UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

    Клиффорд САЙМАК

КОЛЛЕКЦИОНЕР




Когда  подошло  время  спускаться  за  почтой,  старый  Клайд  Паккер
оторвался от своих марок и прошел в ванную  -  расчесать  седые  волосы  и
бороду. Как будто и без того забот мало, подумал он в который раз,  однако
никуда не денешься: на лестнице ему  наверняка  встретится  кто-нибудь  из
соседей,  а  им  до  всего  есть  дело.  Паккер  не  сомневался,  что  они
сплетничают, обсуждают его между собой, и хуже всех была вдова  Фоше,  что
жила в квартире напротив. Хотя, в общем-то, его мало трогало,  что  о  нем
думают.
Прежде чем отправиться за почтой,  он  открыл  ящик  стола  в  центре
захламленной гостиной - на столе в полном беспорядке грудами лежали нужные
и ненужные бумаги - и достал маленького коробочку, присланную с  одной  из
планет системы Унук-аль-Хэй. Паккер отщипнул  кусочек  от  хранившегося  в
коробке высушенного листка и отправил в рот.
Он замер на несколько секунд у выдвинутого ящика, наслаждаясь  сочным
диковинным вкусом: не мята и не виски - лишь привкус и того и другого,  но
к ним примешивалось и что-то еще, совершенно  особенное,  присущее  только
этим странным листьям. Ни одному человеку на Земле не доводилось пробовать
ничего подобного. Паккер подозревал, что  отвыкнуть  от  них  будет  очень
трудно, хотя ни о чем таком ПугАльНаш его не предупреждал.
Впрочем, даже если бы ПугАльНаш решил  сделать  это,  Паккер,  скорее
всего, ничего бы не понял: пытаясь расшифровать записки ПугАльНаша, Паккер
всякий раз поражался, до чего же унукские представления о земном  языке  и
земной грамматике далеки от истинной картины.
Коробочка, заметил он, почти опустела. Оставалось  только  надеяться,
что его странный, но верный  корреспондент,  на  которого  он  так  привык
рассчитывать, не подведет и  теперь.  Хотя  повода  сомневаться  в  нем  у
Паккера не было: за те двенадцать лет, что они  переписывались,  ПугАльНаш
никогда его не подводил. Когда содержимое предыдущей бандероли подходило к
концу, обязательно прибывала новая коробочка листьев с короткой  дружеской
запиской - и вся в самых новых унукских марках.
Ни днем раньше,  ни  днем  позже,  а  именно  тогда,  когда  кончался
последний листок - словно ПугАльНаш каким-то  непостижимым  для  землянина
образом узнавал, когда у того кончаются эти листья.
"Надежный парень,  -  говорил  себе  Клайд  Паккер.  -  Не  гуманоид,
конечно, но на него вполне можно положиться".
И он снова задумался, как все-таки Пуг выглядит. Почему-то ему всегда
представлялось, что это маленькое существо, но на самом деле он не знал ни
его размеров, ни внешнего вида. Унук относился к  числу  тех  планет,  где
землянам просто не выжить, поэтому  все  коммерческие  операции  и  прочие
контакты - как и со многими другими  цивилизациями  -  осуществлялись  при
помощи посредников.
Что, интересно, делал Пуг с теми сигарами, которые Паккер посылал ему
в обмен на коробочки с листьями? Ел? Курил?  Нюхал?  Валялся  на  них  или
втирал в волосы? Если у него вообще есть волосы...
Паккер потряс головой и, закрыв дверь, вышел на лестничную  площадку.
Затем дважды проверил, сработал ли замок. Кто их  знает,  этих  соседей  и
особенно вдову Фоше: может, они только и ждут, как бы пробраться к нему  в
квартиру, пока его нет.
На  лестничной  площадке  никого  но  оказалось,  что  Паккера  очень
обрадовало. Чуть не крадучись, он подошел к лифту и нажал кнопку, надеясь,
что удача не оставит его и никто так и не появится.
Увы.
В конце длинного коридора показался сосед, развязный,  горластый  тип
из тех, что бесцеремонно - в их понимании, по-дружески - хлопают людей  по
спине и думают, что это нормально.
- Доброе утро, Клайд! - радостно заорал он издалека.
- Доброе утро, мистер Мортон, - ответил  Паккер  довольно  прохладным
тоном. С какой стати этот Мортон обращается к нему по имени? Никто никогда
его так не называет - разве что изредка племянник. Антон  Кампер,  который
зовет его "дядя Клайд" или чаще  -  просто  "дядюшка".  А  Тони  -  просто
никчемный болтун. Вечно он  что-то  затевает,  строит  грандиозные  планы.
Послушать его, так он на днях миллионером станет,  только  все  его  планы
превращаются в пшик. А еще он - пройдоха, каких свет не видывал.
"Как и я, в  точности,  -  подумалось  Паккеру,  -  не  то  что  эти,
теперешние. Одни только разговоры...  Будь  я  помоложе,  -  решил  он,  с
гордостью и теплотой вспоминая прошлое, - я бы их всех ощипал как цыплят".
- Как сегодня марочный  бизнес?  -  поинтересовался  Мортон,  подойдя
ближе, и от души хлопнул Паккера по спине.
-  Должен  вам  напомнить,  мистер  Мортон,  что   я   не   занимаюсь
филателистическим бизнесом, - резко ответил Паккер. -  Хотя  действительно
интересуюсь марками, увлечен ими и настоятельно рекомендую...
- Я не то имел в виду, - пояснил Мортон несколько смущенно. - Я не то
хочу сказать, что вы продаете марки или там...
- Строго говоря, продаю, - перебил его  Паккер.  -  Но  изредка  и  в
небольших  количествах.  Это  едва  ли  можно  назвать  бизнесом.   Просто
некоторые коллекционеры знают о моих обширных связях и время от времени...
- Вот я и говорю! - радостно заорал Мортон и от избытка чувств  снова
хлопнул Паккера по спине. - Все дело в связях! Если есть  связи,  тогда  в
любом деле не пропадешь. Вот я, например...
От продолжения тирады Паккера спасло  лишь  то,  что  прибыл  наконец
лифт.
Спустившись вниз, он сразу направился к стойке дежурного.
- Доброе утро, мистер Паккер,  -  сказал  клерк,  вручая  ему  стопку
писем. - Тут для вас посылка, и довольно тяжелая. Может быть, вам помочь?
- Нет, благодарю вас, - ответил Паккер. -  Я  уверен,  что  справлюсь
сам.
Клерк выложил посылку на стойку. Паккер взял  ее  в  руки  и  тут  же
опустил на пол - весил пакет, должно быть,  фунтов  тридцать.  А  адресную
наклейку почти всю покрывали марки с такими высокими  номиналами,  что  аж
дух захватывало.
Паккер взглянул на наклейку повнимательнее: его фамилия и адрес  были
выведены печатными  буквами  и  так  старательно,  словно  земной  алфавит
представлялся отправителю непостижимым таинством. Вместо обратного  адреса
- мешанина из точек, закорючек и черточек: понять  ничего  невозможно,  но
вроде бы что-то  знакомое.  Марки,  сразу  определил  Паккер,  выпущены  в
системе девятой звезды созвездия Рака - за всю его  жизнь  ему  доводилось
видеть такие лишь один раз.  Некоторое  время  он  просто  стоял,  пытаясь
сообразить, сколько они могут стоить.
Затем сунул стопку писем под мышку и поднял посылку  с  пола.  Теперь
она показалась Паккеру еще тяжелее, и он тут же пожалел, что отказался  от
помощи. Но сказанного не воротишь. Да и в конце концов, не такой уж он еще
старый и дряхлый.
Доковыляв до лифта, он опустил пакет на пол  и  остановился  лицом  к
двери, ожидая кабину. Неожиданно у него за спиной раздался голос,  похожий
на птичье щебетание, и Паккер вздрогнул, узнав голос вдовы Фоше.
- О, мистер Паккер, -  затараторила  она,  -  я  так  рада,  что  вас
встретила.
Паккер обернулся, ибо ничего другого ему не осталось - нельзя же и  в
самом деле стоять к ней спиной, словно ее там нет.
- О, какие  вы  тяжести  носите...  -  пожалела  его  вдова  Фоше.  -
Позвольте, я вам помогу.
С этими словами она выхватила у  него  из-под  руки  стопку  писем  и
добавила:
- Бедняжка. Я помогу вам их донести.
Паккер  с  удовольствием  бы  ее  придушил,  но  вместо  этого   лишь
улыбнулся. Улыбка, правда, вышла несколько натянутая, даже зловещая, но на
большее его не хватило.
- Как мне повезло, что я вас встретил, - ответил он. - Один бы  я  ни
за что не справился.
Не заметив скрытой иронии, вдова Фоше продолжала молоть языком как ни
в чем не бывало:
- Сегодня к ленчу я собиралась приготовить бульон, и  у  меня  всегда
получается слишком много. Может, вы присоединитесь?
- Нет, к сожалению, это невозможно, - встревожено  сказал  Паккер.  -
Прошу меня извинить, но сегодня у меня очень много  работы.  -  Кивнув  на
стопку писем у нее в руках и на посылку,  он,  словно  рассерженный  морж,
выпустил воздух через усы, но вдова Фоше ничего не заметила.
- Как это, должно быть, романтично и увлекательно! - снова  затрещала
она. - Все эти письма и пакеты с разных концов Галактики! С таких  далеких
и странных  планет!  Вы  непременно  должны  как-нибудь  просветить  меня,
рассказать, что такое собирание марок!
- Видите ли, мадам, -  несколько  раздраженно  ответил  Паккер,  -  я
занимаюсь марками больше двадцати лет и едва только начинаю понимать,  что
такое филателия, так что едва ли возьмусь объяснять это кому-либо еще.
Она продолжала болтать.
"Черт бы ее побрал, - подумал Паккер. - Когда же она замолчит?"
Старая перечница! Он снова с шумом выпустил воздух через усы.  Теперь
она три дня будет  носиться  по  всем  соседям  и  рассказывать,  как  они
"странно" встретились и  какой  он  "странный"  старикашка.  Письма,  мол,
получает со всяких чужих планет, и бандероли, и посылки.  И  уж  наверняка
здесь дело не только в марках.  Здесь,  мол,  что-то  нечисто,  можете  не
сомневаться даже...
У его двери вдова Фоше неохотно отдала письма и спросила:
- Вы уверены, что не передумали насчет бульона? Это не просто бульон.
Я его готовлю по особому рецепту.
- К сожалению, я вынужден отказаться.
Паккер отпер замок и открыл дверь. Она все не уходила.
- Я бы с удовольствием пригласил вас  зайти,  -  соврал  он,  вежливо
улыбаясь, - но у меня немного не прибрано.
"Немного не прибрано" - это было, конечно, мягко сказано.
Оказавшись наконец за надежно запертой дверью, Паккер пробрался  мимо
бесконечных штабелей из кляссеров, ящиков,  коробок  к  столу  и  поставил
посылку рядом. Первым делом он просмотрел письма; одно оказалось с Сахиба,
другое - из системы Лиры, третье - с Муфрида, а  четвертое  -  с  Марса  -
просто рекламный проспект какого-то концерна.
Паккер  откинулся  на  спинку  громоздкого  кресла  и  обвел  комнату
взглядом.
"Надо все-таки взяться как-нибудь и привести квартиру в  порядок",  -
сказал он себе. Без сомнения, здесь полно барахла,  которое  можно  просто
выбросить, а все ценное надо рассортировать по коробкам и надписать, чтобы
всегда можно было найти  то,  что  нужно.  Может  быть,  есть  смысл  даже
составить генеральный каталог - тогда он, по крайней  мере,  будет  знать,
что у него уже есть, а чего нет и сколько все это стоит.
Хотя это, конечно, не самый главный вопрос.
Возможно, ему пора специализироваться. Большинство коллекционеров так
и поступают. Галактика слишком велика,  чтобы  собрать  все  галактические
марки.  Даже  два  тысячелетия  назад,  когда  коллекционерам  приходилось
беспокоиться  только  о  земных  марках,  их  печатали  так   много,   что
филателисты придумали специализацию.
Однако на чем-же все-таки специализироваться, если сознательно хочешь
ограничить свои интересы? Может быть, на марках с одной  какой-то  планеты
или звездной  системы?  Может,  на  планетах  за  пределами  определенного
радиуса, скажем в пятьсот светолет? Или на конвертах?  Например,  было  бы
очень интересно составить коллекцию  конвертов  с  гашениями  и  почтовыми
отметками, демонстрирующую  различия  и  тонкости  почтового  сообщения  в
глубине космоса, среди далеких звезд.
Но в том-то и дело, что тут все интересно. Можно потратить три жизни,
но так и  не  добраться  до  конца.  Хотя  за  двадцать  лет  можно,  если
постараться, собрать огромное количество материала. А уж  он-то  старался!
Он отдавал коллекционированию всего себя  и  наслаждался  каждой  минутой,
проведенной с марками. В  некоторых  областях,  не  без  гордости  подумал
Паккер, ему удалось стать своего рода экспертом. Время от времени он писал
статьи  для  филателистических  журналов,  и  едва  ли  не  каждую  неделю
кто-нибудь из знаменитейших коллекционеров обращался к нему за помощью или
просто заходил поболтать.
Марки, чего уж там говорить, способны доставить огромное наслаждение,
признавал Паккер, словно  извиняясь.  Огромное,  ни  с  чем  не  сравнимое
удовольствие.
Но само собирание материала - лишь часть  коллекционирования,  своего
рода начальная стадия. Гораздо важнее были контакты. И без них  просто  не
обойтись, особенно без контактов в дальних пределах Галактики. Если вы  не
хотите полагаться на жуликоватых дельцов  в  филателистических  магазинах,
которые предлагают лишь то, что легко достать, контакты просто необходимы.

 
в начало наверх
Контакты с другими коллекционерами, которые желают обмениваться марками, контакты с одинокими людьми на одиноких форпостах и на самом краю Галактики, где, скорее всего, и можно найти редкий, экзотический материал, с людьми, которые готовы отыскать его, сохранить и переслать вам за вполне приемлемую цену, или с каким-нибудь Богом забытыми организациями, что приторговывали наборами различных марок в попытках хоть немного пополнить свой скудный бюджет. В системе Енотовой Шкуры, например, жил человек, которому в обмен на его марки нужны были лишь последние музыкальные записи с Земли. А один бесстрашный миссионер на пустынном Агустроне собирал пустые жестянки из-под табака и бутылки, которые по какой-то причине ценились на этой безумной планете очень высоко. Но среди многих других - землян и инопланетян - самым важным для Паккера корреспондентом всегда был ПугАльНаш. Паккер перекатил размокший и почти уже лишенный вкуса листок на языке, с наслаждением всасывая последние капли божественного нектара. Если бы кому-нибудь удалось раздобыть крупную партию этих листьев, подумалось ему, человек мог бы сказочно разбогатеть. Расфасовать их в маленькие пакетики наподобие жевательной резинки, и здесь, на Земле, листья будут разметать как горячие пирожки. Он как-то пытался поднять этот вопрос в переписке с ПугАльНашем, но только запутал беднягу унукийца, который почему-то просто не видел смысла в коммерческих операциях, выходивших за рамки личных потребностей самих участников обмена. Позвонили в дверь, и Паккер пошел открывать. Оказалось, это Тони Кампер. - Привет, дядя Клайд, - беззаботно произнес он. Паккер неохотно открыл дверь пошире. - Ладно, заходи уж, раз пришел. Тони шагнул через порог, сдвинул шляпу на затылок и окинул квартиру оценивающим взглядом. - Честное слово, дядюшка, тебе нужно взять как-нибудь и выкинуть весь этот хлам. Просто не представляю, как ты тут живешь. - Нормально живу, - осадил его Паккер. - Но может быть, я при случае разберу здесь немного. - Хотелось бы верить. - Мальчик мой, - горделиво произнес Паккер, - думаю, я без всякого преувеличения могу сказать, что у меня одна из лучших коллекций галактических марок на Земле. Когда-нибудь я помещу их все в альбомы... - Этого никогда не произойдет, дядюшка, ты просто будешь складывать их в кучи, как и раньше. Твоя коллекция растет так быстро, что ты не успеваешь сортировать даже новые поступления. Он пнул носком ботинка стоящую у стола коробку. - Вот, например? Опять новая посылка? - Только что пришла, - признал Паккер. - И пока я не выяснял, откуда она. - Отлично! - сказал Тони. - Что ж, развлекайся. Ты еще всех нас переживешь. - И переживу! - запальчиво ответил Паккер. - Однако зачем ты все-таки пришел? - Да ни за чем, дядюшка. Просто заскочил проведать и напомнить, что выходной ты обещал провести у нас. Энн настояла, чтобы я непременно зашел и напомнил. Дети всю неделю дни считали... - Я помню, - соврал Паккер, поскольку напрочь забыл о данном обещании. - Я могу заехать за тобой. Скажем, в три пополудни? - Нет, Тони. Спасибо. Не беспокойся. Я вызову стратотакси. В три будет очень рано, а у меня еще полно дел. - Надо думать, - сказал Тони и двинулся к выходу, потом добавил с порога: - Не забудь! - Разумеется, не забуду, - резко ответил Паккер. - Энн обидится, если ты не приедешь. Она запланировала на вечер все твои любимые блюда. Паккер проворчал что-то в ответ. - Ужин в семь, - напомнил Тони жизнерадостно. - Хорошо, Тони. Я приеду. - Ладно, дядюшка, до вечера. "Молокосос, - подумал Паккер. - Опять неизвестно что затеял, наверно. Всю жизнь проворачивает какие-то делишки, а толку никакого. Еле на жизнь хватает..." Он вернулся к столу. "Наверно думает, что получит в наследство мои деньги. Хоть там и не Бог весть сколько... Что же, пусть думает. Я, пока не потрачу все до последнего цента, помирать не собираюсь". Паккер сел за стол, взял один из конвертов, вскрыл его перочинным ножом и высыпал содержимое на маленький расчищенный в середине стола пятачок. Затем включил лампу, пододвинул плафон ближе и склонился над марками. Очень даже неплохая подборка, оценил он сразу. Вот, например, марка с Близнецов-12 - или это 16? - отличный образчик современной классики: сколько изящества, сколько фантазии, какая тонкая работа гравера и сколько здесь чувствуется любви и внимания, бумага высочайшего качества и превосходная печать. Паккер принялся искать пинцет, но на столе его не оказалось. Он порылся в ящике, содержимое которого и без того напоминало разоренное крысиное гнездо, но тоже безрезультатно. Тогда он опустился на колени и поискал под столом. Пинцета нигде не было. Отдуваясь, он забрался обратно в кресло. Настроение было испорчено. "Куда они вечно деваются? - подумал он сердито. - Наверно, уже двенадцатый пинцет... Черт бы их побрал, никогда не помню, куда в последний раз положил..." В дверь снова позвонили. - Войдите! - в сердцах крикнул Паккер. Вошел небольшого роста человек, чем-то похожий на мышь, мягко прикрыл за собой дверь и остановился у порога, нервно теребя в руках шляпу. - Прошу прощения... Мистер Паккер? - Ну, разумеется, это я, - нетерпеливо произнес Паккер. - Кого еще вы ожидали тут увидеть? - Э-э-э... сэр... - незнакомец сделал несколько шажков и остановился. - Меня зовут Джейсон Пикеринг. Возможно, вы обо мне слышали... - Пикеринг? - Паккер на мгновение задумался. - Пикеринг? О, конечно же, я слышал о вас! Вы собираете систему Полярной звезды. - Верно, - признал Пикеринг чуть жеманно. - Я весьма польщен, что вы... - Напротив, - перебил его Паккер, поднимаясь и протягивая гостю руку. - Это большая честь для меня! Он наклонился и скинул со стула два кляссера и три обувные коробки. Одна из них опрокинулась, и на пол посыпались марки. - Прошу вас, садитесь, мистер Пикеринг, - галантно предложил Паккер. Гость несколько ошарашено присел на край стула. - Боже, - произнес он, окидывая взглядом царивший в квартире беспорядок, - у вас тут огромное количество материала. Но вы, без сомнения, всегда можете отыскать то, что вам нужно... - Чаще всего, нет, - ответил Паккер, опускаясь в кресло. - Я по большей части даже не знаю, что у меня есть. Пикеринг хихикнул. - Тогда, сэр, вас ждет в будущем множество замечательных сюрпризов. - Едва ли. Я никогда ничему не удивляюсь, - заносчиво произнес Паккер. - Однако к делу. Я бы не хотел отнимать у вас время попусту. Нет ли у вас случайно марки "Поларис-17б" на конверте? Это довольно редкий номер, даже сам по себе, и я ни разу не слышал, чтобы кому-то марка встречалась вместе с конвертом. Однако мне посоветовали обратиться к вам: возможно, у вас есть то, что я ищу... - Подождите, дайте вспомнить. - Паккер откинулся на спинку кресла и мысленно перелистал страницы каталога. Есть: вспомнил! "Поларис-17б" - маленькая марка, можно даже сказать, крошечная, ярко-голубая с алым пятнышком в нижнем левом углу, а по всему полю - плотный орнамент из тонких завитков. - Да, - сказал он, открывая глаза. - Похоже, у меня есть такая марка. Помнится, много лет назад... Пикеринг затаив дыхание наклонился вперед. - Вы хотите сказать, что у вас действительно... - Да, я уверен, она где-то здесь. - Паккер неуверенно обвел рукой сразу полкомнаты. - Если вы найдете ее, я готов заплатить десять тысяч. - Насколько я помню, это была полоска из пяти марок. Письмо шло с Полариса-7 на Бетельгейзе-13 через... Нет, похоже, я уже не вспомню, через какую планету. - Полоска из пяти марок!!! - Насколько помню. Но может быть, я и ошибаюсь. - Пятьдесят тысяч! - выкрикнул Пикеринг, чуть не пуская слюну. - Пятьдесят тысяч, если вы их отыщете! Паккер зевнул. - Всего за пятьдесят тысяч, мистер Пикеринг, я даже не стану искать. - Сто! - Я подумаю. - Но вы начнете розыски прямо сейчас? Должно быть, вы помните хотя бы приблизительно... - Мистер Пикеринг, чтобы накопить эти груды материала, которые вы видите вокруг, мне потребовалось двадцать лет, и память у меня уже не та. Честно говоря, я понятия не имею, где они могут лежать. - Назначайте вашу цену, - взмолился Пикеринг - Сколько вы хотите? - Если я найду их, - сказал Паккер, - возможно, мы сойдемся на четверти миллиона. Но если найду. - Вы поищете? - Посмотрим. Может быть, я рано или поздно наткнусь на них случайно. Надо будет как-нибудь привести все это в порядок. Если они мне попадутся, то я о вас не забуду. Пикеринг резко встал. - Вы надо мной смеетесь, - обиженно произнес он. Паккер махнул рукой. - Я никогда ни над кем не смеюсь. Пикеринг двинулся к двери. Паккер поднялся с кресла. - Позвольте, я вас провожу. - Не стоит. И извините за беспокойство. Паккер снова опустился в кресло, глядя, как гость закрывает за собой дверь. Довольно долго он сидел, пытаясь вспомнить, где же у него лежит конверт из системы Полярной звезды, но в конце концов сдался: это было так давно. Затем он снова принялся искать пинцет, но тоже безуспешно. Видимо, утром придется пойти и купить новый. Тут Паккер вспомнил, что утром его дома не будет, поскольку он обещал навестить семью Тони в их летнем коттедже на берегу Гудзонова залива. Черт, и как только он умудряется терять столько пинцетов? Паккер сидела погрузившись в какое-то полудремотное-полузадумчивое состояние, размышляя о самых разных вещах. В основном о марках с клейким слоем и о том, как из многочисленных идей, возникших на Земле, именно эту жители Галактики подхватили быстрее всего и за две тысячи лет распространили до самых дальних пределов обитаемого пространства. Становилось все труднее уследить за новинками, да и самих планет, что выпускали марки, становилось все больше. Марки множились с невероятной быстротой, и чтобы не отстать, не пропустить что-то, приходилось тратить огромные усилия. А марок, в том числе и очень необычных, навыпускали множество. Взять хотя бы марки с Манкалинена, у которых номинал определялся запахом. Не пятицентовые, скажем, или пятидолларовые, или даже стодолларовые марки, а марки с запахом роз - для местной почты, марки с запахом сыра - для межпланетной корреспонденции внутри звездной системы, и еще один вид для межзвездных пересылок - эти воняли так, что человеку за сорок шагов становилось дурно. Или выпуски с Альгейба, отпечатанные цветами, которые человеческому глазу не дано видеть - хуже всего то, что номиналы на них были напечатаны этими же цветами. А взять ту знаменитую классическую серию, выпущенную - разумеется, нелегально - пиратами с Леониды; вместо бумаги они использовали обработанную кожу землян, попавших некогда в их лапы... Паккер сидел, уронив подбородок на грудь и прислушиваясь к нарушающему тишину тиканью часов, безнадежно утерянных где-то в завалах коллекционного материала. Марки дали ему новую жизнь, причем жизнь, которой он был вполне
в начало наверх
доволен. Двадцать лет назад, когда умерла Мира и он продал свою долю акций экспортной компании, ему казалось, что жизнь кончилась, что ничего хорошего у него уже не будет. Однако сейчас марки увлекали его даже больше, чем в свое время экспортный бизнес - и это просто благословение, да, именно благословение. Продолжая сидеть, Паккер с теплой признательностью вспоминал свою коллекцию, спасшую его от пучины одиночества, вернувшего ему интерес к жизни и словно бы омолодившую его. А затем он уснул. Разбудил его звонок в дверь, и Паккер, протирая глаза, пошел открывать. У порога стояла вдова Фоше с маленькой кастрюлькой в руках. Она протянула ее Паккеру и затараторила: - Я все-таки подумала: наверно, бедняжке это понравится. Тут немного бульона, что я приготовила. У меня всегда получается больше, чем нужно. Для одной так неудобно готовить... Паккер взял кастрюльку у нее из рук. - Спасибо, очень мило с вашей стороны. Вдова бросила на него пристальный взгляд. - Вы больны! - заявила она и шагнула через порог, заставив Паккера попятиться. - Я вовсе не болен, - попытался отбиться Паккер. - Я просто заснул в кресле, а так со мной все в порядке. Она протянула пухлого руку и потрогала его лоб. - Да у вас температура! Вы просто горите! - Ничего у меня нет! - не выдержал Паккер. - Говорю же я вам: я просто уснул. Вдова Фоше обогнула его и, пробравшись между стопками коробок, ворвалась в комнату. Паккер только успел подумать: "Боже, она таки проникла в квартиру! Как же ее теперь выдворить?" - Ну-ка, идите сюда и садитесь, - приказала вдова. - Термометра, надо полагать, у вас нет? Паккер, уже покорившись судьбе, покачал головой. - И не было. Я никогда не болел. Вдова Фоше вдруг взвизгнула, подпрыгнула и неуклюжим галопом понеслась к выходу. На полпути она споткнулась о тяжелую картонную коробку и растянулась на полу, но торопливо вскочила и, что-то проверещав напоследок, вылетела на лестничную площадку. Паккер захлопнул за ней дверь и в некотором недоумении уставился на кастрюльку: он по-прежнему держал ее в руках и за это время не пролил ни капли. Однако что же так напугало вдову Фоше? И тут он увидел: по полу бегала маленькая мышка. Паккер приподнял кастрюльку, салютуя своей спасительнице и серьезным тоном произнес: - Спасибо, дружок! Мыши... Одно время ему казалось, что мыши здесь действительно есть - то сыр обгрызут на кухонной полке, то кто-то шуршит по ночам - и это его беспокоило: вдруг они устроили себе гнездо где-нибудь в завалах филателистического материала? Но нет худа без добра, подумалось Паккеру. Он взглянул на часы - оказалось, уже пять вечера. Каким-то образом он забылся и пропустил ленч, а до отъезда оставалось совсем немного. "Что же, похлебаю бульона, - решил он, - и заодно просмотрю содержимое пакета..." Паккер взял со стола несколько полных коробок и переставил их на пол: места стало побольше - как раз чтобы разложить новые поступления. Он пошел на кухню, отыскал ложку и, попробовав бульон, счел, что готовить вдова Фоше действительно умеет. Кастрюлька была еще теплая, и для полировки на столе это, конечно, плохо, но Бог с ней, с полировкой: еще об этом не хватало беспокоиться. Паккер подтащил пакет к столу и прежде всего расшифровал загадочный обратный адрес. Эту новую знаковую систему начали несколько лет назад использовать в созвездии Волопаса, а посылка пришла от одного из его загадочных корреспондентов из созвездия Лебедя. Время от времени Паккер посылал ему в обмен ящик лучшего шотландского виски. Прикинув, сколько весит посылка, он решил, что на этот раз нужно будет отправить, по крайней мере, два. Вскрыв пакет, Паккер взял его за низ, перевернул, и на стол хлынул поток конвертов. Он отшвырнул пустой пакет в угол и в самом приятном расположении духа уселся в кресло, затем, прихлебывая бульон, принялся неторопливо разбирать свои новые сокровища. Даже на первый взгляд это была великолепная подборка. Отправитель взял на себя труд систематизировать конверты по месту выпуска и рассортировать их в маленькие стопки, перетянутые резинками. Стопка конвертов с Расальхейга, еще одна с Челеба, с Нунки, с Касс-Бореалис и множество других из различных далеких миров. Одну из них Паккер даже не распознал. В стопке оказалось двадцать пять или тридцать конвертов, но на всех была одна и та же марка - маленький желтый квадратик без единой надписи, довольно толстый и шершавый на ощупь. Он провел по ней пальцем, и ему показалось, что марка крошится, стирается, словно поверхность ее покрывал толченый мел. Несколько озадаченный, Паккер вытащил один конверт из-под резинки и бросил стопку на стол. Порывшись в ящике, он отыскал увеличительное стекло и склонился над маркой. Да, действительно, никаких надписей или пометок - просто маленький желтый квадратик - толстый, с тернистой поверхностью, словно на бумаге были наклеены песчинки. Он выпрямился, проглотил еще ложку бульона, затем долго пытался сообразить, что это могут быть за марки. Увы, хранящийся в памяти каталог ничего не подсказывал. Похоже, он такую марку никогда еще не видел и даже не слышал о ней. Часть почтовых штемпелей он узнал сразу, другие оказались совершенно незнакомыми. Впрочем, это не важно: позже можно будет отыскать их в справочниках. Однако у Паккера и без того складывалось впечатление, что планеты или звездная система, откуда отправили конверты, лежали где-то в направлении созвездия Весов. На это указывали те штемпели, которые ему удалось распознать. Отложив увеличительное стекло в сторону, он вновь принялся за бульон. Главное, напоминал себе Паккер, поднося ко рту очередную ложку, не намочить усы; даже если человек не носит усы, есть все равно нужно аккуратно... Но тут рука как назло дрогнула: немного бульона пролилось на бороду, немного капнуло на стол, и почти полная ложка выплеснулась на конверт с желтой маркой. Паккер выхватил из кармана платок и попытался стереть расползающееся жирное пятно, но было уже поздно. Конверт промок почти мгновенно, марка потемнела от влаги, и он в сердцах выругался, проклиная собственную неуклюжесть. Затем взял мокрый конверт за уголок, отыскал мусорную корзину и разжал пальцы. После выходных, проведенных с семьей Тони на берегу Гудзонова залива, Паккеру не терпелось вернуться домой. "Тони совсем рехнулся, - подумал он. - Надо же всадить столько денег в роскошный загородный дом! Шансов разбогатеть у него, считай, никаких, все его грандиозные планы рушатся один за другими, однако он по-прежнему строит из себя большого дельца и цепляется за эту дорогую виллу. Впрочем, может быть, так сейчас и надо; если удастся одурачить кого-нибудь, заставить поверить, что ты чего-то стоишь, тогда у тебя может появиться реальный шанс влезть в большое дело. Может быть, так и надо, кто его знает..." Паккер остановился в холле забрать почту, надеясь, что бандероль от ПугАльНаша уже прибыла. Со всей этой суетой он забыл прихватить коробочку с листьями, и за три дня успел понять, насколько сильно к ней привык. Каждый раз, когда он вспоминал, как мало у него осталось листьев, Паккера охватывало беспокойство: а вдруг ПугАльНаш забудет о нем? За три дня накопилось множество писем, но от ПугАльНаша ничего не было. Впрочем, этого следовало ожидать, напомнил себе Паккер: новые бандероли ни разу не приходили, пока листья не кончались совсем. Поначалу он нередко задумывался, что за пророческий дар позволяет его другу точно угадывать, когда у него кончается запас, и как тот рассчитывает время отправки, чтобы бандероли приходили именно в тот день, когда в них возникнет необходимость. Теперь он об этом не думал, все равно бесполезно, чудо оно и есть чудо. - С возвращением! - радостно приветствовал его дежурный клерк. - Как отдохнули, мистер Паккер? - Сносно, - проворчал он и направился к лифту. Однако на полпути его перехватил управляющий Элмер Ланг. - Мистер Паккер, - заверещал он, - мне непременно нужно с вами поговорить. - Ну так говорите. - Это насчет мышей, мистер Паккер. - Каких еще мышей? - Миссис Фоше сказала мне, что у вас в квартире мыши. Паккер расправил плечи и выпрямился, чтобы казаться выше, хотя при его сложении это было непросто. - Это ваши мыши, Ланг. Вы ими и занимайтесь. - Но как же я могу, мистер Паккер? - произнес Ланг, заламывая руки. - Ваша квартира... Там столько всякого хлама... надо бы все это разобрать. - Должен вам заметить, сэр, что этот хлам является одной из самых полных коллекций марок во всей Галактике. Я действительно несколько запустил разборку новых поступлений, но я никому не позволю называть свою коллекцию хламом. - Но может быть, я попрошу Майлса, сборщика, помочь вам разобраться с коллекцией? - Помочь мне мог бы только человек, имеющий определенный опыт работы с филателистическим материалом, - строго сказал Паккер. - Ваш сборщик, надо полагать, такого опыта не... - Но, мистер Паккер, - взмолился Ланг, - все эти горы бумаги и коробки - идеальное место для мышей. Я не смогу вывести мышей, если не вычистите свои завалы. - Вычистить?! - взорвался Паккер. - Да вы хоть понимаете, о чем говорите? Где-то в огромной массе материала есть, например, конверт - для вас это просто конверт с марками и штемпелями, - за который мне несколько дней назад предлагали четверть миллиона долларов - если только я его отыщу. И это лишь малая толика от всего накопленного. Вы что, Ланг, все это предлагаете мне "вычистить"? - Но, мистер Паккер, так больше продолжаться не может. Я вынужден настаивать... Тут прибыл лифт, и Паккер с видом оскорбленного достоинства шагнул в кабину, оставив управляющего с его проблемами в холле. - Сует свой нос, куда не просят... - пробормотал он, отдуваясь сквозь усы. - Что вы говорите, сэр? - спросил лифтер. - Миссис Фоше. Сует свой нос, куда ее не просят. - Возможно, вы правы, сэр, - рассудительно ответил лифтер. Паккер надеялся, что в коридоре никого не будет, и на этот раз ему повезло. Он отпер дверь, шагнул вперед... И замер, услышав странный булькающий звук. Какое-то время он стоял неподвижно, прислушивался - с недоверием и чуть-чуть испуганно. В комнате по-прежнему булькало. Паккер опасливо прошел дальше и сразу же увидел, в чем дело. Мусорная корзина у стола была до краев заполнена какой-то булькающей желтой массой. В нескольких местах масса даже сползла по стенке корзины и растеклась лужицами по полу. Готовый в случае чего повернуться и броситься наутек, Паккер медленно подошел ближе, но ничего не произошло. Желтая масса в корзине продолжала булькать, и только. Это была густая, похоже, клейкая масса без пены, и хотя она булькала, ни пузырьков, ни бурления не было заметно. Паккер подошел совсем близко и протянул к корзине руку. Никто его не схватил, да и вообще, масса никак не отреагировала. Он ткнул ее пальцем: на ощупь поверхность оказалась довольно плотной, чуть теплой, и у него вдруг возникла мысль, что это нечто живое. Паккер тут же подумал о вымоченном бульоном конверте, который бросил перед отъездом в мусорную корзину. Он даже не удивился своей догадке: масса в корзине была такого же цвета, что и марка на конверте. Обогнув стол, он положил туда почту и тяжело опустился в кресло.
в начало наверх
"Выходит, марка ожила, - подумал Паккер, - и это очень странно..." Впрочем, чего уж там. На самом деле она не страннее некоторых марок, что ему доводилось видеть раньше. Хотя Земля и передала Галактике идею их использования, многие развили ее гораздо дальше - порой с очень необычными результатами. "А мне теперь, - подумал он, - придется выносить эту дрянь в корзине. Не хватало еще, чтобы Ланг увидел..." Его немного беспокоило то, что Ланг требовал привести квартиру в порядок, и в какой-то степени задевало: он заплатил за нее немалые деньги, причем заплатил вперед, и никогда никому не мешал. А кроме того, он живет здесь уже двадцать лет, и с этим Лангу тоже придется считаться. Потом он наконец встал, обошел стол сбоку и наклонился. Осторожно, чтобы не вляпаться, где желтая масса перетекла через край, взялся за корзину и попытался ее подрыть. Не тут-то было. Он тянул изо всех сил, но корзина оставалась на месте. Паккер выпрямился и двинул ее ногой - она даже не шелохнулась. Он шагнул назад и уставился на корзину, сердито отдуваясь сквозь усы. Как будто ему и без того забот мало! Надо разбирать все эти завалы и избавляться от мышей. Надо искать конверт из системы Полярной звезды. Кроме того, куда-то подевался пинцет, и придется идти покупать новый, а значит, опять тратить время. Но прежде всего нужно будет убрать отсюда корзину. Очевидно, она просто прилипла: эта желтая дрянь затекла под дно и засохла. Нужно будет взять ломик или еще что-нибудь длинное, поддеть и отодрать от пола. Желтая масса в корзине по-прежнему весело булькала. Паккер вновь надел шляпу, вышел на лестницу и запер за собой дверь. Стоял чудный летний день, и он решил немного прогуляться, а заодно подумать о своих бесчисленных проблемах. Однако о чем бы Паккер ни думал, мысли его возвращались к корзине с ползущим через край желтым киселем, и он понимал, что не сможет заниматься ничем другим, пока от нее не избавится. Отыскав магазин, где продавали скобяные изделия, Паккер купил средних размеров ломик и направился к дому. Возможно, он поцарапает немного пол, но зато уж точно отдерет приклеившуюся корзину. В холле первого этажа на него снова напустился Ланг. - Мистер Паккер, - спросил он строго, - куда это вы направляетесь с таким ломом? - Я его купил специально, чтобы вывести мышей. - Но, мистер Паккер... - Вы ведь хотите, чтобы я от них избавился? - Да, разумеется. - Ситуация складывается критическая, и от меня могут потребоваться решительные действия, - сурово произнес Паккер. - Но... лом! - Не беспокойтесь, я буду осторожен и не стану бить слишком сильно, - пообещал Паккер. Он поднялся на лифте к себе. Написанная на лице Ланга растерянность немного улучшила ему настроение, и, двигаясь по коридору, Паккер даже насвистывал какую-то мелодию. Однако, ковыряясь ключом в замке, он услышал за дверью шорох и почувствовал, как по спине у него пробежал холодок: шорох казался таинственным и зловещим. "Боже, - подумал он, - там не может быть столько мышей". Сжав ломик покрепче, Паккер отпер замок и распахнул дверь. В квартире бушевал бумажный шторм. Паккер быстро шагнул через порог и захлопнул за собой дверь, чтобы ни одна бумажка не улетела на лестницу. "Должно быть, оставил окно открытым", - мелькнула мысль. Но нет, не оставил. Да и на улице - ни ветерка. А тут... тут не то что ветерок - самый настоящий шторм. Паккер стоял, прислонившись спиной к двери, и испуганно наблюдал за происходящим в квартире, затем перехватил ломик понадежнее. Ливень конвертов, шквал пакетов, снегопад танцующих в воздухе марок... На полу тут и там стояли раскрытые коробки, куда, укладываясь аккуратными рядами, сыпались пакеты, марки и конверты, а вдоль стены стояли ровными штабелями другие коробки, что само по себе уже вызывало беспокойство: меньше двух часов назад, когда он уходил, в квартире не было абсолютно ничего ровного и аккуратного. Однако прямо на глазах шторм стихал. В воздухе кружилось уже меньше бумаг, коробки закрывались, словно невидимой рукой, и, взлетая сами по себе, укладывались вместе с другими у стены. "Полтергейст!" - в ужасе подумал Паккер, лихорадочно припоминая, что он читал или слышал об этом явлении, и пытаясь отыскать хоть какое-то объяснение. Но тут все закончилось. По воздуху уже ничего не летало. Коробки стояли ровными штабелями у стены. Все замерло. Паккер шагнул в комнату и ошарашено обвел взглядом свое жилище. Письменный и обеденный стол сияли полировкой. На окнах висели желтые ровные шторы. Ковер выглядел как новый. Кресла, журнальные столики, лампы и множество других вещей, давно похороненных под грудами филателистического материала и забытых, вновь стояли на своих местах - вычищенные и отполированные до блеска. А в центре всего этого упорядоченного благообразия весело булькала мусорная корзина. Паккер выронил ломик и двинулся к столу. Окно перед ним распахнулось. Ломик просвистел у него над головой, вылетел на улицу и с треском продрался сквозь крону ближайшего дерева, затем окно захлопнулось, и Паккер потерял ломик из виду. Он снял шипу и швырнул ее на стол. Шляпа немедленно поднялась в воздух и поплыла к шкафу в прихожей. Дверцы шкафа распахнулись, шляпа скользнула внутрь, и дверцы мягко закрылись. Паккер в задумчивости надул щеки и выпустил воздух сквозь усы. Затем достал платок и промокнул лоб. - Странные творятся дела, - пробормотал он себе под нос. Медленно, настороженно Паккер принялся осматривать квартиру. Все коробки стояли вдоль одной из стен - от пола до потолка по три в ряд. У противоположной стены стояли три картотечных шкафа, и Паккер удивленно потер глаза: за долгие годы он успел про один забыть и думал, что у него их только два. А вся квартира была аккуратно прибрана, вычищена и только что не светилась. Паккер переходил из комнаты в комнату - везде царил полный порядок. Сковородки и кастрюли на кухне стояли на своих местах, в буфете высились аккуратные стопки тарелок. Плита и холодильник сияли чистотой, и даже в раковине не оказалось ни одной грязной тарелки, а Паккер не сомневался, что они должны быть. Кастрюлька миссис Фоше, уже без бульона и оттертая до блеска, стояла на кухонном столе. Паккер вернулся к письменному столу и там, словно кто-то выложил все это для обозрения, обнаружил десять мертвых мышей. Восемь филателистических пинцетов. Стопку конвертов со странными желтыми марками. Два - не один, а сразу два - конверта с марками "Поларис-17б", на одном четыре марки, на другом - пять. Паккер устало опустился в кресло и снова взглянул на стол. Как же это могло случиться, черт побери? И что вообще происходит? Он наклонился и посмотрел на корзину, стоявшую сбоку от стола. Ему даже показалось, что она булькала специально для него. Видимо, все дело в ней, решил Паккер, иначе просто и быть не может. Ничего другого в квартире не появилось, ничего нового - только эта мусорная корзина с желтой кашей. Он взял со стола стопку конвертов с желтыми марками и открыл ящик стола, чтобы найти увеличительное стекло. В ящике тоже был полный порядок, а увеличительных стекол оказалось сразу пять штук. Паккер выбрал самое сильное. При таком увеличении поверхность марки превратилась в равнину с ровно уложенными вплотную друг к другу маленькими шариками - вовсе не песчинки, как ему показалось раньше. Склонившись над увеличительным стеклом, Паккер вдруг понял, что это споры. Крохотные безжизненные оболочки, способные тем не менее возродить жизнь - что в данном случае и произошло. Он пролил на марку бульон, споры ожили, и возникла эта странная колония микроорганизмов в корзине. Паккер положил увеличительное стекло на место и встал, собрал дохлых мышей за хвостики, отнес к люку мусоросжигателя и выбросил. Затем прошел к книжному шкафу: книги тоже были расставлены по тематике; нашлись даже те, что он давным-давно потерял и не мог отыскать долгие годы. Длинные ряды каталогов марок, подборка справочников по галактическим гашениям, огромный том по разновидностям почтовых отметок, путеводители по Галактике, целая полка словарей экзотических языков - книги, совершенно необходимые для распознавания марок - и множество изданий, посвященных тонкостям филателии. От книжного шкафа он перешел к сложенным у стены коробкам. Взял одну из них и поставил на пол. Коробка оказалась заполненной конвертами и прозрачными пакетами с отдельными марками, блоками, марками в листах и полосах. С растущим чувством радостного удивления Паккер продолжал перебирать содержимое коробки. Все марки и конверты в ней оказались из системы Тубана. Он закрыл коробку и собрался поставить ее на место, однако, не дожидаясь его, коробка сама поднялась над полом и установилась туда, откуда он ее взял. Паккер проверил еще три, что стояли рядом. В одной коробке хранился материал с Корефороса, в другой - из системы Антареса, а в третьей - с Джуббы. Споры не только привели в порядок квартиру, но и рассортировали всю его коллекцию! Он вернулся на дрожащих ногах к креслу и сел. Просто невероятно! Слишком невероятно! Споры впитали бульон и ожили. И теперь у него в мусорной корзине поселилась неземная форма жизни - или колония различных форм жизни - короче, существа с явным пристрастием к порядку, неудержимым стремлением работать и умением направить свое стремление в нужное русло. Но самое главное - эта чертовщина в корзине делала именно то, что человеку нужно. Корзина навела порядок в квартире, рассортировала марки и конверты, извела мышей и отыскала конверты из системы Полярной звезды вместе со всеми потерявшимися пинцетами. Откуда эти существа узнали, что ему нужно? Может быть, они читают мысли? От этой догадки по спине у него пробежали мурашки, но до его возвращения корзина и в самом деле ничего не делала, лишь весело побулькивала. Возможно, она не знала, что делать, а затем он вернулся и каким-то образом ей передались его мысли. Да, пожалуй, так: едва он вернулся, корзина узнала, какого работу надо выполнять, и сделала ее. Зазвенел звонок в прихожей, и Паккер пошел открывать. Оказалось, это Тони. - Привет, дядюшка, - сказал он. - Ты забыл свою пижаму, и я решил забежать вернуть. Ты оставил ее на кровати. Он протянул Паккеру небольшой сверток и только тут заметил, что произошло в квартире. - Боже, дядюшка! Что случилось? Ты никак навел здесь порядок? Паккер в смущении покачал головой. - Да нет, Тони. Тут произошло нечто необъяснимое. Племянник прошел в гостиную и остановился, восхищенно и несколько ошарашено оглядывая комнату. - Ты славно потрудился, дядюшка. - Я палец о палец не ударил. - А! Понятно. Нанял кого-то, чтобы здесь убрали, пока ты гостил у нас. - Нет, что ты. Все случилось сегодня утром. И всю работу сделала вот эта штуковина. - Паккер указал на корзину. - Да ты, видимо, рехнулся, дядюшка, - без тени сомнения заявил Тони. - Совсем крыша поехала. Тони настороженно обошел вокруг корзины, затем протянул руку и ткнул пальцем в желтую булькающую массу. - Похоже на тесто, - сообщил он, выпрямился и посмотрел Паккеру в глаза: - А ты меня не разыгрываешь? - Я понятия не имею, что это такое, - ответил Паккер, - и не знаю, как и зачем оно навело у меня порядок, но клянусь, все это - чистая правда. - А знаешь, дядюшка, - задумчиво сказал Тони, - тут, кажется, что-то есть... - Не сомневаюсь. - Нет, я серьезно. Не исключено, что это величайшее открытие за всю историю человечества... Так значит, ты говоришь, эта чертовщина делает то, что тебе нужно?
в начало наверх
- В общем, да, - сказал Паккер. - Только я не понимаю - как. У нее определенно есть ощущение порядка, и она делает ту работу, которую тебе нужно. Она словно понимает тебя - даже предвидит твои желания. Может быть, на самом деле это мозг с огромным пси-потенциалом. Видишь ли, я тут перед отъездом разглядывал один конверт с желтой маркой... И он рассказал ему все, что с ним произошло. Тони задумчиво слушал, теребя себя за подбородок. - Так, ладно, дядюшка, - произнес он наконец, - все ясно. Мы не знаем, что это такое и как оно действует, но давай пораскинем мозгами. Представь себе ведерко этой вот чертовщины в какой-нибудь конторе, в большой, серьезной конторе. Они смогут добиться такой эффективности, какая им и не снилась. Эта штуковина будет сортировать и хранить бумаги, регистрировать документацию и вообще поддерживать полный порядок в делах. У них никогда ничего не потеряется! Все будет лежать на своих местах, а найти нужный документ можно будет в считанные секунды. Скажем, босс или еще кто хочет посмотреть какое-нибудь досье: хлоп! - и оно уже на столе. Да с такой штуковиной можно вообще уволить всех клерков! Или, например, библиотека: она может работать даже без библиотекарей, и еще как! Но больше всего пользы эта чертовщина принесет в крупных конторах - в страховых фирмах, в промышленных корпорациях или транспортных компаниях. Тут ей просто цены нет. Паккер немного растерянно покачал головой. - Может быть, Тони, может быть, но кто тебе поверит? Кто обратит внимание? Это слишком фантастичный план. Ты просто станешь посмешищем. - Ну, это все ты оставь мне, - сказал Тони. - Я знаю, что надо делать, и тебе без меня не обойтись. - Ага! Значит, мы уже деловые партнеры. - У меня есть друг... - Послушать его, так у Тони везде друзья. - Он разрешит мне провести проверку. Мы поставим ведерко с этой штуковиной у него в конторе и посмотрим, что получится. - Он огляделся, уже готовый действовать. - У тебя есть ведро? - На кухне должно быть. - А мясной бульон? Ты ведь облил марку мясным бульоном? Паккер кивнул. - Кажется, есть банка консервированного. Тони почесал в голове. - Значит, так, дядюшка: прежде всего нам нужен стабильный источник поставок. - У меня осталось еще несколько таких конвертов. Все - с марками. Мы можем использовать один из них. Тони нетерпеливо отмахнулся. - Нет, так не пойдет. Эти конверты - наш резервный фонд. Их нужно спрятать куда-нибудь в сейф - на крайний случай. Но сдается мне, мы сможем вырастить не одно ведро этой штуковины из того, что у нас уже есть. Отчерпнем немного, подкормим бульоном и... - Но откуда ты знаешь?.. - А тебе не кажется странным, дядюшка, что спор на марке и бульона, который ты пролил, оказалось ровно столько, чтобы заполнить желтой массой одну мусорную корзину до краев? - Да, в общем-то, но... - По-моему, эта чертовщина разумна. Или, во всяком случае, она знает, что делает. Так сказать, сама себе устанавливает правила. Ты ей дай корзину, и она живет в ней, никуда не выползает. Разрослась как раз до краев и немного вытекла, но лишь для того, чтобы приклеить корзину к полу. И все. Она не прет через край, не заполняет комнату - короче, знает свое место. - Может быть, ты и прав, но это не объясняет... - Подожди секунду, дядюшка. Вот смотри. Тони сунул руку в корзину и вырвал кусок желтой массы. - Теперь следи за корзиной. Прямо у них на глазах споры расползлись и заполнили пустое пространство. Спустя несколько минут корзина снова была полна до краев. - Видишь, что я имею в виду? - сказал Тони. - Дашь ей больше места - она вырастет. Нужно только кормить. А уже место мы ей дадим - много-много ведер - и пусть растет сколько душе угодно... - Черт, дашь ты мне сказать, наконец?! Я тебя хочу спросить, что мы будем делать, чтобы она не приклеивалась к полу? Ну, разведем мы еще ведро этой чертовщины или несколько ведер, а они возьмут и приклеятся тут к полу, как первое. - Очень хорошо, что ты об этом подумал. Но я знаю, что надо делать - мы просто подвесим ведро за ручку. Подвесим, и ей не к чему будет приклеиваться. - Хм-м... Ладно. Похоже, мы все предусмотрели. Пойду разогрею бульон. Они разогрели бульон, нашли ведро и подвесили его на рукоятку швабры, уложенной на спинки двух стульев. Затем бросили туда кусок желтой массы, вырванной из мусорной корзины, и приготовились наблюдать. Однако масса лежала куском и, похоже, совсем не собиралась расти. - Выходит, я был прав, - заявил Тони. - Чтобы она начала расти, ей нужно немного бульона. Он плеснул в ведро бульон, но спустя несколько секунд масса растаяла, расползлась и превратилась в тягучую черную жижу. - Что-то здесь не так, - обеспокоенно сказал Тони. - Да уж, - согласился Паккер. - Знаешь, у меня есть идея, дядюшка. Очевидно, ты в первый раз облил марку другим бульоном. У разных фирм, что производят консервы, наверняка и разная рецептура. Дело, скорее всего, не в самом бульоне, а каком-то ингредиенте, который побуждает споры к росту. Похоже, у нас не тот бульон. Паккер смущенно шаркнул ногой. - Тони, я не помню, какой был бульон. - Но ты должен вспомнить! - закричал Тони. - Думай! Ты должен вспомнить, что это была за фирма! С несчастным видом Паккер шумно выдохнул через усы и признался: - По правде говоря, Тони, я его не покупал. Этот бульон приготовила миссис Фоше. - Вот, уже кое-что! Кто такая миссис Фоше? - Любопытная старуха, что живет на этой же лестничной площадке. - Отлично! Тебе надо лишь попросить, чтобы она приготовила еще немного. - Я не могу, Тони. - Но нам нужна всего одна порция. Мы отдадим бульон на анализ, чтобы узнать состав, и дело сделано! - Она захочет узнать, зачем мне бульон. И всем расскажет, как я ее попросил. Возможно, она даже догадается, что здесь дело нечисто. - Вот этого допустить нельзя, - озабоченно произнес Тони. - Все должно остаться между нами. Зачем нам делиться с кем-то еще? Он сел и задумался. - А кроме того, она, наверно, на меня злится, - добавил Паккер. - Перед моим отъездом она таки пробралась в квартиру и до смерти перепугалась, когда увидала мышь. После чего понеслась к управляющему жаловаться. Тони щелкнул пальцами. - Придумал! - воскликнул он. - Я знаю, как мы это обтяпаем. Ты иди и ложись в постель, а... - Еще чего! - проворчал Паккер. - Послушай, дядюшка, другого выхода нет. Тебе придется мне подыграть. - Что-то мне это не нравится. Совсем не нравится. - Иди ложись в постель и притворяйся больным. Сделай вид, что тебе плохо. А я отправлюсь к этой миссис Фоше и распишу ей, как ты переживаешь из-за того, что ее напугала мышь. Скажу, что ты, мол, весь день вкалывал и приводил квартиру в порядок, только чтобы это не повторилось. Скажу, ты так, мол, работал, что... - Ни в коем случае, - взвизгнул Паккер. - Она же сюда пулей прилетит! Очень мне это нужно! - А парочку миллиардов тебе не нужно, а? - сердито спросил Тони. - Да не особенно, - ответил Паккер. - Душа как-то не лежит. - Ладно, я скажу ей, что ты совсем не встаешь - сердце, мол, слабое - но ты очень просил приготовить тебе еще такого же бульона. - Я запрещаю тебе говорить это! - не выдержал Паккер. - Не смей ее приплетать! - Но, дядюшка, - попытался уговорить его Тони, - если ты не хочешь сделать это ради себя, подумай обо мне. Я у тебя один родственник на всем свете остался. И это первый случай, когда мне выпала возможность действительно разбогатеть. Может быть, я много хвастаюсь и делаю вид, что процветаю, но на самом деле... - Он понял, что это не довод и сменил тактику: - Ну хорошо, если не ради меня, то сделай это хотя бы ради Энн, ради ребятишек. Тебе же не хочется, чтобы маленьким бедняжкам пришлось... - Ладно, заткнись, а то ты еще расплачешься сейчас, - сказал Паккер. - Черт с тобой, я согласен. Вышло еще хуже, чем он предполагал. Знал бы он заранее, что так получится, - в жизни бы не согласился на такую авантюру. Вдова Фоше сама принесла кастрюльку с бульоном. Затем села на край кровати, приподняла ему голову и, сюсюкая, принялась кормить его с ложки. Он чуть не провалился от стыда. Но то, что им было нужно, они все-таки получили. Когда вдова Фоше решила, что ему уже достаточно, в кастрюльке осталось еще примерно столько же, и она оставила бульон им. "Бедняжке он еще пригодится", - сказал она. Время приближалось к трем, и с минуты на минуту должна была явиться вдова Фоше с бульоном. При мысли о бульоне у Паккера сдавило горло. "В один прекрасный день, - пообещал он себе, - я разобью Тони башку". Если бы не этот проныра, ничего бы и не началось. Прошло уже полгода, и каждый божий день она приносила свой бульон, садилась рядом и начинала без умолку трещать, а он тем временем должен был через силу вливать в себя целую тарелку. И хуже всего то, что приходилось делать вид, будто бульон ему нравится. А она-то как радовалась! Боже, ну откуда в ней столько веселости и энергии? Toujours gai [всегда веселый (фр.)], припомнилось ему французское выражение. Как тот ненормальный кот, которого древний писатель описал в своих глупых стишках [имеется в виду книга детского писателя Доктора Сюсса "Кот в шляпе"]. "И надо же до этого додуматься! Чеснок в говяжьем бульоне! Ну кто о таком слышал?" - беспомощно сокрушался Паккер. Ведь это просто... варварство! Особый рецепт, называется... Однако именно чеснок подействовал на споры, именно эта питательная среда пробудила их к жизни и заставила расти. А возможно, чеснок в бульоне пошел на пользу и ему самому, признавал Паккер. Уже долгие годы он не чувствовал себя так славно, в походке появилась упругость, да и уставать он стал гораздо меньше. Раньше его всегда клонило после полудня в сон, и он ложился вздремнуть, а теперь об этом и не вспоминал. Работал как обычно, нет, даже больше обычного и - если не принимать в расчет вдову с бульоном - считал себя очень счастливым человеком. Да, именно так - очень счастливым. И если Тони не станет отрывать его от марок, ему этого счастья надолго хватит. Тони молодой, шустрый, вот пусть и тащит на себе корпорацию "Эффективность". В конце концов, он сам на этом настаивал. Хотя, надо признать, дела у него идут отлично: множество промышленных предприятий, страховых компаний, банковских контор и прочих организаций уже сделали заказы. Пройдет какое-то время, утверждал Тони, и ни одному деловому человеку даже в голову не придет, что можно обойтись без услуг корпорации "Эффективность". Прозвенел звонок, и Паккер пошел открывать. Наверняка вдова Фоше со своей кастрюлькой. Оказалось, нет. - Мистер Клайд Паккер? - спросил человек, стоявший на лестничной площадке. - Да, сэр, - ответил Паккер. - Проходите, пожалуйста. - Меня зовут Джон Гриффин, - сказал гость, сев в предложенное кресло. - Я представляю Женеву. - Женеву? Вы имеете в виду правительство? Гриффин предъявил свои документы. - Хорошо. Чем могу быть полезен? - спросил Паккер несколько прохладным тоном, поскольку большой любви к правительству не испытывал. - Насколько я понимаю, вы являетесь старшим партнером в корпорации "Эффективность", верно? - Кажется, так оно и есть. - Вы не уверены?! - Не на все сто. Я, безусловно, партнер, а вот старший или еще как, утверждать не стану. Всеми делами заправляет Тони, и я в них не вмешиваюсь.
в начало наверх
- Вы и ваш племянник - единственные владельцы фирмы? - Вот это абсолютно точно. Мы никого не хотим брать в долю. - Мистер Паккер, в течение определенного времени правительственные службы вели переговоры с мистером Кампером... Он ничего вам об этом не рассказывал? - Ни слова. Я занят своими марками, и он старается меня не беспокоить. - Мы заинтересованы в ваших услугах, - сказал Гриффин, - и пытались их купить. - Пожалуйста. Платите деньги и... - Но вы не знаете сути проблемы. Мистер Кампер настаивает на отдельных контрактах для каждого подразделения правительственных служб. Получается чудовищная сумма... - Оно того стоит, - заверил гостя Паккер. - Можете не сомневаться. - Но это несправедливо, - твердо сказал Гриффин. - Мы готовы заключить соглашения по каждому департаменту, хотя и это - уступка с нашей стороны, поскольку правительство положено бы рассматривать как одного заказчика. - Послушайте, - не выдержал Паккер. - Зачем вы со мной об этом говорите? Я не занимаюсь делами корпорации. Этими вопросами ведает Тони. Вам придется вести переговоры с ним. Я лично в мальчишку верю: у него голова варит. А меня "Эффективность" мало интересует - только марки. - Вот именно, - обрадовано произнес Гриффин. - Я об этом и хотел поговорить. - В смысле? - Дело в том, - Гриффин перешел на доверительную интонацию, - что наше правительство получает ежедневно вместе с почтой множество марок. Не помню точную цифру, но это несколько тонн филателистического материала в день со всех планет Галактики. В прошлом мы реализовывали их через несколько филателистических компаний, но теперь администрация склоняется к тому, чтобы предложить весь филателистический материал оптом - и весьма недорого - в качестве условия заключения сделки. - Отлично. Но что я буду делать с марками, если они будут поступать по несколько тонн в день? - Не знаю. Но ведь вы так интересуетесь марками, а это великолепная возможность первому покопаться в превосходном материале. Думаю, что вам вряд ли кто предложит такой богатый источник. - И вы хотите уступить все это мне, если я уговорю Тони пойти вам на уступки? Гриффин расплылся в счастливой улыбке. - Вы прекрасно меня понимаете. Паккер хмыкнул. - Понимаете?! Да я вас насквозь вижу! - О, я бы не хотел чтобы у вас создалось неверное представление о правительстве. Это деловое предложение, чисто деловое. - Надо полагать, за эти горы бумаги, от которых я вас избавлю, вы рассчитываете получить лишь небольшую номинальную плату? - Чисто условную, - заверил его Гриффин. - Хорошо. Я подумаю и сообщу вам свое решение Но сейчас, разумеется, ничего обещать не буду. - Конечно, мистер Паккер. Я не стану вас торопить. Когда Гриффин ушел, Паккер задумался о его предложении, и чем больше он думал, тем привлекательнее оно ему казалось. Можно будет арендовать большое складское помещение, установить там "Корзину эффективности" и просто сваливать туда все новые поступления - "Корзина" рассортирует их сама. У него не было уверенности, что одна корзина справится с подробной классификацией - разве что разберет материал по планетарным группам - но если так, он просто установит еще одну, и уж с двумя-то корзинами он сможет добиться любой точности. А после того как они отберут для него наиболее ценные экземпляры, он передаст весь хлам специально созданной торговой организации - продавать по таким ценам, что все остальные дельцы от филателии просто вылетят в трубу. Паккер удовлетворенно потер руки, представляя, как он "разденет" всех этих жуликов. Сами они такое вытворяют, что им только поделом будет. Радужные перспективы омрачала только одна маленькая деталь. Конечно, предложение Гриффина - это почти то же самое, что взятка, хотя чего еще ожидать от правительства? В администрации полно взяточников, вымогателей, лоббистов, "борцов за особые интересы" и прочих жуликов. Возможно, никто ничего и не подумает, если он согласится на сделку с марками - кроме оптовых торговцев, разумеется, но они-то уж никак не могут помешать: им останется только сесть на задние лапы и выть на луну. Однако имеет ли он право вмешиваться в дела Тони? Ему, конечно, несложно будет упомянуть об этом при случае, и Тони скажет "да". Но вот стоит ли? Паккер мучился, не находя ответа и даже не приближаясь к нему, пока в дверь снова не позвонили. На этот раз пришла вдова Фоше, но с пустыми руками. Без бульона. - Добрый день, - сказал Паккер. - Сегодня вы несколько позже. - Я было уже собралась, но увидела, что у вас посетитель. Он уже ушел? - Да, не очень давно. Она шагнула через порог, и Паккер закрыл за ней дверь. - Мистер Паккер, - сказала вдова Фоше, когда они прошли в гостиную, - я должна извиниться: сегодня без бульона. По правде говоря, мне немного надоело варить его каждый день. - В таком случае, - галантно произнес Паккер, - угощение сегодня за мной. Он открыл ящик стола и достал новую коробочку с листьями, присланную ПугАльНашем всего днем раньше. Почти благоговейно Паккер открыл крышку и протянул коробочку вдове Фоше. Та невольно шагнула назад. - Попробуйте, - предложил Паккер. - Возьмите щепотку. Только не глотайте, а жуйте. Вдова осторожно отщипнула пальцами кусочек высушенного листка. - Это слишком много, - предостерег ее Паккер, - нужно совсем чуть-чуть. Да и достать их нелегко. Она сунула щепотку зелени в рот. Паккер, улыбаясь, следил за выражением ее лица. Поначалу вдова выглядела так, словно он предложил ей яд, но вскоре откинулась на спинку кресла и успокоилась - видимо, решила, что смертельная опасность ей не угрожает. - У меня такое впечатление, - произнесла она, - что я за всю свою жизнь ничего похожего не пробовала. - Наверняка не пробовали. Возможно, кроме меня самого, вы - единственный человек на Земле, кто попробовал это лакомство, Я получаю его от своего друга, который живет на планете у очень далекой звезды. Его зовут ПугАльНаш. Он регулярно присылает мне бандероли с этими листьями и всегда прикладывает небольшие записки. Паккер поискал в ящике и нашел последнюю. - Вот послушайте, - сказал он и прочел записку вслух: "Дараго друг: я в огромный щастье твой последний пасылка с табак. Пжалста еще тот самый. Ты незнать что я прарочиский и смотреть вперед тебе. Но так как это есть и я агромный радость сделат такой задача для друг. Я заверить ты это все к лучший. Можетбыт ты скора богатеть много. Твой добрый друг. Пуг Аль Наш." Паккер бросил записку на стол. - И что вы об этом думаете? - спросил он. - Особенно о том, что он пророк и видит мое будущее? - Наверно, ничего страшного. Он же утверждает, что вы скоро разбогатеете. - А по-моему, это очень напоминает цыганские предсказания, мне поначалу даже как-то не по себе стало. - Почему же? - Потому что я не хочу знать, что со мной случится. А он как-нибудь возьмет и напишет. Если бы человек мог видеть будущее, он бы знал, например, когда умрет, и как, и прочие... - Мистер Паккер, - перебила вдова, - я думаю, вам еще рано об этом беспокоиться. Готова поклясться, вы с каждым днем выглядите все моложе и моложе. Паккер зарделся от удовольствия. - Вообще-то говоря, я и чувствую себя гораздо лучше. Давно уже такого не было. - Может быть, это листья так действуют? - Нет, я думаю - дело здесь, скорее, в вашем бульоне. Короче, время за беседой протекло легко и приятно - более приятно, признал Паккер, чем можно было ожидать. Но когда вдова Фоше ушла, в мыслях вдруг всплыл вопрос, от которого ему стало даже как-то не по себе; с чего это он так расщедрился и предложил ей - ей! - попробовать листья? Паккер спрятал коробочку в ящик стола и снова взял в руки письмо ПугАльНаша, разгладил и прочитал. Ошибки невольно заставили его улыбнуться, но улыбка быстро погасла. Как бы там ни было, ПугАльНаш все же его опередил, освоил - пусть даже и так - земной язык, тогда как самому Паккеру язык Пуга оказался не по силам. "Я прарочиский и сматреть вперед тебе." С ума можно сойти! Хотя не исключено, что это просто шутка - или нечто такое, что на планете Пуга заменяет шутки. Паккер отложил письмо в сторону. Смутное беспокойство, вызванное всеми накопившимися проблемами, необходимостью что-то решать, не давало сидеть на месте. Расхаживая по квартире, он продолжал думать. Как ответить на предложение Гриффина? Почему он угостил листьями вдову Фоше? Что кроется за этой фразой в письме Пуга? Он подошел к книжному шкафу, провел пальцем по широким корешкам "Галактического обзора" и, выбрав нужный том, отнес тяжелую книгу на стол. Долго искал и наконец отыскал звезду Унук-аль-Хэй. Пуг, он помнил, жил на десятой планете системы. Наморщив лоб, Паккер принялся расшифровывать сжатые фразы и дикие, порой загадочные сокращения. Неудобно, конечно, но смысл здесь тоже есть: в Галактике слишком много планет, которые необходимо включить, и даже в таком виде справочник занимал несколько толстенных томов, а уж с полным текстом и подробными описаниями он стал бы просто неподъемным. "Х - м. изуч. пл., раз. обит., непр. д. л. (Т-67), торг. поср. (Т-102), леч. тр., лег. прор., тр. яз..." Секундочку! "Лег. прор." Может быть, это "легенда о пророчестве"? Он снова перечитал абзац, переводя текст на привычный язык: "Х - мало изученная планета, разумные обитатели, непригодна для людей (см. таблицу 67), торговля через посредников (см. таблицу 102), лечебные травы, легенда о пророчестве или "легализированное пророчество"? трудный язык..." "Насчет языка - это точно", - подумал Паккер. За долгие годы он научился разбираться во многих галактических языках - во всяком случае, для его целей этих знаний хватало - но язык Пуга так и остался для него полной загадкой. "Лег. прор.?" Ни в чем нельзя быть уверенным, но кто знает, может, это и правда... Он захлопнул справочник и отнес книгу на место. "Значит, смотришь в будущее? Почему бы это? Для чего? - подумал он, мысленно обращаясь к своему другу, и, ухмыльнувшись, добавил. - Ох и дождешься ты у меня, сверну я тебе твою длинную, тощую шею, чтоб не лез, куда не просили". Последнее, разумеется, в шутку: слишком уж далеко ПугАльНаш жил, да и неизвестно еще, какая у него шея, если она вообще есть. Когда пришло время укладываться на ночь, Паккер переоделся в ярко-красную с желтыми попугаями пижаму и сел на краю кровати, шевеля пальцами ног. "Ничего себе денек выдался", - подумал он. Нужно будет поговорить с Тони насчет сделки, предложенной правительством. Может быть, даже настоять на своем мнении - несмотря на то что при этом несколько упадут доходы корпорации "Эффективность". Зачем же отказываться от того, что хочется, если оно само идет в руки? Тони еще того и гляди, обдерет его как липку. Пора бы уже, но, видимо, он пока слишком занят делами, чтобы всерьез планировать, как обжулить своего компаньона. Хотя это и странно: нечестный доллар всегда радовал его гораздо больше, чем законный. Паккер вспомнил, как сказал Гриффину, что верит в Тони. Что ж, похоже, он сказал правду. Верит и даже гордится. Спору нет, Тони еще тот тип... Подумав об этом, Паккер самодовольно улыбнулся. "Ну прямо как я в
в начало наверх
молодости". Вспомнить хотя бы ту тройную сделку с поддельной старинной мебелью в английском стиле, с картинами с Антареса и местной разновидностью самогона из системы Крысы! Боже, как он их всех тогда обобрал! Зазвонил телефон, и Паккер двинулся в гостиную, шлепая босыми ногами по полу. Телефон продолжал трезвонить. - Иду уже! - сердито крикнул Паккер. - Иду! Он подошел к телефону и снял трубку. - Это Пикеринг, - сказал голос в трубке. - Пикеринг... О, да. Раз вас слышать. - Мы договаривались насчет конверта из системы Полярной звезды. - Да, Пикеринг, я вас помню. - Вы случайно не отыскали тот конверт? - Отыскал, но, извините, там полоска только из четырех марок. Я говорил тогда о пяти, но, сами понимаете, память. Годы идут, и... - Мистер Паккер, вы согласны продать этот конверт? - Продать? Да, ведь я обещал. Дал слово, сами понимаете... Хотя теперь об этом жалею. - Он в хорошем состоянии? - Мистер Пикеринг, учитывая, что это единственный конверт... - Могу я подъехать в ближайшее время взглянуть на него? - Пожалуйста. Когда вам угодно. - Вы подержите его для меня? - Разумеется, - согласился Паккер. - В конце концов, никто кроме вас, и не знает еще, что у меня есть этот конверт. - А цена? - М-м-м... Я говорил о четверти миллиона, но речь тогда шла о полоске из пяти марок. Поскольку их только четыре, можно несколько снизить цену. Я же не вымогатель, и со мной всегда можно договориться. - Да уж, - сказал Пикеринг с ноткой обиды в голосе. После того как они распрощались, Паккер долго сидел в кресле, положив ноги на стол, шевелил пальцами и удивленно разглядывал их, словно никогда раньше не видел. Сначала он продаст Пикерингу конверт с полоской из четырех марок за двести тысяч. А затем пустит слух, что существует конверт с полоской из пяти. Пикеринг, когда узнает, будет вне себя. Конечно, он испугается, что кто-нибудь его опередит и купит конверт с пятью марками, тогда как у него есть только четыре. Такого позора коллекционер вроде Пикеринга просто не вынесет. Паккер усмехнулся и произнес вслух: - Клюнул. За конверт с пятью марками он, возможно, выручит сразу полмиллиона. И Пикеринг никуда не денется, выложит. Нужно будет только назначить цену повыше и позволить ему сбить ее до пятисот тысяч... Часы на столе показывали десять - обычно он в девять уже лежал в постели. Паккер пошевелил пальцами ног. Странное дело - не то что спать, но даже ложиться не хотелось. Он и разделся-то только по привычке. Девять часов, надо же. В такую рань - и ложиться спать. Но ведь было время, когда он раньше полуночи об этом даже и не думал. А то, случалось, и вовсе не ложился, вспомнил Паккер, добродушно усмехаясь. Однако в те годы ему было чем заняться, куда пойти, с кем встретиться. И жилось тогда славно, и пилось в удовольствие... Не то что сейчас. Теперь и выпивку-то делают какого-то не ту, и повара хорошие перевелись. А что касается развлечений... Эх, да что там говорить. Друзья тоже - кого-то уже нет, с другими просто жизнь развела в стороны. Все ушли. "Ничто не вечно", - подумал Паккер. Он сидел, шевелил пальцами ног и смотрел на часы. Непонятно почему, но его вдруг охватило странное будоражащее чувство. Тишину квартиры нарушали только два звука - мягкое тиканье часов и неторопливое бульканье корзины со спорами. Паккер наклонился над краем стола и взглянул на корзину; стоит как вкопанная - полная корзина небывальщины, пробудившейся вдруг к жизни. Когда-нибудь, подумалось ему, кто-нибудь наверняка узнает, откуда взялись эти споры, с какой далекой планеты в туманных далях у окраины Галактики. Может быть, даже сейчас нетрудно определить, где выпускаются марки - если только он поделится с кем-нибудь своей информацией, если покажет кому-нибудь в правительстве эти конверты. Но и конверты, и информация стали теперь коммерческой тайной - слишком ценной, чтобы делиться ею с кем-то посторонним, а потому конверты заперты сейчас в надежном банковском сейфе. Разумные споры - отличное средство для доставки почты. Наносишь немного этой желтой каши на конверт или бандероль, пишешь адрес - и готово! А когда письмо доставлено, споры покрываются оболочками и ждут, пока снова кому-нибудь не понадобятся. Сегодня они работают на Земле, и, может быть, наступит день, когда они возьмут на себя заботу о порядке на всей планете; будут мыть улицы и собирать мусор - в конце концов они установят на Земле эру чистоты и порядка, какой еще не знала ни одна галактическая раса. Паккер пошевелил пальцами и еще раз взглянул на часы. Стрелки показывали почти половину одиннадцатого, но спать совсем не хотелось. "А чего я сижу? - подумал Паккер. - Может быть, переодеться и пойти погулять, как говорится, при луне?" На небе действительно светила полная луна, он видел ее в окно. "Совсем сдурел", - тут же сказал он себе, отдуваясь сквозь усы, однако снял ноги со стола и направился переодеваться. По пути в спальню он невольно хмыкнул, представив себе, как обдерет этого беднягу Пикеринга... Склонившись перед зеркалом, он пытался завязать галстук, и тут настойчиво зазвонили в дверь. "Если это Пикеринг, - подумал Паккер, - я его спущу с лестницы. До утра не мог подождать..." Оказалось, это не Пикеринг. На визитной карточке, которую протянул посетитель, значилось, что его зовут Фредерик Хазлитт и что он президент торговой корпорации. - И чего же вы от меня хотите, мистер Хазлитт? - Я хотел бы поговорить с вами, - ответил он, воровато оглядываясь. - Мы здесь одни? - Одни, не беспокойтесь. - Дело, которое привело меня к вам, носит довольно деликатный характер и очень меня тревожит. Я обратился именно к вам, а не к мистеру Камперу, потому что наслышан о ваших деловых качествах. Я чувствую, что вы сможете понять мои затруднения, тогда как мистер Кампер... - Что ж, выкладывайте, что произошло, - добродушно предложил Паккер. У него вдруг возникло ощущение, что разговор доставит ему удовольствие. Гость был явно чем-то расстроен и очень напуган. Хазлитт наклонился вперед, и голос его упал почти до шепота: - Дело в том, мистер Паккер, - признался он с содроганием, - что я становлюсь честным. - Это ужасно, - сказал Паккер сочувственно. - Вот именно. Человек в моем положении - да и любой бизнесмен - просто не может быть честным Могу сказать вам по секрету, мистер Паккер, что на прошлой неделе я потерял колоссальную сумму на одной из самых больших своих операций - и все потому, что стал честным. - Но может быть, если вы сделаете над собой усилие, постараетесь, так сказать, от души, вам удастся хотя бы частично сохранить бесчестность? Хазлитт удрученно покачал головой. - Поверьте, сэр, я пытался, но ничего не выходит Вы и не представляете, как я старался. Но несмотря ни на что, я теперь всем говорю правду. Мне никого не удается обмануть, даже заказчиков. А на днях дошло до того, что я сам срезал свои показатели чистого дохода до более реалистичных цифр. - Какой кошмар! - воскликнул Паккер. - И все это из-за вас! - взвизгнул Хазлитт. - Из-за меня? - Паккер возмущенно запыхтел сквозь усы. - Поверьте, мистер Хазлитт, я просто не понимаю, откуда у вас могла появиться такая мысль. Я не имею к вашим проблемам никакого отношения. - А эти ваши комплекты? "Эффективность"? Это они во всем виноваты! - Мистер Хазлитт, продукция нашей компании тут совершенно ни при чем, - рассерженно заявил Паккер. - Комплекты "Эффективность" всего лишь... Тут он умолк. Боже правый, а ведь они и в самом деле могли... Сам он уже много лет не чувствовал себя так хорошо, даже перестал спать днем, а теперь вот собрался посреди ночи идти гулять. - Давно это началось? - спросил Паккер, борясь с накатывающим страхом. - Месяц назад, по крайней мере, - ответил Хазлитт. - Думаю, первые признаки я заметил месяц назад, может быть, полтора. - Почему вы просто не выкинули наш комплект? - Выкинул! - взвизгнул Хазлитт. - Но толку никакого. - Ничего тогда не понимаю. Если вы выкинули комплект "Эффективность", все должно было кончиться. - Я тоже поначалу так думал, но ничего не вышло. Эта желтая чертовщина теперь везде. В трещинах пола, в воздухе; от нее невозможно избавиться. Паккер сочувственно хмыкнул. - Вы можете перебраться на новое место. - А вы представляете, во сколько мне обойдется переезд, Паккер? И кроме того, это бесполезно. Споры уже у меня внутри! - Он постучал себя по груди. - Я чувствую, что они там - делают из меня честного, порядочного человека, у которого все разложено по полочкам, как в наших картотеках. А я не хочу быть порядочным, Паккер! Я хочу делать деньги! Много денег! - Возможно, вас утешит, что то же самое происходит и с вашими конкурентами. - Пусть даже и так, - возразил Хазлитт, - но будет уже неинтересно жить. Зачем, вы думаете, люди занимаются бизнесом? Только лишь для того, чтобы открыть новые возможности, считаться предпринимателями и делать деньги? Совсем нет - это азарт, игра: или ты оставишь конкурента без штанов, или потеряешь последнее... - Аминь, - громко произнес Паккер. Хазлитт бросил на него недоуменный взгляд. - Вы что, тоже? - Боже упаси, - самодовольно ответил Паккер. - Я каким был пройдохой, таким и остался. Хазлитт устало откинулся на спинку кресла. Теперь его голос звучал резко, холодно: - Я хотел было разоблачить вас, предупредить мир, но потом понял, что не могу... - Разумеется, не можете, - отрезал Паккер. - Зачем же вам становиться посмешищем? Вы ведь из тех людей, кому даже мысль об этом кажется совершенно невыносимой. - Что вы задумали, Паккер? - Задумал? - Вы распространили эту чертовщину по всему миру, и, видимо, вам с самого начала было ясно, что произойдет. Однако на вас споры вроде бы не повлияли. Что вы замыслили? Подмять под себя всю планету? Паккер надул щеки и выпустил воздух через усы. - Вообще-то я об этом не думал. Но идея интересная. - Он встал, выпрямился и добавил: - Пожалуй, я немного стар для этого, но несколько лет у меня все же осталось. Я еще в отличной форме. Давно уже так себя... - Вы куда-то собирались, - сказал Хазлитт, поднимаясь. - Не смею вас задерживать. - Благодарю вас, сэр. Я заметил, какая сегодня луна, и решил прогуляться. Может быть, вы ко мне присоединитесь? - У меня есть дела поважнее, чем прогулки при луне, Паккер. - Не сомневаюсь, - ответил Паккер, отвесил сдержанный поклон. - У такого честного, порядочного бизнесмена наверняка полно дел. Уходя, Хазлитт громко хлопнул дверью. Паккер вернулся в спальню и снова занялся галстуком. Хазлитт - и вдруг честный человек! Подумать только. Сколько их еще стало честными к сегодняшнему вечеру? А сколько будет через год? Как скоро станет честной вся Земля? Если споры прячутся в трещинах и разносятся ветром и реками, то, возможно, очень скоро. Наверно, именно поэтому Тони его еще не надул. Видимо, Тони тоже становится честным. "Жаль, - подумал Паккер без всякой иронии. - Если это случится - он уже не будет так интересен". А что же станет с правительством? С правительством, которое само просит продать споры - можно сказать, просит сделать их честными, хотя на самом деле они еще ничего об этом не знают.
в начало наверх
"Честное правительство! Вот это фокус, - подумал Паккер. - Впрочем, так им, паразитам, и надо! Вот у них у всех физиономии вытянутся!" Он оставил наконец попытки завязать галстук, сел на кровать и несколько минут трясся от неудержимого раскатистого смеха. Затем стер выступившие слезы и все-таки справился с галстуком. Завтра утром он первым делом свяжется с Гриффином и договорится о поставках марок. Нужно будет поторговаться, конечно, а под конец предложить чуть больше той суммы, на которой они сойдутся - за долгосрочный контракт. Честное правительство будет слишком честным, чтобы пойти на попятную, даже если, обретя это новое качество, они сообразят, как их нагрели. Честность, к счастью, подразумевает выполнение обязательств и в неудачной сделке, как бы ее ни заключали. Паккер надел пиджак и прошел в гостиную. Остановился у стола, выдвинул ящик и открыл коробочку с листьями от ПугАльНаша. Затем взял щепотку, но не успел поднести ее ко рту и застыл, пораженный новой мыслью. Все фрагменты головоломки встали на свои места, и он неожиданно понял, хотя и не задавался еще таким вопросом, почему на всей Земле лишь ему одному удалось остаться нечестным. "Я пророческий и смотреть вперед тебе." Паккер сунул щепотку листьев в рот и почувствовал их успокаивающее действие. "Противоядие", - подумал он и тут же понял, что прав. Но откуда ПугАльНаш знал? Как он предугадал длинную, запутанную вереницу случайных событий, что должны привести к этому вот мгновению? "Лег. прор.?" Паккер закрыл коробочку, задвинул ящик и направился к двери. Единственный нечестный человек на всей Земле, это надо же! Человек с иммунитетом против порядочности, которую прививают желтые споры, с иммунитетом, что выработался в нем за долгие годы употребления этих листьев. Он уже приготовил ловушку для Пикеринга, завтра займется правительством. И одному Богу известно, на что он еще способен. Хазлитт говорил что-то насчет всей планеты... В общем-то, неплохая идея, хватило бы только времени. Паккер усмехнулся, представив себе, как все честные простаки безропотно ждут своей очереди быть надутыми и ничего не могут поделать - жертвы одного-единственного нечестного человека на всей планете. Ну прямо волк среди овец! Он расправил плечи и старательно натянул белые перчатки, взмахнул тростью, затем стукнул себя в грудь - лишь один раз - и вышел на лестничную площадку, даже не заперев за собой дверь. Выходя в холле из лифта, Паккер увидел вдову Фоше. Она, видимо, возвращалась из гостей и, остановившись в дверях, прощалась с друзьями, которые провожали ее до дома. Паккер по-стариковски учтиво снял шляпу, хотя ему казалось, что он уже давно забыл, как это делается. Вдова Фоше с деланным удивлением всплеснула руками и воскликнула: - Мистер Паккер, что с вами случилось? Куда это вы собрались в такое время, когда все порядочные люди спят? - Минерва, - сказал он совершенно серьезным тоном, - я, знаете ли, собрался прогуляться и вот сейчас подумал, не составите ли вы мне компанию. Она колебалась всего секунду - просто ради приличия изображая неуверенность и нерешительность. Паккер шумно выдохнул через усы. - А кроме того, с чего вы решили, что я порядочный человек? - спросил он и галантно предложил ей руку.

ВВерх