UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

Норман СПИНРАД

   КАК ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ




Как-то утром, не найдя себе более подходящего занятия,  я  отправился
навестить своего двоюродного братца Таракана.  Таракан  жил  на  Восточном
склоне горы в одной из кишащих ящерицами пещер.  Таракан  не  охотился  на
медведей  и  не  выращивал  зерновые.  Он  целыми  днями  швырял   комочки
медвежьего жира, бизоний кизяк и протухшие фрукты о стену своей пещеры.
Таракан говорил, что он - Художник. Причем произносил слово  Художник
с заглавной буквы (хотя письменность пока еще не изобрели).
Каким бы невероятным это ни показалось, но у Таракана  была  женщина.
Правда, самая страшная из всех,  что  живут  на  горе.  Она  целыми  днями
валялась на грязнущем полу Таракановой пещеры и смотрела на засохшие пятна
медвежьего жира, заплесневелый кизяк  и  гнилые  фрукты,  прилепившиеся  к
стенам.
Она говорила, что сие есть выражение Тараканьей Души.  Очень  большой
души.
Но уж очень вонючей.
Едва успев подойти к входу пещеры братца, я почувствовал запах едкого
дыма. И точно - всю пещеру окутывал дым. А в самом центре сидели Таракан и
его женщина. Они подожгли большую кучу сучьев и теперь вдыхали чад.
- Что вы делаете? - поинтересовался я.
- Балдеем, детка, - ответил Таракан. - Последнее изобретение.
- А что это значит-то?
- Вот видишь кучу сучьев, а? Сперва ее поджигаешь,  а  потом  нюхаешь
дым.
Я почесал в затылке, неумышленно раздавив нескольких любимых блох.
- А зачем?
- Ощущение, будто ты взлетаешь.
- Ты что-то не дальше от земли, чем я, - заметил я. - К тому же,  еще
и коротышка.
Таракан с отвращением фыркнул.
- Не твоего ума  дело,  парень,  -  сказал  он.  -  Сие  -  лишь  для
Художников, Философов и Метафизиков (хотя Философов  с  Метафизиками  тоже
еще не изобрели). Взгляни-ка, вот моя последняя новинка!
К ближней стене пещеры прилип здоровенный комок  медвежьего  жира,  в
центр которого попал кусок  бизоньей  "лепешки".  А  все  это  добро  было
окружено красно-зелено-коричневой гнилью фруктов. Пахло  произведение  еще
хуже, чем выглядело.
- Э-э... интересно... - промямлил я.
- Шедевр, детка, - гордо сообщил  Таракан.  -  Я  назвал  его:  "Душа
Человека"!
- Э-э... "Туша Человека"? Подходяще...
- Нет-нет! Душа, не туша!
- Но, Таракан, ведь произношение по буквам еще не изобрели.
- Извини, забыл.
- Но так или иначе, -  стараясь  его  приободрить,  согласился  я,  -
выглядит все равно Мастерски (что бы там оно ни значило).
- Спасибо детка, - хмуро произнес Таракан.
-  В  чем  дело.  Таракан?  -  поинтересовался  я,  ибо  выглядел  он
действительно скверно.
- Целую неделю мы ничегошеньки не ели.
- Так отчего ж ты не вышел и не убил медведя или кого-нибудь там еще?
- удивился я.
- Я  не  имею  права  терять  времени  на  охоту,  -  с  негодованием
воскликнул Таракан. - Я живу ради Искусства!
- Скорее всего, ты умрешь ради Искусства, - ответил я.
- К тому же, - очень слабым голосом добавил  Таракан,  -  я  довольно
скверный охотник. Я погиб  бы  с  голоду,  даже  если  бы  днями  напролет
выслеживал медведя. А, скорее, сам медведь настиг бы  меня.  Так  что,  по
крайней мере, сейчас я голодаю по Здравомыслию.
Должен  признать,  звучало  разумно.   Таракан,   во-первых,   ужасно
близорук, а, во-вторых, поразительно тощ. Всего девяносто фунтов хилизны.
- Ммммммм... - заметил я.
- Ммммммм - что? - полюбопытствовал Таракан.
- Ну, ты  ведь  знаешь  старика  Муравьеда?  Он  вообще  не  способен
охотиться. Поэтому изготовляет  наконечники  для  копий  и  меняет  их  на
медведей. Может, и ты бы...
- Влезать в бизнес? - завопил Таракан. - Заделаться буржуа? Прекрати,
пожалуйста! Я - Художник.
И неуверенно добавил:
- И кроме того, я же не умею делать наконечники для копий.
- Ммммммм...
- Ммммммм...
- Знаю! - воскликнул я. - Ты будешь продавать свои творения.
- Остынь, детка, - сказал Таракан. -  С  чего  вдруг  кто-то  захочет
менять еду на живопись?
- Ну потому... э-э... а...
- Полагаю, мне придется умереть с голоду.
- Постой-ка, - пришло мне в голову. - А если  я  уговорю  кого-нибудь
поменять пищу на твое художество, отдашь ли ты мне часть еды, ну,  скажем,
одного медведя из каждых десяти?
- Будь спок! - заверил Таракан: - Я-то что здесь теряю?
- Тогда по рукам?
- По рукам, приятель.
Так я изобрел Десятипроцентное Отчисление.
Потом я отправился навестить Павлина. Его  пещера  -  вся  заваленная
крашенными  в  розовый  цвет  лосиными  шкурами,   чучелами   броненосцев,
засушенными пурпурными вьюнками, - считалась самой изысканной на горе.  По
какой-то неведомой мне причине, женщины самых подкаблучных  мужчин  давали
Павлину медведей за то, чтобы он устроил подобное и в их жилищах.
Павлин и сам-то был довольно странным типом.  Одевался  он  в  плотно
облегающую тело шкуру саблезубого тигра, выкрашенную в ярко голубой цвет.
- Приветик, сладенький мой, - поздоровался Павлин, когда  я  зашел  в
его пещеру.
- Здорово, Павлин, - смущенно ответил я. - Слыхал про Таракана?
- Таракана? - взвизгнул Павлин. - Тот  грязный,  грязный  мужик?  Тот
самый битник в поистине омерзительной пещере?
- Точно, он, -  согласился  я.  -  Художник  Таракан.  Очень  хороший
Художник, знаешь ли.
- Ну и что ты скажешь про это ужасное, ужасное существо?
- Видишь ли, твой приятель Какаду...
- Ну пожалуйста, миленький! - опять завизжал Павлин.  -  Не  упоминай
при мне эту скотину Какаду! Мы с Какаду разошлись. Не понимаю, что  такого
я в нем находил! Он просто отвратительный мясник!
Какаду был... ну как его там... в общем приятелем Павлина...  Раньше.
Они...  ну  так  сказать...  изобрели  кое-что  друг  с   другом.   Никто,
собственно, так толком и  не  понял,  что,  но  после  этого  открытия  мы
организовали Полицию Нравов.
- Да, - пробормотал я. - Но тем  не  менее,  Какаду  платит  Таракану
двадцать медведей за то, чтобы тот разукрасил ему пещеру. Он  сказал,  что
имея в своей пещере Оригинал Таракана, сделает твою пещеру  похожей  на...
э-э... Настоящую Нору Ленивца, детка. Да, думаю, не ошибся, именно так  он
и сказал.
- Ооооооо! - завопил Павлин. - Ооооооо!
И принялся прыгать  по  пещере,  колошматя  маленькими  кулачками  по
стенам.
- Чудовище! Настоящая скотина! Ооооооо! Это ужасно! Что  мне  делать,
сладенький мой, что делать?
- Ладно, - предложил я. - Таракан - мой двоюродный брат, сам  знаешь,
и я  могу  как-то  повлиять  на  него.  Полагаю,  я  мог  бы  убедить  его
разукрасить твою пещеру  вместо  пещеры  Какаду.  Особенно  если  ты  дашь
тридцать медведей вместо двадцати...
- О, ты мог бы, миленький? Действительно?
- Ну, не знаю, вообще-то ты мне нравишься. Павлин,  однако  с  другой
стороны...
- Очень, очень, очень прошу!
Я тяжело вздохнул.
- Ладно, Павлин, - сказал я. - Ты меня уговорил.
Итак, Павлин получил  Оригинал  Таракана  за  тридцать  медведей.  На
следующей неделе я отправился навестить  Какаду  и  рассказал  ему  ту  же
историю. Но с него я содрал  уже  сорок  медведей.  Сорок  да  тридцать  -
семьдесят, что в итоге дает мне семь. Не так уж скверно за  пару-то  часов
работы. Но мне лучше быть поосторожнее, а то  вдруг  кто-нибудь  изобретет
Подоходный Налог.
Я видел Таракана на прошлой неделе. Неблагодарный.  Он  перебрался  в
самую  большую  пещеру  на  Западной  Склоне  горы.   У   него   появилась
превосходная новая шкура леопарда и три новых  женщины.  Он  даже  изобрел
гаванские сигары, чтобы курить что-нибудь дорогое.
К несчастью, он обнаружил, что больше не нуждается во мне  для  своих
сделок. Он ломит цену  по  восемьдесят  медведей  за  картину.  Я,  словно
последний  болван,  пренебрег  изобретением  Возобновляемого  Контракта  с
Исключительными Правами. Видимо, невозможно изобрести все.
Таракан сделался совершенно невыносимым. Теперь он  произносит  слово
"искусство" с маленькой буквы, в "Медведи" - с  большой.  Он  стал  первым
мещанином.
Как вам нравится моя леопардовая шкура? А,  может,  желаете  одну  из
моих гаванских сигар? Как, вы разве не знакомы с моей новой женщиной? И вы
не видели мою новую пещеру?
Однако сейчас я могу купить и  продать  Таракана  с  потрохами.  Я  -
первый магнат. Как я этого добился? Хорошо, слушайте...
На горе жил бездельник - Боров. Он никогда не стриг бороду,  не  имел
ни одной женщины, даже наибезобразнейшей. Он целыми днями валялся в  грязи
своей пещеры и ничего не делал, только рыгал время  от  времени.  Истинный
разгильдяй.
Но ведь даже такое ничтожество, как Боров, способно бросать  в  стены
медвежий жир и бизонье дерьмо.
Я сделал из Борова Художника. Я добился  цели,  сказав  ему,  что  он
может получать по пятьдесят медведей в день, кидая медвежий жир и  бизоньи
"лепешки" в стены пещер других людей.
Борову понравилось.
Но на сей раз, я  не  позабыл  изобрести  Возобновляемый  Контракт  с
Исключительными Правами. Еще одна десятипроцентная сделка.
Десять процентов получает Боров.
После чего я отправился в пещеру Павлина. Я со  страхом  взглянул  на
Тараканье художество.
- Что это? - усмехнулся я.
- Это, мой сладенький, Оригинал Таракана, - самодовольно  промурлыкал
Павлин. - Разве не восхитительно? Какая чувственность, какой стиль,  какая
грация, какая...
- Таракан? - презрительно хмыкнул я. - Ты что, серьезно? Да весь этот
Неопсевдоклассицизмомодерн канул в Лету вместе с бронтозаврами. Ты  совсем
отстал от времени, Павлин.
Я так сказал, изобретя тем самым Критику Искусства.
- Искусство сегодня - это Великий Боров!
- Боров? - заскулил  Павлин.  -  Боров  -  скотина!  Грубая,  глупая,
вонючая. Настоящий грязнуля. Ведь вся его  пещера  -  просто  гадкая  куча
помоев!
- Точно, - согласился я. - В  этом  источник  его  величия.  Боров  -
выдающийся Помойный Художник горы.
- Ооооооо... сколько же стоит художество Борова?
- Сто медведей за картину, - самодовольно сообщил  я.  -  Какаду  уже
договорился...
- Я же просил тебя, не упоминая при мне эту тварь! - завизжал Павлин.
- Он не должен опередить меня с Оригиналом Борова, слышишь?  Я  просто  не
вынесу! Но все же так дорого...
Я одарил Павлина своей самой понимающей улыбкой.
- Павлин, старина, - сказал я. - У меня к тебе есть маленькое деловое
предложеньице...
Ну вот и все.  Вы  теперь  понимаете,  что  когда  Павлин  занимается
обустройством жилья у  каких-нибудь  подкаблучных  пещеровладельцев,  сюда
всегда включается, по крайней мере,  один  Оригинал  Борова,  или,  может,
парочка Оригиналов Древесного Ленивца, ибо Древесный Ленивец  -  еще  одно
ничтожество, связанное со мной контрактом. Я продаю  живопись  Павлину  за
сотню медведей, а он назначает цену своим простофилям... пардон,  клиентам
уже две сотни медведей за ту же самую мазню из медвежьего жира и бизоньего

 
в начало наверх
помета. Павлин называет это Внутренним Интерьером. А я называю Цивилизацией. Возможно, это продлится еще пару месяцев, если я буду удачлив.

ВВерх