UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

Радий РАДУТНЫЙ

   ОТЧЕ НАШ




Деус-машина работала третьи сутки.
Гулкое  уханье  ритмолидера  от  времени  пробивало  слои  защиты   и
слышалось даже здесь, в подземном бункере,  за  три  сотни  километров  от
эпицентра.
- Доброе утро!
Женский голос, вкрадчивый и  нежный,  слышался  ниоткуда  и  отовсюду
одновременно, - из стен, с потолка, с пола и из середины мозга. Он звал  и
манил, приглашал... и так, что ему просто невозможно было не подчиниться.
Женщине, которая наговаривала эти слова  на  магнитофон,  было  около
семидесяти, и кроме голоса, она ничем примечательным не обладала.
Вставать не хотелось.
Голос прозвучал снова, новая интонация заставила  человека  отбросить
одеяло, потянуться и встать.
Вспыхнул свет. Даже не вспыхнул -  а  медленно,  постепенно  заполнил
комнату, чтобы не ослепить и не причинить глазам ни малейшего  неудобства.
Свет тоже возникал  ниоткуда  и  был  не  стандартного  мертвенно-бледного
оттенка, а слегка желтоватым - почти солнечным.
Здесь, в бункере, все было "почти" - звук, свет,  вода,  воздух.  Все
было похожим на настоящее -  и  чуть-чуть  лучше  -  слегка  озонированный
воздух,  мягкий  свет  и  даже  цвет  стен  -  успокаивающий,   с   учетом
индивидуальности восприятия "клиента".
Телевизор молчал, а если и показывал - то это были сводки новостей  -
всегда  хороших  и  ободряющих;  старые  фильмы  -  опять  же   бодрые   и
жизнерадостные; и концерты легкой музыки - в  таком  же  стиле.  Небольшая
библиотека была подобрана по такому же принципу.
- Ваш завтрак, пожалуйста!
Завтрак,  легкий,  питательный  и  на  удивление  вкусный,  ждал   на
пластмассовом столике, стакан  с  апельсиновым  соком  слегка  запотел  и,
казалось, сам излучал приятную прохладу.
Все шло  по  будничной  и  давно  отработанной  схеме  -  трехдневный
отдых-карантин, завтрак, встреча со вторым членом экипажа, вылет  к  месту
Старта, пресс-конференция с предельно тупыми вопросами - что вы  ощущаете?
не боитесь ли? слышите ли отсюда ритмолидер?  что  хотите  пожелать  нашим
читателям/слушателям/зрителям?.. - "чтоб они  провалились!"  -  встреча  с
Важными Шишками, башня, кресло...
Вот только отправиться им предстояло в  такую  даль,  из  которой  не
возвращался еще ни один человек  и  куда  принципиально  не  стоит  тыкать
автоматами...


- Скоро будешь?


Он вздрогнул -  вертолет  тряхнуло  в  момент  посадки,  воспоминание
сгинуло, и шорох винтов ворвался в уши.
Их ждали. Несмотря на холодный дождь и пронизывающий  ветер,  площадь
была заполнена толпой, а проворные корреспонденты окружили вертолет,  едва
он коснулся крыши.
- Ваше преосвященство, - неслышно прошептал монах-секретарь. -  Народ
ждет чуда...


Над  всем  многолюдьем  площади,  в  маленьком   служебном   чердачке
скорчился  у  окна,  поглаживая  винтовку,  человек  заурядной,  ничем  не
примечательной внешности. Рядом  на  скомканной  газете  валялись  остатки
жареной курицы, чуть поодаль - нетронутая банка  пива.  Время  от  времени
человек поглядывал на нее с нескрываемым вожделением,  вздыхал  и  отводил
взгляд.
Пиво могло помешать. Рука могла дрогнуть.
Кроме  пива,  мозг   террориста   слабо   сопротивлялся   настойчивым
внутренним голосам - то один, то другой вкрадчивым шепотом убеждали его  в
правильности/неправильности задуманного, грозили и уговаривали, просили  и
увещевали. Время от  времени  голоса  принимались  яростно  спорить  между
собой, становилось чуть легче, и человек украдкой бросал взгляд в  сторону
пива.
Винтовка мирно лежала на подоконнике, стеклянный взгляд прицела  тупо
уставился в трещину на стене, а торчащий затвор напоминал средний палец  в
известном жесте.
Террорист  улыбнулся.  Он  не  сомневался,  что  будет  схвачен.   Он
наслаждался каждой минутой, каждым мигом жизни, он хотел жить, жить,  жить
весело и хорошо, работать и создавать...
...а не бездумно существовать  в  выхолощенном,  лишенном  творческой
мысли мире, где все стало доступно - только пожелай, а  что  недоступно  -
того и не желалось.
Этот мир был лишен смысла.
Где-то на пути к совершенству люди утратили саму цель.
И человек, который виновен в этом, умрет сегодня!
В сером от дождя небе появился вертолет, толпа  колыхнулась  и  разом
выдохнула "Ооооо..." Аппарат снизился над крышей, сел, лопасти  замерли  и
из кабины легко, несмотря на возраст, выпрыгнул человек в красной сутане.
- Оооооооо!
Оптика нашла и приблизила хорошо знакомое лицо  с  открытой  улыбкой,
излучающие доброту глаза...
...палец лег на курок и дыхание замерло...
Кто-то из серосутанных секретарей склонился  к  уху  Первосвященника,
тот вздохнул, улыбнулся - снисходительно и всепрощающе - и поднял руку.
- ОООООООО!!!
Все,  все  присутствующие  так   или   иначе   уже   сталкивались   с
Божественным. Со  времен  "аризонской  молитвы"  чудо  лечило  и  кормило,
управляло погодой, строило, крутило станки и колеса, светило из лампочек и
заменяло наркотики.
Но... все равно оставалось Чудом.
Тучи исчезли. Капли дождя испарились, не долетев до земли. В один миг
высохли лужи и зонтики, озон волной прокатился в воздухе  и  над  площадью
ослепительно вспыхнуло золотое Солнце.
Толпа разом выдохнула еще одно "о", его преосвященство улыбнулся  еще
раз и вместе со свитой скрылся в небольшом пентхаусе.
В висках террориста молотом грохал пульс, сердце рвалось на части, он
с трудом вспомнил, что телу нужно дышать и уронил винтовку.
И заплакал от ярости и бессилия.
Скрипнула дверь.
- Думаешь, ты один такой? - сказал вошедший. - Но  это  бессмысленно.
Ты не убил бы его, даже если бы попал в висок. Он умрет, только когда  сам
этого захочет. Он - часть Бога, неужели непонятно?
Террорист   оглянулся.   Дверь   была    все    так    же    закрыта,
забаррикадирована, и никаких следов не было на  пыльном  полу,  кроме  его
собственных.
Он всхлипнул в последний раз, уперся стволом в подбородок и  отправил
самого себя в долгое, долго, долгое путешествие.


- Ваше Святейшество?
Неизвестно откуда взявшийся молодой человек возник перед Чудотворцем:
- Ваше святейшество, не объясните ли вы...
Первосвященник вздохнул, вздохнули и напрягшиеся было охранники - это
был всего лишь ученый. Еще несколько лет назад такие вот  парни  десятками
окружали обоих чудотворцев и расспрашивали, измеряли,  исследовали...  тем
не менее Чудо не стало ни понятнее, ни  даже  ближе.  Мало-помалу  интерес
спал и только отдельные энтузиасты время от времени  все  же  всплывали  в
поле зрения.
- Ну конечно, - еще раз вздохнул Первосвященник.
"Черрррт... прости, Господи. Ну как объяснить кроманьонцу  устройство
реактора?"
- Все очень просто. Я немного увеличил скорость света.  В  результате
допплеровского сдвига большая часть теплового излучения Солнца  сместилась
в сторону ультрафиолета, который  ионизировал  насыщенный  водяной  пар  в
атмосфере. Наибольшая концентрация ионов  была,  естественно,  в  облаках,
поэтому они очень быстро сконденсировались и выпали дождем.  В  результате
инерционности спектрального сдвига следующая волна излучения была сдвинута
в противоположную сторону и большая часть жесткого и  светового  излучения
стала тепловым, и это тепло испарило капли дождя  еще  в  полете.  Система
продолжала колебаться около двух-трех минут,  затем  автоколебания  быстро
затухли. Изменения спектра зафиксировал спутник JFS, за подробными данными
измерений обратитесь к руководству этой компании, пожалуйста...
По мере рассказа взгляд парня тускнел, а капельки пота на лбу чуть ли
не собирались в короткое "НЕ ПОНИМАЮ"  и,  поддавшись  внезапному  порыву,
Первосвященник  дал  ему   часть,   одну   микроскопическую   часть   того
сверхзнания, которым обладал сам - дал осторожно, чтобы не сжечь мозг и не
вытеснить и без того небольшой - по его меркам, разумеется,  -  крохотный,
жалкий разум...
Парень пошатнулся, но устоял.
Следующей его мыслью была мысль о  локальном  изменении  спектра  над
территорией противника... жесткое  излучение,  заливающее  армии,  тылы...
города...
Кардинал плюнул, что-то пробормотал сквозь зубы и кивнул секретарю.
Тот сработал быстро  и  профессионально  -  как  обычно.  Пуля  вошла
неудавшемуся  диктатору  в  лоб  и  примерно  два  квадратных  метра  пола
покрылись серыми брызгами.
- Кстати, - сказал кардинал,  -  на  чердаке  соседнего  дома  торчал
террорист... я объяснил ему всю неблаговидность его поступка.


- Ты скоро? Я ведь могу и не дождаться.
- Иду, иду. Куда ты денешься... Все там будем.


Деус-машина работала третий день.
Два человека сели в утробы ортопедических кресел, заботливые движки с
легким шорохом подстроили наклоны спинок и подножек.
Ловкие руки застегнули ремни и держатели, зашипел воздух - и  упругие
подушки вдруг стали жесткими и неуступчивыми.
Затем все ушли.
Стало тихо. Над  головой  нервно  зажужжал  манипулятор  и  осторожно
опустил прикрывающие головы колпаки.
За триста километров, в свинцовом бункере генерал поморщился от особо
гулкого удара ритмолидера.
Ритмолидер был запалом Тарана. Разумеется, сам он не мог бы  сдвинуть
с места даже нечто менее материальное, чем  душа,  но  две  тысячи  лучших
телепатов Земли, сплоченные вокруг него - могли.
Они были первой ступенью.
Таран раскачивался третий день.
Две тысячи тщательно отобранных кандидатов с чистым и сильным разумом
придавали амплитуде Тарана все больший и больший размах.
- Бумммммммм!..
- Аххххххххх...
Ритмолидер был барабаном, задающим ритм на галере, и две тысячи рабов
дружно толкали вторую ступень.
Их было двадцать. Двадцать талантов, почти гениев - неважно, в чем, в
математике, литературе или стратегии -  сила  разума  могла  проявиться  в
любой области, двадцать  добровольцев  -  кроме  них,  никто  бы  не  смог
удержаться на движущейся части Тарана.
Им было тяжелее.
Сверхзнание подобралось к ним первым, кто-то не выдержал  и  сошел  с
ума, а затем умер, а манипулятор не смог достаточно корректно вынуть  труп
из кресла, и после окончания эксперимента все дружно бросились к раковинам
и унитазам, стараясь не оглянуться и не увидеть залитое кровью кресло  еще
раз... - потому что во время штурма уборщик-человек умер бы, приблизившись
к центру на полсотни километров, а рассудок бы потерял еще раньше.
Впрочем, все знали, что "аризонская молитва" опасна.
На острие Тарана сидели двое, и многие им завидовали...  но  вряд  ли
согласились бы оказаться на их месте - даже с учетом того, что эти двое не
должны были раскачивать Таран до последнего момента.
На 78  часу  эксперимента,  когда  "галерники"  находились  на  грани

 
в начало наверх
нервного истощения, а "разгонщики" при смерти, стало ясно, что момент наступил. - Бумммммммм!.. - Аххххххххх... Первый же толчок вышиб разум из тесной оболочки, именуемой телом, и бросил в сосредоточие чистого знания. - Бумммммммм!.. - Аххххххххх... С каждым ударом приближалось что-то новое, невероятно хорошее, родное и близкое, и было трудно понять, как можно было обходиться без этого раньше. - Бумммммммм!.. - Аххххххххх... Ритм нарастал и чувство тепла заливало даже экранированные подземные бункеры. - Мне никогда не было так хорошо... Шепот прогремел с неба одновременно над всей Землей и ошеломленные обыватели оторвались от телевизоров, солдаты вылезли из окопов и танков, охотник бросил ружье, а лев ласково ткнулся мордой в его колени. - Бумммммммм!.. - Аххххххххх... Знание не иссякало, но в общем потоке появились новые мотивы - спокойствие, блаженство и забытье. Все проблемы стали мелкими и неважными, чувство вселенской, божественной любви залило Землю... ...и люди в столкнувшихся автомобилях благословляли виновников аварий, и целый город восхищался непревзойденно-дикой красотой грибовидного облака из реактора и благословлял оператора станции... ...и вдруг щелкнул таймер. Таран иссяк. Ритмолидер грохнул последний раз и умолк. Дружно и облегченно вздохнули "галерники". Одновременно потеряли сознание "разгонщики". Санитары толпой бросились превращать кресла в носилки и в реанимацию потянулась длинная череда белых халатов. Звезды померкли, поблекли краски, оба теонавта низверглись с вершины мироздания обратно, в сумрачную атмосферу ничтожной пылинки, болтающейся вокруг ничем не приметного уголька на закоулках ничем не заурядной галактики. Полгода они провалялись в глубокой коме, еще год медленно приходили в себя, а "разгонщики", получив в свои руки часть божественного всезнания, передрались, испарили пол-Америки, своротили с орбиты десяток спутников, раскололи Луну и в конце концов бесславно сгинули в последней схватке где-то за поясом астероидов. На Земле наступил золотой век. Те, кто соприкоснулись с Богом _т_а_к_ близко, просто не могли сделать что-то во вред. Однако два полубога на одну маленькую планетку - это слишком. Они не стали друзьями - невозможно дружить с тем, кто ТОЖЕ побывал ТАМ. Их пути разошлись. Один стал ученым и экспериментатором, и под его руководством на высокой орбите был построен "Большой Таран"... при попытке запустить который погибли все, прямо или косвенно с ним связанные. Человек не мог просто так соприкоснуться с Богом - и остаться при этом человеком. Разочаровавшись, он вернулся на Землю и стал развивать науку... но было очень обидно исследовать то, о чем легче было просто спросить. В течении нескольких лет люди почти утратили любопытство. Второй стал священником. За один год все церкви и религии пришли к консенсусу, некоторых, пришлось, правда немного подтолкнуть... но это нюансы. В его учении не было ничего нового... но он был Богом! Каждый мог ощутить тепло и покой, исходящие от него, и все остальные проблемы сразу теряли важность и смысл, тем более что их мгновенно и успешно решал первый теонавт. Единственным условием присоединения к Богу было отсутствие грехов - на момент воссоединения и люди каялись, каялись, каялись... и обретали блаженство. Все очень просто, правда? - Ваше святейшество! Вы не могли бы подробнее осветить общую суть и идею покаяния? - Ну разумеется... - теплая улыбка. "Ну вот, опять... ну как объяснить ребенку краткую суть "Войны и мира"?" - Как вы, конечно же, знаете, современная концепция Бога предполагает, что состоит он из миллиардов слитых воедино разумов, возникших как на Земле, так, возможно, и на иных планетах. Кроме того, он является первоисточником Вселенной и разума в ней, а также их непосредственным следствием и порождением. Теперешний настрой этого конгломерата - добродушно-изучающий, с превалирующим самосозерцанием, и, дабы сохранить его, система имеет встроенный фильтр, не допускающий привнесение извне злобы, неудовлетворенности и прочих неприятностей. Собственно, этим я уже ответил на ваш вопрос. Покаяние - это часть фильтра. - И все же простите, Ваше святейшество, но у многих просто не умещается в голове, как это, человек, совершивший, например, убийство, сможет с помощью слов очиститься настолько, чтобы вместе с жертвой воссоединиться разумом с Богом? - Убийство... у судите сами, станете ли вы сурово карать малыша из песочницы за то, что он случайно толкнул такого же ребенка? Подозреваю, что максимум - вы не купите ему мороженое. Я вижу на ваших лицах недоверчивую улыбку, граничащую с возмущением, но поверьте - по сравнению с тем, что я видел там, наверху, мы - даже не малыши в песочнице. Нас можно сравнить разве что с клетками живого организма, и с этой точки зрения самоубийство - штука намного более опасная, ибо в таком случае человек пытается привнести в Бога свои внутренние противоречия, и там, многократно усиленные, они могут вызвать нечто непредсказуемое. А если одна клетка случайно повредит другую - то скажите ей "больше так не делай" - и этого будет вполне достаточно. - Насколько я понял, сказать это должно лицо, принимающее покаяние? - Не принимающее! Помогающее, и только помогающее! Священник - не более, чем помощник в этом тонком и часто болезненном процессе, а каяться человек может и должен даже не перед Богом, а только перед самим собой. - Таким образом, умелый священник может помочь раскаяться даже в еще не совершенном грехе? - Да, теоретически такая возможность существует. Но мне ни разу не довелось даже слышать о чем-то подобном. - Между прочим, пока кое-кто из нас раздает интервью, другой кое-кто умирает. - Брось, ты прекрасно знаешь, что в можешь прекратить этот балаган в любой момент. Полубоги рассмеялись - сухо и коротко, и шокированные секретари, сиделки, медсестры, врачи, корреспонденты ощутили внезапно непреодолимое желание выйти. - Хорошо хоть, что они не перенесли нас сюда по воздуху... - сказал кто-то из них, оказавшись на площади. - Ну так что, старый богохульник, - Его Преосвященство сжег несколько спрятанных в стены микрофонов - просто так, на всякий случай - и сел рядом с постелью. - Тяга к Божественному все-таки превысила чувство долга? Пресловутое чувство долга было главным критерием, по которому именно их отобрали _т_о_г_д_а_ для "аризонской молитвы". Люди с небольшим индексом долга просто не захотели бы возвращаться. - Привет, привет, старый святоша... - отозвался умирающий. - Я просто нашел лазейку в фильтре, о котором ты в сотый раз рассказывал пять минут назад этим мусорщикам. Я не могу сознательно покончить самоубийством - но дать себе умереть - это ведь не грех, правда? - Ну... в принципе я мог бы убедить тебя в обратном. - Но не станешь? - Не стану. Мне самому это чертовски надоело, так что подготовь и для меня там теплое местечко, о'кей? - Хорошо. Они снова рассмеялись. Все так же - сухо и коротко. Затем замолчали. - Ладно, - нарушил тишину Первосвященник. - Давай, вываливай свои грешки. Для такой цели речь была слишком медленной и неэффективной, контакт произошел на божественном уровне, спутник JFS снова засек изменения фундаментальных свойств Вселенной, через ничтожно малую единицу времени все прегрешения Полубога были учтены, взвешены, проанализированы, прощены и забыты. - Что-то не так. Его Святейшество нахмурился, что случалось довольно редко. - С этой мелочью ты мог справиться на хуже меня. Ты что-то скрываешь? Умирающий вздрогнул. - Да. - Но зачем? - Первосвященник удивленно пожал плечами. - Чего ты боишься? Чего ты можешь вообще бояться? Слово "боишься" показалось обоим настолько смешным и неподходящим, что спутнику JFS опять прибавилось работы. - Скажи, - глаза умирающего вдруг полыхнули огнем, который уже столько лет не появлялся в человеческом мире, огнем, символизирующем озарение, идею, открытие - или же, например, фанатизм и ожесточенность. - Скажи, - повторил полубог. - Можешь ли ты отпустить грех будущий? Грех убийства? - Да ради Бога! - Его Святейшество равнодушно пожал плечами. - Прощаю тебя и отпускаю грехи твои. А кого ты собрался мочить? Умирающий вздохнул, сжал высохшие старческие кулаки и выдохнул одно короткое слово: - Нас! - Хм... - Его Святейшество заинтересованно придвинулся ближе. - Аргументируй, пожалуйста. Впрочем, я догадываюсь. Речь пойдет о Тупике? Умирающий кивнул. Первосвященник удивленно поднял брови. - Что за глупость! Вот уж не ожидал... от тебя. А что, после моей смерти люди снова начнут развиваться, что ли? Они просто включат Малый Таран и сделают нового Полубога. А уничтожишь Таран - построят новый. А если сотрешь память о нем - лет через десять снова додумаются, и снова прогресс окажется там, где стоит сейчас. Хм. Уж кто-кто, а ты сам это прекрасно знаешь. Так что давай, убивай. Я только спасибо скажу. Только это не выход. - Конечно. - Огонь все еще мелькал в глазах умирающего, а руки уже скребли одеяло и физически Первосвященник чувствовал, насколько слаба ниточка, связывающая товарища с телом. - Конечно. Но я нашел выход. Полубог говорил быстро, из последних сил, задыхаясь и срываясь на шепот. - Бог - это не конгломерат разумов. Мы оба ошиблись. Раньше, раньше очень давно - это было действительно так. Он был активным, он создавал вселенные и миры, Он мог все - в том числе и хотеть. А затем, наращивая мощность за счет подключения дополнительных блоков-разумов, он стал нейтральным. Слишком много слишком противоречивых желаний привнесли в его эти разумы, слишком в разные стороны они думали и слишком разного желали. Это как броуновское движение молекул, понимаешь? Каждый тянет в свою сторону, а... - он закашлялся, - ...а воз, разумеется, и ныне там! Бог - это не суперразум, как мы думали. Точнее, не только суперразум. Это супертруп! Миллионы мертвых, ничего не желающих разумов, понимаешь! - Так ты задумал... - Да! С грохотом атомного взрыва тело было отброшено и торжествующий, ничем не связанный разум вознесся над Землей и захохотал на всю Солнечную систему: - Да! Я уничтожу этот труп! Я прошел фильтр, я умер - и не увяз в мертвом болоте, я умер - и сохранил свои желания! Теперь я Бог! Теперь я всемогущ! В слепой ярости, в буйстве эмоций, он взорвал Сириус и превратил поток смертоносной энергии в новую планету. - Я есть Бог! Кто, кто сможет остановить меня? - Я. Тень, несколько более бледная, чем он сам, поднималась с планетки Земля и Первосвященник лихорадочно формировал из энергии звезд пылающий меч. - Зачем? Гравитационный щит - сгусток тьмы, в которым исчезал даже свет - легко поглотил удар и Первосвященника отбросило на несколько световых лет.
в начало наверх
- Бог - это Вселенная! Уничтожив его, ты уничтожишь все, в том числе и Землю, для который ты старался! Выстрел из гамма-лазера размером с галактику он пронзил щит насквозь и чуть не сжег бывшего Полубога. - Уничтожу? Ха! А зачем им разум? А зачем им ты, в конце концов? Слышишь, Полубог! Живи - но не связывайся с Тараном! Бога нет. Есть Я! Пространство свернулось в трубку, схлопнулось, всасывая его в абсолютно темное, абсолютно холодное, да к тому же и несуществующее место и бросило его вниз, на Землю. - А если... Но звезды уже исчезли. По инерции он пробежал несколько шагов, наткнулся на встревоженного врача и бессильно упал в подставленное кресло. - ...если они не справятся? Если я не справлюсь? - О чем вы, Ваше Святейшество? Он не успел ответить, прежде чем Солнце начало меркнуть и спутник JFS отметил изменения всех известных физических констант сразу.

ВВерх