UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

   Александр ЩЕГОЛЕВ

  ДРАМА ЗАМКНУТОГО ПРОСТРАНСТВА




 1

Телефон.
Человек удивился. Из охраны, что ли? Нет, звонит городской. Секретный
сигнал? Или проверка?... Осторожно взял трубку.
- Саша! - обрадовался незнакомый женский голос.  Слышимость  была  не
очень хорошая.
- Да. Это я.
-  Сашенька...  -  голос  нежный,  интимный,  пробирающий  до   самых
низменных мужских глубин. - Сашуля, странно ты как-то говоришь. У тебя все
в порядке?
- Все в порядке, - промямлил он, вспотев от неловкости. - А вы кто?
Голос резко изменился. Стал вдруг хищным, страшным.
- Тебе что, неудобно говорить?
- Почему? Удобно.
- Ты не один? А-а? Ответь! Не один?
Он  повесил  трубку.  Ошибка,  не  туда  попали.  Телефон  немедленно
затрезвонил вновь - решительно, требовательно, жадно.
- Ты чего трубку бросаешь?
- Вы куда звоните? - вежливо просил он. Женщина встревожилась:
- Алло! Это Институт средств производства?
- Да.
- Отдел "Управляющие микро-системы"?
- Да.
- Сашенька, кончай валять дурака, - устало вздохнул голосок. - Я  так
волнуюсь, придумываю себе неизвестно что. Ты же знаешь... я соскучилась...
Терпение - это талант. У него, к счастью, не было талантов.
- Послушайте, - сказал он твердо. - Зачем вы сюда звоните?
И тогда его атаковали. Это было что-то невообразимое: рычание, слезы,
хохот. Стук зубов о трубку.  Сквозь  буйство  звуков  прорывались  стыдные
утробные стоны: "Мерзавец! Я так и знала! Ты там не  один!  Я  знала  это,
знала!" Очевидная, классическая  истерика,  высшей  пробы,  как  в  лучших
домах.
Чужие страдания - заразная штука. Начинаешь почему-то думать о смысле
жизни. Не колеблясь, человек освободил уши и  мозги  от  всего  лишнего  -
телефон только слабо звякнул.



 2

Началось дежурство с того, что я его принял. В семнадцать ноль-ноль я
спустился с  третьего  этажа  к  проходной  и  познакомился  со  стрелками
военизированной охраны. Охрана - это пять  бабушек,  объединившихся  волей
служебного долга в сплоченный караул. Слова "стрелок" и  "военизированная"
- не моя ирония, просто у бабушек такая должность. Я получил под  расписку
документацию, затем вернулся в лабораторию, на  рабочее  место.  Вообще-то
ночной дежурный должен размещаться в приемной замдиректора: там его боевой
пост, а никак не в провинциальном, забытом всеми отделе. Но мне объяснили,
что так можно. Если понадоблюсь, найдут. И я понял. У  нас  многое  можно,
пока все тихо. Поужинаю, поработаю, посплю, получу за это два выстраданных
отгула, а утром в восемь ноль-ноль дежурство закончится.
Выданная  мне  документация  состояла  из  журнала  и   разнообразных
инструкций. Я внимательно прочитал то, что  было  написано  в  журнале  до
меня, и постарался не  ударить  в  грязь  лицом.  Придумал  первую  фразу:
"17.00. Инженер отдела "Управляющие микросистемы" дежурство  по  институту
принял!" Так прямо и написал, это была чистая  правда.  Поставил  фамилию,
инициалы, подпись, и тем завершил ритуал принятия дежурства.
Из инструкций я узнал, что мне категорически запрещается спать. Иначе
говоря, надувной матрац, который заботливая мама подвезла мне к проходной,
свидетельствует о моей безнадежной идейной незрелости.  В  конце  рабочего
дня я позвонил домой, сообщил  о  дежурстве,  мама  и  примчалась,  собрав
заодно легкий ужин. Неплохо, а? Я человек молодой, но основательный... Еще
мне запрещалось передавать дежурство постороннему  лицу  -  той  же  маме,
например. Зато я имел кучу прав. В  случае  чрезвычайных  обстоятельств  я
мог, скажем,  запросто  вытащить  директора  из  объятий  жены,  если  он,
конечно, ночует дома. Кроме того я почерпнул массу  бесценных  сведений  о
том, как надлежит принимать пакеты от курьеров, а  также:  что  полагается
делать при получении таинственного сигнала "Земля"  или  кого  и  в  какой
последовательности оповещать при получении еще более таинственного сигнала
"Весть". Дохнуло из этих документов жутковатой революционной романтикой, и
я понял, что дежурство на самом  деле  -  поручение  серьезное,  взрослое.
Задание. Хотя лично я в шпионов не верю. Вот злые духи - другой разговор.



 3

Он ужинал. Он закончил с  вареным  яйцом  и  развернул  бутерброды  с
сыром. Впился зубами. Хорошо. Отхлебнул из термоса чаю... Удобный  стол  у
начальника отдела, - мельком подумал он, -  большой,  вместительный.  Ему,
молодому специалисту, до такого еще ползать и ползать...
Вокруг была тишина. За окном - черный институтский двор, в  коридорах
- тьма, полная враждебности. Впрочем, дверь прочна, замок  надежен,  да  и
какие  опасности  могут  быть  в  пустом  институте?  Человек  сбросил   с
начальнического стола  крошки  и,  в  меру  благоговея,  развернул  журнал
ответственного  дежурного.  Предстояло  вновь  осквернить  проштампованные
страницы.
"22.00 - 23.00. Совместно  с  начальником  караула  произведен  обход
территории  института.  Отмеченные  недостатки:  1.  В  помещении  РИО  не
выключен свет. У охраны ключей  не  оказалось,  поэтому  пришлось  вскрыть
дверь.  Внутри  обнаружены  пустые  бутылки,  недоеденный  торт,   окурки.
Сотрудниц не обнаружено. 2. В приемной всех шести замдиректоров  оставлена
включенной радиотрансляция. 3.  В  мужском  туалете  найдены  документы  с
грифом "Служебное", относящиеся к отделу кадров".
Действительно,   в   22.00,   на   пару   с   наиболее   молодой   из
бабушек-стрелков, он отправился по  маршруту.  В  строгом  соответствии  с
инструкцией. Вдвоем они бродили по пустому зданию, по  внутренним  дворам,
выгоняли заработавшихся допоздна сотрудников, проверяли  на  опечатанность
двери  особо  важных  помещений,  остальные  двери  проверяли  просто   на
закрытость, свет - на выключенность, в  общем,  занимались  делом  нужным,
государственным. Дежурный лихо светил фонариком и гордился. А потом  обход
закончился, и он вернулся к себе в лабораторию.  Это  был  тяжкий,  полный
мрака путь: освещения нигде нет,  в  институте  космический  вакуум,  слух
напряжен до предела чувствительности, мышцы на боевом взводе. К сожалению,
полагалось  совершить  еще  один  обход,  утренний,  затем   зафиксировать
результаты в журнале, но ему в охране шепнули, что нормальные люди  вполне
обходятся без. Главное, не забыть отразить факт письменно.
Ну и влепят  завтра  кое-кому!  -  хихикнул  он,  схлопнув  картонные
створки. И за невыключенный свет, и  за  незакрытую  дверь,  а  за  винные
бутылки - страшно представить. Как ему в  свое  время,  когда  он  оставил
открытым окно в лаборатории. Чугунным кулаком порядка по сытой ротозейской
морде. Кому положено, те умеют...
Было 23.15 вечера. Или ночи?



 4

Он вздрогнул. Вскочил. Чуть не  умер.  Вдруг  послышалось,  будто  из
коридора донесся... Померещилось?
Нет. Через пару секунд  женский  смех  повторился.  Гулкое  кваканье.
Очевидно, женщина обнаружила  что-то  крайне  забавное,  женщина  искренне
развеселилась - очень простое объяснение... Он  прыгнул  к  выключателю  и
сделал темно. В ушах стучало,  руки  почему-то  были  холодными.  Хоть  бы
померещилось, - подумал он, и тут  стали  слышны  шаги.  Мощное  уверенное
топанье. Кто-то хозяйски шел по коридору, бренчал  ключами,  сопел  носом.
Остановился точно у двери отдела - с той  стороны  обшарпанной  деревяшки.
Боже  мой...  Дежурный  по  институту  опустился  на  корточки,  затем  на
четвереньки, и затаился, уже ничего не соображая. Он ясно услышал:  кто-то
пытается  открыть  замок.  Ничего  не  получилось:   замок   был   хитрый,
предусмотрительно застопоренный им изнутри. Кто-то  нерешительно  подергал
дверь, прошептал мужским голосом: "Что за дела?", постоял в  растерянности
и удалился. Дежурный уткнулся лбом в паркет. И вдруг понял,  что  он  жив,
что наконец он может дышать. Оказывается он давно не дышал.
Он бестолково пополз к телефону, натыкаясь  в  темноте  на  предметы.
Сердце отплясывало  разудалую  чечетку.  Позвонить  в  охрану?  Нельзя,  в
коридоре услышат. И вообще,  что  охране  сообщить?  "На  связи  дежурный.
Нечистая сила рвется  ко  мне  в  гости,  разговаривает  голосом  мужским,
смеется женским, спасите меня, пожалуйста." Стыд. Опытная  бабушка-стрелок
смекнет: парень неосторожно обращался со спиртом, украденным из запасников
завлаба - забыл разбавить. Или резонно предложит: "Гражданин ответственный
дежурный, почему бы вам не выйти в коридор и не потребовать у  посторонней
силы пропуск?" Стыд, стыд...
Телефон ударил первым. Это было неслыханным вероломством. Как выстрел
в ночи, как нападение на спящего.  Дежурный  вскочил  с  пола:  брать?  не
брать?
Взял.
"Да!" В трубке была зыбкая тишина, подрагивающая от чьего-то дыхания.
"Алло, алло, дежурный слушает!"  Тишина.  Внимательная,  чуткая,  живая  -
ничего кроме. "Кто вы?" - он взмолился последний разок и осторожно опустил
трубку. Пустота, царящая вокруг, мгновенно всосала  отзвуки  бессмысленных
вопросов.
Теперь звонили по местному, из института.
Дежурный сел куда-то, - вероятно, за стол начальника отдела, -  держа
потными пальцами телефон. Тот почему-то дергался. Дежурный окинул взглядом
поймавшую его черную чужую комнату и понял, что теперь не сможет заставить
себя включить свет. Мало того, не рискнет пойти в туалет, даже если  будет
гибнуть  от  распирающего  организм   желания...   Тем   временем   кто-то
неторопливо подошел к двери и спросил:
- Шура, это ты, что ли?



 5

Наш  отдел  представляет  собой  тупик.  Не  в   социальном   смысле,
разумеется,  а  в  архитектурном.  Главный  институтский   коридор   имеет
небольшое ответвление, в котором  располагаются:  аудитория  с  партами  и
доской,  дисплейный  класс,   машинный   зал,   агрегатная   и,   наконец,
лаборатория, где тружусь я. Коридорчик с перечисленными комнатами  и  есть
отдел "Управляющие микросистемы". Коридорчик упирается в дверь. За  ней  -
последняя комната,  главное  помещение  отдела.  Здесь  резиденция  нашего
начальника, оборудованная секретаршей, сейфом,  телефоном  -  все,  как  у
людей, - здесь же и мой нынешний пост. Короче,  описываемое  место  -  это
аппендикс в чреве прославленного учреждения. Ловушка.
Нет,  я  не  струсил.  Просто  распсиховался,  что   тут   странного?
Выработанная эволюцией физиологическая реакция. Другой молодой  специалист
на моем месте бы спятил. Вот почему когда я снимал  замок  со  стопора,  у
меня примитивно тряслись руки. Ощущение гадкое, настоящий отходняк.
- Подожди, - сказал я. - Сейчас открою.
Гость мощно шагнул - большой, квадратный, - вдвинулся, словно поршень
- с неудержимой легкостью. Он включил свет и спросил, морщась:
- Чего сидишь в темноте?
- Сплю, - соврал я, спрятав дергающиеся руки в карманах.
Это был Лбов. Коллега Лбов. Его  рабочий  стол  стоит  в  лаборатории
рядом с моим, мы понемногу приятельствуем, мы оба -  просто  инженеры.  Он
пришел сюда по распределению года на два раньше. Спортсмен, хотя и бывший.
Уже повесил штангу на гвоздь.
- Ну, ты меня напугал, - сказал он, гоготнув истинно по-спортсменски.
- Чего это, думаю, дверь изнутри закрыта?
- Это ты звонил? - спросил я его. Фраза была непомерно длинна.  Чтобы
справиться с ней, пришлось сосредоточиться, потому что предательская дрожь

 
в начало наверх
еще рвалась на волю. - Я звонил. А что? Выяснял. Зато как твои "Алло!" в трубке услыхал, так сразу все и понял. Дежуришь? - Дежурю. - Ну и дурак. Я очнулся. Я посмотрел в его ухмыляющуюся рожу. Все нормально, обыкновенный Лбов. Только глаза почему-то томились ожиданием - ожидание стояло в глазах неподвижно, молча, как трясина, - и тогда я вспомнил свои обязанности. Я задал резонный вопрос: - Почему ты в институте? - Что, расстреляешь на месте? - это Лбов так пошутил. - Не бойся, у меня есть разрешение на работу в ночь. Служебная записка лежит в охране. - У нас в отделе нет ночных работ. - Причем здесь отдел? Я записался в вычцентр. Он плавно проследовал мимо, сдвинув с места застоявшийся воздух, сел за начальнический стол: - Слушай, почему ты спишь не в лаборатории? Я когда дежурю, всегда сплю там. - Здесь телефоны, - объяснил я ситуацию. - Может поступить какой-нибудь секретный сигнал. Про надувной матрац ничего не сказал, естественно. Незачем ему знать мои маленькие хитрости - он парень хороший, но обожает неудачно острить. Пусть думает, что я сплю сидя. - А зачем ты сюда поднялся? - продолжил я серию резонных вопросов. - Ворвался, мешаешь тут. Лбов спохватился. Пробежал суетливым взглядом по мне, по телефону, по циферблату часов, и вдруг рявкнул: "Тьфу!" Замолчал, думая. Лицо его ясно показало: думать ему приходится, мягко говоря, о чем-то неприятном. Лицо сослуживца Лбова всегда было откровенным до неприличия. - Спасибо, что напомнил, - выдал он наконец. Затем тревожно спросил, - Шура, сюда никто кроме меня не звонил? - Какая-то женщина по городскому телефону. Выпытывала, один я здесь сижу или нет. Бывший спортсмен издал вздох. Это было похоже на тепловоз. Выпустив пар, он возложил растопыренную пятерню на телефонный аппарат прямо перед собой: - Ясно, это она. - Кто? - Шура, я шел сюда, чтобы позвонить жене. Теперь ты успокоился? - и принялся остервенело терзать диск. - Приветик, - сказал он через минуту, - это я. Как где? На работе. Подожди, не хами. Не хами, я сказал. Ты не со мной говорила, дура! Да подожди ты! Мы с ним вместе работаем, он сегодня дежурит. Его тоже Сашей зовут, поняла?.. - гримаса была неописуема. - Не реви. Не реви, я сказал. Кончай реветь, дура... Смотреть на лицо Лбова было явной бестактностью. Все равно, что читать чужие письма. И я отвернулся. Странные, однако, у них с женой отношения, мне такого не понять. - Тезка, скажи ей, как тебя зовут, - попросил Лбов. - Александр, - громко назвался я. - Талантливый инженер. - Ну перезвони, если хочешь, - равнодушно произнес Лбов и разжал пальцы. Трубка попала точно на рычаг. - Хвали себя сам, ругать тебя будет жена, - задумчиво изрек он дежурную мудрость, невпопад, по обыкновению. - Слушай, талантливый инженер, зачем ты ей ляпнул, что ты Саша? Я удивился. - Так я же действительно Саша. - Ну и дурак, - заржал. Телефон вякнул. - Я, - дохнул Лбов в трубку. - Убедилась? Да. Нет, следующей ночью тоже. Нет, не перестал ночевать дома, просто очень много работы. Да, кошмарно соскучился. Спокойной ночи, маленькая. Мне все это надоело. Время бездарно тратилось, а ведь у меня был такой план, такая мечта, и как раз я поужинал, в моем распоряжении имелись полтора полновесных часа, а тут пугают, хамят... - Ладно, поговорил с женой и проваливай. Саня, ты мне в самом деле мешаешь, я тут собирался еще поработать. - Ты же спал, - сразу сказал он. Будто ждал. И посмотрел мне в глаза. Посмотрел нехорошо, недобро - решал в уме уравнение, где я был в качестве неизвестной. Лицо его... Я отчетливо понял: все-таки что-то не так. Не так просто. И вдруг вспомнил. Женский смех в коридоре! - Да, я же не извинился! - неожиданно улыбнулся мне Лбов. - Я ведь тебя разбудил, - он встал. - Слушай, я хотел попросить... Было видно, что мысль его беспорядочно мечется, ищет неотразимые слова. Но тут явственно зацокали каблучки. Звук быстро приближался: кто-то шел, направляясь сюда же, в конец тупика-аппендикса. Лбов сел. Я в очередной раз покрылся потом и придвинулся к бывшему спортсмену. Цокот стих, напряженный голос еле слышно позвал: - Саша, ты здесь? 6 Опасливо заглянула, щурясь от света, вошла и остановилась. Вроде бы молодая. Хотя кто их разберет, они сейчас все молодые. Вот невезуха, - подумал дежурный, оправляя пиджак. - Девицы здесь только не хватало... Полновата, правда. Я таких мягоньких люблю, впрочем, я всяких люблю, жалко, они об этом не знают... - Ты чего приперлась? - первым вступил в беседу инженер Лбов. - Здравствуйте, - сказала девица дежурному - персонально. - Чего приперлась, говорю? - повторился Лбов. Иногда он становился назойлив. Гостья распрямилась, хотя и так была, казалось бы, строго вертикальной. - А ты чего застрял? Бросил меня там! Лбов с горечью констатировал: - Маленькой страшно. Сегодня всем страшно, - мысленно усмехнулся дежурный. - Вы кто? - спросил он. - Здравствуйте. - Я ее в нашей лаборатории оставил, - начал объяснять Лбов. - Чтобы ты лишний раз слюни не пускал. Это студентка, она у нас на практике. Покажи дяде пропуск, маленькая... Все в порядке, Шура, она не шпионка, только вот разрешения на работу в ночь у нее, естественно, нет. Так что звони, докладывай. - Ага, - сказал дежурный. - Сволочь ты. Знаешь же, что не позвоню. Коллега заулыбался. - Понимаешь, она в общаге живет. А сегодня никак не может там ночевать, кое-какие обстоятельства. Вот я и помог человеку. Это очень печальная история, Шурик. Диван, - подумал дежурный. В лаборатории имеется диван. Они шли в лабораторию... Неужели настолько банально? Неужели суть этой возни стара, как история грехов человеческих? - И кроме того, - продолжал Лбов, - ей ужасно хочется... - он сипло хмыкнул, - ...как следует поработать в сети. А студенточкам время не очень-то дают. Да и днем каналы дефицит, сам знаешь. Это главная причина ее присутствия здесь. - Да! - подтвердила студентка. Громко, вызывающе. В нежном голоске прорезалась сталь. Лбов коротко глянул на нее и снова хмыкнул. - Отличница, - сделал он последнее пояснение. Хватит, - решил дежурный, - надоело вранье. И нанес сокрушительный удар. - Значит, пришли в ночь работать? - едко уточнил. - В сети? А я ведь, Саня, совершал обход. Около вычцентра был, там все закрыто, ни техника нет, ни системщика. Плохо ты продумал легенду, Саня. Бывший спортсмен умел держать удары, даже не покачнулся. Обрадовался: - Шура, я как раз начал тебе признаваться, да вот отличница, - он кивнул, - заявилась, перебила. Попросить тебя хотел. Конечно, ихние железяки мне на фиг не нужны, просто я... В общем, я собирался на "Жуке" поработать. - На "Жуке"? - вскинулся дежурный. - Ты тоже? - Почему тоже? - Лбов удивился. - А кто еще? Дежурный опустил взгляд. - Никто... - У меня все отлажено, Шура, я уже несколько вечеров сюда прихожу и работаю. Мне нравится... Короче, пустишь в лабораторию? Ты сегодня начальство. Дежурный яростно жевал губы. Что-то ему не нравилось в просьбе сослуживца, чем-то он был откровенно недоволен. Испоганили план, - тоскливо думал дежурный. Как быть? Плюнуть, смириться? - Про разрешение ты мне, конечно, наврал, - зачем-то сказал дежурный. Лбов наивно улыбнулся. - Ясно, прятались где-нибудь в сортире... - дежурный пусто посмотрел на девушку. - Ой, извините... Ладно, плевать мне, где вы прятались. Только зачем ты студентку привел? Очень прошу, не ври. - Меня зовут Лариса, - звенящим голосом сообщила девица. Оказалось вдруг, что она стоит совершенно пунцовая. - Я могу и сама вам объяснить, Александр-простите-не-знаю-отчества. Дело в том, что меня тоже интересует микросерф марки "Жук", и ваш друг Александр Владимирович любезно согласился продемонстрировать аппаратуру в действии. - Ты же понимаешь, - добавил Лбов. - Днем "Жук" не включишь. - Я понимаю, - сухо сказал дежурный. Он действительно понимал. Теперь-то ему все стало ясно. Собрались работать! Ночью! Вдвоем! Этой "отличнице", видно совсем-совсем нечего терять... Дежурный здорово злился. Хотя, неизвестно, чего в нем было больше - раздражения или зависти. Одновременно он ощущал смутное облегчение, потому что оказался прав: никакие микросерфы Лбова явно не интересовали. Бывшему спортсмену всегда требовалось от жизни только одно. Знаем, знаем. И это по-человечески так понятно. - Ладно, - сказал дежурный. - Но только на полчаса, не больше! Имей в виду, Саня, через полчаса я приду в лабораторию. - Можешь пойти с нами, - скривился на миг Лбов. И махом встал. Заметно было, что его одолевает жесточайшее нетерпение: суетились руки, играли глаза. - Лора, маленькая, за мной! - гаркнул он. - Дядя сегодня добрый. 7 Я не умею беседовать с привлекательными женщинами. Я временно становлюсь придурком. Мне почему-то начинает казаться, что мои реплики невыносимо фальшивы, что со стороны совершенно ясно - на самом-то деле в мыслях у меня гнусность. Причем собеседница прекрасно понимает, что именно у меня в мыслях. Но голову мою, и это самое противное, действительно одолевают не вполне чистые фантазии - то ли по причине навязчивого опасения не иметь их, то ли потому, что привлекательная женщина извечно освобождает низменное в мужских головах. Есть в этом что-то болезненное. Короче, я боюсь привлекательных женщин. И вообще я женщин боюсь. Ну, а в такой двусмысленной ситуации было просто безумием - беседовать. Однако я справился. В чем дело? - спросил я для начала, желая рассеять недоумение. - Зачем пожаловали, сударыня? Она объяснила: ей слегка не по себе. Она ничего не понимает. Лбов привел ее к "Жуку", усадил рядом, врубил аппаратуру, начал показывать, растолковывать, но делал он это крайне путано, попросту невразумительно, с каким-то оскорбительным равнодушием, будто думал о чем-то гораздо более важном. А дальше и вовсе повел себя дико. Он выключился. Натурально. Лбов забыл о том, что рядом сидит гостья: перестал реагировать на вопросы, вообще перестал разговаривать, только стучал пальцами по клавиатуре и экран разглядывал. Наверное, увлекся работой. Или обиделся, а? Даже не обернулся, когда она встала и ушла. В самом деле, зачем ей там было оставаться? Твой друг странный парень, - добавила Лора. - Какой-то он... Лора - это уменьшительное имя, исключительно для друзей. И тоже можно на "ты". А мое имя - Шура, исключительно для подруг... Да, она учится в Промышленном институте, готовится стать видным инженером. Зачем, разве ее не тревожит компьютеризация? Нет, не тревожит. В условиях нашей экономики информационная война невозможна, следовательно размах компьютерной преступности и прочих газетных ужасов вряд ли достигнет и четверти западного уровня. И вообще неизвестно, угрожает ли нашему обществу такое технологическое чудо, как "всеобщая компьютеризация". Так она полагает. По крайней мере, в обозримом будущем чудес не ожидается, поскольку за пяток лет учебы в ВУЗе она вдоволь насмотрелась на наших подрастающих специалистов и наелась по горло работой на технике отечественного
в начало наверх
производства, поэтому радужные перспективы склонна оценивать трезво, спокойно, с юмором... Беседа с привлекательной женщиной получалась - никакой вам двусмысленности! Лора оказалась девочкой серьезной, увлеченной нашей с ней специальностью, одним словом - отличницей. Что скрывать, во многих вопросах она явно разбиралась лучше меня. Впрочем, тс-с! - зароем это малоприятное наблюдение поглубже. Я был не прочь подарить ей свою любовь, и немедленно, если бы не Лбов, конечно... А что Лбов, ну что такое - Лбов! Мне, разумеется, плевать на подробности их отношений, но познакомились они всего неделю назад. Ее засунули практиковаться в отдел ГАСов, а у этого жлоба там друг детства трудится, этот жлоб ходит туда в рулетку играть, ну и сошлись они с Лорочкой на обсуждении персональных ЭВМ. Он, кстати, сразу показался ей странным. Хотя, если честно, она чуть не спятила от счастья, когда узнала, что в нашем аппендиксе есть настоящий фирменный "Жук". Лбов - это типичное знакомство по расчету... Кстати, Саша, "Жук" мощная система (ты ведь знаешь, да?), в него даже встроен флэш-модем для телефонной сети... Почему мощная, обыкновенная, - я тоже показывал эрудицию. - Только другая элементная база, и все. Ну и плюс новомодный сервис... В общежитии - нет, она никак не могла остаться на ночь! Как на зло, сегодня ни одной из соседок, а там комендант - противный мужик - клеится (понимаешь, да?), устроил бы вечерок отдыха, только и ждет момент. Она раньше уже два раза не ночевала, боится коменданта. А тут как раз Александр Владимирович подвернулся... Лбов? Нет, его она не боится (что ты, что ты!), культурный же человек... Да! - она мило посмеялась над моим остроумным замечанием. - Действительно, "Саш" нынче развелось, как котов, действительно, "Саша" нынче не имя, а обозначение особи мужского пола, вроде "молодого человека". Кстати, анекдот из серии о молодой семье... Я совсем забыл про время. Когда опомнился - обнаружил, что полчаса, щедро подаренные мной, давно канули. Лбов не появлялся, тогда я храбро встал. 8 За окном черно. Мерцает экран дисплея. Необъятная фигура на крохотном стуле - спиной к дверям. Под рубашкой равномерно перемещаются каменные бугры, тренированные руки парят над панелью. Тишина: "Жук" как всегда бесшумен. Кадр из фильма ужасов. - Я же говорила! - прошелестела студентка, вдруг прижавшись к дежурному. Одуряюще повеяло теплым, и тот на миг застыл - не от страха перед увиденным, от нежданной близости. Затем решительно шагнул, сломав все. - Ну, хватит! Саня, давай выметайся. Лбов молча работал. - Кончай, - предложил дежурный еще раз. Но коллега и не думал пользоваться навыками устной речи, он зачарованно следил за мелькающими на экране строками, пальцы же его стремительно порхали по клавишам. Действительно работал! Поразительно. Было в его облике что-то поэтическое, одухотворенное - Лбов творил. Что с ним? Дежурный заглянул ему в лицо: там напряженно пульсировала творческая мысль. Впрочем, поведение спортсмена было настолько непонятным, что у дежурного не получилось раздражения или злости. Получилось беспокойство. Он осторожно тронул приятеля за плечо. Тот не удостоил его вниманием, даже бровью не повел - просто работал - тогда дежурный закрыл ладонью экран. Спортсмен вздрогнул и грубым, очень естественным движением убрал помеху, так и не повернув головы. - Ты что? - растерянно спросил дежурный. Оглянулся. Студентка заглядывала в дверь, почему-то не решаясь войти внутрь, глаза ее были совершенно круглыми. Он постоял несколько мгновений, подождал неизвестно чего... И повернул на пульте ключ - туда и обратно. Экран вспыхнул. Затем стал чистым. Тут же - неодолимая сила скрутила дежурного узлом, протащила к дверям, швырнула наружу, он успел только заметить, как выдуло из дверного проема вновь обретенную приятельницу, услышал ее девчоночье: "Мамочка!" - а может быть собственное? - и страстно обнял стену в коридоре, влепив губами в крашеную штукатурку. Александр Владимирович Лбов появился через минуту. Имел абсолютно нормальный вид, правда, слегка встрепанный. Разминал кисти рук. Озабоченно жевал губы. - О-о, вы здесь! Чего в коридоре топчетесь, не заходите? Стесняетесь?.. У меня что-то произошло, память вдруг очистилась. Напряжение упало, наверное. Шура, лампочка не мигала, не заметил? Сказал все это - будто ничего такого. - Сволочь! - закричал дежурный, косясь на студентку. - Чего дерешься, то? Обещал полчаса, а сам! - Ошалел? - теперь удивился Лбов. Студентка водила глазами - с одного сотрудника на другого. Дежурный продолжил крик: - Катись в свой вычцентр! Или в свой сортир, куда хочешь! Приперся тут, жить мешаешь! - Подожди, Шура, не ори, - очень спокойно сказал Лбов. - Не понимаю, чем я тебе мешаю? Сиди себе в отделе, дежурь, а лучше всего надуй матрац и спи. Дежурный осекся. - Какой матрац?.. - Да ладно тебе, не бомба же в твоей сумище. Я сам такой притаскиваю, когда дежурю... Короче, чего ты бесишься, объясни? - Думаешь, ты один умный? - высокомерно предположил дежурный, вновь отдаваясь клокочущей ярости. - Думаешь ты один умеешь и любишь работать? Я между прочим специально напросился на ночь вне графика, чтобы... - Не ори, дурак, - повторил Лбов. - ...чтобы начать, наконец, заниматься делом! Днем ведь к "Жуку" и таракан не подберется - отгородили, опечатали! Может я только и ждал десяти вечера, когда институт закроют, а потом - обход дурацкий, а теперь - ты! Лбов заметно сузился. Будто сдулся. И стал тихим. - Так, - сказал он. - Ясно, тебя тоже "Жук" интересует. Я чувствовал... Значит, ты разлюбил нормальные персоналки? Он внимательно посмотрел на дежурного, затем на студентку - абсолютно пустым взглядом, - и снова на дежурного. С вязким, нехорошим любопытством. И задумался. Затем он посмотрел на дверь лаборатории, голодно и нетерпеливо. - Тебя, кстати, девушка ждет, - заметил дежурный, уже вполне мирно. - Инструкция по программированию знаешь где лежит? - с подозрительной покорностью спросил Лбов. - А как же! У завлаба в столе. Я ее смотрел, там операционная система стандартная, - он взялся за дверную ручку, потянул дверь на себя. Но тут случилось. Лбов сгреб дежурного в охапку и потащил в конец тупика, хихикая басом, бормоча всякие глупости, что-то вроде: "а еще очки одел... а еще в шляпе..." Тот рвался, брыкался, впрочем, сопротивляться было бесполезно, потому что сил у спортсмена хватило бы на пяток подобных жеребцов. Он засунул дежурного в помещение отдела, навалился на дверь, всунул ключ в замок, провернул до упора. Со стороны это выглядело так, будто школьники резвятся на перемене. Забавно и трогательно. - Пусти, придурок, я позвоню в охрану! - взвизгнул дежурный. - Звони, - разрешил Лбов, доставая перочинный ножик. По стене не слишком высоко тянулась пара двужильных проводов - беззащитные, розовые - от местного и городского телефонов. Он аккуратно надрезал изоляцию, поле чего закоротил каждый канцелярской скрепкой. Как и дежурный, он был человек запасливый. Выцедил в дверь: - Конкурент недоношенный. Конкурентишко. Подумаешь, герой, вне графика дежурит. А я вообще дома не ночую, понял! Жена бесится, стерва деревянная... - Пошел ты на!!! - харкнула дверь. Лбов пошел, ухмыляясь. - Что с телефоном сделал, ты, лошадь! - заорала неугомонная дверь. И вновь настала тишина. 9 Критическая статья о проституции под названием "Легкотрудницы". Очерк "Право голоса" - о молодом, но уже талантливом певце. Письмо школьников младших классов с требованием ввести прямые выборы руководящего состава Министерства образования... Я зевнул. Еще зевнул. И еще. Жутко хотелось спать... Буровая вышка установлена на Северном полюсе, в Выборге проходит первый чемпионат по спортивному программированию, полиция Нью-Йорка разоблачила очередную международную группу женщин-фанатиков, уничтожавших вычислительные машины... Проклятая зевота. Проклятая газета. Проклятое дежурство. Газета была не моей. Когда те двое убрались в свою - то есть в мою! - лабораторию, я понял, что надо срочно успокоиться. И тогда я обшарил стол начальника отдела. Просто так. Ничего особенного не искал - ну там фотографии жены или любовницы секретного свойства, какие-нибудь интересненькие бумаги, или еще что-нибудь этакое. Некоторые мужчины хранят у себя на работе то, что не могут хранить дома, как я уже неоднократно убеждался. Да, понимаю, шарить по столам не интеллигентно. Но... Сидит у меня в крови какая-то поискомания, наверное, от мамы перешла. - ...возвращаясь к проблеме компьютерной преступности, компьютерного терроризма, вредительства в вычислительных сетях, необходимо добавить, что все это связано с неким страшным процессом, - скучно бубнило радио. - Дело в том, что в среде технической интеллигенции появилась новая прослойка, так сказать, романтиков с большой дороги. Доступность, "чистота" деятельности за дисплеем значительно сдвинули общепринятые границы безнравственного... Итак, я продолжал нести героическую вахту. Только дверь в помещение отдела закрыта была теперь не изнутри, а снаружи. На двери два замка: верхний - обычный накладной, а нижний наглухо врезан в дерево, причем имеет отверстие для ключа только со стороны коридора. Дурацкая система. Нормальные люди нижним замком не пользуются. Лбов закрыл на нижний. - ...прошу прощения, - продолжало радио. - Хотелось бы расставить точки. Разумеется, проблемы преступности существуют и сами по себе, но война, разразившаяся в сфере информационного бизнеса, придает им особую остроту. Вот примеры. Многочисленные организации компьютерных хулиганов и авантюристов, судя по сообщениям прессы, имеют централизованное управление. А управляющие нити, как ни странно, ведут либо в фирмы, производящие вычислительную технику, либо в правления сетей. Это раз. В фирмах существуют специальные отделы, занимающиеся изучением и разработкой компьютерных диверсий и готовящие соответствующих специалистов. Там же исследуются вредные воздействия работы за дисплеем, конечно, не только для их нейтрализации, изучаются и наиболее азартные компьютерные игры. В общем, примеров много. В сущности, информационная война сводится к яростной конкуренции по всевозможным направлениям, и формы ее традиционны - протекционизм, дискриминация, и как следствие - шпионаж и вредительство. В той или иной степени она велась всегда. Первопричина же нынешнего обострения, как все мы прекрасно понимаем, законы большого бизнеса. Следует упомянуть и о том, что до сих пор отсутствует надежная, единая система патентования алгоритмов, такая же бесспорная, как, например, принятая в отношении изобретений или промышленных образцов... Лбов явно родился мускульно переразвитым - обратно пропорционально интеллекту. Охамевший, набухший силой мужик. Что ему на самом деле нужно в институте? Фиг его знает. Врет, ведет себя странно. А что нужно этой студентке? Ну, с ее-то желаниями полная ясность, достаточно хоть раз увидеть Лбова без рубашки... В общем, темная история. Ночь. - А сейчас новости культуры. Людочка вышла замуж за бармена, ее дочка от третьего брака развелась с проректором столичной консерватории. На фирме "Аккомпанемент" выпущена пластинка Валериного племянника. В столице организована труппа бывших солистов Главного театра, по разным причинам не вернувшихся из зарубежных гастролей и впоследствии приехавших обратно. Труппа сразу отправилась в турне по Европе. Невиданным провалом закончились выступления Бродвейского мюзик-холла в районах Сибири и Дальнего Востока. Небывалый успех сопутствовал мастерам отечественного брейк-данса в поездке по центральноафриканским странам... Впрочем, возможно, вот этого как раз и не было сказано. Может быть я сам это выдумал, чтобы взбодрить дух. Все может быть. Просто я сидел за чужим столом, читая чужую газету, я смотрелся в черное зеркало окна, размышляя, матерясь, слушая радио, а было уже - половина первого. Было уже "завтра".
в начало наверх
10 Из-под запертой двери в комнату вполз шорох. И зловещий вздох. Я лениво встал, приглушил радиоточку и гавкнул: - Лбов, это ты? - Это я, - донесся нежный шепоток. Сюрприз. Я трусливо швырнул газету на место, задвинул торчащий ящик обратно в стол и сухо поинтересовался: - Пришла пожелать спокойной ночи? - Я уже давно стою в коридоре. - Извини, не могу пригласить в гости. Студентка изобразила целую серию вздохов. - Саша, мне страшно. Если честно, я не очень удивился. Лбов без рубашки, это в самом деле испытание не для впечатлительных натур. - Ничем не могу помочь, - сказал я. - Ты же видишь. Она не ответила - молча терлась о дверь. А меня вдруг осенило. Я даже затрепетал от радости. Вытащил из кармана связку ключей, звеня на весь институт, отыскал требуемый и сорвал его с кольца. Хорошо быть таким находчивым. - Держи ключ, - воскликнул я, стараясь унять в голосе триумфальные колокола. - Здесь, под дверью. Упал на корточки. - Зачем? - слабо спросила студентка. - Сможешь открыть? Изнутри никак, только снаружи. По ту сторону стало шумно: женщины не умеют без возни. 11 Она действительно боялась, это было видно без приборов. Чуть ли не зашкаливала. - Ты чего? - спросил дежурный. Вместо ответа студентка открыла кран. Хлынул пенистый монолог: - Слушай, он ненормальный! Опять сидит, не откликается! Понимаешь, я волновалась, что он будет ко мне приставать, он ведь красавчик, а я, между прочим, терпеть не могу красавчиков! Лучше бы он ко мне приставал, честное слово!.. Дежурный выслушал. Заниматься утешением не стал - молча покопался в стенном шкафу, молча нашел запасные ключи, молча покинул помещение, оставив гостью в одиночестве. Затем проследовал по коридору мимо лаборатории, не заглянув вовнутрь - старательно оберегал в себе злость. Он открыл найденным ключом дверь агрегатной, некоторое время разбирался с пакетными переключателями и вернулся к отделу, удовлетворенный. Перед тем, как войти, он вытащил из телефонных проводов лбовские скрепки, расправившись таким образом с хитроумной неисправностью. Телефон тут же зазвонил. - Алло! - сразу откликнулась студентка. - Да, это институт. Минуты три она беззвучно внимала телефонной трубке, потом сухо стукнула ее о рычаг и повернулась. Точеное ухоженное личико почему-то сплошь было в красных пятнах. - Что такое? - поразился вошедший дежурный. - Там какая-то пьяная, - растерянно объяснила студентка. Плачет... Просила тебе передать, что... что прямо сейчас выпьет кислоту. - Кому передать? - Сказала - Сашке. Дежурный тупо смотрел на оживший аппарат. - Еще она меня обозвала... - студентка пошевелила губами и не решилась повторить вслух. Культурная была барышня. - Да это Лбову звонили! - наконец догадался дежурный. - Это его психованная жена, - он представил себе ситуацию в объеме, в цвете и вдруг неприлично гоготнул. - Бедолага! Ну влип, так влип. Теперь студентка удивилась: - Он же в разводе! - И ты поверила? А еще отличница. - Он кольцо на левой руке носит. Я даже подумала сначала, что он католик. - Лбов левша, - серьезно сказал дежурный. - К тому же бывший спортсмен. Все бывшие спортсмены носят кольца на левой руке и говорят, что в разводе. Искреннее девичье удивление улетучилось. - Подожди, как же он тогда по ночам сюда ходит, если у него жена? - она опять заметно испугалась. - Про жену наврал... Саша, у вас в самом деле не разрешают на "Жуке" работать? Он мне сказал, что тут какие-то интриги. Может, тоже врал? И дежурный в свою очередь прекратил веселиться. - Все точно. Только не интриги, а обыкновенное жлобство. Устроили, понимаешь, экспонат. Чтобы с него пыль вытирать и показывать начальству, какие интересные штучки американцы делают. Пускают только детишек начальства - пусть, мол, подрастающее поколение потешится. Память сенсорными игрушками забита, и стирать их не разрешают. Зачем, спрашивается, валюту тратили? - Саша, а ты тоже хотел ночью на "Жуке" работать? - Не ночью, а поздним вечером. Ночью я сплю. Студентка странно посмотрела на дежурного. В ее мерцающих глазищах мелькнуло несколько коротких, внезапных импульсов ужаса. Да, она продолжала бояться, она боялась все более зримо. Чего? Или кого? Напряженно спросила: - Ты что, раньше уже работал на нем? - Знаешь, - стыдливо признался дежурный, - только один раз. Поймал момент - вчера, когда в вечернюю смену оставался. Нашел в столе завлаба инструкцию, случайно, конечно. Там же ключ от машины лежал... Ощущение в пальцах у меня до их пор осталось. Легкость, нет, скорее удовольствие... Хотя, тебе не понять. Секунду-другую дежурный мечтал, расслабившись. Но, очевидно, слово "удовольствие" заставило его вспомнить о главном. - Ладно, кончаем болтать. Пошли, поможешь мне. И целеустремленно шагнул вовне. Студентка тоскливо глянула на часики, зачем-то оправила нечто под блузкой, огладила рвущееся из тряпочной ткани гузно. Оглянулась. Все было в порядке: брюки на месте, кроме того, никто ею тайно не любовался. Тогда она шагнула следом. - Будь другом, - распорядился дежурный, доведя гостью до агрегатной. - Сейчас я пойду обратно в отдел, а ты подожди немного и дерни вот эту штуку, - он распростер палец, указуя на одну из пластмассовых коробок в блоке пакетных переключателей. - Только не раньше, чем я буду в отделе, ладно? - Почему? - спросила гостья. Она явно оробела: здесь было слишком много скверного, грубого, немытого железа. - Потому что в коридор выскочит твой Лбов. Ты обесточишь ему "Жук", поняла? - А как же... - студентка растерялась. - Ничего, ему пора сделать перекур. - Хорошо, - согласилась она, предав Александра Владимировича легко, чисто по-женски. План удался. Едва дежурный закрылся в отделе, оставив для наблюдения крохотную амбразуру, как прозвучал далекий выстрел переключателя, дверь лаборатории мотнулась, и в коридоре возник ураган. Ураган покрутился на месте, щедро разбрасывая междометия, вдруг заметил в конце коридора-аппендикса распахнутую настежь дверь агрегатной и двинулся туда, стремительно набирая мощь. Дежурный чуть выждал, затем неслышными скачками бросился в атаку. Ураган немедленно развернулся в обратном направлении, но дежурный успел раньше. Он свернул в лабораторию - взвизгнули тормоза - подбежал к иностранному компьютеру, выдернул из пульта ключ, а тут и бушующая стихия ворвалась следом, тогда дежурный, проявив смекалку, прыгнул к распахнутой форточке и совершил акт бросания. Маленький серебристый предмет, коротко сверкнув за окном, полетел в черную бездну. Ураган сразу рассыпался. - Ты что сделал? - тихо спросил Лбов. Дежурный показал пустые руки. - А где ключ от машины? Дежурный смирно улыбнулся. - Идиот! - заорал Лбов. - И-ди-от! И в явном помрачении ума замолотил каблучищем в пол. 12 Хорошо я его наколол, мне понравилось. Хрусть! - булавкой к паркету, и он мой. Как бывший спортсмен он, конечно, не умел проигрывать, но ничего, я потерпел. Он раскричался, разнервничался! Объяснил мне, что я есть такое, какие неприятности нас с ним теперь ожидают - особенно налегал на мои неприятности. Мне даже пришлось его успокаивать. Не волнуйся, говорю, это ведь ты работал на "Жуке", а не я, это ты украл из стола завлаба ключ от машины, ты без разрешения находился в режимном учреждении, ты привел постороннюю женщину. Это, говорю, твои цели неясны и подозрительны. Сдам я тебя в охрану, мне, конечно, объявят выговор, и заслуженно, а с тобой пусть служба порядка разбирается. Сеанс психотерапии оказал на спортсмена целебное действие: он вспомнил, что в русском языке есть и цензурные слова. Пришла отличница, в меру испуганная, попыталась встрять в мужской разговор, так ее Лбов успокоил самостоятельно. "А ты вообще молчи, с-с-су..." - начал он лечение словом, но решил не продолжать, поскольку этого хватило. Потом в разговоре наступила пауза. Лбов смотрел в окно и думал, я наслаждался игрой его лица, студентка держала себя в руках, стараясь не испортить компанию. Было весело. Наконец, Лбов устал думать и обратился к своей пухленькой подружке. Та, внимательно выслушав, забилась в истерике, потому что ей предложили спуститься в институтский двор и поискать там ключ от "Жука". Лбов бы сам пошел, но увы, не может - надо присмотреть за этим идиотом (я небрежно покивал, понимая его проблемы). А ключ надо найти обязательно, иначе... (он повторил ранее изложенные соображения, теперь уже в рамках общепринятого словаря). Поиск ключа, по мнению Лбова - дело вовсе не безнадежное, ключ наверняка валяется точно под этим окном... Короче, не знаю, как он уговорил студентку. Вероятно, она боялась темной лестницы и пустого двора значительно меньше, чем нас с ним. Кроме того, мужики вроде Лбова легко добиваются от женщин всего, что им угодно - этот закон бесит меня еще со времен достижения половой зрелости. Я проявил душевную щедрость - сознался, что мне выдан казенный фонарик, который в данную минуту находится на столе начальника. Лбов обрадовался и мы перебрались из лаборатории в помещение отдела. Сопровождаемый недремлющим оком (шаг влево, шаг вправо считался попыткой позвонить в охрану), я выдал девушке фонарик, и та удалилась, неся на ватных ногах груз опрометчивого согласия. - Ну все, Шура, - объявил мне Лбов. - Услали стерву, теперь займемся тобой. Его голос был почти интеллигентен. Но на этой ровной глади плавала угроза такой густоты и концентрации, что я вдруг многое понял. Я понял: веселиться мне рано. Или поздно. - Почему "стерва"? - задал я нейтральный вопрос. - Ты ее уже не любишь? - Это только ты, девственник наш, всех стерв подряд любишь. В снах на рабочем месте. Он не улыбался. Он сканировал взглядом поверхность моего лица. - Что?! - спросил я. - Что ты сказал?! - Девственник, говорю. Знаю я таких - громче всех кричат о работе, а сами вместо программ голых баб распечатывают. Зачем тебе "Жук"? Спал бы себе с распечаткой. Оскорбил. Он меня оскорбил. Он. Меня... - Погоди, не визжи, - скривился Лбов. - Я серьезно. Расстелил бы эту отличницу вместо матраца, и вперед. Тебе же ее отдали. Зачем ты другим хочешь вечер испортить? Я, наконец, восстановил дыхание, чтобы сказать ему правду: - Сам ты!!! Инженер торсоголовый!!! Он прочистил уши: - Ладно, надоел ты мне, - и внезапно стал снимать с себя подтяжки. Это было так странно, что я даже рот забыл закрыть. Опомнился, когда Лбов шагнул ко мне вплотную, дружески обнял. - Возьми-ка руки за спину и сцепи пальцы.
в начало наверх
- Зачем? - Вспомним армию. Тогда я рванулся вон. Но Лбов что-то такое сделал, что-то чуждое нашему образу жизни, и я с размаху врезался в твердое. Мир содрогнулся, вокруг отвратительно зазвенело. Спустя вечность я догадался, что звенит у меня под черепом, что тело мое нелепо распростерто посреди отдела, и что положение это не свойственно специалисту моего уровня. Сверху по мне топтались, вытаскивали из-под меня руки, неразборчиво сипели, и я сдался. Тупая стихия трудилась недолго - меня рывком подняло в воздух, швырнуло в кресло. - Что ты делаешь? - слабо спросил я. Было больно, внутри ощутимо стонал сорванный крепеж. Мерзко торчали углы выбитых деталей. - Вяжу тебя, идиота, - с удовольствием откликнулся Лбов. - Чтобы и в мечтах у тебя не было звонить на вахту. Гладкий, розовый, классически правильный, отдыхал он возле кресла. - Закрою тебя сейчас, и сиди, смотри на телефон. Или можешь с Лорочкой сквозь дверь болтать. А я найду во дворе ключ, куда он денется... включу "Жук", начну работать... - взгляд его потеплел, наполнился чувством. Он переместился к окну, распахнул раму, высунулся. - Послушная девочка, - Лбов причмокнул. - Ходит, фонариком светит. Вернулся. - Ладно, пойду ей помогать. Протянул переднюю конечность, усеянную мускулистыми отростками, и расстегнул ремень на моих брюках. Затем с хрустом выдрал его из петель. Почему-то ничего не порвалось. Крепкие у меня брюки, отечественного пошива. После чего скрутил мне ноги - моим же ремнем! - очень умело, добротно, у самых ступней. Проверил качество работы и собрался удалиться, даже ключ от нижнего замка приготовил, тогда я честно сказал ему: - Ты придурок, Лбов. Ничего ты во дворе не найдешь. - Почему это? - браво усмехнулся Лбов. - Потому что я выбросил в форточку совсем не то, что тебя интересует. Он заметно поглупел. - А что? - Свой ключ от почтового ящика. У меня еще один есть. Лбов плавно менялся в лице. Опять стало весело. - Простейшая манипуляция, - объяснил я. - А твой любимый ключ от "Жука" я спрятал там же, в лаборатории, пока ты орал. Очевидно, Лбов никогда не сталкивался с фокусниками, поскольку лицо его в конце концов сделалось натурально, изумительно лбовским. - Где спрятал? Я внес конкретное предложение: - Развяжешь, отдам. Развязывал он меня гораздо дольше, чем вязал. Наверное, ему было жалко результатов проделанной работы. Возможно, мешало высокое качество фирменных подтяжек. Закончив дело, он поставил меня на ноги и в нетерпении спросил: - Идти можешь? - Ключ под пультом "Жука", - сказал я. - Сходи сам. После чего - было так. Когда Лбов повернулся спиной, я не стал ждать, пока он исчезнет в коридоре, я взял с журнального столика цветочный горшок, в котором общественный кактус вел героическую борьбу за существование, догнал спортсмена и с размаху воткнул орудие возмездия в стриженый затылок. Каюсь, это было слишком. Неправильно бить зарвавшегося инженера по голове, есть более удобное место - карман. Но я ударил. Я ненавидел Лбова всего лишь несколько минут, зато по-настоящему. Злость копилась во мне уже больше часа, вот в чем дело. Просто произошел выброс злости, и удержать этот протуберанец было невозможно. Хотя, если откровенно, раньше я ни разу не бил коллег, даже когда меня оскорбляли. Они меня били - особенно в средней школе. Лбов обнял дверь, издал недоуменное "А"?, оглянулся и принялся ползти вниз. Сначала опустился на колени, потом на четвереньки и, наконец, боком улегся между стульями. Он держал руками голову и выдавливал из желудка хриплые безразличные стоны. Меня замутило. Стало вдруг очень страшно: неужели убил? Цветочный горшок, как ни странно, остался цел, даже спрессованная веками земля не просыпалась. Я машинально поднял его, поставил на место и тоскливо позвал: - Саня! - Больно, дурак... - тут же отозвался Лбов, не вполне владея голосом. Бывший спортсмен бестолково заерзал, явно желая подняться, тогда я опомнился. Схватил лбовские подтяжки, свой ремень, навалился на него и начал воссоздавать кадры из популярных фильмов. Опыта у меня, естественно, не было, но Лбов оказался вялым, мягким, восхитительно покорным, он только хрюкал что-то утробное и пытался высвободить руки, чтобы снова подержаться за голову. Я с ним справился. Скрутил этого борова, применив методику, чуть ранее опробованную на мне же. Дотащить его до кресла было нереально, пришлось оставить тело на полу. Я сел на стул возле, отдыхая душой, посмотрел на укрощенную стихию под ногами и понял, что мне Александра Владимировича жалко. Он лежал - скрючившись, прикрыв глаза, думая о смысле жизни, - он тихо страдал. Это было дико. Все происходящее нынешней ночью было дико! Что со мной? - подумал я. - Дурак, - родил спортсмен в муках, - дурак, дурак... Ты ничего не знаешь. Ты же все испортил. - Чего не знаю? - Эта студентка... - он запинался на каждом слове, - ...отличница эта... она не та, за кого себя выдает... Бредит, - догадался я. - ...познакомилась со мной специально... напросилась, чтобы взял с собой, наврала про коменданта общежития... между прочим Витька, комендант то есть, в глаза ее не видел, никогда к ней не клеился, а мы с ним корешки, в одной команде играли... она не просто отличница, она же разбирается в вычислительной технике лучше нас двоих вместе взятых понимаешь?.. - Думаешь, шпионка? - прервал я его. - Надо было заявить, а не тащить ее сюда. Лбов попытался рассмеяться. Попытка не удалась. - О чем заявлять? О том, что у нее в зачетке одни пятерки? Шура, она действительно учится в Промышленном, я проверял. - А зачем ты привел ее в отдел? Да еще ночью? - Хотел прояснить ситуацию. Я же чувствую, ей что-то надо, она не просто так... - Лбов открыл один глаз, вывернул шею и глянул на меня. Как петух. В глазу полыхнуло. Да он же врет! - обнаружил я с удивлением. - Вовсе он не бредит... Краткие спазмы злости вернулись на миг и утихли. Но зачем врать так глупо? - Развяжи меня скорей, - проговорил Лбов в паркет. - Она сейчас вернется, увидит. Вот оно! Вот зачем ему понадобилось напрягать контуженную фантазию! - Тоже мне, поймал диверсантку, - бросил я в его опухшую от мускулов спину. И встал. - Тоже мне, герой невидимого фронта. - И пошел. - Стой, - взвизгнул Лбов сипло. Застонал, забился на полу. - Я просто хотел переспать с ней, неужели не понял! Не мог же я... если за стенкой сидит посторонний мужик вроде тебя... Эта легенда казалась гораздо правдоподобнее. Жалко было ее топтать. Я осведомился: - Вчера ты зачем сюда приходил? И позавчера? С распечаткой переспать? Он открыл второй глаз. Снова посмотрел на меня - будто ошпарил. Крутосваренный человек. Потом губы его стали капризно расползаться, затрепетали, глаза подернулись влагой, но он не заплакал, он мужественно сдержал слезы. - Я работаю, - признался он. - Я же говорил, а ты все равно не веришь. Тебе этого не понять, Шура. Отвернулся. Я ударил лежачего: - Над чем ты работаешь? - Программу одну делаю, - возмутился Лбов. - На "Жуке". - Какую программу? Этот наивный вопрос вызвал в стане противника замешательство. Там не знали, какую программу делает Лбов на "Жуке". Не знали, и все тут. Не могли хрюкнуть в ответ ничего вразумительного. Опять круг замкнулся. Я вздохнул, подошел к распахнутому Лбовым окну и выглянул. Внизу никого не наблюдалось: послушная девочка, устав быть таковой, уже покинула сцену. - Развяжи, гнида очкастая, - зарычал Лбов, плача кипятком. Я проворчал, ныряя в коридор: - Грубый ты, как Витька Корнеев. - Какой Корнеев?! - достал меня истерический всплеск эмоций. - Классику надо знать. А еще инженер. - Зараза! - выкрикнул бывший спортсмен, очевидно, имея в виду общее состояние своих дел. 13 Он встретил ее в коридоре. Он представил себе, злорадствуя, как она брела во мраке - шарахаясь от стен, поминутно оглядываясь, изо всех девичьих сил стараясь не цокать каблучками - и неожиданно успокоился. Она подбежала, виляя хвостом: - Я не нашла! Там темно, ничего не видно. - Извини, что так получилось, - заулыбался дежурный. - Оказывается, ключ от "Жука" лежал у меня в кармане. Я перепутал, случайно выбросил ключ от почтового ящика. Он достал из кармана искомый предмет, продемонстрировал обществу. Студентка вытаращилась. - Крикнуть не могли, что ли! Я целый час под вашими окнами болталась! Дежурный взглянул на часы и восстановил справедливость: - Шестнадцать минут. - Какая разница? Она вдруг замолчала, словно что-то вспомнив. Напряглась. Даже дыхание затаила. - А где Саша? Дежурный тоже кое-что вспомнил. - Саша? - спросил он после зловещей паузы и взял гостью за предплечье. Ладонь его наполнилась мягким - непередаваемое ощущение. - Вот что, Лариса, пойдем-ка в лабораторию. - Он там? - испугалась студентка. - Лбов в отделе. Не волнуйся, он теперь работает над собой. Дежурный распахнул дверь лаборатории, загородив дальнейший путь. Ничего не оставалось, кроме как принять приглашение, и студентка вошла, снова став послушной, оглянулась, кротко мяукнула: - Ну? - Признавайся, - предложил дежурный, закрывая дверь. - Зачем ты наврала про общежитие и коменданта? - Я? - воскликнула отличница. - А откуда ты... - Оттуда, - прозвучал веский ответ. - Знаю. Отличница помялась, попереминалась, потупилась. - Понимаешь, я хотела, чтобы Саша меня сюда привел. - Так, - удовлетворился дежурный. - Хорошо, продолжим. Почему вдруг тебе захотелось, чтобы Саша привел тебя в режимное учреждение ночью? - Я... - пискнула подозреваемая. - Только не ври, что ты влюблена в Лбова! - "Жук"... - сказала тогда студентка потерянно. Дежурный обрадовался. - А зачем тебе микросерф?! В отделе ГАСов полно персоналок, тоже, кстати, не каких-нибудь там наших. Вопрос был поставлен верно. Студентка еще немного пострадала, вздыхая и потея, а затем, не придумав ничего толкового, начала давать правдивые показания. - Статья, - сообщила она. - Что - статья? - Да ну... Ты все равно не поверишь. Мой очень хороший знакомый... хотя, это не важно... короче, один парень работает переводчиком, регулярно читает французские журналы и недавно нашел интересную статью... Она сунула носик в сумочку, достала несколько вырванных журнальных страниц. Текст был импортный. - ...он же и перевел. На, посмотри. Здесь говорится про фирму, которая изготавливает компьютеры торговой марки "Жук". Какой-то сотрудник сбежал из этой фирмы, встретился с журналистом, потом его упрятали в сумасшедший дом... В общем, не суть. Здесь приведены разные слухи. Будто бы в рамках информационной войны фирмой создана системная программа, имитирующая процесс работы. Будто бы даже есть опытные образцы машин, которые имеют в операционной системе такую программу. - Не понял, - честно признался дежурный. - Какую программу?
в начало наверх
- Ну, понимаешь... Имитирующая работу. Примерно по такой схеме: входишь в нее, она выдает текст ее же самой на каком-нибудь языке, потом транслируешь, строишь образ задачи, отправляешь задачу на решение, а решение заключается в том, что опять вызывается она же сама. Замкнутый круг. Системная программа позволяет работать со своим файлом, примерно так. Я тоже ничего не поняла, потому что тот парень, который переводил, он ведь не инженер... Там написано, что в результате получилась супер-игрушка для программистов. Программист думает, что работает, а на самом деле все это имитация. Обычные электронные игры - чепуха, трудолюбивому человеку на них наплевать, правильно? А тут бесконечная иллюзия работы. Чем программист терпеливее, тем легче он попадает во власть иллюзии, парадокс. Там так написано, честное слово. Дежурный не выдержал, засмеялся. - А причем здесь наш отдел? - Я сначала прочитала статью... то есть мне ее прочитали... потом случайно узнала, что у вас есть "Жук", ну и заинтересовалась. От Саши, кстати, узнала. - Ясно, - сказал дежурный. - Чисто женская логика поступков. Во-первых, зачем солидной фирме разрабатывать такую странную систему, пусть даже для пресловутой "информационной войны"? Полная бессмыслица. Во-вторых, машина, которая стоит перед тобой, куплена через Академию наук в рамках каких-то международных договоров. Как к нам мог попасть опытный образец? В третьих, при чем тут французский журнал? Фирма-то американская. По-моему, твой "хороший знакомый" тебя разыграл. - Нет, не разыграл, - капризно скривилась отличница. - В Париже есть филиал фирмы, а тот программист, который сбежал, он француз... - Хорошо, хорошо, пусть не разыграл. Тогда пошутила редакция журнала. Никогда не поверю, что человека можно убедить, что он напряженно трудится, если он ни фига не делает. Дежурный снова бодро засмеялся. Студентка с надеждой посмотрела ему в рот и признала: - Да, возможно. А я уж думал, что Саша Лбов... Дежурный расхохотался просто неприлично. Поигрывая серебристым ключом на ладони, он подошел к компьютеру торговой марки "Жук", начал неспешно включать аппаратуру - блочок питания, телевизор, дисководы, процессор. Он приговаривал: "А вообще-то жалко, что твоя статейка не на английском. Я его хорошо знаю. Кто лучше всех знает английский? Программисты и фаны рок-музыки. Я и тот и другой, между прочим. Что мне всякие переводчики? Я крут в английском, даже круче, чем фарцовщики..." Аппаратура с готовностью оживала. Запела тихонько, заморгала. Дежурный порадовался собственной предусмотрительности: перед тем, как встретить возвращающуюся со двора студентку, он наведался в агрегатную и поставил переключатель в исходное положение. - Что ты делаешь? - спросила студентка. - Хочу проверить твои страхи. Иди сюда, не бойся. Он легким движением руки залез в стол завлаба, вытащил броско раскрашенную книжицу и пояснил: - Инструкция по программированию. Это только Лбов, анархист, работает без инструкций. Садись, смотри, - сел сам и нежно возложил пальцы на панель. - Вот, вошли в операционную систему... Смотри, откликается, видишь подсказку? Забавная подсказка... Вошли в редактор, здесь, кстати забавный редактор... Как я люблю работать! - подумал дежурный, устраивая поудобнее ноги. - Невозможно описать. А если опишешь, не поверят, - продолжил он мысль, осторожно укладывая локти на стол. Отговаривали меня, советовали - иди в музыканты ты же талант. Восклицали - иди в поэты, ты же талант. Убеждали - иди в шахматисты. А я выбрал работу. И не ошибся. Когда сидишь перед дисплеем, ненавидя машину, когда ползаешь по распечатке, ненавидя себя, когда точно знаешь что все должно быть правильно, а ОНА выдает туфту, ты человек... Нет, нет, невозможно описать! Когда вдруг понимаешь, какую смехотворную мелочь ты упустил, когда исправляешь эту микроскопическую ошибку, и программа успешно проходит заколдованное место, но тут же утыкается в новое, куда более нелепое, и отчаяние туманит мозг, ты как никто другой - человек. Зато когда выдано решение, соответствующее контрольному примеру, когда перед глазами светятся вожделенные цифры, означающие ЕЕ покорность, ты перестаешь им быть, становишься сгустком счастья... Ненавижу прозу: проза всегда тосклива. Если уж ты сел за дисплей, изволь заниматься поэзией. Я люблю поэзию, я вообще романтик, а строфы алгоритмических стихов и вовсе вызывают во мне удивительные приливы чувства. Приливы, потом отливы, приливы, отливы. В точности, как сейчас. Так и живем - работаем, мучаемся, творим. Программисты-человеки. Я люблю работать, люблю творить, это ведь легко и приятно, легко и приятно, в точности, как сейчас... Что-то случилось. Лора сидела рядом, восхитительно растекаясь бедрами по стулу, смотрела на меня и часто моргала. Было тихо. Ее профиль отражался в матовой поверхности экрана, и я сообразил, что же именно случилось. - Зачем ты это сделала? - спросил я. На пару секунд она прервала процесс моргания. Встала, потешно теребя сумочку, затем возобновила пульсацию крашеных ресниц. Моргала она мелко и пугающе неритмично. Во мне привычно закипело раздражение - пошло, пошло через край, шипя, мгновенно испаряясь, - и я не стал удерживать это святое чувство: - Сдурела, что ли! Зачем ключ повернула? Она молчала. Стерва, как сказал бы Лбов. - Я понимаю, тебе самой хочется! Ну подожди немного, посмотри, как надо работать, инструкцию почитай! Она молчала. - Ладно, - я взял себя в руки. - Садись и больше не дури. Тут на отличницу накатило. - Этот тоже! - оглушительно крикнула она. Бессмысленно заметалась по лаборатории. - Господи, этот тоже! - у нее случилось что-то вроде припадка. Она отыскала, наконец, выход наружу, но я уже вскочил. Зачем, и сам не знал - просто, чтобы поймать, успокоить. Схватил ее за рукав - она вырвалась, прыгнула в коридор, продолжая сотрясать воздух непонятными выкриками, и мне стало ясно, что ее дикое поведение есть не что иное, как усталость, одновременно физическая и психическая, ведь подобная бессонная ночь может сломать и не такое тепличное растение. Я прыгнул следом. Она неловко побежала в сторону отдела, тряся тем, что щедро тряслось у нее под блузкой, уперлась в запертую дверь, панически обернулась, будто ожидала увидеть нечто ужасающее, но сзади был только я. - Не надо, - попросила она, собрала разбегающиеся глазищи в кучу и заплакала. - Хорошо, не буду, - я легко согласился. О чем она просила, было не совсем понятно. Но я не стал уточнять. Открыл дверь в помещение отдела и сделал гостеприимный жест. Студентка послушно вошла, я же, не навязываясь со своим обществом, закрыл за ней дверь и провернул ключ обратно. До упора. И прижался щекой к холодной стене. Изнутри раздался колоратурный визг - очевидно, студентка обнаружила Лбова. - Разберитесь сначала друг с другом, - гулко сказал я им обоим. - А то понавешали мне лапшу на уши. - Выпустите меня! - завизжала студентка чуть более членораздельно. - Вы, психи! Я, не обратив внимания, завершил анализ ситуации: - В общем, вы сидите тихо. Утром выпущу. Охране ничего не сообщу, не беспокойтесь, и в журнал ничего не запишу. Лора, если Лбову будет плохо с головой, звони мне в лабораторию. Телефон пять-два-три. Если хочешь, можешь развязать его и приласкать, он так долго об этом мечтал... Жлоб паршивый. Слышишь, Лбов? Ты жив? Может тебе удастся, наконец, с ней переспать?.. Оттолкнулся от стены и пошел обратно. Сзади было шумно. - Психи! - рыдала отличница. - Пустите меня! Она билась в дверь чем-то мягким, шуршащим. 14 Дежурный сел за пульт. Какая ерунда, - подумал он, имея в виду бредовые россказни девицы. - Игрушка для программистов... Пошлятина. Придумают же глупости, лишь бы потешить обывателя ужасинкой! Впрочем, даже если бы это было правдой, нам ихние "Жуки" не страшны. Подобные системы просто-напросто ничего не изменят. По большому счету у нас и так сплошная иллюзия работы. Инженеры либо ничего не делают - это из тех, кто ничего и не желает делать, - либо трудятся впустую - те, кто умеет и любит трудиться. Так что простите за правду. Дежурный запустил аппаратуру. 15 Он не знал, что студентка, не развязывая пострадавшего коллегу, уже обзванивала по местному телефону всевозможные номера, начинающиеся с нуля. Она пыталась таким образом дозвониться в охрану, телефон, который был ей неизвестен. На цифрах "037" к ней пришла удача. Дежурный не знал, что всего лишь через час в результате бурных переговоров студентке удастся убедить бабушек в том, что она не пьяная, что глупые шутки здесь ни при чем, и упросить великовозрастных стрелков подняться в отдел. Он не знал, что Лбову действительно станет худо, и прямо из отдела его на "Скорой помощи" увезут в больницу. Он не знал, что жена Лбова, не сумев совладеть с обидой и тоской, все-таки сдержит данное студентке обещание, выпьет какую-то дрянь, затем выскочит из комнаты, поднимет вой, испугавшись своего поступка, а соседи по коммунальной квартире вызовут "Скорую помощь", которая также увезет ее в больницу. Не знал, что жена Лбова любила мужа всегда, вплоть до нынешней ночи. Не знал, что и Лбов тоже когда-то любил жену. Не знал и того, что студентка-отличница любила в этой жизни только свои незаурядные знания, и что однажды она имела близость с мужчиной, но этот нормальный в общем-то процесс показался ей таким отвратным и болезненным, что впредь она подпустит к себе мужчину не скоро. Следующим счастливчиком станет ее научный руководитель, и свершится это в ночь после защиты ее диссертации. Дежурный многого не знал и многого не мог предвидеть. Он был увлечен работой - что тут странного? Не услышал он также и финальную фразу, которой завершилась радиопередача, посвященная некоторым аспектам информационной войны. Политический обозреватель сказал, что волны компьютерного безумия до нас пока не докатились, и этот факт является единственным из всех представленных, который имеет обнадеживающий оттенок.

ВВерх