UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

Клиффорд САЙМАК

ДЕНЕЖНОЕ ДЕРЕВО




 1

Чак Дойл шел вдоль высокой кирпичной стены, отделявшей городской  дом
Дж.Говарда Меткалфа от пошлой действительности, и вдруг увидел, как  через
стену перелетела двадцатидолларовая бумажка.
Учтите, что Дойл не из тех,  кто  хлопает  ушами,  -  он  себе  клыки
обломал в этом грубом мире. И хоть никто не скажет, что Дойл семи пядей во
лбу, дураком его тоже считать не стоит. Поэтому неудивительно, что, увидев
деньги посреди улицы, он их очень быстро подобрал.
Он оглянулся, чтобы проверить, не следят ли  за  ним.  Может,  кто-то
решил подшутить таким образом или, что еще хуже, отобрать деньги?
Но вряд ли за ним следили: в этой части города каждый занимался своим
делом и принимал все меры к тому, чтобы остальные занимались тем же,  чему
в большинстве случаев помогали высокие стены. И  улица,  на  которой  Дойл
намеревался присвоить банкнот, была, по совести говоря, даже не улицей,  а
глухим  переулком,  отделяющим  кирпичную  стену  резиденции  Меткалфа  от
изгороди банкира Дж.С.Грегга. Дойл поставил там свою машину, потому что на
бульваре, куда выходили фасады домов, не было свободного места.
Никого не обнаружив, Дойл поставил на землю фотоаппараты  и  погнался
за бумажкой, плывущей над переулком. Он  схватил  ее  с  резвостью  кошки,
ловящей мышь, и вот именно тогда-то удостоверился окончательно, что это не
какой-нибудь доллар и даже не пятидолларовик, а самые  настоящие  двадцать
долларов. Бумажка  похрустывала  -  она  была  такой  новенькой,  что  еще
блестела, и, держа ее нежно кончиками пальцев, Дойл  решил  отправиться  к
Бенни  и  совершить  одно  или   несколько   возлияний,   чтобы   отметить
колоссальное везение. Легкий ветерок  проносился  по  переулку,  и  листва
немногих деревьев,  что  росли  в  нем,  вкупе  с  листвой  многочисленных
деревьев, что росли за заборами  и  оградами  на  подстриженных  лужайках,
шумела, как приглушенный симфонический оркестр. Ярко светило солнце, и  не
было никакого намека на дождь, и  воздух  был  чист  и  свеж,  и  мир  был
удивительно хорош. И с каждым моментом становился все лучше.
Потому что через стену резиденции Меткалфа вслед за первой  бумажкой,
весело танцуя на ветру, перелетели и другие.
Дойл увидел их, и на миг его словно парализовало,  глаза  вылезли  из
орбит, и у него перехватило дыхание. Но в следующий момент  он  уже  начал
хватать бумажки обеими руками, набивая ими карманы, задыхаясь  от  страха,
что  какой-нибудь  из  банкнотов  может  улететь.   Он   был   во   власти
убежденности, что, как только он подберет  эти  деньги,  ему  надо  бежать
отсюда со всех ног.
Он знал, что деньги кому-то принадлежат, и был уверен,  что  даже  на
этой улице не найдется человека, настолько презирающего  бумажные  купюры,
что он позволит им улететь и не попытается задержать.
Так что он собрал деньги и,  убедившись,  что  не  упустил  ни  одной
бумажки, бросился к своей машине. Через  несколько  кварталов  в  укромном
месте он остановил  машину  на  обочине,  опустошил  карманы,  разглаживая
банкноты и складывая их в ровные стопки  на  сиденье.  Их  оказалось  куда
больше, чем он предполагал.
Тяжело дыша, Дойл поднял пачку - пересчитать деньги, и  заметил,  что
из нее что-то торчит.  Он  попытался  щелчком  сбить  это  нечто,  но  оно
осталось на месте. Казалось, оно  приклеено  к  одному  из  банкнотов.  Он
дернул, и банкнот вылез из пачки.
Это был черешок, такой же, как у яблока или вишни, черешок, крепко  и
естественно приросший к углу двадцатидолларовой бумажки.
Он бросил пачку на сиденье, поднял банкнот за черешок,  и  ему  стало
ясно, что совсем недавно черешок был прикреплен к ветке.
Дойл тихо присвистнул.
"Денежное дерево", - подумал он.
Но денежных деревьев не бывает. Никогда не было денежных деревьев.  И
никогда не будет денежных деревьев.
- Мне мерещится чертовщина, - сказал Дойл, - а ведь я  уже  несколько
часов капли в рот не брал.
Ему достаточно было закрыть глаза -  и  вот  оно,  могучее  дерево  с
толстым стволом, высокое, прямое, с  раскидистыми  ветвями,  с  множеством
листьев. И каждый лист - двадцатидолларовая бумажка. Ветер играет листьями
и рождает денежную музыку, а человек может лежать в тени этого дерева и ни
о чем не заботиться, только  подбирать  падающие  листья  и  класть  их  в
карманы.
Он потянул за черешок, но тот не отдирался  от  бумажки.  Тогда  Дойл
аккуратно сложил банкнот и  сунул  его  в  часовой  кармашек  брюк.  Потом
подобрал остальные деньги и, не считая, сунул их в другой карман.
Через двадцать минут он вошел в бар  Бенни.  Бенни  протирал  стойку.
Единственный одинокий посетитель сидел  в  дальнем  углу  бара,  посасывая
пиво.
- Бутылку и стакан, - сказал Дойл.
- Покажи наличные, - сказал Бенни.
Дойл дал ему одну из двадцатидолларовых бумажек.
Она была такой новенькой, что хруст  ее  громом  прозвучал  в  тишине
бара. Бенни очень внимательно оглядел ее.
- Кто это их тебе делает? - спросил он.
- Никто, - сказал Дойл, - я их на улице подбираю.
Бенни передал ему бутылку и стакан.
- Кончил работу? Или только начинаешь?
- Кончил, - сказал Дойл. - Я снимал старика Дж.Говарда Меткалфа. Один
журнал заказал его портрет.
- Этого гангстера?
- Он теперь не гангстер. Он уже  лет  пять-шесть  как  легальный.  Он
магнат.
- Ты хочешь сказать "богач". Чем он теперь занимается?
- Не знаю. Но чем бы ни занимался, живет неплохо.  У  него  приличная
хижинка на холме. А сам-то он - глядеть не на что.
- Не понимаю, чего в нем нашел твой журнал?
- Может быть, они хотят напечатать рассказ о том,  как  выгодно  быть
честным человеком.
Дойл наполнил стакан.
- Мне-то что, - сказал он  философски.  -  Если  мне  заплатят,  я  и
червяка сфотографирую.
- Кому нужен портрет червяка?
- Мало ли психов на свете! - сказал  Дойл.  -  Может,  кому-нибудь  и
понадобится. Я вопросов не задаю. Людям нужны снимки, и я их делаю. И пока
мне за них платят, все в порядке.
Дойл с удовольствием допил и налил снова.
- Бенни, - спросил он, - ты когда-нибудь слышал, чтобы  деньги  росли
на дереве?
- Ты ошибся, - сказал Бенни, - деньги растут на кустах.
- Если могут на кустах, то могут и на деревьях. Ведь что такое  куст?
Маленькое дерево.
- Ну уж нет, - возразил Бенни, малость смутившись. -  Ведь  на  самом
деле деньги и на кустах не растут. Просто поговорка такая.
Зазвонил телефон, и Бенни подошел к нему.
- Это тебя, - сказал он.
- Кто бы мог догадаться, что я здесь? - удивился Дойл.
Он взял бутылку и пошел вдоль стойки к телефону.
- Ну, - сказал он в трубку, - вы меня звали, говорите.
- Это Джейк.
- Сейчас ты скажешь, что у тебя для меня работа. И  что  ты  мне  дня
через два  заплатишь.  Сколько,  ты  думаешь,  я  буду  на  тебя  работать
бесплатно?
- Если ты это для меня сделаешь, Чак, я тебе все заплачу. И не только
за это, но и за все, что ты делал раньше. Сейчас мне  нужна  твоя  помощь.
Понимаешь, машина слетела с дороги и попала прямо  в  озеро,  и  страховая
компания уверяет...
- Где теперь машина?
- Все еще в озере. Они ее вытащат  не  сегодня-завтра,  а  мне  нужны
снимки...
- Может, ты хочешь, чтобы я забрался в озеро и снимал под водой?
- Именно так. Я понимаю, что это нелегко.  Но  я  достану  водолазный
костюм и все устрою. Я бы тебя не просил, но ты единственный человек...
- Не буду я этого делать, - уверенно сказал Дойл, -  у  меня  слишком
хрупкое здоровье. Если я промокну, то схвачу воспаление легких  и  у  меня
разболятся зубы, а кроме того, у меня аллергия к водорослям, а озеро почти
наверняка полно кувшинок и всякой травы.
- Я тебе заплачу вдвойне! - в отчаянии вопил Джейк.  -  Я  тебе  даже
втройне заплачу!
- Знаю, - сказал Дойл, - ты мне ничего не заплатишь.
Он повесил трубку и, не выпуская из рук бутылки, вернулся  на  старое
место.
- Тоже мне, - сказал он,  выпив  две  порции  подряд,  -  хорошенький
способ зарабатывать себе на жизнь.
- Все способы хороши, - сказал Бенни философски.
- Послушай, Бенни, та бумажка, которую я тебе дал, она в порядке?
- А что?
- Да нет, просто ты похрустел ею.
- Я всегда так делаю. Клиенты это любят.
И он машинально протер стойку снова, хотя та была чиста и суха.
- Я в них разбираюсь не хуже банкира, - сказал он. - Я  фальшивку  за
пятьдесят шагов учую. Некоторые умники приходят сбыть свой  товар  в  бар,
думают, что это самое подходящее место. Надо быть начеку.
- Ловишь их?
- Иногда. Не часто. Вчера здесь один рассказывал, что теперь до черта
фальшивых  денег,  которые  даже  эксперт  не  отличит.  Рассказывал,  что
правительство с ума сходит - появляются  деньги  с  одинаковыми  номерами.
Ведь на каждой бумажке свой номер. А когда  на  двух  одинаковый,  значит,
одна из бумажек фальшивая.
Дойл выпил еще и вернул бутылку.
- Мне пора, - объявил он. - Я сказал Мейбл, что загляну. Она  у  меня
не любит, когда я накачиваюсь.
- Не понимаю, чего Мейбл с тобой возится, - сказал Бенни. - Работа  у
нее в ресторане хорошая, столько ребят вокруг.  Некоторые  и  не  пьют,  и
работают вовсю...
- Ни у кого из них нет такой души, как у меня, - сказал  Дойл.  -  Ни
один из этих механиков и шоферов не отличит закат солнца от яичницы.
Бенни дал ему сдачу с двадцати долларов.
- Я вижу, ты со своей души имеешь, - сказал он.
- А почему бы и нет! - ответил Дойл. - Само собой разумеется.
Он собрал сдачу и вышел на улицу.
Мейбл ждала его, и в этом не было ничего удивительного. Всегда с  ним
что-нибудь случалось, и он всегда опаздывал, и она уже привыкла ждать.
Она сидела за столиком. Дойл поцеловал ее и сел напротив. В ресторане
было пусто, если не считать новой официантки, которая убирала со  стола  в
другом конце зала.
- Со мной сегодня приключилась удивительная история, - сказал Дойл.
- Надеюсь, приятная? - спросила Мейбл.
- Не знаю еще, - ответил Дойл. - Может быть,  и  приятная.  С  другой
стороны, я, может, хлебну горя.
Он залез в часовой кармашек, достал банкнот, расправил его, разгладил
и положил на стол.
- Что это такое? - спросил он.
- Зачем спрашивать, Чак? Это двадцать долларов.
- А теперь посмотри внимательно на уголок.
Она посмотрела и удивилась.
- Смотри-ка, черешок! - воскликнула она. - Совсем  как  у  яблока.  И
приклеен к бумаге.
- Эти деньги с денежного дерева, - сказал Дойл.
- Таких не бывает, - сказала Мейбл.
- Бывает, - сказал Дойл, сам все более убеждаясь в этом.  -  Одно  из
них растет в саду Дж.Говарда Меткалфа. Отсюда у него и  деньги.  Я  раньше
никак не мог понять, как эти боссы умудряются жить в больших домах, ездить
на автомобилях длиной в квартал и так далее. Ведь чтобы заработать на это,
им пришлось бы всю жизнь вкалывать. Могу поспорить, что у каждого  из  них
во дворе растет денежное дерево. И они держат это в  секрете.  Только  вот
сегодня Меткалф забыл с утра собрать спелые деньги, и их  сдуло  с  дерева
через забор.
- Но даже если бы  денежные  деревья  существовали,  -  не  сдавалась

 
в начало наверх
Мейбл, - боссы не смогли бы сохранить все в секрете. Кто-нибудь да дознался. У них же есть слуги, а слуги... - Я догадался, - перебил ее Дойл. - Я об этом думал и знаю, как это делается. В этих домах не простые слуги. Каждый из них служит семье много лет, и они очень преданные. И знаешь, почему они преданные? Потому что им тоже достается кое-что с этих денежных деревьев. Могу поклясться, что они держат язык за зубами, а когда уходят в отставку, сами живут как богачи. Им невыгодно болтать. И кстати, если бы всем этим миллионерам нечего было скрывать, к чему бы им окружать свои дома такими высокими стенами? - Ну, они ведь устраивают в садах приемы, - возразила Мейбл. - Я всегда об этом читаю в светской хронике. - А ты когда-нибудь была на таком приеме? - Нет, конечно. - То-то и оно, что не была. У тебя нет своего денежного дерева. И они приглашают только своих, только тех, у кого тоже есть денежные деревья. Почему, ты думаешь, богачи задирают нос и не хотят иметь дела с простыми смертными? - Ну ладно, нам-то что до этого? - Мейбл, смогла бы ты мне найти мешок из-под сахара или что-нибудь вроде этого? - У нас их в кладовке сколько угодно. Могу принести. - И пожалуйста, вдень в него шнур, чтобы я мог потянуть за него и мешок бы закрылся. А то, если придется бежать, деньги могут... - Чак, ты не посмеешь... - Прямо у стены стоит дерево. И один сук навис над ней. Так что я могу привязать веревку... - И не думай. Они тебя поймают. - Ну, это мы посмотрим после того, как ты достанешь мешок. А я пока пойду поищу веревку. - Но все магазины уже закрыты. Где ты достанешь веревку? - Это уж мое дело, - сказал Дойл. - Тебе придется отвезти меня домой. Здесь я не смогу переделать мешок. - Как только вернусь с веревкой. - Чак! - Да? - А это не воровство? С денежным деревом? - Нет. Если даже у Меткалфа и есть денежное дерево, он не имеет никаких прав держать его в саду. Дерево общее. Больше, чем общее. Какое у него право собирать все деньги с дерева и ни с кем не делиться? - А тебя не поймают за то, что ты делаешь фальшивые деньги? - Какие же это фальшивки? - возмутился Дойл. - Никто их не делает. Там же нет ни пресса, ни печатной машины. Деньги сами по себе растут на дереве. Она перегнулась через стол и прошептала: - Чак, это так невероятно! Разве могут деньги расти на дереве? - Не знаю и знать не хочу, - ответил Дойл. - Я не ученый, но скажу тебе, что эти ботаники научились делать удивительные вещи. Ты про Бербанка слыхала? Он выращивал такие растения, что на них росло все, что ему хотелось. Они умеют выращивать совсем новые плоды, менять их размер и вкус и так далее. Так что, если кому-нибудь из них пришло бы в голову вывести денежное дерево, для него это пара пустяков. Мейбл поднялась из-за стола. - Я пойду за мешком, - сказала она. 2 Дойл забрался на дерево, которое росло в переулке у самой стены. Он поднял голову и посмотрел на светлые, освещенные луной облака. Через минуту или две облако побольше закроет луну, и тогда надо будет спрыгнуть в сад. Дойл посмотрел туда. В саду росло несколько деревьев, но отсюда нельзя было разобрать, какое из них было денежным. Правда, Дойлу показалось, что одно из них похрустывает листьями. Он проверил веревку, которую держал в руке, мешок, заткнутый за пояс, и стал ждать, пока облако закроет луну. Дом был тих и темен, и только в комнатах верхнего этажа поблескивал свет. Ночь, если не считать шороха листьев, тоже была тихой. Край облака начал вгрызаться в луну, и Дойл пополз на четвереньках по толстому суку. Потом привязал веревку и опустил ее конец. Проделав все это, он замер на секунду, прислушиваясь и приглядываясь к тихому саду. Никого не было. Он соскользнул вниз по веревке и побежал к дереву, листья которого, как ему казалось, похрустывали. Осторожно поднял руку. Листья были размером и формой с двадцатидолларовые банкноты. Он сорвал с пояса мешок и сунул в него пригоршню листьев. И еще, и еще... "Как просто! - сказал он себе. - Как сливы. Будто бы я собираю сливы. Так же просто, как собирать..." "Мне нужно всего пять минут, - говорил он себе. - И все. Чтобы пять минут мне никто не мешал". Но пяти минут у него и не оказалось; у него не было и минуты. Яростный смерч налетел на него из темноты. Он ударил его по ноге, впился в ребра и разорвал рубашку. Смерч был яростен, но беззвучен, и в первые секунды Дойлу показалось, что этот сторож-смерч бесплотен. Дойл сбросил с себя оцепенение внезапности и страха и начал сопротивляться так же беззвучно, как и нападающая сторона. Дважды ему удавалось ухватиться за сторожа, и дважды тот ускользал, чтобы вновь наброситься на Дойла. Наконец он сумел вцепиться в сторожа так, что тот не мог пошевельнуться, и поднял его над головой, чтобы размозжить о землю. Но в тот момент, когда он поднял руки, облако отпустило луну и в саду стало светло. Он увидел, что держит, и с трудом подавил возглас изумления. Он ожидал увидеть собаку. Но это была не собака. Это было не похожее ни на что, виденное им до сих пор. Он даже не слышал ни о чем подобном. Один конец этого существа представлял собой рот, другой был плоским и квадратным. Размером оно было с терьера, но это был не терьер, У него были короткие, но сильные ноги, а руки были длинные, тонкие, заканчивающиеся крепкими когтями, и он подумал, как хорошо, что он схватил это существо, прижав его руки к телу. Существо было белого цвета, безволосое и голое, как ощипанная курица. За спиной у него было прикреплено что-то, очень похожее на ранец. И тем не менее это было еще не самое худшее. Грудь его была широкой, блестящей и твердой, как панцирь кузнечика, а на ней вспыхивали светящиеся буквы и знаки. Дойла охватил ужас. Мысли молниеносно сменяли одна другую, он пытался удержать их, но они закрутились вихрем, и он никак, никак не мог привести их в порядок. Наконец непонятные знаки исчезли с груди существа, и на ней появились светящиеся слова, написанные печатными буквами: - ОТПУСТИ МЕНЯ! Даже с восклицательным знаком на конце. - Дружище, - сказал Дойл, основательно потрясенный, но тем не менее уже пришедший в себя. - Я тебя не отпущу просто так. У меня есть насчет тебя кое-какие планы. Он обернулся, нашел лежавший на земле мешок и пододвинул к себе. - ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ, - появилось на груди существа. - Нет, - сказал Дойл, - не пожалею. Он встал на колени, быстро развернул мешок, засунул внутрь своего пленника и затянул шнуром. Внезапно на первом этаже дома вспыхнул свет и послышались голоса из окна, выходящего в сад. Где-то в темноте скрипнула дверь и захлопнулась с пустым гулким звуком. Дойл бросился к веревке. Мешок мешал ему бежать, но желание убраться подальше помогло быстро вскарабкаться на дерево. Он притаился среди ветвей и осторожно подтянул к себе болтающуюся веревку, сворачивая ее свободной рукой. Существо в мешке начало ворочаться и брыкаться. Он приподнял мешок и стукнул им о ствол. Существо сразу затихло. По дорожке, утопающий в тени, кто-то прошел уверенным шагом, и Дойл увидел в темноте огонек сигары. Раздался голос, явно принадлежащий Меткалфу: - Генри! - Да, сэр, - отозвался Генри с веранды. - Куда, черт возьми, задевался ролла? - Он где-то там, сэр. Он никогда не отходит далеко от дерева. Вы же знаете, он за него отвечает. Огонек сигары загорелся ярче. Видно, Меткалф яростно затянулся. - Не понимаю я этих ролл, Генри, - сказал он. - Столько лет прошло, а я их все не понимаю. - Правильно, сэр, - сказал Генри. - Их трудно понять. Дойл чувствовал запах дыма. Судя по запаху, это была хорошая сигара. Ну и понятно, Меткалф, конечно, курит самые лучшие. Не будет же человек, у которого растет денежное дерево, задумываться о цене сигар! Дойл осторожно отполз фута на два по суку, стараясь приблизиться к стене. Огонек сигары дернулся и обернулся к нему, - значит, Меткалф услышал шум на дереве. - Кто там? - крикнул он. - Я ничего не слышал, сэр. Это, наверно, ветер. - Никакого ветра, дурак. Это опять та же кошка. Дойл прижался к ветке, неподвижный, но вместе с тем собранный в комок, готовый действовать, как только в этом возникнет необходимость. Он выругал себя за неосторожность. Меткалф сошел с дорожки и стоял, освещенный лунным светом, разглядывая дерево. - Там что-то есть, - объявил он торжественно. - Листва такая густая, что я не могу разглядеть, в чем дело. Но могу поклясться - это та самая чертова кошка. Она просто преследует роллу. Он вынул сигару изо рта и выпустил несколько изумительных по форме колец дыма, которые, как привидения, поплыли в воздухе. - Генри, - крикнул он, - принеси-ка мне ружье! Двенадцатый калибр стоит прямо за дверью. Этого было достаточно, чтобы Дойл бросился к стене. Он едва не упал, но удержался. Он уронил веревку, чуть не потерял мешок. Ролла внутри снова начал трепыхаться. - Тебе что, попрыгать охота? - яростно зашипел Дойл. Он перекинул мешок через стену и услышал, как тот ударился о мостовую. Дойл надеялся, что не убил роллу, так как его пленник мог оказаться ценным приобретением. Его можно будет продать в цирк, там любят всяких уродцев. Дойл добрался до стены и соскользнул вниз, не думая о последствиях, исцарапав руки и ноги. Из-за забора доносились страшные вопли и леденящие кровь ругательства Дж.Говарда Меткалфа. Дойл подобрал мешок и бросился к тому месту, где он оставил машину. Добежав, он кинул мешок внутрь, сел за руль и поехал по сложному, заранее разработанному маршруту, чтобы уйти от возможной погони. Через полчаса Дойл остановился у небольшого парка и принялся обдумывать ситуацию. В ней было и плохое, и хорошее. Ему не удалось собрать урожай с дерева, как он намеревался, и к тому же теперь Меткалфу обо всем известно, и вряд ли удастся повторить набег. С другой стороны, Дойл теперь знал наверняка, что денежные деревья существуют, и у него был ролла, вернее, он предполагал, что эту штуку зовут роллой. И этот ролла - такой тихий в мешке - основательно поцарапал его, охраняя дерево. При свете луны Дойл видел, что руки его в крови, а царапины на ребрах под разорванной рубашкой жгли огнем. Штанина промокла от крови. Он почувствовал, как мурашки побежали по коже. Человеку ничего не стоит подцепить инфекцию от неизвестной зверюги. А если пойти к доктору, тот обязательно спросит, что с ним случилось. Он, конечно, сможет сослаться на собаку. Но вдруг доктор поймет, что это совсем не собачьи укусы? Вернее всего, доктор сообщит куда следует. Нет, решил он, слишком многое поставлено на карту, чтобы рисковать, - никто не должен знать о его открытии. Потому что пока Дойл - единственный человек, знающий о денежном дереве, из этого можно извлечь выгоду. Особенно если у него есть ролла, таинственным образом связанный с этим деревом, которого, даже и без дерева, если повезет, можно превратить в
в начало наверх
деньги. Он снова завел машину. Минут через пятнадцать он остановил ее в переулке, в который выходили задние фасады старых многоквартирных домов. Он вылез из машины, прихватив с собой мешок. Ролла все еще был неподвижен. - Странно, - сказал Дойл. Он положил руку на мешок. Мешок был теплым, а ролла чуть пошевелился. - Жив еще, - сказал Дойл с облегчением. Он пробирался между мусорных урн, штабелей гнилых досок и груд пустых консервных банок. Кошки, завидя его, разбегались в темноте. - Ничего себе местечко для девушки, - сказал себе Дойл. - Совершенно неподходящее место для такой девушки, как Мейбл. Он отыскал черный ход, поднялся по скрипучей лестнице, прошел по коридору и нашел дверь в комнату Мейбл. Она схватила его за рукав, втащила в комнату, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. - Я так волновалась, Чак! - Нечего было волноваться, - сказал Дойл. - Непредвиденные осложнения. Вот и все. - Что у тебя с руками? - вскрикнула она. - А рубашка! Дойл весело подкинул мешок. - Это все пустяки, Мейбл, - сказал он. - Главное, посмотри, что в мешке. Он огляделся. - Окна закрыты? Она кивнула. - Передай мне настольную лампу, - сказал он, - сойдет вместо дубинки. Мейбл вынула вилку из штепселя, сняла абажур и протянула ему лампу. Он поднял лампу, наклонился над мешком и развязал его. - Я его пару раз стукнул, - сказал он, - и перебросил через забор, так что он, наверно, оглушен, но все-таки рисковать не стоит. Он перевернул мешок и вытряхнул роллу на пол. За ним последовал дождь из двадцатидолларовых бумажек. Ролла с достоинством поднялся с пола и встал вертикально, хотя трудно было понять, что он стоит прямо. Его задние конечности были такими короткими, а передние - такими длинными, что казалось, будто он сидит, как собака. Больше всего ролла был похож на волка или, вернее, на могучего карикатурного бульдога, воющего на луну. Мейбл испустила отчаянный визг и бросилась в спальню, захлопнув за собой дверь. - Замолчи ты, бога ради! - сказал Дойл. - Всех перебудишь. Соседи подумают, что я тебя убиваю. Кто-то наверху затопал ногами. Мужской голос зарычал: "Заткнитесь, эй, там, внизу!" На груди роллы загорелась надпись: - ГОЛОДЕН. КОГДА БУДЕМ ЕСТЬ? Дойл проглотил слюну. Он почувствовал, как холодный пот выступил у него на лбу. - В ЧЕМ ДЕЛО? - продолжал ролла. - ГОВОРИ, Я СЛЫШУ. Кто-то громко постучал в дверь. Дойл быстро огляделся и увидел, что пол засыпан деньгами. Он принялся собирать их и рассовывать по карманам. В дверь продолжали стучать. Дойл собрал деньги и открыл дверь. В дверях стоял мужчина в нижнем белье. Он был высок и мускулист и возвышался над Дойлом по крайней мере на фут. Из-за его плеча выглядывала женщина. - Что здесь происходит? - спросил мужчина. - Мы слышали, как кричала женщина. - Мышку увидела, - сказал Дойл. Мужчина не спускал с него глаз. - Большую мышку, - уточнил Дойл. - Может быть, даже крысу. - А вы, мистер... с вами что случилось? Где это вы так рубаху порвали?.. - В карты играл, - сказал Дойл и попытался захлопнуть дверь. Но мужчина распахнул ее еще шире и вошел в комнату. - Если вы не имеете ничего против, я бы взглянул... - сказал он. С замиранием сердца Дойл вспомнил о ролле. Он обернулся. Но роллы не было. Открылась дверь спальни, и вышла Мейбл. Она была холодна как лед. - Вы здесь живете, мисс? - спросил мужчина в исподнем. - Да, здесь, - сказала женщина, оставшаяся в дверях. - Я ее часто вижу в коридоре. - Этот парень к вам пристает? - Ни в коем случае, - сказала Мейбл. - Это мой друг. Мужчина обернулся к Дойлу. - Ты весь в крови, - сказал он. - Что делать... - ответил Дойл. - Если поранишься, всегда кровь идет. Женщина потянула мужчину за рукав. Мейбл сказала: - Уверяю вас, ничего не произошло. - Пошли, милый, - настаивала женщина, продолжая тянуть его за рукав. - Они в нас не нуждаются. Мужчина неохотно ушел. Дойл захлопнул дверь и запер ее. - Черт возьми, - сказал он, - нам придется отсюда сматываться. Он ведь не забудет, позвонит в полицию, они явятся и заберут нас... - Мы ничего не сделали, Чак, - сказала Мейбл. - Может, и так. Но я полицию не люблю. Не хочу отвечать на вопросы. Она подошла к нему ближе. - Он прав, ты весь в крови, - сказала она. - И руки, и рубашка. - И нога тоже, - сказал он. - Это меня ролла обработал. Ролла вышел из-за кресла. - НЕ ХОТЕЛ НЕДОРАЗУМЕНИЙ. ВСЕГДА ПРЯЧУСЬ ОТ НЕЗНАКОМЫХ. - Вот так он и говорит, - сказал Дойл, не скрывая восторга. - Что это? - спросила Мейбл, отходя на два шага. - Я РОЛЛА. - Мы встретились под денежным деревом, - сказал Дойл. - Малость повздорили. Он имеет какое-то отношение к дереву - то ли стережет его, то ли еще что. - Ты денег достал? - Немного. Понимаешь, этот ролла... - ГОЛОДЕН, - зажглось на груди у роллы. - Иди сюда, - сказала Мейбл, - я тебя перевяжу. - Да ты что, не хочешь послушать?.. - Не очень. Ты снова попал в переделку. Мне кажется, что ты нарочно попадаешь в переделки. Она повела его в ванную. - Сядь на край ванны, - сказала она. Ролла подошел к двери и остановился. - У ВАС НЕТ НИКАКОЙ ПИЩИ? - спросил он. - О боже мой! - воскликнула Мейбл. - А что вы хотите? - ФРУКТЫ. ОВОЩИ. - Там, в кухне, на столе есть фрукты. Вам показать? - САМ НАЙДУ, - заявил ролла и исчез. - Не пойму этого коротышку, - сказала Мейбл. - Сначала он тебя искусал, а теперь, выходит, стал лучшим другом. - Я его стукнул пару раз, - ответил Дойл. - Научил себя уважать. - И он еще умирает с голоду, - заметила Мейбл с осуждением. - Да сядь ты на край ванны. Я тебя оботру. Он сел, а она достала из аптечки бутылку с чем-то коричневым, пузырек спирта, вату и бинт. Она встала на колени и закатала штанину Дойла. - Плохо, - сказала она. - Это он зубами меня, - сказал Дойл. - Надо пойти к доктору, Чак, - сказала Мейбл. - Можешь подцепить заражение крови. А вдруг у него грязные зубы? - Доктор будет задавать много вопросов. У меня и без него хватит неприятностей. - Чак, а что это такое? - Это ролла. - А почему его зовут ролла? - Не знаю. Зовут, и все. - Зачем же ты тогда притащил его с собой? - Он стоит не меньше миллиона. Его можно продать в цирк или в зоопарк. Даже могу сам выступать с ним в ночном клубе. Показывать, как он говорит, и вообще. Она быстро и умело промыла ему раны. - И вот еще почему я его сюда притащил, - сказал Дойл. - Меткалф у меня в руках. Я знаю кое-что такое... У меня теперь ролла, а ролла как-то связан с этими денежными деревьями. - Это что же, шантаж? - Ни в коем случае! Я в жизни никого не шантажировал. Просто у меня с Меткалфом небольшое дельце. Может быть, в благодарность за то, что я держу язык за зубами, он подарит мне одно из своих денежных деревьев. - Но ты же сам говоришь, что там всего одно денежное дерево. - Это я одно видел. Но там темно, может, других я и не заметил. Ты понимаешь, такой человек, как Меткалф, никогда не удовлетворится одним денежным деревом. Если у него есть одно, он себе вырастит еще. Могу поспорить на что угодно, у него есть и двадцатидолларовые деревья, и пятидесятидолларовые, а может быть, даже стодолларовые. Он вздохнул: - Хотел бы я провести всего лишь пять минут под стодолларовым деревом! На всю бы жизнь себя обеспечил. Я бы обеими руками рвал. - Сними рубашку, - сказала Мейбл. - Мне нужно добраться до царапин. Дойл стащил рубашку. - Знаешь что, - сказал он, - могу поклясться, что не только у Меткалфа есть денежные деревья. У всех богачей есть. Они, наверно, объединились в секретное общество и поклялись никогда об этом не болтать. Я не удивлюсь, если все деньги идут оттуда. Может быть, правительство вовсе не печатает никаких денег, а только говорит, что печатает... - Замолчи, - скомандовала Мейбл, - и не дергайся. Она наклеивала пластырь ему на грудь. - Что ты собираешься делать с роллой? - спросила она. - Мы его положим в машину и отвезем к Меткалфу. Ты останешься в машине с роллой и, если что-нибудь будет не так, дашь газ. Пока ролла у нас - мы держим Меткалфа на прицеле. - Ты с ума сошел! Чтобы я осталась одна с этой тварью! После всего, что она с тобой сделала! - Возьмешь палку, и, если что не так, ты его палкой. - Еще чего не хватало, - сказала Мейбл. - Я с ним не останусь. - Хорошо, - сказал Дойл, - мы его положим в багажник. Завернем в одеяло, чтобы не ушибся. Может, даже лучше, если он будет заперт. Мейбл покачала головой. - Надеюсь, так будет лучше, Чак. И надеюсь, что мы не попадем в переделку. - И не думай об этом, - ответил Дойл. - Давай двигаться отсюда. Нам нужно выбраться, пока этот бездельник не догадался позвонить в полицию. В дверях появился ролла, поглаживая себя по животу. - БЕЗДЕЛЬНИК? - спросил он. - ЧТО ЭТО ТАКОЕ? - О господи, - сказал Дойл, - как я ему объясню? - БЕЗДЕЛЬНИК - ЭТО ПОДОНОК? - Здесь что-то есть, - согласился Дойл. - Бездельник - это похоже на подонка. - МЕТКАЛФ СКАЗАЛ: "ВСЕ ЛЮДИ, КРОМЕ МЕНЯ, - ПОДОНКИ". - Знаешь, что я тебе скажу, Меткалф в чем-то прав, - сказал Дойл. - ПОДОНОК - ЗНАЧИТ ЧЕЛОВЕК БЕЗ ДЕНЕГ. - Никогда не слышал такой формулировки, - сказал Дойл. - Но если так, можешь считать меня подонком. - МЕТКАЛФ СКАЗАЛ: "ПЛАНЕТА НЕ В ПОРЯДКЕ - СЛИШКОМ МАЛО ДЕНЕГ". - Вот тут я с ним полностью согласен. - ПОЭТОМУ Я НА ТЕБЯ БОЛЬШЕ НЕ СЕРЖУСЬ. - Боже мой, - сказала Мейбл, - он оказался болтуном! - МОЕ ДЕЛО - ЗАБОТИТЬСЯ О ДЕРЕВЕ. СНАЧАЛА Я РАССЕРДИЛСЯ, НО ПОТОМ ПОДУМАЛ: БЕДНЫЙ ПОДОНОК, ЕМУ НУЖНЫ ДЕНЬГИ, НЕЛЬЗЯ ЕГО ВИНИТЬ. - Это с твоей стороны очень благородно, - сказал Дойл, - но жаль, что ты не подумал об этом прежде, чем начать меня грызть. Если бы в моем распоряжении было хотя бы пять минут... - Я готова, - сказала Мейбл. - Если ты не передумал, поехали.
в начало наверх
3 Дойл медленно шел по дорожке, ведущей к дверям дома Меткалфа. Дом был темен, луна клонилась за вершины сосен, по другую сторону улицы. Дойл поднялся по ступенькам и остановился перед дверью. Позвонил. Никакого ответа. Он снова позвонил, и снова никакого ответа. Дернул дверь. Она была заперта. "Сбежали", - сказал Дойл про себя. Он вышел на улицу, обогнул дом и взобрался на дерево в переулке. Сад за домом был темен и молчалив. Дойл долго наблюдал за ним, но не заметил никакого движения. Потом вытащил из кармана фонарик и посветил им. Светлый кружок прыгал в темноте, пока не наткнулся на участок развороченной земли. У него перехватило дыхание, и он долго освещал то место, пока не убедился, что не ошибся. Он не ошибся. Денежное дерево исчезло. Кто-то выкопал его и увез. Дойл погасил фонарик и спрятал его в карман. Спустился с дерева и вернулся к машине. Мейбл не выключала мотора. - Они смотались, - сказал Дойл. - Никого нет. Выкопали дерево и смотались. - Ну и хорошо, - ответила Мейбл. - Я даже рада. Теперь ты по крайней мере не будешь ввязываться в авантюры с денежными деревьями. - Поспать бы... - зевнул Дойл. - Я тоже хочу спать. Поехали домой и выспимся. - Ты, может, выспишься, а я нет, - сказал Дойл. - Укладывайся на заднем сиденье. Я сяду за руль. - Куда мы теперь? - Когда я снимал Меткалфа сегодня днем, он сказал мне, что у него есть ферма за городом. На западе, возле Милвилла. - А ты тут при чем? - Вот что, если у него до черта денежных деревьев... - Но у него же было только одно дерево - в саду городского дома. - А может, и до черта. Может, это росло здесь просто для того, чтобы Меткалфу иметь в городе карманные деньги. - Ты хочешь сказать, что мы поедем к нему на ферму? - Сначала надо заправиться и посмотреть по карте, где этот Милвилл. Спорим, у него там целый денежный сад. Представь себе только: ряды деревьев - и все в банкнотах! 4 Старик, хозяин единственного магазина в Милвилле, где продавались посуда, бакалейные товары, а еще умещались аптека и почтовая контора, покрутил серебряный ус. - Ага, - сказал он. - У Меткалфа ферма за холмами, на том берегу реки. И даже название у нее есть - "Веселый холм". Вот скажите мне, с чего бы человеку так называть свою ферму? - Чего только люди не выдумают! - ответил Дойл. - Как туда поскорее добраться? - Вы спрашиваете? - Конечно... Старик покачал головой. - Вас пригласили? Меткалф вас ждет? - Не думаю. - Тогда вам туда не попасть. Ферма окружена забором. А у ворот стража, там даже специальный домик для охранников. Так что, если Меткалф вас не ждет, не надейтесь туда попасть. - Я попробую. - Желаю успеха, но вряд ли у вас что-нибудь выйдет. Скажите мне лучше, зачем бы этому Меткалфу так себя вести? Места наши тихие. Никто не обносит своих ферм оградой в восемь футов высотой, с колючей проволокой поверху. Никто бы и денег не набрал, чтобы такую ограду построить. Должно быть, он кого-то сильно боится. - Чего не знаю, того не знаю, - сказал Дойл. - А все-таки, как туда добраться? Старик достал из-под прилавка бумажный пакет, вытащил из кармана огрызок карандаша и лизнул грифель, прежде чем принялся рисовать план. - Переедете через мост и поезжайте по этой дороге - налево не поворачивайте, та дорога ведет к реке, - доберетесь до оврага, и начнется холм. Наверху повернете налево, и оттуда до фермы Меткалфа останется миля. Он еще раз лизнул карандаш и нарисовал грубый четырехугольник. - Вот тут, - сказал он. - Участок не маленький. Меткалф купил четыре фермы и объединил их. В машине ждала раздраженная Мейбл. - Сейчас ты скажешь, что с самого начала был не прав, - заявила она. - У него нет никакой фермы. - Всего несколько миль осталось, - ответил Дойл. - Как там ролла? - Опять проголодался, наверное. Стучит в багажнике. - С чего бы ему проголодаться? Я ему два часа назад сколько бананов скормил! - Может, ему скучно? Он чувствует себя одиноким? - У меня и без него дел достаточно, - сказал Дойл. - Не хватает еще, чтобы я держал его за ручку. Он забрался в машину, завел ее и поехал по пыльной улице, пересек мост, но, вместо того чтобы перебраться через овраг, повернул на дорогу, которая вела вдоль реки. Если план, который нарисовал старик, был правильным, думал он, то, следуя по дороге вдоль реки, можно подъехать к ферме с тыла. Мягкие холмы сменились крутыми утесами, покрытыми лесом и кустарником. Извилистая дорога сузилась. Машина подъехала к глубокому оврагу, разделявшему два утеса. По дну оврага протянулась полузаросшая колея. Дойл свернул на эту колею и остановился. Затем вылез и постоял с минуту, осматривая овраг. - Ты чего встал? - спросила Мейбл. - Собираюсь зайти к Меткалфу с тыла, - сказал он. - Не оставишь же ты меня здесь? - Я ненадолго. - К тому же здесь москиты, - пожаловалась она, отгоняя насекомых. - Закроешь окна. Он пошел, но Мейбл его окликнула: - Там ролла остался. - Он до тебя не доберется, пока заперт в багажнике. - Но он так стучит! Что, если кто-нибудь пройдет мимо и услышит? - Даю слово, что по этой дороге уже недели две как никто не ездил. Пищали москиты. Он попытался отогнать их. - Послушай, Мейбл, - взмолился он, - ты хочешь, чтобы я с этим делом покончил, не так ли? Ты же ничего не имеешь против норковой шубы? Ты ведь не откажешься от бриллиантов? - Нет, наверно, - призналась она. - Только поспеши, пожалуйста. Я не хочу здесь сидеть дотемна. Он повернулся и пошел по оврагу. Вокруг была сплошная зелень - глухого летнего зеленого цвета. И было тихо, если не считать писка москитов. Привыкший к бетону и асфальту города, Дойл ощутил страх перед зеленым безмолвием лесистых холмов. Он прихлопнул москита и поежился. - Тут нет ничего, что повредило бы человеку, - вслух подумал он. Путешествие было не из легких. Овраг вился между холмов, и сухое ложе ручья, заваленное валунами и грудами гальки, вилось от одного склона к другому. Время от времени Дойлу приходилось взбираться на откос, чтобы обойти завалы. Москиты с каждым шагом становились все назойливее. Он обмотал шею носовым платком и надвинул шляпу на глаза. Ни на секунду не прекращая войны с москитами, он уничтожал их сотнями, но толку было мало. Овраг сузился и круто пошел вверх, дальнейший путь был закрыт. Масса сучьев, обвитых диким виноградом, перекрывала овраг, завал смыкался с деревьями, растущими на отвесных скатах оврага. Пробираться дальше не было никакой возможности. Завал казался сплошной стеной. Сучья были скреплены камнями и сцементированы грязью, принесенной ручьем. Цепляясь руками и нащупывая ботинками неровности, он вскарабкался наверх, чтобы обойти препятствие. Москиты бросались на него эскадронами, он отломил ветку с листьями и пытался отогнать их. Так он стоял, тяжело, хрипло дыша, пытаясь наполнить легкие воздухом. И думал: как же это он умудрился попасть в такой переплет? Это приключение было не по нему. Его представления о природе никогда не распространялись за пределы ухоженного городского парка. И вот, пожалуйста, он стоит в какой-то чаще, старается вскарабкаться на богом забытые холмы, пробираясь к месту, где могут расти денежные деревья - ряды, сады, леса денежных деревьев. - Никогда бы не пошел на это, ни за что, кроме как за деньги, - сказал он себе. Он огляделся и обнаружил, что завал был всего два фута толщиной, одинаковый на всей своей протяженности. Задняя сторона завала была гладкой, будто ее специально загладили. Нетрудно было понять, что ветви и камни не накапливались здесь годами, не были принесены ручьем, а были сцеплены так тщательно, что стали единым целым. Кто бы мог решиться на такой труд, удивлялся Дойл. Здесь требовалось и терпение, и умение, и время. Он постарался разобраться, как же были сплетены сучья, но ничего не понял. Все было так перепутано, что казалось сплошной массой. Немножко передохнув и восстановив дыхание, он продолжил путь, пробираясь сквозь ветки и тучи москитов. Наконец деревья поредели, так что Дойл уже видел впереди синее небо. Местность выровнялась, но он не смог прибавить шагу - икры ног сводило от усталости, и ему пришлось идти с прежней скоростью. Наконец он выбрался на поляну. С запада налетел свежий ветер, и москиты исчезли, если не считать тех, которые удобно устроились в складках его пиджака. Дойл плашмя бросился на траву, дыша, как измученный пес. Перед ним меньше чем в ста ярдах виднелась ограда фермы Меткалфа. Она, как блестящая змея, протянулась по склонам холмов. Перед ней виднелось еще одно препятствие - широкая полоса сорняков, как будто кто-то вскопал землю вдоль изгороди и посеял сорняки, как сеют пшеницу. Далеко на холме среди крон деревьев смутно виднелись крыши. А к западу от зданий раскинулся сад, длинные ряды деревьев. Интересно, подумал Дойл, это игра воображения или действительно форма деревьев такая же, как у того дерева в городском саду Меткалфа? И только ли воображение подсказывает ему, что зелень листьев отличается от зелени лесных деревьев, что она цвета новеньких долларов? Солнце палило ему в спину, он чувствовал его лучи сквозь просохшую рубашку. Посмотрел на часы. Было уже больше трех пополудни. Дойл снова взглянул в сторону сада и на этот раз увидел среди деревьев несколько маленьких фигур. Он напрягся, чтобы разглядеть, кто это, и ему показалось, что это роллы. Дойл начал перебирать различные варианты поведения, на случай если не найдет Меткалфа, и самым разумным ему представилось забраться в сад. Он пожалел, что не захватил с собой мешка из-под сахара, который дала ему Мейбл. Беспокоила его и изгородь, но он отогнал эту мысль. Об изгороди надо будет думать, когда подойдет время перелезать через нее. Раздумывая обо всем этом, он полз по траве, и у него это неплохо получалось. Он уже добрался до полосы сорняков, и никто еще его не заметил. Как только он заберется в сорняки, будет легче, потому что там можно спрятаться. Он подкрадется к самой изгороди. Он дополз до сорняков и вздрогнул, увидев, что это самые густые заросли крапивы, какие ему когда-либо приходилось видеть. Он протянул руку, и крапива обожгла ее. Как оса. Он потер ожог. Тогда он приподнялся, чтобы заглянуть за кусты крапивы. По откосу изгороди спускался ролла, и теперь уже не было никакого сомнения, что под деревьями виднелись именно роллы. Дойл нырнул за крапиву, надеясь, что ролла его не заметил. Он лежал ничком на траве. Солнце пекло, и ладонь его, обожженная крапивой, горела как ошпаренная. И уже невозможно было определить, что хуже: москитные укусы или ожог крапивы. Дойл заметил, что крапива колышется, будто под ветром. Это было странно, потому что ветер как раз стих. Крапива продолжала колыхаться и наконец легла по обе стороны, образовав дорожку от него к изгороди. Перед ним оказалась тропинка, по которой можно было пройти к самой изгороди.
в начало наверх
За изгородью стоял ролла, на груди у него горела яркая надпись печатными буквами: - ПОДОЙДИ СЮДА, ПОДОНОК. Дойл на мгновение заколебался. То, что его обнаружили, никуда не годилось. Теперь уж наверняка все его труды и предосторожности пропали даром, и таиться дальше в траве не имеет никакого смысла. Он увидел, что другие роллы спускались по склону сада к изгороди, тогда как первый продолжал стоять, не гася пригласительной надписи на груди. Потом буквы погасли. Но крапива так и лежала, и дорожка оставалась свободной. Роллы, которые спускались по склону, тоже подошли к изгороди, и все пятеро - их было пятеро - выстроились в ряд. У первого на груди загорелась новая надпись: - ТРОЕ РОЛЛ ПРОПАЛИ. А на груди второго зажглось: - ТЫ НАМ МОЖЕШЬ СООБЩИТЬ? У третьего: - МЫ ХОТИМ С ТОБОЙ ПОГОВОРИТЬ. У четвертого: - О ТЕХ, КТО ПРОПАЛ. У пятого: - ПОДОЙДИ, ПОЖАЛУЙСТА, ПОДОНОК. Дойл поднялся с земли. Это могло быть ловушкой. Чего он добьется, разговаривая с роллами? Но отступать было поздно: он мог вовсе лишиться возможности подойти к изгороди. С независимым видом он медленно зашагал по дорожке. Добравшись до изгороди, он сел на землю, так что его голова была на одном уровне с головами ролл. - Я знаю, где один из них, - сказал он, - но не знаю, где двое других. - ТЫ ЗНАЕШЬ ОБ ОДНОМ, КОТОРЫЙ БЫЛ В ГОРОДЕ С МЕТКАЛФОМ? - Да. - СКАЖИ НАМ, ГДЕ ОН. - В обмен. На всех пятерых зажглись надписи: - ОБМЕН? - Я вам скажу, где он, а вы впустите меня в сад на час, ночью, так, чтобы Меткалф не знал. А потом выпустите обратно. Они посовещались - на груди у каждого вспыхивали непонятные знаки. Потом они повернулись к нему и выстроились плечом к плечу. - МЫ ЭТОГО НЕ МОЖЕМ СДЕЛАТЬ. - МЫ ЗАКЛЮЧИЛИ СОГЛАШЕНИЕ. - МЫ ДАЛИ СЛОВО. - МЫ РАСТИМ ДЕНЬГИ. - МЕТКАЛФ ИХ РАСПРОСТРАНЯЕТ. - Я бы их не стал распространять, - сказал Дойл. - И могу обещать, что не буду их распространять. Я их себе оставлю. - НЕ ПОЙДЕТ, - заявил ролла номер 1. - А что это за соглашение с Меткалфом? Почему это вы его заключили? - ИЗ БЛАГОДАРНОСТИ, - сказал ролла номер 2. - Не разыгрывайте меня. Чувствовать благодарность к Меткалфу?.. - ОН НАШЕЛ НАС. - ОН СПАС НАС. - ОН ЗАЩИЩАЕТ НАС. - И МЫ ЕГО СПРОСИЛИ: "ЧТО МЫ МОЖЕМ ДЛЯ ВАС СДЕЛАТЬ?" - Ага, а он сказал: вырастите мне немножко денег. - ОН СКАЗАЛ, ЧТО ПЛАНЕТА НУЖДАЕТСЯ В ДЕНЬГАХ. - ОН СКАЗАЛ, ЧТО ДЕНЬГИ СДЕЛАЮТ СЧАСТЛИВЫМИ ВСЕХ ПОДОНКОВ ВРОДЕ ТЕБЯ. - Черта с два! - сказал Дойл с негодованием. - МЫ ИХ РАСТИМ. - ОН ИХ РАСПРОСТРАНЯЕТ. - СОВМЕСТНЫМИ УСИЛИЯМИ МЫ СДЕЛАЕМ ВСЮ ПЛАНЕТУ СЧАСТЛИВОЙ. - Нет, вы только посмотрите, какая милая компания миссионеров! - МЫ ТЕБЯ НЕ ПОНИМАЕМ. - Миссионеры. Люди, которые занимаются всякими благотворительными делами. Творят добрые дела. - МЫ ДЕЛАЛИ ДОБРЫЕ ДЕЛА НА МНОГИХ ПЛАНЕТАХ. ПОЧЕМУ НЕ ДЕЛАТЬ ДОБРЫЕ ДЕЛА ЗДЕСЬ? - А при чем тут деньги? - ТАК СКАЗАЛ МЕТКАЛФ. ОН СКАЗАЛ, ЧТО НА ПЛАНЕТЕ ВСЕГО ДОСТАТОЧНО, ТОЛЬКО НЕ ХВАТАЕТ ДЕНЕГ. - А где те другие роллы, которые пропали? - ОНИ НЕ СОГЛАСНЫ. - ОНИ УШЛИ. - МЫ ОЧЕНЬ ВОЛНУЕМСЯ - ЧТО С НИМИ? - Вы не пришли к общему мнению насчет того, стоит ли растить деньги? Они, наверно, думали, что лучше растить что-нибудь другое? - МЫ НЕ СОГЛАСНЫ ОТНОСИТЕЛЬНО МЕТКАЛФА. ТЕ СЧИТАЮТ, ЧТО ОН НАС ОБМАНЫВАЕТ, А МЫ ДУМАЕМ, ЧТО ОН БЛАГОРОДНЫЙ ЧЕЛОВЕК. "Вот тебе и компания! - подумал Дойл. - Ничего себе, благородный человек!" - МЫ ГОВОРИЛИ ДОСТАТОЧНО. ТЕПЕРЬ ПРОЩАЙ. Они повернулись как по команде и зашагали по склону обратно к саду. - Эй! - крикнул Дойл, вскакивая на ноги. Сзади раздалось шуршание, и он обернулся. Крапива распрямилась и закрыла дорожку. - Эй! - крикнул он снова, но роллы не обратили на него никакого внимания. Они продолжали взбираться на холм. Дойл стоял на вытоптанном участке, а вокруг поднималась стеной крапива - листья ее поблескивали под солнцем. Крапива протянулась футов на сто от изгороди и доставала Дойлу до плеч. Конечно, человек может пробраться сквозь крапиву. Ее можно раздвигать ботинками, топтать, но время от времени она будет жечь, и, пока выберешься наружу, будешь весь обожжен до костей. Да и хочется ли ему выбраться отсюда? В конце концов он был не в худшем положении, чем раньше. Может, даже в лучшем. Ведь он безболезненно пробрался сквозь крапиву. Правда, роллы предательски оставили его здесь. Нет никакого смысла сейчас идти обратно, подумал он. Ведь все равно придется возвращаться тем же путем, чтобы добраться до изгороди. Он не смел перелезть через изгородь, пока не стемнело. Но и деваться больше было некуда. Присмотревшись к изгороди, он понял, что перебраться через нее будет нелегко. Восемь футов металлической сетки и поверху три ряда колючей проволоки, прикрепленной к брусьям, наклоненным к внешней стороне. Сразу за изгородью стоял старый дуб, и если бы у него была веревка, он мог бы закинуть ее на ветви дуба, но веревки у него не было, так что придется обойтись без нее. Дойл прижался к земле и почувствовал себя очень несчастным. Тело саднило от москитных укусов, рука горела от крапивного ожога, ныли нога и царапины на груди, а кроме того, он не привык к такому яркому солнцу. Ко всему прочему разболелся зуб. Этого еще не хватало! Он чихнул, боль отдалась в голове, и зуб заболел еще сильнее. "В жизни не видал такой крапивы!" - сказал он себе, устало разглядывая могучие стебли. Почти наверняка роллы помогли Меткалфу ее вырастить. У ролл неплохо получается с растениями. Уж если они умудрились вырастить денежные деревья, значит, они могут сотворить какие хочешь растения. Он вспоминал, как ролла заставил крапиву улечься и расчистить для него дорожку. Наверняка это сделал именно ролла, потому что ветра почти не было, а если бы даже ветер и был, он все равно не мог бы дуть сразу в две стороны. Он никогда не слышал ни о ком, похожем на ролл. А они говорили что-то о добрых делах на других планетах. Но что бы они ни делали на других планетах, на этой их явно провели. Филантропы, подумал он. Миссионеры из другого мира. Компания идеалистов. И вот застряли на планете, которая, может быть, ничем не похожа ни на один из миров, где они побывали. Понимают ли они, что такое деньги, думал он. Интересно, что за байку преподнес им Меткалф? Видно, Меткалф был первым, кто на них наткнулся. Будучи человеком опытным в денежных делах и в обращении с людьми, он сразу понял, как воспользоваться счастливой встречей. К тому же у Меткалфа есть организация, гангстерская банда, хорошо усвоившая законы самосохранения, так что она смогла обеспечить секретность. Одному бы человеку не справиться. Вот так ролл и провели, полностью одурачили. Хотя нельзя сказать, что роллы глупы. Они изучили язык, и писать научились, и соображают неплохо. Они, наверное, даже умнее, чем кажутся. Ведь между собой они общаются беззвучно, а приучились же разбирать звуки человеческой речи. Солнце давно уж исчезло за зарослями крапивы. Скоро наступят сумерки, и тогда мы примемся за дело, сказал себе Дойл. Сзади крапива зашуршала, и он вскочил. Может быть, дорожка снова образовалась, лихорадочно подумал он. Может быть, дорожка образуется автоматически, в определенные часы. Судя по всему, так оно и было. Дорожка и в самом деле образовалась. И по ней шел еще один ролла. Крапива расступалась перед ним и смыкалась, как только он проходил. Ролла подошел к Дойлу. - ДОБРЫЙ ВЕЧЕР, ПОДОНОК. Это не мог быть ролла, запертый в багажнике. Это, должно быть, один из тех, что отказались участвовать в денежном деле. - ТЫ БОЛЬНОЙ? - Все чешется, - сказал Дойл, - и зуб болит, и каждый раз, как чихну, кажется, голова раскалывается. - МОГУ ПОЧИНИТЬ. - Разумеется, ты можешь вырастить аптечное дерево, на каждой ветке которого будут расти таблетки, и бинты, и всякая чепуха. - ОЧЕНЬ ПРОСТО. - Ну ладно, - сказал Дойл и замолчал. Он подумал, что и в самом деле для роллы это может быть очень просто. В конце концов большинство лекарств добывается из растений, а уж никто не сравнится с роллами по части выращивания диковинных растений. - Ты можешь мне помочь, - сказал Дойл с энтузиазмом. - Ты можешь лечить разные болезни. Ты можешь даже найти средство против рака и изобрести что-нибудь, чем будут лечить сердечные болезни. Да возьмем, к примеру, обычную простуду... - ПРОСТИ, ДРУГ, НО МЫ С ВАМИ НЕ ХОТИМ ИМЕТЬ НИЧЕГО ОБЩЕГО. ВЫ НАС ВЫСТАВИЛИ НА ПОСМЕШИЩЕ. - Ага, значит, ты один из тех, кто убежал? - сказал Дойл с волнением в голосе. - Ты раскусил игру Меткалфа... Но ролла уже не слушал его. Он как-то подтянулся, стал выше и тоньше, и губы его округлились, будто он собирался крикнуть. Но он не издал ни единого звука. Ни звука, но у Дойла застучали зубы: это было удивительно - словно вопль ужаса раздался вдруг в тишине сумерек, хотя по-прежнему всего лишь ветер тихо шелестел в темнеющих деревьях, шуршала крапива и вдали кричала птица, возвращавшаяся в гнездо. По другую сторону изгороди раздался топот и в густеющих сумерках Дойл увидел пятерых ролл, бегущих вниз по склону. Что-то происходит, подумал Дойл. Он был уверен в этом. Он ощутил серьезность момента, но не понимал, что бы это могло значить. Ролла рядом с ним издал нечто вроде крика, но крика слишком высокого, чтобы его могло уловить человеческое ухо, и теперь, заслышав этот крик, роллы из сада бежали к нему. Пятеро ролл достигли изгороди и выстроились вдоль нее. На груди их переливались непонятные знаки и буквы их родного языка. И грудь того, что стоял рядом с Дойлом, тоже светилась непонятными знаками, которые менялись так быстро, что казались живыми. Это спор, подумал Дойл. Пятеро за изгородью спорили с тем, кто стоял снаружи, и в споре ощущалось напряжение. А он стоял здесь, как случайный прохожий, попавший в гущу семейного скандала. Роллы махали руками, и в спускающейся темноте знаки на них, казалось, стали ярче. Ночная птица с криком пролетела над ними, и Дойл поднял голову посмотреть, что это за птица, и тут же увидел людей, бегущих к изгороди. Силуэты их ясно виднелись на фоне светлого неба. - Эй, смотрите! - крикнул Дойл и сам удивился, зачем это он кричит. Заслышав его, пятеро ролл обернулись, и на них появились одинаковые надписи, как будто они внезапно обо всем договорились. Раздался треск, и Дойл снова поднял голову. Он увидел, что старый дуб клонится к изгороди, как будто его толкает гигантская рука. Дерево клонилось все быстрее и наконец с силой ударило по изгороди. Дойл понял, что пора бежать.
в начало наверх
Он отступил на шаг, но когда опустил ногу, то не обнаружил земли. Он с секунду старался удержать равновесие, но не смог и свалился в яму. Тут же над его головой раздался грохот, и громадное дерево, разнеся изгородь, упало на землю. Дойл лежал тихо, не смея пошевелиться. Он оказался в какой-то канаве. Она была неглубокая, фута три, не больше, но он упал очень неудачно, спину чуть не проткнул острый камень. Над ним нависала путаница ветвей - своей верхушкой дуб закрыл канаву. По ветвям пробежал ролла. Он бежал шустро и беззвучно. - Они туда помчались, - раздался голос. - В лес. Попробуй их теперь отыщи! Ему ответил голос Меткалфа: - Надо отыскать, Билл. Мы не можем допустить, чтобы они сбежали. После паузы Билл ответил: - Не понимаю, что это с ними. Казалось, они были всем довольны. Меткалф выругался: - Это все фотограф. Ну, тот самый парень, который залез на дерево и сбежал от меня. Я не знаю, что он наделал и что еще наделает, но могу поклясться, что он в этом замешан. И он где-нибудь здесь. Билл немного отошел, и Меткалф сказал: - Если он вам встретится, вы знаете, как поступить. - Конечно, босс. - Среднего роста, малохольный. Они смолкли. Дойл слышал, как они пробираются сквозь крапиву, кроя ее последними словами. Дойл поежился. Ему надо выбираться отсюда, и как можно скорее - еще немного, и взойдет луна. Меткалф и его мальчики шутить не собираются. Они не допустят, чтобы их одурачили в таком деле. Если они его заметят, они будут стрелять без предупреждения. Сейчас, когда все охотятся за роллами, можно было забраться незаметно в сад. Хотя, вернее всего, Меткалф оставил своих людей сторожить деревья. Дойл подумал немного и отказался от этой мысли. В его положении лучше всего было добраться как можно скорее до машины и уехать отсюда подальше. Он осторожно выполз из канавы. Некоторое время он прятался в ветвях упавшего дуба, прислушиваясь. Ни звука. Он прошел сквозь крапиву, следуя по пути, протоптанному людьми. И побежал по склону к лесу. Впереди раздался крик, он остановился, замер. Потом опять побежал, добрался до первых кустов и залег. Вдруг он увидел, как из лесу, поднимаясь над вершинами деревьев, показался какой-то бледный силуэт. На нем поблескивали первые лучи лунного света. Он был острым сверху и расширялся книзу - словом, походил на летящую рождественскую елку, оставляющую за собой светящийся след. Внезапно Дойл вспомнил о завале в овраге, сплетенном так прочно. И тогда он понял, что это за елка летит по небу. Роллы работали с растениями, как люди с металлами. Если они могли вырастить денежное дерево и послушную крапиву, то вырастить космический корабль для них не составляло большого труда. Корабль, казалось, двигался медленно. С него свешивалось нечто вроде каната, на конце которого болталось что-то вроде куклы. Кукла корчилась и издавала визгливые крики. Кто-то кричал в лесу: - Это босс! Билл, да сделай ты что-нибудь! Но было ясно, что Билл ничего не сможет сделать. Дойл выскочил из кустов и побежал. Теперь самое время скрыться от этих людей. Они заняты судьбой босса, который все еще держится за канат - может быть, якорную цепь корабля, а может быть, плохо принайтовленную часть оболочки. Хотя, принимая во внимание искусство ролл, вряд ли можно было допустить, что они плохо принайтовили какую-нибудь часть корабля. Дойл отлично мог представить, что случилось: Меткалф увидел, как роллы влезают в корабль, и бросился к ним, крича, стреляя на ходу, и в этот момент корабль стартовал, а свисающий с него канат крепко обвился вокруг ноги гангстера. Дойл достиг леса и побежал дальше вниз по склону, спотыкаясь о корни, падая и снова поднимаясь. И бежал, пока не ударился головой о дерево так, что искры посыпались из глаз. Он сел на землю и ощупал лоб, убежденный, что проломил голову. По щекам у него катились слезы. Но лоб не был проломлен, и крови не было, хотя нос заметно распух. Потом он поднялся и медленно пошел дальше, на ощупь выбирая путь, потому что, хоть луна и взошла, под деревьями было совершенно темно. Наконец Дойл добрался до сухого русла ручья и пошел вдоль него. Он заспешил, вспомнив, что Мейбл ждет его в машине. Она, верно, разозлилась, подумал он. Ведь он обещал вернуться до темноты. Он споткнулся о клубок переплетенных ветвей, оставшийся в овраге. Провел рукой по его почти полированной поверхности и постарался представить, что случилось здесь несколько лет назад. Космический корабль, падающий на землю, вышедший из-под контроля. А Меткалф оказался неподалеку... Черт знает что случается в наши дни, подумал Дойл. Если бы им встретился не Меткалф, а кто-то другой, кто думает не только о долларах, теперь по всей земле могли бы расти рядами деревья и кусты, дающие человечеству все, о чем оно мечтает, - средства от всех болезней, настоящие средства от бедности и страха. И может быть, многое другое, о чем мы еще и не догадываемся. Но теперь они улетели в корабле, построенном двумя не поверившими Меткалфу роллами. Он продолжал путь, думая о том, что надежды человечества так и не сбылись, разрушенные жадностью и злобой. Теперь они улетели. "Постойте минутку, не все улетели! Ведь один ролла лежит в багажнике". Он прибавил шагу. "Что же теперь делать? - размышлял он. - Направиться прямо в Вашингтон? Или в ФБР?" Что бы ни случилось, оставшийся ролла должен попасть в хорошие руки. И так уж слишком много времени потеряно. Если ролла встретится с учеными или свяжется с правительством, он сможет еще многое сделать. Он начал волноваться. Он вспомнил, как ролла стучал по багажнику. А что, если он задохнулся? А вдруг он хотел сказать что-то важное? Он бежал по сухому руслу, скользя по гальке, спотыкаясь о валуны. Москиты летели за ним густой тучей, но он так спешил, что не замечал укусов. Там, наверху, банда Меткалфа обирает деревья, срывая миллионы долларов, подумал он. Теперь их игра кончена, и они об этом знают. Им ничего не остается, как оборвать деревья и исчезнуть как можно быстрее. Возможно, денежным деревьям для выращивания денег нужно, чтобы роллы непрерывно наблюдали за ними. На машину он наткнулся внезапно, обошел ее в почти полной темноте и постучал в окно. Внутри взвизгнула Мейбл. - Все в порядке! - крикнул Дойл. - Я вернулся. - Все в порядке, Чак? - спросила она. - Да, - промычал он. - Я так рада, - сказала она облегченно. - Хорошо, что все в порядке. А то ролла убежал. - Убежал? Ради бога, Мейбл... - Не злись, Чак. Он все стучал и стучал. И мне стало его жалко. Так что я открыла багажник и выпустила его. - Итак, он убежал, - сказал Дойл. - Но, может быть, он где-нибудь по соседству прячется в темноте... - Нет, - вздохнула Мейбл. - Он побежал по оврагу. Было уже темно, но я бросилась вслед за ним. Я звала его, но понимала, что мне его не догнать. Мне жалко, что он убежал. Я повязала ему на шею желтую ленточку, и он стал такой миленький. - Еще бы! - сказал Дойл. Он думал о ролле, летящем в пространстве. Тот направляется к далекому солнцу, увозя с собой величайшие надежды человечества, а на шее у него желтая ленточка. ЎҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐ“ ’Этот текст сделан Harry Fantasyst SF&F OCR Laboratory ’ ’ в рамках некоммерческого проекта "Сам-себе Гутенберг-2" ’ џњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњЋ ’ Если вы обнаружите ошибку в тексте, пришлите его фрагмент ’ ’ (указав номер строки) netmail'ом: Fido 2:463/2.5 Igor Zagumennov ’  ҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐ”

ВВерх