UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

   Андрей ЩЕРБАК-ЖУКОВ

 ПРОСТО СВИДАНИЯ С МУЗОЙ...

    прозаический блюз




Каждый вечер, где-то около десяти часов, к нему  приходит  муза.  Она
вместе с легким дуновением ветра влетает в форточку и садится  на  краешек
письменного  стола  -  ногу  на  ногу.  Вместо  приветствия  она,  смеясь,
спрашивает:
- Слушай, а зачем тебе такие длинные волосы?
А он, тоже смеясь, отвечает вопросом на вопрос:
- А зачем тебе такие голубые глаза?
И они оба смеются снова. Им весело и хорошо.
Юная муза - большая болтунья; возвращаясь домой после своих дел,  она
не может пролететь  мимо  знакомого  окна  и  каждый  раз  заскакивает  на
часок-другой, чтобы рассказать обо всем, что она видела за этот день.
Обычно музы приходят только к творческим людям:  музыкантам,  поэтам,
художникам - но это особый случай...
Он всегда очень рад этим визитам и ждет их с трепетом и  нетерпением.
Видимо ждет очень сильно.
И  вот  уже  вечер  большими  серыми  хлопьями  медленно  падает   на
затихающий город и дарит  его  жителям  успокоение.  За  окном  вспыхивают
желтые фонари. Приходит муза и, смеясь, начинает рассказывать:
- Ох, и устала же я сегодня, - говорит она. - С самого утра сидела  у
поэта Сильвуплеева. Он пишет поэму о вреде алкоголя...
Муза  делает  серьезную  гримасу,  морщит  лоб,   сводит   брови,   и
торжественно декламирует:

  Пора, друзья, ломать устои
  И убеждать других друзей,
  Что будет время золотое,
  Когда вино недопитое,
  Как экспонат поры застоя,
  Все с радостью сдадут в музей...

- И еще семнадцать листов в том же духе! Как тебе это нравится?
Он молчит.
- Вот так - приходится вдохновлять человека черт знает на  что,  даже
самой противно! Тьфу! А мы  что,  мы  люди  подневольные...  Хочешь  -  не
хочешь, а раз зовут, надо вдохновлять...
Он смотрит на музу и кивает, почти не слыша. Он не знает этого  поэта
и совершенно равнодушен к его проблемам. Ему интересна лишь муза. А та тем
временем продолжает:
- Только я избавилась от Сильвуплеева, как вдруг почувствовала  позыв
от литературоведа Кетчупова, такой сильный, что меня даже всю передернуло.
Прилетела к нему - оказывается он, бедняга, силится написать положительную
рецензию   на   роман   Манаманаева   "Тысяча   и   один   день   товарища
Шахерезадова"... Несчастный... Вообще-то мы обычно критиков не вдохновляем
- считается, что у них работа не особенно творческая.  Но  тут  уж  совсем
необычный случай.  С  этим  делом  так  просто  -  без  вдохновения  -  не
справиться. Мне его даже жалко стало, как у него  только  сил  и  терпения
хватило, чтобы этот роман до конца прочитать! Скукотища страшная! Мне и то
надоело. Какая только халтурщица Манаманаева на  этот  роман  вдохновляла.
Прямо не знаю - среди наших вроде и нет таких. Слушай, а может  быть,  это
он сам, без всякого вдохновения?! Музы говорят, теперь и так бывает.  Вот,
например, я слыхала, что поэта Известкина больше вдохновлять не надо. Он и
так поэмы одну за  другой  штампует,  как  марки  на  почте.  И  ничего  -
печатают!
- Печатают, - соглашается он, чтобы поддержать  разговор.  Ему  очень
нравится смотреть на ее небольшую,  изящную  фигурку,  покрытую  воздушной
туникой, и слушать ее мягкий голос, что бы она ему ни говорила. Он боится,
что вдруг тема их разговора иссякнет - ниточка связывающих слов прервется,
и муза в момент улетит.
- А вот Зумзумова не печатают! - продолжает  муза.  -  Он  и  так,  и
эдак... Он приходит в  одну  редакцию,  а  там  говорят:  "Это  же  у  вас
фантастика, фантастика - не наш профиль. Вы в соответствующую  редакцию  и
идите". Он идет туда, там говорят: "Какая же это фантастика? Это,  братец,
что угодно, но не фантастика", - и посылают  еще  дальше...  Так  и  ходит
туда-сюда. Даже коллеги-писатели над ним смеются - и фантасты, и реалисты.
Не понимают. А все потому, что он пишет о людях, об их чувствах,  а  не  о
каких-то  потрясающих  событиях...  Вот  так   -   ты   их   вдохновляешь,
вдохновляешь, а их потом не печатают, обидно даже!
- Не печатают, - снова соглашается он и не отрывая взгляда смотрит на
нее.
Муза легкая, невесомая, абсолютно изящная. Кажется, вся  она  состоит
из чистого света. Он боится дышать на нее, чтобы ненароком не разрушить. В
ее голосе - звон хрусталя и шум текущей воды, щебет небесных птиц и звонки
трамваев. В ее глазах - вся влага мира. Он не знает, что таковы все музы -
он знает ее одну. И больше ему ничего не надо.
- Слушай, - снова говорит муза, - ты никогда не  пытался  чего-нибудь
написать?
- Нет, - отвечает он.
- А  давай,  я  тебя  вдохновлю  на  рассказ  или  на  стихотворение.
Постараюсь изо всех сил...
- А зачем?
- Ну как же, - удивляется муза. - Зачем  люди  пишут?  Наверное,  для
того, чтобы сказать другим что-нибудь важное, сокровенное... Неужели  тебе
нечего сказать людям?
- Не знаю, - задумчиво говорит он. - Может быть, потом как-нибудь...
И он снова смотрит на музу. А она - на  него.  И  тонкие,  незаметные
нити тянутся между ними. И в эти минуты где-то  внутри  у  него  рождаются
чистые, светлые, самые лучшие в мире стихи и песни, которые, к  сожалению,
никто никогда не услышит. Их никогда не напечатают,  никогда  не  прочтут.
Можно только фантазировать, что все они - вместе с ненаписанными картинами
и несыгранными ролями - будут  вечно  жить  в  каком-нибудь  другом  мире,
тонком и легком,  населенном  эльфами  или  другими  эфирными  существами.
Наверное, из этого мира к людям приходят музы. Когда-нибудь  и  мы,  может
быть, попадем в этот мир и, увидев все что в нем есть,  навсегда  забудем,
что для того, чтобы выразить свои чувства, необходимо говорить и писать. И
будем просто жить и  считать  это  искусством.  А  другие  решат.  Что  мы
умерли...
Я думаю так каждый раз, когда вижу музу - эту живую,  реальную  связь
между нашим  миром  и  тем...  Вот  и  сейчас  сидит  она  передо  мной  и
вдохновляет на этот  рассказ.  Она,  действительно,  очень  красива,  и  я
украдкой отрываю глаза от бумаги и смотрю на нее. Я пытаюсь  заговорить  с
ней на отвлеченные темы - чем я хуже его? Почему с ним  можно  просто  так
говорить, а со мной - только работать? Но только она непреклонна.
- Не отвлекайся, - строго говорит мне муза, - у  тебя  еще  недописан
рассказ.
- Ну и что?
- Ты и так мало пишешь. Будет очень плохо, если этот рассказ окажется
хуже твоих прежних. А, видимо, все идет к тому... Не  забывайся,  ты  ведь
еще только начинаешь  -  тебе  надо  особенно  много  работать.  Соберись,
пожалуйста...
Муза абсолютно права, мне надо стараться,  и  я  ничего  не  могу  ей
возразить. Я отлично  понимаю,  что  она  хочет  мне  только  добра.  Мне,
действительно, надо, чтобы этот рассказ был не хуже прежних, а  для  этого
надо собраться, работать, работать, работать и не отвлекаться...
Однако в такие моменты я особенно  сильно  завидую  ему.  Потому  что
знаю: по-настоящему муза сейчас думает только о нем. Ведь нас у нее много,
а он - один. И она мечтает о том, как наступит вечер, как  она  залетит  к
нему в форточку и сядет напротив, как расскажет ему про меня. А  он  будет
молча смотреть на нее и слушать. Потому что ему ничего не надо от  музы  -
он просто каждый день очень ждет с ней свидания. Какое  красивое  слово  -
"просто"...

ВВерх