UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

  П.АМНУЭЛЬ

   КОЗНИ ГЕОПАТОГЕНА




- Не нравятся мне его методы, - сказал мой  друг  Шломо,  когда  Юрий
покинул, наконец,  квартиру,  ставшую  похожей  на  большую  казарму.  Все
кровати в количестве пяти штук были  расставлены  в  салоне,  причем  одна
загораживала собой входную дверь. В бывшей детской стояли теперь два стола
- один с кухни, другой из бывшего салона. А в  бывшей  спальне  сгрудились
все шкафы, какие нашлись в квартире, причем самый большой шкаф  невозможно
было открыть -  дверцы  упирались  в  секретер.  Хорошо,  хоть  работу  по
перетаскиванию мебели Юрий взял на себя и провернул операцию  за  неполных
два часа, не взяв со Шломо ни одной агоры в  дополнение  к  положенным  за
сеанс двумстам шекелям.
- Мне тоже его методы не по душе, - согласился я. - Но  говорят,  что
экстрасенс он хороший.
И тут Шломо  выдал  длинную  фразу,  которая  в  вольном  и  неточном
переводе с иврита звучала "говорят, что в Москве кур доят". Вместо Москвы,
правда, был использован Тель-Авив, а куры были  заменены  на  индюков,  но
смысл остался.
Предстояло  решить,  как  привести  квартиру  в  жилое  состояние   с
минимальными потерями. И сделать это до возвращения Миры с  детьми  из  их
путешествия по Голанам. Я не уверен, что  наши  исправления,  внесенные  в
интуитивно расчерченную Юрием схему, были полезны для здоровья.  Мне  весь
вечер казалось, что я слышу звуки скандала и задушенный голос  Шломо:  "Он
же экстрасенс экстра-класса!" Не мог я ничего слышать  -  Шломо  живет  на
противоположном конце города.
Юрий Штейн позвонил мне на  следующий  день  в  семь  утра  и  сказал
мрачно:
- Хотел застать тебя, прежде чем  ты  уйдешь  на  работу.  Я  ошибся.
Кровать маленького Хаима должна была стоять головой на запад, а я поставил
головой на юг. Передай Шломо, чтобы переставил. И мои сожаления.
Сожаления я передал с удовольствием.
На работу, кстати, я по утрам не  хожу  -  единственное  преимущество
свободной профессии историка.


Когда  знакомишься  с  человеком,  никогда  не  знаешь,  к  чему  это
приведет.   Вполне   тривиальная   истина,   которая   не   нуждается    в
доказательствах.  Поэтому  ограничусь  примерами.  Со  Шломо  Бен-Лулу   я
познакомился  в  туалете  на  Тель-Авивской  тахане  мерказит.  Выходя  из
кабинки, он неловко ткнул меня локтем в нос, следствием  чего  стал  обмен
дежурными любезностями, неожиданный ворох извинений и  приглашение  выпить
пива. Еще немного, и мы обменялись бы номерами страховок, будто речь шла о
дорожно-транспортном происшествии. В результате возникла  дружба,  которая
длится уже пять лет.
С  Юрием  Штейном  мы  вообще  не  знакомились.  Если,  конечно,  под
процедурой знакомства иметь в виду называние имен и пожимание рук. К  Юрию
Штейну я привел на прием мою племянницу,  которая  дала  клятву  все  свои
болезни лечить только у экстрасенсов. У нее начался сильный кашель, мать -
сестра моя Лия  -  пыталась  отправить  Симу  к  семейному  врачу,  но  та
уперлась, и мне пришлось идти с девочкой к Штейну, поскольку на расстоянии
ближайших ста метров от их дома других экстрасенсов не наблюдалось.
- Я не лечу кашель, - сказал  Юрий  Штейн,  -  я  специализируюсь  по
геопатогенным зонам. Завтра утром я к вам  приду  и  посмотрю,  что  можно
сделать. Стоить это будет двести шекелей.
Он действительно пришел  и  сдвинул  Симину  кровать  ближе  к  окну.
Небольшой труд за такие деньги.
Но кашель у девочки прошел в тот же день.
Кстати, пусть вас не обманывает, что я называю Симу девочкой. Так  уж
привык. Ей как раз исполнилось двадцать два - возраст, близкий к состоянию
старой девы. Может, поэтому она отнеслась к работе Юрия так серьезно.


Юрий, Сима и Шломо - герои истории,  о  которой  я  хочу  рассказать.
Главным был, естественно, Юрий, но и Шломо с Симой сыграли соответствующие
роли.
Произошло это в 2024 году, шесть уже лет  назад.  Помню,  после  того
злополучного дня, когда Юрий занимался  перестановкой  мебели  в  квартире
моего друга Шломо Бен-Лулу, прошла неделя.  Мы  сидели  со  Шломо  в  кафе
"Визави" на Кинг Джордж. Шломо ел шварму, а я запивал пивом. Так  сказать,
разделение труда.
- Мне его методы не нравятся, - в очередной раз повторил Шломо, -  но
результаты у твоего Юрия потрясающие, надо признать.
Оказывается, Шломо удалось убедить свою Миру хотя бы сутки  пожить  в
казарме. За это время у сына  исправилось  косоглазие,  у  старшей  дочери
исчезли боли  в  колене,  жена  Мира  перестала  страдать  от  застарелого
геморроя, а сам Шломо излечился от радикулита. Ничего не произошло  только
с младшей  дочерью.  Наверно,  потому,  что  у  нее  никаких  болезней  не
наблюдалось со дня рождения.
Несмотря  на  очевидный  лечебный  эффект,  жить   в   казарме   было
невозможно, и  Шломо  переставил  кровати  обратно  в  спальни,  сохранив,
по-возможности, установленную Юрием ориентацию относительно стран света.
- Интересно, как он все это узнал, - продолжал  Шломо.  -  У  него  с
собой даже рамки не было.
Честно говоря, я думал, что Юрий пользуется обычным методом  тыка,  а
все остальное - следствие  веры  клиента  в  авторитет  профессии.  Но  не
скажешь ведь верующему, что Бога нет.
-  Интуиция,  -  сказал  я.   -   Рамка   -   это   для   дилетантов.
Профессионал-экстрасенс видит энергетические аномалии внутренним зрением.
Шломо кивнул и продолжил военные  действия  по  уничтожению  огромной
горы салатов. Попивая пиво, я следил за изумительной блондинкой,  сидевшей
за  соседним  столиком  в  ожидании  кавалера,  просаживавшего  деньги   у
игрального автомата. Кавалер не  годился  ей  в  подметки.  Размышляя  над
капризами природы и человеческой психологии, я не  сразу  расслышал  слова
Шломо.
- А ну-ка, повтори, - попросил я, ухватив последнюю часть фразы.
- Я сказал, что, согласно теории  решения  творческих  задач,  подход
может  быть  двояким.  Можно  воздействовать  на  объект.  А  можно  -  на
окружающие параметры. Результат не меняется.
- И что же?
- Твой Юрий действует на окружающие параметры - переставляет  мебель,
чтобы пациент не спал в точках, энергетически опасных для здоровья. Почему
бы не действовать иначе?  Я  имею  в  виду  -  менять  расположение  самих
геопатогенных зон.
Я не сказал, что Шломо  по  специальности  -  программист.  Составить
любую программу для него - тьфу. Но в физике он понимает, кажется,  меньше
меня. Так мне, во  всяком  случае,  показалось,  тем  более,  что  толстый
господин в спадающих шортах вернулся к своей  блондинке  и  чмокнул  ее  в
щеку.
- Глупости, - сказал я раздраженно. - Геопатогенная зона - это  особо
расположенная структура в магнитном и энергетическом поле планеты. Как  ты
ее сдвинешь?
- Она слишком худая, - сказал Шломо, проследив за моим взглядом, -  а
сдвинуть геопатоген можно элементарно. Берусь составить программу.
Так вот и возникла идея операции "Мирный процесс".


Через неделю пришлось рассказать обо всем моей племяннице Симе.  Дело
в том, что Юрий Штейн воспринимал Шломо лишь как клиента, не  выполнившего
указаний целителя.
- Я вам мебель передвинул? - спросил он, когда мы со Шломо явились на
прием и изложили азы теории творчества вместе с азами теории катастроф.  -
Передвинул. Зачем вы поставили все на прежние места? Я не могу отвечать за
результат лечения, если клиент не подчиняется указаниям.
- Меня лечить не надо, - вздохнул Шломо. -  Я  уже  вылечен  по  гроб
жизни.
- Тогда я не понимаю...
И Шломо начал все сначала, причем Юрий демонстративно смотрел на часы
- в приемной ждал очередной посетитель.
Мы покинули целителя, ни в чем его не убедив.
- Тупой народ,  -  бурчал  Шломо.  -  Ему  подсказываешь,  как  можно
прибрать к рукам весь мир, а он воображает, что это ему ни к чему.
Вечером я отправился в гости к  моей  сестре  Лие  и,  слава  Творцу,
застал Симу дома, а не в творческом поиске.
- Очередного кавалера прогнала, - сказала Лия. - Так и помрет  старой
девой.
- У него биополе всего три сантиметра, - пожала плечами Сима. - Зачем
мне этот энергетический урод?
- Ты это сама определила? - спросил я. - Или...
- Или, - ответила Сима, и я облегченно вздохнул. -  Я  повела  его  к
Юре, и тот сказал сразу, как только мы порог переступили...
Ну, это в характере господина Штейна -  резать  правду-матку.  Однако
какова Сима! "Повела к Юре". И бесплатно, конечно.
- Симочка, - начал я. - У нас со Шломо очень важное дело. И только ты
сумеешь без смысловых потерь донести его  суть  до  загруженного  сознания
великого экстрасенса Юрия Штейна.


Убедить в чем-то великого человека невозможно. Великие слушают только
еще более великих, каковых выбирают сами на  свой  великий  вкус.  Сломать
этот стереотип способны только женщины. Наверно, потому, что великие люди,
в основном, мужчины.
Неделю спустя мы сидели в кафе "Визави" вчетвером. На этот  раз  Юрий
Штейн готов был внимательно слушать и воспринимать услышанное - такой была
установка, данная ему Симой. В  качестве  компенсации  господин  Штейн  не
сводил с Симы влюбленного взгляда, и слава  Богу,  что  разум  в  этом  не
участвовал.
- Смотри-ка, - говорил Шломо, - вот карта геопатогенных зон в  районе
улицы Бен Иегуды. Я скопировал ее в Израильском обществе психологов. Карта
верная?
Юрий на мгновение оторвался от созерцания Симиных плеч.
- Верная, - коротко сказал он, - но грубая.
- Пусть так. Теперь смотри. Что будет с  сеткой,  если  я  вот  здесь
поставлю большой электромагнит?
Юрий даже и смотреть не стал.
- На углу с  улицей  Соколов  возникнет  вспучивание  энергетического
поля, и в доме номер семнадцать положительные зоны  поменяются  местами  с
отрицательными.
- Дошло, - констатировал Шломо.
Он, конечно, ошибался. Дошло только до ушей, но  не  до  сознания.  Я
сделал знак Симе, и она приступила к боевым действиям.
- Юрик, - сказала она. - Значит ли это,  что,  если  я  строю  где-то
электростанцию, то совершенно в другом месте возникает геопатогенная зона,
поскольку энергетическое поле Земли представляет собой единое целое?
Даже Шломо не сформулировал бы точнее, а ведь Сима - гуманитарий!
- Да, конечно, - согласился Юрий, возможно, только потому, что  мысль
была высказана Симой.
- И на каком максимальном расстоянии можно таким образом создать  или
уничтожить геопатогенный узел?
Юрий перевел, наконец, взгляд с симиных плеч на подбородок Шломо.
- В принципе, - сказал он, - на любом, потому что энергетическое поле
бесконечно.
И только после этого до него все-таки дошло.


Напомню, что все, о чем я рассказываю, происходило в мае  2024  года.
Серьезный год, верно? Особенно для мирного процесса. Полный мирный договор
с Сирией. Полный мирный договор с Иорданией. Переход государства Палестина
под добровольный протекторат Израиля. Признание  Израиля  Ираном  и  обмен
послами. И все такое прочее.
А начинали мы с малого.
Юрий провел, по его словам, бессонную  ночь,  и  только  к  утру  его
великая интуиция подсказала, где именно нужно построить  электростанцию  в
три  мегаватта,  чтобы  в  спальне  сирийского   диктатора   Салеха   Вади
образовалась мощная геопатогенная зона, способная в течение месяца вызвать
рак крови. Знаете где нужно было строить электростанцию? В пустыне Сахара.

 
в начало наверх
Пусть мне после этого скажут, что экстрасенсы - умные люди. Сима провела среди господина Штейна разъяснительную работу, для его ей пришлось провести с ним ночь. Не думаю, что они занимались анализом ситуации. Как бы то ни было, наутро Юрий позвонил мне и сказал томным голосом: - На берегу Кинерета, в двух километрах к северу от киббуца Дгания, лежит металлическая плита. Нужно сдвинуть ее к западу на пятьдесят метров. В тот же день мы отправились со Шломо на Кинерет. Райское место, скажу я вам, особенно в конце мая. Плиту мы нашли. Повезло - она была небольшой и ничьей. Осталась от какого-то строительства, начала ржаветь, и ни у кого не было желания с ней возиться. Операция по переносу объекта стоила нам со Шломо по пятьсот шекелей. Мы хотели, вернувшись, стребовать с Юры его долю, но он платить отказался под тем предлогом, что его интуиция стоит дороже. Жмот. Через неделю "Коль Исраэль" со ссылкой на агентство РИА сообщил о том, что у сирийского диктатора, видимо, обнаружена опухоль мозга. Положение серьезное. О наследнике он не позаботился по молодости лет, и главой, в случае чего, может стать Иса Казбар. А это хорошо, потому что он сторонник мирного процесса. И Голаны ему ни к черту не нужны - мир важнее. Юра провел еще одну ночь с Симой, из чего проистекли два следствия. Первое - плиту пришлось передвинуть на три метра к югу. Второе - Юра с Симой отправились в раввинат становиться на очередь для регистрации брака. Для мирного процесса второе следствие не менее важно, чем первое. Геопатогенная зона в спальне Салеха Вади стала смертельно опасной для здоровья. В окружении диктатора экстрасенсов, видимо, не держали, и Вади продолжал спать в своей постели, пока его не увезли в госпиталь. После этого мы потеряли контроль над его драгоценным здоровьем, но это уже не имело значения. Диктатор умер, окруженный безутешными родственниками и представителями оппозиции, нетерпение которых было так велико, что Декларация о новых политических приоритетах прозвучала по радио Дамаска через час после сообщения о смерти диктатора. Как говорится, дохлый лев не страшнее дохлой кошки. С королем Иордании пришлось повозиться, но зато с президентом Независимого государства Палестина никаких сложностей не возникло. Король Хасан не любил спать несколько ночей подряд в одной постели. В Аммане он построил себе четыре дворца-крепости и жил в каждой по очереди, причем до самого последнего момента никто не знал, где именно монарх предпочтет провести ночь. Хорошо хоть, жену он предпочитал одну. Господин Штейн за неделю потерял семь килограммов и ныл по этому поводу до тех пор, пока Сима не сказала, что он стал теперь красавцем, с которым не стыдно пойти под хупу. Но и нас со Шломо он-таки заставил поездить. Пришлось даже купить тур на Кипр - именно там, на пляже вблизи Ларнаки, лежала глыба камня, влиявшая на энергетическую точку в одной из спален короля. Глыбу мы сбросили в море, и местные жители решили, что мы идиоты. Обошлось без летального исхода. То ли юрина интуиция стала копать глубже, то ли помог случай. Все помнят, как в октябре 2024 года король Хасан совершенно неожиданно для подданных заявил в тронной речи о том, что Израиль выступает единственным сейчас гарантом стабильности на Ближнем Востоке. Конечно, эта речь была следствием мозгового заболевания, но реальную причину знали только мы, и правильный диагноз мог поставить только экстрасенс Юрий Штейн. А господин Аббас Раджаби, президент государства Палестина, поддался сразу. Может быть, энергетика его организма была очень чувствительна к изменению направленности силовых линий. Воздействие было, кстати, минимальным, не пришлось даже выезжать из Тель-Авива. Что именно мы со Шломо сделали по указанию Юрия, пусть останется нашим секретом. Причина элементарная: господин Штейн хочет сохранить монополию. Экстрасенсов в Израиле больше, чем американских автомобилей, и если каждый из них начнет лечить своих пациентов, меняя расположение геопатогенных зон по методу Штейна... Я думаю, что ничего не изменится - вместо одного хаоса возникнет другой, какая разница? Но Юрий решил иначе, ему виднее. Пришлось, между прочим, кое в чем подтолкнуть и нашего премьера Меира Бродецки. Старый ликудник, он никак не мог взять в толк, отчего арабские лидеры вдруг пошли на попятный. Очень подозрительно. Моссад почему-то ничего подобного не предвидел. Американский госсекретарь Штольц настроен был на длительную осаду и челночные поездки по всему региону. И вдруг - нате вам. Согласны отдать Голаны Израилю, не говорить о статусе Иерусалима, а в государстве Палестина ввести должность протектора. Очень подозрительно. Очень. Нельзя подписывать договор. Лучше не брать Голаны, отдать Восточный Иерусалим и плевать на предложение о протекторате. И вести переговоры. А там видно будет. В декабре 2024 года мы со Шломо отправились на Синай. В сотне километров от израильско-египетской границы есть удивительно красивые горы. Если подняться наверх по извилистой тропе, открывается вид на пустыню вплоть до Средиземного моря. Мы и поехали под предлогом, чтобы поглядеть. Выход железного колчедана, о котором нам сказал Юрий, располагался не очень-то удобно. Пришлось поставить палатку и два дня копать. Хорошо хоть, на расстоянии ближайших двадцати километров не было ни одной человеческой души. Вернулись мы в Тель-Авив усталые, как никогда прежде. Но дело уже было сделано. За час до нашего возвращения премьер Бродецки согласился взять назад Голаны и был, в общем, не прочь объявить Палестину протекторатом. И это после первой же ночи! По словам господина Штейна, геопатоген в спальне премьера был страшный. А мы его убрали. Мирная конвенция между Израилем и Лигой арабских стран была подписана в тот самый день, когда Сима вышла из "Ихилова" с прелестным мальчиком, которого назвали Шломо. Я думал, что в честь нашего друга Бен-Лулу, но Сима сказала, что они с Юрой имели в виду древнего иудейского царя. На бар-мицву пригласили всех экстрасенсов Израиля, но мало кто из них явился лично - почти все предпочли поздравить коллегу телепатически. В телепатии господин Штейн, однако, силен не был - он больше практиковался по геопатогенным зонам, - и потому поздравлений не воспринял. Пригласили также премьер-министра, но не приехал и он. Дела, сами понимаете. Тем более, кто он такой, этот господин Штейн? Экстрасенс, выскочка, нахал. У меня давно уже был готов рассказ о прошедших событиях. Не тех, что представлялись мировому общественному мнению, а о реальных. Но Юрий со Шломо полагали, что - рано. История требует некоторой отстраненности, творческого савланута. Фактам начинают верить, если проходит какое-то время. Век, скажем, или хотя бы десятилетие. Я согласился. Последние годы я как-то отдалился и от Юрия с Симой, и от Шломо. Работа над "Историей Израиля" требовала времени, отнимала силы, для друзей оставался лишь видеофон. Но вот на прошлой неделе передали в "Мабате", что президент России господин Милюков серьезно заболел. Здоровый человек - на вид, конечно. Месяц назад, выступая в Думе, он заявил, что порядок на Ближнем Востоке - дело арабов, поскольку они-де являются этническим большинством. Израильский МИД предъявил ноту протеста. Никому не пришло в голову связать болезнь президента с его непродуманным выступлением. Я позвонил Юрию, к экрану подошла Сима. - Супруг в отъезде? - спросил я, наперед зная ответ. - Поехал отдыхать, - коротко сказала племянница. - Не со Шломо ли? - Да... А что? - Еврейский ответ, - одобрил я. - Судя по тому, что передал "Мабат", миссия увенчалась успехом. Поскольку это был не вопрос, Сима и отвечать не стала. Если Милюков не выживет, я, пожалуй, устрою Юрию скандал. Тщательней надо работать, ребята. Впрочем, это полвека назад уже сказал российский юморист Жванецкий. И по другому поводу. Кстати, я теперь никогда не ложусь спать, предварительно не проверив спальню с помощью рамки. И вам советую.

ВВерх