UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

Любовь ЛУКИНА
Евгений ЛУКИН

 СЕМЬ ТЫСЯЧ Я




Я сразу же заподозрил неладное,  увидев  в  его  квартире  оседланную
лошадь.
- Как это ты ее на  седьмой  этаж?  -  оторопело  спросил  я,  обходя
сторонкой большое дышащее животное. - Лифтом?
Он горько усмехнулся в ответ.
- Лифтом...  -  повторил  он.  -  Да  разве  такая  зверюга  в  лифте
поместится? В поводу вел. По ступенькам...
Собственно, я уже тогда имел право арестовать  его.  Лошадь  была  не
просто оседлана - на ней был чалдар...  Что  такое  чалдар?  Это,  знаете,
такая попона из металлических пластинок. Похищена в феврале прошлого  года
из энского исторического музея вместе с мелкокольчатой броней  и  доспехом
типа "зерцало".
- Удивляешься... - с удовлетворением отметил он. - Понимаю тебя.
Он  уже   ничего   не   скрывал.   Комнату   перегораживало   длинное
кавалерийское копье, а к столу был прислонен меч, восстановленный  недавно
специалистами по крыжу XII века. Кроме  него  из  экспозиции  пропал  еще,
помнится, полный комплект боевых ножей.
Я решил не засвечиваться раньше времени и,  изобразив  растерянность,
присел на диван.
- Значит, летим исправлять историю? -  придав  голосу  легкую  дрожь,
спросил я.
- Летим, - подтвердил он.
- Рязань?
- Калка! - Произнеся это, он выпрямился и сбросил домашний халат.  От
груди и плеч моего подопечного отскочили и брызнули врассыпную по  комнате
светлые блики. Его торс облегала сияющая мелкокольчатая  броня,  усиленная
доспехом типа "зерцало". А вот и пропавшие ножички, все  три:  засапожный,
поясной и подсайдашный...
Услышав грозное слово "Калка", лошадь испуганно всхрапнула и  вышибла
копытом две паркетные шашки.
И тут меня осенило, что у него ведь могут быть и сообщники...
- Сними ты с себя это железо! - искусно  делая  вид,  что  нервничаю,
сказал я. - Тебя ж там первый татарин срубит! Знаешь ведь поговорку:  один
в поле не воин...
Крючок был заглочен с лету.
- Один? - прищурившись, переспросил он. - А кто тебе  сказал,  что  я
там буду один? В поле?
Уверен, что лицо недоумка вышло у меня на славу.
- А кто второй?
- Я.
- Хм... А первый тогда кто?
- Тоже я, - сказал он, насмешливо меня разглядывая.
Лошадь переступила с ноги на ногу и мотнула головой, как  бы  отгоняя
мысль о предстоящем кошмаре.
- Ну хорошо... - смилостивился он. - Сейчас объясню...
И возложил длань на высокое седло, куда, по всей  видимости,  и  была
вмонтирована портативная машина времени марки "минихрон",  украденная  три
года назад прямо из сейфа энской лаборатории.
- Итак, я включаю, как ты уже догадался, устройство и  перебрасываюсь
вместе с лошадью во вторник 31 мая 1223 года. Провожу  там  весь  день  до
вечера. К вечеру возвращаюсь. Отдыхаю, сплю, а  назавтра...  -  Он  сделал
паузу, за время которой стал выше и стройнее. - А назавтра я снова включаю
устройство и снова перебрасываюсь во вторник 31 мая 1223  года!  Вместе  с
лошадью! То есть нас теперь там уже - сколько?
- Ну, четверо, - сказал я. - С лошадьми...
И осекся. Я понял, куда он клонит.
- То же самое я делаю и послезавтра, и послепослезавтра! - Глаза  его
сверкали, голос гремел. - Семь тысяч дней  подряд  я  перебрасываюсь  туда
вместе с лошадью и провожу там весь день до вечера. Я  трачу  на  это  без
малого двадцать лет, но зато во вторник 31 мая 1223  года  в  окрестностях
реки Калки возникает войско из семи тысяч всадников! И оно заходит татарам
в тыл!..
Весь в  металле,  словно  памятник  самому  себе,  он  стоял  посреди
комнаты, чуть выдвинув вперед  правую  ногу,  и  в  гладкой  стали  поножа
отражалось мое опрокинутое лицо.
"Брать! - тяжко ударила мысль. - Брать немедленно!.."
Но тут он дернул за свисающий с потолка шнурок, на который  я  как-то
не обратил внимания, и со свистом развернувшаяся сеть из витого капрона во
мгновение ока спеленала меня по рукам и ногам.
-  Почему  бы  тебе  не  предъявить  свое  удостоверение?   -   мягко
осведомился он. - Ты ведь из Группы Охраны Истории, не так ли?
"Спокойствие! - скомандовал я  себе.  -  Главное,  не  делать  резких
движений!.. Это витой капрон!"
- Ты, видимо, хочешь сказать, - вкрадчиво продолжал  он,  -  что  мои
семь тысяч  будут  слишком  уж  уязвимы?  Что  достаточно  устранить  меня
сегодняшнего  -  и  не  будет   уже   ни   меня   завтрашнего,   ни   меня
послезавтрашнего... Достаточно, короче,  прервать  цепочку  -  и  все  мое
войско испарится на глазах у татар. Так?
- Да, - хрипло сказал я. - Именно так...
- Так вот, во время дела, - ликующе известил он, - я сегодняшний буду
находиться в  самом  безопасном  месте.  Как  и  я  завтрашний,  как  и  я
послезавтрашний... А вот последние будут первыми. То есть пойдут в  первых
рядах...
- Между прочим, дом окружен, - угрюмо соврал я.
Он тонко улыбнулся в ответ.
- И окрестности Калки тоже?
Мне нечего было на это сказать.
На моих глазах он препоясался мечом и взял копье. Затем выпрямился  и
с княжеским высокомерием вздернул  русую  недавно  отпущенную  бородку.  Я
понял,  что  сейчас  он  изречет  что-нибудь   на   прощанье.   Что-нибудь
историческое.
- Татарское иго, - изрек он, - позорная страница русской  истории.  Я
вырву эту страницу.
Причем ударение сделал, авантюрист, не на слове "вырву", а  на  слове
"я". Потом запустил руку под седло и, на что-то там нажав, исчез. Вместе с
лошадью.


- Семь тысяч? - Руки шефа взметнулись над столом -  то  ли  он  хотел
воздеть их к потолку, то ли схватиться за голову. -  Семь  тысяч...  А  ты
сказал ему, что у него прабабка - татарка?
- Н-нет... - ответил я. - А что? В самом деле?
- Откуда я знаю? - огрызнулся шеф. - Надо было сказать!..
Его заместитель по XIII веку давно уже бегал из угла  в  угол.  Возле
стенда "Сохраним наше прошлое!" резко обернулся.
- Почему ты не хочешь оставить засаду на его квартире?
- Потому что он туда больше носа не  покажет,  -  ворчливо  отозвался
шеф. - Будь уверен, ночлег он себе подготовил на все семь тысяч дней.  Как
и стойло для лошади. А вот где его теперь искать, это стойло?.. Нет, брать
его, конечно, надо там - в тринадцатом веке...
- Как?
- В том-то и дело - как?..
Шеф поставил локти на стол и уронил тяжелую  голову  в  растопыренные
пальцы.
- Семь тысяч, семь тысяч... - забормотал он. - Ведь это же  надо  что
придумал, босяк!..
- Но, может быть, нам... - осторожно начал заместитель, -  в  порядке
исключения... разрешат...
- Снять блокаду? - Шеф безнадежно усмехнулся. Я тоже.
Дело в том, что прошлое по решению мирового сообщества блокировано  с
текущего момента и по пятнадцатый  век  включительно  -  на  большее  пока
мощностей не хватает... А ловко было бы: вырубить на  минутку  генераторы,
потом - шасть в позавчера - и в наручники авантюриста...
- А у тебя какие-нибудь соображения есть? -  Вопрос  был  обращен  ко
мне.
- Есть, - сказал я и встал.
Это произвело сильное впечатление. Шеф и его заместитель по XIII веку
ошарашенно переглянулись.
- Ну-ка, ну-ка, изложи...
Я изложил.
Вообще-то я редко когда высказываю начальству свои мысли, но если  уж
выскажу... Молчание длилось минуты три. Заместитель опомнился первым.
- А, собственно, почему бы и нет? - с  опаской  поглядывая  на  шефа,
промолвил он, и сердце мое радостно встрепенулось.
Шеф затряс головой.
-  Ты  что,  хочешь,  чтобы  я  отпустил  его   в   тринадцатый   век
о_д_н_о_г_о_?
- Да почему же одного? -  поспешил  вмешаться  я,  очень  боясь,  что
предложение мое сейчас зарубят. - Меня же тоже будет семь тысяч!
Шеф вздрогнул.
- Ты вот что, сынок... - сказал он, почему-то пряча глаза. - Ты пойди
погуляй пока, а мы тут посоветуемся... Только далеко не уходи...
Я вышел в коридор и, умышленно  прикрыв  дверь  не  до  конца,  встал
рядом. Профессиональная привычка. Кроме того, там,  в  кабинете,  решалась
моя судьба: расквитаюсь я с моим подопечным за сетку из витого капрона или
же дело передадут другому? Запросто могли передать. Что ни говори, а  были
у меня промахи в работе, случались...
Я прислушался. Начальство вело ожесточенный спор, погасив  голоса  до
минимума. В коридор выпархивали лишь случайные обрывки фраз.
ШЕФ: ...не представляешь... дубина... таких дел натворит, что... (Это
он, надо полагать, о моем подопечном.)
ЗАМЕСТИТЕЛЬ: ...клин клином... ручаюсь, не  уступит...  (А  это  уже,
кажется, обо мне.)
ШЕФ: ...семь тысяч! Тут одного-то его  не  знаешь,  куда...  хотя  бы
руководителя ему... (Вот-вот! Это как раз то, чего я боялся!)
ЗАМЕСТИТЕЛЬ: ...ну кто еще, кроме...  семь  тысяч  -  почти  двадцать
лет... а там и на пенсию...
Последнего обрывка насчет пенсии я, честно говоря, не понял. При  чем
тут пенсия?.. Вскоре меня пригласили в кабинет.
- В общем так, сынок... - хмурясь, сказал шеф. -  Мы  решили  принять
твое предложение. Если кто-то и способен остановить этого  придурка  -  то
только ты...


Утро 31 мая 1223 года выдалось погожим.
Опершись на алебарду, я растерянно оглядел окрестности. Как-то я  все
не так это себе представлял... Ну вот,  например:  я  иду  перед  стройной
шеренгой воинов, каждый из которых - я сам. Останавливаюсь,  поворачиваюсь
лицом к строю и на повышенных тонах объясняю ситуацию: вон там, за смутной
линией горизонта - река Калка. А за теми холмами - войско  из  семи  тысяч
авантюристов. Или даже точнее - авантюриста. Что от нас  требуется,  орлы?
От нас требуется умелым маневром блокировать им дорогу и не дать вмешаться
в естественное развитие событий...
И вот теперь я стоял, опершись на алебарду, и что-то ничего  пока  не
мог сообразить. Остальные-то где? Кажется, я прибыл слишком рано...
Тут я вспомнил, что пехотинец-одиночка для тяжеловооруженного конника
- не противник, и в поисках укрытия двинулся  к  виднеющемуся  за  кустами
овражку.
- Эй, с алебардой! - негромко окликнули меня из кустов.
Я обернулся на голос, лязгнув доспехами. В листве поблескивал металл.
Там прятались вооруженные люди. Лошадей не видно, вроде свои.
- Быстрей давай! - скомандовали из кустов. - Демаскируешь!
Я пролез сквозь чащу веток и остановился. Передо мной стояло  человек
десять воинов. И еще  с  десяток  прохаживалось  на  дне  овражка.  Из-под
светлых шлемов-ерихонок на меня отовсюду смотрело одно и то же  лицо.  Мое
лицо. Разве что чуть постарше.
- Который год служишь?
Тон вопроса мне не понравился.
- Да что ты его спрашиваешь - и  так  видно,  что  салага,  -  хрипло
сказал воин с забинтованным горлом. -  Гляди-ка,  панцирь  у  него...  Ишь
вырядился! Прям "старик"... А ну прими алебарду как положено!
Вот уж чего я никогда не  знал  -  так  это  как  положено  принимать

 
в начало наверх
алебарду. - Вконец "сынки" распустились! - Хриплый забинтованный недобро прищурился. - Кто давал приказ алебарду брать? - А что надо было брать? - Топор! - негромко, щадя простуженное горло, рявкнул он. - Лопату! Шанцевый инструмент!.. Если через голову не доходит - через ноги дойдет! Не можешь - научим, не хочешь - заставим! С какого года службы, тебя спрашивают? - Да я, в общем-то... - окончательно смешавшись, пробормотал я, - в первый раз здесь... Ко мне обернулись с интересом. - Как? Вообще в первый? - Вообще, - сказал я. - А-а... - Хриплый оглядел меня с ног до головы. - Ох, и дурак был... Панцирь прямо на трико напялил? - На трико, - удрученно подтвердил я. - К концу дня плечи сотрешь, - пообещал он. - И алебарду ты тоже зря. Алебарда, брат инструмент тонкий... И, между нами говоря, запрещенный. В тринадцатом веке их на Руси еще не было... Ну-ка, покажи ему, как правильно держать, - повернулся он к другому мне - помоложе. Тот принял стойку "смирно" - глаза навыкате, алебарда у плеча. - Вот, - удовлетворенно сказал хриплый. - Так примерно выглядит первая позиция. А теперь пару приемов. Делай... р-раз! Всплеснуло широкое лезвие. Мне показалось, что взмах у воина вышел не совсем уверенный. Видимо, хриплому тоже так показалось, потому что лицо его мгновенно сделалось совершенно зверским. - Который год службы? Третий? Три года воюешь - приемы не разучил? Ситуация нравилась мне все меньше и меньше. - Пятый год службы - ко мне! Есть кто с пятого года службы? Ну-ка, собери молодых и погоняй как следует. До сих пор не знают, с какого конца за алебарду браться! Веселый доброволец пятого года службы сбежал в овражек и звонко приказал строиться. Кое-кто из молодых пытался уклониться, но был изъят из кустов и построен в две шеренги. - Делай... р-раз! Нестройно всплеснули алебарды. - А ты давай приглядывайся, - посоветовал мне хриплый. - И дома начинай тренироваться. Как утром встал - сразу за алебарду. Раз двадцать каждый удар повторил - и под душ. Днем-то у тебя здесь времени уже не будет... Вдалеке затрещали кусты, и вскоре на той стороне овражка показались еще человек пятнадцать воинов - крепкие мужчины средних лет. Несколько лиц (моих опять-таки) были обрамлены бородами разной длины. А самый старший воин - гладко выбрит. На плечах вновь пришедших покоились уже не алебарды, а тяжелые семиметровые копья. - Делай... три! - донеслось из овражка. - Это еще что такое? - удивился бритый. Он шагнул к обрывчику и заглянул вниз. - До сих пор алебардами не владеют, салаги! - пояснил хриплый. - Вот решили немножко погонять... - Отставить! - рявкнул бритый. - Какой еще к черту, тренаж? Нам сейчас марш предстоит - в пять километров! Давай командуй общее построение! Хриплый скомандовал, и воины, бренча и погромыхивая доспехами, полезли из овражка. Поскольку все были одного роста, выстроились по возрасту. Я уже начинал помаленьку разбираться в их (то есть в моей) иерархии. На правом фланге - "деды": загорелые обветренные лица, надраенные до блеска старенькие брони и шлемы. Собственно, это были одна и та же броня и один и тот же шлем - из нашего запасника. Пятый год службы играл роль сержантского состава. Он занимал центральную часть строя. Дальше располагались "молодые" и, наконец, на левом фланге - самая салажня: в крупнокольчатых байданах, в шлемах-мисюрках, не спасающих даже от подзатыльника, и с шанцевым инструментом в руках. - А кто это там влез на левый фланг в панцире? - осведомился захвативший командование бритый ветеран. - Штрафник, что ли? Ему объяснили, что я новичок и в панцирь влез по незнанию. - Ага... - сказал командир. - Значит, для тех, кто в этот отряд еще не попадал или попадал, но давно: задача наша чисто вспомогательная. Конница противника будет прорываться по равнине, там их встретят первая и вторая баталии. Ну это вы и так знаете... А нам, орлы, нужно заткнуть брешь между оврагами и рощей. Значит, что? Значит, в основном земляные работы, частокол и все такое прочее... Не снимая кольчужной рукавицы, он взял в горсть висящую поверх панциря ладанку и поднес к губам. - Докладывает двадцать третий. К маршу готовы. - Начинайте движение, - буркнула ладанка моим голосом, и командир снова повернулся к строю. - Нале... уо! Строй грозно лязгнул железом. Как и предсказывал хриплый, плечи я стер еще во время марша. К концу пути я уже готов был малодушно нажать кнопку моего "минихрона" и, вернувшись, доложить шефу, что переоценил свои возможности. Однако мысль о сетке из витого капрона, в которой я оказался сегодня утром, заставила меня стиснуть зубы и продолжать марш. - Стой! Колонна остановилась. Справа - заросли, слева - овраги. - Перекур семь минут... Строй смешался. Человек пятнадцать отошли в сторонку и, достав из шлемов сигареты, закурили. Я обратил внимание, что среди них были воины самого разного возраста. Из этого следовало, что годика через три я от такой жизни закурю, потом брошу, потом опять закурю. И так несколько раз. Броню мне разрешили снять. Пока я от нее освобождался, перекур кончился. Стало шумно. В рощице застучали топоры, полетели комья земли с лопат. Меня как новичка не трогали, но остальные работали все. Задача, насколько я понял, была - сделать гиблое для конницы место еще более гиблым. Темп в основном задавали воины пятого года службы. Сияя жизнерадостными оскалами, они вгрызались в грунт как экскаваторы, успевая при этом страшно орать на неповоротливых салажат в байданах. "Старики" спокойно, не торопясь орудовали саперными лопатками. И все это был я. Причем даже не весь, а только крохотная часть меня - каких-нибудь человек сорок. А там, за тем холмом, на равнине, развертывалась, строилась и шла колоннами основная масса - сотни и тысячи... Рвы были вырыты, частоколы вбиты. На бугре выставили наблюдателя, в рощице - двоих, Потом достали свертки и принялись полдничать. Я, понятно, ничего с собой захватить не догадался, но мне тут же накидали бутербродов - больше, чем я мог съесть. - Здесь еще спокойно... - вполголоса говорил один салага другому. - Окопался - и сиди. А вот в первой баталии пахота... - В первой - да... - соглашался со вздохом второй. - Я на прошлой неделе три раза подряд туда попадал. Набегался - ноги отламываются. Сдал кладовщику байдану, шлем, выхожу на улицу, чувствую - шатает... Ну, думаю, если и завтра опять в первую! Нет, повезло: на переправу попал... - Ну, там вообще лафа... - Никак спит? - тихо, с любопытством спросил кто-то из "стариков". Все замолчали и повернулись к воину, который действительное задремал с бутербродом в руке. - Во дает! Ну-ка тюкни его легонько по ерихонке... Один из бородачей, не вставая, подобрал свое огромное копье и, дотянувшись до спящего, легонько тюкнул его по навершию шлема тупым концом древка. Тот, вздрогнув, проснулся и первым делом уронил бутерброд. Остальные засмеялись. - Солдат спит, а служба идет, - тут же съехидничал хриплый. Голос он, однако, при этом приглушил. - Виноват, братцы... - Проснувшийся протер глаза и со смущенной улыбкой оглядел остальных. - Тут, понимаете, какое дело... Женился я вчера... Сидящий рядом воин вскочил с лязгом. - Согласилась? - ахнул он. - Ага... - подтвердил проснувшийся. Лицо его выражало блаженство и ничего кроме блаженства. Вскочивший набрал полную грудь воздуха, словно хотел завопить во всю глотку "ура!", но одумался, вздохнул и сел. Лица у этих двух сияли теперь совершенно одинаково. Зато хриплый был сильно озадачен. - Погоди, а на ком? - Да ты ее еще не знаешь... Бородачи наблюдали за происходящим со снисходительными улыбками. А вот на лицах "молодых" читалось явное неодобрение. - Додумался! - пробормотал один из них. - Военное время, а он - жениться!.. Дурачок какой-то... На беду слова его были услышаны. - Голосок прорезался? - зловещим шепотом спросил, оборачиваясь, сильно небритый "старик". - Зубки прорезались? Это кто там на "дедов" хвост поднимает? А ну встать! Первый, второй, третий год службы! Встать, я сказал! Вы у меня сейчас траншею будете рыть - от рощи и до отбоя! "Молодые" поднялись, оробело бренча железом. Небритый подошел к новобрачному и положил руку в кольчужной рукавице на его стальное плечо. - А тебе я, друг, так скажу, - задушевно проговорил он. - Хорошую ты себе жену выбрал. Кроме шуток. Сидящий в сторонке командир отряда скептически поглядел за него и, вздохнув, отвернулся. К часу дня подошла разведка противника. Человек двадцать конных в голых "яко вода солнцу светло сияющу" доспехах подъехали к выкопанному нами рву. Я и еще несколько салажат в байданах, как наиболее уязвимая часть нашего воинства, были отведены в заранее подготовленное укрытие и теперь с жадным любопытством следили поверх бруствера за развитием событий. Постарел авантюрист, осунулся. Я имею в виду того, что командовал их отрядом. Ударив саврасую лошадь длинными шпорами, он выехал вперед и долго смотрел на заостренные колья, вбитые в дно рва. - Пес! - бросил он наконец с отвращением. - Успел-таки... Он поднял глаза. Перед ним с того края рва грозно топорщился так называемый "еж". "Молодые" подтянулись, посуровели, руки их были тверды, лезвия алебард - неподвижны. - А почему у него лошадь саврасая? - шепотом спросил я одного из салажат. - Была же белая... Действительно, лошади под противником были и той, и другой масти. - Белая во время атаки шею свернула, - также шепотом пояснил салажонок. - Да ты сам сегодня увидишь - покажут... - Предлагаю пропустить нас по-хорошему! - раздался сорванный голос старшего всадника. - Имейте в виду: сейчас сюда подойдет еще один отряд - в пятьдесят клинков... - Да хоть в сто... - довольно-таки равнодушно отозвался с этого края рва наш командир. Мой противник оскалился по-волчьи. - Ты вынуждаешь меня на крайние меры, - проскрежетал он. - Я вижу, придется мне завтра прихватить сюда... - Пулемет, что ли? - А хоть бы и пулемет! - Прихвати-прихвати... - невозмутимо отозвался командир. - А я базуку приволоку - совсем смешно будет... - А я... - начал противник и, помрачнев, умолк. - Сеточку, - издевательски подсказал командир. - Сеточку не забудь. Такую, знаешь, капроновую... Тот яростно крутнулся на своем саврасом. - Червь! - выкрикнул он. - Татарский прихвостень! Там, - он выбросил закованную в сталь руку с шелепугой подорожной куда-то вправо, - терпит поражение князь Мстислав Удатный! А ты? Ты, русский человек, вместо того, чтобы ударить поганым в тыл... Сколько они тебе заплатили?.. - За прихвостня - ответишь, - процедил командир. Тяжелый наконечник семиметрового копья плавал в каких-нибудь полутора метрах от шлема всадника, нацеливаясь точно промеж глаз. - Куда, нехристь?! - Это уже относилось к противнику из "молодых", не сумевшему сдержать белую лошадь и выехавшему прямо на край рва. В остервенении старший всадник хлестнул виновного шелепугой. Тот взвыл и скорчился в седле - рогульчатое ядро пришлось по ребрам. - А мы еще жалуемся... - уныло проговорил один из наших салажат. - У нас "деды" хоть орут, да не дерутся...
в начало наверх
Я же с удовлетворением отметил, что "еж" из копий и алебард не дрогнул ни разу. Воины по эту сторону рва стояли, нахмурясь и зорко следя за конными. Что-что, а дисциплина у меня всегда была на высоте... Потом подошел обещанный противником отряд. Пятьдесят не пятьдесят, но клинков сорок в ним точно было. На той стороне началась давка и ругань. Всадники подъезжали группами, смотрели с содроганием на заостренные колья и снова принимались браниться. Наконец вся эта масса попятилась и на рысях двинулась прочь, оставив после себя перепаханную, изрытую копытами землю. - Вроде отвоевали на сегодня, - сказал командир. Возле рва оставили охранение и разрешили салажатам вылезти из укрытия. - Ну что он там? - нетерпеливо крикнул новобрачный, чуть запрокинув голову. - Уходит, - ответил ему наш наблюдатель с холма. - Все правильно, - заметил командир. - Убедился, что все лазейки перекрыты, и теперь концентрирует силы на равнине. Напролом попрет... Наблюдателей на бугре сменяли часто. И не потому, что служба эта была трудной, - просто каждому хотелось взглянуть, что делается на равнине. - Вторая баталия пошла, - сообщил только что спустившийся с холма бородач. - Пусть новичок посмотрит. Ему полезно... - Можно, - согласился командир. - Пошли, новичок... Мы поднялись на бугор. Открывшаяся передо мной равнина была покрыта свежей, еще не выгоревшей травой. И по этому зеленому полю далеко внизу, грозно ощетинясь копьями, взблескивая панцирями и алебардами, страшный в своей правильности, медленно полз огромный прямоугольник - человек в тысячу, не меньше. - Эх, мать! - восхищенно сказал наблюдатель. - Красиво идут! - Да я думаю, - отозвался командир. - Там же "старики" в основном! За десять лет и ты строем ходить научишься... - Так что служи, служи, - не преминул добавить поднявшийся вместе с нами хриплый. - Тебе еще - как медному котелку. - А вон и первая баталия строится, - сказал наблюдатель. В отдалении муравьиные людские потоки струились из-за бугров и пригорков, смешиваясь на равнине в единую массу, постепенно преобразующуюся во второй такой же прямоугольник. - Да что ж они так вошкаются сегодня? - с тревогой проговорил хриплый. - Не успеют же!.. - Успеют, - сказал командир. Он перевернул ладанку и взглянул на циферблат. - Ну, минут через десять начнется... И минут через десять - началось! Конница выплеснулась из-за пологого холма, ослепив сверкающими на солнце доспехами. И она продолжала изливаться, и казалось, ей не будет конца. Никогда бы не подумал, что это так много - семь тысяч человек! И вся эта масса разворачивалась во всю ширь равнины и с топотом, с визгом, с лязгом уже летела на замершие неподвижно баталии. Я зажмурился. Ничто не могло остановить этот поток сверкающего и как бы расплавленного металла. - Что? Сдали нервишки? - злорадно осведомился командир, обращаясь, как вскоре выяснилось, не ко мне, но к противнику на равнине. - Это тебе не сеточки капроновые бросать... Я открыл глаза. Ситуация внизу изменилась. Баталии по-прежнему стояли неподвижно, а вот первые ряды конницы уже смешались. Всадники пытались отвернуть, замедлить разбег, а сзади налетали все новые и новые, начиналась грандиозная свалка. - Смотри, смотри! - Хриплый в азарте двинул меня в ребра стальным локтем. - Туда смотри! Сейчас белая шею свернет! Упало сразу несколько лошадей, и одна из них так и осталась лежать. Чудом уцелевший всадник прыгал рядом на одной ножке - другая была схвачена стременем. - Все, - с сожалением сказал хриплый. - Конец лошадке. - А где он взял саврасую? - С племзавода увел, гад! - Хриплый сплюнул. - Предупреждали ведь их: усильте охрану, обязательно будет попытка увода... Нет, прошляпили! - Ну вроде дело к концу идет, - удовлетворенно объявил командир и повернулся к отдыхающему внизу отряду. - Кончай перекур, орлы! Все, по возможности, привести в прежнее состояние. Ров - засыпать, частоколы - убрать. Найду хоть один окурок - заставлю похоронить. С почестями. В пыльных доспехах, держа шлем и алебарду на коленях, я сидел на стуле посреди кабинета и смотрел в скорбные глаза шефа. - Ты не передумал, сынок? - участливо спросил он. - Нет, - ответил я со всей твердостью. - Не передумал. - Понимаешь, какое дело... - в затруднении проговорил шеф. - Я-то предполагал раскидать эти семь тысяч дней на нескольких сотрудников - хотя бы по тысяче на каждого... Но ты войди в мое положение: вчера какой-то босяк прорвался в XI век и подбросил в Гнездовский курган керамический обломок твердотопливного ускорителя, да еще и с надписью "горючее". Теперь, видимо, будет доказывать освоение космоса древними русичами. А сегодня - и того хлеще! Целую банду нащупали! Собираются, представляешь, высадить славянский десант в Древней Греции. Ну там Гомера Баяном подменить и вообще... Давно у нас такой заварки не было. - Да не нужно мне никакой помощи! - сказал я. - Людей у меня там хватает... Впервые я смотрел на своего шефа как бы свысока, что ли... Ну вот сидит он за столом - умный ведь мужик, но один. Совсем один. И что он, один, может?.. Я зажмурился на секунду и снова увидел ощетиненный копьями, страшный в своей правильности огромный квадрат, ползущий по зеленому полю. Воистину, это был я... - Да боюсь, тяжело тебе придется... - озабоченно сказал шеф. - Сам ведь говоришь: дедовщина там у вас... - Да какая там дедовщина! - весело возразил я. - Вот у него дедовщина так дедовщина! - Тут я не выдержал и радостно засмеялся. - Сам себя шелепугой лупит!.. ЎҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐ“ ’Этот текст сделан Harry Fantasyst SF&F OCR Laboratory ’ ’ в рамках некоммерческого проекта "Сам-себе Гутенберг-2" ’ џњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњЋ ’ Если вы обнаружите ошибку в тексте, пришлите его фрагмент ’ ’ (указав номер строки) netmail'ом: Fido 2:463/2.5 Igor Zagumennov ’  ҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐ”

ВВерх