UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

  БОЛЕЗНЬ КАРЕЛА НОВАКА




Первый раз это случилось с Новаком вечером, когда  он  возвращался  с
работы. Он прошел через сквер, спустился в метро  и  встал  на  эскалатор.
Эскалатор плавно понес его вниз.  Навстречу  проплывали  матовые  плафоны.
Вдруг Новаком овладело странное  ощущение.  Как  будто  все  вокруг  стало
нереально, словно на грани между сном  и  пробуждением.  У  Новака  слегка
закружилась голова. Он схватился за перила и зажмурился, пытаясь  отогнать
неприятное состояние. Когда же он открыл глаза, все вокруг изменилось.
Бесконечная узкая стальная  лента  эскалатора  с  лязгом  и  грохотом
низвергалась в наклонный бетонный туннель. На ступенях  не  было  никакого
покрытия - это были проклепанные стальные площадки, плохо скрепленные друг
с другом и постоянно дергающиеся. Скорость движения значительно  превышала
скорость эскалатора метро, и  в  лицо  дул  сырой  и  холодный  ветер.  Из
забранных железными решетками грязных плафонов на потолке лился тусклый  и
неровный свет. Но что более всего поразило  Новака  -  через  определенные
промежутки по бокам  туннеля  висели  вмурованные  в  его  стены  стальные
клетки, в которых неподвижно стояли  солдаты  с  автоматами.  В  следующий
момент зловещий туннель поплыл у  Новака  перед  глазами,  и  он  сошел  с
совершенно нормального эскалатора на платформу станции. Некоторое время он
растерянно оглядывался, но видение растаяло без  следа.  Карел  испугался.
Насколько он знал, в роду его не было сумасшедших, да и сам он никогда  не
сомневался в собственном рассудке. И тем не менее он явно видел  то,  чего
не было. "Нет ничего хуже, чем потерять разум, - думал он, сидя  в  вагоне
метро. - Но ведь сейчас я совершенно здоров. Я  трезво  рассуждаю,  и  мне
ничего не мерещится. Впрочем, может быть, все так и начинается? Что я знаю
о шизофрении?  Кажется,  галлюцинации  бывают  именно  при  шизофрении..."
Однако вскоре мысли его приняли более спокойный ход. Он убедил себя в том,
что просто заснул, стоя на эскалаторе - в последнее время  он  очень  мало
спал, так как с головой ушел в работу - и тут же проснулся. Он  знал,  что
такие случаи бывают от усталости.  Придя  домой,  он,  чтобы  окончательно
успокоится, достал из кейса бумаги  и  занялся  возникшей  несколько  дней
назад проблемой. Решение пришло  быстро,  красивое  и  эффективное.  Новак
повеселел. Сомневаться в собственном уме не было никаких оснований.  "Надо
больше отдыхать", - сказал он себе и последующие несколько  дней  следовал
этому правилу. Ничего необычного не случалось.  Но  вот  однажды,  стоя  в
институтском буфете со своим приятелем Бронски, Новак  вдруг  почувствовал
приближение знакомого ощущения. В следующий момент  светлое  и  просторное
помещение институтского буфета превратилось  в  мрачную  бетонную  пещеру,
освещенную горящими вполнакала ртутными лампами.  Вместо  ароматов  еды  в
воздухе  стоял  запах  дезинфекции.  Бронски,  только  что  рассказывавший
какую-то историю, замер  с  полуоткрытым  ртом,  должно  быть,  пораженный
переменой в лице Карела. Тот, в свою очередь, был поражен переменой в лице
своего приятеля. Это лицо постарело  сразу  лет  на  двадцать.  Оно  стало
землисто-серым, с мешками под  глазами.  На  голове  у  Бронски  почти  не
осталось волос. Его элегантный костюм  превратился  в  бесформенный  серый
комбинезон с нашитым на груди номером ЕА3916.
- Да что с тобой, Карел? - воскликнул Бронски, и Новак  очнулся.  Все
вернулось на свои места.
- Н-ничего, - ответил Новак. - Мне  показалось,  что  я  не  выключил
генератор, а потом я вспомнил, что обесточил весь стенд.
- У тебя был такой вид, словно ты  увидел  привидение,  -  усмехнулся
Бронски. Они взяли обед и сели за столик. Новак огляделся. В  буфете  было
мало народу, и никто не мог их услышать.
- Слушай, Филипп, - спросил он приглушенным голосом, -  тебе  никогда
не приходилось видеть то, чего нет?
- Приходилось, - ответил Бронски, - и приходится каждую ночь.
- Нет, я не имею в виду сны. С тобой  не  случалось,  что  ты  видишь
нечто не существующее в реальности, оставаясь при этом  в  здравом  уме  и
твердой памяти?
- Ты хочешь сказать, что сейчас с тобой произошло что-то подобное?
- Ну видишь ли... в некотором роде...
- Обратись к врачу, - сухо сказал Бронски, непроизвольно отодвигаясь.
"Ну конечно, - подумал Новак, - сумасшедшие вызывают  брезгливость  и
опасение."
- Да нет же, ты меня не  так  понял,  -  заторопился  он,  -  это  не
галлюцинация. Я не увидел ничего совершенно отвлеченного, вроде черта  или
белых мышей. Просто реальность как бы изменилась. Кстати, тебе  ничего  не
говорит шифр ЕА3916?
- Ничего. Какое-то шестнадцатиричное число?
- Возможно.
-  Слушай,  ты  мне  положительно  не  нравишься.  Я  тебе   серьезно
рекомендую обратиться к врачу.
- Да нет же, это все  ерунда.  Разве  я  похож  на  психа?  Просто  я
несколько часов работал в лаборатории с эфирами, вот и нанюхался.
- Да ты, оказывается, токсикоман!
Разговор удалось замять, но ощущение  сосущей  тоски  осталось.  Весь
остаток дня Новак был невнимателен  и  чуть  было  не  сжег  дорогостоящий
усилитель. "Пора проситься в отпуск", - подумал он.  Однако  начальник  не
отпустил его, сославшись на большое количество работы. Настаивать Новак не
стал, так как не мог открыть истинную причину.
Следующий приступ случился с ним через два дня. Начался он  в  лифте.
Взглянув в щель между дверями, Новак понял, что едет  не  вверх,  а  вниз.
Больше вокруг ничего не изменилось, и, за неимением  других  объектов,  он
принялся осматривать  себя.  Новак  обнаружил,  что  облачен  в  такой  же
комбинезон, какой ему привиделся на Бронски, только номер его ЕС2141.  Тут
лифт остановился, и Новак вышел в коридор. Над головой  у  него  оказались
две толстые трубы, вероятно, для подвода газа,  а  прямо  перед  собой  он
увидел  тяжелую  металлическую  дверь  с   мощным   вентилем,   словно   в
каком-нибудь банке. У двери стоял солдат с автоматом и внимательно смотрел
на Новака. Карел испугался и хотел сделать  шаг  назад,  но  тут  странная
картина растворилась, и он спокойно вошел в лабораторию.
В тот же день Новак пошел к врачу.
Врач, полный лысеющий добродушный человек,  выслушал  его  с  большим
вниманием, а потом заговорил ободряюще:
- Вам не стоит волноваться. Конечно, это весьма неприятный симптом, и
вам следует обратить внимание на свое здоровье. Но, уверяю вас, здесь  нет
ничего неизлечимого. Такие случаи бывают...
Он еще чего-то говорил, но Карел не слушал, потому что мир перед  его
глазами вновь преобразился. Уютный кабинет  доктора  с  цветами  на  окнах
превратился в бетонную камеру без окон, освещенную,  как  и  в  предыдущих
случаях,  тусклым  мигающим  светом.  На  потолке  темнело  сырое   пятно.
Единственным источником света служила лампочка без плафона или  абажура  -
просто электрическая лампа, свисающая с потомка на двух проводах. На стене
висел репродуктор, из которого доносились хрипы и шипение. Доктор  утратил
свое добродушное выражение, зато приобрел темную униформу. Но больше всего
удивило Новака то, что рядом с доктором появился еще один человек. Высокий
и худой, в грязном белом халате, из-под которого виднелись заправленные  в
сапоги брюки, он стоял под лампой, набирая какую-то жидкость  в  шприц.  В
этот момент треск в  репродукторе  обрел  некоторую  членораздельность,  и
доктор умолк, прислушиваясь.
- Последнее информационное сообщение... Противником нанесен  ракетный
удар по секторам 12С, 14А и 10Е. По данным сейсмодатчиков, нанесен еще ряд
ударов северо-восточнее...  Полностью  утрачена  связь...  Заводы  третьей
линии, вероятно, полностью разрушены... В то же время... данные  уцелевших
космических  систем...  нами  нанесен  массированный  ракетный   удар   по
стратегическим пунктам противника. Есть вероятность...  утрачена  связь  с
Генеральным штабом... Предположительные потери противника...  миллионов...
системы   жизнеобеспечения...   разработка   новых   видов...   недостаток
воздуха... нашими инженерами... победного конца...
Все потонуло в треске помех.
- Что скажете? - спросил врач длинного.
- Вы знаете, - пожал плечами тот. - Я предпочитаю ликвидировать.
- Легко сказать, - скривился врач. - Новак ценный специалист.  Мы  не
можем бросаться индексами ЕС.
- Но это же почти необратимо. Может кончится полной ремиссией.
- Вот тогда и ликвидируем, - врач взглянул на Новака и переменился  в
лице. - Колите! Колите сейчас же!
Длинный бросился на Новака, ухватил его за подбородок и  вонзил  иглу
ему в шею. В то же мгновение длинный исчез, бетонный бокс стал  кабинетом,
а доктор расплылся в улыбке.
- Вы просто заработались. Нельзя так перегружать организм.  Отдохните
дома недельку, попейте таблетки, я выпишу вам  рецепт.  И  вот  вам  сразу
пилюли: если вдруг у вас  это  повторится,  сразу  глотайте  одну.  Только
обязательно сразу, вы меня поняли?
С ощущением тоски и ужаса Новак вышел на улицу. Стоял чудесный летный
день, в листве пели птицы, но Карел не мог забыть сцены  в  кабинете.  Это
было  слишком  естественно,  слишком  реально,  чтобы   быть   результатом
переутомления. Новак задумался. Он вспомнил,  что  проходил  в  школе,  на
уроках истории. По мере развития общества изощрялись и методы  пропаганды.
Пропаганда  захватывала  все  больше  каналов   информации,   все   теснее
переплеталась с реальностью. В то же время солдат  перед  боем  накачивали
алкоголем, а потом и все более сложными наркотиками. Если  проследить  обе
эти линии до логического  конца...  В  школе  их  учили,  что  эпоха  войн
закончилась тогда, когда оружия стало слишком много, так что размер потерь
не могла оправдать никакая прибыль от победы. С тех пор на Земле царит мир
и благоденствие.  Но  ведь  это  чушь.  Во-первых,  вместе  со  средствами
уничтожения  развивались  и  средства  защиты.  Во-вторых,  когда   оружия
становится слишком много, чересчур возрастает вероятность, что оно попадет
в руки маньяка или произойдет сбой автоматики. А война подобного рода, раз
начавшись,  остановиться  может   только   с   исчезновением   одного   из
противников. Или обоих. Но у уцелевших, загнанных в бетонные норы  убежищ,
терпящих постоянные лишения людей теряется воля не только к победе, но и к
самой жизни. Есть  только  один  способ  продолжать  войну:  убедить  этих
несчастных, что никакой войны нет,  ад  -  это  рай,  и  жизнь  прекрасна.
Средства современной науки позволяют это сделать.
Новак,  занятый  своими  мыслями,  и  не  заметил,  что   все   опять
изменилось. Исчезло синее небо, деревья и птицы. Новак  шел  по  бетонному
туннелю. По потолку змеились провода, удерживаемые железными  скобами.  По
стенам кое-где стекала вода, от нее исходил тухлый запах. Мерцали лампы  в
грязных плафонах. Где-то ровно гудели какие-то машины.
Новак  остановился  и  огляделся.  Теперь  он  знал,   что   это   не
галлюцинация.   Надо   бороться,   подумал   он.    Раз    мое    сознание
восстанавливается, можно восстановить и сознание других. Тогда,  возможно,
удастся положить конец войне. Он достал из кармана пузырек  с  пилюлями  и
швырнул в сторону.
И тут же понял, что делать этого не следовало.
К нему быстро подходил солдат с автоматом, очевидно, следивший за ним
все это время. Разговор о ликвидации молнией пронесся в мозгу  Новака.  Он
понял, что выдал себя, и  что  теперешнее  его  состояние  и  есть  полная
ремиссия. Новак бросился бежать.
Воздух раскололи выстрелы.


"Вчера в городском парке был найден мертвым наш коллега Карел  Новак.
Смерть наступила  от  сердечного  приступа.  Дирекция  Института  выражает
соболезнование родным и близким покойного."

ВВерх