UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

Брайан СТЕБЛФОРД

   ЛЮБОВНИК ЛЕДИ ВАМПИР



Человек, который любит женщину-вампира,
 может и не умереть молодым,  но  не  сможет
 жить вечно.
(Валахианская пословица)


Было тринадцатое июня в год Господа Нашего  1623.  Великая  Нормандия
лежала, зачарованная ранним теплом, и улицы Лондона купались  в  солнечных
лучах. Повсюду суетились людские толпы, а в порту разгружались  корабли  -
только сегодня их бросило якорь  целых  три.  Один  из  них,  "Фримартин",
прибыл из Мурского энклава и имел в трюмах товары из самого сердца Африки,
включая слоновую кость и шкуры экзотических животных. Ходили,  разумеется,
слухи и о более секретных и ценных вещах: драгоценных камнях и  магических
амулетах, но подобные слухи всегда сопровождали прибытие любого  судна  из
отдаленных частей света. Нищие и  уличные  мальчишки  стаями  собрались  у
причала, как и обычно, отзываясь на подобные перешептывания, и  не  давали
покоя любому моряку, столь же  страстно  желая  услышать  новости,  как  и
получить медную монету. Казалось, что не оживлены возбуждением только лица
на тех  головах,  что  торчали  насаженными  на  колья  над  Саутваркскими
воротами. Лондонский Тауэр, однако, стоял вполне равнодушным к этой суете,
а его высокие и неприступные башни казались с улиц такими далекими, словно
принадлежали совсем другому миру.
Эдмунд  Кордери,  механик  при  дворе  архидюка   Жирарда,   наклонил
маленькое вогнутое зеркало в бронзовом устройстве, стоявшем на его рабочем
столе, ловя лучи послеполуденного солнца и  направляя  их  сквозь  систему
линз.
Он повернулся и жестом велел своему сыну Ноэлю занять свое  место  на
табурете. - Скажи мне, все ли в порядке, -  устало  произнес  он.  -  Я  с
трудом могу сфокусировать свои глаза, не говоря уже об инструменте.
Ноэль закрыл  левый  глаз  и  приложил  правый  к  микроскопу,  затем
повернул колесико, регулируя высоту площадки  для  образцов.  -  Настоящее
совершенство, - сказал он. - Что это такое?
- Крылышко моли. - Эдмунд осмотрел  полированную  поверхность  стола,
проверяя,  готовы  ли  к  демонстрации  остальные  стеклянные   пластинки.
Предстоящий визит леди Кармиллы наполнял  его  сложным  чувством  тревоги,
которое он упорно  загонял  внутрь.  Даже  в  прежние  времена  она  редко
приходила в его лабораторию, но  если  он  увидит  ее  здесь  -  на  своей
собственной территории - это наверняка всколыхнет в его душе воспоминания,
до сих пор незатронутые теми короткими мгновениями, когда  ему  доводилось
видеть ее в доступных для публики частях Тауэра или на церемониях.
- Пластинка с водой не готова, - показал пальцем Ноэль.
Эдмунд покачал головой. -  Я  сделаю  свежий  образец,  когда  придет
время, - сказал он. - Живые существа хрупки, и мир в  капле  воды  слишком
легко уничтожить.
Он посмотрел на дальний конец стола и переставил тигель, убрав его из
виду и поместив за рядом  банок.  Было  невозможно  -  да  и  не  нужно  -
поддерживать стол в опрятности, но он считал  это  важным  для  сохранения
хотя бы ощущения порядка и  контроля.  Не  давая  себе  поддаться  нервной
суетливости, он подошел к окну и стал смотреть  на  искрящуюся  от  солнца
Темзу и на странный серый блеск видневшихся внизу покатых  крыш  домов.  С
этой высокой смотровой точки люди казались крошечными; он  находился  даже
выше креста на шпиле церкви возле Кожаного рынка. Эдмунд не был  человеком
набожным, но внутреннее возбуждение,  требовавшее  выражения  в  действии,
оказалось  настолько  велико,  что  вид  креста  на  церкви  заставил  его
перекреститься, пробормотав ритуальную молитву. Едва проделав это, он  тут
же изругал себя за ребячество.
Мне сорок четыре года, подумал он, и я механик. Я давно  уже  не  тот
мальчик, умилостивленный любовью леди,  и  для  этой  глупой  тревоги  нет
никаких причин.
Но в этом внутреннем брюзжании он был осознанно несправедлив к  себе.
Тревожиться  его  заставлял  не  просто  тот  факт,  что  он  некогда  был
любовником Кармиллы. Были еще и микроскоп, и корабль из Мура. Он надеялся,
что по реакции леди сможет оценить, насколько  в  действительности  велики
основания для страха.
Открылась дверь, и леди вошла. Полуобернувшись, она взмахом руки дала
понять слуге, что ему не надо заходить вслед за ней, и он вышел, закрыв за
собой дверь. Она осталась одна, без сопровождения друга или фаворита. Леди
осторожно прошла через комнату, немного приподняв подол  платья,  хотя  на
полу и не было пыли. Ее взгляд быстро  скользнул  из  стороны  в  сторону,
отметив полки, чаши и многочисленные инструменты механика. Для человека  с
улицы  обстановка  в  комнате  показалась  бы   угрожающей,   попахивающей
нечестивостью,  но  она   осталась   спокойной   и   уравновешенной.   Она
остановилась перед бронзовым инструментом, недавно собранным Эдмундом,  но
прежде  чем  начать  его  рассматривать,  подняла   глаза   и   пристально
всмотрелась в его лицо.
- Ты хорошо выглядишь, мастер Кордери, - спокойно произнесла  она.  -
Но ты бледен. Теперь, когда в Нормандию пришло лето, ты не должен запирать
себя в этих комнатах.
Эдмунд слегка поклонился, но выдержал ее  взгляд.  Она,  конечно  же,
совершенно не изменилась с тех пор, когда они были близки. Теперь ей  было
шестьсот лет - чуть меньше, чем архидюку  -  и  в  том,  что  касалось  ее
внешности, годы оказались бессильны. Цвет лица у нее был  намного  темнее,
чем у Эдмунда, глаза темно-карие, волосы иссиня-черные. Уже несколько  лет
он не стоял так близко к  ней,  и  в  его  памяти  невольно  всплыл  поток
воспоминаний. Для нее же все было по другому: волосы  его  поседели,  кожа
покрылась морщинами,  и  он,  должно  быть,  показался  ей  совсем  другим
человеком.  Тем  не  менее,  когда  он  встретился  с  ней  глазами,   ему
показалось, что и она кое-что припоминает, и не без нежности.
-  Моя  госпожа,  -  довольно  уверенно  произнес  он,   -   осмелюсь
представить своего сына и ученика Ноэля.
Ноэль склонился в более низком,  чем  отец,  поклоне  и  зарделся  от
смущения.
Леди Кармилла одарила юношу улыбкой. - У него твоя внешность,  мастер
Кордери, - произнесла она небрежный комплимент, затем возвратила  внимание
инструменту.
- Его создатель оказался прав? - спросила она.
-  Да,  действительно,  -  ответил  Кордери.  -   Устройство   весьма
хитроумное. Я был бы счастлив познакомиться с человеком, его  придумавшим.
Тонкое изобретение - хотя оно подвергло суровой проверке мастерство  моего
шлифовальщика линз. Мне кажется, приложив побольше старания и  умения,  мы
смогли бы сделать его и получше. Этот - всего лишь грубый образец,  как  и
можно ожидать от первой попытки.
Леди  Кармилла  уселась  на  скамью,  и  Эдмунд   показал   ей,   как
прикладывать глаз к инструменту и как настраивать фокусирующее колесико  и
зеркало. Она удивилась от зрелища увеличенного  крылышка  моли,  и  Эдмунд
показал ей всю серию подготовленных пластинок,  как  которых  были  другие
части телец насекомых и срезы стеблей и семян растений.
- Мне нужны более острый нож и более твердая  рука,  моя  госпожа,  -
сказал он. - Прибор обнажает неуклюжесть, с какой я делал срезы.
- О, нет, мастер Кордери,  -  вежливо  заверила  она.  -  Они  вполне
хороши. Но нам говорили, что можно увидеть и более интересные вещи.  Живых
существ, слишком мелких для обычного взора.
Эдмунд извиняюще поклонился и объяснил ей способ  подготовки  водяных
слайдов, а потом на ее глазах сделал новый, взяв пипеткой  каплю  воды  из
банки, наполненной грязной речной водой. Потом он терпеливо  помогал  леди
перемещать пластинку, отыскивая в капле воды крошечные  существа,  которых
человеческий  глаз  не  в  силах  разглядеть.  Он  показал  ей   существо,
перетекающее с места на место, словно оно  само  было  полужидким,  и  еще
более мелких, перемещавшихся при помощи жгутиков. Она была захвачена  этим
зрелищем  и  некоторое  время  смотрела,  чуть-чуть  перемещая   пластинку
накрашенными ногтями.
- Рассматривал ли ты другие жидкости? - спросила она наконец.
- Какие именно? - переспросил он, хотя вопрос был для него совершенно
ясен и даже смутил.
Она не была в настроении церемонно  обмениваться  с  ним  словами.  -
Кровь, мастер Кордери, - очень мягко произнесла она. Ее прошлое знакомство
с ним научило ее уважать его ум, и теперь он наполовину об этом жалел.
- Кровь очень быстро сворачивается, - сказал Кордери.  -  Я  не  смог
подготовить образец удовлетворительного качества.  Это  потребует  особого
умения.
- Наверняка потребует, - заметила она.
- Ноэль сделал зарисовки многого из того,  что  мы  рассматривали,  -
сказал Эдмунд. - Не хотелось бы вам взглянуть на них?
Она согласилась с переменой темы и дала понять, что желает посмотреть
рисунки. Она перешла к столу Ноэля и начала перебирать листы бумаги, время
от времени посматривая на мальчика и хваля его работу. Эдмунд стоял рядом,
вспоминая, как чувствителен был он когда-то к ее настроениям и желаниям, и
усиленно пытаясь догадаться, О чем она сейчас думает. Нечто,  скользнувшее
в одном из ее задумчивых взглядов на  Ноэля,  кольнуло  Эдмунда  внезапным
страхом, и все важные для него опасения мгновенно сменились тем, что могло
быть тревогой за сына или же просто ревностью. Он опять  выругал  себя  за
слабость.
- Могу ли я забрать их, чтобы  показать  архидюку?  -  спросила  леди
Кармилла, обращаясь скорее к Ноэлю, чем к его отцу.  Мальчик  кивнул,  все
еще  слишком  смущенный,  чтобы  придумать  подходящий  ответ.  Она  взяла
отобранные рисунки и свернула их в свиток, потом встала и снова посмотрела
на Эдмунда.
- Мы весьма заинтересовались аппаратом, - сообщила она. - Нам следует
тщательно поразмыслить, стоит ли предоставить тебе новых помощников,  дабы
умножались нужные знания и  умения.  Пока  же  можешь  вернуться  к  своей
обычной работе. Я пришлю кого-нибудь за инструментом, чтобы  архидюк  смог
рассмотреть его на досуге. Твой сын рисует очень  хорошо,  и  должен  быть
поощрен. Ты  и  он  можете  посетить  меня  в  моих  палатах  в  следующий
понедельник, мы будем обедать в семь часов, и ты сможешь рассказать мне  о
своих недавних работах.
Эдмунд поклонился, высказывая согласие - это был, конечно же,  больше
приказ, чем приглашение. Он заторопился  к  двери,  собираясь  открыть  ее
перед ней, и когда она проходила мимо, они обменялись еще  одним  коротким
взглядом.
Когда она ушла, ему показалось, будто внутри него  развернулась  туго
сжатая пружина, оставив ему чувство расслабленности  и  опустошенности,  и
теперь он с каким-то странным спокойствием и отрешенностью  задумался  над
возможностью - теперь более сильной - что его жизнь под угрозой.


Когда вечерний полумрак растаял,  Эдмунд  зажег  на  скамье  одинокую
свечу и уселся, глядя на ее пламя и потягивая темное вино из фляги. Он  не
обернулся, когда в комнату вошел Ноэль, но когда мальчик пододвинул к нему
другой стул и сел рядом, предложил ему фляжку. Ноэль взял ее, но отхлебнул
довольно робко.
- Я уже достаточно взрослый, чтобы пить? - сдержанно  поинтересовался
он.
- Достаточно, - заверил его Эдмунд. - Но  помни  о  воздержанности  и
никогда не пей в одиночку. Традиционный отцовский совет, как мне кажется.
Ноэль  наклонился  вперед  и   погладил   тонкими   пальцами   трубку
микроскопа.
- Чего ты боишься? - спросил он.
Эдмунд вздохнул. - Выходит, ты достаточно взрослый и для этого?
- Мне кажется, тебе надо обо всем мне рассказать.
Эдмунд посмотрел на бронзовый инструмент. - Было бы  лучше  сохранять
подобные вещи в глубокой тайне. Какой-то человек, механик, снедаемый,  как
я думаю, желанием  угодить  вампирам,  решил  блеснуть  своим  хитроумием.
Бездумно. И теперь все эти игры с линзами с неизбежностью вошли в моду.
- Когда твое зрение начнет слабеть,  ты  будешь  рад  очкам,  заметил
Ноэль. - В любом случае, я не вижу в этой новой игрушке никакой опасности.
Эдмунд улыбнулся. - Новые игрушки, - пробормотал он.  -  Часы,  чтобы
показывать  время,  мельницы,  чтобы  молоть  зерно,  линзы   для   помощи
человеческому зрению. Созданные людьми-мастерами  для  удовольствия  своих
хозяев. Мне кажется, нам полностью удалось доказать вампирам, насколько мы
умны - и сколько еще предстоит узнать по  сравнению  с  тем,  что  мы  уже
знаем.
- Ты думаешь, вампиры начинают нас бояться?
Эдмунд глотнул вина из фляги и снова протянул ее сыну.  -  Их  власть
опирается на страх и предрассудки, - тихо сказал он. Они живут долго, лишь

 
в начало наверх
немного страдая от смертельных для нас болезней, и обладают поразительной способностью к регенерации. Но они не бессмертны, и люди несравненно многочисленнее их. Страх дает им безопасность, но страх покоится на невежестве, и под маской высокомерности и презрения их гложет страх того, что может случиться, если люди утратят сверхъестественное благоговение перед вампирами. Их очень трудно убить, но даже смерти они боятся меньше, чем этого. - Но ведь были восстания против власти вампиров. И всегда восставшие терпели поражение. Эдмунд кивнул, признавая довод. - В Великой Нормандии живет три миллиона человек, - сказал он, - и меньше пяти тысяч вампиров. Во всей империи Гаул всего сорок тысяч вампиров, и примерно столько же в империи Бизантия. Не знаю, сколько их в ханстве Валахия и Китае, но наверняка не очень много. В Африке один вампир приходится на три или четыре тысячи человек. Если люди перестанут видеть в них демонов и полубогов, непобедимые силы зла, их империя станет хрупкой. Века жизни каждого из них дают им мудрость, но мне кажется, что долгожительство пагубно отражается на созидательном мышлении - они учатся, но не ИЗОБРЕТАЮТ. Люди остаются истинными хозяевами искусств и наук сил, меняющих мир. Они пытались взять все под свой контроль - и обратить в свою пользу - но это до сих пор остается занозой в их боку. - Но они обладают властью, - настойчиво сказал Ноэль. - Они ВАМПИРЫ. Эдмунд пожал плечами. - Их долголетие реально, и сила регенерации тоже. Но разве их магия делает их такими? Я не знаю наверняка, какова в этом заслуга их песнопений и ритуалов, и не думаю, что даже ОНИ это знают - они цепляются за свои обряды, потому что не могут их отбросить - но какая сила превращает человека в вампира, не знает никто. Сила дьявола? Не думаю. Я не верю в дьявола - мне кажется, это что-то в крови. По-моему, вампиризм может быть чем-то вроде болезни, но такой, что делает человека сильнее, а не слабее, защищает его от смерти вместо того, чтобы убивать. И если дело именно в ЭТОМ... теперь ты понял, почему леди Кармилла спрашивала, смотрел ли я на кровь в микроскоп? Ноэль смотрел на инструмент секунд двадцать, обдумывая слова отца, потом рассмеялся. - Если бы мы ВСЕ смогли стать вампирами, - весело сказал он, - нам пришлось бы пить кровь друг у друга. Эдмунд не мог позволить себе подобной иронии. Для него возможности, вытекающие из раскрытия секрета природы вампиров, были куда более близкими и совершенно мрачными. - Неверно, что им НУЖНО пить людскую кровь, - сказал он сыну. - Они не питаются ею. Она дает им... что-то вроде наслаждения, непонятного для нас. И это часть мистики, делающей их столь ужасными... и потому столь могущественными. - Он смутился и смолк. Он не знал, сколько известно Ноэлю о его источниках информации. Он никогда не говорил с женой о днях его связи с леди Кармиллой, но невозможно оградить уши мальчика от сплетен и слухов. Ноэль снова взял фляжку, и на этот раз сделал более долгий глоток. - Я слышал, - холодно произнес он, - что и люди тоже находят удовольствие... когда пьют их кровь. - Нет, - спокойно ответил Эдмунд. - Это ложь. Если только не считать небольшого удовольствия от сознания принесенной жертвы. Удовольствие, которое получает мужчина от женщины-вампира, точно такое же, как и от женщины обычной. Возможно, для девушек, развлекающих вампиров-мужчин, дело обстоит по другому, но я подозреваю, что тут всего лишь возбуждение от надежды, что они сами могут стать вампирами. Ноэль смутился и наверняка оставил бы эту тему, но Эдмунд неожиданно понял, что сам не хочет прекращать разговор. У парня есть право знать все, и как знать, вдруг когда-нибудь ему ПОТРЕБУЕТСЯ это знание. - Это не совсем правильно, - поправил себя Эдмунд. - Когда леди Кармилла пробовала мою кровь, это приносило мне своеобразное удовольствие. Мне это нравилось, потому что нравилось ЕЙ. Есть определенное возбуждение от того, что любишь женщину-вампира, и это непохоже на любовь с обычной женщиной... даже хотя шанс любовнику женщины-вампира самому стать вампиром настолько ничтожен, что не стоит и упоминания. Ноэль покраснел, не зная, как реагировать на откровенность отца. Наконец он решил, что лучше всего будет изобразить чисто академический интерес. - Почему женщин-вампиров намного больше, чем мужчин? - спросил он. - Никто точно не знает. По крайней мере, этого не знают люди. Я могу рассказать тебе то, во что верю сам, и что узнал из слухов и собственных размышлений, но ты должен понимать, что об этом опасно даже думать, тем более говорить. Ноэль кивнул. - Вампиры держат свою историю в секрете, - сказал Эдмунд, и пытаются держать под своим контролем историю людей, но то, что я тебе сейчас расскажу, скорее всего правда. Вампиризм пришел на запад Европы в пятом веке, вместе с возглавляемыми вампиром ордами Атиллы. Атилла, должно быть, хорошо знал, как создавать новых вампиров - он обратил Этиуса, ставшего правителем империи Гаул, и Теодосия II, императора Востока, позднее убитого. Большинство ныне живущих вампиров наверняка обращенные. Я слышал, что у женщин-вампиров рождались дети-вампиры, но это редчайшие случаи. Мужчины-вампир, кажется, намного менее мужественны по сравнению с обычными мужчинами - говорят, они совокупляются очень редко. Тем не менее, они часто берут в супруги женщин, которые нередко тоже становятся вампир. Вампиры обычно утверждают, что это дар, сознательно высвобождаемый магией, но я не уверен, что они умеют управлять этим процессом. Мне кажется, что семя мужчины-вампира содержит какой-то особый вид семян, переносящий вампиризм подобно тому, как семя мужчин делает женщин беременными - и столь же случайно. Вот почему мужчины - любовники вампирш не становятся вампирами. Ноэль обдумал сказанное и спросил: - Тогда откуда же берутся мужчины-вампиры? - Их обращают другие мужчины-вампиры, - ответил Эдмунд. - Так, как Атилла обратил Этиуса и Теодосия. - Он не стал пояснять, и лишь подождал, пока Ноэль осмыслит намек. На лице мальчика появилось отвращение, и теперь Эдмунд не знал, радоваться ли ему, или огорчаться от того, что сын смог понять сказанное. - Поскольку подобное случается довольно редко, - продолжил Эдмунд, - вампирам легко делать вид, будто они обладают какой-то магией. Но некоторые женщины никогда не беременеют, хотя годами живут со своими мужьями. Говорят, однако, что человек может также стать вампиром, отведав его крови - и если знает подходящее магическое заклинание. Подобные слухи вампиры недолюбливают и сулят ужасные кары тому, кто будет пойман за таким экспериментом. Дамы при нашем дворе, конечно же, по большей части однократные любовницы архидюка и его кузенов. И невежливо будет размышлять об обращении архидюка, хотя он, несомненно, знаком с Этиусом. Ноэль протянул руку ладонью вниз и несколько раз провел ей над пламенем свечи, заставив его качнуться из стороны в сторону, потом посмотрел на микроскоп. - А ты СМОТРЕЛ на кровь? - спросил он. - Смотрел, - ответил Эдмунд. - И на семя. На человеческие, конечно. - И что? Эдмунд покачал головой. - Жидкости эти явно неоднородные, сказал он, - но инструмент недостаточно хорош для настоящего детального рассмотрения. Там есть маленькие корпускулы - те, что в семени имеют длинные извивающиеся хвостики - но есть еще много... гораздо больше... того, что следовало бы рассмотреть, будь у меня возможность. Но завтра инструмент заберут. И вряд ли у меня появится шанс сделать другой. - Но ведь тебе не угрожает никакая опасность! Ты важный человек, и твоя лояльность никогда не подвергалась сомнению. Люди думают, что ты и сам почти что вампир. Черный маг. Девушки на кухне боятся меня, потому что я твой сын, и даже крестятся, завидев меня. Эдмунд горько усмехнулся. - Не сомневаюсь, что они подозревают меня в сношениях с дьяволом и избегают моего взгляда, опасаясь сглаза. Но к вампирам это не имеет никакого отношения. Для них я всего лишь человек, и как бы они ни ценили мое умение, они убьют меня, не задумываясь, если заподозрят, что я обладаю опасными знаниями. Ноэль явно встревожился. - А разве... - Он умолк, но понял, что Эдмунд хочет услышать вопрос, и после короткой паузы закончил: - А леди Кармилла... разве она... - Не защитит меня? - Эдмунд покачал головой. - Нет, даже если бы я и сейчас был ее фаворитом. Лояльность вампира принадлежит вампирам. - Она была когда-то человеком. - Это не в счет. Она пробыла вампиром шестьсот лет, но будь она не старше меня, разницы не было бы никакой. - Но... она любит тебя? - По-своему, - печально сказал Эдмунд. - По-своему. - Он встал, не испытывая больше настойчивого желания помочь сыну понять. Есть вещи, которые мальчик может постигнуть только сам, а может не понять и никогда. Он взял поднос со свечой и зашагал к двери, заслоняя пламя рукой. Ноэль последовал за ним, оставив на столе пустую флягу. Эдмунд вышел из цитадели через так называемые "Ворота предателей" и перешел Темзу по Тауэрскому мосту. Дома на мосту были погружены во мрак, но по нему хоть и изредка, но проходили люди и проезжали повозки - даже в два часа ночи деловая жизнь большого города не замирала полностью. Ночь была пасмурная, и на город начала опускаться легкая дымка. Некоторые из масляных фонарей, предназначенных постоянно освещать мост, погасли, а фонарщика поблизости не виднелось. Но Эдмунд не возражал против темноты. Еще не дойдя до южного берега он понял, что за ним по пятам следуют двое и начал слегка прихрамывать, создавая у них впечатление, будто за ним легко будет проследить. Добравшись же до лабиринта улочек, окружающих Кожаный рынок, он резко прибавил шагу. Он достаточно хорошо знал путаницу грязных улиц, потому что жил здесь ребенком. И именно здесь, поступив в ученики к местному часовщику, он приобрел то умение обращаться с инструментом, которое случайно привлекло к нему внимание его предшественника и открыло перед ним дорогу к богатству и известности. Его брат и сестра до сих пор жили и работали в этой же округе, но он виделся с ними очень редко. Никто из них не был рад иметь брата с репутацией колдуна, к тому же они так и не простили ему связь с леди Кармиллой. Он осторожно выбирал себе дорогу среди куч мусора в темных переулках, не обращая внимания на роющихся в отбросах крыс. Руки его лежали на рукоятке прицепленного к поясу кинжала, но ему не было нужды его вытаскивать. Беззвездная ночь была непроницаемо темна, лишь в редких окошках теплился отсвет свечи, но он шагал уверенно, лишь изредка касаясь знакомых стен. Наконец он добрался до маленькой дверцы, расположенной на три ступени ниже улицы, и быстро постучал в нее, сперва три раза, потом еще два. После долгой паузы дверь подалась под его пальцами, и он торопливо шагнул внутрь. Лишь услышав щелчок закрываемой двери он понял, в каком напряжении находился. Он подождал, пока зажгут свечу. Появившийся свет высветил худое лицо, раздраженное и морщинистое, выцветшие глаза и спутанные седые волосы, небрежно прикрытые льняным капором. - Да пребудет с тобой Господь, - прошептал он. - И с тобой, Эдмунд Кордери, - прохрипела в ответ старуха. Он нахмурился, услышав свое имя - это было сознательным нарушением этикета, слабым и бессмысленным жестом независимости. Она не любила его, хотя он всегда был по меньшей мере добр к ней. Она не боялась его, подобно многим другим, но считала меченым. Уже почти двадцать лет их объединяло общее дело Братства, но она до сих пор не доверяла ему полностью. Она провела его во внутреннюю комнату и вышла, предоставив ему возможность самому улаживать все дела. Из тени в углу вышел незнакомец. Он был невысок, коренаст и лыс, лет шестидесяти на вид. Он перекрестился особым образом, Эдмунд ответил ему тем же. - Я Кордери, - сказал он. - За вами следили? - В голосе старика прозвучали почтение и страх. - Да, но не до этого места. За мной шли от Тауэра, но я легко от них избавился. - Это скверно. - Возможно, но это уже другой вопрос, и к нашему делу он отношения не имеет. Для вас опасности нет. У вас есть то, что я просил? Старик неуверенно кивнул. - Мои хозяева встревожены, - сказал он. - Они просили передать вам, что не хотят, чтобы вы рисковали. Вы слишком ценны, чтобы подвергать себя опасности. - Я уже в опасности. События опережают нас. Но в любом случае это не твоя забота, и не твоих... хозяев. Решать буду я сам. Старик покачал головой, но это был скорее жест покорности, чем
в начало наверх
отрицания. Из того же темного угла, в котором он дожидался Эдмунда, он что-то вытащил из-под стула. Это оказался большой, обтянутый кожей ящик. Вдоль его длинной стенки шел ряд небольших отверстий, а доносившееся изнутри царапание подтверждало присутствие в нем живых существ. - Все сделано точно по моим указаниям? - спросил Эдмунд. Коротышка кивнул, потом с опаской опустил ладонь на руку механика. - Не открывайте его, сэр, умоляю вас. Не здесь. - Бояться нечего, - заверил его Эдмунд. - Вы не были в Африке, сэр, а я там побывал. Поверьте мне, там боятся ВСЕ - и не только люди. Говорят, вампиры тоже от этого умирают. - Да, знаю, - рассеянно отозвался Эдмунд, стряхнул напрягшуюся ладонь старика и развязал скрепляющие ящик тесемки, потом приподнял крышку - совсем немного, чтобы внутрь попал свет и позволил разглядеть то, что внутри. В ящике оказались две большие серые крысы, тут же прикрывшиеся лапками от света. - Простите за дерзость, сэр, - после неуверенного молчания сказал коротышка, - но мне кажется, вы не сознаете полностью, что именно у вас в руках. Я видел города Западной Африки - я был и в Корунне, и в Марселе. Там вспоминают уже прошедшие эпидемии чумы, и их снова начинают преследовать эти кошмары. Сэр, если подобное обрушится на Лондон... Эдмунд приподнял ящик, оценивая его вес, и решил, что сможет донести его без особых усилий. - Это не твоя забота, - сказал он. - Забудь обо всем, что сделано. Я свяжусь с твоими хозяевами. Теперь груз в моих руках. - Простите меня, - сказал старик, - но я должен это сказать. Мы ничего не обретем, уничтожив вампиров, если при этом уничтожим и себя. Неужели вам будет не жаль смести половину Европы, напав на наших угнетателей? Эдмунд холодно уставился на коротышку. - Ты слишком много болтаешь, - сказал он. - ЧЕРЕСЧУР много. - Прошу прощения, сэр. Эдмунд на мгновение задумался, не ободрить ли посланника словами о том, что понимает его встревоженность, но он уже давно усвоил, что когда затрагиваются дела Братства, лучше всего говорить как можно меньше. Никогда нельзя знать заранее, когда этот человек снова заговорит об этом деле, или с кем, или в связи с чем. Механик поднял ящик и перехватил его поудобнее. Крысы внутри зашевелились, царапая пол коготками. Свободной рукой Эдмунд опять перекрестился. - Господь да пойдет с тобой, - сказал посланник с тревожной искренностью. - И с духом твоим, - монотонно отозвался Эдмунд. Потом он ушел, не задержавшись даже для символического прощания со старухой. Пронести свою ношу тайком обратно в Тауэр ему не составило труда. Стражник одних из ворот давно уже совершенствовался в искусстве не замечать происходящего. Когда наступил понедельник, Эдмунд и Ноэль пришли в покои леди Кармиллы. Ноэль никогда прежде не бывал в таких апартаментах, и все вокруг вызывало его изумление. Эдмунд наблюдал реакцию мальчика на ковры, настенные украшения, зеркала и орнаменты, и невольно вспомнил, как САМ впервые входил в эти покои. Здесь ничто с тех пор не изменилось, и каждый предмет тревожил и оттачивал его поблекшие воспоминания. Более молодые и пристрастные к новизне вампиры имели склонность часто менять окружающую их обстановку, словно боялись перспективы остаться неизменными самим. Леди Кармилла давно оставила позади эту фазу своей карьеры. Она свыклась с неизменностью и перенесла это отношение на мир, допускающий скуку и однообразие. Она приспособила себя е новой эстетике существования, в то время как ее личное пространство превратилось в расширение ее собственной вечной неизменности, а все новое ограничилось тщательно контролируемыми сторонами ее жизни - включая нерегулярный перенос эротических привязанностей от одного любовника к другому. Изобильность стола госпожи стала для Ноэля еще одним источником удивления. Он мог заранее представить себе серебряные тарелки и вилки, хрустальные бокалы и резные графины с вином. Но щедрость, с какой был накрыт стол всего для троих обедающих - с явным избытком - явно потрясла его. Он всегда знал, что принадлежит к привилегированной элите, и что по стандартам большого мира мастер Кордери и его семья питаются хорошо, поэтому осознание, какая пропасть отделяет его от частного мира реальной аристократии с неизбежностью ошеломило его. Эдмунд с большой тщательностью подбирал свой костюм, одеваясь на обед, и извлекал из шкафа одежду, которую не надевал много лет. На официальных церемониях он всегда предпочитал играть роль механика и потому одевался соответственно, поддерживая это представлению в глазах присутствующих. Он никогда не появлялся в облике придворного, но всегда как функционер. Теперь же, однако, он разыгрывал роль, в которой Ноэль его никогда не видел, и хотя мальчик не имел представления о тонкостях игры, которую вел отец, он ясно понимал, что что-то происходит. Но несмотря на это, он ехидно прошелся по поводу однообразия и унылости костюма, в который отец заставил облачиться ЕГО. Эдмунд ел и пил скупо, с удовлетворением отмечая, что Ноэль поступает так же, выполняя инструкции отца несмотря на искушения обильного стола. Некоторое время леди обменивалась в разговоре с ним вежливыми пустяками, но достаточно быстро - по ее стандартам - перешла к настоящему делу. - Мой кузен Жирард, - сказала она Эдмунду, - весьма удовлетворен твоим хитроумным устройством. Он нашел его очень интересным. - Тогда я буду рад преподнести его ему в дар, - ответил Эдмунд. - И столь же рад изготовить еще одно, дабы подарить его вашей светлости. - У нас нет такого желания, - холодно заметила она. - Кроме того, у нас другие планы. Архидюк и его сенешали уже обсудили некоторые задачи, которые ты можешь выполнить с выгодой для себя. Не сомневаюсь, что подробные инструкции на этот счет тебе будут переданы в ближайшее время. - Благодарю вас, моя госпожа, - отозвался Эдмунд. - Придворным дамам понравились рисунки, которые я им показывала, - сказала леди Кармилла, переводя взгляд на Ноэля. Их просто поразило, что в пригоршне воды из Темзы могут обитать тысячи крошечных живых существ. А как ты думаешь, могут ли и в наших телах жить бесчисленные невидимые насекомые? Ноэль открыл рот, собираясь ответить, потому что вопрос был задан ему, но Эдмунд плавно прервал его. - Есть существа, которые могут жить на наших телах, - сказал он, - червячки, которые могут жить внутри них. Говорят, что макрокосм воспроизводит сущность микрокосма человеческих существ. Возможно, внутри нас есть свой маленький микрокосм, в котором наша природа снова воспроизводится в неисчислимо более мелком масштабе. Я читал... - А я читала, мастер Кордери, - перебила она, - что поражающие людей болезни могут переноситься от одной персоны к другой через этих маленьких существ. - Мысль о том, что болезни передаются от одного человека к другому через крошечные семена, зародилась еще в античности, ответил Эдмунд, - но я не знаю, как можно распознать эти семена, и по-моему маловероятно, что увиденные нами существа, обитающие в речной воде, могли ими быть. - Но все равно очень тревожит та мысль, - продолжила она, что наши тела могут населять существа, о которых мы ничего не знаем, и что с каждым вдохом мы можем вносить в себя семена всех видов изменений, слишком мелкие для того, чтобы их увидеть или почувствовать. Сама мысль об этом беспокоит меня. - Но вам не о чем беспокоиться, - запротестовал Эдмунд. - Семена разрушения пускают корни в человеческой плоти, но ваша неуязвима. - Ты знаешь, что это не так, мастер Кордери, - спокойно сказала она. - Ты сам видел меня больной. - То была оспа, убившая многих людей, моя госпожа - но вам она принесла лишь легкую лихорадку. - К нам поступили сообщения из Бизантийской империи, а также из Мурского энклава, что в Африке разразилась чума, достигшая теперь южных областей империи Гаул. Говорят, что эта чума почти не делает различий между человеком и вампиром. - Это лишь слухи, моя госпожа, - успокаивающе произнес Эдмунд. - Вы ведь знаете, как искажаются новости при передаче. Леди Кармилла снова повернулась к Ноэлю и на этот раз обратилась к нему по имени, чтобы у Эдмунда не оказалось возможности узурпировать привилегию ответа. - Ты боишься меня, Ноэль? Мальчик смутился и слегка запнулся перед ответом: - Нет. - Ты не должен мне лгать, - сказала она. - Ты БОИШЬСЯ меня, потому что я вампир. Мастер Кордери скептик, и должно быть, сказал тебе, что вампиры обладают меньшей магией, чем им обычно приписывают, но он наверняка также сказал, что я могу причинить тебе вред, если пожелаю. Ты хотел бы сам стать вампиром, Ноэль? Ноэль, все еще смущенный словами леди Кармилла, ответил не сразу, но в конце концов сказал: - Да, хотел бы. - Разумеется, хотел бы, - промурлыкала она. - Все люди стали бы вампирами, предоставь им такую возможность, что бы они там ни говорили, преклоняя колени в церкви. И люди МОГУТ стать вампирами, приобретая вместе с этим даром бессмертие. Именно поэтому мы всегда наслаждались лояльностью и преданностью наших многочисленных подданных-людей. И мы всегда в какой-то мере вознаграждали эту преданность. Немногие смогли присоединиться к нам, но большинство людей наслаждались веками порядка и стабильности. Вампиры спасли Европу от Темных Веков, и пока вампиры правят, варваризм всегда будет под контролем. Наше правление не всегда было добрым, потому что мы не терпим неповиновения, но альтернатива была бы гораздо хуже. И даже после всего этого находятся люди, желающие нас уничтожить. Ты знаешь об этом? Ноэль не знал, что ей ответить, и потому просто сидел, не сводя с нее глаз и дожидаясь продолжения ее слов. Казалось, его неловкость слегка вывела Кармиллу из себя, и Эдмунд сознательно позволил паузе затянуться. Он увидел для себя определенное преимущество, позволив Ноэлю произвести неважное впечатление. - Есть некая организация бунтовщиков, - продолжила леди Кармилла, - тайное общество, в тщеславии своем решившем обнаружить секрет возникновения вампиров. Они выдвигают идею сделать всех людей бессмертными, но это ложь, глупость. Члены этого братства ищут власти для себя. Госпожа сделала паузу, велев сменить блюда и принести другого вина. Ее взгляд переходил со смущенного мальчика на уверенного в себе отца. - Лояльность вашей семьи, конечно же, не подвергается сомнению, - продолжила она наконец. Никто не понимает механизм работы общества лучше механика. Кому, как не ему знать, как должны быть сбалансированы силы и как различные части машины должны взаимодействовать и поддерживать друг друга. Мастеру Кордери хорошо известно, насколько ум правителей напоминает ум часовщиков, верно? - Воистину так, моя госпожа, - ответил Эдмунд. - Может найтись способ, = произнесла она странно отдаленным тоном, - при помощи которого хороший механик может заслужить обращение в вампиризм. Эдмунд был достаточно умен, чтобы не истолковывать ее слова как предложение или обещание. Он отпил глоток нового вина. - Моя госпожа, есть некоторые проблемы, которые нам хорошо было бы обсудить наедине. Могу ли я отослать своего сына в его комнату? Глаза леди Кармиллы едва заметно прищурились, но изящные черты ее лица почти не изменились. Эдмунд затаил дыхание, зная, что навязывает ей решение, которое она не намеревалась выполнить так скоро. - Бедный мальчик еще не совсем наелся, - сказала она. - По-моему, он съел достаточно, - возразил Эдмунд. Ноэль не стал возражать, и после короткой паузы леди кивком головы дала разрешение. Эдмунд попросил Ноэля уйти, и когда он вышел, леди Кармилла встала и перешла из столовой во внутренние покои. Эдмунд последовал за ней. - Ты оказался нетерпелив, мастер Кордери. - Я не смог совладать с собой, моя госпожа. Здесь слишком много воспоминаний. - Если я пожелаю, - сказала она, - мальчик будет мой. Ты ведь знаешь это, верно? Эдмунд поклонился. - Я пригласила тебя сегодня не для того, чтобы ты стал свидетелем обольщения своего сына. Ты и сам не думал, что я этим займусь. Тот вопрос, что ты хотел со мной обсудить - он касается науки или предательства? - Науки, моя госпожа. Как вы сами сказали, моя лояльность не подлежит сомнению. Кармилла улеглась на кушетку и жестом велела Эдмунду сесть на стул поблизости. Они находились в алькове ее спальни, и воздух здесь был сладок от ароматов косметики.
в начало наверх
- Говори, - велела она. - Я полагаю, что архидюк опасается того, что может открыть мое маленькое устройство, - сказал он. - Он боится, что оно откроет глазу семена, переносящие вампиризм от одной личности к другой, равно как и семена, переносящие болезни. Я думаю, что человек, придумавший инструмент, уже наверняка казнен, но думаю также, что вам достаточно хорошо известно, что однажды сделанное открытие обязательно будет сделано нова и снова. Вы не уверены в том, какие действия лучше всего послужат вашим планам и замыслам, потому что не знаете, откуда может прийти наибольшая угроза вашему правлению. Существует Братство, посвятившее себя вашему уничтожению, есть чума в Африке, от которой могут умереть даже вампиры, а теперь и новое зрение, делающее видимым то, что ранее скрывалось в невидимости. Хотите выслушать мой совет, леди Кармилла? - А у тебя ЕСТЬ совет, Эдмунд? - Да. Не пытайтесь контролировать террором и преследованиями то, что уже произошло. Если вы позволите своему правлению быть жестоким СЕЙЧАС, как это случалось и раньше, то тем самым вы откроете путь к уничтожению. Проводя свою власть мягко, вы сможете прожить еще столетия, но если вы нанесете удар... ваши враги нанесут ответный. Леди Кармилла откинула голову назад, глядя в потолок, потом рассмеялась коротким смешком. - Я не могу передать подобный совет архидюку, - спокойно произнесла она. - Я так не считаю, моя госпожа, - еще спокойнее возразил Эдмунд. У вас, людей, свое бессмертие, - пожаловалась она. - Его обещает вам ваша вера, и вы все это подтверждаете. Вера говорит вам, что вы не должны завидовать нашему бессмертию, и мы всего лишь соглашаемся с вами, столь ревниво его охраняя. Вы ждете счастья от своего Христа, а не от нас. Думаю, вы достаточно хорошо знаете, что мы не можем обратить весь мир, даже если бы пожелали. Наша магия такова, что может быть использована лишь выборочно. Ты огорчен тем, что она не была предложена тебе? Ты обижен? Неужели ты становишься нашим врагом лишь потому, что не смог стать одним из нас? - Вам нечего опасаться меня, моя госпожа, - солгал он и добавил, сам не зная, правду он говорит, или ложь. - Я преданно любил вас. И люблю до сих пор. Она села и протянула руку, словно желая погладить его щеку, хотя он сидел гораздо дальше от нее, чем на расстоянии вытянутой руки. - Вот что я сказала архидюку, - произнесла она, - когда он в разговоре со мной предположил, что ты можешь быть предателем. Я пообещала ему, что в своих покоях смогу проверить твою верность гораздо более тонкими способами, чем его офицеры в своих. Не думаю, что ты смог ввести меня в заблуждение, Эдмунд. Это правда? - Да, моя госпожа, - ответил он. - К утру, - с нежностью произнесла она, - я узнаю, предатель ты, или нет. - Узнаете, - заверил он. - Узнаете, моя госпожа. Он проснулся рядом с ней с пересохшим ртом и пылающим лбом. Он не потел - наоборот, он испытывал ощущение обезвоженности, словно из всех его органов высосали влагу. Голова раскалывалась от боли, а лучи утреннего солнца, лившиеся в неприкрытые ставнями окна, до боли слепили глаза. Он заворочался и устроился на кровати полусидя, сбросил в обнаженной груди покрывало. "ТАК БЫСТРО!" - подумал он. Он никак не ожидал, что болезнь так быстро скрутит его, но с удивлением обнаружил, что его реакцией на нее стало скорее облегчение, чем страх или сожаление. Он с трудом собирал расползающиеся мысли, и с каким-то извращенным удовольствием воспринял то, в чем не нуждался. Он посмотрел вниз на надрезы, которые она сделала на его груди маленьким серебряным ножом. Они были свежие и красные, и странно контрастировали с бледными шрамами, в частом перекрещении которых была до сих пор выгравирована история непозабытой страсти. Он легко коснулся пальцами новых ран и вздрогнул от резкой боли. Тут она проснулась и увидела, как он разглядывает ранки. - Тебе не хватает ножа? - сонно спросила она. - Ты голоден по его прикосновению? Теперь уже не было нужды лгать, и от осознания этого он испытал восхитительное чувство свободы. С какой радостью он теперь, наконец, смотрел на нее, полностью обнаженный как в мыслях, так и во плоти. - Да, моя госпожа, - ответил он слегка охрипшим голосом. Мне не хватает ножа. Его прикосновение... снова воспламеняет огонь в моей душе. Она снова закрыла глаза, позволяя себе медленно проснуться, и рассмеялась. - Иногда бывает так приятно возвращаться к полузабытому прошлому. Ты даже не представляешь, как какой-нибудь ВКУС может расшевелить воспоминания. И в этом смысле я рада видеть тебя снова. Я уже привыкла видеть в тебе серого механика. Но сейчас... Он рассмеялся, столь же коротко, как и она, но смех обернулся кашлем, и нечто в этом звуке навело ее на подозрение, что все идет не так, как должно быть. Она открыла глаза, приподняла голову и повернулась к нему. - Но, Эдмунд, - воскликнула она, - ты бледен, как смерть! Она протянула руку, коснулась его щеки и тут же отдернула ее, словно щека оказалась неожиданно горячей и сухой. По ее лицу разлился румянец недоумения. Он взял ее за руку, глядя ей прямо в глаза. - Эдмунд, - тихо спросила она, - Что ты сделал? - Я не до конца уверен, - ответил он, - и не доживу, чтобы в этом убедиться, но я попытался убить тебя, моя госпожа. Он с удовлетворением увидел, как удивленно дернулся ее рот, как в выражении ее глаз смешиваются неверие и тревога. Она не стала звать на помощь. - Чушь, - прошептала она. - Возможно, - признал он. - Возможно, такая же чушь, как и то, о чем мы вчера говорили. Чушь о предательстве. Почему ты велела мне сделать микроскоп, моя госпожа, зная при этом, что позволив мне узнать о подобном секрете, ты тем самым подписала мне смертный приговор? - О, Эдмунд, - сказал она со вздохом. - Неужели ты думаешь, что это была моя идея? Я пыталась защитить тебя, Эдмунд, от страхов и подозрений Жирарда. И я передала тебе его приказ лишь потому, что была твоей защитницей. Что ты сделал, Эдмунд? Он начал отвечать, но его слова утонули в приступе кашля. Она села, выпрямившись, высвободила руку из его ослабевших пальцев и пристально посмотрела на него, утонувшего в подушке. - Ответь мне, ради любви Господней! - воскликнула она столь же испуганно, как и любой искренне верующий. - Это чума... чума из Африки! Он попытался подтвердить ее подозрение, но смог сделать это лишь кивком головы - после приступа кашля ему не хватало воздуха. - Но ведь "Фримартин" простоял возле берега Эссекса полных две недели карантина, - запротестовала она. - На борту не было и следов чумы. - Болезнь убивает людей, - хрипло прошептал Эдмунд, - но животные переносят ее в крови, и не умирают. - Ты не можешь этого знать! Эдмунд смог коротко рассмеяться. - Моя госпожа, - сказал он, - я член того самого Братства, которое интересует все, что может убить вампиров. Информация пришла ко мне уже давно, и я смог организовать доставку крыс - хотя заказывая их, я и не помышлял использовать их так, как только что сделал. Но недавние события... - Он снова был вынужден остановиться, не в силах набрать в грудь достаточно воздуха, чтобы поддержать даже слабый шепот. Леди Кармилла коснулась рукой горла и сглотнула, словно ожидая почувствовать доказательства того, что заражена. - И ты уничтожишь меня, Эдмунд? - спросила она, все еще не в силах поверить его словам. - Я уничтожу все вас, - ответил он. - Я вызову на свет катастрофу, переверну мир вверх ногами, но покончу с вашим правлением... Мы не можем позволить вам душить даже знания ради вечного сохранения вашей империи. Порядок нужно отыскивать внутри хаоса, и хаос настал, моя госпожа. Когда она попыталась встать с постели, он протянул руку, удерживая ее, и хотя в нем уже не оставалось сил, она позволили себя задержать. Она села, покрывало скользнуло вниз, обнажив груди. - Твой сын умрет, мастер Кордери, - сказала она, - И его мать тоже. - Они уже скрылись. Прямо из-за вашего стола Ноэль отправился в тайное убежище общества, которому я служу. Теперь они уже вне пределов вашей досягаемости. Архидюку их не поймать. Она пристально посмотрела на него, и теперь он увидел в ее взгляде пробуждающиеся ненависть и страх. - Ты пришел сюда вчера вечером, чтобы напоить меня отравленной кровью, - сказала она. - Надеясь, что новая болезнь сможет убить даже меня, ты приговорил себя к смерти. Что ты наделал, Эдмунд? Он снова протянул руку к ее руке и с удовлетворением отметил, как она ее отдернула - ей стало страшно. - Только вампиры живут вечно, - прохрипел он. - Но кровь способен пить любой, если только сможет себя заставить. Я выпил две порции крови от двух больных крыс... и молю Господа о том, чтобы семена болезни успели размножиться в моей крови... и в моем семени. Ты тоже получила полную меру, моя госпожа... и теперь ты тоже в руках Господа, как любой простой смертный. Я не могу знать наверняка, заболеешь ли ты чумой, и убьет ли она тебя, но я - неверующий - не стыжусь молиться об этом. Молись и ты, моя госпожа, и мы увидим, сможет ли Господь оказать милость одному из неверующих. Она все еще смотрела на него сверху вниз, и ее лицо постепенно теряло прежнее выражение, превращаясь в застывшую маску. - Ты мог встать на нашу сторону, Эдмунд. Я доверяла тебе, и могла заставить и архидюка поверить тебе. Ты мог стать вампиром. Мы могли бы разделить с тобой столетия. Ее слова были ложью, и они оба знали это. Он был ее любовником, перестал им быть, и постарел на столько лет, что теперь она вспоминала его больше через его сына, чем через него самого. Ее обещания были слишком явно пусты, и она поняла, что все равно не смогла бы соблазнить его ими. Со столика возле кровати она взяла маленький серебряный нож, которым ночью делала надрезы у него на груди. Теперь она держала его как кинжал, а не как деликатный инструмент, которым следует пользоваться тщательно и с любовью. - Я думала, ты до сих пор меня любишь, - сказала она. - Искренне думала. Хоть это, подумал он, может быть правдой. Он откинул голову назад, обнажив горло для ожидаемого удара. Ему хотелось, чтобы она ударила его - разгневанно, жестоко, страстно. Ему нечего было больше сказать, и он не станет отрицать или подтверждать, что до сих пор любит ее. Теперь он признался самому себе, что мотивы его оказались смешанными, и он в самом деле не знал, действительно ли только верность Братству заставила его провести этот необычный эксперимент. Да какая разница? Она перерезала ему горло, и несколько долгих секунд он он видел, как она неотрывно смотрит на бьющую из раны кровь. Потом увидел, как она поднесла к губам окровавленные пальцы. И теперь, зная, что она все знает, он понял, что она, пусть по-своему, но все-таки любила его.

ВВерх