UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

  П.АМНУЭЛЬ

ГАДАНИЕ НА КОФЕЙНОЙ ГУЩЕ




Мой сосед, комиссар тель-авивской уголовной полиции Роман Бутлер,  не
появлялся у меня всю неделю, и в субботу вечером я зашел к нему сам. Мира,
жена Романа, сидела  на  площадке  стереовизора  и  играла  в  бесконечном
мексиканском сериале, тянувшемся, похоже, с прошлого тысячелетия. Когда  я
вошел, отрицательный герой по имени Фучидо  брал  за  горло  положительную
героиню Марию Эскудо. Уверен, что любой на его месте поступил бы  так  же.
Спрашивать Миру,  вошедшую  в  роль  Марии,  о  том,  дома  ли  муж,  было
бессмысленно, и я прошел в комнату Романа. Комиссар сидел в кресле у стола
и лазерным карандашом выводил на  потолке  какие-то  иероглифы.  Иероглифы
мерцали тускло-зеленым и медленно гасли.
- Садись, Песах, - сказал Роман, даже не посмотрев на меня: узнал  то
ли по шагам, то ли по моей привычке стучать в дверь, а потом открывать ее,
не дожидаясь ответа. - Садись и скажи, что тебе напоминает этот рисунок.
Я сел на диван  и  задрал  голову.  Очередной  иероглиф,  прежде  чем
раствориться, напомнил мне, что я забыл купить масло,  а  компакт-доставка
не работает даже в моцей шабат, и утром придется самому  идти  в  магазин.
Выслушав мой ответ, Бутлер сказал:
- Ассоциации историков и шизофреников  понять  невозможно.  По-моему,
это лошадь. Где ты разглядел пачку масла?
- Не вижу никакой пачки масла, - возразил я. - По-моему,  это  просто
набор линий без всякого смысла. Просто я  вдруг  вспомнил,  что  не  купил
масла, вот и все. А если тебе нужны ассоциации по поводу этой  загогулины,
обратись к компьютеру, он тебе предложит миллион вариантов.
- Уже предложил, - сказал Роман, погасил  карандаш,  включил  верхний
свет и повернулся ко мне. - Все варианты неверны.
- Что значит - неверны? Разве эта штука означает нечто конкретное?
- Видишь ли, Песах, эта штука означает, что мой помощник Йоэль завтра
сломает ногу, выходя из подъезда своего  дома.  И  похоже,  не  существует
способа предотвратить это стихийное бедствие.
- Буду очень благодарен, - вежливо сказал я, -  если  ты  объяснишься
более понятно.
- Объясняю. Мы занимаемся сейчас делом русской мафии.
- О! - прервал я. - Опять? Не твой ли министр  уверял  неделю  назад,
что никакой русской мафии в Израиле никогда не было?
- И он не обманывал. Но, тем не менее, мы этим делом занимаемся.
- Занимаетесь тем, чего нет?
- Что я в тебе ценю, Песах, - вздохнул Роман, - так это неспособность
выслушать без комментариев три предложения подряд.
Я обиделся и замолчал на целый час, что позволило  Роману  рассказать
все до самого конца и даже чуть более того.


Оказывается, два месяца назад произошло  совершенно  непримечательное
событие  -  некая  Сара  Вайнштейн,  которую  бросил  муж,  отправилась  к
гадателю, чтобы спросить о том, нужно  ли  ждать  его  обратно  или  сразу
завести любовника. Фамилию гадателя она вычитала  в  газете.  Газета  была
ивритская, и потому  Сара  вообразила,  что  гадатель  не  умеет  говорить
по-русски. "Русским" она  не  доверяла  -  начиная  от  уборщиц  и  кончая
предсказателями будущего. Кроме того, она ожидала,  что  в  гадании  будет
помогать компьютер, и это придаст предсказанию силу научного закона.
Все оказалось наоборот. Во-первых, в кабинете не было компьютера - то
есть, вообще не было, даже выносного терминала, что в наши дни иначе,  как
нонсенс, не воспринимается. Во-вторых, на  иврите  гадатель  Меир  Шульман
говорил без акцента только "шалом" и "кесеф лифней авода", что  напоминало
пресловутое "казнить нельзя помиловать". Деньги Сара выложила, после  чего
Шульман  приступил  к  процедуре  гадания,  каковая  оказалась   стара   и
неинтересна: гадатель поднес Саре чашечку кофе, попросил  выпить,  чашечку
перевернуть и заглянуть на дно. Обычное гадание на кофейной гуще, знала бы
- ни за что не пришла бы.
Кофе оказался неприятен на вкус и явно плохих сортов. На дне  чашечки
в потеках кофейной гущи оказались контуры странных фигур, по мнению  Сары,
крокодила и Большой Медведицы, как ее изображают в учебнике астрономии для
тихона. Шульман же, поглядев в чашечку, сказал немедленно, что муж к  Саре
не вернется, а любовник ей противопоказан. Кроме того, завтра  ее  ожидает
хирургическая операция, после которой она вообще  должна  будет  забыть  о
мужчинах.
Сара покинула кабинет с чувством  глубокого  неудовлетворения,  а  на
следующее утро ей стало плохо, ее отвезли в "Хадасу", где женщине  сделали
срочную операцию по поводу какой-то нераспознанной и запущенной болезни. И
в результате Саре действительно пришлось о мужчинах забыть.
Выйдя через неделю из больницы, Сара отправилась  к  гадателю,  чтобы
извиниться за проявленное недоверие,  но  Шульман  принять  ее  отказался,
мотивировав отказ тем, что никогда не принимает одного клиента дважды.
После этого Сара Вайнштейн обратилась в полицию.


- Ты понимаешь, - сказала она  полицейскому  следователю,  -  это  не
гадатель, гадателей я знаю, перевидала их миллион. Что он там мог  увидеть
на дне чашки? Ничего там не было. А сказал  он  все  точно  -  диагноз,  и
сколько времени будет идти операция, и где сейчас мой муж,  и  почему  мне
никогда не иметь любовника...
- Ну и  что?  -  скучая,  спросил  полицейский.  -  Ну,  угадал  твой
гадатель. Что ты против него имеешь? Он взял с тебя лишние деньги?
- Он слишком много знает! - выпалила Сара.
- Мы непременно выясним, откуда он знает слишком  много,  -  пообещал
полицейский, чтобы избавиться от посетительницы.
Но избавиться от Сары Вайнштейн оказалось не так просто. На следующий
день она явилась опять и спросила, каковы  результаты  расследования.  Она
приходила  целую  неделю,  после  чего  следователь  вынужден   был   ради
собственного спокойствия проверить компьютерное досье Меира Шульмана.
Вот тогда-то и родилось дело о русской мафии.


В тот  же  вечер  полицейский  следователь  Хаим  Бар-Хаим  явился  к
комиссару Бутлеру.
- Я  вынужден,  -  сказал  он,  -  обратиться  к  тебе  через  голову
непосредственного начальника. Дело в том, что сегодня утром по  совершенно
пустячному делу я посетил гадателя на кофейной гуще, и он сказал мне,  что
в полдень я едва не погибну в аварии, в пять часов  вечера  мой  начальник
отстранит меня от дела Милюкова, а в семь я приду к тебе и  все  расскажу.
Сейчас семь, и я пришел.  В  двенадцать  в  мой  вертолет,  действительно,
врезалась неуправляемая авиетка, и я чудом сумел приземлиться.  А  в  пять
мой шеф, действительно, отстранил меня от дела Милюкова, и это кажется мне
самым странным.
Комиссар Бутлер, не отрывая взгляда от дисплея, сказал  Бар-Хаиму  то
же самое, что Бар-Хаим сутки назад говорил Саре Вайнштейн.
- Нет,  -  настойчиво  продолжал  следователь.  -  Это  не  случайные
совпадения.  Между  двенадцатью  и  пятью  часами  я  вошел  в   компьютер
налогового управления и затребовал сведения о клиентах гадателя  Шульмана.
После чего обзвонил сто семнадцать человек - не я лично, конечно,  но  мой
компьютер. И не их лично, конечно, а их компьютеры, где хранились сведения
о посещениях гадателя. Так вот: все  без  исключения  случаи  предсказаний
оказались верны.
- Завтра же пойду к нему, - заявил Бутлер. - Пусть  скажет,  идти  ли
мне в следующий четверг на свадьбу к Мишке Зайделю.
- Я еще не сказал главного, - вздохнул следователь Бар-Хаим. - Дело в
том, что этот Шульман приехал из России пять  лет  назад,  а  там  он  был
физиком и не гадал ни на кофейной гуще, ни на картах - ни на чем.  И  еще:
почти все клиенты Шульмана проходили у нас по какому-нибудь делу. И  более
того, среди этих клиентов оказался и мой начальник  -  единственный,  кто,
естественно, ни по какому делу не проходил, и потому я даже  не  удивился,
когда в пять меня отстранили от дела Милюкова, потому что  ждал,  что  так
оно и будет, и решил отправиться к тебе, раз уж было предсказано...
- Господи, - сказал Роман, - почему следователи так косноязычны?  Сто
слов в одном предложении. Садись к компьютеру и напиши  все,  что  сказал.
Возможно, это будет более понятно.


Это, действительно, оказалось более понятно. Через час Бутлер уяснил,
что:
- дело Милюкова связано с попыткой петербургских мафиози  закупить  в
Израиле крупную партию лазерных пулеметов "Мецар";
- среди клиентов гадателя  Шульмана,  действительно,  много  людей  с
уголовным прошлым. Более того,  среди  клиентов  оказались  люди,  которые
проходили  подозреваемыми  по  незаконченным  делам.  Все  дела   тянулись
месяцами по причине невозможности доказать обвинение;
- во всех случаях, которые удалось проверить,  предсказания  Шульмана
сбывались полностью.
У комиссара возникло несколько вопросов. Один из них: почему Бар-Хаим
был без объяснения причин отстранен от дела, которое вел второй месяц? Это
был простой вопрос. Бутлер позвонил Кахалани, начальнику уголовной полиции
Герцлии,  в  чьем  ведении  находилось  дело  Милюкова,  и  спросил,   что
происходит.
- В том то и дело, что ничего, - мрачно сказал Кахалани. - Не удается
ничего доказать. А Бар-Хаима я  отстранил  потому,  что  он  не  прилагает
достаточных усилий...
У Бутлера на этот счет сложилось иное мнение, но он предпочел  им  не
делиться. Беднягу Бар-Хаима он пригласил к  себе  домой  и  учинил  ему  в
неофициальной обстановке допрос с пристрастием.
- Всю ночь просидели, - сказал мне Роман. - К утру я уже не соображал
ничего, а Бар-Хаим ничего не соображал с самого начала.  Прежде  всего  мы
проверили все обстоятельства дела Милюкова, и я понял, что никаких  ошибок
в  следственных  действиях  Бар-Хаим  не  совершал.  Он  уже   практически
подготовил материал для взятия Милюкова под стражу. Сложность  заключалась
в том, что Милюков - гражданин  России,  живет  в  Екатеринбурге,  значит,
действовать нужно было через официальные межгосударственные каналы...  Да,
Бар-Хаим затянул следствие, но не настолько, чтобы отстранять его в  самый
ответственный момент.


Роман  Бутлер  всегда  любил  ссылаться  на  свою  интуицию,  которая
подсказывала ему только верные решения. Я-то знал, что нет у него  никакой
интуиции, а есть опыт плюс информация. В данном случае интуиция подсказала
ему, что дело нечисто. Я  даже  не  стал  иронизировать  по  поводу  столь
потрясающего  умозаключения,  только  пожал  плечами,   поскольку   обещал
молчать.
- И нечего иронизировать, -  сказал  Роман,  правильно  расценив  мои
жесты. - Что бы ты сделал на моем месте? Не отвечай, я и сам знаю:  ты  бы
стал проверять, нет ли у гадателя Шульмана связей в преступном мире, и  не
от своих ли клиентов он получает информацию, которой  потом  пользуется  в
предсказаниях. Эта идея имела  бы  смысл,  если  бы  не  история  с  Сарой
Вайнштейн - она-то какое имела отношение к русской мафии, Милюкову и  всем
прочим уголовным делам?
Именно поэтому Роман решил поговорить с Сарой.
- Скажи, - спросил он, -  почему  ты  решила  пойти  именно  к  этому
гадателю? Почему не к другому?
- У других я была, - сказала Сара. - Все они врут.  Объявление  этого
Шульмана я прочитала в газете "Маарив",  оно  было  набрано  таким  мелким
шрифтом, что я подумала: этот господин либо не нуждается в клиентах,  либо
жутко стеснен в средствах. В любом случае, это было непохоже на тех жуков,
которые нагло врут, рекламируя свой бизнес...
- Если ты не доверяешь всей этой братии, то почему ходишь? -  резонно
спросил Бутлер.
- Да, не доверяю... Но ведь я и мужу своему никогда  не  доверяла,  а
все же спала с ним, пока он не сбежал...
Довод был железным.
- Насколько я понимаю, - сказал Роман, - все гадатели тебя  обманули,
а этот сказал правду, что показалось  тебе  подозрительным,  и  ты  решила
обратиться в полицию.
- Подозрительным? Он слишком много знал, вот что!
Разговор пошел по второму кругу, но Бутлер уже выяснил, что хотел.



 
в начало наверх
- Вот и вся информация, которой я располагал на следующее утро, - сказал мне Роман. - А теперь я разрешаю тебе, Песах, открыть рот и предложить свою версию. Я же вижу, как тебе не терпится. - По-моему, все совершенно ясно, - сказал я. - Эти твои российские мафиози вошли в контакт с нашими преступными элементами. Для того, чтобы не встречаться лично, они устроили театр с предсказателем. Шульман принимал посетителей и служил как бы почтовым ящиком. Поэтому все его предсказания были правильными - он всегда точно знал, что кому говорить. А этот... как его... начальник Бар-Хаима, он тоже связан с преступниками, именно потому Бар-Хаим никак не мог получить решающие доказательства. Что касается объявлений в газете, то Шульман вынужден их давать, чтобы оправдаться перед налоговым управлением. Он потому и печатает такие куцые объявления, что посторонние клиенты ему ни к черту не нужны. Более того - дает объявления в "Маарив", а не во "Время", потому что знает: израильтяне к объявлениям, набранным компьютерным петитом, относятся как к мусору, а "русские" знают, что такие объявления даются только из-за недостатка денег и вовсе не свидетельствуют о некомпетентности предсказателя. - Гениально, как всегда, - сказал Роман. - Потрясающая смесь верных догадок с бредовыми идеями. Но, чтобы сделать тебе приятное, скажу: я сначала думал так же. Единственное, что смущало - эта Сара, она в схему не вписывалась. Если все гадание - прикрытие, то не мог Шульман предсказать Саре ее судьбу так же точно, как он делал прогнозы своим липовым клиентам! - Случайность... - Ну, Песах... - укоризненно сказал Бутлер. - Не хочешь же ты сказать, - рассердился я, - что Шульман действительно во всех случаях занимался гаданием и во всех случаях гадал правильно? Ведь я должен сделать такой вывод, если ты утверждаешь, что случайность здесь не при чем. - О, уже теплее! - воскликнул Роман. - Кстати, ты меня невнимательно слушал. Ты помнишь, что сказал Шульман, когда Сара Вайнштейн обратилась к нему вторично? - Что я, склеротик? Он сказал, что никого не принимает дважды. Ну и что? Хотел избавиться от женщины, только и всего. - Видишь ли, Песах, ни один из его клиентов действительно не приходил к нему дважды - это легко проверить по компьютеру. - Ну и что? Конспирация. Он не хотел, чтобы его заподозрили... Ты же говоришь, что его клиенты - сплошь уголовники... - Не так резко. Подозрительные типы, скажем... - Какая разница? - Еще один момент из моего рассказа ты упустил в своей реконструкции. Подскажу, чтобы ты не мучился: Шульман был в России физиком, занимался какими-то слабыми взаимодействиями. - Помню я это, - пробурчал я. - Мало ли чем он занимался в России? Мой дед до репатриации был директором оборонного завода в Челябинске, а здесь до самой смерти починял старые транзисторы. О чем это говорит? Ни о чем. - Ты просто не хочешь признать, что неправ. Мозаика должна содержать все элементы. - Он что, твой Шульман, использовал слабые взаимодействия, чтобы просвечивать мозги клиентов, и таким образом добывал информацию для предсказаний? Ты же понимаешь сам, что это чушь. - И ты это понимаешь, - спокойно сказал Роман. - Зачем нервничать? Скажи сразу, что сдаешься. - Нет! Дай мне подумать. До завтрашнего вечера. - Думай, - разрешил Роман и включил лазерный карандаш. По-моему, он прекрасно понимал, что утром в воскресенье я отправлюсь к Шульману. Сначала я, конечно, посмотрел несколько номеров "Маарива". Запустив программу "поиск", я нашел объявление. Оно действительно было таким куцым, что потенциальный клиент просто обязан был не обратить на него внимания. Потом я позвонил гадателю и записался на прием. Шульман дважды переспросил, действительно ли я хочу погадать на кофейной гуще, из чего я сделал логичный вывод о том, что случайный клиент для этого человека - явление нежелательное. - Да, - сказал я по-русски, - мечтаю. И мы договорились на одиннадцать. Честно говоря, я боялся, что Шульман сбежит из дома перед моим приходом. Гадатель оказался человеком невзрачным и каким-то напуганным. Принял меня Шульман в салоне, просил подождать, пока закипит вода в кофейнике, а сам, тем временем, смотрел на меня изучающим взглядом. Возможно, думал, что бы мне наплести, чтобы было правдоподобнее. Я выпил кофе и перевернул чашечку. Кофе показался мне горьковатым и с какими-то добавками. Чашечка была не фарфоровая, а пластмассовая, хотя и не из обычной небьющейся пластмассы. - Вам когда-нибудь гадали на кофейной гуще? - спросил меня Шульман с ясно видимым опасением. - Конечно, - соврал я, - много раз. - Ага, - сказал он с сомнением, - значит, основные фигуры вам, наверно, известны? - Нет, - опять соврал я. Шульман бросил на меня недоверчивый взгляд, а потом забрал у меня чашечку и заглянул на дно. Если бы он увидел там живого тигра, реакция не могла бы быть более стремительной. Шульман отбросил чашечку резким инстинктивным движением, и "орудие производства", ударившись о край стола, раскололось на три неравные части. Моя реакция оказалось, надо сказать, не менее быстрой: я успел подхватить самый большой осколок прежде, чем он упал на пол. Это было донышко и на нем - причудливая кофейная клякса. Мне никогда не гадали на кофейной гуще, но черного кофе я за свою жизнь выпил изрядное количество, и на дно чашек заглядывал неисчислимое множество раз - смею вас уверить, что даже самая вязкая жидкость не способна собраться в столь странную каплю или, точнее, кляксу. - Что же меня ждет? - спокойно спросил я, полагая, что профессионализм возьмет у Шульмана верх над страхом. У гадателя дрожали руки, когда я передавал ему злополучный осколок. - Да вы и сами знаете, - пробормотал он. - Завтра - допрос в полиции по делу о российской мафии. В ближайшие дни работа над рассказом... а может, главой в книге... в общем, над неким текстом, в котором некий Шульман будет главным персонажем. - Если я - вот эта загогулина, то вы, скорее всего, правы, - согласился я. - Послушайте, я понимаю, что они вас запугали, но неужели вы не могли прочитать собственную судьбу и выяснить, что добром это все равно не кончится? Или ваш метод действует только на других? Шульман покачал головой. - А, понял, - продолжал я. - Вы настолько трусливы, что боялись гадать себе лично, чтобы заранее не расстраиваться. Я прав? Шульман непроизвольно глотнул, но не произнес ни слова. - Может, мы вместе пойдем к моему другу Бутлеру? - сказал я. - И чашку захватим, а также и приборчик, который стоит у вас... где? В шкафу, наверно? Впрочем, если я знаю своего друга Бутлера, он сейчас объявится сам. Он, видите ли, очень нетерпелив. В дверь позвонили. - Если ты заранее знал результат, - сказал я Роману тем же вечером, - то зачем натравил на Шульмана меня? - Операция по деморализации противника, - улыбнулся Бутлер. - После тебя мы его взяли тепленьким. Видишь ли, его компьютер был пуст, он все хранил в голове. Я мог арестовать его еще вчера или даже два дня назад, но такие люди от страха либо мгновенно раскалываются, либо врут до последнего, путая следствие и самих себя. Я думал, что после твоего наскока он врать не станет. - Иезуит проклятый, - с чувством сказал я. - А ведь этот человек, - задумчиво продолжал Роман, - мог стать великим физиком. Лауреатом каким-нибудь. - Ты думаешь, сейчас он лауреатом уже не станет? - поинтересовался я. - Наука есть наука. Получили же премии в свое время творцы атомной и водородной бомб. - Не знаю, - сказал Роман. - Я бы не дал... Что меня в этой истории потрясло, Песах, так это наша израильская ментальность. Приезжает оле хадаш, физик. Хороший физик. Возможная гордость науки. И даже шапировской стипендии получить не может, потому, видишь ли, что никого из наших научных боссов теория фронтальных мировых линий не волнует. Не волнует настолько, что, когда Шульман выступил на семинаре в Технионе и рассказал о возможности полного прогнозирования личности, ему даже вопросов не задали. Вежливо похлопали - и все. Представь его моральное состояние. А на другой день... или через неделю - неважно... приходит к нему некто, напоминает о екатеринбургских дружках и предлагает неплохие деньги, побольше пресловутой стипендии, за то, чтобы Шульман открыл свое дело, занялся гаданием... в том числе для людей, бизнес которых, мягко говоря, далек от поисков справедливости на Земле. - Я бы пошел в полицию, - сказал я. - Не уверен. Если бы тебе предложили выбирать между кошельком и жизнью... А Шульман, действительно, храбростью не отличается. - Но ты хоть понял, что он там открыл, этот Шульман? - спросил я. - Наши эксперты сейчас разбираются, а Шульман их по возможности путает. Не потому, что действительно того хочет - просто вещи, которые ему лично понятны, он не может внятно объяснить. Есть, знаешь, такая категория ученых... Пока ясно одно: Шульман обнаружил (еще будучи в России, кстати), что Вселенная пронизана бесконечным количеством силовых линий слабого взаимодействия. Но линии эти протянуты не только от точки к точке, но и во времени - из прошлого в будущее. И, по идее, любое будущее можно сделать видимым - если научиться эти силовые линии различать и если расшифровать их очертания. В грубом сравнении это все равно, что сделать видимыми силовые линии магнитного поля. Помнишь школьный опыт? Кладешь железные опилки на лист бумаги, подносишь магнит и опилки мгновенно выстраиваются в причудливые фигуры... - И для того, чтобы сделать видимыми мировые линии, понадобился кофе? - недоверчиво сказал я. - Не сам кофе, а добавки. Плюс особый вид пластмассы, из которого сделаны чашки. Плюс усилитель, который, как ты сам догадался, стоял у Шульмана в шкафу... - И непременно нужно, чтобы чашку переворачивал тот, чью судьбу нужно предсказать, - сказал я. - Разумеется, ведь это твоя мировая линия должна проявиться на дне чашечки! - Но ведь кляксы на дне еще ровно ни о чем не говорят! - воскликнул я. - Это как древнеегипетские тексты, их еще нужно расшифровать! - А чем, по-твоему, Шульман занимался полжизни? Принцип он открыл давно, и первые опыты проделал, будучи еще доцентом в Екатеринбурге. А потом... ну, не борец он, ты же видел. Какие-то местные рэкетиры его вычислили быстрее, чем коллеги-физики. И он вынужден был предсказывать успех или провал ограблений. - Ты хочешь сказать, что он сбежал в Израиль, спасаясь от российских преступников? - Он-то? Чушь. Ты читал, как президент Малышев взялся в свое время за российскую преступность? Шефы Шульмана решили вывести его из-под удара и репатриировали в Израиль. А здесь к нему пришли. Мафия, как ты знаешь, международна, как ни банально это звучит. - Тогда вот тебе другая банальность, - сказал я. - Научные открытия не должны делать люди, слабые духом. Иначе их используют вовсе не на благо человечества. - Ах, - взмахнул руками Роман, - какие слова! Можно подумать, Сахаров был слаб духом. Или Оппенгеймер. - Значит, - сказал я, не желая продолжать исторические аналогии, - бывшие гадатели на кофейной гуще, действительно, разбирались в мировых линиях? - Нет, конечно. Без шульмановских добавок кофе почти не дает эффекта предсказания. Кое-что накопили, конечно, за сотни лет - сугубо эмпирически. Моя бабка, например... Я тебе не рассказывал? И комиссар Роман Бутлер поведал мне историю о своей бабушке по материнской линии, предсказавшей на кофейной гуще, что внук ее будет большим человеком в Израиле. К теме русской мафии эта история отношения не имеет, и пересказывать ее я не стану. - Кстати, почему мафия русская? - спросил я, когда весь кофе был выпит, а чашки вымыты - переворачивать их мы не собирались. - Почему русская, а не российская? Ты разве не понимаешь, что имидж русской алии от этого... - Ах, оставь, - поморщился Роман. - Нет на иврите разницы между словами "русский" и "российский". Можно подумать, что ты этого не знаешь.
в начало наверх
Полагаю, что имидж зависит не от игры слов. Возможно. И все-таки, я бы предпочел, чтобы в ивритских газетах дело Шульмана называлось как-то иначе. За евреев обидно, не за державу.

ВВерх