UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

 Ларри НИВЕН

  СХОДЯЩАЯСЯ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ




Интерес к магии пробудила во мне одна девушка, когда я проходил  курс
антропологии. Звали ее Энн и она числила себя в знатоках белой магии, хотя
мне  так  и  не  привелось  увидеть,  чтобы  хоть  одно  произнесенное  ею
заклинание подействовало. Скоро она потеряла ко мне  интерес  и  вышла  за
кого-то замуж, после чего и я к ней потерял интерес. Однако магия  к  тому
времени стала темой моей курсовой работы по  антропологии.  Магия  всецело
овладела моим воображением.
Работу  нужно  было  сдавать  через  месяц.  Я  исписал  страниц  сто
конспектов,   посвященных   первобытной,   средневековой,   восточной    и
современной  магии.  Выражение  "современная  магия"  относился  к  разным
парапсихическим явлениям и тому подобному. Знаете  ли  вы,  что  некоторые
африканские племена не верят в существование естественной смерти? Для  них
каждая смерть - это результат колдовства, и в каждом  случае  должен  быть
выявлен чародей и убит. Некоторые из этих  племен,  в  сущности,  вымирают
благодаря   бесчисленным    разбирательствам    случаев    колдовства    с
сопутствующими им казнями.
Средневековая Европа во многих отношениях была ничуть  не  лучше,  но
европейцы вовремя спохватились. Я  испробовал  несколько  способов  вызова
христианских и других демонов, из чисто  исследовательских  побуждений,  и
наложил на профессора Паулинга даосское заклинание, но у  меня  ничего  не
получилось. Миссис Миллер любезно позволила мне воспользоваться для  своих
экспериментов подвалом жилого дома.
С  конспектами  у  меня  все  было  в  порядке,  но  сама  работа  не
продвигалась. И я понимал, почему. Исходя  из  всего,  что  я  узнал,  мне
нечего было по сути сказать оригинального ни по одному  из  интересовавших
меня вопросов. Любого другого это не остановило бы  (вспомните  хоть  того
чокнутого, который пересчитал все буквы "и" в "Робинзоне Крузо"),  но  мне
это не подходило. Но однажды вечером, в четверг...
Самые проклятые мысли приходят ко  мне  в  барах.  Эта  была  -  само
загляденье.  Моя  нетронутая  рюмка  осталась  бармену  вместо  чаевых.  Я
бросился прямо домой и добрых четыре  часа  непрерывно  печатал.  Когда  я
кончил, было без десяти двенадцать, но  зато  теперь  у  меня  был  полный
конспект моей работы, в основу которой легла по-настоящему  новая  идея  в
отношении христианского колдовства. Все это нужно мне было для того, чтобы
претворить идею в практику. Я встал и потянулся.
И понял, что я должен попробовать, и немедленно.
Все необходимое находилось в  подвале  дома  миссис  Миллер.  Большую
часть я подготовил заранее.  Пентаграмма  на  полу  была  исполнена  двумя
вечерами раньше. Я стер ее мокрой тряпкой - бывшим полотенцем,  в  которое
был завернут  деревянный  брус.  Мантия,  особые  свечи,  листы  бумаги  с
заклинаниями, новая пентаграмма. Работал я в полной тишине,  чтобы  никого
не разбудить. Миссис Миллер относилась к моей работе с полным  пониманием.
Наклонности у нее были такие, что лет триста назад ее бы сожгли на костре.
Но другим жильцам требовался  спокойный  сон.  Ровно  в  полночь  я  начал
творить волшебные заклинания.
Дойдя до четырнадцатого раздела, я впервые за всю свою короткую жизнь
испытал настоящее потрясение. Совершенно внезапно в  пентаграмме  появился
демон с телом, распростертым так, что руки, ноги  и  голова  занимали  все
пять углов фигуры.
Я повернулся и бросился наутек.
- Вернись сюда тотчас! - взревел демон.
Я остановился на середине лестницы из подвала, повернулся и спустился
вниз. О том, чтобы оставить демона в подвале жилого дома миссис Миллер, не
могло быть и  речи.  Своим  зычным,  как  труба,  утробным  басом  он  мог
перебудить весь квартал.
Он зорко следил, как я медленно спускаюсь по  лестнице.  Если  бы  не
рога, демон вполне мог  бы  сойти  за  обнаженного  мужчину  средних  лет,
обритого и выкрашенного в ярко-красный цвет. Но даже  будь  он  человеком,
вам бы страстно не  захотелось  водить  с  ним  знакомство.  Он  явно  был
предназначен для совершения всех семи  смертных  грехов.  Злобные  зеленые
глазки, огромный, как бочка, живот обжоры. Дряблые мышцы  жалкого  лентяя,
лицо постоянно недовольного чем-то распутника, похотливые жесты и мысли...
Рога у него были небольшие, но острые, до блеска отполированные.
Он подождал, пока я совсем спущусь.
- Так-то лучше. А теперь скажи, что это  вас  так  долго  сдерживало?
Доброе столетие никто не вызывал демона.
- Люди забыли, как это делается, -  ответил  я.  -  В  наши  дни  все
считают, что вам положено появляться в нарисованной на полу пентаграмме.
- На полу? Так все ждут, что я появлюсь лежа на спине? - он  был  вне
себя от бешенства.
Я задрожал. Моя гениальная догадка: пентаграмма - тюрьма для демонов.
Но почему? Я подумал о пяти  углах  пентаграммы,  о  пяти  крайних  точках
человека, расставившего руки и ноги...
- Так что же?
- Я сознаю, что в этом нет особого смысла, но не  мог  бы  ты  теперь
исчезнуть?
Он удивленно посмотрел на меня.
- Вы очень многое подзабыли.
Без спешки и терпеливо, как ребенку,  он  начал  мне  объяснять,  что
непременно связано с вызовом демона.
Я слушал. Страх и безысходное отчаяние все  больше  овладевали  мною,
окружающие меня бетонные стены начали терять свои очертания. "Я  подвергаю
опасности свою бессмертную душу" - вот  над  этим  я  никогда  всерьез  не
задумывался, если не считать чисто научного аспекта  вопроса.  Теперь  же,
оказывается, все стало гораздо хуже. Если послушать демона, так  моя  душа
уже пропала. Она пропала в  тот  самый  момент,  как  мне  удалось  верное
заклинание. Я старался не  выказывать  страха,  но  это  была  безнадежная
затея. Судя по огромным  ноздрям  демона,  он  наверняка  должен  был  его
учуять.
Демон закончил пояснения и ухмыльнулся,  как  бы  приглашая  обсудить
подробности.
- Давайте-ка разберемся во всем этом еще разок, - сказал я. - У  меня
есть только одно желание.
- Какое?
- Если тебе это  желание  не  понравится,  мне  придется  подыскивать
другое.
- Верно.
- Но ведь это нечестно.
- А разве здесь кто-то что-нибудь говорил о честности?
- И кроме всего прочего, это противоречит традициям. Почему никто  не
слыхал о сделках такого рода раньше?
- Это стандартная сделка, дорогуша. Сделки  получше  мы  заключали  с
особо отмеченными. А у других не было времени  болтать  из-за  этой  самой
оговорки  в  отношении  двадцати  четырех  часов.  Если   они   что-нибудь
записывали, мы изменяли записанное. Мы располагаем властью над записями, в
которых о нас упоминается.
- Вот этот пункт о двадцати четырех часах. Если я  не  закажу  своего
желания в течение указанного времени, ты покидаешь пентаграмму и все равно
забираешь мою душу?
- Именно так.
- А если я закажу желание, ты должен оставаться в  пентаграмме,  пока
его не исполнишь, или же до истечения двадцати  четырех  часов.  Тогда  ты
телепортируешься в  ад,  чтобы  обо  всем  рассказать,  после  чего  сразу
возвращаешься за мной, снова появляясь в пентаграмме.
- По-моему, телепортация - самое подходящее слово. Я исчезаю и  снова
появляюсь. Тебе в голову лезут какие-нибудь миленькие мысли?
- Насчет чего?
- Попытаюсь  тебе  помочь.  Если  ты  сотрешь  пентаграмму,  я  смогу
показаться где  угодно.  Если  же  ты  ее  сотрешь  и  начертишь  снова  в
каком-нибудь другом месте, то мне придется появляться только внутри нее.
С моего языка едва не слетел вопрос. Я с трудом удержался и спросил о
другом.
- Предположим, я пожелаю стать бессмертным?
- Ты будешь бессмертным весь остаток положенных тебе двадцати четырех
часов, - ухмыльнулся он. Зубы у него были черные,  как  сажа.  -  Так  что
поторопись. Время не стоит на месте.
"Время, - подумал я. - Ладно. Пан или пропал!"
- Вот мое желание. Сделай так, чтобы время вне меня остановилось.
- Нет ничего проще. Посмотри-ка на часы.
Мне не хотелось отрывать от него взгляд, но он только  снова  оскалил
зубы. А потому я и поглядел вниз.
На моей "Омеге" возникла красная отметина против минутной  стрелки  и
черная - против часовой.
Когда я поднял взгляд, демон  по-прежнему  находился  в  пентаграмме,
распростертым на стене. На  губах  его  играла  все  та  же  самодовольная
улыбка. Я обошел вокруг него и помахал рукой перед его лицом, а когда я  к
нему прикоснулся, мне показалось, что я дотронулся до холодного мрамора.
Время остановилось, но демон остался  на  том  же  месте.  Я  испытал
острое чувство облегчения.
Секундная стрелка на моих часах продолжала бег  внутреннего  времени.
Если бы это было наружное время, я находился бы в  безопасности,  но  это,
разумеется, был бы слишком легкий выход из положения.
Я сам заварил  эту  кашу,  значит,  надо  самому  же  придумать,  как
выкрутиться.
Я стер со стены пентаграмму, старательно, чтобы не  оставить  никаких
следов. Потом начертил новую пентаграмму, воспользовавшись рулеткой, чтобы
провести линию как можно ровнее и сделать  ее  как  можно  больше,  в  том
ограниченном пространстве, которым располагал. Тем не менее, она оказалась
всего чуть больше метра в поперечнике.
После этого я вышел из подвала.
Я знал, где расположены ближайшие церкви, хотя и не  помню  уже,  как
долго ни одной из них не посещал. Машину мою завести будет невозможно. Так
же, как и мотоцикл соседа по комнате в  общежитии.  Окружающие  меня  чары
были недостаточно велики. Я пошел в  церковь  мормонов  в  трех  кварталах
отсюда.
Ночь была  прохладная,  напоенная  свежестью  и  прекрасная  во  всех
отношениях. Звезды казались тусклыми из-за ярких городских огней,  но  над
тем местом, где всегда был  храм  мормонов,  повисла  яркая,  ухмыляющаяся
луна, освещая совершенно пустое пространство.
Я прошел еще восемь кварталов, чтобы отыскать синагогу и Церковь Всех
Святых. Все, чего я добился - это размял ноги. Места, где они должны  были
находиться, оказались пустыми. Мест преклонения для меня не существовало.
Я начал молиться. Я не верил, что это поможет, но  все-таки  молился.
Если меня не слышат, то это, может быть, из-за того,  что  мне  вообще  не
полагалось быть? Во мне росло ощущение, что демон все продумал до мелочей,
причем давным-давно.
Что  я  делал  все  остальное  время  в  течение  этой  долгой  ночи,
несущественно, даже мне самому это не казалось особенно важным. Что значат
двадцать четыре часа в сравнении с вечностью? Я написал торопливый отчет о
своем эксперименте по вызову демона, но тут же разорвал  его.  Демоны  все
равно изменят написанное. А это значит, что моя курсовая работа, что бы ни
случилось, пойдет насмарку. Я принес настоящего, но застывшего  для  меня,
как камень, скотч-терьера в комнату профессора Паулинга и возложил его  на
письменный стол. Вот сюрприз будет  для  старого  деспота,  когда  он  это
увидит! Но большую часть ночи  я  провел  на  воздухе,  гуляя  и  глядя  в
последний раз на окружающий мир. Я залез в полицейскую  машину  и  включил
сирену, потом задумался и выключил. Два  раза  заглядывал  в  рестораны  и
поедал чей-то заказ, оставляя деньги, которые больше мне не понадобятся.
Часовая стрелка дважды обошла на моих часах полный круг. В двенадцать
десять я вернулся в подвал.
Мои  свечи  наполнили   его   специфическим   запахом,   к   которому
примешивалась вонь демона. Сам он висел в воздухе напротив стены,  покинув
пентаграмму. Его широко раскинутые руки выражали триумф.
Ужасная мысль поразила меня.
Почему это я поверил демону? Все, что  он  говорил,  могло  оказаться
ложью! И скорее всего, так оно и было! Я позволил себя надуть, приняв  дар
из рук дьявола! Я выпрямился, лихорадочно соображая... я уже  принял  дар,
однако...
Демон  повернул  голову  и  ухмыльнулся  еще  сильнее,  увидев,   что
проведенные мелом линии исчезли. Он кивнул мне и сказал:
- Через миг вернусь.
И исчез.
Я ждал. Я придумал, как выпутаться, но...

 
в начало наверх
Прямо из воздуха раздался веселый бас: - Я так и знал, что ты переместишь пентаграмму. Сделаешь ее слишком маленькой для меня, ведь так? Ха-ха! Неужто ты не мог догадаться, что я в состоянии менять свои размеры? В воздухе послышался какой-то шорох и возня. - Я знаю, что она где-то здесь. Я ее чувствую. Ага! Он опять был передо мной, с раскинутыми руками и ногами, высотой чуть более полуметра и на расстоянии метра от земли. Его черная всепонимающая ухмылка исчезла, когда до него дошло, что пентаграммы там не оказалось. Потом он уменьшился вторично и теперь рост его составлял всего двадцать сантиметров. От удивления демон выпучил глаза и завопил тоненьким голоском: - Где же эта проклятая пентаграмма? Теперь он представлял из себя ярко-красного игрушечного солдатика высотой всего в пять сантиметров. Послышался комариный писк: - Пентаграмма?.. Я победил! Завтра пойду в церковь. Если понадобится, пусть меня кто-нибудь отведет с завязанными глазами. Демон был уже крохотной красной звездочкой. Красной жужжащей мухой. Исчез. Странно, как быстро можно уверовать. Стоит только демону заявить, что ты обречен... Имел ли я право в действительности войти в церковь? Отчего-то я был уверен, что заслужил это право. Хотя и сам зашел чересчур далеко, но все же перехитрил демона. Со временем он все-таки посмотрит вниз и увидит пентаграмму. Часть ее будет хорошо просматриваться. Но это ему не поможет. С вытянутыми к вершинам пентаграммы руками и ногами, он не сможет ее стереть. Он на веки вечные пойман в ловушку, уменьшаясь в размерах до бесконечно малой величины, но обреченный никогда не достигнуть нуля, вечно пытаясь возникнуть внутри пентаграммы, которая будет слишком мала для этого. Я начертил ее на его объемистом животе.

ВВерх