы встретили, который ссылаясь на площадь Ватерлоо, был совсем не моего времени, а из времени, которое соответствует?... - она покачала головой. - Вы считаете, что моего времени больше не существует, потому что?... - Ваше время существует. Ничто никогда не погибнет, миссис Ундервуд. Простите что я говорю так, но вы кажется особенно неподходящей для временных похождений. Как же вы выбрали, например, поздний Девон? - Мы никогда его не выбирали, - сказал Джерек. - Мы направлялись к Концу Времени. Наша машина была в довольно плохом состоянии. Она высадила нас здесь, хотя мы были убеждены, что двигаемся вперед. - Возможно, так оно и было. - Как это может быть? - Если вы следуете по циклу до конца, вы прибываете на его конец и продолжаете путь дальше к его началу... - Значит Время циклично? - Так может быть, - улыбнулась она. - Но есть так же и спирали. Никто из нас не понимает этого очень хорошо, мистер Корнелиан. Мы вместе собираем информацию, которая у нас есть. Мы оказались способными создать некоторые основные методы защиты для себя. Но мало кто может надеяться понять все о природе Времени, потому что эта природа не является постоянной. Теория Хроноса, например, являющаяся очень популярной в определенных культурах была почти целиком дискредитирована - хотя, кажется, применима к обществам, которые разделяют эту теорию. Ваша собственная теория Морфейла имеет много достоинств, хотя не позволяет усложнений. Она утверждает, что время имеет только одно измерение - как если бы пространство имело только одно. Вы понимаете меня, мистер Корнелиан? - До некоторой степени. Она улыбнулась. - До некоторой степени - это все, что я сама понимаю. Не существует экспертов в вопросе того, что называется Временем - такова единственная аксиома, которой учит Гильдия новых членов. Все что мы ищем - это способы, как выжить, как исследовать, как сделать случайные открытия. Хотя есть отдельные теории, которые предполагают, что с каждым новым открытием о Времени мы создаем две новые загадки. Для Времени никогда не может быть составлен свод законов как и для пространства, потому что сами наши мысли, наша информация о нем, наши действия, основанные на нашей информации - все вносит свой вклад в расширение границы возможного, производить новые аномалии, новые аспекты природы Времени. Не слишком ли абстрактно я говорю. Если так, то это потому, что я обсуждаю нечто непознаваемое, возможно, по-настоящему метафизическое. Время - это сон или кошмар, из которого никогда нельзя очнуться. Мы, которые путешествуем во времени, - мечтатели, случайно разделяющие общие переживания... Чтобы сохранить свою личность, сохранить какое-то ощущение смысла в собственной жизни - все на что может надеяться путешественник во времени - сот для чего существует Гильдия. Вам повезло, что вы не дрейфуете по полипространству, как пришлось капитану Вестейблу, иначе бы вы стали похожи на тонущего человека, который отказывается плыть по течению и барахтается, а каждая волна, которую вы создаете в Море Времени, имеет привычку становиться целым Океаном. Миссис Ундервуд выслушала ее с беспокойством. Она подняла крышку корзины и открыла фляжку, предложив миссис Персон глоток Бренди. - Восхитительно, - сказала миссис Персон. - После двадцатого, девятнадцатое столетие является самым моим любимым. - Из какое вы столетия вы первоначально? - спросил Джерек, чтобы замять паузу. - Из двадцатого, из середины двадцатого. Я имею отношение к этому вашему предку, и к его сестре, так как она одна из моих лучших подруг, - миссис Персон заметила, что это озадачило его. - Вы не знаете ее? Странно. Хотя Джеггет... ваши гены, - она пожала плечами. Он тем не менее, был заинтересован. Здесь, возможно, был ответ, который он искал у Джеггета. - Джеггет отказался откровенно ответить мне, - сказал он ей, - по этому предмету. Я буду благодарен, если вы просветите меня. Он обещал сделать это, когда я вернусь. Но она прикусила свой язык, как если бы невольно предала доверие. - Я не могу, - сказала она. - У него должно быть, имелись причины... Я не могу говорить без его разрешения. - Но тут есть мотив, - резко сказала миссис Ундервуд, - кажется, что он намеренно свел нас вместе. Мы имеем больше, чем намек, что он, возможно, причина некоторых наших несчастий. - И наш спаситель от других, - сказал Джерек, чтобы быть справедливым. - Он настаивает на нейтралитете, но я уверен... - Я не могу помочь вам в ваших рассуждениях, - сказала миссис Персон. - А вот и капитан Вестейбл с лодкой. Маленькое судно прыгало на волнах, быстро приближаясь к ним. Мотор выл и след был из белой пены. Вестейбл развернул лодку, прежде чем она ударилась о пляж и выключил мотор. - Вы не возражаете, если немного промочите ноги? Скорпионов нет поблизости. Они по воде подошли к лодке и влезли на борт, поставив корзину на дно лодки. Миссис Ундервуд осмотрела воду. - Я не имела представления, что существуют твари, подобные этим по размерам. Динозавры возможно, но не насекомое... Я знаю, что они не настоящие насекомые, но... - Они не выживут, - сказал капитан Вестейбл, вновь заводя мотор. - В конце концов рыбы вытеснят их. Они достигают все больших размеров, эти рыбы. Через миллион лет в этой реке будет много перемен, - он улыбнулся. - От нас зависит чтобы мы сами не вызвали никаких изменений, - он показал назад на воду, - Мы не оставляем масляные следы за собой, которые не были бы обнаружены и удалены одним из наших приборов. - Таким образом вы сопротивляетесь эффекту Морфейла, - сказал Джерек. - Мы используем не это название, - прервала его миссис Персон. - Но, да... Время позволяет нам оставаться здесь так долго, насколько это не возбуждает анахронизмы. И это включает следы которые могут быть обнаружены будущими исследователями. Вот почему мы так старались спасти вашу жестяную кружку. Все наше оборудование из очень нестойких материалов. Они служат нам, но не выстоят ни в каком случае больше столетия. Наше существование непрочно - нас может вышвырнуть из этого века в любой момент, и мы можем оказаться не только разделенными, возможно навечно, но и в окружении, неспособном поддерживать человеческую жизнь даже в самом элементарном. - Вы сильно рискуете, - сказала миссис Ундервуд. - Почему? - Миссис Персон засмеялась. - Человек приобретает вкус к этому, как и вы сами знаете. Река начала сужаться между покрытыми мхом берегами, и вдали показалась деревянная пристань. К ней были причалены еще две лодки. Позади пристани, в тени густой листвы угадывалась какая-то темная масса. Светловолосый юноша одетый в костюм, идентичный тем, который носили миссис Персон и капитан Вестейбл, принял веревку, кинутую миссис Персон. Он приветливо кивнул Джереку и миссис Ундервуд, когда они выпрыгнули на пристань. - Ваши друзья уже внутри, - сказал он. Все четверо прошли по заросшей мхом скале к черным ровным стенам, обладающим теплым резиновым запахом. Миссис Ундервуд сняла свою шляпку и встряхнула короткими темными волосами, придающими ей мальчишеский вид. Грациозными движениями она коснулась стены в двух местах, заставив секцию скользнуть в сторону, чтобы впустить их. Они прошли внутрь. Перед ними находились несколько похожих на коробки зданий. Миссис Персон повела их к самому большому. Внутрь проникало немного света, но по всей окружности стены бежала постоянная полоска искусственного освещения. Земля была покрыта тем же самым слегка прогибающимся темным материалом, и у Джерека сложилось впечатление, что весь лагерь может быть сложен за несколько секунд и транспортирован как единый груз. Он представил себе Центр, как большой корабль времени, так как тот имел определенное сходство с машиной, в которой Джерек путешествовал в девятнадцатое столетие. Капитан Вестейбл встал сбоку от входа, пропустив сначала миссис Персон, затем миссис Ундервуд. Джерек был следующим. Там находились панели с приборами, экранами, мигающими индикаторами, - все примитивного очаровывающего вида, который Джерек ассоциировал с отдаленным прошлым. - Превосходно, - сказал он, - вы сделали его сливающимся с
в начало наверх
ландшафтом. - Благодарю вас, - сказала миссис Персон. - Гильдия хранит здесь информацию. Мы так же можем обнаруживать движение машины времени вдоль Мегапотока, как его иногда называют. Между прочим мы не засекли вашу. Вы прибыли сюда на машине? - Да. Она где-то на пляже, я думаю. - Мы ее не нашли. Капитан Вестейбл расстегнул молнию своего костюма. Под ним была надета простая военная форма серого цвета. - Возможно она была настроена на автоматическое возвращение, - предложил он. - Или, если это была неисправность, она могла продолжить движение вперед, двигаясь хаотично, и тогда она находится сейчас где угодно. - Машина работала плохо, - информировала его миссис Ундервуд. - Мы, например, не собирались быть здесь совсем. Я буду более чем благодарна, капитан Вестейбл, если вы сможете найти какие-нибудь средства вернуть нас - по крайней мере меня - в девятнадцатое столетие. - Это было бы не трудно, - сказал он. - Останетесь ли вы там, или нет, - это другой вопрос. Если человек один раз путешествовал во времени, он всегда останется путешественником, как вы уже, наверное, знаете. Это наша судьба, не правда ли? - Я не имела представления... Миссис Персон положила руку на плечо миссис Ундервуд. - Среди нас имеются такие, кто обнаруживает, что ему легче оставаться в определенном столетии, чем во всех остальных. И есть века близкие к началу или конце времени, которые редко отвергают тех, кто хочет поселиться там. Пены, я считаю, имеют мало отношения к этому. Но разве это специальность Джеггета, и он, без сомнения, наскучил вам так же, как и нам, своими рассуждениями. - Никогда! - воскликнул Джерек. Миссис Персон поджала Губы. - Может вы хотите кофе? - сказал она. Джерек повернулся к миссис Ундервуд. Он знал, что она не откажется. - Великолепно, миссис Ундервуд. У нас здесь есть буфет. Теперь мы по-настоящему почувствуем себя дома! 6. БЕСЕДЫ И РЕШЕНИЯ Капитан Мабберс и его люди сидели в ряд на скамейке, пытаясь спрятать локти и коленки, выставленные напоказ с тех пор, как они уничтожили пижамы. Когда миссис Персон и миссис Ундервуд вместе с остальными вошли в комнату, они покраснели особенно сливовым цветом и отвели в сторону глаза. Инспектор Спрингер сидел сам по себе в шарообразном кресле, в котором - его колени почти касались лица. Он попытался встать, когда вошли леди, и пролил кофе на свои брюки из бумажной чашки. Проворчав полупротест - полуизвинение, он уселся снова. Капитан Вестейбл подошел к черной машине. - С молоком и сахаром? - спросил он миссис Ундервуд. - Благодарю, капитан Вестейбл. - Мистер Корнелиан? - капитан Вестейбл нажал какие-то кнопки. - Для вас? - Тоже самое, пожалуйста. - Джерек оглядел маленькую комнату отдыха. - Она не похожа на буфет в Лондоне, не так ли, капитан Вестейбл? - Буфеты? - Мистер Корнелиан имеет в виду ларьки с кофе, - объяснила миссис Ундервуд. - Я думаю, это его единственный опыт в отношении кофе в девятнадцатом столетии. - Его пьют везде? - Как чай, - сказала она. - Как несовершенно мое понимание вашего утонченного века, - Джерек принял бумажную чашку от капитана Вестейбла, который уже отдал миссис Ундервуд заказанную ею. Он отхлебнул с ожиданием. Вероятно они заметили его выражение разочарования. - Может вы предпочтете чай, мистер Корнелиан? - спросила миссис Персон. - Или лимонад? Или бульон? Он покачал головой, но улыбка его была слабой. - Я подожду пока с новыми экспериментами. Так много свежих впечатлений... Конечно, я знаю, все это кажется знакомым и скучным вам - но для меня это чудесно. Погоня! Скорпионы! А теперь эти хижины! - он посмотрел на Латов. - Остальные трое, значит, еще не вернулись? - Остальные? - озадаченно спросил капитан Вестейбл. - Он имеет в виду тех, кого сожрали скорпионы, - начала миссис Ундервуд. - Он верит... - Что они будут восстановлены! - и просветлела миссис Персон. - Конечно. В конце Времени нет смерти, как таковой, - она сказала Джереку извиняющимся тоном. - Боюсь, у нас нет необходимой технологии, чтобы вернуть Латов к жизни, мистер Корнелиан. Кроме того, мы не обладаем мастерством. Если бы мисс Браннер или один из ее людей были на дежурстве - но нет, даже тогда это было бы невозможно. Вы должны рассматривать своих Латов, как потерянных навечно. Как бы там ни было, вы можете найти утешение в том, что они, вероятно, отравили несколько скорпионов. К счастью, их так много, что равновесие природы не изменится заметно, и мы, таким образом, сохраним свои корни в Позднем Девоне. - Бедный капитан Мабберс, - сказал Джерек. - Он так старается и вечно терпит неудачу в своих планах. Возможно мы сможем создать ситуацию, в которой ему будет сопутствовать успех. Это поможет его моральному духу. Нет ли здесь чего-нибудь, что он может украсть, капитан Вестейбл? Или кого-нибудь, чтобы изнасиловать? - Боюсь здесь такого нет, - покраснел капитан Вестейбл. Миссис Персон улыбнулась и сказала: - Мы не очень хорошо оборудованы для развлечения космических путешественников, мистер Корнелиан. Но мы постараемся отправить их туда, откуда они пришли в ваш век, как можно ближе к их кораблю. И они снова в полное удовольствие будут грабить и насиловать! Капитан Вестейбл прочистил горло, Миссис Ундервуд изучала кушетку. Миссис Персон сказала: - Я забылась. Между прочим, капитан Вестейбл, миссис Ундервуд является почти вашей современницей. Он из 19О1 года. Не так ли, Освальд? Он кивнул. - Приблизительно. - Что озадачивает меня больше всего, - продолжала миссис Персон, - это как много людей прибыло сюда в одно и то же время. Самое плотное движение во времени на моей памяти. И две партии без всяких машин какого-либо рода. Жалко, что мы не можем разговаривать с Латами. - Мы можем, если вы пожелаете, - сказал Джерек. - Вы знаете их язык? - Проще. У меня есть трансляционные пилюли. Я предлагал их прежде, но никто не заинтересовался. В кафе "Ройял", помните, инспектор? Инспектор Спрингер был так же мрачен, как и капитан Мабберс. Он, казалось, потерял интерес к беседе. Иногда особенное, полное жалости к себе хмыкание срывалось с его губ. - Я знаю эти пилюли, - сказала миссис Персон. - Они действуют независимо от ваших городов? - О, вполне. Я использовал их всюду. Они производят особого рода воздействия как я понимаю, на части мозга, имеющие дело с языком. Пилюля содержит в себе какие-то ингредиенты, но они целиком биологические, я уверен. Видите, как хорошо я говорю на вашем языке? Миссис Персон повернула взгляд к Латам. - Они могут дать нам больше информации, чем инспектор Спрингер? - Вероятно нет, - сказал Джерек. - Они все были перенесены сюда в одно и то же время. - Я думаю мы сохраним пилюли на крайний случай. - Простите меня, - сказала миссис Ундервуд, - если я кажусь назойливой, но я хотела бы знать наши шансы на возвращение в собственный период истории. - В вашем случае очень незначительные, миссис Ундервуд, - ответил капитан Вестейбл. - Я говорю от своего опыта. У вас есть выбор поселиться в каком-нибудь периоде своего будущего или "вернуться" в настоящее которое может оказаться радикально измененным, фактически неузнаваемым. Наши приборы воспринимают все виды разрывов флюктуаций, случайных всплесков в Мегапотоке, которые предлагают, что происходит более сильное, чем обычно искажение. Плоскости многообразия движутся в какую-то точку пересечения... - Это Слияние Миллиона Сфер, - сказала миссис Персон. - Вы слышали о нем? Джерек и миссис Ундервуд покачали головами. - Есть теория, что пересечение случаются, когда в многообразии происходит слишком много активности. Она предполагает, что Многообразие является конечным - что оно может содержать конечное число континуумов, и когда в перемещении во Времени вовлечены слишком много континуумов, происходит полная переорганизация. Многообразие приводит себя в порядок, если можно так выразиться. Миссис Персон направилась к выходу из комнаты. - Не хотите ли посмотреть какую-нибудь из наших операций? Инспектор Спрингер продолжал угрюмо размышлять о чем-то, а Латы были еще слишком смущены, чтобы двигаться, поэтому Амелия Ундервуд и Джерек Корнелиан последовали за хозяевами через короткий соединительный туннель в комнату, наполненную особенно большими экранами, на которых ярко раскрашенные демонстрационные модели двигались в трех измерениях. Самым замечательным было колесо с восемью стрелками, постоянно изменяющее свои размеры и форму. За консолью под этим экраном сидел низкий смуглый бородатый мужчина, иногда он протягивал руку и что-то регулировал. - Добрый вечер, сержант Глогер, - капитан Вестейбл наклонился над плечом мужчины и всмотрелся в приборы. - Какие изменения? - Хронопотоки три, четыре и пять показывают значительную аномальную активность, - сказал сержант. - Это соответствует информации Фаустафа, но противоречит его автовосстановительной теории. Посмотрите на зубец номер пять! - показал он на экран. - И это только грубое измерение. Мы не можем рассчитать факторы парадокса на этой машине, хотя это и не имеет смысла из-за скорости, с которой они увеличиваются. Такого рода всплески происходят повсюду. Это чудо, что мы не затронуты. Активности больше, чем мне бы хотелось. Я предложил бы общее предупредительное сообщение - чтобы каждый член Гильдии вернулся в сферу, место и столетие своего происхождения. Это может помочь стабилизации. Если только все происходящее имеет к нам вообще отношение. - Слишком поздно выяснять, - сказала миссис Персон. - Я все еще придерживаюсь теории пересечения. Но как затронет это нас, можно только гадать, - она пожала плечами. - Полагаю это может помочь поверить в перевоплощение. - Мне очень не нравится ощущение неуверенности, - сказал Глогер. Джерек внес в беседу свой вклад: - Они очень красивые. Напоминают мне о некоторых вещах, которые все еще могут делать гниющие города. Миссис Персон отвернулась от экрана. - Ваши города, мистер Корнелиан, почти так же недостижимы, как и само Время. Джерек согласился. - Они почти также стары, и как оно. Капитан Вестейбл оживился. - Что доказывает, что время само приближается к старости. Интересное сравнение. - Мы можем обойтись без метафор, - строго сказал ему сержант Глогер. - Это все что нам остается, - капитан Вестейбл позволил себе небольшой зевок. - Какие есть шансы доставить миссис Ундервуд и мистера Корнелиана в девятнадцатое столетие? - Стандартная линия? Капитан Вестейбл кивнул. - Почти нулевые в настоящий момент. Если они не возражают подождать... - Мы оба не хотим оставаться, - сказала миссис Ундервуд за них обоих. - Как насчет Конца Времени? - спросил Глогера капитан Вестейбл. - В точку отправления? - Более или менее. Сержант нахмурился, изучая окружающие экраны. - Очень хорошие. - Это подходит вам? - повернулся капитан Вестейбл к своим гостям. - Именно туда мы направлялись с самого начала, - сказал Джерек. - Тогда мы попытаемся сделать это. - А инспектор Спрингер? - совесть миссис Ундервуд заставила ее спросить об случайном попутчике. - А Латы? - Я думаю, мы будем иметь с ними дело по-отдельности. В конце концов
в начало наверх
они прибыли раздельно. Уна Персон потерла глаза. - Если бы были какие-нибудь средства связаться с Джеггетом, Освальд. Мы могли бы посовещаться. - Есть все шансы за то, что он вернулся в Конец Времени, - сказал Джерек. - Я охотно передам сообщение. - Да, - сказала она, - возможно, мы так и сделаем. Ладно, я предлагаю вам лечь спать сейчас, когда вы перекусили. Мы сделаем приготовления. Если все пойдет хорошо, вы сможете отправиться утром. Посмотрим, какая будет ситуация с энергией. Мы немного лимитированы, конечно. В сущности, это только наблюдательный пост и место встречи для членов Гильдии. Мы имеем очень мало лишнего оборудования или энергии. Но мы сделаем все, что можем. Покинув контрольную комнату, капитан Вестейбл предложил миссис Ундервуд свою руку. Она приняла предложение. - Полагаю, все кажется вам несколько прозаичным, - сказал он. - Я имею в виду, после чудес Конца Времени. - Вряд ли, - пробормотала она. - Я нахожу все здесь скорее обескураживающим. В Бромли моя жизнь казалась такой устроенной всего месяцев назад. Напряжение... - Вы выглядите усталой, дорогая Амелия, - сказал Джерек позади них. Его беспокоили знаки внимания, оказываемые капитаном Вестейблом. Она проигнорировала его. - Все эти передвижения во времени не могут быть полезными для здоровья, - сказала она. - Я восхищаюсь теми, кто выглядит таким спокойным, как вы, например, капитан. - Знаете, человек привыкает к этому, - он погладил ее ладонь. - Но вы переносите все тяготы просто чудесно, миссис Ундервуд, хотя это ваше первое путешествие в Палеозой. Она была польщена. - У меня есть утешение, - сказала она. - Мои молитвы и тому подобное. И мой Уэлдрейк. Вы знакомы с поэмами Уэлдрейка, капитан Вестейбл? - Когда я был юношей, и их только и читал. Он может быть очень подходящим, я понимаю вас. Она подняла голову и, когда они пошли по этому черному упругому коридору, начала читать медленно, плавным голосом: Однажды я посмотрел на мира величие, И узнал чистую красоту, свободную от Времени. Узнал ничем не скованную Радость, ничем не сдержанную Надежду. А затем, о, трус, я бежал! Капитан Вестейбл про себя повторял эти слова за ней. - Совершенно точно! - воскликнул он и добавил: Различим за нотой органа, Его стон, плач мехов. То, что солнце делает великолепным, Без Солнца просто красиво! Слушая их, Джерек Корнелиан ощущал особенное и необычное чувство. У него возникло желание разделить их, прервать, схватить ее и унести прочь от этого красивого офицера, этого ее современника, который знал намного лучше Джерека, как доставить ей удовольствие, утешить ее. Джерек был в смятении. Он услышал голос миссис Персон: - Надеюсь, теперь вы чувствуете себя лучше, когда все устроилось? Он ответил неуверенно: - Нет, я думаю, что я "несчастен". 7. НА ПУТИ К КОНЦУ ВРЕМЕНИ - Капсула не имеет своего источника энергии, - объясняла Уна Персон. Утренний свет проникал через отверстие в стене над ними, когда все четверо стояли перед прямоугольным предметом, достаточно большим для двух человек и напоминающим, как отметила перед этим миссис Ундервуд, паланкин. - Мы будем управлять ею отсюда. Она в самом деле, безопаснее чем любой другой вид машины времени, так как мы можем наблюдать за Мегапотоком и избегать больших разрывов. Мы удержим вас на курсе, не бойтесь. - И обязательно напомните лорду Джеггету, что мы будем рады его совету, - добавил капитан Вестейбл. Это было большим удовольствием, мадам, - он отдал салют. - Для меня тоже было удовольствием встретить джентльмена, - ответила она. - Благодарю вас, сэр, за вашу доброту. - Не пора ли отправляться? - оживленность Джерека была напускной. Уна Персон казалось, радовалась чему-то своему. Она взяла за руку Освальда Вестейбла и прошептала ему в ухо. Он покраснел. Джерек забрался в ящик со своей стороны. - Если есть что-нибудь, что я могу послать вам с Конца Времени, дайте мне знать, - окликнул он. - Мы должны поддерживать контакт. - В самом деле, - сказала она, - в конце концов, все, что мы, путешественники во времени, имеем, это друг друга... Расспроси Джеггета о Гильдии. - Я думаю, мистер Корнелиан удовлетворен своими путешествиями во Времени, миссис Персон, - улыбнулась Амелия Ундервуд, и ее отношение к Джереку было каким-то собственническим, что еще больше сбивало с толку Джерека. - Иногда, раз мы начали заниматься этим, нам не позволено остановиться, - сказала уна Персон, - Надеюсь, вам повезет устроиться на одном месте, если вы хотите этого. Им пришлось повышать голос, так как громкий гул наполнил воздух. - Мы лучше отойдем, - сказал капитан Вестейбл. - Иногда бывает шоковая волна из-за вакуума, знаете ли, - он повел миссис Персон к большой хижине. - Капсула сама найдет нужный уровень, не бойтесь на этот счет. Вы не утонете, не сгорите и не задохнетесь. Джерек смотрел как они удаляются. Гул становился все громче и громче. Его спина прижималась к спине миссис Ундервуд. Он повернулся, чтобы спросить удобно ли ей, но прежде чем спросить, наступила полная тишина. Голова вдруг стала легкой. Он посмотрел на миссис Персон и капитана Вестейбла, но они куда-то исчезли, и смутный мерцающий призрак черной стены можно было заметить еле-еле. Наконец он тоже исчез, и его заменила листва. Что-то огромное, тяжелое и живое двигалось к ним, проплыло сквозь них и исчезло. Жара и холод стали невыносимыми и слились в одно ощущение. Сотни цветов возникали и исчезали, но они были бледными и размытыми. В воздухе, которым он дышал, чувствовалась сырость, легкие уколы боли пробежали по всему телу, и прошли прежде, чем его мозг сигнализировал о их присутствии. Гулкие звуки медленные, глубокие, возникали в его ушах. Он раскачивался вверх и вниз, он качался в бок, как если бы капсула была подвешена на проволоке подобно маятнику. Он чувствовал ее теплое тело, прижатое к его плечам, но не мог услышать ее голос и не мог повернуться, чтобы увидеть ее, так как движение требовало вечности, чтобы обдумать и совершить его будто он весил тонны, будто его масса была распростерта на мили пространства и годы времени. Капсула наклонилась вперед, но он не упал с кресла, что-то вдавливало его в него, держало его. Серые волны омывали его, красные лучи перекатывались от пальцев ног до головы. Кресло начало вращаться. Он услышал свое имя или что-то вроде этого, произнесенное высоким насмешливым голосом. Слова зазвучали над ним, все слова его жизни. Он вздохнул и будто Ниагара проглотила его. Он вздохнул и раздался гром Везувия. Чешуя скользила по его щеке, и мех наполнил его ноздри, и плоть трепетала близко от его губ, и трепетали нежные крылья, и дули великие ветры. Он был пропитан соленым дождем (он стал Историей Человека, он стал тысячью теплокровных зверей, он познал невыносимое спокойствие). Он стал чистой болью и был Вселенной полной большими танцующими звездами. Его тело начало петь в отдалении: - Мой дорогой... мой дорогой... мой самый дорогой... Это Амелия? Его глаза были закрыты, он открыл их. - Мой дорогой! Но нет, он мог двигаться, он мог повернуться и увидеть, что она уронила голову, на грудь бесчувственная. Вокруг все еще плавали бледные цветы, постепенно исчезая. Зеленые дубы окружали покрытую травой поляну, холодный солнечный свет касался листьев. Он услышал звук. Она вывалилась из капсулы и лежала, растянувшись лицом вверх, на земле. Он выбрался со своего сидения, его ноги дрожали. Он подошел к ней. В этот момент капсула издала пронзительный звук и исчезла. - Амелия, - он коснулся мягких волос, погладил милую шею, поцеловал рубашку из-под разорванного рукава платья. - О, Амелия! Ее голос был еле разборчив. - Даже такие обстоятельства, мистер Корнелиан, не дают вам права на вольности. Я не без сознания, - она повернула голову, чтобы ее спокойные серые глаза могли видеть его. - Просто обморок. Где е мы? - Почти определенно, в Конце Времени. Это деревья знакомой работы, - он помог встать ей на ноги. - Я думаю, это место где мы в первый раз встретили Латов. Было бы логично вернуть меня сюда, так как убежище Няни находится недалеко отсюда, - он уже рассказывал ей о своих приключениях. - Корабль Латов, вероятно так же неподалеку. Она занервничала. - Не поискать ли нам ваших друзей? - Если они вернулись. Помните в прошлый раз мы видели их в Лондоне в 1896 году? Они исчезли, но вернулись ли сюда? Почти наверняка Эффект Морфейла послал их домой - но мы знаем, что теория Браннарта неприменима ко всем феноменам, связанным со временем. - Дальнейшие рассуждения не помогут нам, - указала она. - У нас еще остались кольца власти? Он был впечатлен ее здравым смыслом. - Конечно! - он погладил рубин, обратив три дуба в большую копию моторной лодки Палеозоя, но из прозрачного нефрита. - Мое ранчо ждет нас, отдых или еда, все, что мы пожелаем! - он поклонился когда она направилась к лодке. - Вы не считаете винт из драгоценного камня вульгарным? - ему хотелось заслужить похвалу. - Он милый, - ответила она сдержанно. Со значительным достоинством она вошла в экипаж. Там имелись скамейки, обитые золоченой тканью. Она выбрала одну в центре судна. Джерек устроился на корме. Взмах руки и лодка начала подниматься. Он засмеялся, снова став самим собой. Он был Джерек Корнелиан, сын женщины, любимец этого Мира, и с ним была его любовь. - Наконец-то! - воскликнул он, - наши напасти и приключения подошли к концу. Дорога была утомительной и долгой, но все же в конце мы найдем наш маленький коттедж с котом и чайником, сливками, печеньем и сладостями. О, моя дорогая Амелия, ты будешь счастлива! Все еще сидя в напряженной позе, она была скорее позабавлена, чем оскорблена его словами. Ей, казалось, доставляло удовольствие узнавать ландшафты, проносящиеся внизу, и она не упрекала его за использование своего христианского имени, ни за его предложения, которые были, конечно, несообразными. - Я знал это! - пел он. - Вы научитесь любить Конец Времени. - Он имеет определенную привлекательность, - признала она, - после Позднего Девона. 8. ВСЕ ПУТЕШЕСТВЕННИКИ ВЕРНУЛИСЬ; ПРАЗДНИК Нефритовый аэрокар достиг ранчо и парил в воздухе. - Вы видите, - сказал Джерек, - оно почти такое, каким вы в последний раз видели его, когда вас оторвало от меня и унесло назад сквозь время. Оно сохраняет все черты, которое предложили вы, знакомый комфорт вашего собственного дорогого времени Рассвета. Вы будете счастливы, Амелия. И все, что вы пожелаете, будет вашим. Помните - мое знание ваших нужд, вашего века намного глубже теперь. Вы не будете считать меня таким наивным, как когда я ухаживал за вами. Кажется это было так давно! - Он такой же, - сказала она, и ее голос был печален. - Но мы - нет. - Я более зрелый, - согласился он, - лучший партнер для вас. - О! - улыбнулась она. Он почувствовал двусмысленность. - Ведь вы не любите другого? Капитан Вестейбл... Она сделала лукавое выражение на лице.
в начало наверх
- Он джентльмен с превосходными манерами. И его осанка - такая военная... - но ее глаза смеялись при этих словах. - Пара, которую одобрила бы любая мать. Не будь я уже замужем, мне позавидовали бы в Бромли - но я уже замужем, конечно, за мистером Ундервудом. Джерек заставил опуститься аэрокар по спирали к розовым клумбам, которые он создал для нее, и сказал с некоторой нервозностью: - Он сказал, что... "разделит" вас! - Даст развод. Я должна появиться в суде - за миллион лет отсюда. Кажется (отвернувшись, чтобы он не мог увидеть ее лицо), я никогда не буду счастливой. - Свободной? Свободной? Ни одна женщина не была когда-либо более свободной. Здесь триумф человечества - завоеванная природа - все желания могут быть исполнены, и врагов никаких. Вы можете жить как хотите. Я буду служить вам. Ваши капризы будут моими, дражайшая Амелия! - Но моя совесть, - сказала она. - Могу я быть свободной от этого? Его лицо помрачнело. - О, да, конечно, ваша совесть. Я забыл про нее. Вы, значит не оставили ее в раю? - Там? Где я имела самую большую нужду в ней? - Я думал вы полагали иначе. - Тогда прокляните меня как лицемерку. Все женщины таковы. - Вы противоречите себе и явно без какого-либо удовольствия. - Ха! - она первая покинула экипаж. - Вы отказываетесь обвинить меня, мистер Корнелиан? Не хотите играть в эту старую игру? - Я не знал, что это была игра, Амелия. Вы встревожены? Ваши плечи говорят об этом. Я сконфужен. Она обернулась к нему, ее лицо смягчилось. Недоверие в глазах быстро исчезало. - Не обвиняете ли вы меня в женственности? - Все это бессмысленно. - Тогда, возможно, здесь есть какая-то степень свободы, связанная со всеми вашими жестокостями в Конце Времени. - Жестокостями? - Вы держите рабов. Походя уничтожаете все, что наскучило вам. Разве у вас нет сочувствия к этим путешественникам во времени, которых вы пленили. Разве я так же не была захвачена... и помещена в зверинец? И Юшарисп хотел купить меня. Даже в моем веке такое варварство запрещено! Он принимал ее упреки склонив голову. - Тогда вы должны научить меня, как будет лучше, - сказал он. - Это и есть "мораль"? Она вдруг была ошеломлена величиной своей ответственности. Спасение она принесла в Парадиз, или просто вину? Она колебалась. - Мы обсудим это со временем, - сказала она ему. Они направились по извилистой мощеной тропе между низкими заборчиками из кустарников. Ранчо-репродукция в готическом виде ее идеала библейской виллы - ждало их. Пара попугаев примостилась на дымовых трубах, они, казалось, высвистывали приветствие. - Он такой, каким вы оставили его, - сказал Джерек с гордым видом. - Но в другом месте я построил для вас "Лондон", чтобы вы не тосковали по дому. Вам нравится ранчо? - Оно такое, каким я помню его. Он понял, что в ее тоне слышалось разочарование. - Вы сравниваете его сейчас с оригиналом, полагаю. - Он, в основном, соответствует оригиналу. - Но остается "просто кожей", да? Покажите мне... Она достигла крыльца, провела рукой по крашенным доскам, приласкала цветущую розу (из которых ни одна не завяла с тех пор, как она исчезла). - Это было так давно, - пробормотала она. - Я тогда нуждалась в чем-то знакомом. - Вы не нуждаетесь в этом теперь? - О, да. Я человек. Я женщина. Но, возможно имеются другие вещи, которые значат больше. Я чувствовала, в те дни, что была в аду мучимая, презираемая, гонимая - в компании безумца. У меня не было перспективы. Он открыл дверь с цветными стеклянными панелями. Горшки с цветами, картины, персидские ковры открылись в сумерках холла. - Если имеются дополнения... - начал он. - Дополнения! - она немного оживилась, осматривая холл недовольным взглядом. - Не нужно, я думаю. - Слишком загромождено? - он закрыл дверь и приказал зажечься свету. - Дом мог быть больше. Больше окон, может быть, больше солнца, больше воздуха. Он улыбнулся. - Я могу убрать крышу... - Вы в самом деле можете! - она принюхалась. - Хотя здесь не так затхло, как я предполагала. Сколько времени вас здесь не было? - Трудно сказать. Это можно узнать только поговорив с нашими друзьями. Они узнают. Мой диапазон запахов сильно расширился, с тех пор как я посетил 1896 год. Я согласен, что был слаб в этой области. - О, все в порядке, мистер Корнелиан. Пока, во всяком случае. - Вы не можете сказать, что вас тревожит? Она ласково посмотрела на него. - Вы обладаете чувствительностью, о которой я никогда не подозревала по вашему поведению. - Я люблю вас, - сказал Джерек просто, - Я живу для вас. Она покраснела. - Мои комнаты такие же, как я оставила их? Мой гардероб остался нетронутым? - Все там. - Тогда мы увидимся за ленчем, - она начала подниматься по лестнице. - Он будет готов для вас, - пообещал Джерек. Он вошел в переднюю гостиную, смотря через окно на приятные зеленые холмы, механических коров и овец с механическими ковбоями и пастухами, все тщательно воспроизведенное, чтобы она чувствовала себя как дома. Он признавал в душе, что ее реакция обескураживала его. Будто она потеряла вкус к выбранному ею самой окружению. Он вздохнул. Казалось, было так легко, когда ее идеи были определенными. Сейчас, когда она сама не могла их конкретизировать, он был в растерянности. Салфетки, тяжеловесная мебель, красные, черные и желтые коврики с геометрическими узорами, фотографии в рамках, растение с толстыми листьями, гармония, с помощью которого она облегчала свое сердце - все теперь (потому что казалось, она не одобрила это) обвиняло его, как грубияна, не могущего доставить удовольствие какой-либо женщине, не говоря уже о самой прекрасной из когда-либо живших. Все еще в запачканных лохмотьях своего костюма девятнадцатого века, он опустился в кресло, положил голову на руки и задумался над иронией ситуации. Не так давно он сидел в этом доме с миссис Ундервуд и предлагал различные улучшения. Она запретила различные изменения. Потом она исчезла, и все, что осталось от нее - был сам дом. Как заменитель ей он полюбил этот дом. Теперь она предложила улучшения (почти такие же, как, в свое время, предлагал он) и Джерек почувствовал глубокое нежелание изменять даже один пальмовый горшок, даже один буфет. Ностальгия по тем временам, когда он ухаживал за ней, а она пыталась учить его смыслу положительных достоинств человека, когда они вместе пели гимны по вечерам (именно она настояла на часовом распорядке дня и ночи, которые знали в Бромли) заполнила его - и вместе с ностальгией пришло ощущение, что его надежды обречены. На любой стадии, когда она была близка к признанию своей любви к нему, готова была отдать себя ему, ей что-нибудь мешало. Почти как если бы Джеггет наблюдал за ними, намеренно манипулируя каждой деталью их жизни. Легче думать так, чем принять идею о настроенной против них Вселенной. Он поднялся с кресла и с выражением покорности судьбе (она всегда настаивала, чтобы он следовал ее удобствам) создал дыру в потолке, через которую мог попасть в свою собственную комнату, оазис белого, золотого и серебряного цветов. Он восстановил пол и с помощью рубинового кольца очистил свое тело от грязи Палеозоя, поместил на себя вздымающуюся накидку из меха паутинки, повеселел, когда осознал, что его старое могущество (и, следовательно, старая невинность) вновь вернулись к нему. Он потянулся и засмеялся. Многое можно было сделать и сказать в пользу жизни во власти элементов природы, подчиняться обстоятельствам, которые нельзя контролировать, но было приятно вернуться, почувствовать свою личность ничем не стесненной. Он знал, что он может создать еще лучшие развлечения, чем он уже дал своему миру. Он почувствовал потребность в компании, в старых друзьях, которым мог рассказать о своих приключениях. Вернулась ли его мать, величественная Железная Орхидея, в Конец Времени? Был ли герцог Королев таким же вульгарным, как всегда, или опыт научил его вкусу? Джерек захотел узнать все новости. Он покинул комнату и начал пересекать лестничную площадку, загроможденную китайскими розами, фарфоровыми фигурками и цветами. Его изумрудное кольцо власти создало для него нежные запахи папоротников Позднего Девона, улиц девятнадцатого столетия, океана и лугов. Его шаг становился все легче, когда он спустился по лестнице в столовую. - Все вещи яркие и красивые, - пел он, - все создания, большие и малые... Поворот его янтарного кольца, и ему начал аккомпанировать невидимый оркестр. Аметиста-и павлин за шагал сзади него, полностью раскинув перья. Он прошел мимо вы шитого изречения, которое все еще не мог прочитать, но она говорила ему, что смысл его (если это был смысл!): "Что значат эти камушки?" Его накидка из меха паутинки начала цепляться за орнаменты по сторонам лестницы. Не чувствуя никакой вины, он чуть-чуть расширил ступеньки, чтобы проходить более спокойно. Столовая, темная, с тяжелыми шторами и коричневой, мрачной мебелью помогла его настроению только на секунду. Он знал, что она однажды заказала частично обожженную плоть животного, почти безвкусные овощи, но решил пренебречь этим. Раз она больше не диктовала своих желаний, он предложил ей снова что-нибудь по своему выбору. Стол расцвел экзотическими блюдами. Память об их недавних приключениях - сахарный скорпион, мерцающий в центре стола, пара прозрачных малиновых желе в виде двухфунтового инспектора Спрингера. Несколько оживленных марципановых коров и овец (чтобы удовлетворить ее потребности в фауне), пасущихся, в миниатюре, у ног инспектора. И повсюду желтые, липовые и пурпурные заросли из печенья. Нетипичный стол, так как Джерек всегда ограничивался двумя-тремя расцветками, но веселый по виду, что, он надеялся, она оценит. Золотистые горки горчицы, дымящиеся сосиски, пироги дюжины расцветок, хрустальные чаши - кокаин в голубой, героин в серебряной, сахар в черной пирамиды овсяной каши - блюда для любого настроения, удовлетворяющие любой аппетит. Он отошел назад, довольно ухмыляясь. Все было незапланированным, стол был переполнен, но он имел определенный размах, и Джерек чувствовал, что миссис Ундервуд оценит его старания. Он ударил в висящий поблизости гонг. Она уже стояла почти на лестнице. Войдя в комнату она воскликнула: - О! - Леди, моя милая Амелия. Боюсь, все свалено в кучу, но вполне съедобно. Она разглядела маленьких марципановых животных. Джерек просиял. - Я знал, что они понравятся вам. А инспектор Спрингер, он забавляет вас? Ее пальцы прижались к губам, подавляя восклицание. Грудь поднялась и медленно опустилась, она покраснела почти так же как желе. - Вы недовольны? Она согнулась, задыхаясь. Он дико огляделся вокруг. - Что нибудь ядовитое? - О, ха, ха... - она выпрямилась, держа руки на бедрах. О, ха, ха, ха! Он расслабился. - Вы смеетесь, - Джерек отодвинул назад ее кресло, как она раньше учила его делать. Миссис Ундервуд опустилась в него, все еще трясясь от смеха. - О, ха, ха... Он присоединился к ней. - Ха, ха, ха, ха... Именно в этот момент, прежде, чем они положили хотя бы кусочек в рот, их застала Железная Орхидея. Они увидели ее в дверях спустя некоторое время. Она улыбалась. - Дорогой Джерек, чудо моего чрева! Удивительная Амелия, несравненная предшественница! Вы прячетесь от нас? Или только что вернулись? Если так, то вы последние. Все путешественники уже здесь, даже Монгров. Он возвратился из космоса мрачнее чем прежде. Мы разговаривали, ожидая вашего возвращения. Джеггет был здесь, сказал, что послал вас сюда, но прибыла только машина без пассажиров. Некоторые считали - Браннарт Морфейл в частности - что вы затерялись в каком-нибудь примитивном веке и погибли. Я
в начало наверх
не верила, естественно. Был разговор сперва об экспедиции, но из этого ничего не вышло. Сегодня миледи Шарлотина распустила слух о флуктуации - приборами Браннарта была зарегистрирована машина времени на секунду или две. Я знала, что это должны быть вы! В качестве своего основного цвета она выбрала красный. Ее малиновые глаза сияли материнской радостью по поводу возвращения ее сына. Колечки красных волос обрамляли ее лицо, макового цвета плоть, казалось, вибрировала от удовольствия. Когда она двигалась, ее пластиковая накидка цвета пурпура немного потрескивала. - Вы знаете, мы должны устроить праздник. Этакую вечеринку, чтобы услышать новости Монгрова. Он согласился придти. И Герцог Королев, Епископ Касл, миледи Шарлотина - мы все будем там, чтобы рассказать свои истории. А теперь ты и миссис Ундервуд? Где вы были бродяги? Где вы прятались здесь или искали приключений через всю историю? Миссис Ундервуд сказала: - у нас были утомительные переживания, миссис Корнелиан, и я думаю... - утомительно? Миссис Что? Утомительное? Я не вполне понимаю значения этого слова. Но миссис Корнелиан - это великолепно. Я никогда не думала... да, великолепно. Я должна сказать Герцогу Королев, - она направилась к двери, - Не буду прерывать вас дальше. Темой праздника будет, конечно, 1896 год, жест в сторону миссис Ундервуд. - И я знаю, что вы оба превзойдете себя! Прощайте! Миссис Ундервуд с мольбой обратилась к Джереку: - Мы не пойдем? - Мы должны! - От нас ждут этого? Он познал тайную радость от собственного хитроумия. - О, действительно, ждут, - сказал он. - Тогда, конечно, я пойду с вами. Он оглядел ее накрахмаленное белое платье, заколотые каштановые волосы. - И самое замечательное, - сказал он, - если вы пойдете как есть, чистота вашего облика затмит всех остальных. Она отломила веточку от сахарного кустика. 9. ПРОШЛОМУ ОТДАНО ПРЕДПОЧТЕНИЕ, БУДУЩЕЕ ПОДТВЕРЖДЕНО Сперва нефритовый аэрокар низко летел над широкой зеленой равниной, затем появились просеки, размещенные, чтобы их входы образовывали полукруг, каждая просека вела к центру. Аэрокар выбрал одну из них. Кипарисы, пальмы, клены, сосны, деревья необычной формы мелькали по обеим сторонам - их разнообразие говорило о том, что Герцог Королев не потерял своего вульгарного вкуса (сделал ли теперь он по другому, подумал Джерек). Впереди появилось сооружение, но прежде они услышали музыку, а потом уже смогли различить детали. - Вальс? - закричала миссис Ундервуд (она отвергла голубое платье ради красивого голубого шелка, белых кружев пары оборочек вокруг бюста и шляпы диаметром в два фута по кромкам полей, на руках кружевные перчатки, а в них - бело-голубой солнечный зонтик). - Это Штраус, мистер Корнелиан. В твидовом костюме, который она помогла ему соорудить, Джерек сидел откинувшись, на сидении с лицом, наполовину затененным кепи. Одной рукой он перебирал цепочку часов, другой поддерживал пеньковую трубку, которую она сочла подходящей для него. ("Более мужественный, более зрелый вид", - пробормотала она с удовольствием после того, как башмаки оказались на его ногах и был подыскан жилет. - "Вашей фигуре позавидовали бы всюду". И тут она немного смутилась.) Он покачал головой. - Я никогда не был знаком с ранним примитивизмом. Лорд Джеггет оценил бы. Надеюсь, он там. - Он был довольно ворчлив при нашем отъезде, - сказала она. - Возможно он жалеет об этом сейчас, как никогда. Я помню как однажды, брат девушки, которую я знала по школе, составил нам компанию все каникулы... Я думала, что не понравлюсь ему. Он казался недовольным. Под конец он отвез меня на станцию, был молчалив, даже мрачен. Я чувствовала себя неловко, что являюсь обузой для него. Я вошла в поезд, он остался на платформе. Когда поезд тронулся, он побежал рядом с ним. Он знал, что, вероятно, никогда больше не увидит меня снова. Он был красным, как малина, когда выкрикнул прощальные слова, - она стала изучать серебряный кончик своего зонтика. Джерек видел на ее губах мягкую улыбку - все, что он мог видеть на ее лице, закрытом полями шляпы. - Его слова? - О! - она взглянула на него мгновенными веселыми глазами. - Он сказал: "я люблю вас, мисс Орегонт!" - вот и все. Он мог открыться только когда знал, что я не предстану перед ним снова. Джерек засмеялся. - И, конечно, шутка состояла в том, что вы не были этой мисс Орегонт. Он перепутал вас с кем-то другим? Его удивило, почему и тон, и выражение ее лица вдруг изменились, хотя она казалось оставалась веселой. Она обратила свое внимание к зонтику. - Моя девичья фамилия была Орегонт, - сказала она. - Когда мы выходим замуж, мы берем фамилию нашего суженного. - Великолепно! Тогда я могу однажды стать Джереком Ундервуд? - Вы дьявольски хитры в методах преследования своих целей, мистер Корнелиан. Но меня не поймать так легко. Нет, вы не станете Джереком Ундервуд. - Орегонт? - Мысль забавная, даже приятная, - она оборвала себя, - даже самый ярый радикал никогда не предлагал, к моему сожаленью, такие изменения! - улыбаясь, она проговорила: - О дорогой! Какие опасные мысли вы внушаете в своей невинности! - Я не обидел вас? - Когда-то вы могли сделать такое. Меня шокирует то, что я не шокирована. Какой плохой женщиной я оказалась бы сейчас в Бромли! Он с трудом понимал ее, но не беспокоился об этом. О кинувшись на спинку кресла, он заставил трубку светиться (она не могла объяснить ему, как сделать, чтобы трубка дымилась). Джерек радовался солнечному сиянию, которое устроил Герцог, небу, соответствующему цвету платья его возлюбленной. В других просеках виднелись аэрокары, тоже спешившие к центру. Джерек коснулся ее руки. - Вы узнаете это, Амелия? - Оно невероятно огромное, - край ее шляпы поднимался все выше и выше, кружевная перчатка коснулась подбородка. - Смотрите, оно исчезает в облаках! Она не узнавала. Джерек намекнул: - Но если бы пропорции были меньше... Она склонила голову к плечу, все еще всматриваясь ввысь. - Какое-то американское здание? - Вы были там. - Я? - Оригинал находится в Лондоне. - Не кафе "Ройял"? - Разве вы не видите? Он взял декор от кафе "Ройял" и добавил его к вашему Скотланд-Ярду. - Штаб-квартира полиции с красными плюшевыми стенами!... - Герцог почти приблизился к простоте. Не кажется ли вам оно невыразительным? - Тысяча футов высотой! Это самый длинный отрез плюша, мистер Корнелиан, который я когда-либо могла видеть! А что там, на крыше, - облака сейчас разошлись, - более темная масса? - Черная? - Голубая, я думаю. - Купол. Да, шляпа, какую носят полицейские. Она, казалось, задохнулась от изумления. - Конечно... Музыка становилась все громче. Миссис Ундервуд была озадачена. - Не слишком ли медленно, немного растянуто для вальса? Как если бы его играли на тех индийских инструментах, или это арабские инструменты? Во всяком случае, очень похоже на восток. К тому же, слишком высокие звуки. - Записи взяты в одном из городов, несомненно, - сказал Джерек. - Они старые, вероятно, испорченные. Значит, они не подлинные? - Нет, они не из моего времени. - Вы лучше не говорите это Герцогу. Это разочарует его, не не так ли? Она пожатием плеч согласилась. - Музыка имеет довольно раздражающий эффект. Надеюсь она не будет продолжаться весь вечер? Вы не знаете, какие инструменты использованы? - Электроника, или тому подобные разные методы воспроизведения звука. Вам лучше знать... - Не думаю. - А-а... Возникла некоторая неловкость и, какое-то время, оба старались найти новый предмет для разговора и восстановить настроение расслабленности, которыми они наслаждались до этого момента. Впереди в основании здания находился широкий темный проход, и в него влетали другие аэрокары - причудливые экипажи различного вида, большинство основаны на технологии и мифологии Эпохи Рассвета: Джерек видел лошадь с медными ногами, делающую механическое галопирование в воздухе модель в виде буквы "Т", ее владелец сидел в месте пересечения длинного вертикального бруса с коротким горизонтальным. Некоторые экипажи двигались со значительной скоростью. другие летели более тихо, как, например, большой серо-белый экипаж - ничто иное, как автомобиль, девятнадцатого века. - Кажется присутствует весь свет, - сказал Джерек. Она поправила кружева на своем платье. Музыка изменилась, их окружили звуки медленных взрывов и чего-то, ползущего по песку, когда их аэрокар влетел в огромный холл с арочным потолком. Разодетые фигуры плыли от своих экипажей к дверям в холл выше этажом. Их голоса вызывали громкое эхо в зале. - Королевский вокзал просто карлик перед этим залом! - воскликнула миссис Ундервуд. Она восхищалась разноцветной мозаикой на стенах и арках потолка. - Трудно поверить, что это здание не существовало столетия. - В некотором смысле, да, - сказал Джерек. - В памяти Городов. - Оно было сделано одним из ваших городов? - Нет, но совет городов спрашивается в таких случаях. Хотя они сильно одряхлели, они, все же, помнят еще многое из истории нашей расы. Вам знаком внутренний интерьер? - Больше всего он напоминает свод готического собора, увеличенного во много раз. Не думаю, чтобы я знала оригинал, если он существует. Вы не должны забывать, мистер Корнелиан что я не эксперт. Многие аспекты моего собственного мира, большинство его районов неизвестны для меня. Я вела в Бромли спокойную жизнь, и мир там очень мал, - она вздохнула, когда они покинули аэрокар. - Очень мал, - повторила она почти неслышно. Она поправила шляпу и вскинула голову в манере, восхищающей Джерека. В этот момент она казалась более полной жизни и меланхолии, чем он когда либо видел ее. Джерек поколебался долю секунды, прежде чем предложил ей свою руку, но она взяла ее с готовностью, улыбаясь, ее печаль прошла, и вместе они поднялись к дверям наверху. - Вы рады теперь, что пришли? - пробормотал он. - Я решила веселиться, - сказала она ему. Тут она судорожно вздохнула от изумления, не ожидая той сцены, которую увидела, когда они во шли. Все здание было заполнено нераздельными этажами, а плавающими платформами и галереями, поднимающимися все выше и выше, и в этих галереях и на платформах стояли группы людей, беседуя, танцуя, ужиная, а другие группы или отдельные люди плыли по воздуху от одной платформы до другой. Высоко высоко над ними самые далекие фигурки были настолько крошечными, что фактически их нельзя было увидеть. Свет искусно обеспечивал и яркость, и тень, почти неуловимо изменяясь все время, цвета были насыщенными, любого возможного оттенка и тона, дополняя костюмы гостей, диапазон которых простирался от самых простейших, до самого гротескного. Возможно, благодаря какой-то искусной манипуляции акустикой зала, звуки голосов понижались и повышались волнообразно, но никогда не были настолько громкими, чтобы заглушить какую-либо отдельную беседу, и миссис Ундервуд они казались оркестрированными, гармонично сведенными в общий, бесконечно разнообразный хор. Здесь и там вдоль стен стояли леди, и их тела были расположены под прямым углом к телам большинства остальных, так как они использовали кольца власти, чтобы отрегулировать собственное поле тяготения по своему вкусу, изменив измерение зала таким образом (по крайней мере для собственного восприятия), что высота его стала длиной. - Все это напоминает мне средневековую живопись, - сказала она. - Итальянскую, наверно? О небесах?... хотя перспектива лучше, - она поняла
в начало наверх
что лепечет что-то невразумительное и умолкла со вздохом, глядя на Джерека с выражением удивления собственной растерянностью. - Значит вам нравится? - он видел, что ей не скучно. - Это чудесно! - Ваша мораль не обижена? - Сегодня мистер Корнелиан, я решила оставить всю свою мораль дома, - она снова засмеялась над собой. - Вы красивее чем когда-либо, - сказал он ей. - Вы просто прелестны. - Тише, мистер Корнелиан. Вы делаете меня самодовольной. Наконец-то я чувствую себя сама собой. Дайте порадоваться этому. Я разрешу, - улыбнулась она, - случайный комплимент, но буду благодарна, если вы отложите страстные выражения на этот вечер. Он поклонился, разделяя ее веселое настроение. - Очень хорошо. Но она стала богиней, и он не мог не удивляться. Она всегда была прекрасной в его глазах и достойной восхищения. Он обожал ее за ее мужество, за ее сопротивление влиянию его собственного мира. Сейчас она, казалось, выступает в единственном числе против общества, которое несколькими месяцами прежде угрожало проглотить и уничтожить ее личность. В ее позе была решимость, легкость, чувство уверенности, объявляющее любому то, что всегда чувствовал в ней - и он гордился, что его мир увидит в ней женщину, какой он ее знал, в полном командовании собой и ситуацией. И, так же, между ними существовало взаимное понимание, тайное знание ресурсов характера, из которых она черпала силы, чтобы достичь этой власти. В первый раз он осознал силу любви к ней и, хотя он всегда знал, что она любит его, он был уверен, что ее эмоции так же сильны, как и его собственные. Подобно ей, ему не требовалось никаких деклараций - ее поза сама по себе была достаточной декларацией. Вместе они поднимались вверх. - Джерек! Это была госпожа Кристия, Вечная Содержанка, одетая почти в прозрачные шелка. Она позволила своему телу пополнеть, ее конечности округлились, и она казалась чуточку, но приятно, пухлой. - Это наверно Амелия? - с просила она о миссис Ундервуд и посмотрела на них обоих для подтверждения. Миссис Ундервуд улыбнулась в знак согласия. - Я слышала о всех ваших приключениях в девятнадцатом столетии. Я, конечно, очень завидую вам, так как этот век кажется чудесным и как раз такой, какой бы я хотела посетить. Этот костюм не мое изобретение. Миледи Шарлотина собиралась использовать его но подумала, что он больше подходит мне. Он подлинный, Амелия? - она крутанулась в воздухе как раз над их головами. - Греческий?... - заколебалась Амелия Ундервуд, не желая возражать. - Он превосходно поможет вам. Вы выглядите милой. - Меня приветствовали бы в вашем мире? - О, определенно. Во многих слоях общества вы были бы центром внимания. Госпожа Кристия просияла и наклонилась, чтобы мягкими губами поцеловать щечку миссис Ундервуд, бормоча негромко: - Вы конечно, сами выглядите чудесно. Вы сделали это платье или перенесли его с собой из Эпохи Рассвета? Это, должно быть, оригинально. - Оно было сделано здесь. - Все равно оно прекрасно. У вас есть преимущество перед нами всеми. И ты, Джерек, тоже выглядишь настоящим Джентльменом, героем Эпохи Рассвета. Такой мужественный, такой желанный. Рука миссис Ундервуд чуть сжалась на локте Джерека. Тот пришел почти в экстаз. Но госпожа Кристия тоже была чувствительна. - Я не одна завидую вам, Амелия, сегодня, - она позволила себе подмигнуть, - Или Джереку, - она взглянула поверх них. Вот наш хозяин! Герцог Королев был солдатом во время своего короткого пребывания в 1896 году. Но никогда еще не было туники настолько глубоко красной, как та, которая была надета на него, и пуговицы были самыми золочеными, и эполеты самыми яркими, и пояс и сапоги настолько зеркально-блестящими. Его перчатки были белыми, а одна рука покоилась на эфесе шпаги, украшенной шнурком. Он отдал салют и поклонился. - Вы оказали мне честь своим присутствием, - сказал он. Джерек обнял его. - Дорогой друг, вы выглядите таким красивым! - Все натуральное, - объяснил Герцог с гордостью. - Созданное с помощью некоторых путешественников во времени с военными познаниями. Вы слышали о моей дуэли с лордом Шарком? - Лорд Шарк? Я считал его мизантропом. Что выманило его из своей серой крепости? - Дело чести. - В самом деле? - сказала Амелия Ундервуд. Оскорбление и пистолеты на рассвете? - Я обидел его. Я забыл, как меня мучили угрызения совести. Мы уладили дело шпагами. Я тренировался целую вечность. Ирония, тем не менее, заключалась в том... Его прервал епископ Касл в полной вечерней одежде, скопированной с мистера Гарриса, без сомнения, его красивое немного аскетическое лицо обрамлял воротник, возможно, более высокий, чем было принято в 1896 году. Ему не нравился черный цвет, и поэтому пиджак и брюки были зеленого цвета, жилет коричневого, рубашка - кремового. Его галстук по цвету соответствовал пиджаку и преувеличенно высокой шляпе - цилиндру на голове. - Веселый Джерек, ты прятался слишком долго! - его голос был слегка приглушен воротником, почти закрывающим рот. - И ваша миссис Ундервуд! Мрак исчез. Мы все снова вместе! - Прилично ли похвалить ваш костюм, епископ Касл? - последовало движение ее зонтика. - Комплименты это цвет нашей беседы, дорогая миссис Ундервуд. Мы получаем удовлетворение от лести, мы питаемся похвалой, мы проводим наши дни в поисках комплимента, который заставит павлина в нас распустить перья и сказать: "Смотрите, я украшаю мир!" Короче, роскошная бабочка в голубом, вы можете сказать мне комплимент, вы его уже сказали. Могу я в свою очередь почтить вашу внешность, она имеет детали, с которыми, к сожалению немногие из нас могут сравниться. Они не просто привлекают глаз - они не отпускают его. Вы - самое красивое создание здесь. Следовательно, нет никаких вопросов, что вы должны просветить нас всех в моде. Джерек свергнут со своего места. Она одобрительно приподняла бровь. Его поклон чуть не стоил ему шляпы. Он выпрямился, увидел знакомого и снова поклонился отплыв прочь. - Позднее, - сказал он им, - мы поговорим! Джерек увидел изумление в ее глазах, наблюдавших, как епископ Касл поднялся к ближайшей галерее. - Он разговорчивый священник, - сказала она. - У нас в 1896 году, есть епископы, похожие на него. - Вы должны были сказать ему это, Амелия. Самый лучший комплимент для него. - Мне не пришло в голову, - она поколебалась, ее самоуверенность исчезла на секунду. - Вы не находите меня развязной? - Ха! Вы уже правите здесь. Ваше доброе мнение ждут все. у вас есть власть и по рождению и по воспитанию. Епископ Касл сказал только правду. Ваша похвала согрела его. Он приготовился сопровождать ее выше, когда Герцог Королев, беседовавший с госпожой Кристией, повернулся к ним. - Вы давно вернулись в Конец Времени, Джерек и Амелия? - Всего несколько часов назад, - ответила она. - Итак вы остались в 1896 году. Вы можете рассказать нам, что случилось с Джеггетом? - Значит он еще не вернулся? - Она посмотрела на Джерека с некоторой тревогой. - Мы слышали... - Вы не встретили его еще раз в 1896 году? Я полагал, что он направляется туда, - нахмурился герцог Королев. - Он может быть там, - сказал Джерек - так как мы находимся совсем в другом месте. В самом начале Времени. - Лорд Джеггет Канарии скрывается все чаще и чаще, - пожаловался Герцог Королев. - Его загадки перестают развлекать, потому что он их сильно запутывает. - Возможно, - сказала Амелия Ундервуд, - что он затерялся во времени, что он не планировал это исчезновение. Если бы нам не повезло, мы бы до сих пор были бы там. Герцог Королев сочувственно воскликнул: - Конечно, о, дорогая. Время стало такой обычной темой разговора, но, я боюсь, которая не очень сильно интересует меня. Я никогда не имел пристрастия Лорда Джеггета к абстрактному. Вы знаете, каким скучным я могу быть. - Никогда, - сказал дружелюбно Джерек. - Даже ваша грубоватость превосходна. - Надеюсь, - ответил он со скромностью, - тебе понравилось здание, Джерек? - Это произведение искусства. - Более сдержанное, чем обычно. - Намного. Глаза Герцога засияли. - Какого арбитра мы сделали из тебя Джерек! Это из-за твоих последних нововведений или потому, что мы уважаем и твой опыт тоже. Джерек пожал плечами. - Я не думал над этим. Но Епископ Касл заявляет, что искусство имеет своего лидера, - он поклонился миссис Ундервуд. - Вам понравился мой Скотланд-Ярд, миссис Ундервуд? - серьезно спросил Герцог. - Я сильно впечатлена, Герцог Королев, - казалось ей доставляет удовольствие ее новое положение. Он был удовлетворен. - Но что тут говорилось о Начале Времени? Вы принесли нам новые идеи, хотя мы только усвоили старые? - Возможно, - сказал Джерек. - Знаете, моллюски, и папоротники, скалы, водяные скорпионы. Центры Времени. Да, здесь хватит для скромного развлечения. - У вас тоже есть история для нас! - вернулась госпожа Кристия. - Приключения, да? Сейчас другие гости заметили их и начали двигаться ближе. - Я думаю, по крайней мере, несколько развлекут вас, сказала Амелия Ундервуд. Джерек заметил более твердой тон в ее голосе, когда она приготовилась встретить приближающуюся толпу, но тон исчез при ее следующих словах. - Мы обнаружили там много сюрпризов. - О, это восхитительно! - закричала госпожа Кристия. Какая вы завидная пара! - И храбрая к тому же, чтобы не испугаться ловушек и мести времени, - сказал Герцог Королев. Гэф Лошадь в Слезах наклонился вперед. - Браннарт сказал нам, что вы были обречены. Пропали навечно. Даже уничтожены. Худощавый доктор Велоспион в черном колышущемся плаще и черной широкополой шляпе с глазами, мерцаю ими в тени, сказал мягко: - Конечно, мы не верили ему. - Хотя путешественники во Времени исчезли, пропали из нашего зверинца с удивительной быстротой. Совсем недавно я потерял четырех Адольфов Гитлеров, - Сладкое Мускатное Око был великолепен в рубашке и панталонах и высоких, узорчатых сапогах. - И один из них, я уверен, был настоящий. Правда довольно старый... - Браннарт утверждает, что эти исчезновения - доказательство того, что время разорвано. - Вертер де Гете, мрачноватый сицилийский разбойник, внешности которого слегка противоречили завивающиеся усы, поправил свой капюшон. - Он предупреждает, что мы стоим на пороге, за которым волей-неволей, ныряем в беспорядочную хронологическую пропасть. В беседе наступила пауза, так как мрачный тон Вертера часто оказывал такой эффект, пока Амелия не сказала: - Как кажется, его предупреждения имеют некоторые основания. - Что? - добродушно рассмеялся Герцог Королев. - Вы - живое отрицание эффекта Морфейла! - Я думаю, нет, - она сначала скромно посмотрела на Джерека, чтобы он сказал что-то, потом подытожила: - Как я понимаю это, объяснения Браннарта Морфейла лишь частично. Они не должны. Многие теории описывают Время - и все подкреплены доказательствами. - Превосходный вывод, - сказал Джерек. - Моя Амелия имеет в виду, что мы узнали в Начале Времени. Многие ученые, кроме Браннарта, занимаются исследованием природы Времени. Я думаю, он будет рад информации, которую я
в начало наверх
доставил. Он не один в своих поисках, и будет рад узнать это. - Вы уверены в этом? - спросила Амелия, сверкнув глазами на его недавнее "мы" (хотя без явного недовольствия). - Почему бы и нет? Она пожала плечами. - Я встречалась с этим человеком только один раз и при драматических обстоятельствах. Конечно... - Он придет? - спросил Джерек Герцога. - Приглашен как и весь свет. Ты знаешь его. Он явится поздно, утверждая, что мы вынудили его против воли. - Значит он может знать место положение Джеггета, - он осмотрел зал, как если бы упоминание имени заставит появиться одного из тех, кого он больше всего желал видеть. Многих он узнал, даже лорд Шарк был здесь (или один из его автоматов, посланных вместо него), даже Вертер де Гете, который поклялся никогда не посещать вечера. Хотя последний член Триумвирата Мизантропов, Лорд Монгров, мрачный гигант, в честь которого был устроен этот праздник, не показался до сих пор. Рука Амелии все лежала в его руке. Она потянула ее, привлекая его внимание. - Вы озабочены безопасностью Джеггета? - спросила она. - Он мой самый ближайший друг, хотя и кажется дьявольски хитрым. Не могла ли его постигнуть та же участь, что и нас? Или еще более трагическая? - Если это так, мы никогда больше не узнаем. Джерек выкинул эту мысль из головы, считая, что, как гость не должен выглядеть мрачным. - Смотрите! - сказал он. - Там миледи Шарлотина. Она заметила их сверху и теперь плыла вниз, чтобы приветствовать их. Наш герой и героиня счастливо вернулись к нам. Это финальная сцена? Пора ли звонить в колокола, петь песни о вновь обретенном спокойствии? Я пропустила так много из пьесы. Расскажите мне все. О, говорите, мои красавцы. Миссис Ундервуд сухо заметила: - История еще не закончена, миледи Шарлотина. Многие загадки остаются еще не открытыми, многие нити не сплетены вместе, на ткани явно не виден узор... и, возможно, никогда не будет виден. Недоверчивый смех миледи Шарлотины не содержал обиды. - Чепуха! Это ваш долг - найти разгадку как можно скорее. Жестоко держать нас так долго в неведении. Если вы будете тянуть время, то потеряете аудиторию, мои дорогие. Сперва появится критика отдельных моментов, а затем - вы не можете так рисковать - потеря интереса. Но вы должны рассказать все мне, чтобы я могла судить. Дайте только общие детали, если хотите, и пусть сплетни приукрасят историю за вас. Широко улыбаясь, Амелия Ундервуд начала рассказывать об их приключениях в Начале Времени. 10. ЖЕЛЕЗНАЯ ОРХИДЕЯ НЕ СОВСЕМ В СЕБЕ Джерек все еще искал Джеггета. Оставив Амелию прясть пряжу ("вешать шерсть на уши"), он проплыл большое расстояние к крыше, откуда его возлюбленная и окружающие ее казались просто точками внизу. Джеггет единственный мог помочь ему сейчас, думал Джерек. Он вернулся, ожидая раскрытия тайны. Если Джеггет сыграл с ним шутку, то она должна быть объяснена; если он создал эту историю для развлечения, то, как сказала миледи Шарлотина, мир имеет права ждать финала. Но, казалось спектакль продолжался, хотя автор был не в состоянии написать финальные сцены. Джерек вспомнил с некоторым гневом, что Джеггет подбил его начать мелодраму (или это был фарс, а он - печальный глупец в глазах всего мира?) Или, возможна, трагедия. И Джеггет, следовательно, должен обеспечить ему помощь. Хотя, если Джеггет исчез навечно, что тогда? - Ладно, - сказал Джерек сам себе. - Будьте осторожны, Джерек Корнелиан. Жизнь становится серьезной для вас, что не приведет ни к чему хорошему. Вы - член совершенно аморального общества, капризного, бездумного, но обладающего абсолютной властью. Ваши поступки угрожают вашему образу жизни. Я вижу тучу, называемую самоуничтожение, поднимающуюся над горизонтом. Что это Джерек? Неужели в конце, концов ваша любовь подлинная? - Да, Ли Пао. Насмехайтесь надо мной, если хотите, но я не отрицаю правды в том, что вы сказали. Вы думаете, я подкапываюсь под спокойствие своей души? - Вы подкапываетесь под все общество. То, что ваши товарищи видят, как ваш интерес к морали фактически угрожает статус-кво, которое существовало, по крайней мере, миллион лет в этой единственной форме! - Ли Пао засмеялся, его приятное желтое лицо сияло, как маленькое солнце. - Вы знаете мое неодобрение вашего мира и его развлечений? - Вы надоедали мне достаточно часто... - Джерек был настроен дружелюбно. - Я признаю, что огорчился бы, увидев его уничтоженным. Помните то убежище для детей, которое вы открыли, прежде чем исчезнуть? Мне очень не хотелось бы, чтобы эти дети столкнулись бы лицом к лицу с реальностью. - Все это, - взмах руки, - не "реальность"? Я должен буду завершить пьесу, как смогу. Я докажу, что я не только актер, следующий по дороге, проложенной другим. Я докажу, что я тоже драматург! Ли Пао из двадцать седьмого столетия услышал его слова. Постоянно одетые в голубые одежды бывший член правящего Комитета Китая коснулся Джерека, заставив его обернуться. - Вы рассматриваете себя, как актера в пьесе, Джерек Корнелиан? - Привет, Ли Пао. Я высказывал некоторые мысли вслух, вот и все. Но Ли Пао жаждал побеседовать и не позволил свернуть в сторону. - Я думал, что вы сами управляете своей судьбой. Вся эта любовная история, которая так волнует женщин, началась с привязанности? - Я забыл, - он говорил правду. Эмоции кипели внутри его, каждая в конфликте с другой, каждая стремилась выразить себя. Он не позволил ни одной овладеть им. - Конечно, - улыбнулся Ли Пао, - вы не поверили в свою роль, как случалось, говорили, с древними актерами, и не стали считать чувства персонажа своими собственными? - Ли Пао прислонился к перилам плывущей галереи. Она чуть наклонилась и начала тонуть. Он вернул ее назад пока она не оказалась на одном уровне с Джереком. - Тем не менее, это кажется случилось, - сказал ему Джерек. - Иллюзия, каждая мелочь. Что случиться с вами всеми, если ваши города рухнут одновременно, если ваше тепло и ваш свет - простейшие из естественных потребностей - будут взяты от вас? - Что вы будете делать? Джерек видел мало смысла в таком вопросе. - Дрожать и спотыкаться, - сказал он, - пока не придет смерть. Почему вы спрашиваете? - Вы не боитесь такой перспективы? - Она не более реальна, чем все, что я испытал или ожидаю испытать. Я не скажу, что это самая желанная судьба. Я попытаюсь избежать ее, конечно, но если она станет неизбежной, я надеюсь погибнуть с достоинством! Ли Пао удивленно покачал головой. - Вы несгибаемы. Я надеялся убедить вас, сейчас, когда единственный из всех здесь, вновь открыл свою человечность. Хотя, возможно, страх уже не такая хорошая вещь. Вероятно, только мы, пугливые, пытаемся внушить наше собственное чувство тревоги тем, кто избегает реальности. Мы обманываем их, заставляя поверить, что только конфликт и несчастье ведут нас к правде. - Этот взгляд разделяют даже в Конце Времени, - присоединилась к ним Железная Орхидея, одетая в странное металлическое и жесткое, испускающее сияние одежда. Оно обрамляло ее тело, которое было обнаженным и обычной женской формы. - Вы слышали его от Вертера Гете, от Лорда Шарка и, конечно, от самого Монгрова. - Они развращенные личности, занимающие такую позицию только для контраста. - А вы Ли Пао, - спросил Джерек. - Почему вы занимаете ее? - Она была внушена мне в детстве. Я кондиционирован, если хотите, делать ассоциации, которые вы описываете. - Значит никакие инстинкты не управляют вами? - спросила Железная Орхидея. Она положила руку на плечо сына и рассеянным движением погладила его щеку. - Вы говорите об инстинктах? У вас их нет, кроме поиска удовольствий, - пожал плечами маленький китаец. - Можно сказать, они не нужны вам. - Вы не ответили на ее вопрос, - Джереку стало немного неуютно от выражения привязанности к его матери. Он поискал глазами Амелию, но ее не было видно. - Я утверждаю, что вопрос бессмысленный, без понимания его значения. Все же?... пробормотала Железная Орхидея, и ее палец пощекотал уход Джерека. - Мои инстинкты и мой здравый смысл - одно и то же, сказал Ли Пао. - Оба говорят мне, что раса, которая борется и выживает. - Мы упорно боремся против скуки, - сказала она. - Мы не достаточно изобретательны для вас, Ли Пао? - Я не убежден. Пленники в ваших зверинцах - путешественники во времени и космические странники - они проклинают вас. Вы эксплуатируете их. Вы эксплуатируете вселенную. Эта планета и, возможно, звезда, вокруг которой они вращаются, вытягивают энергию из галактики, которая сама умирает. Она пьет кровь своих товарищей. Это справедливо? Джерек внимательно слушал. - Моя Амелия говорила что-то похожее. Я мог понять ее немного лучше, Ли Пао. Ваш и ее миры кажутся близкими в некоторых аспектах, и из того, что я знаю, там тоже есть зверинцы. - Вы имеете в виду тюрьмы? Это просто совпадения, Джерек. Мы содержим тюрьмы для тех, кто совершает поступки против общества. Те, кто находится там, оказались в них, потому что рисковали - поставили свою личную свободу против какой-либо формы личной выгоды. - Путешественники во времени так же, как и в космосе, часто верят, что рискуют своей жизнью. Мы не наказываем их, мы ухаживаем за ними. - Вы не уважаете их, - сказал Ли Пао. Железная Орхидея поджала губы в своего рода улыбке. - Некоторые слишком озадачены, бедняги, чтобы понять свою судьбу, а те, кто не озадачен, быстро успокаиваются. Разве вы не устроились, Ли Пао? Вы редко пропускаете вечеринки. Я знаю многих других путешественников, которые живут среди нас, почти не бывая на своих местах в зверинце. Разве мы используем силу, чтобы содержать их там, мой дорогой? Разве мы обманываем их? - Иногда. - Только таким же образом, каким мы обманываем друг друга ради извлечения удовольствия из этого. Ли Пао снова предпочел изменить направление беседы. Он ткнул пухлым пальцем в Джерека. - А как "ваша Амелия"? Ей доставляет удовольствие быть марионеткой в ваших играх? Ей нравится быть пешкой? Джерек был удивлен. - Что вы, Ли Пао. Она никогда не была изменена физически. Ли Пао вздохнул. Железная Орхидея потащила Джерека в сторону, все еще держа руку на его плечах. - Идем, плод моего лона. Вы извините нас, Ли Пао? Ли Пао коротко наклонил голову. - Я видела миссис Ундервуд, - сказала Железная Орхидея Джереку, когда они поплыли выше, где было совсем мало людей. - Она выглядит красивее, чем когда либо. Она была достаточно добра похвалить мой костюм. Ты узнал его? - Думаю нет. - Миссис Ундервуд узнала когда я напомнила ей о красивой истории, которую мне рассказал один из городов. Я знаю не всю историю, так как город многое забыл, но достаточно чтобы сделать костюм. Эта история о старой Флоренции и Леди в Лампе, которой требовалось пятьсот солдат в день! Вообрази! Пятьсот! - она облизнула пурпурные губы и ухмыльнулась. - Эти древние! Я намерена воспроизвести всю легенду. Знаешь, здесь есть солдаты. Они прибыли совсем недавно и находятся в зверинце Герцога Королев. Но их только двадцать или около того. - Ты можешь сделать собственных. - Я знаю, плоть от моей плоти, но это не будет тем же самым. Это твоя вина. - Каким образом, вечный цветок? - В эти дни требуется подлинность. Репродукции без оригиналов являются абсолютной анафемой. А их становится все меньше, они исчезают так быстро. - Путешественники во времени?
в начало наверх
- Естественно. Космические путешественники остаются. Но какая от них польза? - Морфейл говорил с тобой, красивейшая из цветов? - О, немного, мое семя, и все только предупреждения, все пророчества. Мы не должны слушать его. Я полагаю, что скоро исчезнет и миссис Ундервуд. Возможно, тогда вещи вернутся к более приемлемому порядку. - Амелия останется со мной, - сказал Джерек, заметив, как он думал, печальную нотку в голосе матери. - Ты проводишь время только с ней, - сказала Железная Орхидея. - Ты одержим ею. Почему? - Любовь, - ответил он ей. - Но, как я понимаю, она не делает никаких выражений любви. Вы едва прикасаетесь друг к другу! - Ее обычаи не такие как наши. - Тогда ее обычаи примитивны! - Отличны. - А! - ее тон стал недовольным. - Она занимает все твои мысли, она влияет на твой вкус. Пускай она идет своим путем, а ты - своим. Кто знает, позже эти курсы смогут снова пересечься. Я слышала кое-что о твоих приключениях. Они были ошеломляющими. Вы оба нуждаетесь в отдыхе, в более легкой компании. Но ты ли, цвет моего чрева, держишь ее около себя, когда ей лучше быть свободной? - Она свободна, она любит меня. - Я снова повторяю - нет никаких признаков любви. - Мне известны признаки. - Ты не можешь описать их? - Они выражаются в жестах, в тоне голоса, в выражениях глаз. - Хо, хо! Такая телепатия слишком тонка для меня! Любовь - это прикосновение плоти к плоти, произнесенные шепотом слова, кончик пальца, проведенный нежно вдоль позвоночника, сжатие бедра. В твоей любви, Джерек нет страсти. Она бледная, она слабая. - Нет, дарительница жизни. Ты притворяешься, что не понимаешь. Но зачем? Ее взгляд был пристальным и загадочным. - Мама? Сильнейшая из Орхидей? Но она повернула кольцо власти и упала вниз, как камень, не сказав ни слова в ответ. Он видел как она исчезла в большой толпе, кишевшей внизу около середины здания. Ему показалось странным поведение матери. Она выказывала настроение, которое он никогда не встречал прежде. Она, казалось, потеряла часть своей мудрости и заменила ее злостью (к которой она всегда имела склонность, но злость требовала ума, чтобы сделать ее занимательной), она выказывала неприязнь к Амелии Ундервуд, которой в ней не наблюдалось раньше. Джерек покачал головой. Как могло быть, что она не находила удовольствия, как всегда делала в прошлом, в его удовольствии? Пожав плечами, он направился к нижнему уровню. Незнакомец приветствуя его, показался из ближайшей галереи. Он был одет в сомбреро, причудливый жилет, сапоги и красные штаны. - Джерек, моя кровь! Зачем ты летишь так быстро? Только глаза выдавали личность владельца, и даже это сбивало его с толку почти секунду, прежде чем он осознал правду. - Железная Орхидея! Как ты многочисленна! - Ты уже встретил других? - Одну из них. Которая является оригиналом? - Мы все можем заявлять право на это, но есть программа. В определенное время несколько исчезнут, останется одна. Не имеет значения, какая, не правда ли? Этот метод позволяет мне всюду успеть. - Ты еще не встречала Амелию Ундервуд? - Нет, с тех пор, как я посетила вас на ранчо, моя любовь. Она все еще с тобой? Он решил избежать повторения. - Твой маскарад очень впечатляет. - Я представляю великого героя времен миссис Ундервуд. Король бандитов, любимый всеми бродягами, который стал править нацией и был убит в расцвете сил. Это цикл легенд, с которыми ты должен быть знаком. - Имя? - Руби Джек Кеннеди. Где-то... - она бросила взгляд вокруг. - Ты найдешь меня в костюме вероломной женщины, которая в конце концов предала его. Ее имя было Роза Ли, - Железная Орхидея понизила голос, - Она вступила в связь с итальянцем по имени Маузер, знаменитому по хитрости способу, которым он ловил своих жертв. Джерек счел эту беседу более подходящей и был доволен слушать ее в то время, как она продолжала свое восторженное изложение старой легенды на тему о крови, убийстве, мести и проклятии, наложенное на клан из-за ложной гордости его патриарха. Он почти не вникал в ее слова, пока не услышал знакомую фразу (раскрывающую ее пристрастие к ней, так как она не могла знать, что одна из ее "Я" уже использовало эту фразу: - В эти дни требуется подлинность. Ты не чувствуешь Джерек, что изобретение тормозится опытом? Вспомни, как мы обычно ограждали Ли Пао от сообщения нам подробностей и деталей тех веков, которые мы воссоздаем? Разве мы поступали не мудро? Она овладела только половиной его внимания. - Я допускаю, что нашим развлечениям не хватает чего-то по моему вкусу, с тех пор, как я путешествовал сквозь время. И, конечно, я сам, можно сказать, являюсь причиной моды, которую ты находишь такой неудобной. Она, в свою очередь невнимательно выслушала его заявление, беспокойно осматривая зал. - Я думаю, они называют это "социалистический реализм", - пробормотала она. - Мой "Лондон" начал определенную тенденцию к восстановлению наблюдаемой реальности... - продолжал он, но она махнула ему рукой, не потому что не согласилась, а потому что он прервал ее монолог. - Это дух, мой щенок, а не выражение, изменилось. Мы кажется потеряли легкость нашей жизни. Где наша любовь к контрасту? Или мы все стали антикварами и ничем больше? Что происходит с нами, Джерек? Настроение этой Железной Орхидеи сильно отличалось от настроения другой матери, уже встреченной им. Если она просто хотела аудиторию, пока болтала, он с удовольствием выполнил эту роль, хотя не испытывал интереса к спору. Возможно, эта тема являлась единственной, которую могло поддерживать факсимиле, подумал он. В конце концов, самым большим преимуществом саморепродукции была возможность отстаивать столько различных мнений, сколько хочешь, в одно и то же время. Мальчиком, вспомнил Джерек, он был свидетелем жаркого спора полудюжины Железных Орхидей. Она находила, что ей гораздо легче разделиться спорить лицом к лицу, чем пытаться привести в порядок свои мысли в общепринятых манерах. Это факсимиле, тем не менее, оказалось несколько скучным, хотя обладало пафосом. Пафос, думал Джерек, нормально не появляется в характере матери. Заметил ли он его в копии, которую встретил первой? Возможно... - Я, конечно, обожаю сюрпризы, - продолжала она. - Я приветствую разнообразие. Это соль существования, как говорили древние. Следовательно я должна бы радоваться всем этим новым событиям. Этим "изложениям Времени" Браннарта, этим исчезновениям, всем этим приходам и уходам. Я удивляюсь, почему я чувствую... как это... "Беспокойство"? Встревожена? Ты когда-нибудь видел меня "встревоженной", мое яйцо? Он пробормотал. - Никогда. - Да я встревожена. Но в чем причина? Я не могу определить ее. Должна ли я обвинить себя, Джерек? - Конечно нет. - Почему? Почему? Веселье Уходит. Спокойствие покидает меня... а на их месте встревоженность. Ха! Заболевание путешественников во времени и в космосе, к которому мы, в Конце Времени всегда имели иммунитет. До сих пор, Джерек... - Нежнейшая из матерей, я не совсем... - Если становится модным вновь открывать и заражаться древними психозами, тогда я против моды. Безумие пройдет. Что может поддерживать его? Новости Монгрова? Какие-нибудь махинации Джеггета? Эксперименты Браннарта? - Последние два, - предложил он. - Если вселенная умирает... Но она уже переключилась на новую тему и снова высказала одержимость оригинала. Ее тон стал легче, но не обманул его. - Можно, конечно, взглянуть на твою миссис Ундервуд, как на зачинщика... Заявление было сказано с подчеркнутой интонацией. Перед именем и позади него были очень короткие паузы. Она ждала от него или защиты или отрицания миссис Ундервуд, но он избежал ловушки. Джерек ответил. - Великолепнейший из бутонов, Ли Пао сказал бы, что источник нашего смятения лежит внутри нас самих. Он уверен что мы держим правду взаперти, а обнимаем иллюзию. И иллюзия, намекает он, начинает раскрывать, как таковая, себя. Вот почему, говорит Ли Пао, мы обеспокоены. Но это была непримиримая копия. - А ты, Джерек! Когда-то веселое дитя! Умнейший из мужчин! Самый изобретательный из художников! Блестящий мальчик, как мне кажется, ты стал тусклым. И почему? Потому что Джеггет подбил тебя сыграть любовника! Как это примитивно... - Мама! Где твоя мудрость? Ладно, зная, я уверен, что мы скоро будем женаты. Я заметил изменения в ее отношении ко мне. - Что из этого? Я в восхищении! Отсутствие у нее доброго юмора удивило Джерека. - Твердейший из металлов я умоляю, не делай из меня просителя! Разве я должен удовлетворять мегеру, когда я был уверен в добром расположении друга? - Надеюсь, я больше чем друг, частица моей крови! Ему пришла в голову мысль, что если он вновь раскрыл Любовь, она раскрыла Ревность. Неужели одно не может существовать без другого? - Мама, я прошу тебя подумать... Из-под сомбреро послышалось фырканье. - Я вижу она поднимается. Значит она имеет свои собственные кольца? - Конечно. - Ты думаешь, это умно, давать дикарю... Амелия уже проплыла в пределах слышимости. Фальшивая улыбка покрывала губы этого несовершенного двойника. - Ага! Миссис Ундервуд. Какая восхитительная простота вкуса - голубое с белым! Амелия Ундервуд не сразу узнала Железную Орхидею. Ее кивок был вежливым, но она отказалась игнорировать вызов. - Совершенно ошеломлена сверкающим экзотизмом вашего малинового цвета, миссис Корнелиан. Наклон сомбреро. - А какую роль, моя дорогая, вы приняли сегодня? - Сожалею, мы пришли сами собой. Но разве я не видела вас прежде в том ящикообразном костюме, затем попозже в желтом плаще оригинального вида? Так много превосходных костюмов. - Да, здесь есть одна в желтом, я забыла. Иногда меня одолевают столько интересных идей. Вы, должно быть, думаете, что я грубовата, дорогой предок? - Никогда, пышнейшая из орхидей. Джерек удивился. Он в первый раз услышал, как миссис Ундервуд использует подобный язык. Его начала веселить эта встреча, но Железная Орхидея отказалась продолжать разговор. Она наклонилась вперед и благословила сына показным поцелуем, чтобы уколоть Амелию Ундервуд. - Браннарт прибыл. Я обещала ему отчитаться за 1896 год. Иногда, но редко, он бывает скучным. Пока дорогие дети. Она использовала пирует вниз. Джерек заинтересовался, где она увидела Браннарта Морфейла, так как горбатый хромоногий ученый нигде не был виден. Амелия Ундервуд снова взяла его за руку. - Ваша мать кажется расстроенной. Не самодовольной как обычно. - Это потому, что она слишком сильно разделила себя. Сущность каждой копии оказалась немного слабоватой, - объяснил Джерек. - Хотя ясно, что она рассматривает меня, как врага. - Вряд ли. Она, как вы видите, не полностью в себе... - Я польщена, мистер Корнелиан. Это удовольствие, когда тебя принимают всерьез. - Но я озабочен ею. Она никогда не была серьезной в своей жизни прежде. - И вы хотите сказать, что виновата я? - Я думаю она обеспокоена, ощущая потерю контроля над своей судьбой, подобную той, какую испытали мы в Начале Времени? Это тревожное ощущение. - Достаточно мне знакомое, мистер Корнелиан.
в начало наверх
- Возможно она привыкнет к нему. Сопротивляться - это на нее не похоже. - Я была бы рада посоветовать ей, как бороться с этим. Он, наконец, ощутил иронию в ее словах и бросил на нее вопросительный взгляд. Ее глаза смеялись. Он подавил желание обнять ее и лишь коснулся руки, очень нежно. - Вы развлекали их всем, - сказал он, - там внизу. - Надеюсь, что так. Язык, благодаря вашим пилюлям, не составил проблем. Я чувствую, будто говорю на своем собственном. Но идеи иногда трудно передать. Ваши представления очень отличаются. - Хотя вы больше не проклинаете их. - Не делайте ошибок, я продолжаю не одобрять их, но ничего не добьешься голым отрицанием и опровержением. - Мне кажется вы берете вверх. Именно это и не нравится Железной Орхидеи. - Кажется, я имею небольшой общественный успех, но это, в свою очередь, приводит к осложнениям. - Осложнения? - Джерек поклонился О'Кале Инкардиналу в образе королевы Британии, который отдал ему салют. - Они спрашивают меня мое мнение. О подлинности их костюмов. - Бедное воображение. - Не совсем. Но ни один не является подлинным, хотя большая часть очень красивые. Знания ваших людей о моем времени очень отличные, по крайней мере поверхностны. Они постепенно опускались все ниже и ниже. - Хотя это век, о котором мы знаем больше всего, - сказал Джерек. - В основном потому, что я его изучил и сделал новый модным. А что неправильного в костюмах? - Как костюмы они ничего. Но очень немногие отвечают теме 1869 года. Между некоторыми костюмами лежит расстояние в тысячу лет. Мужчина, одетый в лиловые парусиновые брюки и несущий поджаренный пирог с мясом (должна сказать, аппетитно выглядевший) на голове, объявил, что он - Гарольд Хардред. - Первый министр? - Нет, мистер Корнелиан. Костюм невозможен в любом случае. - А не может ли он быть этим самым Гарольдом Хардредом. Как выдумаете? У нас есть ряд переодетых путешественников во времени в зверинцах. - Это маловероятно. - В конце концов прошло несколько миллионов лет, и так много сейчас полагаются на слухи. Мы полностью зависим от гниющих городов в получении информации. Когда города были моложе, они были более надежными. Миллион лет назад на вечеринке подобной этой было бы намного меньше анахронизмов. Я слышал о вечеринках наших предков (ваших потомков, то есть), которые использовали все ресурсы городов, когда те были в расцвете. Эти маски покажутся невыразительными в сравнении. К тому же чьему-то воображению доставляет удовольствие изобрести прошлое. - Я нахожу это чудесным. Я не отрицаю, что одновременно и возбуждена, и сконфужена этим. Вы, должно быть, сочтете меня ограниченной... - Вы слишком много хвалите нас. Я очень рад. что вы находите, наконец, мой мир приемлемым, так как это приводит меня к надежде, что вы скоро согласитесь быть моей... - О! - воскликнула она неожиданно, показывая рукой. - Там Браннарт Морфейл. Мы должны сообщить ему наши новости. 11. НЕСКОЛЬКО СПОКОЙНЫХ МОМЕНТОВ В ЗВЕРИНЦЕ - ...И таким образом мы вернулись, - заключил Джерек, протягивая руку к дереву, проплывающему мимо. Он сорвал два фрукта, один для себя другой для миссис Ундервуд, стоявшей рядом с ним. - Достаточно ли эта информация, чтобы компенсировать потерю вашей машины? - Вряд ли! - Браннарт добавил еще пару футов к своему горбу со времени их предыдущей встречи. Теперь горб возвышался выше его тела, грозя опрокинуть его. Возможно для компенсации Браннарт увеличил размер уродливой ступни. - Фабрикация. Твоя история противоречит логике. Ты показал невежество в реальной теории Времени. - Я думал, мы принесли новое знание, профессор, - сказала она, наблюдая в тоже время за процессией из двадцати мальчиков и девочек в одинаковых комбинезонах, проплывающих мимо, сопровождаемой еще одной Железной Орхидеей в наряде арлекина. За ними следовал огромный веселый Аргонхерт По в высокой белой поварской шляпе, раздавая съедобные револьверы. - Оно, например, предполагает, что для меня теперь возможно вернуться в девятнадцатое столетие без затруднений. - Вы все еще хотите вернуться, Амелия? - Почему нет? - Я полагал что вы довольны. - Я принимаю неизбежное спокойно, мистер Корнелиан - это не обязательно довольство. Браннарт Морфейл фыркнул. Его горб закачался, начал наклоняться, по затем выправился. - Почему вы двое намерены уничтожить работу столетий? Джеггет всегда завидовал моим открытиям. Он сговорился с тобой, Джерек Корнелиан, сконфузить меня. - Но мы не отрицаем ваших открытий, дорогой Браннарт. Мы просто узнали, что они частичны, что существует не один закон времени, а много! - Но вы не принесли доказательства. - Вы слепы к ним, Браннарт. Мы являемся доказательством. Мы стоим здесь не подверженные вашему изрядному но непогрешимому эффекту. Он приложим к миллионам случаев, но иногда... Большая зеленая слеза покатилась по щеке ученого. - Тысячу лет я старался нести факел истинного знания, в то время, как все вы остальные посвящали свою энергию фантазиям и капризам. Я тяжело трудился, в то время, как вы просто эксплуатировали плоды труда наших предков. Я старался продолжить их работу, пожалуй, самую великую работу в познании тайны. - Но это всегда справедливо оценивалось, Браннарт, самый упорный из исследователей, членами гильдии, которую я упоминал. - ...Но вы препятствуете мне даже в этом, с вашими придуманными историями, этими ужасными анекдотами, этими явно состряпанными рассказами о зонах, свободных от влияния моего дорогого эффекта, о группе индивидуалистов, которые утверждают, что время имеет не одну природу, а несколько... О, Джерек! Разве заслуживает такой жестокости тот, кто только искал знания, который никогда не вмешивался - критиковал немного, но никогда не вмешивался в действия других людей? - Я хотел просто рассказать... Мимо проходила миледи Шарлотина в огромной корзине лаванды, из которой виднелась только ее голова. Она окликнула на ходу: - Джерек! Амелия! Удачи вам! Удачи! Не надоедайте им слишком много, Браннарт! Браннарт злобно сверкнул глазами. - Смерть приближается, но вы все танцуете насмехаясь над немногими, кто может помочь вам. Миссис Ундервуд поняла. Она пробормотала: - Уэлдрейк знал об этом профессор Морфейл, когда писал одну из своих последних поэм: Одинокий, в моего гранитного постамента, Я видел, как пирующие проезжают мимо Их лица в масках, Одежды в драгоценностях, Плащи подобно крыльям ангела в полете, сверкая дьявольским огнем! И красные губы пили из пурпурных чаш, И блестящие глаза горели жестокостью Неужели это старые друзья, которых я обнимал? Неужели это мечтатели моей юности? О, Время побеждает больше, чем плоть! (Оно и его свита Смерть) Время забирает душу тоже! И Время побеждает Разум, Время правит! Но Браннарт не смог ответить ее понимающей, сочувствующей улыбке. Он выглядел озадаченным. - Очень хорошо, - сказал Джерек, помня об успехе капитана Вестейбла. - О, да... Я кажется вспоминаю ее сейчас, - он поднял неискренние глаза к крыше, как делали они, когда он это заметил. - Вы, как-нибудь должны мне почитать Уэлдрейка еще. Взгляд, который она бросила на него искоса, не был безразличным. - Ха! - сказал Браннарт Морфейл. Маленькая галерея, на которой он стоял, резко накренилась, когда он переступил ногами. Браннарт выправил ее. - Я больше не желаю слушать чепуху. Помни, Джерек Корнелиан, сообщи своему хозяину, лорду Джеггету, что я не буду играть в его игры! С этого момента я буду проводить свои эксперименты в секрете! А почему бы и нет? Разве он рассказывает мне о своей работе? - Я не уверен, что он находится с нами в Конце времени. Я хотел спросить... - Достаточно! Браннарт Морфейл заковылял прочь от них, нетерпеливо топал о пол платформы своей чудовищной ступней. Их заметил герцог Королев. - Смотрите, самый почетный из моих гостей! Вакака Накоока явился, как птица эпохи Рассвета. Крошечный черный человек, сам путешественник во времени, обернулся к ним с улыбкой и поклоном. Из его носа рождались птенцы ястреба, и, трепеща крылышками, опускались на пол, уже заполненный, по меньшей мере, двумя сотнями их братьев и сестер. Он натянул капюшон и, превратившись в сову, улетел. - Всегда птицы, - сказал Герцог извиняющимся тоном. Некоторые люди предпочитают ограничивать себя подобным образом, я знаю об этом. Вам обоим нравится вечеринка? - Ваше гостеприимство, как всегда, великолепно, сиятельнейший из герцогов, - Джерек подплыл к своему другу и добавил тише. - Хотя Браннарт кажется недовольным. - Его теории рухнули. У него нет другой жизни. Надеюсь, ты был добр с ним, Джерек. - Он предоставил нам мало возможности для этого, - сказала Амелия Ундервуд. Следующее ее замечание было немножко сухим: - Даже цитата из уэлдрейка не утешила его. - Можно было подумать, Джерек, что твое открытие детского убежища и детей воодушевит его. Вместо этого он игнорирует его вместе со всей техникой управления Времени. Он жалуется на обман, предполагая, что мы изобрели все это, чтобы посмеяться над ним. Между прочим, ты видел своих школьных приятелей? - Мгновение назад, - сказал ему Джерек. - Они радуются новой жизни? - Я думаю, да. Я требую от них меньше дисциплины, чем Няня. И, наконец, они стали расти сейчас, освободившись от влияния убежища. - Вы заботитесь о них? Герцог, казалось, увеличился от важности. Действительно... Я их отец. Это приятное ощущение. Это приятное ощущение. У них превосходные квартиры в зверинце. - Выдержите их в своем зверинце, Герцог, - миссис Ундервуд была шокирована. - Человеческих детей? - У них там есть игрушки, площадка для игр и тому подобное. Где мне еще держать их, миссис Ундервуд? - Но они растут. Разве мальчики не отделены от девочек? - Они должны быть отделены? - Герцог Королев удивился. Вы думаете, они начнут размножаться, а? - О! - миссис Ундервуд отвернулась. - Джерек! - Герцог Королев обнял большой рукой плечи друга. - Говоря о зверинцах, могу я показать тебе свой? Там есть несколько новых приобретений, которые, я уверен, восхитят тебя. У Джерека уже кружилась голова от вечеринки, потому что прошло много времени с тех пор, как он находился в такой большой компании. Он с облегчением принял предложение Герцога. - Вы тоже пойдете миссис Ундервуд? - спросил из вежливости Герцог, но без энтузиазма. - Полагаю, что должна, это мой долг - проверить условия, в которых вынуждены жить эти дети.
в начало наверх
- Девятнадцатый век имел определенные религиозные позиции по отношению к детям, - сказал Герцог ей, когда вел через дверь в полу. - Разве их не обожали и не приносили в жертву в одно и то же время? - Вы, должно быть подразумеваете другую культуру, - ответила она все еще с долей враждебности в своих манерах по отношению к их хозяину. Они вошли в длинную анфиладу из коридоров и залов, выполненную силовыми пузырями различных размеров и форм, и содержащих образцы тысяч видов, от вируса и разумной микроскопической жизни до гигантского двухтысячефутового питона, чей космический корабль разбился на Земле около семисот лет назад. Клетки воспроизводили как можно точнее окружающую среду, родную для их обитателей. Миссис Ундервуд на себе испытала такую клетку. Она смотрела на зверинец ее смесью отвращения и ностальгии. - Все казалось таким простым тогда, - пробормотала она, - когда я считала себя всего лишь Проклятой в Аду. - Моя коллекция гомо сапиенс немного скудная в настоящее время, миссис Ундервуд - дети, несколько путешественников во времени и космический путешественник, заявляющий, что он произошел от людей (хотя вы не поверили бы этому). Возможно, вы взглянете на него после того, как я покажу вам мои самые последние приобретения? - Благодарю вас, Герцог Королев, но я мало интересуюсь вашим зоосадом. Я просто хочу убедиться, что за детьми разумно и соответственно приглядывают. Тем не менее, я забыла позицию, которая преобладает в вашем мире. Следовательно, я должна... - Вот мы и пришли. - Герцог с гордостью указал на свои новинки. Их было пять, с шаровидными телами и рядом круглых глаз, (расположенных в виде короны в верхней части тела) и маленьким треугольным отверстием, без сомнения, ртом. Цвет этих существ менялся от одного до другого, с преобладанием светло-серых и темно-коричневого. - Это Юшарисп и его друзья? - Джерек с восторгом узнал мрачного инопланетянина, который первым принес им вести о мировой катастрофе. - А почему Монгров... - Они с планеты Юшариспа, - объяснил Герцог Королев. - Но это не он. Это новые пять инопланетян! Я думаю, они ищут Юшариспа. Между тем, он побывал дома и вернулся сюда. - Он еще не знает о присутствии своих друзей на нашей планете? - Еще нет. - Вы скажете ему вечером? - Думаю, да. В подходящий момент. - Они могут говорить? - Они отказываются принять трансляционные пилюли, но у них есть собственные механические трансляторы, которые, как ты знаешь, довольно ненадежны. Джерек прижался лицом к силовому пузырю и улыбнулся инопланетянам. - Хэлло! Приветствуем вас в Конце Времени. Голубые глаза безразлично смотрели на него. - Я Джерек Корнелиан, друг Юшариспа, - сказал он им. - Вожак тот, что посередине, известный, как главный Народный Слуга Шашурп, - информировал его Герцог Королев. Джерек сделал еще одну попытку. Он помахал пальцами. - Добрый день, Главный Народный Судья Шашурп. - Почему-у-у (скрежет) вы продолжаете му-му-мучить нас? - спросил Главный Народный Судья. - Все что мы просим (скрежет), это передать н-на-наши тре-е-ебования вашим властям-тя-тям! - он говорил слабым голосом, явно не ожидая ответа. - У нас нет "властей" кроме нас самих, - сказал Джерек. Что-нибудь не правильное с вашей окружающей средой? Я уверен что Герцог Королев с удовольствием сделает необходимые изменения. - Ск-р-р-р, - сказал Главный Народный Судья Шашурп с отчаянием, - это не в нашей природе (скрежет) делать угро-зы-зы, но мы должны предупредить вас (скр-р-р), что если нас не освободят, наши лю-лю-ди, будут вынуждены сделать шаги к нашей за-за-за щите и освобо-бо-дить нас. Вы ведете себя по-детски! Невоз-воз-воз-можно повери-рить, что такая старая раса все еще может (скр-р-р-р, скр-р-р)... шик яа-а-а-а-аc-а-р-р-рк! Только миссис Ундервуд проявила какой-то подлинный интерес к попытке Главного Народного Судьи поговорить с ними. - Не освободит ли их ваш Герцог Королев? - спросила она мягко. - Я думаю, что это неоспоримо, что никакая форма жизни не содержится здесь против ее воли. - О, сказал Герцог, отряхивая свой костюм. - Это более или менее так. Но если я их отпущу, какой-нибудь конкурент схватит их. У меня не было еще времени показать их и заявить права на них, как вы понимаете. - Тогда как долго они должны оставаться пленниками? - Пленниками? Я не понимаю вас, миссис Ундервуд. Но они останутся здесь, пока не закончится эта вечеринка в честь Монгрова, по крайней мере. Я позднее придумаю специальное развлечение, на котором представлю их в лучшем свете. - Безответственно-но-но... оаф-ф-ф! - закричал Главный Народный Судья Шашурп, который частично подслушал их беседу. - Ваши люди уже высосали Вселенную досуха, и мы не жа-жа-жалуемся. О, но мы все изменим (скр-р-р, скр-р-р), когда освободимся-ся! Герцог Королев взглянул на ноготь своего указательного пальца, на котором проецировалось маленькое четкое изображение вечеринки над ними. - А Монгров наконец прибыл. Не вернуться ли нам наверх? 12. ЛОРД МОНГРОВ НАПОМИНАЕТ НАМ О НЕИЗБЕЖНОЙ КАТАСТРОФЕ - По-правде, мои дорогие друзья, я тоже не верил, как и вы... - стонал Монгров в середине зала. - ...Но Юшарисп показал мне увядшие планеты, истощенные звезды - материя рушится, распадается, исчезает в ничто... О, там пусто. Невообразимо пусто, - его большая тяжелая голова упала на широкую массивную грудь, на которой вырвался чудовищный вздох. Огромные руки сцепились вместе как раз над мощным желудком. - Все, что осталось - это призраки, и те исчезают. Цивилизации, что недавно простирались на тысячи звездных систем, стали просто шорохом помех на экране детектора. Исчезли без следа. И мы исчезнем, мои друзья. - Взгляд Монгрова был смесью симпатии и обвинения. - Но пусть мой проводник Юшарисп, который рискнул своей жизнью, прилетев к нам, чтобы предупредить о нашей судьбе, и которого никто, кроме меня, не стал слушать, расскажет вам все своими словами. - Почти никакой (скр-р-р) жизни не осталось во вселенной, - сказал шарообразный инопланетянин, - процесс разрушения продолжается быстрее, чем (скр-р-р) я предсказывал. В этом частично (скр-р-р) вина людей этой планеты. Ваши города вытягивают энергию из наиболее (скр-р-р) доступного источника. Сейчас они сосут энергию из распадающейся Новой звезды, из уже умирающих солнц (скр-р-р). В этом единственная причина, почему вы до сих пор живы! Епископ Касл стоял слева от Джерека. Он наклонился ему бормоча. - По-правде, мне редко надоедает скука. Попытки Герцога Королев сделать развлечение из этого инопланетянина явно бесполезны, как он сейчас может увидеть. - Но подняв голову, он закричал: Ура! Ура! - и зааплодировал. Монгров поднял руку. - Смысл слов Юшариспа в том, что мы отвечаем за скорость распада вселенной. Если мы будем меньше использовать энергии на цели, вроде этой вечеринки - мы уменьшим скорость разрушения. Все кончается, дорогие друзья! Миледи Шарлотина сказала громким шепотом: - Я считала, что Монгров сторонится того, что он называет "материализмом". Но этот разговор попахивает им, если я не ошибаюсь, - она улыбнулась себе. Но Ли Пао сказал твердо: - Он повторяет только то, что я говорил годами. Железная Орхидея в красно-белом клетчатом одеянии взяла под руку Епископа Касла. - Я согласна, мир становится скучным. Каждый, кажется, повторяет сам себя, - она хихикнула. - Особенно я! - В нашей власти, благодаря городам, сохранить эту планету - продолжал Монгров, повышая голос над общим шумом. - Раса Юшариспа послала нам свои лучшие умы на помощь. Они должны были уже прилететь. Тем не менее, когда они появятся, есть только маленький шанс, что времени хватит, чтобы спасти наш мир. - Он, должно быть ссылается на тех, которых мы только что видели в зверинце Герцога, - сказала миссис Ундервуд. Она сжала руку Джерека. - Мы должны рассказать лорду Монгрову где они находятся! Джерек погладил ее руку. - Мы не можем. Это будет очень плохим поступком и испортит сюрприз Герцога. - Плохим поступком? - Конечно. Она умолкла, нахмурившись. Мимо прошла Мило де Маре, оставляя за собой след симметричных золотых шестиконечных звезд. - Простите меня, лорд Монгров, - пропела она, когда гигант с раздражением отпихнул в сторону металлические штучки. - О, что вы за самодовольные глупцы! - вскричал Монгров. - Почему мы не должны быть ими? Это кажется превосходным, - ответила с удивлением госпожа Кристия. - Разве не за это, как нам говорили, человеческая раса боролась миллионы лет? - Вы не заработали это, - сказал Ли Пао. - Я думаю, поэтому вы силитесь защититься. Амелия улыбнулась одобрительно, но Джерек был озадачен. - Что он имеет в виду? - Он говорит о практическом базисе морали, которую вы так жаждете понять, мистер Корнелиан. Джерек просветлел при упоминании о предмете его интересов. - В самом деле? И что это за практический базис? - В сущности, что ничего не стоит обладания, что досталось без труда. Он сказал с некоторой робостью. - Я тяжко трудился чтобы получить вас, дорогая Амелия. Снова на ее лице отразилась борьба чувств. - Почему, мистер Корнелиан, вы всегда стремились запутать разговор вопросами личных интересов? - Разве эти вопросы менее важны? - Они имеют свое место. Наша беседа, я думала, была несколько более абстрактной. Мы обсудили мораль и ее полезность в жизни. Это был предмет, дорогой сердцу моего отца, и существо многих его проповедей. - Хотя ваша цивилизация, если вы простите меня за эти слова, не выжила сколько нибудь значительный период времени. Через пару сотен лет она была полностью уничтожена. Ей это не понравилось, но вскоре она нашла ответ. - Мораль не имеет ничего общего с выживанием цивилизации, как таковая, а служит для персонального удовлетворения. Если человек ведет моральную жизнь, полезную жизнь, он счастлив. Джерек почесал голову под кепи. - Мне кажется, тем не менее, что почти любой в Конце Времени, счастливее, чем те, которых я встречал в вашей Эпохе Рассвета. А мораль - тайна для нас, как вы знаете. - Это бездумное счастье, как она может выжить в катастрофе, о которой предупреждает нас Лорд Монгров? - Катастрофой считается только то, во что человек верит. Сколько людей здесь, как выдумаете, верит в катастрофу Монгрова? - Но они поверят. - Вы уверены? Она бросила взгляд вокруг себя и не смогла сказать что уверена. - Но вы не боитесь, даже чуть-чуть? - спросила она его. - Боюсь? Ну мне жалко, если все это великолепие исчезнет. Но оно существовало. Без сомнения, что-нибудь вроде этого будет существовать снова. Она засмеялась и взяла его за руку. - Если бы я хорошо не знала вас, мистер Корнелиан, я бы ошибочно приняла вас за самого мудрого и самого глубокого из философов. - Вы льстите мне, Амелия. Голос Монгрова продолжал громыхать в шуме болтовни, но слова были неразличимы. - Если вы не спасете себя, подумайте о знаниях, которые можете спасти - знания унаследованные от миллионов поколений! Железная Орхидея в платье из зеленого бархата скользила рядом с Браннартом Морфейлом, рассуждения которого были очень похожи на то, что говорил Монгров, хотя он явно не слышал главного, мрачного гиганта. С
в начало наверх
некоторой тревогой Джерек услышал ее слова: - Конечно, вы полностью правы, Браннарт. Фактически, я намерена совершить путешествие сквозь время сама. Я знаю, вы одобрите это, я буду полезна вам... Джерек не слышал дальнейших слов матери. Он пожал плечами, выбросив их из головы, как выражение мимолетного каприза. Сладкое мускатное Око занимался любовью с госпожой Кристией, Вечной Содержанкой, в довольно оригинальной манере. Их переплетенные тела плыли среди других гостей. В другом месте Орландо Чемби, Кимик Рентбрейн и О'Кала Инкардинал сцепились за руки в сложном воздушном танце, в то время как Графиня Монте Карло растягивала свое тело, пока не оказалась тридцати футов высотой и почти невидимой. Все это как оказалось для развлечения детей из Убежища, собравшихся вокруг нее и смеявшихся от восхищения. - У нас есть долг перед нашими предками! - стонал Монгров, на некоторое время загороженный от взглядов слушавших его. Джерек подумал, что тот похоронен где-то под неожиданной лавиной из голубых и зеленых роз, свалившихся с влекомой Пегасом платформы доктора Велоспиона. - И для тех, кто (скр-р-р) последует за нами... - добавил пронзительный, но чем-то заглушенный голосок. Джерек вздохнул. - Если бы только вернулся Джеггет. Тогда, я уверен, вся суматоха кончится. - Он должно быть мертв, - сказала она. - Трудно было бы перенести эту потерю. Он был моим лучшим другом. Я прежде никого не знал, кого нельзя было бы воскресить. - Смысл слов Монгрова в том, что никто не будет воскрешен после апокалипсиса. - Тогда никто не будет чувствовать себя в проигрыше, - они плыли вниз, к полу, все еще полному слабыми трепыхающимися птенцами ястреба, но многие уже сдохли, так как Вакака Накоока забыл накормить их. Джерек рассеянно уничтожил всех птиц, чтобы они могли опуститься и встать там, глядя вверх, на гостей, становившихся все менее спокойными в своем веселии. - Я думал, вы считаете, что мы будем жить вечно, Амелия? - сказал он, все еще глядя вверх. - Это мое убеждение, а не мнение. Он не смог заметить разницу. - В посмертной жизни, - сказала она, пытаясь говорить с убеждением, но ее голос дрогнул. - Ладно, возможно, существует Посмертная Жизнь, хотя и трудно вообразимая. О, так нелегко сохранить обычную веру... - Это конец Всего! - Продолжал Монгров откуда-то из-за горы роз. - Вы проиграли! Вы не слушаете! Вы не понимаете! Остерегайтесь! О, остерегайтесь! - Мистер Корнелиан, мы должны попытаться заставить их выслушать Лорда Монгрова! Джерек покачал головой. - У него нет ничего интересного сказать, Амелия, чего он не говорил прежде. Разве информация Юшариспа не идентична той, которую он принес в первый раз во время вечеринки Герцога Африканского. Она мало значит... - Для меня она значит много. - Каким образом? - Лорд Монгров подобен пророку, которого никто не слушает. Библия полна таких историй. - Тогда нам не нужно новых. - Вы намеренно бестолковы. - Уверяю вас, что нет. - Тогда помогите Монгрову. - Его темперамент и мой слишком различны. Браннарт утешил бы его вместе с Вертером де Гете. у него много друзей, которых он будет слушать. Они соберутся вместе и договорятся, что все, кроме них, дураки, что только они знают правду, имеют право контролировать события и так далее. Это подбодрит их и не испортит никому удовольствия. Насколько мы знаем, их выходки всегда забавны. - "Забавны" - это ваш единственный критерий? - Амелия, если это заставит вас удовлетвориться, я пойду сейчас к Монгрову и буду стонать вместе с ним, но мое сердце будет против этого, любовь моей жизни, радость моего существования. Она вздохнула. - Я не хочу заставлять вас лгать, мистер Корнелиан, подталкивать вас к лицемерию было бы грехом. - Вы стали чуточку рассудительней, дорогая Амелия. - Я извиняюсь. Здесь явно нельзя ничего сделать. Вы считаете Монгров позирует? - Как делаем мы все. Не то, чтобы он был неискренен, просто он выбрал эту роль, хотя знает, что много других мнений также интересных и так же ценных как и его собственное. - За несколько коротких лет, которые остались... - донесся голос Монгрова сейчас более отдаленный. - Он не верит полностью в том, что говорит? - И да, и нет. Но он склонен верить полностью. Это сознательное решение. Завтра он примет совершенно другое решение, если ему наскучит эта роль (а я подозреваю, что она ему наскучит, насколько он скучен другим). - Но Юшарисп искренен. - Да? Бедняга. - Значит для мира нет надежды? - Юшарисп верит этому. - А вы нет? - Я верю всему и ничему. - Я никогда прежде не понимала этой философии Конца Времени. - Полагаю да, - он огляделся вокруг себя. - Я не думаю, что мы увидим здесь, Лорда Джеггета. Он мог бы объяснить вам эти вещи, так как любит обсуждать абстрактные вопросы. Я никогда не имел к этому склонностей, предпочитая делать вещи. Я - человек действия, как вы смогли заметить. Без сомнения, это связано как-то с тем, что я - продукт естественного деторождения. Ее глаза, когда она посмотрела на него, были полны тепла. 13. ЧЕСТЬ УНДЕРВУДА - Я все еще не уверена. Возможно нам начать снова? Джерек послушно уничтожил западное крыло. Они перестраивали ранчо. Вилла из красного кирпича исчезла. На ее месте стояло что-то значительно больших размеров и одновременно более легкое, имеющее сходное с готикой средневековой Франции или Бельгии строение, с узкими башенками и изящных очертаний окнами. - Это все слишком величественно, - сказала она, трогая подбородок пальцем. - И хотя оно показалось бы грандиозным, только в Бромли, здесь же оно почти примитивно. - Если вы используете свое собственное аметистовое кольцо власти... - пробормотал он. - Я все еще не доверяю этим вещам, но она повернула кольцо и подумала о том одновременно, что хочет получить. Сказочная башня, идеал ее детства, возвысилась перед ними. Она не смогла заставить себя уничтожить ее. Джерек был восхищен удивляясь изяществу ее ста двадцати футов, увенчанных двумя башенками с красными коническими крышами. - Такой элегантный пример типичной архитектуры Эпохи Рассвета, - сказал он ей комплимент. - Вы не находите ее чересчур причудливой? Ей было неловко, но приятно задело своего воображения. - Модель полезности! - Вряд ли, - она покраснела. Ее собственное воображение, ставшее конкретным, удивило ее. - Еще! Вы должны сделать еще! Кольцо было повернуто снова, и еще одна башня поднялась вверх, связанная со своей товаркой маленьким мраморным мостиком. С некоторым колебанием она уничтожила первое здание, сделанное Джереком по ее просьбе, и обратила внимание на окружающий ландшафт. Появился ров, наполненный водой из сверкающей речки. Искусственные сады геометрической формы, полные ее любимых цветов, с волнистыми лужайками, с озером, кипарисами, тополями и ивами. Небо было изменено на бледно-голубое и маленькие белоснежные облака. Затем она добавила нежные цвета - розовые и желтые, как в начале рассвета. Все было таким, каким ей приснилось однажды, не респектабельной домашней хозяйке, а маленькой девочке, которая читала сказки с чувством, что она разглядывает запрещенные книжки. Ее лицо сияло, когда она рассматривала свою работу. Джерек наблюдал с наслаждением и удовольствием. - О, я не должна была... На лужайке сейчас пасся единорог. Он поднял голову, его глаза были мягкими и разумными. На золотом роге блестело солнце. - Мне говорили, что все это не существует. Моя мать упрекала меня за глупые фантазии. Она говорила, что из этого не выйдет ничего хорошего. - И вы все еще так думаете? Она посмотрела на него. - Полагаю, что я должна так думать. Он ничего не сказал. - Моя мать утверждала, что маленькие девочки, верящие в сказки, вырастают пустыми и разочарованными. Мне говорили, что мир, в конце концов, суров и ужасен, и мы помещены в него для испытания нашей пригодности к жизни на Небесах. - Это разумное верование, хотя, я думаю, и не приносящее удовольствия. - И все же здесь не меньше жестокости, я думаю, чем в моем мире. - Жестокости? - Ваши зверинцы. - Конечно. - Но, теперь я поняла, вы не осознаете, что вы жестоки. В этом смысле вы не лицемеры. Джерека радовало слушать ее голос, как он мог бы радоваться мирному жужжанию насекомого. Он говорил только чтобы поощрить ее к продолжению. - Мы держим в нашем обществе больше пленников, - сказала она. - Сколько жен являются пленниками в своих домах, у своих мужей? - она помолчала. - Я не посмела бы думать о таких радикальных вещах дома, не говоря уже о том, чтобы высказать их. - Почему? - Потому что я обидела бы других. Потревожила бы моих друзей. Имеются общественные рамки поведения, намного более прочные, чем моральные рамки или рамки закона. Вы поняли это уже в моем мире, мистер Корнелиан? - Я узнал кое-что, но не так много. Вы должны продолжать учить меня. - Я видела тюрьму, где вы были в заключении. Сколько там пленников не по своей вине? Жертвы бедности. И бедность порабощает столько миллионов людей, намного больше, чем вы могли когда-либо созерцать в своих зверинцах. О, я знаю, знаю. Вы могли бы поспорить, и я не смогла бы отрицать. - Да? - Вы добры ко мне, мистер Корнелиан, - ее голос затих, когда она снова посмотрела на свое творение. - О, оно так прекрасно! Он шагнул к ней и положил руку на плечо. Она не воспротивилась. Прошло какое-то время. Она обставила их дворец простой комфортабельной мебелью, не желая загромождать комнаты. Она вновь установила строгий порядок дня и ночи. Она создала двух больших черно-белых котов, и парки вокруг дворца были заселены оленями и единорогами. Ей хотелось книг, но Джерек не смог найти ни одной, поэтому, в конце концов, она начала писать книгу сама и нашла это занятие почти таким же удовлетворительным, как чтение. И все-таки он должен был продолжать ухаживать за ней, она все еще отказывала ему в полном выражении своих привязанностей. Когда он предложил жениться и продолжал часто делать это, она отвечала, что дала церемониальную клятву быть верной мистеру Ундервуду, пока смерть не разлучит их. Джерек возвращался время от времени к убедительной логике, что мистер Ундервуд мертв, много тысячелетий, и что она свободна. Он начал подозревать, что ей важна не клятва мистера Ундервуда, а она играет с ним или ждет от него каких-то действий. Но какими должны быть эти действия, она не давала ни малейшего намека. Эта идиллия, хотя и приятная, омрачалась не только его разочарованием, но также его тревогой за своего друга, Лорда Джеггета Канарии. Джерек начал сознавать, до какой степени он полагался на руководство Джеггета в своих действиях на объяснение ему мира, на помощь в формировании его судьбы. Юмора друга, его совета, самой его мудрости очень
в начало наверх
не хватало Джереку. Каждое утро после пробуждения, он надеялся увидеть аэрокар Лорда Джеггета на горизонте, и каждый раз его ждало разочарование. Тем не менее однажды утром, когда он отдыхал один на балконе, в то время как миссис Ундервуд работала над своей книгой, он заметил прибытие гостя в посудине, напоминающее египетское судно из эбонита и золота. Это был Епископ Касл в своей высокой короне на красивой голове, высоким жезлом в левой руке, степенно шествовавший от аэрокара на балкон и легонько поцеловавший его в лоб, похвалив белый костюм Джерека, сотворенный ему миссис Ундервуд. - Все успокоились после вечеринки Герцога, - информировал его Епископ. - Мы вернулись к нашим старым жизням с некоторым облегчением. Монгров показался больным, разочарованным, не правда ли? - Почему? Герцог Королев не принял во внимание вкусы гостей, что вряд ли является достоинством человека, желающим быть самым популярным хозяином. - К тому же, - добавил Джерек, - сам Герцог не интересуется пророчествами этого инопланетянина. Он, вероятно, надеялся что Монгров испытает какие-нибудь приключения во время путешествия во вселенной - что-нибудь с разумной долей сенсации. Хотя на Монгрова можно положиться в том, что он испортит любое начинание. - По этому мы любим его. - Конечно. Миссис Ундервуд в розово-желтом платье вошла в комнату позади балкона. Она протянула руку. - Дорогой Епископ Касл. Как приятно видеть вас. Вы останетесь на завтрак? - Если не стесню вас, миссис Ундервуд. Было ясно что он много узнал об обычаях Эпохи Рассвета. - Конечно нет. - А как моя мать. Железная Орхидея? - спросил Джерек. - вы видели ее? Епископ Касл почесал нос. - Значит ты не слышал? Она стала твоим конкурентом, Джерек. Она как-то уговорила Браннарта Морфейла позволить ей взять одну из его драгоценных машин времени. Она исчезла! - Сквозь время? - Да. Она говорила Браннарту, что вернется с доказательствами его теории свидетельством... что ты сфабриковал историю, рассказанную ему! Я удивлен, что никто до сих пор не информировал тебя, - Епископ Касл рассмеялся. - Она настолько оригинальна, твоя прекрасная мать. - Но она может погибнуть, - сказала миссис Ундервуд. - Она осознает риск? - Я думаю, полностью. - О! - воскликнул Джерек. - Мама! - он прикусил нижнюю губу. - Это ты, Амелия, чьим конкурентом она хочет быть. Она думает, что ты превзошла ее! - Она говорила, когда вернется? - спросила миссис Ундервуд Епископа Касла. - Нет, но Браннарт может знать. Он управляет экспериментом. - Управляет! Ха! - Джерек сжал свою голову руками. - Мы можем только молиться и надеяться, что она вернется невредимой - сказала миссис Ундервуд. - Время не сможет победить Железную Орхидею! - засмеялся Епископ Касл. - Ты слишком мрачен, она скоро вернется, и без сомнений, с новостями, не хуже твоих. На это, я уверен, она и надеется. - Это было бы просто счастьем, если она вернется невредимой, - сказала ему миссис Ундервуд. - Тогда то же самое счастье должно хранить ее. - Вы, вероятно, правы, - сказал Джерек. Он был удручен. Сначала пропал его лучший друг, а теперь - его мать. Он посмотрел на миссис Ундервуд, как если бы она могла снова исчезнуть на его глазах как было однажды, когда он попытался поцеловать ее. Это было так давно. Миссис Ундервуд заговорила довольно бодро, более, чем требовала в данном случае ситуация. - Ваша мать не из тех, кто погибает, мистер Корнелиан. Может быть, это ее факсимиле, что было послано сквозь время. Оригинал может все еще находиться здесь. - Я не уверен, что это возможно, - ответил он, - что-то связанное с сущностью жизни. Я никогда полностью не понимал теории, касающейся трансплантации. Но я не думаю, что можно послать двойника сквозь время, не сопровождая его. - Она вернется, - сказал Епископ Касл с улыбкой. Но Джерек, беспокоясь за Лорда Джеггета и склоняясь к мысли, что он погиб, погрузился в молчание и был плохим хозяином во время завтрака. Прошло еще несколько дней без всяких происшествий, со случайными визитами Миледи Шарлотины, Герцога Королев или снова Епископа Касла. Беседа часто оканчивалась на размышлениях о судьбе Железной Орхидеи, но если Браннарт Морфейл имел новости о ней, он не передавал их даже Миледи Шарлотине, которая играла роль его покровительницы и предоставляла ему лаборатории в своем обширном помещении, над озером. Также никому не говорил Браннарт и о месте нахождения Железной Орхидеи. Между тем Джерек продолжал ухаживать за Амелией Ундервуд. Он изучил поэму Уэлдрейка (по крайней мере те, которые она могла вспомнить) и нашел, что их можно интерпретировать по отношению к их собственной ситуации: "Так близко любовники были, но их объединению препятствует мир", "Жестокая судьба диктует им, чтобы одинокими шли они по этому пути", и тому подобное - пока она не потеряла интерес к своему любимому поэту. Но Джереку показалось, что Амелия Ундервуд стала чуть теплее к нему. Случайные дружеские поцелуи стали чаще, пожатия руки, улыбки - все говорило о смягчении ее решимости. Он смирился. В самом деле, настолько установившимся стал их домашний уклад жизни, что был почти таким, как если бы они поженились. Джерек надеялся, что она поскользнется случайно, к завершению их романа, дай только время. Жизнь текла гладко и, кроме колючего спасения в глубине его души за мать и Лорда Джеггета, он испытывал спокойствие, которым не наслаждался с тех пор, как миссис Ундервуд и он впервые разделили вместе дом. Он отказывался вспоминать, что всякий раз, когда приходил к какому-то мирному существованию, оно всегда нарушалось какой-нибудь новой драмой. Но, по мере того, как продолжались дни без событий, в нем росло ощущение неизбежного ожидания, пока он не начал желать, чтобы то, что случится случилось скорее. Он даже определил источник следующего удара - он будет нанесен Железной Орхидеей, вернувшейся с сенсационной информацией, или Джеггетом, который прикажет им вернуться в Палеозой, чтобы завершить какую-нибудь пропущенную задачу. И удар был нанесен. Он произошел одним утром, примерно три недели спустя после того, как она поселилась в новом доме. Сперва раздался громкий стук в парадную дверь. Джерек встал с постели и вышел на балкон, чтобы посмотреть, кто беспокоит их таким образом (никто, кого он знал, не пользуется таким образом дверью). На подъемном мосту через ров столпилась группа людей, хорошо знакомых ему. Человеком, стучавшим в дверь, был инспектор Спрингер в новом костюме и новой шляпе, неотличимых от предыдущей его одежды: вокруг него столпились несколько дюжин полицейских, десять или двенадцать человек, позади их всех важный, но с немного безумными глазами, стоял никто иной, как мистер Ундервуд со своим пенсне на носу, аккуратно причесанный на пробор с соломенного цвета волосами, в темном костюме, исключительно жестком воротничке и манжетах, с туго перевязанном галстуком и в черных блестящих ботинках. В руке он держал шляпу, такую же как у инспектора Спрингера. Позади этой компании на небольшом расстоянии жужжала огромная конструкция, состоящая из ряда взаимосвязанных колес и храповиков, стеклянных стержней и обитых скамеек - открытая ящикоподобная машина, очень похожая на ту, которую Джерек видел в Палеозое. За управлением сидел бородатый мужчина, который дал им корзину с едой. Он первым заметил Джерека и помахал ему приветственно рукой. С ближайшего балкона послышался приглушенный крик: - Гарольд! Мистер Ундервуд поднял глаза и холодно уставился на свою жену, стоявшую в неглиже и тапочках, не ассоциирующуюся с домохозяйкой из Бромли. - Ха! - сказал он, находя подтверждение своим самым худшим опасениям. Затем он заметил Джерека, смотрящего сверху на него. - Ха! - Почему вы здесь? - прохрипел Джерек прежде чем осознал, что они не понимают его слов. Инспектор Спрингер начал прочищать свое горло, но Гарольд Ундервуд заговорил первым: - Игри Гэйзе, - казалось, сказал он. - Риджика баттероб онэ! - Нам лучше впустить их, мистер Корнелиан, - сказала миссис Ундервуд слабым голосом. 14. РАЗЛИЧНЫЕ СТРАХИ, МНОГО СУТОЛОКИ, ПОСПЕШНАЯ ЭКСКУРСИЯ - Я, сэр, - сказал инспектор Спрингер с большим удовлетворением, - наделен специальными полномочиями. Сам канцлер приказал мне разобраться в этом деле. - Моя новая машина... э... мой хронобус был реквизирован, - сказал извиняющимся голосом путешественник во времени. - Как патриот, хотя, строго говоря, не из этой вселенной... - В условиях крайней секретности, - продолжал инспектор, мы отправились с нашей миссией... Джерек и миссис Ундервуд стояли на пороге и рассматривали своих гостей. - Какая миссия? - миссис Ундервуд недовольно нахмурилась на мужа. - Поместить главарей этого заговора под арест и вернуть в наше столетие, чтобы они - между прочим, среди них и вы - были допрошены об их мотивах и намерениях, - инспектор Спрингер явно цитировал выдержку из приказа. - А мистер Ундервуд? - спросил вежливо Джерек. - Почему он здесь? - Он один из немногих, кто может опознать людей, которых мы ищем. Как бы то ни было, он согласился добровольно. Она сказала с удивлением: - Ты прилетел забрать меня назад, Гарольд? - Ха! - ответил ее муж. Сержант Шервуд, потея, и, казалось, не владея собой, теребил тугой темно-голубой воротничок. Он вышел из рядов констеблей (которые, подобно ему, казалось, страдали от шока), и, отдав салют, встал рядом со своим начальником. - Нам арестовать этих двоих, сэр? Инспектор Спрингер задумчиво облизнул губы. - Подождите немного, сержант, прежде чем засунуть их в фургон. Он вынул из кармана пиджака документ и повернулся к Джереку. - Вы владелец этого места? - Не совсем, - ответил Джерек, подумав, правильно ли делают свою работу трансляционные пилюли, принятые им и Амелией. - То есть, если вы объясните значение этого термина, возможно, я смогу... - Вы владелец или нет? - Вы имеете в виду, не я ли создал этот дом? - Если вы построили его, то вполне достаточно. Все, что я хотел узнать... - Миссис Амелия Ундервуд создала его. Не так ли, Амелия? - Ха! - сказал мистер Ундервуд, как если бы подтвердились его худшие опасения. Он холодно сверкнул глазами на сказочный дворец. - Эта леди построила его? - инспектор Спрингер нахмурился. - Э, послушайте... - Я думаю, вы не знакомы с методами строительства домов в Конце Времени, инспектор, - сказала миссис Ундервуд, делая усилие спасти ситуацию. - У нас есть кольца власти, они дают возможность... Инспектор Спрингер сурово поднял руку. - Позвольте мне сказать это по-другому. У меня есть ордер на обыск этого места или любого другого, которое я сочту важным для следствия по этому делу и содержащим подозреваемых преступников. Поэтому, если вы позволите мне и моим людям войти... - Конечно, - Джерек и Амелия шагнули в стороны, когда инспектор Спрингер провел своих людей в холл. Гарольд Ундервуд поколебался момент, но, в конце концов, пересек порог, как если бы дорога вела в преисподнюю, а путешественник во времени держался сзади с кепкой в руках, бормоча бессвязные фразы. - Ужасно неловко... не имел представления... какая-то шутка в самом деле... извините за неудобства... Канцлер уверял меня... не вижу причины для вторжения... никогда бы не согласился... - но при приглашающем жесте Джерека присоединился к остальным. - Восхитительный дом... очень похож на
в начало наверх
сооружения, встречаемые в э... пятьдесят восьмом столетии... Рад видеть, что вы благополучно вернулись назад... - Я никогда не видел такой большой машины времени, - сказал Джерек, надеясь вернуть ему непринужденность. - Разве? - просиял путешественник во времени. - Она необычна, да? Конечно, коммерческие возможности приходили мне на ум, хотя с тех пор, как правительство проявило интерес, все окутала секретность, как вы сами можете представить. Это была моя первая возможность проверить экипаж в подходящих условиях. - Лучше, сэр, - предостерег инспектор Спрингер, - не говорите ничего больше этим людям. Они, кроме всего прочего, подозреваемые иностранные агенты. - О, мы встречались прежде. Когда я согласился помочь, то не имел представления, что имеют в виду эти люди. Поверьте мне, инспектор, что они, почти несомненно, не замешаны ни в каком преступлении. - Это буду решать я, сэр, - упрекнул полицейский. - улики, которые я предоставил канцлеру по моему возвращению оказались достаточными, чтобы убедить его в заговоре против Короны. - Он казался несколько сбитым с толку всем этим делом. Его вопросы ко мне не были ясными... - О, все это достаточно обескураживает. Дела такого рода часто запутаны. Но я доберусь до сути, дайте время, - инспектор Спрингер покрутил цепочку от часов. - Вот для чего существует полиция: решать запутанные дела. - Вы уверены, что находитесь в пределах своей юрисдикции, инспектор?... - начала миссис Ундервуд. - Как меня уверил этот джентльмен, - инспектор Спрингер показал на путешественника во времени - мы все еще на английской почве. Следовательно... - В самом деле? - воскликнул Джерек. - Как чудесно! - Думал, что не попадешься, парень, да? пробормотал сержант Шервуд, злобно глядя на него. - Немного ошибся! - Сколько еще человек живет здесь? - спросил инспектор Спрингер, когда он и его люди протопали в основной зал. Он с отвращением оглядел корзины с цветами, висящие всюду, картины, ковры и мебель, явно легкомысленного вида. - Только мы сами, - миссис Ундервуд отвела глаза от мрачного взора своего мужа. - Ха! - сказал мистер Ундервуд. - У нас отдельные комнаты, - объяснила она инспектору, на чьих губах появилась плотоядная усмешка. - Сэр, - сказал сержант Шервуд. - На забрать ли нам сперва эту пару? - В девятнадцатое столетие? - спросил Джерек. - Именно это он и имел в виду, - ответил за сержанта путешественник во времени. - Это для вас удобный случай, Амелия, - упавшим голосом сказал Джерек. - Вы говорили, что все еще хотите вернуться. - Это правда... - начала она. - Значит?... - Обстоятельства... - Вы двое лучше оставайтесь здесь, - говорил инспектор Спрингер двум констеблям, - чтобы не спускать с них глаз, он повел своих людей по лестнице. Джерек и Амелия сели на мягкую скамейку. - Не хотите ли чаю? - спросила Амелия своего мужа, путешественника во времени и двух констеблей. - Ну... - сказал один из констеблей. - Я думаю, это было бы неплохо, - сказал другой. Джерек был рад услужить. Он повернул кольцо власти и произвел серебряный чайник, шесть фарфоровых чашек и блюдец, кувшины с молоком и горячей водой, серебряный чайник для заварки, шесть серебряных ложек и примус. - Нужен сахар, я думаю, - пробормотала она, - а не примус. Он исправил ошибку. Оба полицейских от неожиданности сели, уставившись выпученными глазами на чай. Мистер Ундервуд остался стоять, но казался более неподвижным, чем раньше, что-то бормоча про себя. Только путешественник во времени реагировал совершенно нормально. Миссис Ундервуд, казалось, подавила усмешку, наливая чай и подавая чашки. Констебли взяли чашки, но только один пригубил. Другой просто сказал: "Боже!" - и поставил чашку на стол, а его товарищ вымученно улыбаясь сказал: - Очень хорошо, очень хорошо, - и снова и снова повторял эти слова. Сверху раздался неожиданно громкий треск и вопль. Озадаченный Джерек и Амелия посмотрели вверх. - Надеюсь, они не ломают... - начал путешественник во времени. Послышался топот сапог, и инспектор Спрингер, сержант Шервуд и их люди, спотыкаясь и тяжело дыша, ввалились назад в залу. - Они атакуют! - закричал сержант Шервуд двум другим полицейским. - Кто-о? - Враг, конечно, - ответил инспектор Спрингер подбежав чтобы выглянуть в окно. Они, должно быть, знают, что мы находимся в доме. Это хитрые бестии, будьте уверены! - Что случилось инспектор? - спросил Джерек, поднося чашку чая гостю. - Что-то снесло вверху башни, вот и все! - инспектор автоматически принял чай. - Начисто. Какое-то мощное морское орудие, вероятно. Здесь рядом есть море? - Нет. Интересно кто мог сделать это? - Джерек вопросительно посмотрел на Амелию. Она пожала плечами. - Божий гнев! - объявил с надеждой мистер Ундервуд, но никто не обратил внимания на его предложение. - Я помню, как-то раз летающая машина Герцога Королев врезалась в мое ранчо, - сказал Джерек. - Вы не заметили летающей машины, инспектор? Инспектор Спрингер продолжал всматриваться в окно. - Это было, как молния с неба, - сказал он. - Крыша была на месте, - добавил сержант Шервуд, а в следующий момент она исчезла. Раздался взрыв-бац и на секунду стало очень жарко. - Похоже на какой-то луч, - сказал путешественник во времени, наливая себе еще чашку чая. Инспектор Спрингер проявил себя читателем популярных еженедельников, судя по быстроте, с которой он воспринял замечание. - Вы имеете в виду луч смерти? - Если хотите. Инспектор потрогал свой ус. - Мы сделали ошибку, явившись невооруженными, - размышлял он. - А! - Джерек вспомнил свою первую встречу с разбойниками-музыкантами в лесу. - Это вероятно вернулись латы. У них есть оружие. Они демонстрировали его. Очень мощное, к тому же. - Это литовцы. Я мог догадаться! - инспектор Спрингер нагнулся ниже. - у вас есть возможность сообщить им, что вы наши пленники? - Боюсь никакой. Я мог бы пойти и найти их, но они могут быть на сотни миль отсюда. - Сотни? О, Боже! - воскликнул сержант Шервуд. Он посмотрел на потолок, будто ожидая, что тот упадет на него. - Вы правы, инспектор. Мы должны были прихватить пистолеты. - Судный день пришел! - пропел Гарольд Ундервуд, поднимая палец. - Мы должны представить его Лорду Монгрову, - сказал Джерек, вдохновленный пришедшей мыслью. - Они хорошо поладят. Не правда ли, Амелия? Но она не ответила, смотря со смесью симпатии и покорности на своего бедного безумного мужа. - Я виновата, - сказала она. - Это все моих рук дело. О, Гарольд, Гарольд! Раздался еще один громкий треск. На стенах и потолке появились трещины. Джерек повернул кольцо власти и восстановил дворец. - Я думаю, что вы найдете крышу на месте, инспектор. Если захотите продолжить свое турне. - Я получу медаль за это, если когда-нибудь вернусь назад, - сказал сам себе инспектор Спрингер. Он вздохнул. - Я предлагаю сэр, - сказал сержант, - что мы сделаем все что можем, и вернемся с этими двумя. - Вы вероятно правы. Поспешим. Им лучше надеть браслеты, а? Двое констеблей достали наручники и приблизились к Джереку и Амелии. В этот момент в окне появилось ужасное видение проплыло внутрь зала. Это был Епископ Касл, задыхавшийся и выглядевший крайне возбужденным в съехавшей на бок огромной митре. - О, мои дорогие любители приключений! Латы вернулись и разрушают все! Убийства, грабежи, насилие! Это чудесно! А, у вас есть компания... - Думаю вы встречались с большинством из них, - сказал Джерек. - Это инспектор Спрингер, сержант Шервуд... Епископ Касл медленно опустился на пол, кивая и улыбаясь. Моргая глазами, констебли попятились назад. - Они взяли пленников! Как вы в свое время взяли нас! О, наконец скука исчезла! И там была битва, величественный Герцог Королев, командовавший нашим воздушным флотом (к несчастью, он не продержался и секунды, но выглядел превосходно), и миледи Шарлотина в качестве амазонки в колеснице. Веселье вернулось в на скучный мир! Дюжина, по крайней мере, мертвы! - Он сделал извиняющийся жест компании. - Вы должны простить мне вмешательство, извините меня! Я забыл манеры... - Я знаю вас, - сказал со значением инспектор Спрингер. - Я арестовывал уже вас в кафе "Ройял"! - Рад видеть вас снова, инспектор, - было ясно что Епископ Касл не понял слов, которые сказал инспектор Спрингер. Он кинул трансляционную пилюлю в рот. - Значит вы решили продолжить свою вечеринку в Конце Времени? - Конец Времени? - спросил Гарольд Ундервуд, выказывая интерес. - Армагеддон? Амелия Ундервуд подошла к нему. Она попыталась успокоить его, но он оттолкнул ее. Ха! - сказал он. - Гарольд, ты ведешь себя по-детски! - Ха! Удрученная, она осталась стоять рядом с ним. - Вы должны увидеть разрушения! - продолжал епископ Касл. Он засмеялся. - Ничего не осталось от замка над озером, если только лаборатория Браннарта еще там. Но зверинец полностью исчез, и все апартаменты Миледи Шарлотины, и само озеро - все исчезло! Ей понадобятся часы, чтобы восстановить их, - он потянул Джерека за рукав. - Ты должен встретиться со мной и посмотреть этот спектакль, Джерек. затем и пришел, чтобы ты всего не пропустил. - Ваши друзья никуда не пойдут, сэр. И, должен добавить, вы тоже, - инспектор Спрингер сделал знак своим констеблям. - Как чудесно! Вы берете нас в плен! У вас есть какое-нибудь оружие, как у Латов? Вы должны показать что-нибудь, инспектор, если не хотите, чтобы они превзошли вас! - Я думал, эти литовцы на вашей стороне, - сказал сержант Шервуд. - Конечно нет! Какое было удовольствие бы от этого? - Вы сказали, что они уничтожают все? Насилие, грабеж, убийство? - Точно. - Ну, я никогда... - инспектор Спрингер почесал затылок. - Итак, мы просто жертвы этих людей, а не наоборот? - Я думаю, что произошло недоразумение, инспектор, - сказала миссис Ундервуд. - Видите ли... - Недоразумение! - неожиданно Гарольд Ундервуд наклонился к ней. - Распутная женщина! - Гарольд! - Ха! Раздался грохот громче, чем предыдущие, и потолок исчез, открывая небо. - Это Латы, - сказал Епископ Касл с видом эксперта. - Вы действительно должны пойти со мной, если не хотите быть уничтоженными прежде, чем получите какое-нибудь удовольствие, - он шагнул к своему аэрокару около окна. - От нашего мира ничего не останется, и это будет конец! - Они на самом деле намерены уничтожить вас всех? - спросил путешественник во времени. - Я думаю нет. Они пришли за пленниками. Госпожа Кристия, - сказал он Джереку, - сейчас в плену. Я думаю, это их привычка рыскать по галактике, убивая мужчин и похищая женщин. - Вы позволили им? - спросила миссис Ундервуд. - Что вы имеете в виду? - Вы не помешали этому?
в начало наверх
- О, в конце, концов, мы должны будем сделать это. Госпоже Кристии не понравится в космосе, особенно, если он стал таким пустым, как сообщил Монгров. - Что вы скажите, Амелия? Не пойти ли нам взглянуть? - поинтересовался Джерек. - Конечно нет. Он подавил свое разочарование. - Возможно вы желаете, чтобы и меня похитили эти существа? - спросила она. - Конечно нет? - Возможно, лучше вернуться в мой хронобус, - предложил путешественник во времени. - По крайней мере, до тех пор... - Амелия? Она покачала головой. - Обстоятельства слишком постыдны для меня. Теперь для меня закрыто респектабельное общество. - Тогда вы останетесь, дорогая Амелия? - Мистер Корнелиан, сейчас не время продолжать вашу назойливость. Я признаю, что я отверженная, но у меня все еще остаются определенные нормы поведения. Кроме того, я тревожусь за Гарольда. Он не в себе. И в этом виноваты мы. Ну, возможно, не вы, фактически - но я должна принять на себя большую часть вины. Я должна быть тверже. Я не должна была признаваться в моей любви... Она расплакалась. - Значит вы признаетесь в ней, Амелия? - Вы бессердечны, мистер Корнелиан, - всхлипнула она, - и нетактичны... - Ха! - сказал Гарольд Ундервуд. - Хорошо, что я уже начал бракоразводный процесс... - Превосходно! - воскликнул Джерек. Снова послышался грохот. - Моя машина! - вскричал путешественник во времени, выбежав наружу. - В укрытие всем! - раздался голос инспектора Спрингера. Все его люди легли на пол. Епископ Касл уже сидел в своем аэробусе, окруженный облаком пыли. - Ты идешь, Джерек? - Думаю, нет. Надеюсь, вы повеселитесь, Епископ Касл! - Обязательно, обязательно, - аэрокар стал подниматься в небо. Только мистер и миссис Ундервуд и Джерек Корнелиан остались стоять среди руин дворца. - Пойдемте, - сказал Джерек им обоим. - Думаю, я знаю, где мы найдем безопасность, - он повернул кольцо власти, материализовался его старый аэрокар в виде локомотива, пыхтящего белым дымом из трубы. - Простите за отсутствие изобретательности, - сказал Джерек им, - но так как мы спешим... - Вы спасете и Гарольда тоже? - спросила она, когда Джерек подсаживал ее мужа на борт. - Почему нет? Вы сказали, что тревожитесь за него, - он весело улыбнулся, в то время как над головами проревел обжигающий малиновый сгусток чистой энергии. - Кроме того, я хочу услышать подробности этого развода, который он планирует. Разве это не та церемония, которая должна произойти прежде, чем мы сможем пожениться? Она не ответила на это, но встала рядом с ним на подножке. - Куда мы направляемся, мистер Корнелиан? Локомотив запыхтел, направляясь вверх. - Я полон дыма, - запел он. - Я покрыт копотью и чихаю углем! Мистер Ундервуд схватился за перила и уставился вниз, на руины, оставшиеся на месте дворца. Его колени затряслись. - Это старая железнодорожная песня из вашего времени, - объяснил Джерек. - Вы не хотели бы быть кочегаром? Он предложил мистеру Ундервуду платиновую лопату. Мистер Ундервуд без слов принял лопату и механически начал подкидывать уголь в топку. - Мистер Корнелиан! Куда мы направляемся? - В безопасное место, дорогая Амелия, уверяю вас. 15. ДЖЕРЕК КОРНЕЛИАН И МИССИС УНДЕРВУД НАХОДЯТ УБЕЖИЩЕ, А МИСТЕР УНДЕРВУД - НОВОГО ДРУГА - Вам нравится, дорогая Амелия, этот город? - Я нахожу это место невероятным. Я не осознавала, слыша только разговоры о таких поселениях, насколько обширными и какими непохожими на наши города они являются. Мистер Ундервуд стоял невдалеке, на другой стороне небольшой площади. Зеленые шары из нерезкого света размером примерно с теннисный мяч бегали вверх и вниз по его вытянутым рукам, он наблюдал за ними с детским восхищением. Воздух над ним был черным, пурпурным, темно-зеленым, с малиновыми прожилками, в котором составные части расширялись и сужались в симуляции дыхания, выпуская испарения, бронзового цвета искры сыпались дождем поблизости, энергия дугой перебегала от одной башни к другой, сталь пела. Город бормотал что-то приглушенно, почти сонно. Даже узкие ручейки ртути, пересекающие землю у их ног, казались бегущими медленно. - Город защищает себя, - объяснил Джерек, - я видел это прежде. Никакое оружие не может действовать внутри них, никакое оружие не может нанести им вред извне, потому что в их распоряжении всегда больше энергии, чем может обрушить на них любое оружие. Это часть их первоначального назначения. - Он больше напоминает завод, чем город, - пробормотала она. - Его природа, на самом деле, ближе к музею. На планете несколько таких городов, они содержат все, что осталось от наших знаний. - Эти испарения - они не ядовиты? - Для человека - нет. Она приняла его утверждение, но осталась осторожной, когда он повел их с площадки через аркаду бледно-желтых и розовато-голубых папоротников, немного напоминающие те, что они видели в Палеозое. Странный сероватый свет падал через папоротники и искажал их тени. Мистер Ундервуд шел на некотором расстоянии сзади них, тихо напевая. - Мы должны обсудить, - прошептала она, - как спасти Гарольда. - Спасти от чего? - От его безумия. - В городе он кажется счастливее. - Без сомнения, он верит, что находится в аду, как когда-то думала я. Инспектор Спрингер не должен был приводить его. - Я не вполне уверен, что инспектор сам в здравом уме. - Согласна, мистер Корнелиан. Все это попахивает политической паникой. Известно о значительном интересе к спиритизму и масонству среди определенных членов кабинета в настоящий момент. Идут разговоры, что даже принц Уэльский... Она продолжала в том же духе, полностью озадачив его. Ее информация, как он понял, была извлечена из листа бумаги, который миссис Ундервуд как-то раз приобрела. Аркада уступила место оврагу между двумя высокими одинаковыми зданиями, стены которых были покрыты химическими пятнами и полубиологическими наростами, некоторые из которых пульсировали. Впереди них было что-то шарообразное и сверкающее, которое укатилось, когда они приблизились. В конце оврага открылась панорама, загроможденная полусгнившими металлическими реликвиями и где, в отдалении, сердитые языки пламени лизали невидимую стену. - Вот! - сказал он. - Это, должно быть, действие оружия латов. Город защищает себя. Видите, я говорил, что мы будем в безопасности, дорогая Амелия? Она оглянулась через плечо, туда, где сидел ее муж, на конструкции, кажущейся состоящей частично из камня, частично из какого-то вида отвердевшей резины. - Хотелось чтобы вы попытались быть более тактичным, мистер Корнелиан. Помните, что мой муж может услышать. Пожалейте его чувства, если вы не жалеете свои и мои! - Но он оставил вас мне. Он сказал это. По вашим обычаям этого достаточно, не так ли? - Он разводится со мной, вот и все. У меня есть право выбирать или отвергнуть любого мужа, какого я захочу. Конечно, но вы выбрали меня. Я знаю. - Я не говорила вам этого. - Вы говорили, Амелия. Вы забыли. Вы упоминали более чем один раз, что любите меня. - Это не должно означать, что я непременно выйду за вас замуж, мистер Корнелиан. Еще есть шанс, что я смогу вернуться в Бромли, или, по крайней мере, в мое собственное время. - Где вы будете отверженной. Вы говорили так. - В Бромли, но не всюду, - она нахмурилась. - Могу представить скандал. Газеты опубликуют что-нибудь, будьте уверены. - Мне кажется Вам понравилась жизнь в Конце Времени. - Возможно. Я осталась бы здесь мистер Корнелиан, если бы меня очень настойчиво не преследовали призраки прошлого. - Еще один взгляд через плечо. - Как можно тут расслабиться? - Это случайность. Впервые, чтобы что-то подобное произошло здесь. - Кроме того я напомню вам, что согласно Епископу Каслу (не говоря уже об увиденном собственными глазами) ваш мир уничтожается прямо сейчас. - Только на момент, все скоро будет восстановлено. - Лорд Монгров и Юшарисп уверяли нас в обратном. - Трудно принимать их всерьез. - Вам, возможно. Но не мне, мистер Корнелиан. То, что они говорят, имеет значительный смысл. - Следовательно, возможностей для спасения должно быть немного в тех обстоятельствах, которые вы описали, - сказал еще один голос, низкий, мелодичный, чуть сонный. - Никаких, - объявил мистер Ундервуд. - По крайней мере, что я знаю! - Это интересно. Я, кажется вспоминаю, кое-что из теории, но большая часть информации, которая мне требуется, хранится где-то в другом месте, в другом городе, чьи координаты я не могу вспомнить. Тем не менее, я склонен верить, что вы - или проявление заблуждения этого города, или заблуждаетесь сами, жертва слишком сильного увлечения древней мифологией. Я могу ошибаться. Были времена, когда я был непогрешим. Я был уверен, что ваши описания этого города совпадают с фактами, которые находятся в моем распоряжении. Вы можете спорить, я знаю, что я сам заблуждаюсь, хотя мои ощущения совпадают с моими инстинктами, тогда как вы, сами, делаете скоро интеллектуальные, чем инстинктивные заключения; это, по крайней мере, я понял из нелогичности, которые вы допустили в своем анализе. Вы противоречили себе, по меньшей мере, три раза с тех пор, как сели на мою оболочку. - Говорил сплав камня и резины - один из видов банков памяти, - пробормотал Джерек. - Существует столько видов, не всегда сразу узнаваемых. - Я думаю, - продолжал банк, - что мы все еще сконфужены и не привели свои мысли в порядок, достаточный, чтобы отвечать мне. уверяю вас что я буду функционировать намного удовлетворительнее, если вы лучше сформулируете свои замечания. Мистер Ундервуд, казалось, не обиделся на критику. - Я думаю, вы правы, - сказал он. - Я сконфужен. Ладно, я сошел с ума, если сказать прямо. - Безумие может быть только отражением обычного эмоционального смятения. Страх сумасшествия может вызвать, я считаю, уход в то самое безумие, которого боятся. Это только поверхностный парадокс. Безумие, можно сказать, является тенденцией упрощения, к легко понятным метафорам, природы мира. В вашем случае вы явно окружены неожиданной сложностью следовательно, вы склонны к упрощению - этот разговор о проклятье и Аде, например, - чтобы создать мир, ценности которого недвусмысленны, непротиворечивы. Жалко что так мало моих предков выжило, так как они, по самой своей природе, лучше бы отвечали вашим взглядам. С другой стороны, может быть так что вы недовольны своим безумием, что вы скорее бы встретились бы со сложностями, разобрались бы в них. Если так, уверен, что я мог бы помочь каким-нибудь способом. - Вы очень добры, - сказал Мистер Ундервуд. - Чепуха. Рад быть полезным. Мне нечего было делать большую часть миллиона лет. Мне грозила опасность "заржаветь". К счастью не имея механических частей я могу оставаться спящим долгое время без каких-либо отрицательных эффектов. Хотя, как часть очень сложной системы, имеется много информации, которую я не могу больше полагать. - Значит, вы думаете, что это - не посмертная жизнь, что я здесь не в
в начало наверх
наказании за мои грехи, что я буду находиться здесь вечно, что я, выходит, не мертв? - Вы определенно не мертвы, так как все еще можете беседовать, чувствовать, думать и испытывать физические нужды и дискомфорт... Банк имел склонность к абстрактным рассуждениям, которые, казалось, подходили мистеру Ундервуду, хотя Джереку и Амелии быстро наскучило слушать их. - Он напоминает мне учителя, который был у меня когда-то, - прошептала она и ухмыльнулась. - Но это именно то, что Гарольду сейчас нужно. Всплески света не простирались больше на горизонте, и сцена потемнела. На мрачном небе не было солнца, только пыль и облака, причудливо окрашенных газов. Позади них город, казалось, шевелился, содрогаясь от возраста и напряжения и постанывал почти жалобно. - Что случится с вами, если ваши города рухнут? - спросила она Джерека. - Это невозможно. Они самовосстанавливающиеся. - Непохоже на это, - пока она говорила две металлические конструкции упали в пыль и сами рассыпались. - Это правда, - сказал он ей. - Частично. Они в таком виде находятся тысячелетия, как-то выживая. Мы видим только поверхность. Сущность городов не так очевидна и жива вечно. Она восприняла это с пожатием плеч. - Как долго мы должны оставаться здесь? - Мы ищем убежища от Латов, не так ли? Мы останемся здесь пока Латы не покинут планету. - Вы не знаете, когда это произойдет? - Это будет скоро, я уверен. Или им наскучит эта игра, или нам. Тогда игре придет конец. - И сколько умрет человек? - Ни одного, надеюсь. - Вы можете воскресить любого? - Конечно. - Даже граждан из ваших зверинцев? - Не всех. Это зависит от того, какое впечатление они оставили в нашей памяти. Кольца памяти работают на основе нашей памяти при воссоздании. Она не стала расспрашивать дальше. - Мы, кажется, тоже находимся в изоляции здесь, в Конце Времени, как это с нами было в Начале, - сказала она мрачно, - как мало у нас моментов обычной жизни... - Все изменится. Это особенно беспокойные дни, как объяснил Браннарт, являются результатом хронологических флюктуаций. Мы все должны прекратить путешествовать во времени ненадолго, тогда все придет в норму. - Я восхищаюсь вашим оптимизмом, мистер Корнелиан. - Благодарю, Амелия, - он снова стал ходить туда-сюда. - Это тот самый город, где я был зачат, говорила мне Железная Орхидея. Кажется это произошло с некоторыми трудностями. Она оглянулась назад. Мистер Ундервуд все еще сидел на банке памяти, погруженный в беседу. - Мы оставим его? - Мы можем вернуться за ним позже. - Очень хорошо. Они ступили на серебряные поверхности, которые потрескивали при их шагах, но не ломались. Они поднялись по черным ступенькам к причудливому мосту. - Наверное это будет подходящим, - сказал Джерек, - если я вам сделаю здесь предложение, Амелия, как мой отец сделал предложение моей матери. - Ваш отец? - Загадка которую моя мать предпочитает не разглашать. - И вы не знаете, кто... - Не знаю. Она поджала губы. - В Бромли, такого факта было бы достаточно, чтобы полностью исключить женитьбу, знаете ли. - В самом деле? - О, да. - Но мы не в Бромли, - добавила она. Он улыбнулся. - Конечно нет. - Тем не менее... - Я понимаю. - Пожалуйста продолжайте... - Я говорил, что прошу здесь, в этом городе, где я был зачат, вашей руки. - Если я буду когда-нибудь свободна отдать вам ее, имеете вы в виду? - Точно. - Что ж, мистер Корнелиан, не могу сказать, что это неожиданно, но... - Мибикс даг фриши хрунг! - сказал знакомый голос, и через мост промаршировал капитан Мабберс и его люди, вооруженные до зубов. 16. ЧЕРЕП ПОД КРАСКОЙ Когда капитан Мабберс увидел их, он резко остановился, направив свой инструмент - оружие на Джерека. Джерек почти с удовольствием смотрел на него. - Мой дорогой капитан Мабберс... - начал он. - Мистер Корнелиан! Он вооружен! Джерек не понял ее волнения. - Да, музыка, которую они производят, самая прекрасная, которую я когда-либо слышал. Капитан Мабберс тронул струну. Из колоколообразного дула его оружия раздался скрежещущий звук, вокруг ободка появилось несколько слабых голубых искр. Капитан Мабберс глубоко вздохнул и бросил инструмент на камни моста. Похожие звуки и искры получились и у других инструментов, которые держали его люди. Кинув трансляционную пилюлю в рот (с недавних пор он носил их повсюду), Джерек сказал: - Что привело вас в город, капитан Мабберс? - Занимайся своим вонючим делом, сынок, - сказал вожак космических пришельцев. - Все что мы, бравые ребята, сейчас хотим - это найти поскорее путь наружу! - Я не могу понять, зачем вы вошли в город, хотя... - он извиняюще посмотрел на миссис Ундервуд, которая не понимала ничего из разговоров, и предложил ей пилюлю. Она отказалась сложив руки на груди. - Не получилось, - сказал один из латов. - Заткнись, Рокфрут, - приказал капитан Мабберс. Но Рокфрут продолжал: - Проклятое место оказалось так хорошо защищено, что мы подумали, что тут должно быть что-то ценное. Такое наше счастье. - Я сказал, заткнись, тухлая башка! Но люди капитана Мабберса, казалось, теряли веру в своего капитана. Они скрещивали свои три глаза в самой обидной манере и делали грубые жесты локтями. - Разве у вас недостаточно успешно идут дела в других местах? - спросил Джерек Рокфрута. - Я думал, вы прекрасно разрушали, насиловали и так далее... - Так и было, пока... - Заткни свою дыру, тупица! - закричал вожак. - О, отвяжись, - огрызнулся Рокфрут, но, казалось, понял, что зашел слишком далеко. Его голос стал тише, когда капитан Мабберс неодобрительно уставился на него. Даже его товарищи явно считали, что язык Рокфрута явно подвел его. - Мы немного нервничаем, - сказал один из них извиняющимся тоном. - Еще бы! - капитан Мабберс пнул ногой свое брошенное оружие. - Все проклятые мучения которые мы прошли, чтобы добраться до нашего корабля сначала... - ...и все, что мы уничтожили, появлялось снова, - пожаловался Рокфрут, явно довольный, что нашел общую с капитаном тему. - ...и все наши вонючие пленники вдруг исчезали, - добавил другой. - Где тут смысл? - добавил жалобно капитан Мабберс. - Когда мы сели на эту планету, мы думали, что грабеж будет легким, что вытереть твой нос... - С тех пор, - сказал Рокфрут, - нас преследуют неприятности. Никакого смысла. Как вы можете терроризировать людей, которые смеются над вами? Кроме того, все меняется вокруг все время... - Это планета иллюзий, - сказал капитан Мабберс внушительно. Его зрачки разбежались в стороны. - Здесь вероятно, еще одна из их ловушек, - он сфокусировал глаз на Джереке. - Это так? Ты, кажется приличный парень. Это правда? - Не думаю, чтобы кто-то непременно намеренно преследовал вас, - сказал ему Джерек. - На самом деле мы хотели принять вас как гостей. Что произошло в точности? Кто остановил вас? - Ну, это была ничья. Мы бежали от проклятого пара, - сказал Рокфрут. - Затем появились эти маленькие чертовые круглые ребята. Они... Миссис Ундервуд оттянула Джерека за рукав. Он повернулся к ней. Топая по ступенькам лестницы, поднимались инспектор Спрингер, сержант Шервуд и команда полицейских. - Джи плу фиг тендей вага? - сказал инспектор Спрингер. - Флу хард! - воскликнула миссис Ундервуд. Джереку подошло время проглотить очередную пилюлю. - Пора взять их, - инспектор Спрингер махнул своим людям. - Надеть наручники! Констебли, двигаясь, как автоматы, шагнули вперед, чтобы арестовать несопротивляющихся Латов. - Я знал что вы соберетесь где-нибудь рано или поздно, - сказал инспектор Спрингер Джереку. - Поэтому я позволил вам уйти. - Но как вы могли последовать за нами, инспектор? - спросила миссис Ундервуд. - Реквизировали экипаж, - важно ответил ей сержант Шервуд. - Чей? - О... его, - сержант ткнул пальцем назад. Джерек и Амелия обернулись и посмотрели вниз. Там стоял Герцог Королев в ярко-голубой униформе, похожей на форму сержанта Шервуда. Когда они встретились с ним глазами, он приветливо помахал им желтой дубинкой и дунул в серебряный свисток. - О, небеса! - воскликнула она. - Мы сделали его почетным Констеблем, не правда ли, инспектор? - сказал сержант Шервуд. - Чтобы посмеяться немного, не будет никакого вреда, - улыбнулся сам себе инспектор Спрингер. - Если нам от этого будет польза. - Круфруди, хрунг! - сказал капитан Мабберс, когда его повели прочь. Город содрогнулся и застонал. Наступила и прошла неожиданная темнота. Джерек заметил, что кожа у всех показалась призрачно-белой, почти голубой, и глаза их стали похожи на глаза статуй. - Проклятье! - сказал сержант Шервуд. - Что это было? - Город... - прошептала миссис Ундервуд. - Он такой спокойный, такой молчаливый, - она пододвинулась к Джереку и вжала его руку. Он был рад подбодрить ее. - Это часто случается? - Насколько я знаю, нет... Все замерли, даже Герцог Королев внизу. Латы нервно огрызались один на другого. Рты большинства констеблей раскрылись. Еще одна судорога. Где-то вдали задребезжал кусок металла, и затем этот кусок с грохотом упал, но это был естественный звук. Джерек подтолкнул ее к лестнице. - Нам, я думаю, лучше спуститься на землю. Если это земля. - Землетрясение? - Мир слишком стар для землетрясений, Амелия. Они поспешили вниз по ступенькам, и их движение заставило других последовать за ними. - Надо найти Гарольда, - сказала миссис Ундервуд. - Это опасно, мистер Корнелиан? - Не знаю. - Вы сказали, что город безопасен. - От Латов, - Джерек с трудом смотрел на ее смертельно бледную кожу. Он моргнул, как будто мог убрать сцену, но сцена осталась. Они достигли Герцога Королев. Герцог погладил свою бороду.
в начало наверх
- Я остановился около твоего дворца, Джерек, но тебя там не было. Инспектор Спрингер сказал, что он тоже ищет тебя, поэтому мы последовали за тобой. Пришлось тебя поискать. Ты знаешь на что похожи эти города, - он покрутил в пальцах свисток. - Не кажется тебе, что этот ведет себя странно? - Умирает? - Возможно, или подвергается какому-то радикальному изменению. Города, говорят, способны восстанавливать себя. Может быть, это? - Не похоже... Герцог кивнул... - Хотя он не может сломаться. Города бессмертны. - Сломаться внешне, возможно. - Будем надеяться, что этим все ограничится. Ты выглядишь больным, Джерек, мой дорогой. - Я думаю, мы все так выглядим. Свет. - Действительно, - Герцог сунул свисток в карман. - Ты знаешь мои инопланетяне исчезли. Пока Латы буйствовали. Они добрались до своего корабля вместе с Юшариспом и Монгровом. - Они улетели? - О, нет. Они все испортили. Латы, должно быть, недовольны. Они выглядят немного сердитыми, не правда ли? Юшарисп и компания одолели их! - Герцог засмеялся, но звук показался таким неприятным, даже для его собственных ушей, что он замолчал. - Ха, ха... Город, казалось, накренился, как если бы все структуры скользнули вниз со склона. Они восстановили свое равновесие. - Нам лучше пройти к ближайшему выходу, - сказал один из констеблей гулким голосом. - Идти, а не бежать. Если никто не будет паниковать, мы всех быстро эвакуируем. - Мы получили то, за чем при шли, - согласился сержант Шервуд. Его униформа окрасилась в серый цвет. Он продолжал обмахивать ее, будто считал цвет пылью, пристав шей к материалу. - Где мы оставили штуку, на которой прибыли? - инспектор Спрингер снял шляпу и вытер ее изнутри платком. Он посмотрел вопросительно на Герцога Королев. - Внимание специальный констебль! - его усмешка была фальшивой и ужасной. - Где летающая машина? Некоторое мгновение Герцог Королев был настолько озадачен манерами инспектора, что просто смотрел на него. - Воздушный корабль, хо-хо-хо, который принес нас сюда! - инспектор Спрингер вернул на место свою шляпу и быстро сглотнул два или три раза. Герцог Неопределенно ответил: - Вон там, я думаю, - он медленно развернулся, покачивая своей дубинкой (ставшей коричневой). - Или в этом направлении! - Проклятье! - сказал инспектор с отвращением. - Мибикс? - произнес рассеянно капитан Мабберс, как будто думая о чем-то другом. Земля издала стонущий звук и содрогнулась. - Гарольд! - Миссис Ундервуд дернула Джерека за рукав. Он заметил что белая ткань его костюма стала пятнисто-зеленой. Вы должны найти его, мистер Корнелиан. Когда Джерек и Амелия побежали назад, туда, где они оставили ее мужа, инспектор Спрингер так же кинулся за ними рысцой, потом его люди, неся между собой ворчащих, но не сопротивляющихся Латов, а за ними следовал Герцог Королев, немного повеселевший от перспективы действий. Действия, события, были его жизнью, без них он увядал. На бегу Джерек и Амелия слышали пронзительный звук свистка Герцога, и его голос, кричащий: - Эй! Эге-гей. От земли доносились шепчущие звуки при каждом сделанном шаге. Что-то горячее и органическое запульсировало казалось, в одном месте под их ногами. Они достигли площадки из гниющего металла. Сквозь сумрак можно было различить Гарольда Ундервуда, все еще погруженного в беседу со своим другом. Он поднял голову. - Ха! - тон его был добрее. - Так, вы все здесь. Это говорит кое-о-чем, не правда ли, в нашем низменном мире? - по всей видимости, собеседник не произвел глубокого впечатления на его убеждения. Равнина судорожно вздохнула, подалась и стала ямой в милю шириной. - Я думаю, нам лучше сделать новый аэрокар, - сказал Герцог Королев, резко останавливаясь. Гарольд Ундервуд подошел к краю ямы и заглянул вниз. Он? почесал соломенного цвета волосы, нарушив пробор... - Итак, по крайней мере, имеется еще один уровень, - задумчиво произнес он. - Полагаю это к лучшему, - он не сделал попыток к сопротивлению, когда жена мягко оттащила его назад. Герцог Королев крутил все свои кольца власти. - Наши кольца не работают в самом городе? - спросил он у Джерека. - Я не помню. За их спинами молча взорвалось здание. Они смотрели как обломки пыли плыли над их головами. Джерек заметил что кожа у них всех теперь имела пятнистый, мерцающий оттенок цвета жемчуга. Он пододвинулся ближе к Амелии, все еще вцепившись в своего мужа, единственного из их компании, выглядевшего спокойным. Они по шли прочь от ямы, огибая город. - Редкий случай, когда энергии города не хватает, - сказал неподвижный собеседник Гарольда Ундервуда. - Кому могла понадобиться такая мощность? - Значит вы знаете, что является причиной такого беспорядка? Нет. Нет, кто может сказать? Вы должны связаться с центральным философским отделом, хотя я думаю, что я - все что от него осталось. Если я только не составляю его целиком. Кто скажет, что является частью, а что - целым? И если целое содержится в каждой части или часть в целом, или целое и часть различны, не в терминах размера или емкости, а в существенных свойствах... Сожалея о своей невежливости, Джерек продолжал путь мимо камня. Было бы чудесно обсудить эти вопросы - сказал он, - но мои друзья... - Круг - это круг, - сказал Гарольд Ундервуд. - Мы без сомнения, вернемся назад. Прощайте, пока - бормоча про себя, он позволил Джереку и Амелии увести себя. - Несомненно, несомненно. Природа реальности такова, что ничто не может, по определению, быть нереальным, если оно существует, а так как все может существовать, если его можно представить, тогда все, о чем мы говорим, как о нереальном, следовательно реально... - Его аргументы довольно слабые, - сказал негромко Гарольд Ундервуд, как бы извиняясь. - Я не верю, что оно имеет то значение, о котором заявляет. Ладно. Кто мог бы поверить, что Данте-католик, оказался таким точным, в конце концов! - Он улыбнулся им. - Но теперь я полагаю мы можем забыть эти сектантские развлечения. Проклятия, определенно, расширяют кругозор! Миссис Ундервуд судорожно вздохнула. - Что это за штука, Гарольд? Он просиял. - Что-то живое, возможно, животное перебежало им путь и скрылось в недрах города. - Мы на краю, - сказал Герцог Королев. - Хотя ничего, кроме черноты, дальше не существует. Неисправность силового экрана? - Нет, - сказал Джерек, который находился впереди него. - Город все еще испускает немного света. Я могу видеть, но там только пустыня. - Там нет солнца, - всмотрелась вперед Амелия. - Нет звезд. - Планета мертва? Вы это имеете в виду? - присоединился к ним Герцог Королев. - Да, там пустыня. Что стало с нашими друзьями? - Полагаю, слишком поздно говорить, что я, конечно, прощаю тебе все, Амелия, - сказал вдруг Гарольд Ундервуд. - Что, Гарольд? - Это не имеет значения теперь. Ты была, конечно, любовницей этого человека. Ты совершила измену. Вот почему вы оба здесь. С некоторой неохотой Амелия оторвала взгляд от безжизненного пейзажа. Она нахмурилась. - Я был прав, не так ли? Ошеломленная, она переводила взгляд от Джерека Корнелиана к Гарольду Ундервуду и обратно. На губах Джерека появилась удивленная полуулыбка. Она сделала беспомощный жест. - Гарольд, разве сейчас время?... - Она любит меня, - сказал Джерек. - Мистер Корнелиан! - И ты его любовница? - Гарольд Ундервуд протянул ласково руку к ее лицу. - Я не обвиняю тебя, Амелия. Она глубоко вздохнула и коснулась руки мужа. - Очень хорошо, - Гарольд. В душе, да. И я люблю его. - Ура! - закричал Джерек. - Я знал, я знал! О, Амелия, это счастливейший день в моей жизни! Остальные повернулись, смотря на них. Даже Герцог Королев казался шокированным. А откуда-то с неба над их головами гулкий голос, полный мрачного удовлетворения, закричал: - Я говорил вам это! Я говорил вам всем это! Глядите - это конец мира! 17. НЕКОТОРАЯ ПУТАНИЦА, КАСАЮЩАЯСЯ ПРИРОДЫ КАТАСТРОФЫ Лорд Монгров посадил на землю большой черный яйцеобразный воздушный корабль с вмятиной на самом верху. На чертах гиганта лежало выражение глубокого меланхолического удовлетворения, когда он вышел из судна, показывая правой рукой на опустение за городом, где даже ветерок не шевелил бесплодную пыль в подобие присутствия жизни. - Все исчезло, - вещал Монгров. - Города больше не поддерживают наши забавы. Они едва поддерживают себя. Мы - последние выжившие из человечества. И еще вопрос, как долго мы будем существовать? Что ж, по крайней мере, большая часть путешественников во времени была возвращена, а космическим путешественникам отданы их корабли, хотя от них мало пользы теперь. Юшарисп и его люди сделали все, что могли, но они могли бы сделать больше, Герцог Королев, если бы вы не были так глупы, что посадили их в свой зверинец. - Я хотел удивить вас, - сказал как-то неловко Герцог, не в силах оторвать глаз от пустыни. - Вы имеете в виду, что там совершенно нет жизни? - Города - это оазисы в пустыне, которой является наша Земля, - подтвердил Монгров. - Планета сама неминуемо развалится. Джерек почувствовал руку миссис Ундервуд, ищущую его. Он твердо сжал ее. Она храбро улыбнулась ему. Герцог продолжал крутить бесполезные теперь кольца власти. - Должен сказать, что ощущается определенное чувство потери, - сказал он наполовину себе. - И Миледи Шарлотина исчезла? И Епископ Касл? И Сладкое Мускатное Око? И По Аргонхерт? - Все кроме тех, кто здесь. - Вертер де Гете? - Вертер тоже. - Позор! Он очень порадовался бы этой сцене. - Вертер больше не флиртует со смертью. Смерть потеряла терпение и забрала его, - лорд Монгров вздохнул. - Скоро я встречаюсь с Юшариспом и остальными здесь. Тогда мы узнаем, сколько времени у нас осталось. - Значит, наше время ограничено? - спросила миссис Ундервуд. - Вероятно. - Черт, - сказал инспектор Спрингер, до которого начало доходить значение слов Монгрова. - Просто невезение! - он снова снял шляпу. - Полагаю, теперь нет никаких шансов вернуться? Вы не видели здесь больших машин времени, а? Мы прибыли сюда по официальному делу... - Ничто не существует за пределами городов, - повторил Монгров. - Я думаю, ваш коллега, путешественник во времени, помогал в общем бегстве отсюда. Мы считали вас мертвыми. На мгновение за их спинами город пронзительно вскрикнул, но быстро затих. Красные облака, словно кровь в воде, поднялись клубами в атмосферу. Город будто был ранен. - Итак, он вернулся... - продолжал инспектор Спрингер. - Вы уверены, а? - Сожалею, но факты говорят об этом. Если ему не повезло, он, возможно, оказался пойманным в общем хаосе уничтожения. Все произошло очень быстро. Атомы как вы знаете распадаются. Как и наши атомы, без сомнения, распадутся в конце концов. И атомы города и планеты присоединятся к вселенной. - О, господи! - сержант Шервуд скривил лицо.
в начало наверх
- Хм, - инспектор Спрингер пощипал усы. - Не знаю, что скажет Канцлер, но никого, чтобы объяснить... - И мы тоже никогда не узнаем, - добавил сержант Шервуд. - Все прекрасно обернулось, - он, казалось, обвинял инспектора. - Зачем нам теперь повышение? - Я думаю, сейчас время примириться со своей судьбой, - предложил Гарольд Ундервуд. - Земные амбиции должны быть отодвинуты в сторону. Мы оказались здесь, и перед нами вечность. Мы должны покаяться. - Успокойтесь, мистер Ундервуд, - плечи инспектора Спрингера поникли. - Вот так. - Может еще есть шанс на спасение, инспектор? - Что вы имеете в виду, сэр, - спросил сержант Шервуд, под спасением? - Я рассматривал возможность, что человеку может быть даровано царство Небесное, даже после того, как он был помещен сюда, если тот, поймет, почему он оказался здесь... - Здесь? - В Аду. - Вы думаете это... - Я знаю, это, - улыбка Гарольда Ундервуда стала сияющей, он никогда не выглядел таким расслабленным. Стало ясно, что он абсолютно счастлив. Амелия Ундервуд смотрела на него с некоторой привязанностью и облегчением. - Все это напомнило мне одну историю о путешествии пилигрима, - начал мистер Ундервуд, дружески обхватив плечи сержанта Шервуда. - Если вы помните рассказ... Они пошли вместе вдоль периметра города. - Есть хоть какой-нибудь шанс на спасение, Лорд Монгров? - спросила миссис Ундервуд. - Юшарисп и его люди сейчас занимаются этой проблемой. Может быть, при тщательном использовании ресурсов, имеющихся в нашем распоряжении, мы сможем поддерживать небольшой искусственный сосуд в исправности несколько сотен лет. Может даже оказаться, что все смогут поместиться в нем, и потребуется выбор из тех, кто, наиболее вероятно, выживет... - Значит что-то вроде нового Ковчега? - предложила она. Ссылка на ковчег ничего не значила для Лорда Монгрова, но он был вежлив. - Если хотите, это означает жизнь в самых суровых и некомфортабельных условиях. Самодисциплина будет всего важней, конечно, и там не будет места для развлечений любого рода. Мы используем все, что можем, из городов, всю информацию, какую сможем собрать, и будем ждать. - Чего? - спросил ужаснувшись Герцог Королев. Ну, какой-нибудь счастливой случайности... - Какого рода? - Нельзя быть уверенным, Никто не знает, что случится после разрушения. Возможно начнут формироваться новые солнца и планеты. О, я знаю, это маловероятно, Герцог Королев, но это лучше, чем полное вымирание, не так ли? - Действительно, - ответил с некоторым достоинством Герцог Королев, - надеюсь, у вас нет намерения выбрать меня для этого - этого зверинца! - Выбор будет сделан справедливо. Не я буду судьей. полагаю, мы будем тянуть жребий. - Это ваш план, лорд Монгров? - спросил Джерек. - Ну, мой и Юшариспа. - Он нравится вам? - Вопрос не может быть поставлен так, что нравится, Джерек Корнелиан, так как это вопрос реальности. Больше нет выбора! Поймите вы! Больше нет выбора! - голос Монгрова стал почти дружелюбным, - Джерек, твое детство кончилось. Настало время тебе стать взрослым, понять, что мир больше не твоя игрушка. Он посмотрел вверх. - А вот наши спасители. С пронзительным шумом знакомая асимметричная куча, которая была космическим кораблем Юшариспа, начала опускаться рядом с яйцом Монгрова. Почти немедленно послышалось негромкое потрескивание, и в боку корабля открылась дверь. Из нее показался Юшарисп (по крайней мере, это вероятно был он), а за ним его коллеги. - Так много (скр-р-р) уцелевших! - воскликнул Юшарисп. Полагаю, что (скр-р-р) мы должны быть (скр-р-р) благодарны! Мы выжившие с Пупли, приветствуем вас и рады крии ели мяук... - Юшарисп поднял одну из своих ног и начал возиться с чем-то на боку своего тела. Другой пуплианец (вероятно, ГНС Шашурп), сказал: - Я надеюсь (скр-р-р), что Лорд Монгров информировал вас (скр-р-р), что вы должны теперь подчиниться (скр-р-р) нашей дисциплине, если хотите увеличить свои шансы на жизнь (скр-р-р-р)... - Очень неприятная идея, - сказал Герцог Королев. Пуплианец сказал с нотой удовлетворения в голосе: - Прошло не очень много времени (скр-р-р-р), Герцог Королев, когда мы были вынуждены (скр-р-р-р) подчиняться вашей воле без всяких оправданий (скр-р-р) к этому! - Тогда все было совсем иначе. - Конечно (скр-р-р). Герцог Королев погрузился в мрачное молчание. - Насколько (скр-р-р-р) мы можем установить, - продолжал Юшарисп, - Ваши города все еще продолжают функционировать (скр-р-р-р), и похоже что они (скр-р-р) будут действовать достаточно долго (скр-р-р-р), чтобы дать нам время подготовить эвакуацию (скр-р-р). Если найти средства использовать их энергию... Джерек поднял руку, на которой сверкали кольца власти. - Вот что управляет энергией города, Юшарисп. Мы пользовались ими много миллионов лет, я думаю. - Эти игрушки (скр-р-р) не нужны нам сейчас, Джерек Корнелиан. - Эта встреча становится скучной, - сказал Джерек на ухо Амелии. - Можно нам уйти? у меня есть многое, что я хотел сказать. - Мистер Корнелиан. Пуплианцы хотят помочь нам? - Но таким скучным образом, Амелия. Вы хотите жить еще в одном зверинце? - Это не совсем тоже самое. Как они говорят, у нас нет выбора. - Он у нас есть. Если города живы мы сможем жить в них по крайней мере какое-то время. Мы будем свободны, Мы будем одни. - Вы значит не боитесь уничтожения? Несмотря на то, что вы видели пустыню - вон там? - Я все еще не вполне уверен, что такое "страх". Пойдемте, прогуляемся, и вы сможете попытаться объяснить мне это. - Что ж... недалеко, ее рука все еще лежала в его. Они пошли. - Куда вы (скр-р-р) направились? - завопил удивленный Юшарисп. - Возможно мы присоединимся к вам позже, - сказал ему Джерек. - Нам нужно кое что. - На это нет времени! (скр-р-р). Не осталось времени... Но Джерек не обращал на него внимания. Они отправились к городу, где уже исчезли незадолго до этого Гарольд Ундервуд и сержант Шервуд. - Это (скр-р-р) безумие! - кричал Юшарисп. - Вы отвергаете (скр-р-р) нашу помощь после всех наших усилий? После того, как мы простили вас (скр-р-р)! Мы все еще немного не в ясности, - ответил Джерек, вспомнив свои манеры, - насчет такой природы катастрофы. Поэтому... - В неясности? Разве это (скр-р-р) не очевидно? - Вы, кажется, настаиваете, что здесь один ответ? - Я предупреждал тебя, Джерек, - сказал Монгров, - Больше нет выбора! - Ага! - Джерек продолжал тянуть Амелию к городу. - Это и есть Конец Времени. Конец Материи! - Монгров окрасился в очень странный цвет. - Может быть, осталось только несколько секунд! - Тогда мне, кажется, мы можем провести их как можно спокойнее, - ответил ему Джерек. Он обнял Амелию за плечи. Она прижалась к нему улыбаясь... Он наклонился чтобы поцеловать ее, и они завернули за угол разрушенного здания. - О, вот вы где, наконец-то, раздался дружеский голос. - К счастью, я не опоздал. На этот раз Джерек не повернулся к вновь прибывшему, пока не поцеловал губы Амелии Ундервуд. 18. ОТКРЫВАЕТСЯ ПРАВДА И НАМЕЧАЮТСЯ ОПРЕДЕЛЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ Вспышка красного мерцающего света обратила фигуру путешественника во времени (так как это был он) в силуэт. Город забормотал что-то на момент, будто бы в своей дряхлости, только сейчас осознал опасность. Голоса доносились из разных мест, где были активизированы банки памяти. Чуть ли не истеричная болтовня производила довольно тревожные впечатления, пока не затихла. Амелия осознала присутствие наблюдателя. Ее губы удалились, она улыбнулась Джереку, а затем они оба повернули головы к путешественнику во времени, который ждал, рассеянно изучая какие-то детали покрытой мхом конструкции, пока они не закончили. - Простите нас, - сказал Джерек, - но в связи с неопределенностью будущего... - Конечно, конечно, - путешественник не слышал Джерека. Он махнул рукой. - Должен признаться я не знал, что это будет такой дьявольской работой - доставить пассажира назад прежде, чем вернуться сюда. Я отсутствовал не более пары часов, да? Очень хороший баланс. Кто-нибудь еще обнаружился? Джерек мог прочесть по выражению лица Амелии, что она не одобряет легкомыслия путешественника. - Вы знаете, сэр, мир заканчивает существование? Я думаю, через несколько минут. - Гм, - он кивнул в подтверждении, но не счел заявление интересным. - Здесь Герцог Королев? - Джерек удивился неожиданному ветерку, несущему запах гиацинтов. Он поискал источник, но ветерок утих. - И Юшарисп из космоса и инспектор Спрингер, и Лорд Монгров, и капитан Мабберс, и остальные. Путешественник нахмурился. - Нет, нет, я имею в виду людей из Общества! - Общество? - переспросила миссис Ундервуд, на мгновение перенесшись в Бромли. Затем она поняла смысл вопроса. - Гильдия - Они должны быть здесь? Он и надеются спасти кого-нибудь? - Мы договорились о встрече. Это казалось самым удобным местом. В конце концов дальше идти некуда! - путешественник во времени прошел несколько ярдов к месту, где стояла его немного потрепанная машина, с хрустальными частями, тлеющими изменяющимися цветами, латунь которой отражала красный цвет от города. - Одни небеса знают, какой вред нанесла моей машине наша поездка. Она не была проверена соответствующим образом, знаете ли. Моя основная причина для пребывания здесь. - получить информацию от Членов Гильдии о том, где достать запасные части и как я могу, если повезет, вернуться в свою собственную вселенную, - он похлопал по эбонитовой раме. - Тут в ней трещина, и ее хватит не более, чем на пару длинных путешествий. - Значит вы пришли не наблюдать конец мира? - Джереку хотелось, чтобы его кольца власти работали, и он смог бы сделать себе теплое пальто. Он чувствовал холод каждой костью. - О, нет, мистер Корнелиан! Я видел это не один раз! - путешественник улыбнулся. - Это просто удобное во времени место. - Но вы могли бы спасти инспектора Спрингера и моего мужа и его людей - взять их обратно, - сказала миссис Ундервуд. - Вы, в конце концов, привезли их сюда. - Вы что, полагаете, что я морально виноват в их затруднениях. Тем не менее, Канцлер реквизировал мою машину, хотя я не хотел использовать ее. Фактически, миссис Ундервуд, я был запуган. Я никогда не думал услышать такие угрозы из губ слуг английского общества! И Лорд Джеггет выдал меня. Я работал в тайне. Конечно узнав его, я доверил кое-что из своих исследований ему. - Вы узнали Лорда Джеггета? - Как товарища по путешествиям во времени. - Итак, он все еще в девятнадцатом столетии! - Он был, но исчез вскоре после того, как со мной вступил в контакт Канцлер. Я думаю он вначале хотел реквизировать мою машину для своей собственной пользы, и использовал свои знакомства с различными членами правительства. Видите ли, его машина сломалась. - Значит его больше не было в 1896 году, когда вы отбыли оттуда? - Джерек хотел услышать новости о своем друге. Вы знаете куда он отправился? - У него была какая-то теория, которую он хотел проверить. Путешествие во времени без машины. Я считал это опасным и сказал ему об этом. Я не знал, что он задумал. Должен сказать, меня не заботит его судьба. Неприятный человек. Слишком занят собой. И он подвел меня, втянув
в начало наверх
в свои сложные интриги. Джерек не слушал критические рассуждения путешественника во времени. - Вы плохо знаете его. Он очень помог мне не единожды. - Я уверен, у него есть свои достоинства, но они слишком эгоистичны. Он играет в Бога, а я не люблю этого. Встречаются подобные путешественники во времени, но все они плохо кончают. - Вы думаете, лорд Джеггет мертв? - спросила его миссис Ундервуд. - Более, чем вероятно. Джерек был благодарен за руку, которую она подала ему. - Я считаю, что это ощущение очень близко к "страху", о котором ты говорила, Амелия. Или, может быть, к "горю"? Она почувствовала угрызения совести: - О, это моя вина. Я не научила тебя ничему, кроме боли. Я лишила тебя твоей жизнерадостности! Он был удивлен. - Если радость исчезает, Амелия, то перед лицом опыта. Я люблю тебя. И, кажется, нужна плата за этот экстаз, который я чувствую. - Плата! Ты никогда не упоминал о подобной вещи прежде! Ты принимал доброе и не понимал злое, - она говорила тихо, помня о присутствии путешественника во времени. Джерек поднял ее руку к своим губам, целуя сжатые пальцы. - Амелия, я скорблю о Джеггете и, возможно, о моей матери тоже... - Я стала эмоциональной, - сказала она. - Трудно знать, подходит ли такое состояние ума к ситуации... - и она засмеялась, хотя на ее глазах выступили слезы. - Да это просто истерика. Тем не менее, не зная, ждет ли нас скорая смерть или спасение... Он притянул ее к себе и поцеловал глаза. Очень быстро после этого она взяла себя в руки, рассматривая город тревожным, несчастным взглядом. Город имел все признаки упадка, и Джерек сам больше не верил тем заверениям, которые он дал ей, что изменения в городе были просто поверхностными. Там, где раньше возможно было видеть почти на милю панораму конструкций и зданий, теперь света было достаточно только чтобы видеть на сотню ярдов или около того. Он? начал обдумывать мысль, не попросить ли путешественника во времени спасти их, взять их назад в 1896 год, рискнуть опасностями эффекта Морфейла (который, чтобы там не говорили, кажется, не действовал на них так, как на остальных). - Все то солнечное сияние, - сказала она, - оно было фальшивым, как я тебе уже говорила. В вашем небе никогда не было настоящего солнца, только то, которое города создали для вас. Весь твой мир, Джерек, был ложью! - Ты слишком критична, Амелия. У человека, есть инстинкт поддерживать свое окружение. Города были созданы в соответствии с этими инстинктами. Они служили ему хорошо. Ее настроение изменилось. Она отодвинулась от него. - Так жестоко, что они подвели нас сейчас. - Амелия... - он пододвинулся к ней. Именно в этот момент рядом с хронобусом путешественника во времени появилась сфера, без предупреждения. Она была черной, и в ее мерцающем корпусе отражались искаженные образы окружающего города. Джерек и Амелия наблюдали, как повернулась крышка люка и появились две одетые в черное фигуры, сдвигая назад дыхательные аппараты и очки. Их сразу узнали - это были миссис Уна Персон и капитан Освальд Вестейбл. Капитан Вестейбл улыбнулся, когда увидел их. - Итак вы прибыли невредимыми. Превосходно. Подошел путешественник во времени, пожав руку молодому капитану. - Рад что вы прибыли на рандеву, старина. Как поживаете миссис Персон? Рад снова видеть вас. Капитан Вестейбл был в хорошем настроении. - Это стоит посмотреть, а? - Вы не присутствовали при Конце раньше? - Нет. Я надеялся, что вы сможете дать мне какой-нибудь совет. - Конечно, если мы сможем помочь. Но человек, который вам нужен, это Лорд Джеггет. Именно он... - Его нет здесь, - путешественник сунул обе руки в карманы куртки. - Есть сомнения относительно того, что он выжил в катаклизме. Уна Персон отряхнула свои короткие волосы. Она рассеянно огляделась вокруг, когда здание, казалось, протанцевало несколько фунтов по направлению к ней, сложившись как гармошка. - Меня никогда не привлекали подобные места. Это Танелорп? - Танелорм, я думаю, - Джерек держался в стороне, хотя отчаянно хотел узнать новости о своем друге. Даже имена перепутались. Это долго продлится? Считая, что он правильно понял ее вопрос, Джерек ответил. - Монгров считает, что несколько минут. Он говорит, что сама планета распадается. Миссис Персон вздохнула и устало потерла глаза. - Мы должны уточнить координаты, капитан Вестейбл. условия такие подходящие. Жалко терять возможность... Капитан Вестейбл извиняюще пожал плечами. - Не каждый день у нас есть шанс увидеть что-нибудь такое интересное... - Я стараюсь попасть назад в мою собственную вселенную, - начал путешественник во времени. - Мне сказали, что вы можете помочь, что у вас есть опыт в решении подобных проблем. - Это вопрос пересечений, - ответила миссис Персон. - Вот почему я хочу сосредоточиться на координатах. Условия превосходные. - Вы сможете помочь? - Надеюсь, - она не казалась готовой обнаружить незнание или обсудить вопрос. Вежливо, хотя и с неохотой, путешественник во времени замолчал. - Вы все воспринимаете эту ситуацию очень легко, Амелия Ундервуд бросила критический взгляд на маленькую группу. - Даже эгоистично. Есть возможность эвакуировать хотя бы часть из находящихся здесь людей, взять их назад сквозь время. У вас нет чувства... катастрофы, имеющей место. Все чаяния нашей расы исчезли, как будто никогда не существовали! Уна Персон ответила с определенной усталой добротой. - Это, миссис Ундервуд, мелодраматическая интерпретация... - Миссис Персон, ситуация кажется более чем "мелодраматической". Это уничтожение! - Для некоторых, возможно. - Но не для вас путешественников во времени. Вы не сделаете даже усилий, чтобы помочь другим? Миссис Персон с трудом подавила зевок. - Я думаю, наши перспективы совсем другие, миссис Ундервуд. Уверяю вас, что я не без общественной сознательности, но когда вы испытали так много, для нас все это обретает другую окраску. Кроме того, я не думаю... О, небеса! Что это? Все последовали ее взгляду к низкой линии руин, недавно обрушившихся. Там, в полутьме, скакала, очевидно, по верхушкам обломков, процессия из дюжины объектов приблизительно куполообразной формы. Джерек и Амелия сразу же узнали в объектах шлемы констеблей и инспектора Спрингера. Они услышали слабый звук свистка. Через несколько секунд, когда в руинах появился просвет, всем стало ясно, что это погоня. Латы пытались убежать от своих пленителей. Их маленькие грушевидные тела быстро двигались по упавшим стенам, но люди инспектора Спрингера отстали ненамного. Крики Латов и полицейских были ясно слышны теперь. - Хрунт мибикс феркит! - Стой! Стой! Именем закона! Хватай его, Уич! Латы спотыкались и падали, но умудрялись ускользнуть от преследователей, несмотря на то, что большинство из них, кроме капитана Мабберса и, возможно, Рокфрута, были все еще в наручниках. Снова заверещали свистки. Латы исчезли из виду, но вскоре появились недалеко от сферы времени миссис Персон, увидели группу людей и поколебались, прежде чем броситься в другую сторону. Полицейские, остающиеся верными своему долгу, пока не прозвучит трубный Глас, и сама Земля не исчезнет из-под их ног, продолжали неутомимо преследовать свою добычу. Вскоре и Латы и полицейские удалились за пределы видимости и слышимости, и беседа могла продолжаться. Миссис Персон, казалось, потеряла часть своих усталых манер. - Я не имела представления, что здесь находятся другие люди! Это не те инопланетяне, которых мы посылали сквозь время? Я думала, что они к этому времени покинули планету. - Они сперва захотели ограбить и уничтожить все, что можно, - объяснил Джерек. - Но пуплианцы оставили их. Пуплианцы кажется испытывают удовольствие в том, чтобы бросать все, начатое! Я полагаю, это их глас триумфа. Они ждали его, конечно, долго, поэтому не стоит критиковать... - Вы имеете в виду, что в городе находится еще одна раса космических путешественников? - спросил капитан Вестейбл. - Да, Пуплианцы, как я сказал. У них есть план для выживания, но я не согласен с ними. Герцог Королев... - Он здесь! - просветлела миссис Персон. Капитан Вестейбл немного нахмурился. Вы знаете Герцога? - О, мы старые друзья. - И Лорда Монгрова? - Я слышала о нем, - сказала миссис Персон, - но никогда не имела удовольствие встретиться с ним. Тем не менее, если есть такая возможность... - Я буду рад представить вас. Конечно, предполагается, что этот маленький оазис не развалится прежде, чем у меня появится шанс. - Мистер Корнелиан! - Амелия потянула его за руку. - Я хочу напомнить вам, что сейчас не время для приятной беседы. Мы должны убедить этих людей спасти столько жизней, сколько возможно! - Я забылся. Так приятно было узнать, что миссис Персон - друг Герцога Королев. Ты не считаешь, дорогая Амелия, что мы должны попытаться найти его. Он будет рад возобновить знакомство, я уверен! Миссис Ундервуд пожала своими милыми плечиками, вздохнула. Она, казалось, начала терять интерес ко всему происходящему. 19. ИЗЛАГАЮТСЯ РАЗЛИЧНЫЕ МНЕНИЯ И ОТНОШЕНИЯ РАЗВИВАЮТСЯ ДАЛЬШЕ Уловив недовольство Амелии и стараясь реагировать на события, как она желает, Джерек припомнил кое-что из Уэлдрейка: Так закрывается крышка над нами (Труп окликает труп, и цепь звенит о цепь). Падает дерзкая соринка на сцену, (И наша боль еще сильнее). Теперь никому среди нас Не нужно искать чертоги смерти... Капитан Вестейбл подхватил последнюю строчку, ища одобрения не у Джерека, а у миссис Ундервуд. - О, Уэлдрейк, - начал он, - всегда подходит... - О, скучный Уэлдрейк! - сказала миссис Ундервуд и зашагала в направлении, откуда они пришли с Джереком, но резко остановилась, когда послышался приветливый голос: - Вот ты где, Амелия! Сержант Шервуд и я беседовали о вкладе Женщины в Грех. Неплохо бы иметь какие-нибудь замечания от тебя по этому поводу! - И к черту тебя, Гарольд! Она судорожно вздохнула, затем ухмыльнулась: - О, дорогой... Если Гарольд и услышал, он, без сомнения, принял ее проклятие, как дальнейшее доказательство ситуации. Он смутно улыбнулся ей. - Что ж, возможно, позже... - его пенсне поблескивало, так как его глаза, казалось, метали пламя. Болтая, он и полицейский сержант пошагали дальше. Джерек догнал Амелию. - Я обидел тебя, моя дорогая! Я думал... - Возможно, я тоже сошла с ума, - сказала она ему, - так как никто больше не принимает конец света всерьез, - но она говорила без убеждения. - Юшарисп и пуплианцы принимают это всерьез, дорогая Амелия. И Лорд Монгров. Но мне кажется, что у тебя нет к ним симпатии. - Я хотела то, что считаю правильным. - Хотя это противоречит твоему темпераменту? - О, это несправедливо! - она зашагала дальше. Теперь они могли видеть космический корабль пуплианцев. Инспектор Спрингер и Герцог Королев
в начало наверх
держали руки поднятыми вверх. Стоя на трех ногах, Юшарисп или один из его товарищей, держал в четвертой ноге или руке предмет, которым угрожал инспектору Спрингеру и Герцогу Королев. - О, небеса! - Амелия заколебалась. - Они используют силу! Кто бы мог подумать? Лорд Монгров казался подавленным поворотом событий. Он стоял в стороне бормоча сам себе: - Я не уверен! Я не уверен! - Мы решили (скр-р-р) действовать ради вашего собственного блага, говорил Юшарисп двум людям. - Остальных мы уговорим позже. Теперь будьте добры, войдите в корабль... - уберите это оружие! - властная команда сорвалась с губ Амелии Ундервуд. Она сама казалась удивленной ею. - Разве Конец Мира означает Конец Закона. Какой смысл в сохранении разумной жизни, если насилие будет методом, которым мы живем? Разве мы не выше животных? - Я думаю (скр-р-р), мадам, что вы не поняли срочности ситуации, - Юшарисп был сбит с толку, оружие заколебалось. Увидев это, Герцог Королев опустил руки. - Мы (скр-р-р) не намерены продолжать угрожать никому (скр-р-р) после того, как немедленная опасность будет позади, - сказал другой пуплианец, вероятно, ГНС Шашурп. - Не в нашей (скр-р-р) природе прибегать к насилиям или угрозам. - Вы угрожаете всем с тех пор, как прибыли! - сказала она им. - Действуя до сих пор не оружием, а моральными аргументами, которые начинают становиться все специфичнее и которые никогда не убедят граждан этого мира (не моего мира, должна добавить я, и я не одобряю их поведения так же как и вы). Сейчас вы демонстрируете слабость ваших аргументов - вы угрожаете оружием и насилием. - Это не так (скр-р-р) просто, мадам, это вопрос жизни и смерти... - Мне кажется, - сказала она спокойно, - что это именно вы угрожаете, мистер Юшарисп. Джерек восхищенно посмотрел на нее. Как обычно, ее аргументы были не совсем понятны ему, но вмешательство Амелии показалось ему внушительным. - предлагаю, - продолжала она, чтобы вы предоставили этим людям самим решить свои проблемы, а сами вы делайте для себя, что считаете нужным. - Лорд Монгров (скр-р-р) пригласил нас помочь, - сказал ГНС Шашурп горестным тоном, - не слушайте ее Юшарисп (скр-р-р). Мы должны продолжать (скр-р-р) нашу работу! Отросток держащий оружие стал устойчивее. Герцог Королев медленно поднял руки вверх, но подмигнул Джереку Корнелиану. Гулкий бас Лорда Монгрова прервал диспут: - Должен сказать, Юшарисп, что у меня появились другие соображения... - Другие соображения, - Юшарисп вышел из себя. - На этой стадии (скр-р-р) стадии! Маленький инопланетянин взмахнул оружием. - Посмотрите туда (скр-р-р) на это ничто. Вы не чувствуете, что город разваливается? Лорд Монгров, из всех людей на вас я не подумал бы, что вы (скр-р-р) можете передумать. Почему (скр-р-р) почему? Гигант переступил ногами в пыли и почесал огромную голову. - Говоря прямо, Юшарисп, мне тоже стала надоедать эта - гм - драма. - Драма! Скр-р-риии! Это не драма, Лорд Монгров. Вы сами сказали (скр-р-р) это! - Ну!... - Как видите, сержант Шервуд, нельзя больше оспаривать наличие дьяволов в Аду. Поглядите на тех ребят там. Это дьяволы, других не бывает! - это был Гарольд Ундервуд, появившийся из-за корабля пуплианцев. - Вот вам и скептики! Вот вам и Дарвин! Вот вам, сержант Шервуд, и ваши хваленые науки! Ха! - он приблизился к Юшариспу, с некоторым удивлением рассматривая его через пенсне. - Какое искажение человеческого тела, искажающее, конечно, искажение духа внутри, - он выпрямился, снова повернувшись лицом к сержанту, - Если повезет, сержант Шервуд, мы скоро увидим самого Врага Рода Человеческого! - кивнув тем из компании, кого он узнал, Гарольд Ундервуд зашагал дальше. Миссис Ундервуд смотрела, как удаляется ее муж. - Должна сказать, я никогда не знала его таким спокойным. Жалко, что его не привезли сюда прежде. - Я умываю свои (скр-р-р) ноги от вас всех! - сказал Юшарисп. Он казался мрачным, когда отошел, чтобы прислониться к боку своего корабля. - Большая часть уже сбежала! - Нам можно опустить руки! - спросил Герцог Королев. - Делайте, что (скр-р-р) хотите... - Интересно мои люди поймали Латов? - сказал инспектор Спрингер, - Не то, что это много значило теперь, просто я не люблю оставлять незаконченные дела. Понимаете, что я имею в виду, Герцог? - он взглянул на часы. - О, конечно понимаю, инспектор Спрингер. У меня был план вечеринки, которая затмит все остальные, и я готов был приступить к выполнению этого проекта - репродукция в натуральную величину древней планеты Марс со всеми ее главными городами и набором различных культур из истории. Но при таком положении вещей... Он посмотрел на черную бесконечность за чертой города, перевел взгляд на руины внутри. - Я полагаю, больше нет материалов. - Или средств, - напомнил ему Монгров. - Вы уверены Герцог, что не хотите принять участие в этом плане спасения. Герцог сел на полурасплавленный металлический куб. - Он не очень привлекательный, дорогой Монгров. И нельзя не почувствовать что вмешательство... Куб, на котором он сидел начал ворчать. Герцог с извинениями встал. - Это Судьба вмешивается в вашу бесполезную идиллию! - сказал Юшарисп с некоторым раздражением. - А не люди с Пупли. Мы действовали (скр-р-р) из благородных побуждений. Снова потеряв интерес к беседе, Джерек потянул Амелию прочь. Она на момент сопротивлялась его руке, затем пошла с ним. - Путешественники во времени и в космосе не знают еще о присутствии друг друга, - сказала она. - Не сказать ли им? Ведь только несколько ярдов разделяет их! - Оставим их всех, Амелия. Нам нужно уединение. Выражение ее лица смягчилось. Она пододвинулась к нему ближе. - Конечно, дорогой Джерек. Он расцвел от удовольствия. - Будет жаль, - сказала немного позже меланхолическим тоном, - умереть, когда мы признались друг другу в чувстве. - Умереть, Амелия? Что-то вроде мертвого дерева, но сделанного из мягкого камня, начало мерцать. На стволе появился экран. На нем изображение мужчины заговорило, но звука не было. Они понаблюдали немного перед тем, как продолжить. - Умереть? - сказал он. - Ну, мы должны принять неизбежное, Джерек. - Быть названным по имени! Ты не знаешь, Амелия, каким счастливым делаешь меня! - Кажется нет больше смысла отказывать себе в выражении моих чувств, так как у нас осталось мало времени. - У нас есть вечность! - В каком-то смысле возможно. Но всем ясно, что город должен скоро погибнуть. Будто опровергая ее слова, под ногами началось устойчивое пульсирование. Оно обладало силой и означало присутствие большого количества энергии, в то же время свечение от окружающих руин приобрело вокруг более здоровый оттенок - ярко-голубого цвета. - Вот! Город восстанавливается! - воскликнул Джерек. - Нет, просто видимость выздоровления, которая всегда предшествует смерти. - Что это за золотистый цвет там? - он показал на линию от все еще вращающихся цилиндров. - Он похож на солнечный свет, Амелия! Они побежали к источнику света. Скоро они могли ясно видеть что лежит впереди. - Последняя иллюзия города, - сказал Джерек. Они оба с благоговением смотрели на простое, не слишком соответствующее окружению зрелище. Это была маленькая травянистая поляна, полная цветов, покрывающих пространство только в тридцать футов, хотя, совершенных до мельчайших подробностей, с бабочками, пчелами и птицами, сидевшими на невысоком вязе. Они слышали как они поют, чувствовали запах травы. Держась за руки они шагнули в иллюзию. - Будто память города воспроизвела последний образ земли в ее прелести, - сказала Амелия. - Что-то вроде памятника. Они присели на холмик. Руины и призрачный свет видны были все еще ясно, но их можно было игнорировать. Миссис Ундервуд показала поддерево. Где на траве была разложена ткань в красно-белую клетку, на которой стояли тарелки, кувшины, фрукты, пирог. - Не проверить ли нам, съедобен ли пикник? - Сейчас, - он наклонился и понюхал воздух. Может быть, запах гиацинтов, который он почувствовал раньше, пришел отсюда. - Это не продлится долго, напомнила ему она. - Мы должны воспользоваться им, пока сможем. - Она легла так что ее голова оказалась на его коленях. Он погладил ее голову и щеку. Она дышала глубоко и ровно с закрытыми глазами, слушая насекомых, наслаждаясь теплом невидимого несуществующего солнца на коже. - О, Джерек... - Амелия, - он наклонил голову и нежно поцеловал ее в губы во второй раз с тех пор, как они пришли в город, и она без колебаний ответила. Его прикосновение к ее голому плечу, ее талии, только заставляли ее прижиматься ближе к нему и целовать его более крепко. Я как юная девушка, - сказала она, спустя некоторое время. Все так как должно быть. Он не понял ее слов, но не спросил ее. Джерек просто сказал: - Теперь, когда ты зовешь меня по имени, Амелия, означает ли это, что мы женаты, что мы можем... Она печально покачала головой. - Мы никогда не сможем, никогда не будем мужем и женой... - Нет? Нет, дорогой Джерек. Слишком поздно для этого. - Я вижу, - он печально потянул за травинку. - Ты знаешь, развода не было. И нас не связывает никакая церемония. О, я многое могла бы объяснить, но не будем терять минуты, которые у нас есть. - Эти... эти условности. Они достаточно важны, чтобы запретить нам выражение нашей любви? - О, пойми меня правильно, дорогой, я знаю теперь, что эти условности не универсальны, что они не существуют здесь - но не забывай, что я подчинялась им годы. Я не могу в своей душе восстать против них в такое короткое время. Я и так ношу вину, которая угрожает заполнить меня. - Вина? Снова? Да, дорогой. Если я пойду против моего воспитания, я подозреваю, что сломаюсь полностью. Я не буду Амелией Ундервуд, которую ты знаешь. - Хотя, если бы было больше времени... - О, я знаю. В конце концов, я смогла бы преодолеть чувство вины... В этом ужасная ирония всего происходя его! - Это ирония, - согласился он. Джерек встал, помогая ей подняться на ноги. - Давай посмотрим что нам предлагает пикник. Песня птицы продолжала звать с дерева, когда они подошли к клетчатой скатерти, но вместе с песней послышался другой звук, пронзительные свистки, знакомые им обоим. Затем вырвавшись из мрака города на солнечный свет иллюзии появились капитан Мабберс, Рокфрут и остальные Латы. Они тяжело дышали и вспотели, похожие теперь на ярко-красные ожившие свеклы. Их зрачки дико вертелись в глазах, когда они увидели Джерека и Амелию и сконфуженно остановились. - Мибикс? - сказал Рокфрут, узнавая Джерека. - Дрексим флуг руди? - Вас все еще, как я вижу, преследует полиция? - Амелия была более чем холодна с незванными гостями. - Здесь негде с прятаться. - Хрунг круфруди, - капитан Мабберс оглянулся назад, откуда послышалось громыхание сапог, и дюжина одинаково одетых полицейских, явно так же усталых, как и Латы, ворвались в натуральную иллюзию. Они помедлили мигая глазами и начали приближаться к своей добыче. Капитан Мабберс выкрикнул отчаянно: - Феркит! - и повернулся к ним лицом готовый драться против превосходящих сил. - О, в самом деле, - воскликнула Амелия Ундервуд. - Офицер, так не годится! - она обращалась к ближайшему полицейскому. Полисмен ответил внушительно:
в начало наверх
- Вы все находитесь под арестом. Вы спокойно должны подчиниться. - Вы намерены арестовать и нас? - возмутилась миссис Ундервуд. - Строго говоря, мадам, вы находитесь под арестом с самого начала. Так вот, ребята... Но он заколебался, когда раздались два хлопающих звука, и на пригорке материализовался Лорд Джеггет Канарии и Железная Орхидея. Лорд Джеггет был великолепен в своей любимой светло-желтой накидке с высоким воротником, обрамляющим черты лица патриция. Он оказался в хорошем настроении. Железная Орхидея в пышном белом платье необычного покроя была так же счастлива, как и ее сопровождающий. - Наконец-то! - сказал Лорд Джеггет с явным облегчением. - Это была, должно быть, пятидесятая попытка. - Сорок девятая, неутомимый Джеггет, - ответила Орхидея. - Я хотела счастья на пятидесятой. Джерек подбежал к своему другу и матери. - О, Джеггет! Таинственный, величественный, дорогой Джеггет! Мы так беспокоились о вас! И Железная Орхидея, ты восхитительна. Где же вы были? Джеггет и Железная Орхидея расцеловались с Джереком. Стоя в стороне от них, миссис Ундервуд позволила себе фыркнуть, но подошла с неохотой, когда сияющая Орхидея позвала ее. - Мои дорогие, вы будете обрадованы нашими новостями! Но вы выглядите такими несчастными. Что происходит с вами? - Ну, - ответила миссис Ундервуд с некоторым удовольствием, - мы в данное время находимся под арестом, хотя неизвестно почему. - Вы, кажется оба имеете склонность не ладить с Законом, - сказал Джеггет оглядываясь спокойно на компанию. - Все в порядке констебль. Я думаю, вы знаете, кто я. Предводительствующий полицейский отдал салют, но не отступил. - Да, сэр, - сказал он неопределенно. - Хотя у нас есть приказ прямо от Канцлера... - Канцлер, констебль, слушает мои советы, как, несомненно, вы знаете... - Я слышал что-то вроде этого, - он потрогал свой подбородок. - Как насчет этих литовцев? Лорд Джеггет пожал плечами. - Я не думаю, что они все еще представляют угрозу Короне. Джерек Корнелиан был в восторге от представления Джеггета. - Великолепно, дорогой Джеггет! Великолепно! - И еще, сэр, есть еще вопрос по поводу пребывания в Конце Мира, - продолжал полицейский. - Не тревожьтесь об этом мой дорогой. Я займусь этим вопросом при первом удобном случае. - Очень хорошо, сэр, - двигаясь как во сне, полицейский сделал знак своим коллегам. - Тогда мы лучше вернемся назад. Должны ли мы сказать инспектору Спрингеру, что теперь здесь распоряжаетесь вы? - Можете сказать, констебль. Полицейские вышли из иллюзии и исчезли в темноте города. Капитан Мабберс вопросительно посмотрел на Лорда Джеггета, но получил безразличный взгляд. Рокфрут нашел пищу и набивал рот пирогом. - Грудникс! - сказал он. Импик дерпук ввили! Оставшиеся Латы расселись вокруг скатерти и вскоре с аппетитом пировали. - Итак, самая чудесная из матерей, ты знала все это время, как найти Лорда Джеггета! - Джерек снова обнял мать. - Ты играла в ту же игру, да? - Совсем нет! - обиделась она. - Мы встретились случайно. Мне так наскучил наш мир, что я стала искать более приемлемый и, должна признаться, более интересный, но эффект Морфейла препятствовал мне. Меня бросало из одной эры в другую, прежде чем я осознавала это. Браннарт предупреждал меня, но твой опыт заставил меня не доверять ему, - она осмотрела сына сверху вниз, и ее взгляд на Амелию Ундервуд не был таким критическим, как раньше. - Вы оба бледны. Вам нужно восстановить свои силы. - Теперь мы чувствуем себя прекрасно, сияющая Орхидея! Мы так боялись за тебя. О, с тех пор, как ты исчезла, мир стал темнее... - Нам сказали, что Смерть пришла во вселенную... - вставила Амелия. Лорд Джеггет Канарии улыбнулся широкой мягкой улыбкой. - Что ж, мы вернулись в подходящий момент. - Это зависит от того, что вы имеете в виду, Лорд Джеггет, - Амелия Ундервуд показала на черноту. - Даже город умирает теперь. - Изо всех наших друзей, - продолжал Джерек печально, - только Лорд Монгров и Герцог Королев остались в живых. Остальные только в памяти! - Я думаю этого достаточно, сказал Джеггет. - Вы черствы, сэр! - миссис Ундервуд поправила кнопку на горле. - Можете называть меня так. - Мы считали что вы будете ждать нас, Лорд Джеггет, - сказал Джерек Корнелиан, - когда мы вернулись в конец Времени. Ведь вы обещали нам все объяснить здесь. - Я прибыл, но был вынужден почти сразу же отправиться снова. Моя машина подвела меня. Я должен был сделать некоторые опыты. Во время этих экспериментов я встретил твою мать, и она уговорила меня удовлетворить ее каприз! - Каприз? - миссис Ундервуд отвернулась с возмущением. - Мы поженились, - сказала Железная Орхидея почти застенчиво, - наконец. - Поженились? Я завидую вам! Как это случилось? - Это была простая церемония, Джерек, - она погладила белый материал своего платья. Казалось что она покраснела. Любопытство заставило Амелию Ундервуд повернуться обратно. - Это произошло в пятьдесят восьмом столетии, я думаю, - сказала Железная Орхидея. - Их обычаи очень трогательные. Простые, но глубокие. К счастью, жертвоприношения рабов стало теперь необязательным. Нам мало что еще осталось сделать, видите ли, так как мы ждали подходящего момента для перемещения. - Без машины, - сказал Джеггет с определенной долей гордости. - Мы научились путешествовать во времени без приспособлений. Это оказалось теоретически возможным. - Совершенно случайно, - продолжала Железная Орхидея, - Лорд Джеггет нашел меня пленницей неких неземных существ, временно контролировавших планету... - Завоевание флергианцев в 4004 - 4006 годах, - объяснил Джеггет со стороны. - ...И сумели спасти меня прежде, чем успела испытать интересный метод пыток, который они изобрели, где плечи подвергаются... она замолчала, - но я отклоняюсь. Оттуда мы продолжили движение вперед, как полагалось, этапами. Я не смогла бы, конечно, сделать это сама. И некоторые из людей тех времен препятствовали нам, но твой отец уладил все хорошо. Джерек сказал тихо: - Мой отец? - Лорд Джеггет, конечно. Ты должен был догадаться! - она сочно засмеялась. - Ты должен был догадаться мой плод! - Я думал что слух касательный Сладкого Мускатного Ока... - Твой отец хотел сохранить это в секрете по личным причинам. Это было так давно. У него имелось какое-то научное объяснение, относящееся к его генам, и как лучше увековечить их. Он считал тот метод самым надежным. - Что и было доказано, - Лорд Джеггет положил руку с изящными пальцами на голову сына и нежно потрепал его волосы, что и было доказано. Джерек снова обнял Лорда Джеггета. - О, я так рад, Джеггет, что это вы! Эта новость стоит ожидания, - он протянул руку Амелии. - Это в самом деле самый счастливый день! Миссис Ундервуд ничего не сказала, но не отняла своей руки. Железная Орхидея обняла ее. - Скажи, моя дорогая Амелия, что ты будешь нашей новой дочерью! - Как я объяснила Джереку, это могло быть возможным. - В прошлом? - Вы, кажется, забыли Железная орхидея, что здесь нет ничего, кроме прошлого. Нам не осталось будущего. - Нет будущего? - Она вполне права, - Лорд Джеггет убрал руку с плеч сына. - О! - комок поднялся к горлу Амелии. - Я надеялась что вы принесли отсрочку. Это было глупо. Поправив свою желтую накидку, Лорд Джеггет уселся на холмик, показав им, чтобы они присоединились к нему. - Информация, которая у меня есть, не очень приятная, - начал он, - но так как я обещал объяснить, когда мы расставались в последний раз, я чувствую себя обязанным выполнить это обещание. Надеюсь, что не наскучу вам, - и он начал говорить. 20. ЛОРД ДЖЕГГЕТ КАНАРИИ ВЫКАЗЫВАЕТ ПРАВДИВОСТЬ, КОТОРОЙ ИЗБЕГАЛ РАНЬШЕ - Я полагаю мои дорогие, что мне лучше начать с признания, что я не был первоначально, из Конца Времени, - сказал Лорд Джеггет. - Мое происхождение недалеко от вашего, Амелия (если я могу звать вас Амелией) - двадцать первое столетие, если быть точным. После ряда приключений я прибыл сюда около тысячи лет назад и, не желаю провести всю свою жизнь в зверинце, я представил себя как созданную мною личность. Таким образом, хотя и подверженный эффекту Морфейла, я смог продолжать свои исследования и эксперименты по природе времени, открыв между прочим, что я могу, соблюдая определенные правила, оставаться долгие периоды в одной и той же эре. Стало даже очевидным, что я мог, если пожелаю, устроиться в одном из ненаселенных периодов времени. Во время этих экспериментов я встречался с другими путешественниками во времени, включаю миссис Персон (возможно, самого опытного хрононавта, который у нас есть) и мог обмениваться информацией, сделав в конце концов, вывод что я являюсь чем то вроде исключения, так как ни один путешественник во времени не был так мало подвержен влиянию Эффекта Морфейла. Наконец, я решил, что при определенных условиях я могу не страшиться эффекта, если приму определенные предосторожности (которые включали тщательное внедрение в один из периодов и соответственно избежание всяческих анахронизмов). Дальнейшие исследования показали, что моя способность зависит не столько от моей самодисциплины, сколько от особенности моих генов. - Ага! - сказал Джерек. - Нам уже говорили о генах. - Вполне вероятно. Ладно, в течении моих различных экспедиций по тысячелетию мне стало известно, задолго до того, как инопланетянин принес нам эти известия, что конец Времени близок. Узнав это, мне казалось что я могу спасти что-то из нашей культуры и обеспечу выживание нашей расы, сделав своего рода временную петлю. Для вас должно быть очевидным, что я надеялся сделать - взять определенных людей с конца Времени и поместить их в начало со всеми знаниями, какие можно взять и со всей их цивилизацией. Наука построила бы нам новые города, думал я, у нас будут впереди миллиарды лет. Как бы то ни было, один факт стал ясен очень рано, и он касался эффекта Морфейла. Он не позволил бы осуществиться моему плану, без разницы как бы далеко во времени я не вернулся. Только люди с Генами, как у меня, могли бы колонизировать прошлое. Следовательно я модифицировал схему. Я найду нового: Адама и Еву, которые дадут потомство и произведут расу, неподвластную времени (или по крайней мере, раздражающему эффекту Морфейла). Чтобы сделать это, я должен бы найти мужчину и женщину, имеющих такие же характеристики, как и я сам. В конце концов, я махнул рукой на поиски открыв через эксперимент, что твоя мать Джерек, Железная Орхидея, была единственным существом, которое я нашел, гены которые напоминали мои. Тогда я предложил ей, не говоря о моих намерениях, чтобы мы вместе зачали ребенка. - Мне это показалось такой забавной идеей, - сказала Железная Орхидея. И никто не делал ничего подобного тысячелетия! - Таким образом через некоторые трудности, был рожден ты, мой мальчик. Но я все еще нуждался в жене для тебя, чтобы ты мог остаться, скажем в Палеозое (где существует как ты уже знаешь) станция, без того, чтобы быть неожиданно выкинутым из того снова. Я искал с начала истории, испытывая субъекта за субъектом, пока наконец в Амелии Ундервуд не нашел свою Еву! - Если бы вы спросили меня, сэр... - Я ничего не мог рассказать. Я объяснил, что должен был работать в секрете, что мой метод борьбы с эффектом Морфейла был настолько деликатным, что я не мог позволить себе ни малейшего анахронизма. Консультироваться с вами значит что-нибудь открыть о себе. В то время мне это казалось невозможной, опасной мыслью! Я должен был похитить вас и привести сюда. Затем я представил вас Джереку, надеясь, что вы привлечете друг друга. Все, казалось, шло хорошо. Но как ты помнишь, вмешалась миледи
в начало наверх
Шарлотина, обиженная манерой, в которой мы ввели ее в заблуждение. - И когда я пришел к вам за помощью вас не было, Джеггет. Вы тогда снова искали приключений во времени. - Точно, Джерек. По несчастью, я не смог предвидеть, что ты пойдешь к Браннарту, займешь у него машину времени и вернешься в девятнадцатое столетие. Уверяю тебя, я был так же как и ты удивлен увидев тебя там. К счастью, в одной из своих ролей, как судья Верховного Суда, я представительствовал на твоем процессе... - ...И вы не могли признать меня из-за эффекта Морфейла! - Да, но я устроил, чтобы эффект сработал в момент твоей казни. Это привело меня к еще одному открытию в природе времени, но я не мог тогда позволить раскрыть тебе мои планы. Миссис Ундервуд должна была оставаться там, где она была (что считалось невозможным Браннартом), в то время, как я работал. Я вернулся сюда, как можно скорее, отчаянно пытаясь исправить дело, но постепенно узнавая все больше и больше фактов, противоречащих теории Браннарта. Я связался с миссис Персон, и она оказала мне значительную помощь. Я договорился встретиться с ней здесь между прочим... - Она прибыла, - сказала ему Амелия Ундервуд. - Я очень рад. Но я отвлекся. Следующей вещью, что я узнал по моему возвращению, было то, что исчез снова Джерек. Но ты сделал открытие, которое изменило все мои исследования. Я слышал о методах рециклирования Времени, но отверг их. Убежище для детей, которое ты открыл, не только доказывало, что это возможно, но показывало, как это сделать. Это означало, что многое из того, что я делал было больше не нужно. Но ты, конечно, все еще был где-то во времени. Я рискнул вернуться в девятнадцатое столетие и спасти тебя, подвергая себя эффекту Морфейла. Я сам оказался оставленным в этом столетии, и если бы не путешественник во времени, не знаю, как его зовут, я никогда не нашел бы решения своей проблемы. Он сообщил мне много информации о временных циклах - он сам был из одного из них - и я сожалел, что для того чтобы избавить себя от недоразумений (так как я слишком много рассказал о себе, и моя маскировка становилась слишком опасной) я согласился на план Канцлера о реквизировании машины времени, и посылки его за тобой. Я не воображал себе тех осложнений, свидетелем которых стал. - не кажется, Лорд Джеггет, - пробормотала миссис Ундервуд, - что ваши проблемы не возникли бы совсем, предвидьте вы обыкновенные человеческие факторы... - Согласен с вашей критикой, Амелия. Я заслужил ее, но я был одержим и считал необходимым действовать срочно. Все разнообразные флюктуации возникшие в мегапотоке - в основном благодаря мне, должен признаться, фактически увеличивали общую путаницу. Настоящее состояние Вселенной не наступило бы так быстро, если бы не энергия, затраченная городами - на наши различные проекты. Но все это изменится теперь если повезет. - Измениться? Вы сказали, что слишком поздно. Разве я произвел такое впечатление? Простите. Мне хотелось бы, чтобы вам не пришлось страдать так много, особенно, раз оказалось, что весь мой эксперимент в целом бессмыслен. - Значит, мы не можем поселиться в прошлом, как вы планировали? - спросил Джерек. - Бессмыслен? - с негодованием воскликнула Амелия. - Ну, и да, и нет. - Вы не умышленно поместили нас в Палеозое, как часть вашего эксперимента, Лорд Джеггет? - Нет, Амелия. Я не обманывал вас, я считал, что послал вас сюда. - Вместо этого мы отправились назад. - Именно это я и хочу сказать. Вы не отправились строго говоря назад. Вы отправились вперед, и таким образом нейтрализовали эффект Морфейла. - Каким образом? - Потому что вы завершили круг. Если время - это круг (а так единственно правильно рассматривать его), и мы путешествуем по кругу, то проходим, конечно, от Конца к Началу очень быстро, не правда ли? Вы проскочили Конец и оказались в Начале. - И обманули Эффект Морфейла! - сказал Джерек, хлопнув в восторге ладонями. - В каком-то смысле да. Это означает что мы можем, если хотим, все избежать Конца Времени просто прыгнув вперед в начало. Недостатки этого метода, тем не менее, значительны. У нас не будет, например, мощи городов... Но возбуждение Джерека отмело все эти мысли. И таким образом, как Овидий, вы вернулись, чтобы отвести нас из плена времени на обетованную землю - вперед, как можно выразиться, в прошлое! - Не так, - засмеялся его отец. - Нет необходимости покидать эту планету или этот период. - Но нам грозит окончательное разрушение, если оно не происходит прямо сейчас. - Чепуха! Почему ты так думаешь? - Идемте, - сказал Джерек, начиная подниматься. - Я вам покажу. - Но у меня много есть чего сказать тебе, сын мой. - Позднее, когда мы все увидим. - Очень хорошо, - Лорд Джеггет помог подняться сперва Амелии, потом своей жене. - Возможно это неплохая идея - найти миссис Персон и других. Но, Джерек, вряд ли твоя нехарактерная встревоженность оправдана. Капитан Мабберс и Рокфрут подняли головы от еды. - Орф? - сказал капитан Латов ртом полным кекса. Но лейтенант успокоил его: - Груш фоллс, хрунг фреша, - они снова повернулись к еде и не обращали внимания, как четверо людей осторожно сошли с маленькой пасторальной полянки в мертвенно-бледный мерцающий свет на обширном пространстве руин, где сама атмосфера как теперь казалось Джереку, отдают слабым леденящим запахом смерти. 21. ВОПРОС ПОЗИЦИИ - Я должен сказать, - говорил Джеггет на ходу, - город страдает определенной вялостью. - О, Джеггет, ты недооцениваешь! - его сын шел рядом, а леди, переговариваясь друг с другом немного позади. Подтеки полуметаллической, полуорганической материи цвета пыльной травы извивались поперек их тропинки. - Но он оживает, - сказал Джеггет. - Взгляни Туда, разве это не вновь воссозданная цепь? Труба, на которую он указывал, тянулась слева на право от них и выглядела новой, хотя и очень обыкновенно. - Это не призрак, Джеггет. Труба может быть иллюзией. Его отец не стал спорить. - Если ты так думаешь, - глаза его блеснули. - Юность всегда была упрямой. Джерек уловил иронию в голосе отца, его друга. - О насмешливый Джеггет, так хорошо быть снова в твоей компании! Все тревоги исчезли! - Твое доверие согревает меня, - сказал Джеггет. Для чего, своим детям. - Детям? Небрежный взмах рукой. - Человек заводит привязанности то здесь то там во времени. Но ты, Джерек, мой единственный наследник. Пока они шли сквозь мерцающий сумрак, Джерек, заразившись явным беззаботным оптимизмом Джеггета, искал знаки, указывающие, что город возвращается к жизни. Возможно, такие знаки действительно были: свет, который все время его наблюдения, мерцал голубоватым, жизнерадостным оттенком, регулярный ритм, пульсирующий под его ногами, вызывал в сознании образ оживающего сердца. Но нет, как это могло быть? Лорд Джеггет закатал рукава, чтобы они не коснулись тонкой ржавчины, лежавшей всюду на земле. - Мы можем положиться на города, - сказал он, - даже если у нас нет надежды когда-либо понять их. - Вы теоретизируете, Джеггет. Очевидность противоречит вам. Источники мощи городов исчезли. - Инстинкты существуют. Источники тоже. Города нашли их. - Даже вы, Джеггет, не можете быть так уверены, - но сейчас Джерек хотел, чтобы его опровергли. Джеггет остановился, так как впереди них была темнота. - Мы достигли окраины города? - Кажется, да. Они подождали Железную Орхидею и Амелию Ундервуд, которые немного отстали от них. К удивлению Джерека, обе женщины кажется хорошо чувствовали себя в компании. Они больше не сверкали глазами и не предпринимали замаскированных атак друг на друга. Они выглядели старинными подругами. Джерек подумал, начнет ли он когда-нибудь понимать эти тончайшие сдвиги в отношениях между женщинами, но был доволен. Если все должны погибнуть, пусть это произойдет при хороших отношениях. Он подозвал их к себе. Здесь город отбрасывал более широкий отблеск света на нарушенный ландшафт. Бесплодная, покрытая трещинами пустыня, не заслуживающая более названия "земля", оболочка, которая может обратиться в пыль при одном прикосновении. Железная Орхидея поправила складку на платье. - Все мертво. - И в последней стадии разложения, - сочувственно сказала Амелия Ундервуд. - Я не могу поверить, - сказала ровным голосом Орхидея, что это мой мир. Он был таким жизнерадостным. - Его жизнерадостность была украдена как сказал Монгров, - Джерек рассматривал темноту за городом. - Ну, по крайней мере, сердцевина осталась, - сказал Лорд Джеггет, коснувшись на секунду плеча жены. - Разве они еще не загнили, лорд Джеггет? - сказала Амелия и пожалела о своей безжалостности, когда взглянула на лицо Орхидеи. - Оно может быть оживлено. - Холодно, - пожаловалась Железная Орхидея, отодвинувшись дальше от границы города. - Мы плывем в вечной темноте, - сказал Джерек. - Где нет Солнца, нет звезд, ни одного метеорита. И эта темнота, дорогие родители, скоро поглотит нас тоже! - Ты слишком драматичен, мой мальчик. - Возможно, и нет, - в голосе Орхидеи пропали чувства. Они пошли следом за ней и почти тут же наткнулись на машины, используемые путешественником во времени и миссис Персон с капитаном Вестейблом. - Но где наши друзья? - удивился Лорд Джеггет. - Они были здесь недавно, - сказал ему Джерек. - Эффект Морфейла? - Здесь? - взгляд Лорда Джеггета был откровенно скептическим. - Может, они с Юшариспом и остальными? Джерек чуть улыбнулся при виде Амелии и своей матери, взявшихся за руки. Его все еще озадачивала перемена в них. Он чувствовал, что это как-то связано с женитьбой Лорда Джеггета на Железной Орхидее. - Не поискать ли нам их, предприимчивый Джеггет? - Ты знаешь, где искать? - Вон там. - Тогда веди нас! - он встал рядом с Джереком. Свет от города мигнул на мгновение резче, чем раньше, и здание, которое лежало в руинах, теперь стало целым перед Джереком, но отовсюду слышались трески, стоны, бормотание, предполагающие сильнейшие ухудшение состояния города. Снова они подошли к краю города, где свет был очень тусклым. Джерек не знал, куда идти дальше, пока не услышал знакомый голос: - Если (скр-р-р) вы возьмете назад в их собственное (скр-р-р) время ту группу, это, по крайней мере, уменьшит (скр-р-р) проблему, миссис Персон. Все собрались сейчас у космического корабля пуплианцев - инспектор Спрингер и его констебли, Герцог Королев, огромный мрачный Монгров, путешественник во времени, миссис Персон и капитан Вестейбл в своей черной униформе, мерцающей, как тюленья кожа. Отсутствовали только Гарольд Ундервуд, сержант Шервуд и Латы. На фоне своего корабля пуплианцы были трудноразличимы. Позади группы лежала уже знакомая чернота бесконечной бездны. Они услышали голос миссис Персон: - Мы не подготовлены для перевозки пассажиров. Кроме того, мы спешим вернуться на нашу базу, чтобы начать определенные эксперименты, необходимые для подтверждения наших представлений о пересечении вселенных...
в начало наверх
Лорд Джеггет, бледно-желтые одежды которого контрастировали с общей темной расцветкой, подошел к группе, оставив позади Джерека и двух женщин. - Вы как всегда о ком-то беспокоитесь, мой дорогой Юшарисп, - хотя прошло довольно много времени с тех пор как он видел инопланетянина. Лорд Джеггет без труда узнал его. - И по-прежнему настаиваете на своей точке зрения. Многочисленные глаза маленького существа с неудовольствием сверкнули на вновь пришедшего. - Я считаю (скр-р-р-р), Лорд Джеггет, что она самая правильная! - Он стал подозрительным. - Вы были здесь все время? - Только недавно вернулся. - Лорд Джеггет коротко поклонился. Я извиняюсь, были некоторые трудности. Потребовалось точная настройка, чтобы попасть так близко к концу всех вещей, иначе можно было оказаться в абсолютном вакууме! - По-крайней мере (скр-р-р) вы признаете... - О, я не думаю, что мы нуждаемся в несогласии, мистер Юшарисп. Давайте примем как факт, что мы всегда останемся противоположны по темпераменту. Сейчас настал момент для реализма? Юшарисп оставаясь подозрительным, умолк. ГНС Шашурп вмешался в разговор. - Все решено (скр-р-р). Мы намерены реквизировать все, что возможно, спасти из города (скр-р-р), для того, чтобы подкрепить наши планы выживания. Если вы желаете (скр-р-р) помочь и разделить дальнейшие выгоды (скр-р-р) нашей работы... - Реквизиция? - Лорд Джеггет поднял брови. Казалось его высокий воротник задрожал. - Почему это необходимо? - У нас нет времени (скр-р-р) объяснять все сначала! Лорд Монгров поднял голову, посмотрел на Джеггета угрюмым взглядом. Голос его был по прежнему зловещим и мрачным, хотя он говорил, будто никогда себя не ассоциировал с инопланетянами. - У них есть план, красноречивый Джеггет, построить закрытое помещение с замкнутым циклом окружающей среды, которое переживет окончательное разрушение городов, - он, как колокол, вещал о тщетности борьбы. - План имеет определенные достоинства. Лорд Джеггет был открыто против. Он говорил сухо и презрительно. - Я уверен, что это отвечает предпочтению пуплианцев к мелочности, так как упрощение для них лучше, чем множественность выборов, - черты лица Джеггета выражали суровое неодобрение. - Но они не имеют права, Лорд Монгров, вмешиваться в функционирование наших городов (которое, я уверен, они плохо понимают). - Разве кто-нибудь из нас... - но пыл Монгрова уже погас. - Кроме того, - продолжал хрононавт, - я только недавно установил здесь собственное оборудование. Я был бы более, чем немного расстроен, если они, даже невольно испортят его. - Что? - Герцог Королев очнулся от апатии. Он осмотрелся вокруг как будто ища это оборудование, с ожиданием и полным надежд лицом. - Ваше собственное оборудование хитроумный Джеггет? Ого! - он погладил бороду на его лице появилась улыбка. - Ага! Все образовали аудиторию для Лорда в желтых одеждах. Он помолчал немного насмешливо, достаточно, чтобы завоевать полное внимание даже недоверчивого путешественника во времени. - Установленное не так давно с помощью твоего друга, Джерек, который помог тебе достичь девятнадцатого столетия во время последнего визита. - Няня? - теплое чувство наполнило его. - Она самая. Ее помощь была неоценимой. Ее программа содержит всю нужную информацию. Требовалось только освежить ее память. Она - самый сложный из древних автоматов, которые я когда-либо встречал. Я изложил ей нашу проблему и предложил решение. Большую часть остальной работы она проделала сама. Железная Орхидея явно ничего не знала об этом. - Работы - героический муж? - Необходимой для установки оборудования, которое я упомянул. Вы заметили, что, с недавнего времени, город запасал энергию вместе с другими городами. - Запасал! Ба! (скр-р-р) трансляционный ящик Юшариспа издал нечто, напоминающее горький смех. - Протрачивал (скр-р-р) последнюю, вы это имеете в виду? Лорд Джеггет игнорировал пуплианца, повернувшись к Герцогу Королев. - Нам повезло, что когда я вернулся в конец Времени, разыскивая Джерека и Амелию, я услышал об открытии убежища и смог пригласить Няню в свой замок. - Вот куда она исчезла, в ваш зверинец! - сказал Герцог Королев. - Хитрый Джеггет! - Не совсем. Сомневаюсь, что мой зверинец уцелел таким, каким он был. Няня сейчас в одном из других городов. Она должно быть, заканчивает последние незначительные регулировки. - Значит вы задумали спасти целый город! - Лорд Монгров бросил взгляд через плечо. - Конечно не этот. Видите, как он гибнет, даже пока мы разговариваем? - Это ненужный пессимизм, Лорд Монгров. Город преобразует себя, вот и все. - Но свет, - начал Герцог Королев. - Экономия энергии как я сказал. - А там? - Монгров жестом показал на бездну. - Вы можете заселить те места. Там есть, где разместить солнце средних размеров. - Видите ли Джеггет, - объяснил Герцог Королев, - наши кольца власти не работают. Это означает что город не может дать нам энергию, которая нам требуется. - Вы пытались? - Да. - Но не последние пару часов, - сказала Амелия Ундервуд. - Они не будут действовать Лорд Джеггет, - Лорд Монгров погладил камни на своих пальцах, - наше наследство растрачено навеки. - О, вы все слишком приуныли. Это просто вопрос позиции, - Лорд Джеггет вытянул перед собой левую руку, и правой начал крутить рубин, пристально смотря в небо, все еще неспособный отвлечься от своей аудитории. Над его головой появилось нечто, похожее на маленькую мерцающую звезду, но уже растущую. Она превратилась в огненную ко мету, а затем в солнце, освещающее безжизненный мир так далеко, насколько могли видеть их мигающие от яркого света глаза. - Этого достаточно, я думаю, - со спокойным удовлетворением сказал Джеггет. - Обычная орбита и вращающийся мир. Амелия пробормотала: Вы настоящий Мефистофель, дорогой Лорд Джеггет. Это солнце такого же размера, что и старое? - Немного меньше, но нам достаточно. - Скр-р-р, - сказал с тревогой Юшарисп, все его глаза сощурились от яркого света. - Скр-р-р, скр-р-р, скр-р-р! Джеггет решил принять это как комплимент. - Всего лишь первый шаг, - скромно сказал он, одернув желтую накидку вокруг себя. Он коснулся другого кольца, и свет стал менее ослепительным, рассеянный теперь мерцающей атмосферой, существующей за пределами города. Небо стало зелено-голубым, а пейзаж - тускло-серым, усеянный коричневыми трещинами. - Какой неприглядной стала наша земля, - с отвращением сказала Железная Орхидея. Будто извиняясь за это, Джеггет ответил: - Это очень старая планета, моя дорогая. Но вы все можете рассматривать ее как новый холст. Все что вы хотите, можно воспроизвести. Можно создать новые сцены, как это было всегда. Отдыхайте уверенными, что наши города не подведут нас. - Итак, Судный день отложен наконец-то, - путешественник во времени, склонив голову на бок, смотрел новыми глазами на Лорда Джеггета Канарии. - Я поздравляю вас, сэр. Как видно, вы повелеваете огромной энергией. - Я занимаю энергию, - сказал ему Лорд Джеггет. - Она приходит из городов. ГНС Шашурп закричал: - Это не может быть реальным! Этот человек окружил нас иллюзией (скр-р-р). Джеггет решил не слушать его и повернулся к миссис Персон, которая наблюдала за ним с аналитическим выражением лица. - Города запасли энергию, потому, что я нуждался в них для того, что, я уверен, будет успешным экспериментом. Конечно, никто не сочтет мой план совершенным, но это начало. Именно об этом я говорил вам миссис Персон. - Поэтому мы здесь, - ее улыбка адресовалась капитану Вестейблу. - Поглядеть сработает ли это. Но я определенно убеждена предварительными событиями. Огромное сияющее солнце заливало светом город, отбрасывая большие мягкие тени. Город продолжал спокойно пульсировать - машина, ожидающая, когда ее запустят: - Это крайне впечатляет, сэр, - сказал Вестейбл. - Когда вы намерены закинуть петлю? - В течении месяца. - Вы не сможете поддерживать такое состояние бесконечно. - Конечно, это было бы предпочтительно, но не экономично. Они удивленно посмотрели на него. Подковылял ГНС Шашурп и помахал ногой. - Не давайте убедить себя этой (скр-р-р) иллюзией. Это всего лишь иллюзия! Лорд Джеггет мягко улыбнулся. - Не правда ли это зависит от вашей интерпретации слова "иллюзия"? Теплое солнце, подходящая для дыхания атмосфера, планета, вращающаяся по орбите вокруг солнца. Юшарисп присоединился к Главному Народному Слуге. Яркий солнечный свет подчеркивал бородавки и пятна на его маленьком круглом теле. - Это иллюзия (скр-р-р), Лорд Джеггет, потому что она не может пережить распад вселенной! - Я думаю, она переживет, мистер Юшарисп. Джеггет хотел обратиться к сыну, но пуплианцы казались удовлетворенными его ответом. - Нужна (скр-р-р) энергия, чтобы произвести такое чудо. Вы согласны с этим? Лорд Джеггет наклонил голову. - Следовательно, должен быть (скр-р-р) источник. Возможно, планета или две, которые избежали катастрофы. Этот источник (скр-р-р) скоро будет использован до конца. Казалось, что Лорд Джеггет говорит не с инопланетянами, а с кем угодно. Он сохранял тоже самое мягкое, но чуть холодное выражение лица. - Боюсь, что вы не получите удовлетворение даже от этой мысли, мой дорогой Юшарисп. Мораль может быть истощена, но не более свободный разум! - Мораль (скр-р-р)! Вы ничего не знаете о таких вещах! Лорд Джеггет продолжал говорить, обращаясь теперь более прямо ко всем: - Таков характер любого, кто склонен более к мрачной встревоженности, что он лучше испытывает самое худшее, чем будет надеяться на лучшее. Это пуританский склад ума, к которому я отношусь с очень малой симпатией. Почему появляются подобные выводы. Потому, что такая точка зрения предпочитает скорее вызвать катастрофу, чем жить вечно под страхом ее возможности. Самоубийство лучше, чем неопределенность. - Вы не имеете в виду (скр-р-р), что эта проблема была просто (скр-р-р-р) в наших умах, Лорд Джеггет? - последовал странный металлический смех ГНС Шашурпа. - Разве не раса пупли взяла на себя задачу распространить во вселенной плохие новости? Разве не вы вопили о своем отчаянии везде, где только могли найти слушателей? Факты были достаточно ясны всем, но ваша реакция на них была вряд ли позитивной. Следовательно, в некотором смысле, проблема была только в на их умах. Вы не исследовали все возможности. Ваши выводы основаны на твердой вере в конечную вселенную с конечными ресурсами. Тем не менее, как может рассказать вам путешественник во времени, а миссис Персон и капитан Вестейбл подтвердят, вселенная не конечна. - Слова (скр-р-р) и ничего больше... Путешественник во времени заговорил серьезным тоном. - Я могу не согласиться с Лордом Джеггетом по многим вещам, но он говорит правду. Имеется множество измерений, которые вы, миссис Персон предпочитаете называть многообразием. Это просто одно измерение, и хотя, фактически, всех их ожидает одна и та же судьба, что и этот мир, но не одновременно... Лорд Джеггет кивком поблагодарил путешественника во времени за поддержку. - Следовательно пользуясь ресурсами любой части многообразия в любой
в начало наверх
момент времени, эта планета может сохраняться вечно, если нужно. - Вывод сделан (скр-р-р) без всякого основания, - сказал уклончиво Юшарисп. Лорд Джеггет поправил свой высокий воротник и протянул элегантную руку к солнцу! - Там мое доказательство, джентльмены. - Иллюзия, - сказал угрюмо Юшарисп. - Псевдонаука (скр-р-р), - согласился Шашурп. Лорд Джеггет сделал безразличный жест и ничего не ответил, но миссис Персон сохраняла симпатию к инопланетянам и их проблемам. - Мы открыли, - сказала она мягким голосом, - что реальная "вселенная" бесконечна. Бесконечна, безвременна и спокойна. Это тихий пруд, который отражает любой образ, пришедший нам в голову. - Мета (скр-р-р-р) физическая чепуха (скр-р-р)! Капитан Вестейбл пришел к ней на помощь. - Это мы населяем вселенную тем, что называем Время и Материя. Наш разум лепит их, наша деятельность дает им детали. Если мы иногда становимся пленниками, то, потому, что виновата наша человеческая природа или наша логика... - Как можем (скр-р-р) всерьез принимать эти рассуждения? - презрительно сверкнули многочисленные глаза Юшариспа. - Вы, люди, делаете площадку для игр из вселенной и оправдываете свои действия аргументами, настолько самонадеянными, что (скр-р-р) никакое разумное существо не поверит им ни на мгновение (скр-р-р). Вы обманываете себя (скр-р-р), чтобы оставаться безразличными к любой морали... Лорд Джеггет казался более апатичным, чем обычно, и голос его был сонным. - Бесконечная Вселенная, Юшарисп - именно она площадка для игр, - он помолчал. - Понимать ее "всерьез", значит отрицать это? - Вы не уважаете (скр-р-р) саму сущность жизни! - уважать ее - совсем другое дело, чем принимать всерьез. - О, - сказал Лорд Джеггет, чуть улыбаясь, - вы подчеркиваете только разницу в наших взглядах, настаивая на этой разнице. - Гм (скр-р-р)! - злобно сверкнул глазами Юшарисп. Будто извиняясь за своего бывшего друга, Лорд Монгров прогудел: - Я считаю, что он сбит с толку, потому что придавал такую большую важность гибели Вселенной. Ее конец подтверждает его моральное поведение и понимание вещей. Я чувствовал себя так же как и он, на одной стадии, но сейчас устал от этих идей. - Изменник (скр-р-р)! - сказал ГНС Шашурп. - По вашему приглашению, лорд Монгров, мы явились сюда! - Больше некуда было идти, - немного удивился Монгров. - Это в конце концов единственный кусочек материи, оставшейся во вселенной. ГНС Шашурп с достоинством сделал жест рукой (или ногой). - Пойдем, Юшарисп, брат пуплианец. Нет больше пользы пытаться делать что-нибудь для этих глупцов! Вся делегация последних пуплианцев начала ковылять друг за другом в свой неказистый космический экипаж. Монгров испытывая угрызение совести, последовал за ними. - Дорогие друзья, братья по разуму, пожалуйста, не делайте ничего поспешного... Но люк захлопнулся перед его меланхолическим лицом, и он мрачно вздохнул, но корабль не поднялся, оставаясь точно там же, где приземлился, молчаливым обвинением. Монгров угрюмо похлопал ладонью по его поверхности. - О, это действительно ад для серьезных умов! Инспектор Спрингер снял свою шляпу, чтобы вытереть лоб характерным жестом. - Становится довольно тепло, сэр. Приятно снова видеть солнце, - он повернулся к своим людям. - Вы можете ослабить воротники, ребята, если хотите. Он вполне прав, жарко, как в жару. Я сам начинаю верить в это! Констебли начали расстегивать верх своих кителей. Двое зашли даже так далеко, что сняли свои шлемы и не были наказаны. Моментом позже инспектор Спрингер снял свой пиджак. - И предварительная часть теперь завершена. Есть солнце, атмосфера, планета вращается, - слова Уны Персон звучали отрывисто, когда она говорила с Лордом Джеггетом. Лорд Джеггет был погружен в мысли. Он поднял глаза, и улыбнулся. - О, да. Как я сказал. Остальное может подождать, когда я приведу в действие свое оборудование. - Вы сказали, что уверены в успехе, - путешественник во времени все еще был скептически настроен. - Эксперимент кажется мне грандиозным. Лорд Джеггет согласился с критикой. - Я не предписываю себе все заслуги, сэр. Технология - не мое изобретение, как я уже говорил, но она сделает свое дело с помощью Няни. - Вы рециклируете время! - воскликнул капитан Вестейбл. - Надеюсь, мы сможем вернуться, чтобы быть свидетелями этой стадии эксперимента. - Будет достаточно безопасно в течении первой недели, - сказал Джеггет. - Таким образом, вы намерены сохранить планету, Джеггет? - спросил возбужденно Джерек. - Использовать оборудование, которое я нашел в убежище? - Мое оборудование похоже на то, хотя более сложное. Оно сохранит наш мир вечно. Я сделаю петлю из семидневного периода. Однажды сделанная она будет неразрушимой. Города станут самовосстанавливаться, исчезнет угроза и Времени, и Пространству, так как мир будет закрыт, повторяя вновь и вновь то же самое семь дней. - Мы будем повторять один и тот же короткий период вечно? - Герцог Королев покачал головой. - Должен сказать, Джеггет, что ваша схема не более привлекательна, чем план Юшариспа. Лорд Джеггет помрачнел. - Если вы будете осознавать, что происходит, тогда ваши действия не будут повторяться в течении этого периода. Но время останется то же самое, хотя оно будет казаться изменяющимся. - Мы не окажемся в ловушке, проклятыми на одну и ту же недельную активность, которую не сможем изменить? - Думаю нет, - Лорд Джеггет поглядел через мили и мили пустыни. - Обычная жизнь, которую мы ведем в конце времени, может продолжаться как всегда. Само убежище было намеренно ограниченно - своего рода темпоральное замораживание, чтобы сохранить детей. - Как быстро все может наскучить, если человек будет иметь хотя бы малейший намек на то, что происходит. - Железная Орхидея с трудом скрывала свое раздражение. - Опять, это вопрос позиции, моя дорогая. Является ли пленник пленником, потому что он живет в клетке, или потому, что он знает что живет в клетке? - О, я не буду пытаться обсуждать такие вещи! Он сказал нежно: - И тут, моя дорогая, лежит мое спасение, - он обнял ее. - А сейчас есть еще одно дело, которое я должен сделать здесь. Оборудование должно быть снабжено энергией. Они наблюдали как он пошел немного в город и остановился, глядя вокруг себя. Его поза была одновременно изучающей и расслабленной. Затем он, казалось, пришел к решению и положил ладонь правой руки на кольца левой. Город издал высокий, почти торжествующий рев. Донесся грохот обвала, когда содрогнулось каждое здание. Голубой и малиновый свет слились в яркое свечение над головами, затмив солнце. Затем глубокий звук, мягкий и мощный, вышел из самого ядра планеты. Из города доносилось шуршание, знакомое бормотание, крики какого-то полуавтоматического существа. Затем свечение начало тускнеть, и Джеггет стал напряженным, будто боялся, что город не сможет после всего, обеспечить энергию для эксперимента. Раздался воющий шум. Свечение снова стало сильнее и образовало куполообразную чашу на высоте ста или более футов над всем городом. Тогда Лорд Джеггет Канарии, казалось, успокоился, а когда он повернулся назад к ним, в его чертах угадывался намек на гордость собой. Амелия Ундервуд заговорила первой, когда он вернулся: - О, Мефистофель! Вы способны теперь творить? На этот раз сравнение польстило ему. Он посмотрел на нее: - Что это миссис Ундервуд. Механизм? - Возможно. Он добавил: - Я не могу создать мир, Амелия, но я могу оживить существующий, сделать мертвое живым. И возможно, я когда-то надеялся населить другой мир. О, вправе считать меня гордым. Это может быть мой недостаток. Справа от Джеггета из-за мерцающих руин из золота и стали вышли Гарольд Ундервуд и сержант Шервуд... Они оба вспотели, но, казалось, не замечали жары. Мистер Ундервуд показал на голубое небо. - Видите, сержант Шервуд, - как они соблазняют нас теперь, - он надвинул пенсне на нос более твердо, приблизился к Лорду Джеггету, который возвышался над ним и высота которого подчеркивалась обрамляющим лицо воротником. - Я правильно услышал сэр? - сказал мистер Ундервуд. - Как моя жена, возможно, моя бывшая жена, я не уверен, - называла вас определенным именем? Лорд Джеггет, улыбаясь, кивнул. - Ха! - сказал Гарольд Ундервуд удовлетворенный. Полагаю, я должен поздравить вас с качественно новым качеством ваших иллюзий, разнообразием соблазнов, изощренностью пыток. Эта последняя иллюзия, например, может обмануть любого. То, что казалось, было домом, теперь напоминает небеса. Вы так соблазняли в свое время Юшариспа. Даже Лорду Джеггету это не понравилось. - Ссылка была шуточной, мистер Ундервуд... - Шутки Сатаны всегда умные, к счастью у меня есть пример моего Спасителя. Следовательно, я желаю вам приятного времяпровождения, Сын Утра. Вы можете забрать мою душу, но вы никогда не будете владеть ею. Думаю, вам часто не везет в ваших махинациях. - Гм... - сказал Лорд Джеггет. Гарольд Ундервуд и сержант Шервуд направились дальше, но перед этим Гарольд обратился к своей жене. - Ты, без сомнения, уже раб Сатаны, Амелия. Хотя я знаю, что еще можем быть спасены, если действительно раскаемся и поверим в спасение Христа. Всего здесь остерегайся, Амелия. Это просто подобие жизни. - Очень убедительное, на первый взгляд, не правда ли, сэр? - сказал сержант Шервуд. - Он - мастер обмана, сержант. - Полагаю, что да, сэр. - По... - Гарольд взял под руку своего ученика, - я был прав в одном. Я говорил, что мы встретим его в конце концов. Амелия закусила нижнюю губу. - Он совсем сошел с ума, Джерек. Что мы можем сделать для него? Его можно послать назад в Бромли? - Ему, кажется, совсем неплохо здесь, Амелия. Возможно, пока он получает регулярное питание, которое может обеспечить город, ему лучше оставаться здесь с сержантом Шервудом. - Мне не нравится оставлять его. - Мы сможем приходить и навещать его время от времени. Она пребывала в сомнении. - До меня не совсем еще дошло, - сказала она, что это не Конец Мира. - Ты видела его более расслабленным? - Никогда. Очень хорошо, пусть он остается здесь, пока во всяком случае, в своем Вечном проклятии, - она издала короткий смешок. Инспектор Спрингер приблизился к Лорду Джеггету с просительным видом. - Итак, более или менее, дела снова идут нормально, не так ли сэр? - Более или менее, инспектор. - Тогда, я полагаю, нам лучше продолжить работу, сэр. Собрать подозреваемых и... - Большинство из них вне подозрения, инспектор. - А литовцы, Лорд Джеггет? - Да, полагаю, вы можете арестовать их. - Очень хорошо, сэр, - инспектор Спрингер отдал салют и вернул свое внимание двенадцати констеблям. - Все в порядке, парни. Возвращайтесь к своим обязанностям. Чем это занят сержант Шервуд? Лучше свистни ему свистком, Вейли, может, он услышит, - инспектор вытер лоб. - Очень странное место. Будто во сне я вижу его, в каком-то кошмаре. - Ха, ха! - ответный смех некоторых из его людей, топавших за ним, был почти безжизненным. Уна Персон взглянула на один из нескольких приборов, прикрепленных на ее руке. - Поздравляю вас, Лорд Джеггет. Первая стадия закончилась успешно. Мы
в начало наверх
надеемся вернуться, чтобы увидеть завершение. - Буду польщен, миссис Персон. - Вы простите меня теперь, если я вернусь к своей машине. Капитан Вестейбл. Капитан Вестейбл помялся, очевидно не желая уходить. - Капитан Вестейбл, мы действительно должны... Он расправил плечи. - Конечно, миссис Персон. Пересечение и тому подобное, - он приветливо махнул всем рукой. - Было огромным удовольствием, благодарю вас, Лорд Джеггет, за привилегию... - Не стоит... - Полагаю, что если мы не вернемся прежде, чем замкнется петля, мы никогда не сможем встретиться. - О, не знаю, - Лорд Джеггет помахал в ответ, - приятного путешествия, вам. - Еще раз благодарю. - Капитан Вестейбл! Капитан Вестейбл побежал догонять Уну Персон. Когда они исчезли из виду, Амелия Ундервуд взглянула почти подозрительно на человека, который, как надеялся Джерек, мог однажды стать ее тестем. - Мир определенно спасен, не так ли, Лорд Джеггет. - О, определенно. Города запаслись соответствующей энергией. Временная петля, когда она замкнется, будет возобновлять эту энергию. Джерек рассказывал вам о своих приключениях в убежище для детей. Вы поняли принцип? - Надеюсь достаточно. Но капитан Вестейбл упоминал о недостатках этого метода. - Да, - Лорд Джеггет натянул капюшон. Сейчас от его аудитории остались только Лорд Монгров, Герцог Королев, путешественник во времени, Железная Орхидея и Джерек с Амелией. Он заговорил более естественным тоном. - Они недостатки не для всех Амелия. После короткого периода регулировки, в течении которого Няня и я будем проверять наше оборудование, пока не удовлетворимся его работой, мир окажется в навечно замкнутой петле, где нет прошлого и будущего. Единственная планета, вращающаяся вокруг единственного солнца - все, что останется от этой вселенной. Это будет означать, следовательно, что путешествия во времени и в пространстве станут невозможными. Недостатком для многих из нас является то, что не будет больше никакой связи между нашим миром Конца времени и другими мирами. - Это все? - Для некоторых это много. - Для меня! - простонал Герцог Королев. - Если бы ты рассказал мне раньше, Джеггет, я пополнил бы зверинец, - он задумчиво посмотрел на космический корабль пуплианцев, трогая пальцем кольцо власти. - Несколько путешественников во времени еще могут прибыть, прежде чем замкнется кольцо времени, утешил его Джеггет. - Кроме того, печальный герцог, ваш творческий инстинкт будет удовлетворен некоторое время, я уверен, воссозданием всех старых друзей. Аргонхерт По... - Епископ Касл, миледи Шарлотина, госпожа Кристия, Сладкое Мускатное Око, - Герцог Королев просветлел. - Давние путешественники во времени, такие как Нао, могут все еще быть здесь... или появиться вновь благодаря эффекту Морфейла. - Я думал вы доказали его ошибочность, Лорд Джеггет, - сказал с интересом Лорд Монгров. - Я доказал только, что это не единственный закон времени. - Мы оживим Браннарта и расскажем ему, - сказала Железная Орхидея. Амелия нахмурилась. - Итак, планета будет изолирована навечно, во времени и в пространстве. - Точно так, - согласился Джеггет. - Жизнь, как всегда будет продолжаться, - сказал Герцог Королев. - Кого вы оживите первым, Монгров? - Вертера де Гете, я полагаю. Он не совсем мне товарищ по духу, но временами вполне меня забавляет, - гигант бросил взгляд назад, на корабль пуплианцев, - хотя конечно это будет пародия. - Что ты имеешь в виду меланхоличный Монгров? - Герцог Королев повернул кольцо власти, чтобы освободить себя от униформы и заменить ее яркими многоцветными перьями с головы до ног, с гребешком вместо волос. - Подобие жизни. Это будет затхлая планета, вечно кружащая вокруг затхлого солнца. Затхлое общество без прогресса и прошлого. Разве вы не видите этого, Герцог Королев? Мы избежали смерти только для того, чтобы стать живыми мертвецами, вечно танцующими одни и те же па. Герцог Королев удивился. - Я поздравляю вас, Лорд Монгров, вы нашли образ, которым можете омрачить себя. Я восхищаюсь вашим рвением. Лорд Монгров облизнул большие губы и сморщил огромный нос. - О, вы насмехаетесь надо мной, вы всегда надо мной насмехаетесь. И почему бы и нет. Я глупец! Я должен был остаться там, в космосе, пока солнца мигали и тускнели, пока планеты взрывались и превращались в пыль. Зачем жить здесь, чудаком среди чудаков? - О, Монгров, твоя скорбь прекрасна! - Поздравил его Лорд Джеггет. - Пойдемте, вы все будете моими гостями в замке Канарии. Ваш замок уцелел, Джеггет? - спросил Джерек обнимая рукой талию Амелии. - Как память быстро восстановленная в действительность, так будет восстановлено все общество Конца Времени. Вот что я имел в виду, Амелия, когда говорил, что воспоминаний достаточно. Она улыбнулась немного скованно. В ее ушах все еще звучали мрачные предсказания Монгрова. Ей потребовалось усилие, чтобы освободиться от этих мыслей и засмеяться вместе с остальными, которые прощались с путешественником во времени, собирающимся теперь имея определенную информацию от миссис Персон, починить свой экипаж и вернуться в свой собственный мир, если это возможно. Герцог Королев стоял на серой, покрытой трещинами равнине и восхищался своей работой. Это было огромное квадратное чудовище - экипаж, и оно слегка подпрыгивало от ветерка, который шевелил пыль у его ног. - Тело взято от газового контейнера, - объяснил он Джереку. Перед, я думаю, называется кабиной. - А в целом? - Из двадцатого столетия. Коленчатый грузовик. Железная Орхидея вздохнула и пошла спотыкаясь по направлению к ним, подобрав полы своего подвенечного платья. - Он выглядит очень неудобным. - Он не так плох, как выдумаете, - уверял ее Герцог. - Внутри газового баллона находятся дыхательные приспособления. 22. ИЗОБРЕТЕНИЯ И ОЖИВЛЕНИЯ Скоро все будет как было всегда, перед тем, как ветры бездны сдули их мир прочь. Плоть, кровь и кость, трава, деревья и камень наполнят мир под новорожденным солнцем, и красота, простая и загадочная, расцветет на лице этой иссохшей древней планете. Будто вселенная никогда не умирала, и за это мир должен благодарить свои полуодряхлевшие города и нахальную настойчивость этого одержимого исследователя времени из двадцать первого столетия, из Эпохи Рассвета, который назвал себя именем маленькой певчей птички, модной за двести лет до его рождения. кто представляется актером, хотя замаскировал себя и свои мотивы со всем хитроумием придворного Медичи, этот эксцентрик в желтом, этот апатичный вечный спасатель судеб, Лорд Джеггет Канарии. Они уже были свидетелями возведения нового замка Канарии, сперва мерцающий туман, окутывающий проволочную клетку в семьдесят пять метров высотой, а затем ее прутья стали светло-золотистыми и внутри можно было рассмотреть плавающие апартаменты, комнаты, где Джеггет предпочитал жить в определенном настроении (хотя у него были и другие настроения и другие замки). Они наблюдали как Лорд Джеггет окрасил небо розовым янтарем, так что круглое пятно солнца стало ярко-красным и отбрасывало решетчатые тени сквозь прутья клетки на окружающую пыль, но потом пыль сама исчезла, замененная почвой с кустами, деревьями, прудом с чистой водой - все в контрасте с окружающим пейзажем, тысячами и тысячами миль бесплодной пустыни. И тут они сами загорелись желанием создавать творения, и Монгров отправился строить черные горы, свои холодные, наполненные клубящимся туманом залы, а Герцог Королев отправился в другом направлении воздвигать первые мозаичные пирамиды, золотистые купола, океан размером со Средиземноморье, в котором плавали чудовищные рыбы. Между тем Железная Орхидея, согласная на время разделить с мужем его дом, вызвала к жизни заросли несколько металлических цветов на полях серебряного снега, где холодные птицы, блестящие, как сталь, щелкали клювами, хлопали крыльями и пели человеческие песни механическими голосами, где прятались лисицы-роботы и автоматы в малинового цвета камзолах, сидя на механических лошадях, охотились за ними - акр за акром хитроумной оживленной механики. Джерек Корнелиан и Амелия Ундервуд были самыми скромными в своем творчестве. Сначала они выбрали место для этого и окружили его лесами из тополей, кипарисов и ив, чтобы не было видно пустыни вокруг. Ее фантастический дворец был забыт: она пожелала низенький беленький домик с черепицей и стропилами. В некоторые окна она вставила цветные стекла, но остальные были огромными, насколько это возможно, из цветного стекла без переплета. Дом окружали клумбы с цветами. Имелся огород, пруд с фонтаном в центре, и кругом высокие заборы из кустов, как если бы она хотела отгородить дом от остального мира. Джерек восхищался домиком, но почти не принимал участия в его создании. Внутри были дубовые столы, кресла, книжные полки (хотя сами книжки не поддались ее власти творчества: так же кончились неудачей ее попытки воссоздать картины - Джерек утешил ее: никто не мог в Конце Времени создать таких вещей) там были ковры, полированные буфеты, вазы цветов, шторы, статуэтки, подсвечники, лампы: имелась большая кухня с кранами с водой и любой современной утварью, включая точилку для ножей и газовую плиту, хотя она знала что редко будет пользоваться ими. Из кухни выходила дверь в огород, где уже наливались соком овощи. На втором этаже дома она создала две отдельные комнаты для них со спальнями, гардеробами, кабинетом и гостиной в каждом помещении. И когда она закончила, то поглядела на Джерека, ища его одобрения, которое он, всегда восторженный, не преминул выразить. Всюду продолжалось созидание: апофеоз изобретательности. Обращение к определенным свойствам памяти Железной Орхидеи - и Епископ Касл был рожден снова, присоединившись к ней, чтобы воссоздать сперва Миледи Шарлотину, немного сбитую с толку и но с той памятью, что была раньше, а затем госпожу Кристию, Вечную Содержанку, Доктора Велоспиона, Аргонхерта По, Сладкое Мускатное Око, все, возвращенные к жизни и готовые добавить собственные темы к реконструируемому миру, воссоздать их близких друзей. И Монгров в своих дождливых скалах позволил снова мрачному романтичному Вертеру де Гете глядеть на мир и скорбеть в то время, как Лорд Шарк, недовольный, неверящий, презрительный, оставался во владениях Монгрова только несколько мгновений, прежде чем броситься вниз с утеса, чтобы быть вновь воссозданным сочувствующим Монгровом и признать, что он был не совсем в себе, вызвать свой простой серый аэрокар и улететь прочь, чтобы построить себе жилье с квадратными комнатами и населить их автоматами, каждый в точности похожий на него самого (не для того, что бы насытить свое это, а потому что Лорд Шарк был лишен всякого воображения). Лорд Шарк, когда его резиденция и его слуги были восстановлены, больше ничего не создавал, оставив серую, покрытую трещинами землю своим единственным пейзажем, а во всех уголках планеты поднимались целые горные хребты, великие реки катились по плодородным равнинам, вздымались моря, изобилие леса, холмы, луга, наполненные жизнью. Аргонхерт По сделал, возможно, свой самый величественный вклад в мир, детальную копию одного из древних городов, каждая разрушенная башня, каждый шепчущий купол восхитительного вкуса и запаха, каждое химическое озеро - суп из неописуемых лакомств, каждый камешек, вызывающий слюнки, - деликатес, Герцог Королев построил флот летающих грузовиков, заставив их проделывать сложную акробатику в небе над своим домом, где он готовил вечеринку на тему о Смерти и Разрушении, обыскивая банки памяти городов в поисках пятидесяти самых знаменитых руин в истории: Помпея снова существовала на склонах Кракатау. Александрия, построенная из книг, сгорела заново: каждые несколько минут новый гриб распускался над Хиросимой, проливая дождем грибы, почти сравнимые с кулинарными чудесами Аргонхерта По. Могильные ямы Брайтона, уменьшенные копии, потому что для них требовались огромные пространства, были завалены крошечными телами, некоторые все еще двигающиеся, стонущими и взывающими к жалости. Но, возможно самым его эффективным созданием был расплавленный Миннеаполис, замороженный, жестокий, все еще узнаваемый, с его обитателями, превращенными в полупрозрачное желе, все еще пытающимися убежать от ужаса Как и предсказывал Епископ Касл, это был Ренессанс. Лорд Джеггет Канарии
в начало наверх
стал героем, его подвиги чествовались. Только Браннарт Морфейл считал вмешательство Джеггета нежелательным Действительно Браннарт оставался скептиком по поводу всей теории, связанной с методом спасения Он глядел неодобрительным взглядом на резвящиеся скульптуры. окружающие зеленый дворец миледи Шарлотины (она отказалась от своего подводного мира, помня о наводнении, которое застигло ее в доме), на розовые пагоды госпожи Кристии и эбеновую крепость Вертера де Гете, предостерегая всех, что разрушение просто отодвинуто ненадолго, но никто не слушал его. Доктор Велоспион, пугало в черных лохмотьях с черным телом и красными глазами, сделал марсианский саркофаг в тысячу футов высотой с репродукцией на его колышке безумцев Чезара, где четыре тысячи юношей и девушек умирали от истощения, а семь тысяч мужчин и женщин засекли друг друга кнутами до смерти. Доктор Велоспион счел своим дом "тихим", и наполнил его лунатиками-манекенами, пытающимися укусить его или подстроить ему жестокую ловушку, когда могли. Все это он находил забавным. Собор Епископа Касла в виде луча лазера, двойной шпиль которого исчезал в небе, казался непритязательным по сравнению, хотя музыка, которую создавали лучи, была эйфорической и трогательной. Даже Вертер де Гете, впечатленный, но не одобривший жилище доктора Велоспиона, поздравил Епископа Касла с его творением, а Сладкое Мускатное Око фактически скопировал идею для его Старого Нового Старого Старого Нового Нового Нового Старого Нового Старого Нового Нового Нового Нового Старого Нового Нового Версаля из голубого Кварца, который процветал в его любимый период (седьмое Интегральное Поклонение) на Сорке, планете Бета, давно исчезнувшей, вся структура была основана на примитивных музыкальных формах пятнадцатого столетия. О'Кала Инкардинал просто стал козлом и гулял там, где осталась пустыня, блеял о том, что он предпочитает всему чтение. И оно доставляет ему значительное удовольствие, но он не создал моды. Фактически единственным положительным откликом, который он получил, был от Ли Пао, который как выяснилось не обрадовался короткому возвращению в 2648 год, назвавший его роль тонкой метафорой, и от Гэфа Лошадь в Слезах, получившего бессмысленное удовольствие от блеяния на него, когда он летал над козлом в своем воздушном сампане и бросал в него фруктами. Путешественник во времени стал расстроенным, так как обнаружилось, что он все еще нуждается в ком-то, кто мог бы помочь ему в ремонте машины, прежде чем он сможет рискнуть временным прыжком через измерения. Лорд Джеггет был слишком занят своими экспериментами, а Браннарт Морфейл отказывался говорить с любым, выслушав много упреков в первые дни возрождения. На короткое время он сошелся с другим путешественником во времени, возвращенным как и Ли Пао, эффектом Морфейла, зовущим себя Ратом Осаприком, но оказалось, что он бежавший преступник из тридцать восьмого столетия и ничего не знал о принципах перемещения во времени. Он просто попытался украсть машину и был остановлен удачным прибытием Миледи Шарлотины, которая заморозила его кольцом власти и послала плавать в верхние слои атмосферы Миледи Шарлотина лишившись Браннарта Морфейла, пыталась уговорить путешественника во времени, что она должна быть его покровителем, а он стать ее новым ученым. Путешественник во времени обдумал идею, но нашел ее условия слишком стеснительными Именно миледи Шарлотина, вернувшись из старого города, принесла новости, что Гарольд Ундервуд, инспектор Спрингер, сержант Шервуд, двенадцать констеблей и все Латы оказались здоровыми и относительно жизнерадостными, но что космический корабль пуплианцев исчез. Это заставило герцога Королева открыть секрет несколько раньше, чем он планировал - Он вновь, завел зверинец, и пуплианцы оказались там, хотя они не знали этого. Он разрешил им построить собственное окружение - закрытое помещение, в котором они планировали избежать Конца Времени. и сейчас они верили, что являются единственными живыми существами во всей вселенной. Все кто хотел могли посетить зверинец Герцога и понаблюдать за ними, двигающимися в огромной сфере, совершенно не сознающими, что за ними наблюдают, занятыми своей загадочной деятельностью. Даже Амелия Ундервуд хотела увидеть их и согласилась с Герцогом Королев, что они выглядят довольно счастливее чем раньше. Этот визит к Герцогу, был первым случаем. когда Джерек и Амелия появились в обществе с тех пор, как построили себе новый дом. Амелия была удивлена быстрыми переменами, остались неизменными только маленькие районы, и на всем лежала определенная свежесть, что придавало очарование даже самым причудливым изобретениям. Сам воздух сказала она, приобрел сладкую свежесть весеннего утра. По пути домой они увидели Лорда Джеггета Канарии в его огромном летающем лебеде с другой высокой фигурой рядом с ним. Джерек подвел свой локомотив поближе и окликнул их, сразу узнав второго пассажира лебедя. - Моя дорогая Няня! Какое удовольствие встретить вас снова. Как дети? Няня была значительно в более здравом уме, чем когда Джерек в последний раз видел ее. Она покачала старой стальной головой и вздохнула. - Боюсь они исчезли. Назад, к ранней точке во времени, где я все еще управляю петлей времени, где они все играют, как, без сомнения будут играть всегда. - Вы послали их назад? - Да. Я решила что этот мир слишком опасен для моих маленьких подопечных, юный Джерек. Что ж я должна сказать что ты выглядишь хорошо. Вполне взрослый мужчина сейчас, а? А это должно быть, Амелия, на которой ты хочешь жениться. О, я полна гордости ты показал себя прекрасным мальчиком, Джерек, - казалось что она все еще пребывает в смутной уверенности, что Джерек был одним из ее воспитанников. - Я думаю, что отец тоже гордится тобой! - она повернула голову на девяносто градусов, чтобы нежно поглядеть на Лорда Джеггета, который скривил губы в смущенной улыбке. - О! очень рад, - сказал он. - Доброе утро, Амелия. Джерек. - Доброе утро, сэр Макиавелли, - Амелия порадовалась его смущению. - Как продвигается ваш план? Лорд Джеггет расслабился засмеявшись. - Очень хорошо, я думаю. Няня и я сделали пару модификаций, чтобы получить петлю. А вы? Как вы живете? - Все хорошо, - ответила она ему. - Все еще... обручены? - Не женаты, лорд Джеггет, если вы это имеете в виду. - Мистер Ундервуд все еще в городе? - Так говорит миледи Шарлотина. - Ага. Амелия с подозрением посмотрела на Лорда Джеггета. но на его лице ничего нельзя было прочитать. - Мы должны лететь дальше, - лебедь начал отплывать от локомотива. - Время не ждет людей, ты знаешь. Во всяком случае. пока. Прощайте! Они помахали ему, а лебедь поплыл дальше. - Он дьявольски хитер, - сказала Амелия. но без злости - Как могут быть отец и сын такими разными? - Ты так думаешь? - локомотив запыхтел по направлению к дому. - Хотя я подражал ему так долго, насколько я помню. Он всегда был моим героем. Она задумалась. - Можно искать признаки упадка в сыне, если видишь их в отце, хотя не справедливее ли смотреть на сына, как на отца, не раненого миром? Он мигнул, но не попросил ее объяснить подробнее. - Но, полагаю, я завидую ему, - сказала она. - Завидуешь Джеггету? Его разуму? - Его работе. Он единственный, на ком лежит задача спасения планеты, кто делает полезное дело. - Мы снова сделали планету красивой. Разве это не "полезное" дело, Амелия? - Во всяком случае оно не удовлетворяет меня. - Ты почти еще не начала выражать свое творчество. Завтра возможно, мы изобретем что-нибудь вместе, чтобы восхитить наших друзей. Она попыталась стать веселой. - Полагаю, что ты прав. Это вопрос позиции, как говорил твой отец. - Точно, - он обнял ее. Они поцеловались, но ему показалось, что ее поцелуй не был таким сердечным, как раньше. Со следующего утра будто странная лихорадка поразила Амелию Ундервуд. Ее появление в столовой было впечатляющим. Она была одета в малиновый шелк, украшенный золотом и серебром - напоминающим восточные наряды. На ее ногах были загнутые вверх туфли, голову украшали перья страусов и попугаев, и она покрасила или как-то изменила свое лицо, так как веки ее были ярко-голубыми, брови выщипаны, и их длина увеличена, губы полнее и удивительной красоты, щеки пылали румянами. Ее улыбка была необычайно широка, поцелуй неожиданно теплыми, объятия почти чувственными, от нее пахло духами, когда она заняла свое место на другом конце стола. - Доброе утро, Джерек, мой дорогой! Он проглотил маленький кусочек сэндвича, но тот, казалось, застрял у него в горле. Негромким голосом он сказал: - Доброе утро, Амелия. Ты хорошо спала? - О, да! Я проснулась новой женщиной. Совершенно новой. ха! ха! Он постарался проглотить кусочек, застрявший в горле. - Ты кажешься необычной. И изменение во внешности радикальное. - Я вряд ли назвала его таким дорогой Джерек. Просто аспект моей личности, который я не показывала тебе прежде. Я решила быть менее чопорной, принять более позитивный взгляд на мир и мое место в нем Сегодня, моя любовь, мы творим! - Творим? - То что ты предлагал делать. - О, да конечно. Что мы создадим, Амелия? - Уже так много всего. - По правде говоря, я не намеревался... - Джерек, ты славился своими изобретениями. Ты создаешь моду за модой. Твоя репутация требует, чтобы ты снова выразил себя. Мы построим сцену, превосходящую все, чему были свидетелями до сих пор. И мы устроим вечеринку. Мы слишком часто пользовались гостеприимством и ничего не предлагали сами! - Это правда, но... Она засмеялась над ним, отодвинув в сторону тарелку. Она отхлебнула кофе, посмотрев через окно на свой сад. - Ты можешь предложить что-нибудь, Джерек? - Ну... маленький "Лондон", мы можем сделать его вместе... Подлинный как он есть. - Лондон? Ты определенно не повторишь прошлый успех. - Это было просто предложением, ничего более. - Я вижу ты восхищен моим новым платьем? - Шикарное и красивое, - он вспомнил гимн который они однажды пели вместе. Он набрал побольше воздуха и приготовился запеть, но она опередила его. - Платье в основе имеет картину, которую я видела в иллюстрированном журнале. Я думаю, опера, или, возможно, концертный зал. Мне хотелось бы узнать некоторые оперные арии. Города могут помочь? - Сомневаюсь, что они помнят их. - Они заняты более скучными вещами в эти дни, я полагаю, работой Джеггета. - Ну, не совсем. Она встала из-за стола, напевая про себя: - Торопитесь Джерек. Утро кончиться прежде чем мы начнем. Он с неохотой встал, смущенный своей ролью, почти с отчаянием пытаясь вернуть настроение, которое всегда было нормальным для него, кроме, как оказалось, сегодняшнего дня. Она взяла его под руку, шаг ее был более упругий, чем обычно, возможно, из-за необычных туфель, одетых на ноги, и они вышли из дома в сад. - Я считаю теперь, что мы должны были сохранить мой дворец, - сказала она. - ты не находишь коттедж скучным? - Скучным? О, нет. Он был удивлен, что она выглядела разочарованной его ответом. Он задумчиво взглянул на небо, повернул кольцо власти и сделал яркий голубой оттенок там, где моментом раньше преобладали розовато-желтые тона. - Вот так! За ивами и кипарисами находились остатки пустыни. - Это, - сказала она, - то, что по выражению Джеггета должно быть нашим холстом. Он может содержать что угодно - любую причуду, которую сможет изобрести человеческий ум. Сделаем великолепную причуду, Джерек. Обширную причуду. - Что? - он повеселел, хотя дурные предчувствия остались. - Ты хочешь превзойти Герцога Королев? - Всеми средствами! Он был сегодня одет во фрак, брюки серого цвета, жилет и рубашку. Джерек сделал цилиндр и поместил его торжественно на голову. Рука его легла на кольца. Колонны воды казалось выпрыгнули из земли, толстые, как деревья, и такие же высокие, образовав арку, которая, в свою очередь, стала крышей, мерцающей на солнце.
в начало наверх
- О, ты слишком осторожен, Джерек! - она использовала собственные кольца. Их окружили огромные скалы, и из каждой изливалась река крови, образуя море, на котором плавали обсидиановые острова, наполненные пышной темной растительностью. Солнце горело почти черным цветом над ними, и из океана крови и с островов доносились страшные звуки. - Это очень величественно, - сказал Джерек тихим голосом, - но я не поверил бы... - Сцена основана на кошмаре, который я однажды видела во сне. Что-то темное поднималось из моря. Сверкнули зубы напоминающие о тварях, которых они встречали в палеозое, змееподобное нежное тело снова погрузилось с неприятным шумом обвала. Джерек обратился к ней за объяснением. - Впечатление, - ответила она, - о картине, которую я видела девочкой. О, ты не поверишь, какие кошмары меня мучили тогда. До сегодняшнего дня я забыла их почти полностью. Эта сцена нравится тебе, Джерек? Она понравится нашим друзьям? - Думаю, да. - Ты не так полон энтузиазма, как я надеялась. - Я полон энтузиазма, Амелия. И, тем не менее, удивлен. - Я рада, что удивляю тебя, дорогой Джерек. Значит наша вечеринка будет иметь шансы на успех, не так ли? - О, да. - Я кое-что добавлю. Но отложим это пока. Давай отправимся в мир сейчас. - Куда? - Приглашать друзей. Он молча кивнул и вызвал свой локомотив. Они сели в него и направились в Замок Канарии, где надеялись найти Железную Орхидею. 23. АМЕЛИЯ УНДЕРВУД ПРЕОБРАЖАЕТСЯ - Латы все еще с нами? - госпожа Кристия, Вечная Содержанка, облизнула полные губы и распахнула свои огромные голубые глаза, чтобы принять тот особенный вид зрелой невинности, очень привлекательный для тех, кто любил ее (а кто нет?). - О какие превосходные новости, Железная Орхидея! Они изнасиловали меня, вы, знаете огромное количество раз. Я не могу вам показать сейчас из-за моего воскрешения, но мои локти были ярко-красными! - ее платье из жидкого кристалла переливалось огнями, когда она подняла руки. Они вместе шли через стеклянный проход в одном из обсидиановых островов миссис Ундервуд. Туннель светился красноватым светом, отраженным морем крови вокруг. - Здесь атмосфера довольно приятна, не правда ли? - Что-то от Вертера... - Но не хуже, дорогая Орхидея. - Вы всегда находили его работу более приятной, чем я, они когда-то были конкурентами за вздыхания де Гете. Кто-то появился в туннеле, загородив свет. К ним спешила Миледи Шарлотина. Она отшатнулась на секунду, когда волны ударили в остров и накренили его, затем остров выправился. - Вы видели зверей? Один из них съел бедного О'Кала, - она хихикнула. - Кажется, они любят козлов. - Я думаю, звери хороши, - согласилась ее подруга. Орхидея оставалась белой, таков был ее постоянный наряд, но добавила немного светло-желтого (цвета Джеггета) там и здесь. Желтый цвет выглядел приятно на ее губах, на фоне бледной кожи. - И запах такой тяжелый. - Не слишком приторный? - спросила госпожа Кристия. - Для меня нет. - И ваше замужество, сиятельная Орхидея, - вздохнула миледи Шарлотина, ущипнув себя за ухо, чтобы увеличить размеры мочек. Она добавила серьги. - Я только что услышала. Но должны ли мы называть вас все еще Орхидеей? Разве вы теперь не леди Джеггет? Она направилась назад к выходу из коридора. - Я не думала над этим, - Железная Орхидея первая вышла наружу. Ее сын был там, прислонившись к темно-зеленой пальме, уставившись в глубину красного океана. - Вместе с Джереком, - сказала завистливо миледи Шарлотина, - вы начнете династию. Представьте это! Все три женщины вышли из коридора и увидели его. Он поднял голову. - Мы прервали раздумья?... - мягко сказала госпожа Кристия. - О, нет... - На нем все еще была одежда, которую Амелия сочла подходящей - белая рубашка, белые фланелевые брюки и соломенная шляпа. - Ну, Джерек? - его мать подошла ближе. - Вы подарите нам сына? Ты и твоя Амелия? - А? - Мальчика, мой мальчик! - О, я, пожалуй, сомневаюсь в этом. Видишь ли, мы не можем пожениться. - Твой отец и я, Джерек, не были формально женаты, когда... - Но она отказывается, - сказал он угрюмо. - Ее муж, который все еще находится в городе, мешает вам? - Но, возможно, она меняется... - Ее создания указывают на это. - Да, - вздохнул Джерек. - Ты не находишь это озеро, этих зверей, эти утесы великолепно сделанными? - Конечно, нахожу, - он поднял голову, глядя на кровь, струящуюся из каждой скалы. - Хотя я встревожен, мама. - Недоволен ее скрытым талантом, ты имеешь в виду! - Железная Орхидея поддразнивала его. - Где она? - Миледи Шарлотина огляделась вокруг. - Я должна поздравить ее. Ведь это все ее работа, Джерек? Ничего твоего? - Ничего. - Великолепно. - Она была с Ли Пао, когда я в последний раз видела ее, - сказал Джерек. - На одном из дальних островов. - Я рада, что Ли Пао вернулся вовремя, - сказала Железная Орхидея. - Мне не хватало бы его. Но сколько других исчезло! - Ничего больше для зверинца, кроме того, что мы сделали сами, - пожаловалась миледи Шарлотина. Она сделала себе солнечный загар (мода, которую ввела Амелия). - Мы живем в трудные времена, энергичная Орхидея. - Но интересные! - О, да! - У Герцога Королев есть эти труднопонимаемые круглые инопланетяне, - сказала госпожа Кристия. - По праву, - ответила ей с горечью миледи Шарлотина. - По крайней мере, один из них мой. Все-таки, они - великое приобретение по любым стандартам. - Он очень гордится ими, - госпожа Кристия подошла обнять Джерека. - Ты кажешься печальным, самый красивый из героев. - Печальным? Это эмоции? Я не уверен, что радуюсь ей, госпожа Кристия. - Почему ты грустишь? - Я не знаю. - Ты хочешь состязаться в грусти с Вертером, вот и все. - Я не думал о Вертере. - Он здесь! - Железная Орхидея и миледи Шарлотина показали одновременно. Вертер увидел ее сверху и спустился кругами вниз в своем громоподобном аэрокаре. Его шапка была черной, и он снял всю плоть со своего лица, так что открылся череп, и только темные глаза во впадинах глазниц мерцали жизнью. - Где миссис Ундервуд. Джерек? - спросил Вертер. - Я должен почтить это ее самое красивое творение, какое я видел за тысячелетия! Все молчали. Только Джерек показал на дальний остров. - Ого! - сказала госпожа Кристия и подмигнула Железной Орхидее. - Амелия сделала еще одно завоевание. Джерек лягнул ногой кусок скалы и снова вздохнул. Его шляпа упала с головы. Он наклонился и поднял ее. Женщины сплели руки и вместе поднялись в воздух. - Мы летим к Амелии, - крикнула через плечо Железная Орхидея. - Ты присоединишься к нам, Джерек? - Скоро. Он только недавно избежал натиска гостей, толпящихся вокруг его невесты, так как она была в центре внимания, и все поздравляли ее с произведением, с ее костюмом, с внешностью, и, если они говорили с ним, то для того, чтобы похвалить Амелию. А там на другом острове, она болтала, была остроумной, развлекала их, но он не мог найти лучшего определения - она была не его Амелией. Джерек повернулся на звук шагов. Это был путешественник во времени с руками, засунутыми в карманы, такой же угрюмый как и он сам. - Добрый день, Джерек Корнелиан. Миледи Шарлотина передала мне ваше приглашение. Лорд Монгров подвез меня. Все это очень причудливо. Вы, должно быть, путешествовали дальше на материк во время вашего пребывания в Палеозое, чем я думал. - До реки? - За рекой есть ландшафты, очень похожие на этот, дикие и прекрасные. Я полагаю, что это извращенная версия. О, увидеть бы снова дождь, падающий сквозь солнечное сияние палеозойским утром, папоротники, колышущиеся под легким ветерком, морщащим воды озера. - Вы делаете меня завистливым, - Джерек уставился на свое отражение, искаженное в крови. - Я никогда не жалею о нашем возвращении, хотя знаю, что мы умерли бы с голода. - Чепуха. С приличным оборудованием и умом можно хорошо прожить в палеозое, - путешественник во времени улыбнулся, - до тех пор пока не захочешь поплавать в реке. Та рыба, между прочим, очень вкусная. - Гм! - сказал Джерек, глядя на остров, где находилась Амелия Ундервуд с гостями. - Мне кажется, - пробормотал путешественник во времени, - что вся романтика исчезла от путешествий во времени с тех пор, как я начинал это дело. Я был одним из первых, знаете ли. Возможно, самым первым. - Пионером, - подсказал Джерек. - Можно сказать и так. Будет злой иронией, если я застряну здесь, когда ваш Лорд Джеггет пустит в ход свой план с петлей времени. Я пересек эпохи, пересек барьеры между мирами, и теперь мне угрожает заключение навечно в одной и той же недели, повторяющейся снова и снова в бесконечности, - он издал звук, напоминающий стон. - Нет, я не позволю этого. Если я не получу помощь в ремонте моего экипажа, я рискну вернуться назад и попрошу поддержки Британского правительства. Так будет лучше, чем то положение, в котором я нахожусь. - Браннарт отказывается помочь? - Он занят, я думаю, строительством собственной машины. Он отказывается принять теории Лорда Джеггета и его решение проблемы. Джерек чуть улыбнулся. - Тысячи лет Браннарт был Лордом Времени. Его эффект был одним из немногих законов, извечной этой несовершенной науки. И вдруг он лишился трона. Неудивительно, что он стал таким возбужденным, что все еще делает предупреждения. Хотя он мог бы многое еще сделать. Гильдия приветствовала бы его знания, не так ли? - Возможно. Он не является тем, что я подразумеваю под истинным ученым. Он навязывает свое воображение фактам, а не использует его для исследования. Вероятно, он не виноват в этом, так как все вы делаете подобным образом. В большинстве случаев мы можем изменить все законы Природы, которые, в мое собственное время, считались неизменными. - Полагаю, так и есть, - Джерек увидел, как еще несколько вновь прибывших гостей направились к острову Амелии. - Завидно, конечно. Но вы утратили научный метод. Вы решаете проблемы, изменяя факты. - Очень приятно, - рассеяно сказал Джерек. - Фундаментально различные позиции. Даже ваш Лорд Джеггет заражен до некоторой степени. - Заражен? - Джерек заметил корабль аргонхерта По, двигающегося по спирали над утесами. Он тоже направлялся к острову, к которому было приковано его внимание. - Я использовал это слово без всякой критики. Но для любого, вроде меня, привыкшего бороться с проблемой аналитическим методом... - Естественно... - Естественно для меня. Я был научен отвергать любой другой метод. - Ага, - было бесполезно сдерживать себя больше, - Джерек повернул кольцо власти и поднялся в воздух. - Простите меня... общественные
в начало наверх
обязанности... возможно, нам удастся поговорить позже. - Послушайте, - сказал поспешно путешественник во времени. - Вы не могли бы подбросить меня? Я не обладаю средствами пересечь... Но Джерек был уже за пределами слышимости, оставив путешественника во времени растерянно смотреть на розовую пену, смывающую скалистый обсидиановый берег, в ожидании, когда какой-нибудь другой гость поможет ему попасть на материк. Нечто черное и длинное появилось над поверхностью малинового моря, и, взглянув на него почмокало губами, прежде чем потерять интерес и поплыть дальше в направлении, в котором улетел Джерек. Путешественник во времени повернулся и пошел искать более высокую точку острова, где, если повезет, он будет в безопасности от зверей и сможет подать сигнал о помощи. Амелия была окружена. Джерек мог видеть только ее голову и плечи в центре толпы, она боролась с сигаретой. Подражая ей, Сладкое Мускатное Око пыхал дымом из ушей. Железная Орхидея, госпожа Кристия, миледи Шарлотина и Вертер де Гете находились ближе всех к ней, и их слова доносились до Джерека через общий шум. - Даже вы, Амелия, должны признать, что девятнадцатый век, скорее всего, не в моде. - О, моя любовь, вы всем этим доказали противоположное. Все так чудесно и оригинально... - И хотя такое простое... - Лучшие идеи, госпожа Кристия, всегда просты... - Правильно, сладчайшая Орхидея. Из того что хочешь придумать сам, но не можешь... - Ну а серьезные? Если человек все еще смертен, то что он теряет? Какие могут быть комментарии по этому поводу! - Я считаю это просто красивым, Вертер, и ничего больше. В самом деле, Амелия, произведение не предназначено... - Тут не было сознательных намерений. - Вы должно быть, распланировали все на много дней? - Все вышло непроизвольно. - Я знала это! Оно такое жизненное... - А чудовища! Бедный О'Кала... - Мы должны не забыть оживить его. - В конце, не раньше. - Наше первое оживление после Возрождения. А вот и Герцог Королев. - Пришел принести свои комплименты. Кланяясь мастеру, хозяйке моего сердца! - В самом деле, вы смущаете меня. Последовал взрыв смеха, который она никогда не употребляла прежде. Джерек протолкнулся вперед. - О, Амелия... - Джерек, ты наконец здесь. - Здесь, - сказал он. Молчание охватило его, угрожая распространиться на всех присутствующих, так как оно было именно такого рода, но Епископ Касл тряхнул своим жезлом. - Ну, Вертер. Мы слышали твои признания. Означают ли они дуэль, интересно знать? - Дуэль! - Герцог Королев увидел возможность принять позу. - Я буду советовать вам. Мое собственное мастерство во владении шпагой значительно, но не выдающееся. Я уверен, что Лорд Шарк согласится... - Хвастливый Герцог! - Железная Орхидея положила светло-желтую руку на голое плечо Амелии, а белую руку на рубашку Джерека. - Я уверена, что мы уже устали от моды на дуэли, как и на девятнадцатый век. Амелия, должно быть, видела достаточно дуэлей в своем родном Бромли. - Бромли, - сказал Джерек. - Простите меня, Бромли. - О, но идея интересная! - прокаркал доктор Велоспион, заостренный подбородок которого высовывался из-под полей его шляпы. Он скосил глаза сперва на Джерека, затем на Вертера. - Один такой свежий и здоровый, другой такой затхлый и почти мертвец. Вас устроило бы это, Вертер, а? С вашей склонностью к гиперболам. Дуэль между жизнью и смертью. Кто пойдет, будет решать судьбу планеты если победит. - Я не могу взять на себя такую ответственность, доктор Велоспион, - невозможно было судить по тону Вертера или по выражению его лица (череп не позволял этого), шутит он или говорит серьезно. Джерек, который никогда не питал большой симпатии к доктору Велоспиону (ревность доктора к Лорду Джеггету была широко известна) сделал вид, что не расслышал его слова. Его подозрение о мотивах Велоспиона подтвердилось следующим замечанием: - Значит, только Джеггету позволено решать судьбу человечества? - Мы сами выбрали ее! - Джерек защищал отсутствующего отца. - Лорд Джеггет просто обеспечил нас средствами выбора. Без него их у нас не было бы! - Итак, за старого отца лает его щенок, - злобно сказал доктор Велоспион. - Вы забыли, доктор Велоспион, - сказала Железная Орхидея сладким голосом. - Что сука тоже находится здесь! Велоспион поклонился ей и отошел в сторону. Громким голосом Амелия Ундервуд предложила: - Не отправиться ли нам на самый большой остров? Угощение ждет нас. - Я предвижу вдохновение, - сказал Аргонхерт По с тяжеловесной галантностью. Гости поднялись в воздух. На секунду Джерек и Амелия остались одни, стоя друг перед другом. Его лицо выражало вопрос, который она игнорировала. Он сделал движение к ней, уверенный, что увидел боль и смятение в этих накрашенных, немигающих глазах. - Амелия... Она уже поднималась. - Ты наказываешь меня! - его рука потянулась вверх, как если бы в порыве поймать край ее одежды. - Не тебя, моя любовь. 24. ВИДЕНИЕ В ГОРОДЕ - Я слышал вы владеете многими древними искусствами, миссис Ундервуд. Вы читаете, как я понимаю? - Гэф Лошадь в слезах, весь состоящий из листвы, кроме лица, держал сладкую булочку на конце своей левой ветки. - И пишите, да? - Не много, - ответила Амелия. - И играете на инструментах? - Гармоника. Гости в костюмах, один экстравагантнее другого, стояли по обеим сторонам длинных плетеных столов, угощаясь чаем, сэндвичами с огурцами, поджаренной ветчиной, холодными сосисками, имбирными кексами - все в тени высокого тента в красно-белую полоску. Джерек в углу откусывал понемногу от печенья, игнорируемый всеми, кроме Ли Пао, который жаловался на обращение с ним во время короткого визита домой. - Знаете ли, они называли меня декадентом... - А вы шьете? Вышивальщица, не так ли? - Епископский замок осторожно поставил дребезжащую, чуть отпитую чашку на стол. - Я научена этому, но теперь в этом мало смысла... - Но вы можете демонстрировать эти искусства! - Железная Орхидея сделала сигнал Джереку. - Джерек, ты говорил нам что Амелия поет, не так ли? - Я говорил тебе это? - Да, она поет. - Ты должен уговорить ее спеть нам. Он поглядел с несчастным видом туда, где жестикулировала Амелия, смеясь вместе с доктором Велоспионом. - Ты не споешь нам гимн, Амелия? Ее ответная улыбка заморозила его. - Не сейчас я думаю, - она расставила руки в малиновых рукавах. - Вам хватило чаю? Гул удовлетворения. Вертер снова подошел к ней, держа в белой руке серебряную чашку с печеньем и кидая время от времени по штучке в клацающие челюсти. - Королева Меланхолии, вы нуждаетесь во мне, моя дорогая, в мой замок? Она попыталась флиртовать. - О, мужественный Рыцарь Смерти, в чьих руках вечный отдых, я пошла бы, если бы была свободна. - Ее веки затрепетали. Она бросила взгляд на Джерека, возможно, чтобы проверить его реакцию. Джерек не мог больше вынести этого. Он поклонился и покинул тент. Оказавшись снаружи он заколебался. Красные каскады продолжали падать со всех сторон в озеро. Обсидиановые острова медленно дрейфовали к центру, некоторые из них уже касались друг друга. Джерек увидел путешественника во времени, осторожно прыгающего с одного острова на другой. Он почувствовал желание поискать решение в старом городе, где находил их еще ребенком. Возможно, он встретит отца и сможет получить совет. - Джерек! Амелия стояла позади его. На ее щеках были слезы. - Куда ты собрался? Ты плохой хозяин сегодня. - Меня игнорировали. Я лишний, - он говорил небрежно, как только мог. - Я действительно никому не нужен, все гости сопровождали тебя. - Ты обиделся? - Я просто хотел посетить город. - Разве это не плохие манеры? - Я не понимаю тебя полностью, Амелия. - Ты отправишься сейчас? - Да. Она немного помолчала, затем сказала: - Я поеду вместе с тобой. - Ты кажешься довольной, - он оглянулся назад, на тент, - всем этим. - Я делаю все, чтобы доставить тебе удовольствие. Все было как ты хотел, - но она обвиняла его. Слезы прошли, других не последовало. - Я вижу. - И ты находишь мою новую роль непривлекательной? - Она очень красива и это впечатляет. В одно мгновение ты встала в ряд с признанными законодателями мод. Все общество празднует твои таланты, твою красоту. Вертер ухаживает за тобой, скоро это начнут делать другие. Разве не так проводят время на Конце Времени - с развлечением и флиртом? - Полагаю, что так. - Тогда я должна научиться заниматься этими вещами, если хочу, чтобы меня признали, - снова эта замороженная улыбка. - Госпожа Кристия возьмет тебя в любовники. Ты хочешь этого? - Я хочу только тебя. Ты уже принята в общество, ты видела это сегодня. - Поэтому что я играю соответствующую роль. - Если ты хочешь этого. Тогда ты останешься здесь? - Разреши мне, и я поеду с тобой. Я не привыкла к общему вниманию, оно действует на нервы. И я Удовлетворю себя тем, что Гарольду живется хорошо. - О, ты тревожишься о нем. - Конечно, - добавила она. - Я должна еще узнать эту нехарактерную особенность для вашего мира. Лебедь Лорда Джеггета опустился на землю. Они услышали его голос. - Мои дорогие, как кстати. Я не хотел участвовать в вашей вечеринке, но хотел нанести короткий визит и поздравить вас с ней. Красивый мир, Амелия. Конечно, он ваш. Она кивнула, лебедь, начал подниматься, лицо Лорда Джеггета глядело на них с верху. - Я гляжу, вы освоились, Амелия, в Конце Времени. - Я начинаю понимать, как человек, вроде меня, может научиться жить здесь, Мефистофель. Упоминание как всегда вызвало смех. - Итак вы не полностью уступили себя. Пока никакой женитьбы? - c Джереком? - она не взглянула на Джерека, который оставался молчаливым. - Нет еще. - По тем же самым причинам? - Я делаю, что могу, чтобы забыть их. - Немного больше времени, все, что вам нужно, моя дорогая, - взгляд Джеггета стал пристальней, но ирония осталась. Мне кажется, что осталось очень мало. - Зависит от вашего отношения, как я сказал. Жизнь будет продолжаться, как всегда. Никаких изменений не будет.
в начало наверх
- Никаких изменений, - сказала она упавшим голосом. - Именно так. - Ладно, я должен продолжать свою работу. Желаю вам всего хорошего, Амелия - и небо, мой сын. Вам следует все еще отдыхать после ваших приключений. Ваше настроение улучшиться, я уверен. - Будем надеяться, Лорд Джеггет. - Эй! Там, эй! - это был путешественник во времени на ближайшем острове. Он махал лебедю Джеггета. - Это вы, Джеггет? Лорд Джеггет Канарии повернул красивую голову, чтобы посмотреть на источник беспокойства. - О, мой приятель. Я искал вас. Кажется, вам нужна помощь? - Выбраться с этого проклятого острова. - И покинуть эту проклятую эру, не так ли? - Если бы вы б и на моем месте... - Вы должны простить меня за мою невежливость. Сложные проблемы, но теперь решенные, - лебедь поплыл к путешественнику во времени и сел на каменистом берегу, чтобы тот мог забраться на борт. Они слышали, как путешественник во времени сказал: - Ваша помощь будет неоценимой Лорд Джеггет. Один из кварцевых стержней требует замены, так же два или три прибора нужно отрегулировать... - Хорошо, - донесся голос Джеггета. - Я направляюсь сейчас в замок Канарии, где мы обсудим все эти вопросы. Лебедь поднялся высоко в небо и исчез над одним из утесов, оставив Джерека и Амелию смотрящими ему вслед. - Это был Джеггет? - у входа под тент стояла Железная Орхидея. - Он говорил, что может быть придет, Амелия. Все заметили твое отсутствие. Амелия подошла к ней. - Дорогая Орхидея, побудь хозяйкой за меня. Я еще неопытна и устала. Джерек и я отдохнем от волнений. - Хорошо. Джерек уже вызвал локомотив. Он ожидал, из трубы вился бело-голубой дымок, изумруды и сапфиры мерцали. Поднявшись в воздух, они поглядели вниз на первое творение Амелии. На фоне окружающего пейзажа оно походило на обширную и ужасную рану, как будто земля была живой плотью, и в ее бок было воткнуто огромное копье. Вскоре на горизонте показался город со своими странной формы полуразрушенными башнями, слои многоцветными ореолом, облаками химических испарений, ворчанием и приглушенным бормотанием, особенными полуорганическими - полуметаллическими запахами, наполняя их обоих чувством ностальгии, будто по более счастливым, более простым дням. Во время полета они не разговаривали, даже казалось неспособными начать беседу, ни один из них не мог справиться с чувством, которые были, по крайней мере, Джереку совершенно незнакомыми. Он думал, что несмотря на все ее новые украшения, он никогда не видел ее более отчаявшейся. Она намекала на это отчаяние, но отрицала его, когда ее спрашивали. Привычный к парадоксам, считал их частью существования, он нашел этот парадокс крайне нежелательным. - Ты будешь искать мистера Ундервуда? - спросил он, когда локомотив приблизился к городу. - А ты? Он узнал дурное предчувствие. Ему хотелось сопровождать ее, но этому мешал необычный и, вероятно, ненужный приступ тактичности. - О, я ищу призраки моего детства. - Это не Браннарт? - Где? - всмотрелся он. Она показала на путаницу древней уже сгнившей техники. - Я думала, там. Но он исчез. Я даже мельком видела одного из этих Латов. - Что надо! Браннарту от Латов? - Конечно ничего. Они пролетели мимо, но хотя он оглянулся назад, он не увидел признаков ни Браннарта Морфейла, ни Латов. - Понятно, почему его не было на вечеринке. - Я полагаю, только из чувства неприязни. - Он никогда в прошлом не упускал возможности изложить свое патентованное мнение, сказал Джерек. - Я считаю, что он все еще старается помешать Лорду Джеггету, но что ему не везет в этом путешественник во времени объяснял мне, почему методы Браннарта не годятся. - Итак, Браннарт в немилости, - сказала она. - Он много помог тебе в начале, - упрекнула она его. - Послав тебя обратно в Бромли? Он забывает, когда негодует на нас за наши путешествия во времени, что большая часть вины в том, что произошло, лежит на нем и на миледи Шарлотине. Не трать симпатии на Браннарта, Амелия. - Симпатии? О, у меня теперь их мало, - она вернулась к своей холодной иронической манере. Эта новая размолвка вызвала дальнейший уход в свои мысли. Джерек удивлялся своему критицизму, фактически не имея намерения нападать на Браннарта. Он был неопытен в деле обвинения и уступок, новичок в выражении эмоциональной боли, в то время, как она, казалось, теперь была бывалой в таких делах. Он, испытавший только радость, невинную любовь, барахтался в болоте, которое она создала для них обоих своей двойственностью. Возможно, было бы лучше, если бы она никогда не признавалась в своей любви и осталась суровой сторонницей Бромли, его морали, оставив ему роль галантного ухажера в его экстравагантном мире. Были ли его обвинения направлены на нее, или, фактически, на себя? Или же она, пытаясь переломить свою психику, всю агрессивность направляла на себя и только случайно на него. Все это было слишком для Джерека, и он искал облегчения во внешнем мире. Они плыли над озером поверхность которого представляла круговорот из цветов радуги, кипящий пузырями, затем над лазурным полем, усеянным резными каменными колоннами, остатками загадочной технологией двухтысячного века. Он увидел впереди яму в милю шириной, на краю которой они ждали конца мира. Локомотив сделал круг и приземлился посередине группы руин. Джерек помог ей встать на подножку, и они секунду стояли в застывших позах, прежде чем он намеренно заглянул ей в глаза, чтобы узнать, догадалась ли она о его мыслях, так как у него не было слов выразить их; словарь Конца Времени был богат только гиперболами. Он подумал, что именно его первоначальный импульс расширит словарь, и, соответственно, опыт привел его к настоящему положению. Он улыбнулся. - Что-то забавляет тебя? - спросила она. - О, нет, Амелия. Я только не могу высказать, что мне хотелось бы... - Не связывай себя хорошими манерами. Ты разочарован во мне. Ты не любишь меня больше. - Ты хочешь чтобы я это сказал? - Это ведь, правда? Ты выяснил, что я такое. - О, Амелия, я все еще люблю тебя, но видеть тебя в таком расстройстве чувств мне невыносимо. Амелия, которую я вижу, не та, которая ты есть! - Я учусь радоваться забавам Конца Времени. Ты должен понять это. - Ты не радуешься им. Ты используешь их чтобы уничтожить себя. - Уничтожить не себя, а мои старомодные принципы. - Возможно, эти принципы существенно необходимы. Возможно, именно они являются Амелией Ундервуд, которую я люблю, или, по крайней мере, часть ее... - Думаю, ты ошибаешься, - не намеренно ли она держалась на расстоянии от него? Возможно, она жалеет о своем признании в любви, чувствует себя связанным им. - Ты все еще любишь меня? Она засмеялась. - Все любят всех в Конце Времени. Решительно сломав последнюю тишину, она сказала: - Я поищу Гарольда. Он показал ей на дорожку из желто-коричневого металла. - Она приведет тебя к месту, где мы оставили его. На момент внимание Джерека было отвлечено тремя маленькими яйцеобразными роботами на гусеницах, пробирающимися через кучу обломков и увлеченными беседой на совершенно непонятном языке. Когда он снова посмотрел на дорогу, она исчезла. Джерек был один в городе, но одиночество больше его не привлекало. Он хотел догнать ее, потребовать отчет о ее настроении, но, возможно, она была так же неспособна выразить себя, как и он. Предоставлял ли Бромли средства для интерпретирования эмоций с той же готовностью, как стандарты социального поведения? Он начал подозревать, что ни общество Амелии, ни его общество не вникало глубже поверхности в суть дела. Теперь когда он находился в городе, он мог найти какой-нибудь все еще функционирует банк данных памяти, способный припомнить мудрость одной из тех эр, вроде Простой Конфуцианской и Дзэн-общества, которые придавали слишком преувеличенное значение самопознания и его выражения. Даже странные нейротические изощренности того периода, с которым он был немного знаком, Диктатуры Святого Клавдия (при которой от каждого гражданина требовалось обеспечить три отчетливо различных объяснения их психических мотивов даже для самых мелких поступков) могло дать ему ключ для понимания поведения Амелии и к его собственным реакциям. Ему пришло в голову, что она могла действовать странно, потому что, каким-то образом, ему не удалось утешить ее. Джерек направился через руины в противоположную сторону, пытаясь вспомнить что-нибудь, об Обществе Эпохи Рассвета. Может быть, от него требовалось убить кого-нибудь, или еще что-то?.. Ни общество Амелии, ни его общество не вникало глубже поверхности в суть дела. Теперь когда он находился в городе, он мог найти какой-нибудь все еще функционирующий банк данных памяти, способный припомнить мудрость одной из тех эпох, вроде Простой Конфуцианской или Дзэн-общества, которые придавали слишком преувеличенное значение самопознанию и его выражению. Даже странные нейротические изощренности того периода, с которым он был немного знаком - Диктатуры Святого Клавдия (при которой от каждого гражданина требовалось обеспечить три отчетливо различных объяснения их психических мотивов даже для самых мелких поступков) могло дать ему ключ для понимания поведения Амелии и к его собственным реакциям. Ему пришло в голову, что она могла действовать странно, потому что, каким-то образом, ему не удалось утешить ее. Джерек направился через руины в противоположную сторону, пытаясь вспомнить что-нибудь, ба Обществе Эпохи Рассвета. Может быть, от него требовалось убить мистера Ундервуда? Это можно было бы легко сделать. И разрешит ли она оживление ее мужа? Не должен ли он, Джерек, изменить свою внешность чтобы выглядеть как можно похоже на Гарольда Ундервуда? Не потому ли она отвергла его предложения изменить свое имя на его из-за того, что этого было недостаточно? Он прислонился к резному нефритовому столбу, чья верхушка терялась в химическом тумане высоко над его головой. Ему казалось, что он вспомнил какой-то ритуал, формализующий передачи себя другому человеку. Может быть она сердится, что он не исполнил его? Или нужно было сделать наоборот? Имеет ли коленопреклонение какое-нибудь отношение к этому, и, если да, то кто перед кем становится на колени? - Гм! - сказал нефритовый столб. - А? - вздрогнул от неожиданности Джерек. - Гм! - повторил столб. - Ты засек мои мысли, столб? - Я просто помогаю размышлениям, брат. Я не интерпретирую. - Мне как раз нужна интерпретация. Если ты можешь направить меня... - Все есть все, - сказал ему столб. - Все есть ничто, и ничто есть все. Разум человека - вселенная и вселенная это разум человека. Мы все персонажи снов Бога. Мы все - Бог. - Легко сказать, столб. - То, что вещь легка, не означает, что она трудна. - Разве это не тавтология? - Вселенная - это одна большая тавтология, брат, хотя ни одна вещь в ней не похожа на другую. - Ты не очень полезен. Я ищу информацию. - Нет такой вещи как информация. Есть только знания. - Несомненно, - сказал с сомнением Джерек. Он попрощался со столбом и удалился. Столб, подобно многим субъектам города, не обладал чувством юмора, хотя, вероятно, если спросить его, как делали это другие - заявит о своем космическом чувстве юмора (которое включало обычные иронические замечания о вещах, доступные простейшему разуму). В отношениях обычной легкой беседы машины, включая самые сложные, были широко известны, как плохие компаньоны, более педантичные, чем, например, Ли Пао. Эта мысль привела его, пока он шел, к выводам о различии между человеком и машиной. Когда-то это были большие различия, но в эти дни их осталось немного, только в поверхностных терминах. Что отличало самостоятельную машину, способную почти к любому виду творчества, от человеческого существа равных способностей? Здесь были различия - возможно, эмоциональные. Может быть, тогда правда, что чем меньше эмоций
в начало наверх
имеет личность, чем беднее ее чувства юмора? Или, чем больше она подавляет эмоции, тем слабее ее способность к оригинальной иронии? Эти идеи вряд ли вели его в направлении, каком ему хотелось, но он уже начал терять надежду найти какое-то либо решение своей дилеммы в городе и, по крайней мере ему, казалось, что теперь он лучше понимал нефритовый столб. Хромированное дерево хихикнуло, когда он вошел на мощеную площадку. Он был здесь несколько раз мальчиком и сильно привязался к хихикающему дереву. - Добрый день, - сказал он. Дерево хихикнуло, как оно исправно хихикало по меньшей мере, миллион лет, кто бы не обращался или не приближался к нему. Его функцией, казалось, было просто развлекать. Джерек улыбнулся, несмотря на тяжесть своих мыслей. - Приятный денек. Дерево хихикнуло, его хромированные ветки звонко соприкасались друг с другом. - Слишком робкое, чтобы говорить, как обычно. - Хи-хи-хи! Очарование дерева было очень трудно объяснить, но оно было неоспоримо. - Я думаю, что сам я, старый друг, "несчастен"... или хуже! - Хи... хи... хи... - дерево, казалось, зашлось от смеха. Джерек тоже стал смеяться. Смеясь он покинул площадь, чувствуя себя значительно более расслабленным. Он приблизился к путанице металла, где Амелии сверху показалось, что она видела Браннарта Морфейла. Дальше его вело любопытство, так как там, за массой искореженных решеток, двигались огоньки, прячась в сплетении подпорок, труб, проводов, хотя они, вероятно, не были, человеческого происхождения. Он подошел ближе, он осторожно всмотрелся, думая что видит фигуры. А затем когда вспыхнул свет, Джерек безошибочно узнал форму тела Браннарта Морфейла, правда, только контуры, так как свет наполовину ослепил его. Он узнал голос ученого, но тот не использовал свой обычный язык. Прислушавшись, Джерек понял, что Браннарт Морфейл, тем не менее, использовал язык, знакомый ему. - Герфикс лортоода мибикс? - сказал Ученый. Другой голос ответил ровно безошибочно. Он принадлежал капитану Мабберсу. - Хрунг! Врагак флузи, гродоник Морфейл. Джерек пожалел что больше не носил с собой трансляционных пилюль, так как ему было любопытно узнать, почему Браннарт вступил в заговор с Латами. Почему это был именно заговор - от всего дела веяло значительной секретностью. Он решил упомянуть про это открытие Лорду Джеггету как можно скорее. Джерек хотел бы увидеть побольше из того, что происходит, он решил не рисковать обнаружением своего присутствия. Вместо этого он повернулся и нашел укрытие в ближайшем куполе с треснувшей, как скорлупа яйца, крышей. Внутри купола он с восторгом обнаружил яркие цветные картины, свежие, как в день, когда они были сделаны, и рассказывающие какую-то историю, хотя голоса аккомпанирующие им, были искажены. Он наблюдал древнюю программу, пока она не началась снова. Программа описывала метод производства машин того же рода, как та, на которой Джерек наблюдал картины, и были еще фрагменты, вероятно, представляющие другие программы из сцен, показывающих разнообразные события - в одной молодая женщина, одетая в какую-то светящуюся сетку, занималась любовью под водой с огромной рыбой странной формы; в другой двое мужчин подожгли себя, и, вбежав в шлюз космического корабля вызвали его взрыв; а еще в одной, большое количество людей, одетых в металл и пластик, боролись в невесомости за обладание маленькой трубкой, которую, когда один из них умудрился захватить ее, швыряли в один из нескольких круглых предметов на стене здания, в котором они плавали. Если трубка ударялась об определенное место круглого объекта, половина людей приходила в восторг, а другая демонстрировала уныние; но Джерека больше заинтересовал фрагмент, в котором, казалось, показывалось, как мужчина и женщина могут совокупляться в невесомости. Он нашел изобретательность, проявленную при этом, крайне трогательной, и покинул купол в более позитивном и обнадеживающем настроении, чем когда вошел в него. Он решил найти Амелию и попытаться объяснить свои мучения из-за ее поведения, а так же, может быть, своего собственного. Джерек поискал путь которым пришел, но уже заблудился, хотя хорошо знал город. Но он имел представление об общем направлении и начал пересекать хрустящие лужайки из сладко пахнущих красно-зеленых кристаллов, почти немедленно заметив ориентир впереди себя полурасплавленную часть ансамбля, висящую без всякой видимой поддержки над механической фигурой, протягивающей к ней сначала умаляющие руки, затем берущей с земли маленькие золотые диски и швыряющей их в воздух, повторяя эти движения снова и снова, с тех пор, как Джерек стал себя помнить. Он прошел фигуру и углубился в плохо освещенную аллею, где из отверстий по обеим сторонам высовывались маленькие металлические морды, глазки машин всматривались пристально в него и шевелили серебряные усики. Джерек никогда не знал функции этих платиновых грызунов, хотя догадывался, что они являлись сборщиками информации какого-либо рода для машин, помещенных за высокими, обожженными радиацией стенами аллеи. Две или три иллюзии только наполовину ощутимые появились и исчезли впереди него - тонкий мужчина восьми футов роста, слепой и агрессивно выглядевший, собака в большой бутылке на колесах, желтоволосый, похожий на свинью инопланетянин в разноцветных одеждах. Джерек вышел из аллеи и пошел дальше по колено в мягкой черной пыли, пока земля не стала подниматься, и он оказался на холмике над прудами из какой-то стеклянной субстанции, правильной круглой формы, подобно выброшенным линзам гигантского оптического инструмента. Он обогнул их, так как знал из прошлого опыта, что они способны двигаться и проглотить его, а затем повергнуть галлюцинациям, которые, хотя и интересные, отнимали много времени. Вскоре он увидел впереди себя пасторальную иллюзию, где они встретили Джеггета по его возвращении. Джерек пересек иллюзию, заметив что там был разложен свежий пикник и нет следов пребывания Латов (которые обычно оставляли кучу мусора после себя), и продолжал бы свой путь дальше к яме в милю шириной, если бы не услышал слева от себя голоса, поющие песню: Тот, кто рассказывает ему Плохие истории, Этим себе вред приносит. Он становится только сильнее. Джерек пересек исток из податливого вздыхающего вещества, почти теряя равновесие, так что несколько раз ему пришлось подняться в воздух (хотя, казалось, все еще оставались какие-то трудности в прямой передаче энергии от города к кольцу). В конце концов, на другой стороне рухнувших арок, он нашел их, стоящих вокруг мистера Ундервуда, который энергично махал руками, дирижируя инспектору Спрингеру, сержанту Шервуду и двенадцати констеблям, поющим гимн с сияющими и полными радости лицами. Только спустя некоторое время Джерек заметил миссис Ундервуд, картину отчаянного смущения, в покрытом пылью восточном платье, со сбитыми набок перьями, сидящей обхватив голову руками, и наблюдающей происходящее из античного вращающегося кресла, что осталось от какой-то вращающейся рубки управления. Она подняла голову при его появлении. - Он и все теперь обращены в веру, - устало сказала она ему, - им, кажется, что было видение, незадолго до нашего прибытия. Гимн кончился, но служба (это было ничем иным), продолжалась. - И, таким образом, Бог явился к нам в золотом шаре, и он говорил с нами, и Он сказал нам, что мы должны идти вперед и рассказать миру о нашем видении, так как все мы теперь Его пророки. Он дал нам величие и надежду! - кричал Гарольд Ундервуд с яростно поблескивающем пенсне. - Аминь! - откликнулись инспектор Спрингер и его люди. - Мы были испуганы и находились в самой глубине Ада, но Он услышал нас. И мы воззвали к Господу, который сделал небеса и землю. Благословенно будь имя Господа. Господи, услышь наши молитвы, допусти наш плач до себя. - И он услышал нас! - закричал восторженно сержант Шервуд, - Он услышал нас, мистер Ундервуд. - Голодные и жаждущие, душа их ослабела в них, - продолжал Гарольд Ундервуд монотонным голосом. И они воззвали к Господу в своем горе, И он облегчил им их участь. Он повел их вперед правильным путем, чтобы Они могли попасть в город, где жили. О, эти люди будут теперь с тех пор хвалить Господа За Его доброту и рассказывать о чудесах, Которые он сделал для детей своих! Ибо Он наполнил пустую душу, самую Грязную из голодных душ, добротой, Тот же, кто сидел в темноте и в тени Смерти, тот быстро оказался в нищете и цепях, Потому что они восстали против слов Господа И пренебрегли советом самого Высшего. - Аминь! - набожно пробормотали полицейские. - Аминь, - сказал Джерек. Но Гарольд Ундервуд провел возбужденно рукой по растрепанным волосам и начал петь снова: Да, хотя я иду по темной долине смерти, Я не убоюсь ничего злого... - Должен сказать, - сказал с энтузиазмом Джерек миссис Ундервуд. - Во всем этом много смысла. Он привлекает меня, я чувствовал себя расстроенным последнее время и заметил, что вы... - Джерек Корнелиан, вы не поняли что происходит здесь? - Это религиозная служба, - он был доволен точностью своих позиций, - добровольное таинство. - Вы не находите странным, что все полицейские офицеры вокруг стали набожными - фактически, фанатиками-христианами? - Вы имеете в виду, что с ними что-то случилось, пока нас не было? - У них было видение. Они верят, что Бог вернуться в 1896 год - хотя как они намерены попасть туда, знают только небеса, - и предостеречь каждого, кто пойдет за ними, если они продолжат путь греха. Они верят, что видели и слышали самого Бога. Они совершенно сошли с ума. - Но, возможно видение было, Амелия? - Вы теперь верите в Бога? - Я никогда не прекращал верить, хотя сам лично не имел удовольствия встречи с ним. Конечно, вместе с уничтожением вселенной, он, возможно, так же будет уничтожен... - Будь серьезным, Джерек, это бедные люди, среди них мой муж (без сомнения, добровольная жертва, я не отрицаю), были одурачены. - Одурачены? - Почти наверняка твоим Лордом Джеггетом. - Зачем Джеггету... Ты имеешь в виду, что Джеггет - бог? - Нет, я имею в виду, что он играет Бога. Я подозревала это. Гарольд описал видение. Огненный шар, заявивший, что он "Бог" и назвавший его их пророками, сказал, что он освободит их из этого места запустения, чтобы они могли вернуться туда, откуда пришли, чтобы предостеречь других, и так далее, и тому подобное. - Но какая причина может быть у Джеггета, чтобы обмануть их таким образом? - Просто жестокая шутка. - Жестокая? Я никогда не видел счастливее их. Мне хочется присоединиться к ним. Я не могу понять тебя, Амелия. Когда-то ты пыталась убедить меня, как убеждены теперь они. Сейчас, когда я готов быть убежденным, ты отговариваешь меня! - Ты намеренно туп. - Совсем нет, Амелия. - Ты должен помочь Гарольду. Его нужно предупредить об обмане. Начался другой гимн, громче, чем первый: Есть ужасный Ад И вечная боль, Там грешники обитают вместе с дьяволами Во мраке, огне и цепях... Джерек попытался говорить, но она закрыла уши, покачала головой и отказалась слушать его мольбы о возвращении вместе с ним.
в начало наверх
- Мы должны обсудить, что происходит с нами... - это было бесполезно. О, спаси нас, Господи, от того пагубного пути, По которому идут грешники, Обреченные на пламя, как соломенная мякина, Нет более ужасной участи. Джерек пожалел что это не тот гимн, которому научила его Амелия, когда они жили вместе на его ранчо. Он был бы не прочь присоединиться к ним, раз было невозможно разговаривать с ней, Джерек надеялся, что они споют его любимое "Все вещи яркие и красивые" - но каким-то образом догадался, что этого не будет. Исполняемый Гимн был ему не по вкусу, то ли из-за мелодии (слишком монотонной) или по словам, которые, как он считал, противоречили выражению лиц певцов. Как только гимн закончился, Джерек поднял голову и начал петь высоким голосом: О, Парадиз! О, Парадиз! Кто не жаждет покоя? Кто не ищет счастливую землю, Где они найдут все что любят; Где преданные сердца и истина всегда в почете! Все ищут эту землю Под святым взором Бога. О, Парадиз! О, Парадиз! Мир стареет. Кто откажется от покоя и свободы, Где любовь никогда не остывает... - Превосходные излияния, мистер Корнелиан, - тон Гарольда Ундервуда противоречил смыслу его слов. Он казался обескураженным. - Тем не менее, мы возносим хвалу за наше спасение... - Плохие манеры? Я глубоко сожалею. Я всего лишь был тронут... - Ха! - сказал мистер Ундервуд. - Хотя мы и были сегодня свидетелями чуда, я не могу поверить, что возможно обратить в веру одного из приближенных Сатаны. Вы не обманите нас теперь! - Но ты обманут, Гарольд! - закричала его жена. - Я уверена в этом. - Не слушайте соблазнов, братья, - сказал Гарольд Ундервуд полицейским. - Даже сейчас они пытаются сбить нас с толку. - Я думаю, вам лучше уйти, сэр, - сказал инспектор Спрингер Джереку. - Это частное собрание, и я не удивлюсь, если окажется, что вы нарушаете закон о невмешательстве. Определенно можно сказать, что вы вызываете беспорядки в общественном месте. - Вы действительно видели Бога, инспектор Спрингер? - Да, сэр. - Аминь, - сказали сержант Шервуд и двенадцать полицейских. - Аминь, - сказал Гарольд Ундервуд. - Господь дал нам Слово и мы понесем это слово всем людям мира. - Уверен, вас всюду хорошо примут, - Джерек с охотой поощрил его. - Герцог Королев говорил мне только недавно, что есть большая опасность заскучать без внешних стимулов, к которым мы привыкли. Вполне возможно, мистер Ундервуд, что вы всех нас обратите в веру. - Мы вернемся в наш собственный мир, сэр, - сказал ему мягко сержант Шервуд, - как только это будет возможно. - Мы побывали в самой глубине Ада и все же были спасены! - воскликнул один из констеблей. - Аминь, - сказал рассеянно Гарольд Ундервуд. - Сейчас, если вы любезно позволите нам продолжить наш молебен... - Как ты намерен вернуться в 1896 год, Гарольд? - взмолилась миссис Ундервуд. - Кто возьмет тебя? - Господь, - ответил ее муж, - поможет. - Он добавил своим старым язвительным тоном. - Я вижу ты проявилась в своих истинных красках, Амелия. Она покраснела, уставившись вниз, на свое платье. - Вечеринка, - пробормотала она. Он поджал губы и повернул голову, сверкнул глазами на Джерека Корнелиана. - Полагаю, ваш хозяин все еще имеет власть здесь, поэтому я не могу приказать вам... - Если мы помешали, я снова прошу прощения, - Джерек поклонился. - Должен сказать, мистер Ундервуд, что вы выглядите гораздо счастливее в некоторых аспектах, чем перед вашим видением. - У меня появились новые обязательства, мистер Корнелиан. - Высшего свойства, - согласился инспектор Спрингер. - Аминь, - сказал сержант Шервуд и двенадцать констеблей. Их шлемы кивнули в унисон. - Ты глупец, Гарольд! - сказала Амелия дрожащим голосом. - Ты не видел Бога! Тот, кто обманул тебя ближе к Сатане! Особенная самодовольная улыбка появилась на губах Гарольда Ундервуда. - О, в самом деле? Ты говоришь это, хотя не испытала видения. Мы были избраны, Амелия, Богом, чтобы предостеречь мир от ужасов, если он продолжит свой теперешний курс. Что это? Ты, возможно, ревнуешь, что ты не одна из избранных, из-за того, что ты не сохранила свою веру и не осталась верна своему долгу? Она издала неожиданный стон, будто раненая физически. Джерек обнял ее за плечи, сверкая глазами на Ундервуда. - Вы знаете, она права. Вы - жестокая личность, Гарольд Ундервуд. Сами мучаетесь, и вы будете мучить нас всех! - Ха! - Аминь, - сказал инспектор Спрингер автоматически. - Я действительно должен снова предупредить вас, что вы только повредите себе, если будете настаивать на попытках испортить наш молебен. Нам дана власть не только самим Канцлером, но и Владыкой Небес, иметь дело с такими смутьянами, как вы - он специально подчеркнул голосом последние несколько слов и поместил свои кулаки на бедра. - Поняли? - О, Джерек, мы должны идти! - в голосе Амелии слышались слезы. - Мы должны идти домой. - Ха! Как только Джерек отвел ее прочь, новые миссионеры посмотрели на них только на момент или два, прежде чем вернуться к религиозной службе. Идя по дорожке из желто-коричневого металла, Джерек и Амелия слышали их голоса, снова поющие песню: Христианин, и не ищи отдыха, Слышишь, что говорит ангел-хранитель, Ты живешь среди врагов, Остерегайся и молись. Дьявол и его помощники Со всей их невидимой армией Идут, когда ты ослабишь бдительность, Остерегайся и молись. Надень на себя божественные доспехи, Носи их ночью и днем, Зло ждет в засаде. Остерегайся и молись. Они пришли к месту. где оставили локомотив и, взобравшись на подножку, в запачканном и разорванном платье, она сказала со слезами в голосе: - О, Джерек, если есть Ад, я наверняка заслуживаю быть там... - Ты обвиняешь себя за то, что случилось с твоим мужем, Амелия? - Кого еще я должна обвинять? - Ты обвиняла Джеггета, - напомнил он ей. - Махинации Джеггета - одно дело, моя вина - совсем другое. Я никогда не должна была покидать его. Он сошел с ума от горя. - Потому что он любит тебя? - О, нет, потому, что была уязвлена его гордость. Сейчас он находит утешение в религиозной мании. - Ты предлагаешь ему остаться с ним. - Я знаю. Я полагаю, вред причинен. Хотя у меня остается долг по отношению к нему, возможно, сейчас особенно. - Да. Они начали подниматься над городом. Снова между ними возникло молчание. Он попытался нарушить его. - Ты была права, Амелия. Я видел Браннарта. Он замышляет что-то вместе с Латами. Но она не ответила. Вместо этого она заплакала. Когда он пододвинулся к ней, чтобы утешить, она высвободилась из его рук. - Амелия? Она продолжала всхлипывать, пока не показалось место их вечеринки. Там все еще были гости, Джерек видел их, но немного. Железной Орхидеи было недостаточно, чтобы удержать их - они хотели Амелию. - Мы присоединимся к нашим гостям? Она покачала головой. Джерек повернул локомотив к черепичной крыше их дома, видимого за кипарисами и тополями. Он приземлился на лужайке, и она немедленно направилась к дому. Все еще всхлипывая, она взбежала по лестнице в свои апартаменты. Джерек услышал как закрылись двери. Он сел у подножия лестницы, размышляя над природой этого нового всепоглощающего чувства отчаяния, которое угрожало отнять у него способность двигаться, но никаких мыслей не приходило в голову. Он был ранен, узнал жалость к себе, горевал вместе с ней, и он, который всегда выражал себя в терминах действия (ее желание всегда было командой для него, даже когда он случайно неправильно истолковал его), не мог ничего придумать, ни малейшего жеста, который принес бы ей удовольствие и облегчил бы их страдания. Спустя некоторое время он медленно отправился в постель. Снаружи за домом, огромные реки крови все еще падали с необузданной силой с черных утесов, наполняя бурлящее озеро, где плавали таинственные чудовища и обсидиановые острова с темной сочной листвой, шуршащей на горячем приятном ветру. 25. ПРИЗЫВ ДОЛГА В первый раз в своей длинной жизни Джерек Корнелиан, чье тело всегда могло быть модифицировано, чтобы не нуждаться во сне, познал бессонницу. Он хотел только забвения, но оно не приходило. Мысль за мыслью проносились в его голове, и каждая никуда не вела. Он подумал, не поискать ли Джеггета, хотя что-то остановило его. Это была Амелия, только Амелия - единственная компания которую он хотел, и хотя (он должен был признать себе здесь, в темноте) в настоящее время он боялся ее. В своем уме он сделал шаг вперед, чтобы немедленно после этого отступить назад-вперед, назад, - жуткий танец нерешительности, приведший к его первому ощущению самоотвращения. Он всегда следовал своим импульсам, без всякого предположения, вопроса, без грамма стеснительности, как поступали все в Конце Времени. Но теперь он, казалось, имел два импульса, он был пойман как стальной шарик, между двумя магнитами. Его личность и его поступки до последнего момента были одним - поэтому сейчас его личность оказалась в осаде. Если у него два импульса, значит, он должен быть двумя людьми. И если он был двумя людьми, какой был более ценным, а какой следовало оставить как можно скорее. Таким образом, Джерек открыл старую ночную игру, качели, в которой третий Джерек, тоже не слишком твердый в своей решимости, пытался судить двух других, колеблясь то в одну сторону то в другую - "Я должен потребовать от нее..." и "Она заслуживает лучшего, чем я..." - были двумя началами мыслей, новых для Джерека, хотя, несомненно, знакомых многим современникам миссис Ундервуд, особенно тем, у которых расстроились отношения с объектом их привязанности, или они находились в положении выбора между старыми лояльностями и новыми, скажем, между занемогшим отцом и прекрасным кавалером, или, на самом деле, между любимым мужем и любовником, предлагающим женитьбу. Именно на полпути через эти мысленные упражнения Джерек открыл трюк с постановкой себя на место другого - что если она испытывает те же муки, какие испытывает он? И немедленно жалость к себе исчезла. Он должен пойти к ней и утешить ее. Но нет - он обманывает себя, просто желает повлиять на нее, сфокусировать ее внимание на его дилемме. И качели начинали раскачиваться снова с выносящим решение Джереком, пытающимся сохранить равновесие на точке опоры. И так могло продолжаться до утра, не открой она тихо дверь с приглушенным вопросом не спит ли он. - О, Амелия! - он тотчас сел на кровати. - Я причинила тебе боль, - прошептала она, хотя поблизости не было никого, кто мог бы подслушать. - Мое самообладание покинуло меня сегодня.
в начало наверх
- Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, - сказал он ей, поворачивая лампу около своей постели так, чтобы она давала чуть больше света, и он мог видеть ее изможденное лицо с красными от слез глазами. - Но ты не сделала никакого вреда. Это я потерпел неудачу. Я бесполезен для тебя. - Ты храбр и великолепен, и невинен. Я говорила это прежде, Джерек. Я лишила тебя невинности. - Я люблю тебя, - сказал он. - Я глупец недостойный тебя. - Нет, нет мой дорогой. Я рабыня моего воспитания, и я знаю, что это воспитание было ограниченным, лишенным воображения, даже жестоким о, и оно в сущности цинично, хотя я никогда не могла признать этого. Но ты, дорогой, без всякого следа цинизма, хотя я считала сперва, что ты и твой мир - сплошной цинизм. И теперь я вижу, что нахожусь на грани передачи тебе моих привычек - цинизма, лицемерия, страха эмоционального участия, замаскированного под самоотрицание - о, их чудовищное количество... - Я просил тебя научить меня этим вещам. - Ты не знал, что просишь. Он протянул к ней руку, и она взяла ее, хотя и осталась стоять. Ее рука была холодной и немного дрожала. - Я все еще не могу понять, что ты говоришь, - сказал он ей. - Я молю, чтобы никогда не понял, мой дорогой. - Ты любишь меня? Боялся, что сделал что-то, уничтожившее твою любовь. - Я люблю тебя, Джерек. - Я хочу только измениться, ради тебя, стать тем, кем ты желаешь, я должен быть... - Я не хотела бы, чтобы ты изменился, Джерек Корнелиан, - на ее лице появилась слабая улыбка. - Хотя ты сказала... - Ты обвинил меня ранее, что ты не похожа на себя, - вздохнув, она присела на край его постели. На ней все еще было одето истрепанное восточное платье, но она убрала перья из своих волос, которым был возвращен их первоначальный вид. Большая часть краски исчезла с ее лица. Ему было очевидно, что она спала не больше, чем он. Он сжал ее руку, и она вздохнула во второй раз. - Не обвинил... но я был сбит с толку... - Я пыталась, полагаю, доставить тебе удовольствие, но не смогла доставить его себе. Все казалось таким ненужным... - ее улыбка стала шире. - Я очень старалась, Джерек, порадоваться твоему миру, каким он есть. Хотя меня постоянно преследовало сначала мое собственное чувство долга, которое я не имела средств выразить, а потом сознание, что твой мир - это пародия, искусственно поддерживаемая, отрицающая мораль и, следовательно, противопоставляющая себя судьбе. - Это явно только одна его сторона, Амелия. - Я полностью согласна. Я описала мою эмоциональную реакцию. Разумом я могу видеть много сторон, много аргументов. Но я, Джерек, прежде всего дитя Бромли. Ты дал мне эти кольца власти и научил, как пользоваться ими - хотя я полна желания выращивать цветы, испечь пирог, сшить платье - о, я чувствую, что я запуталась. Кажется, просто глупо, если я имею власть бога с Олимпа в своем распоряжении. Мои слова звучат просто сентиментально для моих собственных ушей. Я не могу думать, что ты должен чувствовать... - Я не уверен, что такое сентиментальность, Амелия. Я хочу, чтобы ты была счастлива, вот и все. Если тебе хочется, делай эти вещи. Они восхитят меня. Ты можешь научить меня этим искусствам. - Они вряд ли искусства. В действительности они желанны только когда ты лишен возможности использовать их, - ее смех был сейчас более естественным, хотя голос иногда подрагивал. - Ты можешь присоединиться, если хочешь, но лучше, если ты продолжишь выражать себя, как тебе нравиться, теми путями, которые отвечают твоим инстинктам. - Пока я могу выражать себя, средства не имеют значения, Амелия. Я боюсь того замораживающего чувства. Это правда, что я живу для тебя, поэтому - то, что доставляет удовольствие тебе, радует и меня. - Я слишком много требую, - сказала она, отодвигаясь дальше. - Я ничего не предлагаю. - Снова ты ставишь меня в тупик. - Это плохая сделка, Джерек, мой дорогой. - Я не уверен, что мы меняем, Амелия. На что? - О... - она казалась неспособной ответить, - возможно, на саму жизнь. На что-нибудь... - она задохнулась, будто от боли, но затем снова улыбнулась, сжав сильнее его ладонь. - Как если бы портной пришел в рай и увидел возможность для своего ремесла. Нет, я слишком сурова к себе. У меня не хватает слов... - Как и мне, Амелия. Если бы только я мог найти подходящие фразы и рассказать тебе, что я чувствую. Но в одном ты можешь быть уверена. Я люблю тебя абсолютно, - он откинул одеяло и вскочил на ноги, прижав ее руку к своей груди. - Амелия, в этом ты можешь быть уверена! Он заметил, что она покраснела, попыталась заговорить и проглотила слова. - Что с тобой, моя дорогая? - Мистер Корнелиан... Джерек... вы... вы... - Да, моя любовь, - сочувственно произнес он. Она вырвалась направившись к двери. - Вы кажется не осознаете, что... О, небеса! - Амелия! - Ты совсем голый, мой дорогой, - она достигла двери и быстро вышла, - я люблю тебя, Джерек, я люблю тебя! Увидимся утром. Спокойной ночи! Он сел на постель, почесал колено и покачал головой, улыбаясь (но несколько рассеянно), потом лег снова, натянул на себя одеяло и глубоко заснул. Утром они завтракали и были счастливы. Оба спали хорошо, оба решили не обсуждать события предыдущего дня, хотя Амелия выразила желание попытаться выяснить, есть ли в каком-нибудь старом музее в городах сохранившиеся семена, которые она могла бы посадить. Джерек считал, что имеется пара мест, где они могли бы поискать. Сразу после завтрака, когда она вскипятила воду, чтобы вымыть посуду, прибыло двое гостей. Железная Орхидея - в удивительно скромном платье из темно-голубого шелка, на котором хлопали крыльями живые бабочки, - под руку с бородатым путешественником во времени, одетым, как обычно, в свой костюм из твида. То, что Амелия ввела более чем одну моду, было очевидно из того, как Железная Орхидея с серьезным видом постучала в дверь и подождала, пока Амелия быстро вытерев руки, улыбаясь впустила их в гостиную. - Я так сожалею Железная Орхидея, за вчерашнюю нетактичность, - начала Амелия. - Инстинкт, я полагаю. Я беспокоилась о Гарольде. Мы посетили город и задержались дольше чем рассчитывали. Железная Орхидея слушала терпеливо, с видом иронического удовольствия. - Мои дорогие, я ничего им не сказала. Твое таинственное исчезновение только придало больше пряности чудесному творению. Я смотрю, ты еще не уничтожила его... - О, дорогая, я сделаю это скоро. - Возможно, его следует оставить? Вроде памятника... - Так близко к саду? Я считаю, нет. - Твой вкус выше вопросов. Я просто предложила... - Вы очень добры. Не хотите ли чаю? - Прекрасно! - сказал путешественник во времени. Он казался в прекрасном настроении, потирая рука об руку. - Приличная чашка английского чая будет очень кстати, милая леди. - Я поставлю чайник на огонь. - Чайник? - Железная Орхидея вопросительно посмотрела на путешественника во времени. - Чайник! - вздохнул он, будто это слово имело для него мистическое значение. - Великолепно! С плохо скрытым удивлением (так как она ожидала, что чай появиться немедленно). Железная Орхидея наблюдала, как Амелия Ундервуд удалилась в кухню. Как раз в этот момент вошел Джерек. - Ты выглядишь менее хмурым сегодня, мой мальчик. - Самый ласковый из цветов, я совершенно беззаботен! Какое удовольствие видеть тебя. Доброе утро, сэр. - Доброе утро, - сказал путешественник во времени. - Я временно остановился в замке Канарии. Железная Орхидея предложила сопровождать ее. Надеюсь, что я не помешал. - Конечно нет, - Джерек жестом пригласил их сесть и сам сел на ближайший диванчик. - Ремонт вашего экипажа продвигается хорошо? - Очень хорошо. Должен сказать, ваш Лорд Джеггет, - ваш отец - замечательный ученый. Точно понял, что необходимо. Мы, фактически, закончили, и как раз вовремя, кажется, - осталось только проверить регулировку, вот почему я решил приехать. У меня могло не оказаться другого шанса попрощаться с вами. - Вы продолжите путешествие? - Это превратилось в поиск. Капитан Вестейбл сделал мне несколько намеков, и, если я смогу вернуться в Палеозой, где у них есть база, думаю, смогу попасть на определенный след, - путешественник во времени начал описывать сложные теории, большинство из них совершенно гипотетические и абсолютно бессмысленные для Джерека. Но он вежливо слушал, пока не вернулась Амелия с чайным подносом. Он встал, чтобы принять его у нее и поставить на низкий столик между собой и гостями. - Нам еще нужно разрешить проблему слуг, - сказала Амелия, наливая чай. Железная Орхидея, к ее достоинству, прониклась духом чайной церемонии. - У Джерека были - как ты их называл, дорогой - сербы? - Сервы. Механические слуги в виде людей. Но они были древней конструкции. - Ладно, - сказала Амелия, протягивая чашечки, - мы справимся сами, по крайней мере, некоторое время. Все, кого мы имели в Бромли - это служанка и повар и нам хватало, - когда путешественник во времени взял чашку, она добавила: - Для меня было бы большим удовольствием отблагодарить вас за вашу доброту, когда мы были в Палеозое. Вы должны, по крайней мере, пообедать у нас. - Благодарю вас, милая леди. Для меня большое утешение знать, что в этом особенном мире есть, по крайней мере, несколько людей, которые поддерживают старомодные традиции. Тем не менее, как я уже сказал мистеру Корнелиану, я скоро буду в пути. - Сегодня? - Вероятно, завтра утром. Я боюсь это необходимо, так как Лорд Джеггет скоро завершит временную цепь, и тогда этот мир будет невозможно ни покинуть, ни вернуться в него. Она сделала глоток и задумалась. - Итак последний камень эшафота скоро будет положен на место, - пробормотала она. - Не стоит характеризовать это в подобных терминах, милая леди. Если вы должны провести вечность здесь... Она глубоко вздохнула. Джерека встревожило возвращение ее вчерашнего настроения. - Давайте поговорим на другую тему, - предложила она жизнерадостно. - Это вряд ли похоже на тюрьму, дорогая, - сказала Железная Орхидея, отрывая крыло бабочке, щекотавшей ей подбородок. - Некоторые назвали бы это Небесами, - тактично сказал путешественник во времени. - Нирвана. - О, конечно, подходящая награда для мертвого индуса! Но я живая христианка, - ее улыбка была попыткой разрядить атмосферу. - Говоря об этом, - сказал путешественник во времени, я готов оказать последнюю услугу для лорда Джеггета и для вас всех, смею сказать, - он засмеялся. - Что это? - спросил Джерек, благодарный за смену предмета разговора. - Я согласился взять мистера Ундервуда и полицейских назад в 1896 год прежде, чем продолжу свое путешествие. - Что? - чуть слышно произнесла Амелия. - Вы вероятно не знаете, что кое-что произошло в городе совсем недавно. Они верят, что им явился Бог, и жаждут вернуться, чтобы... - Мы видели их, - сказал ему Джерек взволнованно. - Ага. Что же, раз я ответственен за доставку их сюда, когда лорд Джеггет предложил, чтобы я взял их назад... - Джеггет! - воскликнула Амелия Ундервуд, приподнимаясь с кресла. - Это все его заговор. - Почему Джеггет должен делать "заговор"? - удивилась Железная Орхидея. - Какой интерес у него к твоему мужу, моя дорогая? - Никакого, кроме тех сторон, которые касаются меня, - она повернулась к расстроенному Джереку. - И тебя, Джерек. Это продолжение его планов на наш счет. Он думает, что когда Гарольд исчезнет, я соглашусь... - она помедлила, - принять тебя. - Но он оставил свои планы относительно нас. Он сам сказал нам об
в начало наверх
этом Амелия. - В одном аспекте. Железная Орхидея мягко вмешалась: - Я думаю, ты подозреваешь Джеггета в слишком большой хитрости, Амелия. В конце концов, он целиком занят гораздо большим делом. Почему он должен себя вести как ты предполагаешь? - Это единственный вопрос, на который у меня нет готового ответа, - Амелия приложила ладонь ко лбу. Раздался стук в переднюю дверь. Джерек вскочил, чтобы ответить, обрадовавшись отсрочки, но это был его отец, весь в пышных одеждах лимонно-желтого цвета, со спокойными и ироничными чертами лица. - Доброе утро, мой мальчик. Лорд Джеггет Канарии вошел в гостиную и, казалось, заполнил ее всю. Он поклонился всем присутствующим, которые уставились на него. - Я помешал? Я пришел сказать вам сэр, - обратился он к путешественнику во времени, - что кристалл затвердел удовлетворительно. Вы можете отправиться утром как хотели. - С Гарольдом, инспектором Спрингером и всеми остальными! - почти выкрикнула Амелия. - А, вы знаете. - Мы знаем все... - она раскраснелась, глаза сверкнули, - кроме того, почему вы организовали это! - Путешественник во времени любезно предложил транспортировать джентльменов назад в их собственное время. Это их последний шанс. Другого не появиться. - Вы сделали наверняка, Лорд Джеггет, чтобы они захотели уехать. Это возмутительное видение! - Боюсь, что я не понимаю вас, прекрасная Амелия, - Лорд Джеггет вопросительно посмотрел на Джерека. Амелия села на диванчик сжав зубы. - Нам кажется, - лояльно ответил Джерек своему отцу, - что вы имеете отношение к недавнему видению Гарольда Ундервуда, в котором ему явился Бог в горящем шаре и приказал вернуться в 1896 год с миссией предостеречь мир от грядущего ужаса. - Видение? - улыбнулся Джеггет. - Но его сочтут сумасшедшим, если он попытается сделать это. И они все так настроены? - Все! - со злостью пробормотала Амелия. - Ему не поверят, конечно, - Джеггет рассуждал, как если бы известие было новым для него. - Конечно, - сказала Амелия. - И, таким образом, они не смогут повлиять на будущее. Или, если на них подействует эффект Морфейла, будет слишком поздно возвращаться сюда. Этот мир будет закрыт для них. Вы все рассчитали превосходно, Лорд Джеггет. - Почему я должен был сделать это? - Может быть, для того, чтобы я наверняка осталась с Джереком? - Но вы уже с ним, моя дорогая, - последовало невинное удивление. - Вы знаете, что я имею в виду, Лорд Джеггет. - Вы тревожитесь за безопасность вашего мужа, если он вернется? - Я думаю, его жизнь вряд ли измениться. То же самое нельзя сказать для бедного инспектора Спрингера и его людей, но даже тогда, учитывая, что уже произошло с ними, я не особенно боюсь. Вполне вероятно, это лучшее, что могло случиться. Но я возражаю против вашего вмешательства в вопросы... такие деликатные. - Вы слишком много мне приписываете, Амелия. - Думаю, нет. - Тем не менее, если вы считаете, что лучше держать Гарольда Ундервуда и полицейских в городе, я уверен, что путешественника во времени можно отговорить... - Вы знаете, что слишком поздно. Гарольд и остальные не хотят ничего другого, кроме возвращения. - Тогда почему вы так расстроены? - Вмешался Джерек. - Двуличный родитель, если вы автор всего этого... если вы сыграли Бога, как предполагает Амелия... тогда будьте откровенны с нами... - Вы моя семья. Вы все мои доверенные. Правдивость, допускаю, не является моим достоинством. Я не склонен хвастаться или отрицать обвинение. Боюсь, это не в моей натуре. И привычка старого путешественника во времени тоже. Если Гарольд Ундервуд испытал видение в городе, и это была не их галлюцинация, - а вы должны согласиться, что город нашпигован ими - тогда кто оспаривает, что он видел Бога! - О, это явное богохульство! - Не совсем так, - пробормотал путешественник во времени, - в словах Лорда Джеггета есть смысл. - Это были вы, сэр, кто первый обвинил его в игре в Бога! - О, я был расстроен. Позднее Лорд Джеггет оказал мне значительную помощь. - Это вы говорили. Только Железная Орхидея сидела молча на своем месте, наблюдая происходящее со спокойным интересом. - Джеггет, - сказал Джерек с отчаянием, - вы категорически отрицаете... - Я сказал тебе, мой мальчик, я категорически отрицаю, я не способен на такое. Думаю, что это своего рода гордость, - Лорд в желтом пожал плечами. - Мы все люди. - Вы кажетесь более, чем, - обвинила Амелия. - Перестаньте милая леди. Вы перевозбуждены. Вопрос явно не стоит... - путешественник во времени беспомощно помахал руками. - Мой приход, кажется, создал некоторое напряжение, - сказал Лорд Джеггет. - Я остановился только для того, чтобы забрать свою жену и путешественника во времени, а также посмотреть, как вы устроились, Амелия... - Со мной будет все в порядке, сэр, если я буду идти своим собственным путем, без вашей помощи! - Амелия! - взмолился Джерек, - не нужно так! - Вы успокойте меня, так? - ее глаза сверкнули на всех них. Они отступили назад. Лорд Джеггет Канарии заскользил к двери, сопровождаемый женой и его гостем. - Макиавелли! - закричала она ему вслед. - Всюду суете свой нос! О, чудовище, принарядившийся Тьмы! Он дошел до двери и огляделся, его глаза стали серьезными на мгновение. - Вы оказываете слишком большую честь, мадам. Я только поправляю равновесие, где могу. - Вы признаете свое участие в этом? Но он уже отвернулся, и воротник спрятал его лицо. Выйдя наружу, он поплыл к поджидавшему его огромному лебедю. Она наблюдала из окна, тяжело дыша, даже Джереку не давая своей руки. Он попытался извинить своего отца. - Таков путь Джеггета. Он хочет только добра... - Он может судить? - Я думаю, ты обидела его чувства, Амелия. - Я обидела его? Ого! - она сложила руки под вздымающейся грудью. - Он из всех делает глупцов! - Зачем ему это? Зачем ему, как ты говоришь, играть Бога? Она наблюдала за лебедем, пока он не исчез в бледно-голубом небе. - Возможно он не знает сам, - сказала она мягко. - Гарольда можно остановить, так сказал Джеггет. Она покачала головой и двинулась назад в комнату. Автоматически она стала собирать чашки и ставить их на поднос. - Он будет счастлив в 1896 году, никаких сомнений. Теперь, во всяком случае, и у него есть миссия, есть долг, требующий исполнения, как считает он. Я завидую ему. Джерек понял ее мысль. - Мы отправимся искать семена сегодня. Как планировали. Какие-нибудь цветы? Она пожала плечами. - Гарольд верит, что спасает мир. Джеггет верит в то же самое. Боюсь, что выращивание цветов не удовлетворит мои импульсы. Я не могу жить, Джерек, если не чувствую, что моя жизнь приносит пользу. - Я люблю тебя! - это было все, что он мог ответить. - Но ты не нуждаешься во мне, мой дорогой, она поставила поднос и подошла к нему. Он обнял ее. - Нуждаетесь? - сказал он. - В каком смысле? - Я женщина. Я старалась измениться, но безуспешно. Я просто замаскировала себя, и ты сразу же понял это. Гарольд нуждается во мне. Мой мир нуждается во мне. Ты знаешь, миссионерская работа. Я не была бездеятельной в Бромли, Джерек! - Уверен, что не была, Амелия, дорогая. - Если только у меня нет чего-нибудь важного, чтобы оправдать свое существование... - Ничего нет более важного, чем ты сама, Амелия. - О, я понимаю философию, которая утверждает это, Джерек... - Я не говорил философски, я констатировал факт, Амелия. Ты - все, что мне дорого в моей жизни. - Ты очень добр. - Добр? Это правда! - Я чувствую то же самое к тебе, как ты знаешь, мой дорогой. Я не люблю Гарольда. Я вижу, что нет. Но у него есть определенные слабости, которые могут быть уравновешены моей силой. Что-то во мне было удовлетворено раньше, что не удовлетворяется больше. По-своему, в самой твоей уверенности, твоей невинности, ты сильный... - У тебя есть... как это... характер?... который отсутствует у меня. - Ты свободен. У тебя есть концепция свободы настолько огромной, что я едва начинаю ощущать ее. Ты был воспитан в убеждении, что нет ничего невозможного, и твой опыт подтверждает это. Я была воспитана, что почти все невозможно, что жизнь - это страдание, а не радость. - Но если я имею свободу, Амелия, ты имеешь совесть. Я даю тебе мою свободу. В обмен ты даешь мне свою совесть, - он говорил серьезно. - Разве это не так? Она посмотрела ему в лицо. - Возможно, - она вернулась к своим чашкам, подняв поднос. Джерек вскочил, чтобы открыть дверь. - Но хочет ли этот мир того, что мы вместе сможем дать ему? - Он может нуждаться в нас больше, чем осознает. Она взглянула на него, когда он последовал за ней в кухню. - Тогда, Джерек Корнелиан, я подозреваю, что ты унаследовал хитроумие своего отца. - Я не понимаю этого. - Ты способен состряпать самые убедительные аргументы применительно к случаю. Ты намеренно пытаешься успокоить меня. - Я изложил только то, что было у меня на уме. Она задумчиво мыла чайные чашки, протягивая чистые ему. Не зная что делать с ними, он лишал их веса, так что они и поплыли к потолку и колыхались под ним. - Возможно, мой дорогой. - Особенно это с самого начала я искал в тебе, ты помнишь. Она улыбнулась. - Правда. - Значит в сочетании мы что-то даем миру. - Нет, - сказала она, - этот мир не нуждается во мне. Зачем я ему? - Давать ему содержание. - Ты говоришь только об искусстве. - Содержание очень важно для него, без этого внешняя сторона быстро теряет смысл. - Ты видишь мораль только в искусстве? - она поискала чашки, заметила их у потолка и вздохнула. - Содержание картины заключается в ее значении. - А не в предмете изображения? - Думаю нет. Мораль дает смысл жизни. Во всяком случае форму. - Содержание это не форма? - Без содержания форма пуста. - Я не понял тебя. Я не привык спорить в таких терминах. Они вернулись в гостиную, но она направилась в сад. Он пошел за ней. Воздух наполнял сладкий запах множества цветов. Она недавно добавила насекомых, нескольких птиц, поющих на деревьях и кустах. Было тепло, солнце расслабило их обоих. Они пошли, держась за руки, по тропинке между розовыми клумбами, как гуляли в их первые дни вместе. Он вспомнил как она исчезла из его рук, когда он был готов поцеловать ее. Он выкинул из головы дурные предчувствия. - Что, если бы эти кусты были без листьев, - сказал он, - если у роз не было бы запаха, у насекомых цвета. Они были бы неудовлетворительными, а? - Они были бы незаконченными. Хотя есть современная школа живописи...
в начало наверх
была такая школа, в мое время... которая делала из этого достоинство. Они, кажется, назывались флейтистами, я не уверена... - Возможно, отсутствие чего-то, должно было тоже что-то говорить, Амелия. - Не думаю, чтобы художники, стремились к этому. Они утверждали, что нужно рисовать только то, что видит глаз. И, я уверена, это невротическая теория в искусстве. - Вот! Неужели ты лишишь этот мир своего здравого смысла? Позволишь ему стать невротическим? - Я считала его таким, когда впервые пришла сюда. Теперь я поняла что-то, и что является невротическим в сложном обществе, может абсолютно здоровым в примитивном. И во многих аспектах, должна сказать, твое общество имеет много общего с теми, которые наши путешественники встретили, когда впервые высадились на островах южного моря. Чтобы быть грешником, человек должен знать, что это такое. Это моя ноша, Джерек, а не твоя. Хотя ты, кажется, просишь возложить ее на себя. Ты видишь, я не совсем эгоистка, я немного делаю добро. - Ты придаешь смысл моей жизни. Она не имела бы его без тебя, - они стояли у фонтана, наблюдая за золотыми рыбками. На поверхности воды были даже насекомые, чтобы кормить их. Он издал короткий смешок. - Ты можешь великолепно спорить, когда хочешь, но ты не можешь изменить мои чувства так быстро. Я уже сама пыталась изменить их за тебя. Ничего не получилось. Я должна тщательно обдумать мои намерения. - Ты считаешь меня нахальным из-за моих ухаживаний за тобой, в то время как твой муж все еще в нашем мире? - Я не смотрела на это подобным образом, - она нахмурилась отодвинулась от него и пошла вокруг пруда, по ее платью бегали солнечные зайчики, отраженные от воды. - Я считаю тебя серьезным, насколько это возможно для тебя. Они стояли на противоположных сторонах пруда, рассматривая друг друга. Ее красота, ее каштановые волосы, ее серые глаза, твердый рот - все казалось более желанным, чем когда-либо. - Я хочу только почитать тебя, - сказал он опуская глаза. - Ты уже делаешь это, мой дорогой. - Я привязан к тебе, только к тебе. Если хочешь, мы можем попытаться вернуться в 1896 год. - Ты будешь там несчастен. - Нет, если ты будешь рядом, Амелия. - Ты не знаешь мой мир, Джерек. Он способен исказить самое благородное намерение, неправильно истолковать прекраснейшие эмоции. Ты будешь разрушен и я тоже, видя такого, как ты, преобразованным. - Тогда, какой будет ответ? - Я должна подумать, - сказала она. - Дай мне поразмышлять одной, некоторое время, мой дорогой. Он согласился с ее желанием и зашагал к дому, подавляя мысль о том, что он никогда не увидит ее снова, отбрасывая страх, что ее отберут у него, как было однажды, говоря себе, что это просто ассоциация, и что обстоятельства изменились. "Но насколько радикально, - подумал он, - изменились они?" Он достиг дома, закрыл за собой дверь и начал бродить из комнаты в комнату, избегая только ее апартаментов, в которых он никогда не бывал, хотя испытывал глубокое любопытство и часто подавлял чувство исследовать их. Ему пришла в голову мысль, когда он вошел в свою спальню и лег на постель в одежде, что, возможно, эти новые чувства были новыми только для него. Джерек был уверен, что Джеггет знал подобные чувства в прошлом, они сделали его таким, какой он есть. Он смутно припомнил слова Амелии о том, что сын это отец, не раненый миром. Не стал ли он более похож на Джеггета? Мысли от предыдущей ночи вернулись к нему, но он прогнал их прочь. Вскоре он уснул. Джерек проснулся от звука ее шагов, когда она медленно поднималась вверх по лестнице. Ему показалось, что она помедлила перед ее дверью, прежде чем открыть свою дверь и войти в свою комнату. Он полежал еще немного, возможно надеясь что она вернется, затем встал и сделал себе новую одежду: свободную блузу и длинную темно-зеленую куртку. Он покинул комнату и встал на площадке, слушая, как она движется по ту сторону стенки. - Амелия? Ответа не было. - Я скоро вернусь, дорогая, - окликнул он. Ее голос был приглушенным. - Куда ты направился? - Никуда. Он опустился и пошел через кухню в сад, в дальнем конце которого обычно он держал свой локомотив. Он забрался в него, чувствуя некоторую тоску по более простым дням до того, как он встретил Амелию на вечеринке у Герцога Королев. Не жалел ли он о встречи? Нет. Локомотив, пыхтя, поднялся в небо. Джерек заметил, как странно выглядят две соседствующие сцены - домик под черепичной крышей с садом и озером крови. Они скорее противостояли друг другу, чем контрастировали. Джерек подумал, не будет ли она возражать, если он уничтожит озеро, но решил не вмешиваться. Он плыл над прозрачными пурпурными дворцами и башнями, над колышущимися горами непонятного назначения, над коллекцией лежащих гигантских фигур, явно целиком из мела, над полузаконченным лесом и под грозовой тучей, молнии которой, по его мнению, были явно преувеличены. Мысли Джерека постоянно возвращались к городу, возможно, потому, что там работал Лорд Джеггет и Няня или потому, что там находился человек, остающийся его соперником, по крайней мере, до следующего утра. У него не было желания посетить кого-либо из друзей, чья компания обычно доставляла ему удовольствие. Джерек подумал было отправиться к дождливым скалам Монгрова, но тот ничем не мог помочь ему. Возможно, подумал он, ему надо выбрать место и сделать что-нибудь, в обычной манере, чем позволять ему продолжать создавать неразрешимые эмоциональные дилеммы. Он как раз решил, что попытается построить репродукцию морского берега Палеозоя, и нашел подходящее место, когда услышал над собой голос Епископа Касла. Епископ летел в колеснице, колеса которой вращались, сверкая пламенем, но в остальном сделанной из обыкновенной бронзы, золота и платины. Его шапка возвышалась над краем колесницы. - Я так рад видеть тебя, Джерек. Я хотел поздравить тебя - то есть Амелию, фактически - с вчерашней вечеринкой. - Я скажу ей, полный энтузиазма Епископ! - Амелия не с тобой? - Амелия осталась дома. - Жалко. Но ты должен посмотреть это, Джерек. Я не знаю, это затевает Браннарт, но скажу, ничего хорошего в этом нет для него. Ты не хочешь ненадолго развлечься? - Очень хочу. - Тогда следуй за мной. Колесница повернула на север, и Джерек послушно направил локомотив ей вслед. Через некоторое время Епископ Касл засмеялся и закричал, показывая на землю. - Смотри, смотри! Джерек не увидел ничего, кроме участка иссохшей, неиспользованной земли. Затем закружилась пыль, и появился конический объект с вращающейся наружной оболочкой. Вращение прекратилось и из корпуса вылез человек. Несмотря на то, что на нем было одето дыхательное оборудование и он нес большой мешок, в человеке легко можно было узнать Браннарта Морфейла по его горбу и деформированной ноге. Он повернулся, как если бы хотел приказать другим пассажирам конуса не выходить, но ряд маленьких фигур уже выскочил оттуда и стояли, держа руки на бедрах и оглядываясь вокруг через поблескивающие очки. Это был капитан Мабберс и останки его экипажа. Он жестикулировал Браннарту, дергая его за локоть несколько раз. Мокрые шлепающие звуки, слышны были даже там, где парили над ними Джерек и Епископ Касл. Наконец, после спора, все забрались назад в конус. Оболочка стала вращаться, и конус исчез. Епископ Касл был вне себя от смеха. Но Джерек не видел, что его так развеселило. - Они делают это уже четыре часа, насколько я знаю! - хрипел Епископ. - Машина появляется, останавливается. Они вылезают, спорят и снова залезают назад. Все то же самое. Подожди. Джерек подошел и, точно взметнулась пыль, вновь появился конус. Браннарт и затем капитан Мабберс и его люди вышли из него, поискали глазами, поспорили и вернулись в корабль. Каждое движение повторилось вновь. - Что происходит, Епископ? - спросил Джерек, когда утихла следующая волна смеха. - Очевидно, какая-то петля времени. Я удивился, что задумал Браннарт. Он работал вместе с Латами... Предложив взять их назад в период, когда космический корабль и они сами... и сам космос - все еще существовали, если они помогут ему. Он взял с меня клятву, никому не говорить, но сейчас это не имеет значения... - Что он задумал? - в смятении Джерек осознал, что не предупредил Джеггета о том, что видел. - О, он говорил не очень определенно. Хотел каким-то образом помешать Джеггету. Вернуться назад во времени и изменить события. - Тогда что случилось с ними теперь? - Разве это не очевидно? Хо-хо-хо! - Не для меня. - Он стал жертвой своего же закона, пойман какой-то особенно неприятной версией эффекта Морфейла. Он определенно прибывает в прошлое, но только затем, чтобы сейчас же вернуться в настоящее. Я полагаю, так будет продолжаться вечно. Замкнутый круг... - Мы не должны попытаться спасти его? - Только Джеггет достаточно квалифицирован сделать это, Джерек. Если мы попытаемся помочь, мы тоже сможем оказаться в петле. Джерек понаблюдал как конус появился в третий раз, и фигуры выполнили установившийся ритуал. Он попытался засмеяться, но не смог найти картину такой же забавной, какой ее нашел его друг. - Интересно, знал ли Джеггет об этом? - продолжал Епископ Касл. - И поймал ли он Браннарта в такую ситуацию? Что за красивая месть, а? Все, казалось, подозревали его отца в каких-то кознях. Тем не менее Джерек был не в настроении защищать сегодня Джеггета снова. Епископ Касл подвел колесницу ближе к локомотиву Джерека. - Между прочим, Джерек, ты видел последнее произведение Доктора Велоспиона? Оно называется "История мира в миниатюре" - вся история человечества от начала до конца, все делается крошечными репродукциями на невероятной скорости, которая может быть снижена, чтобы рассмотреть детали любого тысячелетия. Весь цикл длится целую неделю! - Это напоминает работу Джеггета, не правда ли? - Разве? Что ж, Велоспион всегда считал себя соперником Джеггета и, возможно, надеется занять его место сейчас, Инкардинал, между прочим, был оживлен и потерял интерес к внешности козла. Он стал своего рода левиафаном в собственном озере, копии озера Амелии. Ладно, прости меня, мне нужно поторопиться. Другие захотят посмотреть на это. Вращающийся конус появился в четвертый раз, из него вышел Браннарт и латы. Епископ Касл улетел, Джерек спустился ближе. Он все еще не мог понять их. - Хрунг! - кричал капитан Мабберс. - Феркит! - отвечал Браннарт Морфейл. Произошел обмен ударами, затем они исчезли в машине. Джерек подумал не отправиться ли ему в замок Канарии и не рассказать ли Лорду Джеггету, что случилось, но зрелище произвело на него слишком гнетущее впечатление, и он не захотел второй встречи с отцом и матерью сегодня. Он решил вернуться с новостями к Амелии. Были уже почти сумерки, когда он направил локомотив домой. Темнота наступила казалось быстрее, чем обычно, и ему пришлось искать дом уже под беззвездным и безлунным небом по единственному огоньку, горевшему в единственном окошке. К его удивлению, когда он приземлился, окно оказалось его собственным, а не Амелии. Он не помнил, чтобы оставлял там свет. Он чувствовал тревогу, когда вошел в дом и взбежал вверх по лестнице. - Амелия! Амелия! - ответа не было. Озадаченный, он открыл свою дверь и вошел. Лампа горела тускло, но света было достаточно, чтобы видеть Амелию, занявшую постель, ее лицо было отвернуто от него, большое соболиное покрывало было плотно обернуто вокруг ее тела так, что виднелась только голова. - Амелия? Она повернулась, хотя он понял, что она не спит. Ему ничего не оставалось, как только ждать.
в начало наверх
В конце концов, она заговорила тихим дрожащим голосом: - Как женщина, я всегда буду твоя. - Мы... Это женитьба? Она посмотрела на него, в ее глазах были слезы, выражение лица серьезное. Он встал коленями на постель, взял в руки ее голову и по целовал глаза. Она конвульсивно дернулась, и он подумал, что потревожил ее, пока не догадался, что она хочет освободиться от покрывала, обнять и прижать его руками, будто боясь упасть. Он обнял ее голые плечи, погладил щеку, испытывая ощущение одновременно неистовое и нежное - ощущение, которого никогда не испытывал раньше. Запах ее тела был теплым и сладким. - Я люблю тебя, - сказал он. - Я буду любить тебя вечность, мой дорогой, - ответила она. - Верь мне. - Я верю. Ее слова казались несколько странными, и старое предчувствие беды возникло и исчезло в нем. Он поцеловал ее. Она судорожно вздохнула, и ее руки оказались у него под блузой, он почувствовал ее ногти на своем теле. Джерек поцеловал ее в плечо. Она прижала его к себе. - Это все, что я могу дать тебе... - казалось, она плакала. Коснувшись кольца власти, он уничтожил свою одежду, вытирая слезы на ее глазах и целуя дрожащее плечо, пока, наконец, не откинул покрывало и не прижался к ней телом. - Лампа, - сказала она. Он заставил лампу исчезнуть, и они оказались в полной темноте. - Всегда, Джерек... - О, моя дорогая. Она обняла его. Он коснулся ее талии. - Вы так это делаете? - спросил он. - Или так? Потом они любили друг друга и заснули в полноте чувств. Солнце поднялось. Джерек почувствовал его на веках и улыбнулся. Наконец-то будущее с его неясностью и страхами было изгнано, ничто не разделяло их. Он повернулся, чтобы она была его первым зрелищем этого утра, но даже при движении предчувствие беды вернулось к нему. Ее не было в постели, которая хранила остатки ее тепла. Ее не было в комнате. Он понял, что ее нет и в доме. - Амелия! Значит вот что она решила. Он вспомнил ее рассказ о молодом человеке, который осмелился признаться в своей любви только когда знал, что никогда не увидит ее снова. Все его инстинкты говорили ему, с того момента у фонтана, что ее намерением было уступить своей викторианской совести, вернуться с Гарольдом Ундервудом в 1896 год и выполнить свой долг. Вот почему она так говорила с ним этой ночью. Как женщина, она всегда будет принадлежать ему, но как жена, она последует за своим мужем. Он выскочил из постели, открыл окно и, обнаженным взлетел в небо. Каждое ощущение, каждая мысль повторилась в его голове, а воздух обжигал его тело скоростью полета. Он уже рассчитывал, как будет искать ее в Бромли. Он достиг города. Город казался спящим - таким он был спокойным. И около края ямы, Джерек увидел большую открытую машину времени, хронобус. И на ее борту уже находились путешественники во времени, сам хозяин машины за рукоятками управления, полицейские, все в белых робах и со шлемами на головах, инспектор Спрингер, тоже в белом и в своей шляпе котелком, и Гарольд Ундервуд в пенсне, мерцавшем на раннем солнце. И он увидел Амелию в сером костюме, борющуюся со своим мужем. Затем очертания машины стали расплывчатыми, послышался резкий вскрик, и машина исчезла. Джерек опустился на землю, спотыкаясь. - Амелия, - он едва видел из-за слез на глазах, судорожно дыша и дрожа всем телом, его тело гулко билось. Джерек услышал всхлипывание, и они не были его собственными. Он поднял голову. Она лежала в черной пыли города, закрыв лицо руками, и плакала. Наполовину уверенный что это ужасная иллюзия, просто воспоминание из памяти города, он приблизился к ней и опустился на колени рядом. Он коснулся ее серого рукава. Она подняла на него глаза. - О, Джерек, он сказал, что я больше ему не жена. - Он говорил тоже самое прежде. - Он назвал меня "нечистой". Он сказал, что мое присутствие запачкает высокую цель его миссии, что даже сейчас я соблазняю его... Он, он сказал много вещей. Он вытолкнул меня из машины. Он ненавидит меня. - Он ненавидит здравый смысл, Амелия. Я думаю, это относится ко всем подобным людям. Он ненавидит правду. Вот почему он принимает приятную ложь. Ты была бы бесполезна ему. - Я была полна решимости. Я любила тебя очень сильно и боролась с желанием остаться с тобой. - Ты хотела стать мученицей в ответ на голос Бромли? По причине являющейся в лучшем случае глупой? - Джерек удивился своим словам, и было ясно, что удивил ее тоже. - Этому миру, тоже нет никакой пользы от таких как я! - Хотя ты любишь меня. Ты веришь мне? - Я верю тебе. Джерек, но я не верю твоему окружению, твоему обществу - всему этому... - она оглянулась на город. - - Он ценит личность, и все же невозможно чувствовать себя личностью в нем. Ты понимаешь? Он не понимал, но продолжал утешать ее. Он помог встать ей на ноги. - Я не вижу для нас будущего здесь, - сказала она ему усталым голосом. Он вызвал свой локомотив. - Нет будущего, - согласился он, - только настоящее. Именно этого всегда хотели влюбленные. - Если они только влюбленные, и больше ничего, Джерек, мой дорогой, - она глубоко вздохнула. - Ладно, вряд ли есть смысл в моих жалобах, - она храбро улыбнулась. - Это мой мир, и я должна любить его. - Ты полюбишь его, Амелия. Появился локомотив, пыхтя между высокими полуразрушенными башнями. - Мое чувство долга, - начала она. - ... - Мой мир ценит тебя, как никогда бы ни смог оценить Бромли! Прими это уважение без оговорок, оно дано тебе так же без оговорок. - Тем не менее, слепо, как делают дети. Человек хочет уважения за... благородные дела. Он, наконец, понял. - Твой уход к Гарольду - это было "благородно"? - Полагаю, да. Самопожертвование... - "Самопожертвование" другое. И это "достойно"? - Считается, да. - И "скромно"? - Скромность часто имеет место. - Твое мнение о собственных поступках скромно? - Надеюсь. - И если ты ничего не делаешь, кроме того, что хочет твоя душа - это "лень", да? Даже "зло"? - Вряд ли зло на деле, но определенно недостойно... Локомотив опустился рядом с ними на место, где недавно стоял хронобус. - Я просвещен наконец! - сказал он. - И быть "бедным" - значит, вызвать недовольство Бромли. Она начала улыбаться. - Действительно, так и есть. Но мне не нравится это. В моей благотворительной работе я стараюсь помочь бедным столько, сколько могла. У нас было миссионерское общество, и мы собирали деньги, чтобы купить определенные основные блага... - А эти "бедные", они существуют для того, чтобы вы могли удовлетворять свои инстинкты по отношению к "благородству" и "самопожертвованию". Я понял? - Не совсем, Джерек. Бедные... ну, они просто есть. Я и другие, подобные мне, пытались облегчить их условия, пытались найти работу для безработных, лекарства для больных. - А если бы их не было? Как тогда вы выразили себя? - О, имеется много других возможностей, по всему миру язычники, чтобы быть обращенными в веру, тираны, чтобы быть наученными справедливости, и тому подобное. Конечно, бедность - главный источник всех проблем... - Я мог бы, возможно, создать "бедных" для тебя. - Это было бы ужасно. Нет, нет! Я была разочарована в твоем мире прежде, чем поняла его. Сейчас я по-другому отношусь к нему. Я не могу изменить его. Я сама должна измениться, - она снова заплакала. - Тот, кто должен понять, что вещи останутся такими, как есть, вечно, что тот же самый танец будут танцевать снова и снова, и что только партнеры будут другими... - У нас есть наша любовь, Амелия. Выражение ее лица изменилось. - Ты разве не видишь, Джерек, что именно этого я боюсь больше всего! Что такое любовь без времени, без смерти? - Это, конечно, любовь без печали. - Любовь без цели? - Любовь - это любовь. - Тогда ты должен научить меня верить этому, мой дорогой. 26. СВАДЕБНЫЕ КОЛОКОЛА В КОНЦЕ ВРЕМЕНИ Она должна быть Амелией Ундервуд, она настаивала на этом. Они нашли семена и луковицы, сохраненные городами, и посадили их в саду. Они начали новую жизнь. Жизнь как муж и жена. Она снова учила его читать и писать, и, если Джерек чувствовал себя довольным, она, по крайней мере, чувствовала себя чуточку спокойнее, ее взгляды на супружескую измену стали приемлемее ей. Но хотя солнце сияло, дни и ночи сменяли друг друга с регулярностью, необычной в конце Времени, смены времен года не было. Амелия боялась за свой урожай. Хотя она заботливо поливала рассаду, ростки не появлялись, и однажды она решила раскопать кусочек земли, чтобы посмотреть как поживают ее картофелины. Она обнаружила, что они загнили. Ни одно семечко, которое она посадила, не дало даже ростка. Джерек подошел к ней, когда она лихорадочно раскапывала огород, ища хотя бы признаки жизни. Она показала на испорченные клубни. - Я полагаю, они плохо сохранились, - предположил он. - Нет, мы пробовали их. Эти точно такие же. Это земля портит их. Это не настоящая почва, она бесплодна. Джерек, как и все, в основе бесплодно в этом мире. - она бросила лопату и пошла в дом. С Джереком по пятам она подошла к окну, глядя на свой сад. Он присоединился к ней, чувствуя ее боль, но неспособный найти средства облегчить ее. - Иллюзия, - сказала она. - Мы можем экспериментировать, Амелия, чтобы сделать Землю, которая позволит вырасти урожаю. - О, возможно... - она сделала усилие переломить свое настроение, но ее лицо снова омрачилось. - Здесь твой отец подобный Ангелу Смерти, пришедший, чтобы присутствовать на похоронах моих надежд. Это был Лорд Джеггет, шагавший упругой походкой по извилистой дорожке и махавший ей рукой. Джерек впустил его. Он оказался в веселом настроении. - Время пришло. Цепь закончена. Я дал миру прожить еще неделю, чтобы установить период петли, затем мы спасены навечно. Мои новости расстроили вас? Джерек ответил за Амелию. Нам не нужно напоминать о способе которым поддерживается мир, отец. - Вы не заметите никаких эффектов. - У нас будет знание о том, что произошло, - пробормотала она. Иллюзии прекращают удовлетворять, Лорд Джеггет. - Зовите меня отцом тоже, - он уселся на краю, вытянув ноги. - Я считал, вы счастливы теперь. Жалко. - Если человеку предлагают вечную иллюзию, а он знал настоящую жизнь, то он склонен немного поворчать, - сказала она с показной иронией... - Мой урожай погиб. - Я понимаю тебя, Амелия, - ответил он. - Если она счастлива, значит, буду счастлив я. - Он улыбнулся. - Я - простое создание отец, как мне часто говорили. - Гм, - сказал Лорд Джеггет. Он наклонился вперед и хотел сказать что-то еще, когда, в отдалении через раскрытое окно раздался звук. Они прислушались. - О, - сказала Амелия. - Это оркестр! - Что? - спросил Джерек. - Музыкальный оркестр, - сказал его отец. Он выскочил из дома. -
в начало наверх
Пойдемте посмотрим. Они все побежали по дорожке сада, пока не достигли белых ворот в заборе который Амелия воздвигла вокруг деревьев. Озеро крови давно исчезло, и невысокие зеленые холмы заменили его. Они увидели колонну людей вдали, марширующих по направлению к ним. Даже отсюда музыка была отчетливо слышна. - Медные инструменты! - воскликнула Амелия. - Трубы, тромбоны, трубы! - И серебряные инструменты! - объявил Лорд Джеггет с неподдельным энтузиазмом. - Кларнеты, флейты, саксофоны! - Барабаны, слышите! - на мгновения ее несчастья были забыты. - Явное обилие ударов! - прибавил Джерек, желаю присоединиться к обсуждению событий, - та-та-та-та! Ура! - он сделал шапочку для себя, чтобы можно было бросать ее в воздух. - Ура! - О, смотрите! - Амелия полностью забыла ее горе, на время, по крайней мере. - Так много! А это не Герцог Королев? - Он самый. - Оркестр, - или, скорее, сводный оркестр, - так как там было по крайней мере, тысяча механических музыкантов маршировали вверх по холмам. Развевались флаги, кивали плюмажи, сапоги сияли. Отец, сын и его жена перевешивались через забор, как дети махая Герцогу Королеву, марширующему впереди с жезлом в руке и огромными усами на лице, на голове чудовищная медвежья шапка. Оркестр стал настолько громким, что было бесполезно разговаривать с Герцогом или кем-нибудь другим. Все дальше и дальше маршировал оркестр, пока не дошел до ворот. Затем он остановился. - Гайдн, да? - сказал со значением Лорд Джеггет, когда гордый Герцог приблизился. - "Желтая собака Чарли" - соответственно наименованию записи, - лицо Герцога Королев сияло, - но вы знаете, какая путаница в городах. Снова что-то из вашего периода миссис Ундер... - Корнелиан - пробормотала она. - ...вуд. Такие оркестры были тогда в моде. - Ваш энтузиазм не превзойден никем самый великолепный из весельчаков! - поздравил его Лорд Джеггет. - Вы идете издалека? - Парад знаменует мою первую авантюру с брачной гармонией. - Музыка? - переспросил Джерек? - Женитьбы, - последовал подмигивание отцу Джерека. - Лорд Джеггет знает что я имею в виду. - Свадьба, - лаконично сообщил Джеггет. - Да, свадьба! Невероятно, сегодня - я думаю, сегодня - - я соединился священными узами (отметьте мой словарь) с самой приятной из всех леди, прекрасной Сладкое Мускатное Око. - И кто совершает обряды? - спросила Амелия. - Епископ Касл. Кто же еще? Вы придете, будете моими гостями? - Что ж... - Конечно, мы придем, роскошный жених - Лорд Джеггет вышел за ворота, чтобы обнять Герцога, прежде чем тот уйдет. - И также принесем дары. Зеленые для жениха и голубые для невесты! - Другой обычай! - Да. Амелия поджала губы и сердито взглянула на Лорда Джеггета Канарии. - Удивительно, сколько наших старых обычаев припомнили, сэр. Их глаза встретились, он чуть улыбнулся. - О, ты не знала? В общей путанице, с трансляционными пилюлями и тому подобным, мы все, кажется, начали говорить на английском девятнадцатого столетия. Это сказывается. - Вы устроили это? Он ласково ответил: - Ты постоянно льстишь мне своими предположениями, Амелия. Боясь дальнейшего напряжения между ними, Джерек сказал: - Итак, мы опять будем гостями Герцога Королев. Ты не обеспокоена перспективой, Амелия? Мы были приглашены, мы пойдем. Если это будет шуточная свадьба, то определенно экстравагантная. Лорд Джеггет Канарии посмотрел на нее непонимающими глазами, и на момент с его лица будто упала маска. Ее сбила с толку эта неожиданная искренность, она отвела глаза в сторону. - Очень хорошо, - сказал отец Джерека. - Мы, значит, снова скоро встретимся? - Скоро, - сказала она. - Прощайте, - сказал он. - Вы оба. - Он зашагал к своему лебедю, плавающему в крошечном пруду, сделанным Джеггетом для стоянки. Скоро он был в воздухе. Взмах руки и он исчез. - Итак женитьбы сейчас в моде, - сказала она, когда они возвращались обратно к дому. Он взял ее за руку. - Мы уже женаты, - сказал он. - В глазах Бога, как мы привыкли говорить. Но Бог больше не глядит на этот мир. У нас есть только жалкая замена. Самозванец. Они вошли в дом. - Ты снова говоришь о Джеггете, Амелия? - Он продолжает сбивать меня с толку. Казалось бы он удовлетворен. Все планы его выполнены. Хотя я все еще остерегаюсь его. Полагаю, я всегда буду остерегаться всю вечность. Я боюсь его скуки. - А не своей ли собственной? - У меня нет его власти. Он решил оставить эту тему. В полдень Джерек и Амелия отправились на свадьбу Герцога Королев. Епископ Касл специально построил собор для церемоний в классическом стиле, с большими окнами с цветными стеклами. Готические шпили и башенки, массивные но дающие впечатление легкости, и декоративные снаружи преимущественно в оранжевых, пурпурных и желтых тонах. Собор окружал оркестр Герцога Королев, автоматы пока отдыхали. На высоких флагштоках развивались все мыслимые штандарты, которые все еще существовали в архивах. Там имелись палатки и ларьки, раздающие напитки и сладости, игры, выставки забавных древностей, через которые двигались гости, смеясь и разговаривая, полные веселья. - Приятная сцена, - сказал Джерек, когда он и Амелия вышли из локомотива, - прекрасный фон для свадьбы. - Хотя все равно это только сцена, - сказала она. - Я никогда не смогу освободиться от мысли, что играю роль в драме. - Значит церемонии отличались в твои дни? Она помолчала мгновение. - Ты, должно быть, считаешь меня безрадостным созданием. - Я видел тебя счастливее, Амелия. - Меня никогда не учили этому трюку ума. В самом деле, я была приучена подозревать открытую улыбку, подавлять свою собственную. Я попытаюсь, Джерек, быть беззаботной. - Это твой долг, - говорил он ей, когда они присоединились к толпе и встретились тут же со своими друзьями. - Госпожа Кристия! Последний раз, когда я видел ваших компаньонов, они находились в особенно неприятной ловушке вместе с Браннартом. Госпожа Кристия, Вечная Содержанка, засмеялась звенящим смехом, всегда приносящим ей успех. Ее окружали капитан Мабберс со своими людьми, все одетые в те же цвета, что и она, кроме странных баллонообразных объектов, охватывающих ее локти и колени. - Лорд Джеггет спас их, и я настояла чтобы они были моими специальными гостями. Мы тоже сегодня женимся! - Вы выходите замуж за всех! - сказала удивленно Амелия. Она покраснела. - Они учат меня своим обычаям, - госпожа Кристия показала на охваченные баллонами локти. Это соответствует замужней женщине Латов. Причина их поведения в отношении женщин заключалась в том убеждении, что если мы не носим баллонов на коленях и локтях, мы... э? - она вопросительно посмотрела на ближайшего супруга, который скрестил три свои зрачка и погладил усы в смятении. Джереку показалось, что это был Рокфрут. - Дорогой?... - Публичная девка, - сказал Рокфрут почти неслышно. - Они так раскаиваются! - сказала госпожа Кристия. - Она пододвинулась ближе к Амелии, бормоча. - На публике, по крайней мере, дорогая. - Поздравляю, капитан Мабберс, - сказал Джерек. - Надеюсь, вы и ваши люди будете счастливы с вашей женой. - Кончай это, болтун, - сказал капитан Мабберс мягким голосом, пожимая ему руку. - Всякая проклятая вонючка... - Я не хотел обидеть... - Тогда заткнись и отваливай, тупица... - Вы оставили всякие намерения снова отправиться в космос? - спросила Амелия. Капитан Мабберс пожал скошенными плечами. - Там нет ничего для нас, - он бросил на нее похотливый взгляд, который заставил ее отодвинуться назад. - Ну... - она набрала в грудь воздуха. - ...Я уверена, раз вы теперь женаты... - Она умолкла, потерпев поражение в своих усилиях. Капитан Мабберс хмыкнул, пожирая глазами ее локти, видимые сквозь тонкий шелк платья. Флимпоук! - заметила госпожа Кристия. - Извини, моя дорогая, - он уставился в пол. - Флимпоук? - переспросил Джерек. - Извини, моя дорогая, - он уставился. - Флимпоук Мабберс, - ответила ему госпожа Кристия с лживой гордостью. - Я буду миссис Мабберс, миссис Рокфрут, миссис Глопгну... - А мы будем мистер и мистер Монгров де Гете! Это был Вертер в голубом с ног до головы. Темно голубые глаза смотрели с голубого лица. Его трудно было узнать. Рядом с ним в позе мрачного удовлетворения возвышался монарх плачущих гор. - Что? Вы женитесь? О, это превосходно. - Мы тоже так думаем, - сказал Вертер. - Вы рассматривали кого-нибудь еще? - Мы мало с кем имеем что-либо общее - прогудел Монгров. - Кроме того, кто еще согласится на меня? Кто проведет остаток жизни с таким бесформенным телом, с такой бесцветной личностью, с таким бесполезным умом... - Вы хорошая пара, - поспешно сказал Джерек. Монгров имел склонность раз начав, набирать инерционный ход и проводить час или более, перечисляя собственные недостатки. - Мы решили, находясь во дворце чудес Доктора Велоспиона, когда в месте свалились с карусели, что может так же разделить все остальные наши несчастья... - Превосходный план... - от одежды Монгрова при каждом движении доносился запах сырости. - Джереку это не понравилось, - надеюсь вы найдете удовлетворение... - Примирение по крайней мере, - сказала Амелия. Они пошли дальше. - Итак, - сказал Джерек, предлагая ей руку. - Мы будем свидетелями трех свадеб. - Они слишком нелепые, чтобы их принимать всерьез, - сказала она, будто давая благословение происходящему. - Хотя я думаю, они дают удовлетворение принимающим в них участие. - Мне трудно поверить в это. Наконец они нашли Браннарта Морфейла в необычной одежде горчичного цвета плащ, свивающий складками с его горба, с кисточками, болтающимися в самых неожиданных местах, ортопедический ботинок блестел пряжками. Он казался в почти веселом настроении, ковыляя рядом с миледи Шарлотиной. - Ага! - закричал Браннарт, увидев их. - Моя Немезида, юный Джерек Корнелиан! - шутка хотя и неуклюжа, была по крайней мере, беззлобной. - И причина всех наших проблем - прекрасная Амелия Ундервуд. - Теперь Корнелиан, - сказала она. - Поздравляю! Значит, вы предприняли такой же шаг? - Как герцог Королев, - согласился Джерек дружелюбно, - и госпожа Кристия. И Вертер с Монгровом. - Нет, нет, нет! Как миледи Шарлотина и я! - О! Миледи Шарлотина похлопала двухдюймовыми ресницами и произвела обаятельную улыбку. - Вы быстро сделали предложение! - сказал Джерек ученому. - Это предложила она, - ворчливо ответил Браннарт, возвращаясь к своему обычному настроению. - Я обязан своим спасением ей. - Не Джеггету? - Она позвала Джеггета на помощь. - Вы хотели сделать прыжок обратно во времени? - спросил Джерек. - Я сделал все, что мог, остальное зависело от случая. Я мог улучшить эту катастрофическую ситуацию. Но я пытался переместиться в слишком
в начало наверх
ограниченном периоде и оказался пойманным в петлю. Доказав неопровержимо, конечно, истинность эффекта Морфейла. - Конечно, - согласились оба его слушателя. - Полагаю, что эффект все еще применим в настоящее время, - предложила Амелия. - Сейчас и всегда. - Всегда? - Ну... - Браннарт потер свой бородавчатый нос, - в основном. Если Джеггет рециклирует семидневный период, тогда эффект будет приложим ко времени, содержащемуся внутри этого промежутка. - Ага, - Амелия была разочарована, хотя Джерек не знал, почему. - Нет никакого способа покинуть этот мир, когда будет замкнута цепь? - Никакого. Хронологическая изоляция вместе с пространственной. По праву эта планета не должна существовать вообще. - Мы знаем, - сказал Джерек. - Это противоречит логике. Это будет означать смерть науки, - сказал Браннарт жизнерадостно. - О, да. Больше не будет исследований, не будет анализа, не будет истолкования явлений. Мне нечего будет делать. - У городов есть функции, которые можно возобновить, - - сказала сочувственно Амелия. - Функции? - Старые науки могут быть открыты вновь. Имеются различные возможности я думаю. - Гм! - сказал Браннарт. Его скрюченные пальцы потерли вогнутый подбородок. - Действительно. - Банки памяти нуждаются в том, чтобы с них стряхнули ржавчину, - говорил ему Джерек. - Требуется исключительный ученый, чтобы восстановить их... - Действительно, - повторил Браннарт. - Ладно, возможно, я смогу сделать что-нибудь в этом направлении. Миледи Шарлотина похлопала его по горбу. - Я буду так гордиться тобой, Браннарт. А какой вклад ты сможешь сделать в общественную жизнь, если заставишь некоторые из этих машин раскрыть свои секреты. - Джеггет так будет завидовать! - добавила Амелия. - Завидовать? - Браннарт просветлел еще больше. - Полагаю, он будет. - Ужасно, - сказал Джерек. - Что ж, уж вы то должны знать это, Джерек, - ученый, казалось, даже заплясал на своей изуродованной ноге. - Вы так думаете? - Без сомнения! - Гм... - Ага! Вот ты где, я искал тебя - раздался раздраженный голос позади Джерека. Это был Рокфрут. Он продолжил угрожающе: - Если леди извинят нас, я хотел бы перекинуться словечком с тобой, осадок из ноздрей. - Я уже извинился, лейтенант Рокфрут, сказал ему Браннарт Морфейл. - Не вижу причины продолжать это... - Ты предлагал мне насилие, грабеж, мошенничество, поджог, а все, что я получил, - это стал членом вонючего мужского гарема... - Моей вины здесь нет. Вы не должны были соглашаться на женитьбу! - Браннарт начал отступать назад. - Если это был единственный способ получить кусочек женской задницы, что мне еще оставалось делать!? Иди сюда! Браннарт кинулся ковыляя бежать, преследуемый лейтенантом Рокфрутом, которого тут же поймал подходящий Лорд Джеггет, поднял в воздух, отряхнул пыль, направил в другую сторону и продолжил свой путь к нам. Браннарт с сопровождающей его будущей женой исчез позади скопления ларьков. Рокфрут исчез в палатке со сладостями. Лорд Джеггет казался довольным. - Итак мир сохранен, - улыбнулся он Джереку и Амелии. - Возможно, я должна назвать вас "Соломоном", - язвительно сказала Амелия. - Ты должна звать меня "отец", моя дорогая, - кивок проходящему мимо О"Кала Инкардиналу, узнаваемому только по лицу на вершине шеи жирафа. По причине, известной только ему самому, Лорд Джеггет сменил свои обычные пышные одеяния и воротники на простой серый утренний костюм, как у Джерека, и серую шелковую шляпу, на благородной голове. Единственным желтым цветом на нем была примула в петлице. - А вот и моя собственная супруга, Железная Орхидея, восхитительная, какой только она может быть! Железная Орхидея улыбнулась комплименту. Она носила сегодня свой именной цветок - орхидеи любой возможной формы и цвета облепили все ее тело, прижимаясь к ней, будто она осталась единственной материальной вещью во вселенной. Их совместный запах был таким сильным, что ошеломляя каждого в радиусе двадцати футов. - Мой муж! И дорогие дети! Вы снова вместе и по такому прекрасному случаю! Сколько свадеб будет сегодня? - ее вопрос был обращен к Джереку. - Свадеб, мама? Три... нет, четыре... насколько я знаю. - Всего около двадцати, - сказал Джеггет. - Вы знаете как быстро подобные вещи подхватываются. - Кто еще? - спросил Джерек. - Доктор Велоспион женится на Плановом Маке. - Такое приятное пустое создание, - фыркнула Железная Орхидея, - по крайней мере до того, как она сменила имя. - Капитан Мрамор уступает Суле Сен Сен, и леди Безголосая, я слышал, отдает себя Ли Пао. Железной Орхидеи, кажется, не понравились эти известия, но она не сказала ничего. - И как долго, мне интересно, продлятся эти браки? - поинтересовалась Амелия. - О, я считаю, сколько захотят различные пары, - пробормотал Лорд Джеггет. - Мода может длиться у нас до тысячи, или, иногда, до двух тысяч лет. Трудно сказать. Все зависит от самих участников. Может, появиться что-нибудь еще, что воспламенит общественное воображение... - Конечно, - сказала она, помрачнев. Заметив это, Джерек, снял ее руку, но она не повеселела. - Мне казалось, Амелия, что вам должно было бы понравиться это изменение, - губы Лорда Джеггета чуть-чуть скривились. - - Тенденция к социальной стабильности, не так ли? - Я не могу откликаться на ваши шутки сегодня, Лорд Джеггет. - Вы все еще, значит, горюете по погибшей картошке? - Потому что она символизирует своей гибелью. - Позднее мы подумаем об этом вместе. Должно быть решение проблемы... - Сэр, не может быть решения проблемы человека, который не хочет быть трутнем в мире трутней. - Вы слишком суровы к себе и к нам. Смотрите на это, как на награду человеческой расе за миллионы лет борьбы. - Ну в некотором аспекте... - Я не участвовала в этой борьбе. - В некотором аспекте, сэр, мы все принимали участие, в другом нет. Это, как я знаю, вы согласитесь, зависит от точки зрения. - Вы изменились. - Боюсь, что да. - Вы боитесь цинизма в себе. - Возможно именно этого. - Некоторым ваша позиция показалась бы трусливой. - считаю ее трусливой, Лорд Джеггет, можете быть уверенными. Давайте прекратим беседу. Она исключает остальных. Мои проблемы никого не касаются. - Вы не правы, Амелия. Разве я не имею отношения к созданию этих проблем? - Полагаю, что вы обиделись бы, если я не соглашусь в этом с вами? Его голос был спокойным, и только для ее ушей. - У меня тоже есть совесть, Амелия. Все что я сделал, может быть рассмотрено как результат преувеличенного чувства долга. Ее губы приоткрылись, подбородок чуть поднялся. - Если бы я могла поверить в это, я примирилась бы с моей ситуацией. - Тогда вы должны поверить в это. - О, Джеггет! Амелия права. Нам наскучил весь этот неинтересный разговор. - Железная Орхидея пододвинулась ближе к мужу. Лорд Джеггет приподнял шляпу. - Возможно мы сможем продолжить его позднее, Амелия. У меня есть предложение, которое, наверное, удовлетворит вас. - Вы не должны тревожить себя, - сказала она, - нашими делами. Джерек хотел заговорить, но вдруг со всех сторон раздались душераздирающие звуки фанфар, и неестественно громкий, искаженный голос Королевского Герцога закричал из воздуха: - Свадьбы начинаются! Они присоединились к толпе, двинулись к собору. 27. БЕСЕДЫ И РЕЗУЛЬТАТЫ Пыльный разноцветный свет падал из окон через обширный сумрак собора, радужные пятна усеивали мраморный пол, сиденья из темного дуба прохладные сводчатые галереи, золоченые кафедры, играли на экстравагантных костюмах невест, женихов и празднующих, вместе составляющих все население этого мира в Конце Времени и которые останутся его гражданами вечно. На огромном алтаре напротив сияния из круглого цветного стекла позади, в одеждах из черного и красного шелка, украшенного вплетенными ленточками белого цвета, с величественной митрой на голове, алюминиевым жезлом в руке, другая рука поднята для благословения, стоял Епископ Касл, впечатляющий и суровый, а через высокие двери звал трубный звук тысячи инструментов, издающих одну ноту. Затем наступила тишина, во время которой еще звук отдавался некоторое время внутри собора. Епископ Касл дал ему затихнуть, после чего дал знак Сладкому Мускатному Оку пройти к алтарю, затем подошел Герцог Королев все еще в униформе, встал рядом со своей невестой, которая одела все белое - волосы, брови, ресницы, губы, платье и сапожки. Сам алтарь был уже завален разнообразными голубыми и зелеными дарами. Джерек, Амелия и Железная Орхидея наблюдали из галереи, как Епископ Касл согласно церемонии протянул Герцогу Королев черный лук и одну стрелу, давая возможность жениху "показать себя достойным этой женщины". Железная Орхидея прошептала, что Амелия, наверно, знакома с ритуалом и, без сомнения, ей не очень интересно, но она, Орхидея, очень возбуждена. Епископ Касл сделал движение, и на основном алтаре появилось двадцать пальм, стоящих одна за другой по совершенно прямой линии. Герцог Королев положил стрелу на тетиву, натянул ее и выстрелил в первую пальму. Стрела проткнула дерево насквозь, вошла в следующее, проткнула его и так далее, пока не проткнула все двадцать деревьев. Раздался вопль (оказалось, что за последним деревом стоял Ли Пао, который получил стрелу прямо в глаз и был убит, с как можно меньшим шумом он был оживлен - между тем церемония продолжалась) Герцог Королев протянул лук назад Епископу Каслу и поклялся Диснеем Разрушителем и Буддой, что пусть его поразит облысение, если он когда-либо разлюбит Сладкое Мускатное Око. Ритуал продолжался еще некоторое время, принося большое удовлетворение основным участникам, в чем и заключалась природа ритуала, но становясь немного затянутым по мнению аудитории, хотя многие соглашались, что произносимые речи были трогательными. Епископ Касл постепенно подошел к концу бракосочетания. ...До того момента времени, когда вышеупомянутые партии сочтут этот союз исчерпанным, - церемониальная железная цепь была замкнута на шее Сладкого Мускатного Ока, а к Нижней части торса Герцога Королев приложили косичку из драгоценных камней, отрезаны большие пальцы рук и смешана кровь, убиты две козы, и звук фанфар объявил женитьбу соответственно священной. Следующими следовали Вертер де Гете и Лорд Монгров, которые выбрали более короткую и мрачную церемонию, за ними следом госпожа Кристия, Вечная Содержанка и ее группа женихов. Затем доктор Велоспион и Плановый Мак (копия Железной Орхидеи до мельчайших деталей). Как раз в это время Лорд Джеггет тихонько исчез. Вероятно, подумал Джерек, потому, что его отцу быстро надоедали подобные вещи, и так же потому (ходил слух), что ему не нравится завистливый Велоспион. Довольно многие из остальных выбрали групповую женитьбу, церемонии которых, кроме перечисления имен, отняли меньше времени. Амелия и Железная Орхидея шептались друг с другом, и иногда делали замечания, вызывающие у обоих подавленный смех, а иногда в определенных случаях под прикрытием громкого шума, например, от Свадебной Пушки, или пронзительный крик Клары Цирато, когда ей протыкали нижнюю губу, или бычий рев Пэра Карболки из 900 столетия, позволяли себе откровенно хихикать. Джерек не чувствовал себя отстраненным, он радовался, что их дружба укрепляется, хотя замечал неодобрение на лице Амелии как если бы она находила свое собственное поведение предосудительным. Несколько раз они присоединились к аплодисментам, заполняющим собор, когда
в начало наверх
все больше и больше людей, увлеченных моментом, кидались к алтарю и женились один на другом. Процедура стала крайне хаотичной и Епископ Касл потеряв свой важный вид, раскачивал митрой и производил все более и более экстравагантные ритуалы, так что смех теперь звучал из каждого угла, огромного собора, взрыв аплодисментов приветствовал необычные управления, например, когда четыре леди настояли, чтобы их женили, пока они стояли на руках вниз головой. Как отметила Железная Орхидея: - Самые умные из нас уже женились - эти же только ломают для нас дешевую комедию. Они приготовились уйти. - Епископ Касл не должен был заниматься подобным спортом, - сказала Орхидея. - Я заметила, что многие из них, в основном эмигранты, возвращенные недавно эффектом Морфейла. Разве это не грубый Перег Траволок - вон там, в пламенной короне с теми маленькими девочками. Но что Гэф Лошадь в Слезах делает с тем другим путешественником во времени, наклонившись вниз - вон там? Амелия отвернулась. Железная Орхидея похлопала ее по плечу. - Я согласна, моя дорогая, это отвратительно. Оставшиеся люди уже танцевали, построившись в длинную линию, изгибающуюся через альковы, вверх вниз по лестницам вдоль высоких галерей сквозь глубокие тени и неожиданный солнечный свет, а Епископ Касл подгонял их, его митра раскачивалась в такт музыке оркестра Герцога Королев, доносившийся из-за дверей. - Благословляю вас! - кричал он. - Благословляю. Вспыхнул огонь по настоянию, кажется Трикситрокси Ро, низложенной Королевы, изгнанной успешной революцией в будущее и которая вот уже сотни лет имела только одно представление об удачной вечеринке - поджечь все, что можно. Железная Орхидея, Джерек и Амелия начали пробираться к двери, двигаясь навстречу толпе. - Это худшее проявление мирового безумия, - протестовала Орхидея, которую толкнул несущий факел, с кошачьей маской на лице, Святой Электрик из периода, который процветал, по крайней мере миллион лет назад. - Вы стали снобом, Железная Орхидея! - с насмешливым добродушием сказала Амелия. - О, возможно, я становлюсь старой. Или жизнь в конце Времени теряет какое-то качество. Мне трудно объяснить. Двери находились все еще на приличном расстоянии от них. Танцующая толпа разделилась на несколько взаимопересекающихся потоков. Крики и смех смешивались с обрывками песен, со звуком топающих ног, блестела желтая, зеленая, черная, коричневая, красная, голубая и оранжевая кожа, всюду горели глаза; тела, крашенные и нет, извивались на ступеньках, хорах, кафедрах и в исповедальнях, украшенные драгоценностями одежды и туфли отражали свет факелов и, казалось, вспыхивали сами. Из троих только Джерек смеялся. - Они веселятся, мама. Это фестиваль! - Танцевальный ужас, - бормотала Амелия, - проклятые, мертвые, обреченные - они танцуют чтобы забыть свою судьбу. Все происходящее было немного слишком дико даже для Орхидеи. - Это определенно вульгарно, - сказала она, если не больше. Конечно виноват Герцог Королев. Типично для него - позволить прекрасные развлекательные события превратить в... а-а! - она упала на копошащуюся пару, о которую споткнулась. Джерек помог ей встать, улыбаясь. - Ты привыкла упрекать меня за мой критицизм вкусов Герцога. Что ж наконец я отомщен. Она фыркнула, заметив лицо одного из людей на земле. - Гэф, как вы могли докатиться до этого? - А? - сказал Гэф Лошадь в Слезах. Он выпутался из-под своего партнера. - Железная Орхидея! О, ваш запах, ваши лепестки, ваше изящное тело - позвольте им соединиться со мной. - Мы уходим, - сказала она подчеркнуто, бросив на него суровый взгляд. - Мы находим происходящее скучным. - Скучным, дорогая Орхидея? Это опыт, а опыт любого вида достаточен сам по себе! - Гэф подумал, что она пошутила, и протянул ей руку. - Идемте, присоединяйтесь к нам. Мы... - Возможно в другой раз, унылый жеребец, - она заметила проход в толпе и двинулась туда, но проход закрылся прежде, чем кто-нибудь успел достичь его. - Они кажется, пьяны от перспективы своей судьбы... - начала Амелия, но ее голос исчез в вопле толпы. Она так же удержала себя, как тогда, когда Джерек впервые увидел ее: рот сжат, глаза презрительны - и вновь любовь целиком наполнила его так, что он был вынужден поцеловать ее. Но ее щека была холодной. Она отшатнулась от него и столкнулась с толпой, которая поймала ее и начала уносить вместе с собой. Она как будто упала в поток и боролась, чтобы не утонуть. Джерек кинулся спасать ее и вытащил на свободное место, она судорожно вздыхала и всхлипывала рядом с ним. Они находились на краю пятна солнечного света из дверей, спасение было близко. Оркестр все еще играл на улице. Амелия что-то кричала ему, но слова были неразличимы. Железная Орхидея схватила Джерека за руку, чтобы выйти с ним из собора и в этот момент наступила темнота. Солнце исчезло, свет больше не падал через окна и двери, музыка смолкла. Снаружи была тишина и холод. Хотя многие из пирующих продолжали танцевать, освещая себе путь факелами в руках, многие еще смеялись или кричали. Но затем сам собор стал дрожать. Метал и стекло задребезжали, камень застонал. Черное пятно дверей все еще было видно, и к нему подбежали все трое. Железная Орхидея кричала в удивлении: - Джеггет подвел нас! Мир все же кончается! Они кинулись в холод. Позади них во многих окнах здания мерцали огни факелов, но они были слишком слабые, чтобы осветить окружающую землю, хотя было возможно определить расположение ларьков, будок и палаток, из которых доносились недоуменные голоса. Джерек ожидал что воздух уступит место вакууму в любой момент. Он обнял Амелию, и в этот раз она с охотой прижалась к нему. - Если бы был хоть какой-нибудь способ жить, - сказала она. - И хотя я думаю, что рада этому, я никогда не смогла бы измениться. Я стала бы лицемеркой, и ты перестал бы любить меня. - Никогда, - сказал он и поцеловал ее. Возможно из-за того, что окружающий воздух был таким холодным, она показалась ему теплой, почти лихорадочно горячей. - Какой неудовлетворительный конец, - раздался голос Железной Орхидеи. На этот раз, кажется, Джеггет потерял свое чувство времени! Но скоро не останется никого, чтобы критиковать его... Под их ногами задрожала земля. Внутри собора раздался высокий протяжный крик. Что-то с грохотом упало на землю, некоторые из колоколов собора зазвенели, беспорядочно и безумно. Две или три фигуры, один почти с потухшим факелом, подошли к двери и остановились в нерешительности. Джерек подумал, что услышал завывание вдалеке, как будто далекий ураган, но оно не приблизилось, а удалилось вместо этого в другом направлении. Они все ждали смерти с применением, с волнением, удивлением, с облегчением или недоверчивостью, соответственно темпераментам. Там и тут было слышно, как люди беззаботно болтают, в то время, как другие стонали и плакали. - По крайней мере, Гарольд в безопасности, - сказала Амелия. - Джеггет знал, что это могло случиться, как ты думаешь? - Если он знал, то сделал так, чтобы не подозревали. - Он определенно ничего не сказал мне, - сказала Железная Орхидея с нескрываемым раздражением. - Я его жена, в конце концов. - Он не мог бороться со своей таинственной натурой, мама, - сказал Джерек в защиту отца. - Так же, как ты не виноват, что у тебя открытая душа, мое дитя. Где вы? - Здесь, - ответила Амелия. Шарящая рука нашла ее. - Его так легко обмануть, - говорила Орхидея своей невестке. - Конечно, это делало его забавным, прежде чем началось все это... но сейчас... я виню себя, что не предвидела... - Он - ваша заслуга, мама, - Амелия хотела утешить ее. - Я люблю его таким, каким вы его сделали... Джерек был удивлен. - Я открыл, что женщины всегда рассматривают мужчин, как своего рода пустое существо, в которое одна женщина или другая вложила определенные характеристики. Эта женщина сделала его робким, эта женщина сделала его сильным, другая оказала такое и такое влияние (всегда женское, конечно)... Неужели я не более, чем сплав творческого воображения женщин? Неужели у меня нет собственной личности? - Конечно, дорогой, - ответила Амелия. - Конечно, ты полностью сам собой! Я говорила только фигурально. Снова послышался голос Железной Орхидеи. - Не позволяй ему давить на себя, Амелия. В этом влияние его отца! - Мама, ты остаешься твердой, как всегда! - сказал с привязанностью Джерек. - Цветок, который не сможет согнуть даже самый сильный ветер! - Надеюсь, ты только шутишь, Джерек. Нет никого более уступчивого, чем я. - В самом деле! Амелия присоединилась к смеху Джерека. Железная Орхидея, казалось, помрачнела. Джерек заговорил было снова, когда земля под его ногами начала неистово качаться крошечными волнами. Они держались друг за друга, чтобы не упасть. В воздухе появился острый запах, и на секунду вспыхнул фиолетовый свет на горизонте. - Это города! - сказала Железная Орхидея. - Они уничтожены! - она пододвинулась ближе к Амелии. - Кажется стало холоднее? - сказала Железная Орхидея. - Да, - сказала Амелия. - Определенно, - сказал Джерек. - Интересно, как долго... - Уже прошло больше времени, чем я ожидал, - сказал ей Джерек. - Я хочу, чтобы все кончилось. По крайней мере, это Джеггет мог бы сделать для нас... - Возможно, он борется со своей техникой, все еще пытаясь что-нибудь сделать, - предположил Джерек. - Бедный человек, - пробормотала Амелия. - Все его планы рухнули. - Ты симпатизируешь ему сейчас? - удивился Джерек. - О, я всегда симпатизирую неудачникам, знаешь ли... Джерек взял ее плечо и сжал. Появилась еще одна вспышка на некотором расстоянии от первой и продолжилась чуть дольше. - Да, - сказала Железная Орхидея. - Это определенно города. Я узнаю месторасположение. Они взрываются. - Странно, что воздух все еще с нами, - сказал Джерек. - Один город должен функционировать, по крайней мере, чтобы создавать кислород. - Если только мы не дышим тем, что осталось - предположила Амелия. - Я совсем не уверен, что это конец, - объявил Джерек. И как будто в ответ ему начало подниматься солнце, сначала тускло-красное, затем все ярче, пока оно не наполнило голубое небо лучами желтого, розового и малинового цветов. Везде было ликование, и жизнь возобновилась. Только Амелия оказалась недовольной этой отсрочкой. - Это безумие, - сказала она, - и я сама скоро сойду с ума, если уже не сумасшедшая. Я ничего не хотела, кроме смерти, а теперь даже эта надежда исчезла. На нее упала тень огромного лебедя, и она подняла вверх покрасневшие, сердитые глаза. - О Лорд Джеггет! Как вы должно быть радуетесь всем этим манипуляциям. Лорд Джеггет все еще был в своем утреннем костюме и в высокой шляпе на голове! - Простите меня за темноту и тому подобное, - сказал он. - Необходимо было начать цикл первой недели полегоньку, сейчас все идет гладко, и будет идти вечно. - Вы не допускаете даже малейшей возможности, что все рухнет? - Амелия не была вежливой, она казалась отчаявшейся. - Ни малейшей, Амелия. Это заложено в природе мира - правильно функционировать. Он не существовал, если бы не был совершенен, уверяю вас. - Я вижу... - она пошла прочь, несчастная фигура, безразличная куда ей идти. - Имеется альтернатива, - тем не менее, - сказал лаконично Лорд
в начало наверх
Джеггет. - Как я упоминал, - он элегантно выскочил из лебедя и приземлился около нее, держа руки в карманах и ожидая, когда его слова дойдут до ее сознания, Она медленно обернулась, переведя взгляд с Джеггета на Джерека, который приблизился к своему отцу. - Альтернатива? - Да, Амелия. Но она может тебе не понравиться, а Джерек, вероятно, сочтет ее совершенно неприемлемой. - Скажите мне, что это! - Ее голос был напряжен. - Не здесь, - он бросил взгляд вокруг себя, вытащил руку из кармана, чтобы дать сигнал лебедю. Аэрокар послушно приблизился к нему. - Я приготовил простой обед в приятном окружении. Будьте моими гостями. Она поколебалась. - Я не могу больше терпеть ваши загадки, Лорд Джеггет. - Если нужно будет принять решение, лучше это сделать там, где вам никто не помешает. Из собора вышел, немного покачиваясь под тяжестью своей митры и опираясь на жезл, Епископ Касл. - Джеггет, это было ваших рук дело? - озадачено спросил он. Лорд Джеггет Канарии поклонился своему другу. - Это было необходимо. Сожалею, что причинил вам беспокойство. - Беспокойство! Это было великолепно. Каким превосходным чувством драмы вы обладаете! Хотя Епископ Касл был бледен, шутливый тон давался ему с трудом. Знакомая полуулыбка мелькнула на красивых губах Джеггета. - Все свадьбы освещены должным образом? - Я думаю, да. Я признаюсь, что увлекся... хорошая аудитория, знаете ли, легко завоевывается... мы потеряли голову. Из-за скопления будок появился Герцог Королев. Он дал сигнал своему оркестру играть, но после нескольких секунд грохота передумал и заставил оркестр остановиться. Он шел со Сладким Мускатным Оком, изящно цепляющимся за его руку. - Ну, по крайней мере, моя свадьба не была прервана, ускользающий Лорд Времени, хотя я считаю такие вмешательства были когда-то традиционными, - он хихикнул. - Что за шутка! Я был убежден, что вы сделали глубокую ошибку. - У меня было больше веры, - сказала Сладкое Мускатное Око, смахивая назад черные кудряшки с маленького лица. - Я знала, что вы не хотите испортить самый чудесный день нашей жизни, дорогой Джеггет. Она получила сухой поклон от отца Джерека. - Ну, - энергично сказал Герцог, - мы отправляемся теперь на нашу медовую луну (фактически, небольшой астероид) и поэтому должны сказать "прощайте". Амелия почти шокировавшим Джерека жестом, настолько он был нетипичным, обняла Герцога и поцеловала в бородатую щеку. - Прощайте, дорогой Герцог Королев. Вы, я знаю, всегда будете счастливы, - Сладкое Мускатное Око тоже в свою очередь была расцелована. - И пусть ваш брак продлиться долго, долго... Герцог казался почти смущенным, но довольным ее порывом. - И вы будете счастливы, миссис Ундер... - Корнелиан! - ...вуд. Ага! Вот наши крылья, моя дорогая. Два автомата несли две пары больших покрытых белыми перьями крыльев. Герцог помог своей жене надеть упряжь, затем натянул свою собственную. - Теперь, Сладкое Мускатное Око, секрет лежит в хорошем быстром разбеге, прежде чем начать махать. Гляди! - он начал разбег сопровождаемый своей супругой. Один раз споткнувшись он выпрямился, начал хлопать огромными крыльями и в конце концов, неровными толчками поднялся в воздух. Его жена, подражая ему тоже, вскоре оказалась на высоте нескольких футов в воздухе, раскачиваясь и хлопая крыльями. Таким образом, рыская, они исчезли из виду - два огромных пьяных голубя. - Надеюсь, - сказала Амелия мрачно, - им эти крылья не натрут мозоли, - она улыбнулась Джереку и подмигнула ему. Он был рад, что она восстановила душевное равновесие. Мимо пробежала госпожа Кристия, лепеча что-то от восторга, преследуемая четырьмя Латами, включая капитана Мабберса, который счастливо ворчал: - Сними свои баллоны, ты, прекрасный кусок задницы! Она уже позволила коленным баллонам дразняще соскользнуть вниз до лодыжки. - Черт! - подхватил лейтенант Рокфрут. - Что за милая пара! - Оставьте нам кусочек! - молил Лат, оставшийся дальше всех. Они все исчезли в соборе и больше не показывались. Сейчас, маленькими группами, женихи, невесты и гости, начали расходиться, прощаясь друг с другом. Миледи Шарлотина и Браннарт Морфейл проплыли над всеми в бело-голубом судне в форме рыбы. Шарлотина не обращала ни на кого внимания, а единственный признак присутствия Браннарта была его деформированная нога, беспомощно торчащая над бортом аэрокара. - Что ты скажешь, Амелия? - мягко спросил Джеггет. - Ты принимаешь мое приглашение? Она пожала плечами. - Я доверяю вам, Лорд Джеггет, в последний раз. - Может быть, тебе приходится делать это в последний раз, моя дорогая. Первой забралась на лебедя Железная Орхидея затем Амелия с Джереком и последний Джеггет. Они начали подниматься. Под ними около собора и среди палаток и будок продолжали танцевать несколько упрямых весельчаков. Их голоса доносились до четырех людей, кружащихся сверху. Амелия Корнелиан начала цитировать Уэлдрейка, его самую длинную, но незаконченную предсмертную поэму: Так будут они танцевать, пока не наступит конец времени, Каждое лицо - маска, каждая черта - знак Гордыни, замаскированной под страдание. И хотя жалеют его те, кто остался жить Его плоть чиста, его душа не оценена: Его страдания замаскированы под гордыню... Лицо Лорда Джеггета было бесстрастным, хотя он пожал плечами и отвел взгляд в сторону, будто в раздражении. Это был единственный случай, когда Джерек обнаружил признак гнева в отце. Он посмотрел недоумевающе на Амелию, удивляясь странной улыбке на ее губах - смесь симпатии, триумфа и горечи - но она продолжала пристально смотреть на Джеггета, хотя Лорд в желтых одеяниях отказывался встретить ее взгляд. Лебедь плыл над лесом. Амелия продолжала цитировать Уэлдрейка: Я знала его когда он предложил все Богу и женщине тоже. Его вера в жизнь была сильна, Его доверие Христу было чистым... Вмешательство Джеггета было довольно неожиданным: - Они восхитительно сентиментальны, эти викторианские поэты, не правда ли? Ты знакома с Суинберном, Амелия? - Суинберн? Определенно нет, сэр! - Жалко, он был когда-то моим любимым поэтом. - Я не знакома с его поэзией. - О, но мы должны послушать что-нибудь, - в свою очередь Лорд Джеггет процитировал: Но мир чудесным образом изменился, бабушка, С тех пор, когда ты была молодой, Он думает совсем по-другому, И говорит на другом языке. Преграды сломаны и разорваны узы, Что привязывали сердце человека к дому, Он бродит свободный как ветер или волна, И меняет свой берег как пена. Он пашет плугом целинные моря И собирает урожай, посеянный бурунами Он набросил лассо на молнию и привел ее домой Он запряг ее в свои нужды Он оседлал потоки и сделал их ручными Он надел узду на бушующий прибой. Они делают за него тяжелую работу и вращают колеса Для пользы человека и для его горести Он дотянулся до планет и взвесил их богатства, Он сел верхом на послушную комету, И он поднял вуаль солнца и заглянул в глаза самой звезде... - Очень вдохновляюще, - сказала Амелия. Лебедь качнулся, и, казалось, полетел быстрее. Ее волосы растрепало ветром. - Хотя вряд ли лучше Уэлдрейка. Совсем другой сорт поэзии. Уэлдрейк писал о душе, Суинберн, как видно о мире. Тем не менее, иногда на пользу тем, кто слишком погряз в мирских делах, провести несколько спокойных моментов с поэтом, который может предложить глубокое понимание причин, почему люди поступают и думают так, как есть.... - Ты значит не находишь Уэлдрейка мрачным? - Даже излишне. Упомянутый вами Суинберн... - Ага! Заходит слишком далеко?.. - Я считаю, да. Лорд Джеггет притворился (нет другого слова), что заметил скучное выражение лиц Джерека и Железной Орхидеи. - Смотри как мы утомили наших компаньонов, наших самых любимых, этим скучным разговором о забытых писателях. - Простите меня. Я начала его... цитатой Уэлдрейка, которую сочла подходящей. - Те, кто остались, совсем не раскаивающиеся грешники, Амелия. - Возможно. Они, наверное, где-нибудь в другом месте. - Теперь я совершенно не понял. - Я говорю, не думая. Я немного устала. - Смотрите, море. - Приятное море, Джеггет! - последовал комплимент Железной Орхидеи. - Ты его недавно сделал? - Да. На моем пути назад, - он повернулся к Джереку. - Няня шлет тебе лучшие пожелания, между прочим. Она говорит, что рада слышать, что ты остепенился и ведешь разумную жизнь, и что часто вот из таких сорванцов получаются лучшие граждане. - Надеюсь скоро ее увидеть. Я очень уважаю и ценю ее. Она вновь соединила меня с Амелией. Лебедь совершил посадку. Они вышли на желтый пляж, омываемый белой пеной голубого моря. Пляж окружало кольцо белых скал чуть выше Джерека. Белые чайки летали там и тут в небе, иногда пикируя вниз чтобы схватить рыбу. На песке была расстелена скатерть. На желтых тарелках находилась разнообразная еда - булочки, бисквиты, мясо, бекон, хлеб, жареный картофель, пироги, печенье и многое другое - для питья имелось пиво, чай или кофе. Когда они расселись вокруг скатерти, Амелия вздохнула, явно довольная возможностью расслабиться, как и Джерек. - Теперь, Лорд Джеггет, - начала Амелия, игнорируя еду, - вы сказали, что имеется альтернатива. - Давайте сначала спокойно поедим, - сказал он. - Вы согласитесь со здравым смыслом стать как можно спокойнее после сегодняшних событий, я уверен в этом. - Хорошо, - она выбрала ближайшее блюдо. Чувствуя напряжение между Джеггетом и Амелией, Джерек и Железная Орхидея говорили мало. Вместо этого они жевали и наблюдали за морскими птицами, слушая шепот волн на берегу. Из четырех людей только Железная Орхидея обеспечивала яркие цвета сцене. Джерек, Амелия, и Джеггет все еще были одеты в серое. Джерек подумал, что его отец выбрал идеальное место для пикника, и сонно улыбнулся, когда его мать заметила, что это похоже на старые времена. Будто миру никогда не угрожал конец, его приключений никогда не было, хотя сейчас он имел целую семью. Будет неплохо, думал он, сделать такие пикники регулярной привычкой, даже Амелия должна радоваться простоте, солнечному сиянию, относительному одиночеству. Он посмотрел на нее. Амелия была задумчивой, и не заметила его взгляда. Он улыбнулся, подумав, не согласится ли она на церемонию, не публичную или такую грандиозную, свидетелями которой они были недавно, а скромную и простую, в которой они поженятся соответствующим образом. Он был уверен, что она очень хотела этого. Амелия подняла глаза и встретила его взгляд. Она коротко улыбнулась,
в начало наверх
прежде чем сказать его отцу. - А теперь Лорд Джеггет, альтернатива. - В моей власти, - ответил Джеггет также сжато, - послать вас в будущее. Она мгновенно насторожилась. - Будущее? Его нет. - Нет для этого мира. И не будет совсем, когда пройдет эта неделя, но мы все еще способны двигаться вперед и назад в обычном цикле времени следующие семь дней. Я имел в виду, что могу послать вас вперед, в Палеозой, как я первоначально надеялся. Вы отправитесь вперед и, следовательно, не подвергнетесь Эффекту Морфейла. Есть правда незначительная опасность. Оказавшись в Палеозое, вы не сможете вернуться назад и, более того, вы станете смертными. - Как олимпийцы, сосланные на Землю - сказала она. - И лишенные своей божественной силы, - добавил он. - Кольца не будут действовать в Палеозое, как вы уже знаете. Вам придется построить себе укрытие, выращивать себе пищу и охотиться на нее. У вас не будет никаких материальных средств, хотя без сомнения, вы будете иметь совет и помощь Центра Времени, если он останется, Это я должен напомнить вам, зависит от эффекта Морфейла. Если вы намерены завести детей... - Нельзя подумать, что я не захочу, - сказала она твердо. - ...у вас не будет условий, которые вы знали в 1896 году. Есть риск, возможно незначительный, заболевания. - Мы сможем взять инструменты, лекарства и тому подобное? - Конечно, но вы должны научиться пользоваться ими. - Письменные принадлежности? - Великолепная идея. Нет проблем, я думаю. - Семена? - Вы сможете выращивать многие виды, и вообразите, как они будут процветать, почти не имея конкурентов. Через несколько сот лет, еще, определенно, до вашей смерти, на земле появится особенная экология. Миллионы лет эволюции окажутся ненужными, вроде путешествия во времени, если хотите. - Время, чтобы создать расу без примитивных инстинктов и без нужды в них! - Вполне возможно. Она обратилась к Джереку, с трудом понимающему, о чем идет беседа. - Помнишь, о чем ты говорил, Джерек, дорогой? Комбинация твоего чувства долга и твоего чувства свободы. - О, да! - он говорил легко, небрежно, в то же время пытаясь переварить все это. - Какие прекрасные дети у нас могут быть! - О, действительно. - Это будет испытанием и для тебя тоже, - сказал Джерек мягко. - По сравнению с тем, что уже испытали, Лорд Джеггет, это будет пустяки. Знакомая улыбка тронула его губы. - Вы настроены оптимистически. - Получив зернышко надежды, - сказала она. - А вы предлагаете намного больше. - Ее глаза пристально посмотрели на него. - Это всегда входило в ваши планы? - Планы? Назовите это моим собственным упражнением в оптимизме. - Все, что произошло недавно, могло быть задумано, чтобы подвести нас к этому решению. - Да, полагаю, это правда, - он поглядел на сына. - Я мог бы позавидовать тебе, мой мальчик. - Мне? В чем, отец? Джеггет снова посмотрел на Амелию. Его голос был чуточку печален. - О, многим вещам... Железная Орхидея положила недоеденное печение. - У них нет машины времени, - сказала она резко. - И они не умеют путешествовать без нее. - У меня есть машина, брошенная Браннартом, лучшая из всех, что он сделал. Она уже загружена припасами. Вы можете отправиться, когда угодно. - Я не уверен, что жизнь в Палеозое мне по вкусу, - сказал Джерек. - Я оставлю позади столько друзей. - И ты будешь стареть дорогой, - добавила Орхидея. - Ты станешь слабее... Я не могу выразить... - Вы сказали, что у нас будет несколько сот лет жизни, Лорд Джеггет? - начала подниматься Амелия. - Вы проживете почти столько же, сколько Мафусаил. Ваши гены позволяют это, и, кроме того, будут подходящие условия... Я считаю у вас хватит времени стареть благородно и увидеть несколько поколений, следующих за вами. - Это тоже бессмертие, Джерек, - сказала она ему, - стать бессмертным через своих детей... - Полагаю, что так... - И эти дети станут вашими друзьями, - добавил его отец. - Такие, как мы, Джерек... - Вы не отправитесь вместе с нами? - он слишком недавно приобрел отца, чтобы так скоро потерять его. - Есть еще одна альтернатива, и я намерен выбрать ее. - Мы не могли бы... - Это было бы невозможно. Я - закоренелый путешественник во времени, мой мальчик, и не могу отказаться от этого. Надо еще так много узнать. - Вы почти доказали нам, что не осталось ничего интересного для исследований. - Но если отправиться дальше Конца Времени, то можно испытать начало нового цикла в существовании того, что миссис Персон называет многообразием. Научившись обходиться без машины времени - а это трюк, которому невозможно научиться - я намерен отправить себя за пределы настоящего цикла. Я намерен исследовать бесконечность. - Я не знала, - начала Орхидея. - Мне придется отправиться одному, - сказал он. - А, ладно. Мне уже надоела женитьба. После сегодняшнего ее вряд ли можно назвать новинкой. Амелия подошла к скале, рассматривая пейзаж. Джерек сказал Джеггету: - Это значит, что мы расстаемся навсегда - вы и я, Джеггет. - Что касается этого, то многое зависит от моей судьбы и что я узнаю во время путешествия. Возможно, что мы встретимся. Но это маловероятно, мой мальчик. - Амелия будет счастлива, - сказал Джерек. - И я буду счастлив, сказав ему мягко Лорд Джеггет. - Зная, чтобы не случилось со мной, мы будем идти все дальше и дальше. Амелия повернулась, услышав эти слова. - Наконец-то ваши мотивы стали ясными, Лорд Джеггет. - Как скажите, Амелия, - он вынул из рукава желтую розу и предложил ей. - Вы предпочитаете видеть во мне человека, целиком движимым собственными интересами. Пусть будет так! - он поклонился ей. - Таким образом вы оправдываете свои решения. - Я так думаю, - сказала она, принимая цветок. - О, вы вероятно правы. - Вы ничего не расскажите даже сейчас о вашем прошлом? - У меня нет прошлого, - он усмехнулся над собой, - только будущее, да и то неопределенное. - Мне кажется, - сказал Джерек неожиданно, - что я устал от неясности. По крайней мере, в Начале Времени ее мало. - Очень мало, - сказала она, подходя к нему, - наша любовь может расцвести там, дорогой Джерек. - Мы будем настоящим мужем и женой? - Это будет наш моральный дом, - в ее улыбке появилось необычное веселье. - Увековечить нашу расу, мой дорогой. - Мы могли бы устроить церемонию... - Возможно, Лорд Джеггет... - Я буду рад помочь. И, кажется, спросил однажды, что вспоминаю, имея моральное право как Регистратор... - Это должна быть гражданская церемония, - сказала Амелия. - Мы, в конце концов будем вашими Адамом и Евой, Джеггет! Джеггет обнял Амелию за талию. - Если у нас будет машина, мы, возможно, сможем посетить будущее, чтобы посмотреть как оно развивается, а? Лорд Джеггет покачал головой. - Если вы отправитесь дальше вперед, то как только остановитесь, немедленно станете подвластны эффекту Морфейла. Следовательно путешествие во времени невозможно. Вы будете создавать ваше будущее. Но если когда-нибудь осмелитесь узнать, на что оно похоже, оно почти наверняка прекратит существование. Вы должны примириться к жизни на одном месте. Амелия может научить тебя этому. Полагаю у вас есть что-то в генах, и он уже много знает о природе времени. В конце концов может появиться новая раса путешественников во времени, не подверженная эффекту Морфейла. Это может означать упразднение времени, каким мы его знаем сейчас. И пространство тоже приобретет совершенно иной характер. Эксперимент может означать... - Я считаю, что мы не должны рисковать, экспериментируя подобным образом, Лорд Джеггет, - твердо сказала она. - Нет, нет, нет, - но его выражение осталось задумчивым. Железная Орхидея засмеялась. Она тоже встала, ее орхидеи шелестели, когда она двигалась. - По крайней мере. В начале Времени они будут свободны от твоего дальнейшего вмешательства, Джеггет. - Вмешательства? - И этот мир тоже сможет идти собственным путем внутри своих ограничений, - она поцеловала мужа. - Ты оставляешь много даров, хитроумный Джеггет! - Каждый делает что может, - он взял ее за руку. - Я взял бы тебя с собой, Орхидея, если бы мог. - Я считаю, что по темпераменту мне подходят вещи такие, какие они есть. Называйте меня консервативной, если хотите, но в жизни в Конце Времени имеется определенная предсказуемость - которая меня устраивает. - Хорошо, значит все наши темпераменты удовлетворены. Джерек и Амелия отправляются работать как колонисты, основывая целиком новую культуру, новую историю, новый тип расы, которая во многих аспектах должна отличаться от старой. Я путешествую дальше, куда ведет меня мой беспокойный разум. А ты, дорогая Орхидея, останешься. Результаты кажутся удовлетворительными. - Здесь могут быть другие, - сказала Амелия после внутренней борьбы с совестью - Кто так же может за хотеть стать "колонистом". Ли Пао, например. - Я обдумывал это, но вопрос таким образом усложнится. Боюсь, что Ли Пао обречен провести вечность в этом раю. - Жалко, - сказала она, - не могли бы вы?... Он поднял руку. - Ты обвинила меня в манипулировании Судьбой, Амелия. Ты не права. Я просто оказываю ей определенное сопротивление. Я выиграл несколько маленьких битв, вот и все. Судьба Ли Пао уже решена. Он будет танцевать вместе с остальными в Конце Времени, - сделав ссылку на цитату, он приподнял шляпу, как бы признавая и некоторые другие сделанные ей замечания. Джерек вздохнул и обрадовался своему решению, так как, помимо прочего, оно означало, что больше не будет никаких загадок. - Значит, вы обрекли их всех на эту ужасную пародию существования, - нахмурилась Амелия. Смех Джерека был откровенным. - Несмотря на все испытания ты осталась женщиной своего поколения, Амелия! Наша прекрасная Железная Орхидея находит это существование вполне приемлемым. - Оно имеет преимущество в простоте, как видите, - согласилась Орхидея, - которой не нашлось, например, в вашем веке, моя дорогая. У меня нет мужества противостоять таким сложностям, каким я была свидетелем в 1896 году. - Хотя... - поспешила добавить она, - я получила большое удовольствие от моего визита. - Полагаю, что именно смертность, - продолжила она, заставляет людей так беспокоиться. Наш мир более медлительный, вероятно, потому, что нас не подгоняет перспектива смерти. Все это, как я готова подтвердить первой, целиком вопрос вкуса. Вы выбрали вашу работу, ваш долг и свою смерть. Я выбрала удовольствие и бессмертие. Хотя, если бы я была на вашем месте, я, вероятно, сделала бы такое же решение. - Вы - самая понимающая свекровь! - воскликнула Амелия, обнимая ее. - Есть вещи, о которых я потом буду сожалеть.
в начало наверх
- Да, действительно, - выдохнула Орхидея. - Есть много, что мы могли бы сделать вместе, так же, как я уверена, и Джеггету, и мне будет не хватать Джерека. Амелия снова стала суровой. - Что ж, у нас будет немного времени сделать необходимые приготовления, если мы отправимся завтра... - Завтра? - спросил Джерек. - Я надеялся... - Лучше отправиться как можно быстрее, - сказала она ему. - Конечно, если ты передумал и хочешь остаться со своими родителями и друзьями... - Никогда. Я люблю тебя. Я последовал за тобой через весь мир и через все Время. Я пойду за тобой, куда бы ты не пошла, Амелия. Лорд Джеггет сказал: - Предлагаю немного прогуляться по пляжу, - он предложил руку Амелии, и после почти незаметного колебания она взяла ее. Железная Орхидея взяла за руку Джерека, и они пошли вдоль желтого берега, - красивая и счастливая семья, каких немало можно найти в истории. Солнце начало садиться, когда Амелия остановилась и начала поворачивать кольцо власти. - Я не могу сопротивляться последнему желанию, - извинилась она. Желтый пляж превратился в белую аллею с зелеными оградами из фигурного железа, простирающуюся, казалось в бесконечность, скальный интерьер превратился в плавные зеленые холмы, маленькую площадку для гольфа. Она создала раскрашенный в красно-белую полосу - помост для оркестра, на котором небольшой оркестр, похожий на более огромный, созданный Герцогом Королев, начал играть Штрауса. Она помедлила повернула другое кольцо и появилась зеленая набережная с флагами и окрашенными в различные цвета лампами. Она сделала четыре кресла, появившихся на пляже пониже аллеи. Наступили почти сумерки. - Это прекрасно! - сказала Железная Орхидея. - Можно я сохраню это, как вы уйдете? - Пусть это будет моим памятником, - сказала Амелия. Они все начали подпевать мелодии вальса, Лорд Джеггет даже протанцевал несколько па, надвинув свою шляпу на один глаз, и все засмеялись. Они остановились, подойдя ближе к перилам набережной, смотря вдаль на мерцающую набережную. Джерек положил руку на плечо Амелии, Лорд Джеггет обнял свою жену, а оркестр продолжал играть. - Возможно, - сказал романтический Джерек. - Мы сможем сделать что-нибудь похожее на это в Палеозое - не сразу, конечно, но когда мы будем большой семьей, чтобы построить это. Она улыбнулась. - По крайней мере, приятно об этом помечтать. Железная Орхидея вздохнула. - Твоего воображения будет сильно не хватать нам в Конце Времени. Но твое вдохновение останется с нами. - Ты слишком льстишь мне. - Я думаю, она права, - сказал Лорд Джеггет Канарии, произведя желтую сигарету. - Ты не возражаешь, Амелия? - Конечно нет. Лорд Джеггет принялся курить, глядя вверх на бесконечную черноту неба, его черты снова будут бесстрастны и контролируемы, кончик его сигареты - крошечный мерцающий уголек в сгустившихся сумерках. - Итак, вы отправляетесь завтра, - сказал Джеггет. - Если это возможно. - Определенно. И вы не боитесь? Вы довольны своим решением? - Мы довольны, - ответил Джерек, за обоих, чтобы подбодрить ее. - Я по настоящему развелась с Гарольдом, сказала она, - когда он не позволил мне вернуться с ним. А после того, как вы нас пожените, Лорд Джеггет, я не думаю, что буду чувствовать себя виноватой относительно любого из моих решений. - Хорошо. А теперь... - Лорд Джеггет потянул свою жену от перил, сопровождая ее вдоль аллеи, оставив влюбленных одних. - Становится немного холодно, - сказала она. Джерек сделал для нее плащ и накинул на ее плечи. - Этого хватит? - Слишком роскошный, - она погладила мех, - но так как эта наша последняя ночь в Конце Времени, я думаю, что могу позволить себе некоторое удовольствие. Он наклонился, поцеловал ее. Она нежно взяла его лицо в ладони. - Будет столько необходимо узнать для нас вместе, Джерек. Я многому должна научить тебя. Но никогда, мой дорогой, не теряй свой веселый жизнерадостный характер. Он будет чудесным примером для наших детей и их детей тоже. - О, Амелия! Как я могу потерять его, если это ты делаешь меня жизнерадостным. И я буду превосходным учеником. Ты должна снова объяснить мне все это, и я уверен, что пойму, в конце концов. Она была озадачена. - Что я должна объяснить тебе, мой дорогой? - Вину? - сказал он. Они поцеловались.

ВВерх