UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

    Михаил БУЛГАКОВ

  ПОХОЖДЕНИЯ ЧИЧИКОВА

Поэма в двух пунктах с прологом и эпилогом



- Держи, держи, дурак! - кричал Чичиков Селифану.
- Вот я тебя палашом! - кричал скакавший
  навстречу фельдъегерь, с усами в аршин. - Не видишь,
  леший дери твою душу, казенный экипаж.



    ПРОЛОГ

Диковинный сон... Будто бы в царстве  теней,  над  входом  в  которое
мерцает неугасимая лампада с надписью "Мертвые души", шутник-Сатана открыл
двери. Зашевелилось мертвое  царство  и  потянулась  из  него  бесконечная
вереница.
Манилов  в  шубе  на  больших  медведях,  Ноздрев  в  чужом  экипаже,
Держиморда на пожарной трубе, Селифан, Петрушка, Фитинья...
А самым последним тронулся он - Павел Иванович Чичиков  в  знаменитой
своей бричке.
И двинулась вся ватага на Советскую Русь  и  произошли  в  ней  тогда
изумительные происшествия. А какие - тому следуют пункты.



 1

Пересев в Москве из брички в автомобиль и летя в  нем  по  московским
буеракам, Чичиков ругательски ругал Гоголя:
- Чтоб ему набежало, дьявольскому сыну, под обеими глазами по  пузырю
в копну величиною! Испакостил, изгадил  репутацию  так,  что  некуда  носа
показать. Ведь ежели узнают, что я -  Чичиков,  натурально,  в  два  счета
выкинут к чертовой матери! Да еще хорошо, как только выкинут,  а  то  еще,
храни  бог,  на  Лубянке  насидишься.  А  все Гоголь, чтоб ни ему, ни  его
родне...
И размышляя таким образом, въехал в ворота той  самой  гостиницы,  из
которой сто лет тому назад выехал.
Все решительно в ней было по прежнему: из щелей выглядывали  тараканы
и даже их как-будто больше сделалось, но были и некоторые измененьица. Так
например, вместо вывески "Гостиница" висел плакат с надписью: "Общежитие N
такой-то" и, само собой, грязь и гадость была такая, о которой Гоголь даже
понятия не имел.
- Комнату!
- Ордер пожалте!
Ни одной секунды не смутился гениальный Павел Иванович.
- Управляющего!
Трах! Управляющий старый знакомый: дядя Лысый Пимен, который  некогда
держал "Акульку", а теперь открыл на  Тверской  кафе  на  русскую  ногу  с
немецкими затеями: аршадами, бальзамами и, конечно, с проститутками. Гость
и управляющий облобызались, шушукнулись,  и  дело  наладилось  в  миг  без
всякого  ордера.  Закусил  Павел  Иванович,  чем  бог  послал,  и  полетел
устраиваться на службу.



 2

Являлся  всюду  и  всех  очаровал   поклонами   несколько   набок   и
колоссальной эрудицией, которой всегда отличался.
- Пишите анкету.
Дали Павлу Ивановичу анкетный лист  в  аршин  длины,  и  на  нем  сто
вопросов самых каверзных: откуда, да где был, да почему?..
Пяти минут не просидел Павел Иванович и исписал  всю  анкету  кругом.
Дрогнула только у него рука, когда подавал ее.
- Ну, - подумал, - прочитают сейчас, что за сокровище, и...
И ничего ровно не случилось.
Во-первых, никто анкету не читал, во-вторых попала она в руки барышни
регистраторши,  которая  распорядилась  ею  по  обычаю:   провела   вместо
входящего по исходящему и затем немедленно ее куда-то  засунула,  так  что
анкета как в воду канула.
Ухмыльнулся Чичиков и начал служить.



 3

А дальше пошло легче и легче. Прежде всего оглянулся Чичиков и видит,
куда ни плюнь, свой сидит. Полетел в учреждение, где пайки  де  выдают,  и
слышит:
- Знаю я вас, Скалдырников: возьмете  живого  кота,  обдерете,  да  и
даете на паек! А вы дайте мне бараний бок с кашей. Потому что лягушку вашу
пайковую, мне хоть сахаром облепи, не возьму ее в  рот  и  гнилой  селедки
тоже не возьму!
Глянул - Собакевич!
Тот, как приехал, первым  долгом  двинулся  паек  требовать.  И  ведь
получил! Съел и надбавки попросил. Дали. Мало! Тогда ему второй  отвалили;
был простой - дали ударный. Мало! Дали какой-то  бронированный.  Слопал  и
еще потребовал. И со скандалом потребовал! Обругал всех  христопродавцами,
сказал, что мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет и  что  есть
один только порядочный человек делопроизводитель, да и тот,  если  сказать
правду, свинья!
Дали академический.
Чичиков лишь увидел, как Собакевич пайками орудует, моментально и сам
устроился. Но  конечно,  превзошел  и  Собакевича.  На  себя  получил,  на
несуществующую жену с ребенком, на Селифана, на Петрушку, на  того  самого
дядю, о котором Бетрищеву рассказывал, на старуху-мать, которой  на  свете
не было. И всем академические. Так что продукты к  нему  стали  возить  на
грузовике.
А наладивши таким  образом  вопрос  с  питанием,  двинулся  в  другие
учреждения, получать места.
Пролетая как-то раз в автомобиле по  Кузнецкому,  встретил  Ноздрева.
Тот первым долгом сообщил, что он уже продал и цепочку и часы. И точно, ни
часов, ни цепочки на нем не было. Но Ноздрев  не  унывал.  Рассказал,  как
повезло ему на лотерее, когда он выиграл полфунта постного масла, ламповое
стекло и подметки на детские ботинки, но как ему потом не  повезло  и  он,
канальство, еще своих шестьсот миллионов доложил. Рассказал, как предложил
Внешторгу поставить за границу партию  настоящих  кавказских  кинжалов.  И
поставил. И заработал бы на этом  тьму,  если  б  не  мерзавцы  англичане,
которые увидели, что на кинжалах надпись "Мастер Савелий Сибиряков" и  все
их забраковали. Затащил Чичикова к себе в  номер  и  напоил  изумительным,
якобы из Франции  полученным  коньяком,  в  котором,  однако,  был  слышен
самогон во всей его силе. И, наконец, до того доврался, что стал  уверять,
что ему выдали восемьсот аршин мануфактуры, голубой автомобиль с золотом и
ордер на помещение в здании с колоннами.
Когда же зять  его  Мижуев  выразил  сомнение,  обругал  его,  но  не
Софроном, а просто сволочью.
Одним словом надоел Чичикову до того, что тот не знал, как и ноги  от
него унести.
Но рассказы Ноздрева навели его на мысль и  самому  заняться  внешней
торговлей.



 4

Так он и сделал. И опять анкету написал и начал действовать и показал
себя во всем блеске. Баранов в двойных тулупах водил через границу, а  под
тулупами брабантские кружева; бриллианты возил в колесах, дышлах, в ушах и
невесть в каких местах.
И  в  самом  скором  времени  появились  у  него  пятьсот  апельсинов
капиталу.
Но он не унялся, а подал куда следует заявление, что желает  снять  в
аренду некое предприятие и расписал  необыкновенными  красками,  какие  от
этого государству будут выгоды.
В учреждении только рты расстегнули - выгода, действительно, выходила
колоссальная.  Попросили  указать  предприятие.  Извольте.   На   Тверском
бульваре, как раз против Страстного монастыря, перейдя улицу и  называется
- Пампушь на Твербуле. Послали запрос куда  следует:  есть  ли  там  такая
штука. Ответили: есть и всей Москве известна. Прекрасно.
- Подайте техническую смету.
У Чичикова смета уже за пазухой.
Дали в аренду.
Тогда Чичиков, не теряя времени полетел куда следует:
- Аванс пожалте.
- Представьте ведомость в трех экземплярах с надлежащими подписями  и
приложением печатей.
Двух часов не прошло, представил и ведомость. По всей форме.  Печатей
столько, как в небе звезд. И подписи налицо.
- За заведующего - Неуважай-Корыто, за секретаря - Кувшинное Рыло, за
председателя тарифно-расценочной комиссии - Елизавета Воробей.
- Верно. Получите ордер.
Кассир только крякнул, глянув на итог.
Расписался Чичиков и на трех извозчиках увез дензнаки.
А затем в другое учреждение:
- Пожалте под товарную ссуду.
- Покажите товары.
- Сделайте одолжение. Агента позвольте.
- Дать агента.
Тьфу! И агент знакомый: ротозей Емельян.
Забрал его Чичиков и повез.  Привел  в  первый  попавшийся  подвал  и
показывает. Видит Емельян - лежит несметное количество продуктов.
- М-да... И все ваше?
- Все мое.
- Ну, - говорит Емельян, - поздравляю вас в таком случае. Вы даже  не
мильонщик, а трильонщик.
А Ноздрев, который тут же с ними увязался, еще подлил масла в огонь:
- Видишь, - говорит, - автомобиль в ворота с сапогами едет?  Так  это
тоже его сапоги.
А потом вошел в азарт, потащил Емельяна на улицу и показывает.
- Видишь магазины? Так это все его магазины. Все что по  эту  сторону
улицы - все его. А что по ту сторону -  тоже  его.  Трамвай  видишь?  Его.
Фонари?.. Его. Видишь? Видишь?
И вертит его во все стороны.
Так что Емельян взмолился:
- Верю! Вижу... Только отпусти душу на покаяние.
Поехали обратно в учреждение.
Там спрашивают:
- Ну что?
Емельян только рукой махнул:
- Это говорит неописуемо!
- Ну раз неописуемо - выдать ему N+1 миллиардов.



 5

Дальше же карьера Чичикова приняла головокружительный  характер.  Уму
непостижимо,  что  он  вытворял.  Основал  трест  для  выделки  железа  из
деревянных  опилок  и  тоже  ссуду  получил.  Вошел  пайщиком  в  огромный
кооператив и всю Москву  накормил  колбасой  из  коррекция  дохлого  мяса.
Помещица Коробочка, услышав, что теперь в Москве "все разрешено", пожелала
недвижимость  приобрести:  он  вошел  в   компанию   с   Замухрышкиным   и
Утешительным и продал ей Манеж, что против университета.  Взял  подряд  на
электрификацию города, от которого в три года никуда не доскачешь, и войдя
в контакт с бывшим городничим, разметал  какой-то  забор,  поставил  вехи,

 
в начало наверх
чтобы было похоже на планировку, а на счет денег, отпущенных на электрификацию, написал, что их у него отняли банды капитана Копейкина. Словом произвел чудеса. И по Москве вскоре загудел слух, что Чичиков - трильонщик. Учреждения начали рвать его к себе нарасхват в спецы. Уже Чичиков снял за 5 миллиардов квартиру в пять комнат, уже Чичиков обедал и ужинал в "Ампире". 6 Но вдруг произошел крах. Погубил же Чичикова, как правильно предсказал Гоголь, Ноздрев, а прикончила Коробочка. Без всякого желания сделать ему пакость, а просто в пьяном виде, Ноздрев разболтал на бегах и про деревянные опилки, и о том, что Чичиков снял в аренду несуществующее предприятие, и все это заключил словами, что Чичиков жулик, и что он бы его расстрелял. Задумалась публика, и как искра побежала крылатая молния. А тут еще дура Коробочка вперлась в учреждение расспрашивать, когда ей можно будет в Манеже булочную открыть. Тщетно уверяли ее, что Манеж казенное здание и что ни купить его, ни что-нибудь открывать в нем нельзя, - глупая баба ничего не понимала. А слухи о Чичикове становились все хуже и хуже. Начали недоумевать, что такое за птица этот Чичиков, и откуда он взялся. Появились сплетни, одна другой зловещее, одна другой чудовищней. Беспокойство вселилось в сердца. Зазвенели телефоны, начались совещания. комиссия построения в комиссию наблюдения, комиссия наблюдения в жилотдел, жилотдел в наркомздрав, наркомздрав в главкустпром, главкустпром в наркомпрос, наркомпрос в пролеткульт, и т.д. Кинулись к Ноздреву. Это, конечно было глупо. Все знали, что Ноздрев лгун, что Ноздреву нельзя верить ни в одном слове. Но Ноздрева призвали и он ответил по всем пунктам. Объявил, что Чичиков действительно взял в аренду несуществующее предприятие, и что он, Ноздрев, не видит причины, почему бы не взять, ежели все берут? На вопрос: уж не белогвардейский ли шпион Чичиков, ответил, что шпион и что его недавно хотели даже расстрелять, но почему то не расстреляли. На вопрос: не делал ли Чичиков фальшивых бумажек, ответил, что делал и даже рассказал анекдот о необыкновенной ловкости Чичикова: Как, узнавши, что правительство хочет выпускать новые знаки, Чичиков снял квартиру на Марьиной Роще и выпустил оттуда фальшивых знаков на 18 миллиардов и при этом на два дня раньше, чем вышли настоящие, а когда туда нагрянули и опечатали квартиру, Чичиков в одну ночь перемешал фальшивые знаки с настоящими, так что потом сам черт не мог разобраться, какие знаки фальшивые, а какие настоящие. На вопрос: точно ли Чичиков обменял свои миллиарды на бриллианты, чтобы бежать за границу, Ноздрев ответил, что это правда, и что он сам взялся помогать и участвовать в этом деле, а если бы не он, ничего бы и не вышло. После рассказов Ноздрева полнейшее уныние овладело всеми. Видят никакой возможности узнать, что такое Чичиков, нет. И неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы не нашелся среди всей компании один. Правда Гоголя он тоже как и все и в руки не брал, но обладал маленькой дозой здравого смысла. Он воскликнул: - А знаете, кто такой Чичиков? И когда все хором грянули: - Кто? Он произнес гробовым голосом: - Мошенник. 7 Тут только и осенило всех. Кинулись искать анкету. Нету. По входящему. Нету. В шкапу - нету. К регистраторше. - Откуда я знаю? У Иван Григорьича. - Где? - Не мое дело. Спросите у секретаря и т.д. и т.д. И вдруг неожиданно в корзине для ненужных бумаг - она. Стали читать и обомлели. Имя? Павел. Отчество? Иванович. Фамилия? Чичиков. Звание? Гоголевский персонаж. Чем занимался до революции? Скупкой мертвых душ. Отношение к воинской повинности? Ни то ни се, ни черт знает что. К какой партии принадлежит? Сочувствующий (а кому - неизвестно). Был ли под судом? Волнистый зигзаг. Адрес? Поворотя во двор, в третьем этаже направо, спросить в справочном бюро штаб-офицершу Подточину, а та знает. Собственноручная подпись? Обмокни!! Прочитали и окаменели. Крикнули инструктора Бобчинского: - Катись на Тверской бульвар в арендуемое им предприятие и во двор, где его товары, может там что откроется! Возвращается Бобчинский. Глаза круглые. - Чрезвычайное происшествие! - Ну! - Никакого предприятия там нету, это он адрес памятника Пушкину указал. И запасы не его, а "Ара". Тут все взвыли: - Святители угодники! Вот так гусь! А мы ему миллиарды!! Выходит, теперича, ловить его надо! И стали ловить. 8 Пальцем в кнопку ткнули: - Курьера. Отворилась дверь и предстал Петрушка. Он от Чичикова уже давно отошел и поступил курьером в учреждение. - Берите немедленно этот пакет и немедленно отправляйтесь. Петрушка сказал: - Слушаю-с. Немедленно взял пакет, немедленно отправился и немедленно потерял. Позвонили Селифану в гараж: - Машину срочно. - Чичас. Селифан встрепенулся, закрыл мотор теплыми штанами, натянул на себя куртку, вскочил на сиденье, засвистел, загудел и полетел. Какой же русский не любит быстрой езды?! Любил ее и Селифан, и поэтому при самом въезде на Лубянку пришлось ему выбирать между трамваем и зеркальным окном магазина. Селифан в течение одной терции времени выбрал второе, от трамвая увернулся и, как вихрь, с воплем: "Спасите! " въехал в магазин через окно. Тут даже у Тентетникова, который заведовал всеми Селифанами и Петрушками, лопнуло терпение: Уволить обоих к свиньям! Уволили. Послали на биржу труда. Оттуда командировали: на место Петрушки - Плюшкинского Прошку, на место Селифана - Григория Доезжай-Не-Доедешь. А дело тем временем кипело дальше! - Авансовую ведомость! - Извольте. - Попросить сюда Неуважая-Корыто. Оказалось, попросить невозможно. Неуважая месяца два тому назад вычистили из партии, а уже из Москвы он и сам вычистился сейчас же после этого, так как делать ему в ней было больше решительно нечего. - Кувшинное Рыло! Уехал куда-то на куличку инструктировать губотдел. Принялись тогда за Елизавета Воробья. Нет такого! Есть правда, машинистка Елизавета, но не Воробей. Есть помощник заместителя младшего делопроизводителя замзавгоротдел Воробей, но он не Елизавета! Прицепились к машинистке: - Вы?! - Ничего подобного! Почему это я? Здесь Елизавета с твердым знаком, а разве я с твердым? Совсем наоборот... И в слезы. Оставили в покое. А тем временем, пока возились с Воробьем, правозаступник Самосвистов дал знать Чичикову стороной, что по делу началась возня и, понятное дело, Чичикова и след простыл. И напрасно гоняли машину по адресу: поворотя направо, никакого, конечно, справочного бюро не оказалось, а была там заброшенная и разрушенная столовая общественного питания. И вышла к приехавшим уборщица Фетинья и сказала, что никого нетути. Рядом, правда, поворотя налево, нашли нашли справочное бюро, но сидела там не штаб-офицерша Подточина, а какая-то Подстега Сидоровна и, само собой разумеется, не знала не только Чичиковского адреса, но и своего собственного. 9 Тогда напало на всех отчаяние. Дело запуталось до того, что и черт в нем никакого вкуса не отыскал. Несуществующая аренда перемешалась с опилками, брабантские кружева с электрификацией, Коробочкина покупка с бриллиантами. Влип в дело Ноздрев, оказались замешанными и сочувствующий ротозей Емельян и беспартийный вор Антошка, открылась какая-то панама с пайками Собакевича. И пошла писать губерния! Самосвистов работал не покладая рук и впутал в общую кашу и путешествия по сундукам и дело о подложных счетах за разъезды. (По одному ему оказалось замешано до 50000 лиц) и проч. и проч. Словом, началось черт знает что. И те у кого миллиарды из-под носа выписали и те, кто их должны были отыскать, метались в ужасе и перед глазами был только один непреложный факт: - Миллиарды были и исчезли. Наконец встал какой-то дядя Митяй и сказал: - Вот что, братцы... Видно, не миновать нам следственную комиссию назначить. 10 И вот тут (чего во сне не увидишь!) вынырнул, как некий бог на машине, я и сказал: - Поручите мне. Изумились: - А вы... того... сумеете? А я: - Будьте покойны. Поколебались. Потом красным чернилом: - Поручить. - Тут я и начал (в жизнь не видел приятнее сна!) Полетели со всех сторон ко мне 35 тысяч мотоциклистов: - Не угодно ли чего? А я им: - Ничего не угодно. Не отрывайтесь от ваших дел. Я сам справлюсь. Единолично. Набрал воздуху и гаркнул так, что дрогнули стекла: - Подать мне сюда Ляпкина-Тяпкина! Срочно! По телефону подать! - Так что подать невозможно... телефон сломался. - А-а! Сломался! Провод оборвался? Так чтоб он даром не мотался, повесить на нем того, кто докладывает!! Батюшки! Что тут началось! - Помилуйте-с... что вы-с... сию... хе-хе... минутку... эй! Мастеров! Проволоки! Сейчас починят. В два счета починили и подали. И я рванул дальше: - Тяпкин? М-мерзавец! Ляпкин? Взять его прохвоста! Подать мне списки! Что? Не готовы? Приготовить в пять минут, или вы сами очутитесь в списках покойников! Э-э-то кто?! Жена Манилова - регистраторша? В шею! Улинька
в начало наверх
Бетрищева - машинистка? В шею! Собакевич? Взять его! У вас служит негодяй Мурзофейкин? Шулер утешительный? Взять!! И того, что их назначил - тоже! Схватить его! И его! И этого! И того! Фетинью вон! Поэта Тряпичкина, Селифана и Петрушку в учетное отделение! Ноздрева в подвал... в минуту! В секунду!! Кто подписал ведомость? Подать его каналью!! Со дна моря достать!! Гром пошел по пеклу... - Вот черт налетел! И откуда такого достали?! А я: - Чичикова мне сюда!! - Н... н... невозможно сыскать. Они скрымшись... - Ах, скрымшись? Чудесно! Так вы сядете на его место. - Помил... - Молчать!! - Сию минуточку... сию... повремените секундочку. Ищут-с. И через два мгновения нашли! И напрасно Чичиков валялся у меня в ногах и рвал на себе волосы и френч и уверял, что у него нетрудоспособная мать. - Мать?!. - гремел я, - мать?.. Где миллиарды? Где народные деньги?! Вор!! Взрезать его мерзавца! У него бриллианты в животе! Вскрыли его. Тут они. - Все? - Все-с. - Камень на шею и в прорубь! И стало тихо и чисто. И я по телефону: - Чисто. А мне в ответ: - Спасибо. Просите, чего хотите. Так я и взметнулся около телефона. И чуть было не выложил в трубку все смутные предположения, которые давно уже терзали меня: "Брюки... фунт сахару... лампу в 25 свечей... " Но вдруг вспомнил, что порядочный литератор должен быть бескорыстен, увял и пробормотал в трубку: - Ничего, кроме сочинений Гоголя в переплете, каковые сочинения мной недавно проданы на толчке. И... бац! У меня на столе золотообрезный Гоголь! Обрадовался я Николаю Васильевичу, который не раз утешал меня в хмурые бессонные ночи, до того, что рявкнул: - Ура! И... ЭПИЛОГ ...Конечно, проснулся. И ничего: ни Чичикова, ни Ноздрева и, главное Гоголя... - Э-хе-хе, - подумал я себе и стал одеваться, и вновь пошла передо мной по-будничному щеголять жизнь.

ВВерх