UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

 Карл-Хайнц ШТЕЙНМЮЛЛЕР
   Анжела ШТЕЙНМЮЛЛЕР

  АУДИЕНЦИЯ




- Но ты же меня знаешь, Марсель, - сказал  я  дежурному  гренадеру  и
стряхнул с туфель пыль. Солдат не желал меня слушать; Марсель  никогда  не
хотел меня узнавать, если стоял, одетый  в  свою  униформу,  у  дворцового
подъезда. Он лишь коротко буркнул: "Документы", и тотчас снова плотно сжал
губы и  сощурил  глаза,  последнее  он  сделал  из-за  солнца.  Ничего  не
поделаешь - я покорно полез в  свой  портфель,  вытащил  маленькую  желтую
карточку и поднес  ее  к  самому  носу  несговорчивого  стажа.  Он  достал
компостер и выбыбил на тонком картоне дату.
- Проходите.
Я прошел через ворота к пропусктному пункту, быстро смахнув по дороге
пот со лба. Усатый писарь в серой накидке  молча  протянул  руку  за  моим
удовстоверением и преписал к себе в книгу несколько столдбцов  шифрованных
каракулей. Теперь я мог идти дальше.
Дорога была отмечена длинными  белыми  стрелками  и  вела  наверх,  в
бельэтаж,  по  лестнице,  на  перилах  которой  примостились  ангелочки  с
серьезными физиономиями. Я вошел в канцелярияю бельэтажа. Человек в ливрее
как  раз  разбирал  большую  гору  полоосатых  зелоено-голубых  бланков  с
отказами. Я кашлянул. Он медленно поднял глаза,  проворчал  что-то  вроде:
"Вот, мешают работать", и начал разбирать следующую кучу. Лишь после того,
как паследний бланк был в десятый раз превернут с одной стороны на другую,
чиновник сказал, обращаясь ко мне:
- Удостоверение А. Контрольная карта. И контрольный талон.
Я оторвал первый талон и протянул ему через стол.  Он  бросил  его  в
пыльный архивный ящик, затем перелистал удостоверение и со  скорбной  мной
вернул его мне. Видимо, оно было в полном порядке.
- Комната 75-С, по правой стороне, за дворцовой лестницей Дельта.
Я удивленно посмотрел на него.
- Реорганизаовали, - нехотя пояснил он. Я осторожно  закрыл  дверь  и
тяжело зашагал направо по массивным,  багряного  цвета,  каменным  плитам,
блестевшим на солнце. Эта  реорганизация  убила  последние  остатки  моего
радостного летнего настроения.  Было  и  так  достаточно  трудно  находить
дорогу,  путь  предстоял  длинный-длинный.   Кто   знает,   дойду   ли   я
когда-нибудь... И попаду ли на аудиенцию вовремя... А ведь попасть туда  я
должен всенепремено.
В комнате 75-С обитала бумажная душонка - сморщенный человек, который
раньше всегда стоял у канцелярского шкафа в кабинете 0-23  Альфа.  Сегодня
он сам выдавал бланки: ходатайство об изготовлении документа, разрешающего
выход в аудиенц-зал, бумага,  подтверждающая  обоснованность  ходатайства,
контрольный запрос общего вида. И пять карточек  с  трехзначными  номерами
очередей в следующие кабинеты. Да  еще  секретный  информационный  листок,
который следовало уничтожить сразу после прочтения, - в нем  сообщалось  о
результатах реорганизации ни теретьем этаже. Надо надеяться, я там никодга
не окажусь! Мне было бы интерснее  узнать,  какие  перемены  произошли  на
первом этаже. Ведь здесь находились важные информационные  бюро,  а  также
выходы и входы. Сведения о них держались в строгом секрете.
Я подошел к комнате с табличкой  "Рефракторская  R-К",  постучался  и
предстал перед дежурным рефрактором. Держа в руке секундомер,  он  покачал
головой, так как я появился с опозданием:
- Десять секунд!
За его спиной из ствола пневмопочты  со  щелчком  упала  капсула.  Он
осторожно открыл ее - иногда туда попадали мыши - и сказал мне:
- Так. Вы должны еще раз сходить в  75-С,  у  вас  не  хватает  марки
допуска в помещение.
Я помчался назад, мимо гренадера, стоявшего  по-прежнему  неподвижно,
как  колонна.  Ведь  могли  бы  послать  марку  мне  вдогонку  в   капсуле
пневмомочты, да где уж там - почта, видите ли,  предназначена  только  для
так называемых внутриведомственных служебных сообщений. Наконец, я получил
марку и снова бросился к рефрактору, на сей раз он сказал:
-  Неплохо,  всего  семьдесят  три  секунды,  -  и  поставил  мне   в
сопроводительный лист временный штемпель: через десять минут оттиск станет
снова невидимым, и если за этот срок я не пройду следующую  инстанцию,  то
останусь с носом.
Теперь - через двойной  контроль,  где  я  смог  сдать  сразу  четыре
бумаги. Потом - в зал регистрации. Пять придирчивых регистраторш проверяли
и перепроверяли, на самом ли деле у меня порядковый номер 370,  и  подошла
ли уже моя очередь. Очередь моя подошла. Меньших номеров просто  не  было.
Конечно, такое вполне могло произойти - после реорганизации они  начали  с
больших номеров. Дамочки проворно обследовали содержимое  моего  портфеля,
потом осмотрели мои зубы и сравнили  их  с  приведенным  в  идентификаторе
описанием характерых особенностей  моего  прикуса.  По  своей  собственной
инициативе они надавали  мне  советов,  как  избежать  дилинных  дворцовых
переходов, ловко сокращая путь и съезжая по  лестничным  перилам  метровой
ширины. Я поблагодарил, кивнув им несколько  отливавших  золотом  муадоров
[игра  слов:  mjidjr  образовано  по  аналогии   с   louisdor   (старинная
французская монета с изображением короля Людовика, букв.  "золотой  Луи"),
moi - Я (франц.)], и вновь углубился в свой маршрут.
Я быстро нашел первый боковой ход и испугался. Он был покрыт чуть  ли
не двухсантиметровым слоем  пыли,  который  нарушали  лишь  редкие  следы.
Видимо,  уборщицам  не  отдавали  распоряжения  привести  в  порядок  этот
коридор, так как в официальных планах  он  не  значился.  "Слава  богу,  -
подумал я, - что мне больше не приходится жить в этом балагане".
Сокращая путь, я  прошел,  оставаясь  незамеченным,  мимо  стражника,
охранявшего лестницу Q Бета. Что ж, все не так уж плохо, предназначавшийся
для него контрольный талон я просто сунул в карман своих брюк.  Отсутствие
этой бумажки заметят не раньше следующей  ревизии.  А  она  будет  еще  не
скоро. Быть  может,  за  это  время  меня  больше  вообще  не  вызовут  на
аудиенцию.
В комнате 3-CD меня  ждал  неприятный  сюрприз:  дополнение  к  плану
следования теребовало, чтобы я вернулся в зал регистрации. Оттуда я не мог
пойти ни в какой другой кабинет, кроме 3-CD - я попал  в  замкнутый  цикл.
Черт бы побрал эти временные реорганизации! Только все  наладится,  только
исчезнут все накладки, связанные  с  предыдущей  реорганизацией,  как  уже
проводят следующую. Если я останусь в этом цикле, то никогда  не  достигну
своей цели.
Я порылся в своих бумагах и, присев  не  корточки  в  углу  коридора,
принялся чертить и считать на пыльном полу, я изобразил лабиринт дворцовых
переходов - так, как подсказывала  мне  память  -  и  обозначил  маршруты,
предписанные в сопроводительном листе, плане  следования  и  дополнении  к
плану следования.  Примерно  четыре  цикла  и  две  тупиковые  канцелярии,
посещение которых не сулило ничего, кроме  перспективы  быть  вышвырнутыми
через окно! А я уже и так опаздывал! Тут ничто не могло помочь.  Я  должен
был  пренебречь  предписаниями,  правилами  и  дворцовыми   порядками   и,
используя окольные пути,  ужом  проскользнуть  через  канцелярские  дебри.
Только бы меня не застукали!
С этой минуты я  игнорировал  все  указания,  определявшие,  в  какую
седующую комнату мне полагается идти. Охотнее всего я обошел  бы  стороной
все медицинское отделение, но эти медики всегда были  так  бдительны,  они
натравили бы на меня охрану  и  навыдумывали  бы  кучу  гнусных  придирок.
"Белые халаты" отобрали у меня прививочный паспорт вместе с антирабической
маркой и пересчитали все мои оспинки. Затем они проставили мне в  суточный
аттестат латинскиеп незвания каких-то болезней.
Беспрепятственно преодолев 00, 01 и 10,  я  почувствовал  облегчение,
портфель мой "похудел". Скоро я буду у цели  -  самое  время!  Королевская
аудиенция начиналась уже через двадцать минут. Только я собрался  обогнуть
угол, украшенный искусной разьбой, как услышал там, впереди, легкий шорох.
- Ну, что ты, Люлетта! - раздались слова.
- Да не здесь же.
Высокий насмешливый голос ответил:
- Из-за гвардейца? Да ведь он не может двинуться с места. Ну, хочешь,
я надвину ему шлем на башку?
Снова шуршание, и через некоторое время:
- Да, ковер здесь особенно мягкий... А тут на  самом  деле  никто  не
ходит?
Из соображений осторожности я повернул назад.
Потом я пробирался через  другой  переход,  который  освещала  тысяча
свечей и их зеркальных отражений.  И  хотя  все  так  сверкало,  я  ощущал
леденящий страх перед аудиенцией. Кто мог  знать,  как  она  пройдет...  И
все-таки я должен туда идти. И побыстрее.
В  CLG-1  меня  поджидал  суровый  оберкамермейстер.  Взамен   стопки
карточек, скрепленных шнуром, он вручил мне большой  рулон  документов,  в
которых я около пятнадцати раз вывел свое имя.
- Вы должны  переодеться,  -  пробурчал  он.  -  Обычный  камзол  для
аудиенций. Сегодня - форма К с аксессуарами. Поживей!
Я схватил костюм и рванул через три  двери,  как  спринтер.  Потом  я
стоял перед личным костюмером. Он недовольно покачивал накладными буклями.
- Вот что, я бы на вашем месте  постарался  не  потеть.  Ну,  что  за
вид... Ладно, уж как-нибудь запудрим.
Я быстро разделся, и меня облачили в сложный, неудобный  костюм.  Под
мышками кололись булавки - их было в избытке.  Костюмер  обильно  напудрил
мое лицо и нахлобучил мне на голову длинный, тяжелый и жаркий  каракулевый
парик. Затем он отступил на три шага, оценивающе оглядел меня и  сказал  с
удовлетворением:
- Недурно. Только, чур, больше ничего не портить.
То же самое пришлось выслушать и в третьей  приемной,  где  в  реестр
внесли соответствующие отметки, и, кроме  того,  поместили  вырезанный  из
черной бумаги силуэт. Еще немного - и все инстанции  будут  позади.  Парик
давил так, словно его подкладка была сделана  из  кирпича.  Я  с  завистью
поглядывал на легкий металлический  шлем  командира  мушкетеров.  Из  моих
бумаг, добытых с таким трудом, служивый скручивал фитиль для того,  что-бы
зажечь свою вонючую трубку. Собственно говоря, теперь уже ничего не  могло
случиться.
Я прошествовал - двигаться  менее  величественно  в  своем  пурпурном
одеянии я просто не мог - в последнюю приемную, великолепно  обставленную,
но заваленную документами и бланками, эту  приемную  я  называл  про  себя
"чистилищем".
- Ну, как, благополучно прошли? - осклабился, увидев меня,  начальник
службы контроля.
Отдавая ему  свои  бумаги,  я  был  учтив  настолько,  насколько  мне
позволял этот дурацкий костюм. Он проверял их с  наслаждением,  просмотрел
на свет, отметил галочкой шифр, который было невозможно подделать. На моем
лбу начал  собираться  пот,  а  драгоценное  время  уносилось,  минута  за
минутой. Потом он поднял голову и посмотрел на меня:
- Однако, в копии еще не хватает отпечатка большого пальца короля...
Пол начал уходить у меня из-под ног - теперь, когда я  так  близок  к
цели... Как же мне быть... Я собрался с духом, взял,  не  долго  думая,  у
него из рук копию,  произнес  как  можно  равнодушнее:  "Ах,  позвольте-ка
взглянуть...", и, отдавая ее назад, надавил подушечкой  пальца  на  пустое
место. НСК с видом знатока еще раз осмотрел бумагу, проворчал: "Хм,  такой
слабый и размытый отпечаток...", и отметил в своем списке последний пункт.
Я мог отправляться на аудиенцию. Медленно, с гордо поднятой головой, как и
подобает  победителю,  я   вошел   в   открывшиеся   двери   аудиенц-зала.
Церемониймейстер взял из моей руки пурпурную карточку  с  белыми  лилиями,
взглянул на меня и ударил своим жезлом в блестящий мраморный пол.
- Messiers, dames. Le Roi! [Господа, дамы. Король!] Король пришел.
- Ну, наконец-то! - раздалось из толпы.

ВВерх