UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

 Борис ШТЕРН

  ИВАН-ДУРАК или ПОСЛЕДНИЙ ИЗ КГБ




 1

В свои неполные 16 лет  этрусская  княжна  Василиса  Прекрасная  была
похищена из родительского дома атлантообразным циклопом без имени, роду  и
племени  и  унесена  за  тридевять  земель  на  Канальские  острова,   что
прикрывали в те времена путь к Атлантиде. Циклоп с вожделением разорвал на
пленнице джинсовый сарафан,  швырнул  ее  на  золотую  кровать  с  пуховой
периной и приступил к делу.
Запомним: Земля тогда была помельче,  Атлантического  океана  еще  не
было,   Понт   Эвксинский   напоминал   большую   гоголевскую   лужу,    а
Босфорско-Дарданельская канава соединяла эту лужу со Средиземным ставком.
Но сперва покончим с циклопом.



 2

Циклоп оказался побочным продуктом какой-то  очередной  вонючей  АЭС,
хотя работал под натурального атланта: носил фетровую  шляпу  с  павлиньим
пером, сморкался в носовой платок и говорил на  разных  языках.  Не  сразу
распознали  его  псевдоатлантическую  суть  -  атланты  таких  техногенных
двойников  отлавливают  и  используют  в  качестве  дефицитной  добавки  к
ракетному топливу.
Поначалу, как и подобает солидному жениху, техноген  выказывал  самые
серьезные намерения: засылал в  Этруссию  сватов,  обещал  княжне  небо  в
алмазах и райскую жизнь у молочных рек с  кисельными  берегами  где-то  на
Кольцах Урана, но так и не добился  взаимности.  Получив  вместо  рушников
гарбуз, циклоп озверел и показал себя во всей красе -  ради  своей  похоти
разорил  пол-царства-государства,  пожег  три  княжества  и  угробил  уйму
народу. Поставил ультиматум ребром: пока не приведут княжну,  подавай  ему
каждую ночь в постель нецеловану красну девицу.
Смешного мало...
Подавали...
А  что  было  делать  -  ни  меч-кладенец  не  брал  одноглазого,  ни
пуля-дура,  ни  штык-молодец.  Вообще,  нашествия  техногенных   циклопов,
драконов и гигантских слизистых чудищ-юдищ  из  нашего  светлого  будущего
были в те времена обычным делом - ползет такое жирное, безголовое, и  жрет
чернозем с глиной, оставляя за собой глубокий пустой  овраг;  ну  и  жизнь
человеческая  недорого  стоила:  за  один  фунт  изюму   наемные   соловьи
разбойники могли насмерть  убить,  а  за  понюх  табаку  -  на  всю  жизнь
покалечить.
Такие цены.
Циклоп  оказался  диким,  глупым,  толстокожим,   необразованным   и,
вдобавок к букету, неспособным на ЭТО дело... Велит девице раздеться и всю
ночь напролет таращит на нее единственный глаз, пускает слюни, возится  да
елозит, а что дальше делать - не знает. А может и знает, но не может. Куда
ему, техногенному! Спасибо, хоть отпускает живьем домой. А  дома  -  никто
замуж не берет, и пальцами показывают. Девицы поначалу хихикают, а потом в
слезы:
- Невинные мы, непорченные, непорочные!
Но поздно: сопливые отроки уже вымазали ворота дегтем,  а  пуще  всех
старается богатыренок Ивашка-дурашка - несется,  сломя  голову,  во  главе
малолетней оравы с ведром и квачем, как с флагом.
Хоть бы за дело, а то  обидно,  и  срам  один.  И  никому  ничего  не
докажешь, циклоп справок не дает. А Ивашке-дурашке девицы обещали отрезать
оный отросток, когда подрастет.
Смешного мало...
Ничего смешного тут нет...
Не знали этрусские богатыри, как отделаться от этой напасти.  Послали
в Атлантиду гонца-скорохода жаловаться на произвол: "снизойдите,  заберите
супостата на топливо"; но гонец где-то по дороге запил и  сгинул.  Послали
второго - запросил в Царь-Граде политического убежища. Третий, олимпийский
чемпион в марафоне, был почти у цели, даже наблюдал в  бинокль  атлантские
Воздушные Замки и одноглазых атлантов, держащих небо...
Но приплыла из гольфстримского пролива бутылка из-под шампанского,  а
в ней записка:

    "Тону иду ко дну сообщите в КГБ"

И все...
А что именно сообщить в Кагэбэ? Давненько что-то  к  ним  в  Этруссию
никто из племени Кагэбэ не наведывался...
Надеялись современники Василисы, что младая княжна сама сообразит что
к чему... Намекали даже:
- Чего тебе стоит, а?
Но та - ни в какую!
- Девичья честь, - говорит, - дороже!
"Ишь ты, какая! - молча сокрушались богатыри.  -  Небось  не  убудет,
если заради спасения этрусской нации даст разок одноглазому."
Хотели, значит, сразу убить  двух  зайцев:  и  девичьей  честью,  как
щитом, оборониться, и собственное алиби в глазах потомков соблюсти.
- Хрен с ней - сколько той чести? Отправьте меня! - вызывалась Дунька
Шалая Дура. - Уж я циклопа вокруг пальца обведу, уж я ему это дело оторву,
уж я нацию спасу!
- Уж, - отвечали богатыри. - Не, ты не годишься. Тут нужна непорочная
Жанна д'Арк.
Обижалась Дунька-шалая: мол, это  еще  с  гинекологом  глянуть  надо,
какая-такая княжна  непорочная;  и  никто  не  ведал,  что  первой  тайной
девичьей любовью влюбилась Василиса Прекрасная  в  Ивана-дурака.  То  ЭТАК
глянет в глаза при встрече (у ней глаза синие-синие, и у  него  тоже),  то
случайно к руке прикоснется... Однажды так осмелела, что бицепс пощупала:
- Ух ты, какой!
Хотелось ей любви и защиты, да не созрел еще Ванька для этого дела  -
для настоящей любви, то есть. О чем-то, конечно,  он  смутно  догадывался,
что-то предчувствовал; мимоходом нескольких девок успел попортить - да все
не то; зато к  Василисе  питал  нежное  уважение  за  ее  беззащитность  и
строгость нрава - за то, что семечки не лузгает где  ни  попадя,  подол  в
насмешку, как Дунька-шалая не задирает, к циклопу на  поругание  не  идет.
Ему присесть бы на пеньке,  разобраться  в  себе  да  заманить  княжну  на
сеновал (она бы сама пошла), да ласково привести в исполнение (чему  быть,
того не миновать, - тут и сказке конец), да  где  ему,  дураку,  в  его-то
годы, разбираться в темных лабиринтах психоанализа. Чужая душа -  потемки,
а своя - ночь беспросветная.
Все от  княжны  отвернулись,  некому  стало  ее  защитить.  Ее  отец,
светлейший   князь   Василий    Ардалионович    Рюрикс    (из    латышских
стрелков-варягов) погиб в битве с драконом Реактором Четвертым; а  матушка
княгиня Розалинда Силантьевна Хазарская (из  тех,  "неразумных  хазаров"),
скончалась от тоски по мужу и от радиационных последствий этой  же  битвы,
когда Василисе едва исполнилось  пять  лет.  Так  что  этрусские  богатыри
втихаря  порадовались  такому  исходу  -  похищение  Василисы   Васильевны
произошло не без их молчаливого попустительства (можно так промолчать, что
яснее слов будет)  -  и,  засучив  рукава,  в  который  раз  принялись  за
восстановление порушенного народного хозяйства.
Откуда им было знать, что обнаженные красоты Василисы Прекрасной  так
прельстили видавшего виды  техногена,  что  тот  совсем  оплошал,  потерял
голову вместе с фетровой шляпой и под утро уснул у нее  на  груди,  закрыв
единственный, никогда не закрывавшийся глаз и позабыв  в  кармане  камзола
лазерное зеркальце в титановой оправе. Василиса лежала под ним ни жива, ни
мертва. Из сопла циклопа выдувались искры, от храпа  содрогался  Воздушный
Замок, храп был слышен в самой Атлантиде. Ощущение  такое,  будто  угодила
под паровоз, но главная девичья драгоценность оставалась при ней в  полной
целости и сохранности, а рыдать по разорванному пакистанскому сарафану  не
было никакого времени.  Василиса  выдралась  из-под  зловонного  чудовища,
овладела его могущественным  оружием,  едва  дождалась  восхода  солнца  и
первым же солнечным зайчиком сожгла циклопа к  чертовой  матери  вместе  с
периной и золотой кроватью.
Осталась от кровати застывшая золотая лужа, а  от  циклопа:  фетровая
шляпа, волшебное зеркальце и сожженное, но не сгоревшее "Дело о  Четвертом
Реакторе" в архивах племени Кагэбэ на Лубянке - дела Кагэбэ не горят,  как
известно.



 3

Откроем "Дело"...
Прав, безусловно  прав  старший  оперуполномоченный  Кагэбэ  Всеволод
Чердаков в том, что именно в память о подвиге Василисы  Васильевны  Рюрикс
(она же Прекрасная,  она  же  премудрая)  древние  египтяне  установили  в
Нубийской пустыне нержавеющую стелу из химически чистого железа, а древние
римляне  переиначили  Василису  в  Европу,  а  техногенного  циклопа  -  в
божественного аписа. Эллинская легенда о похищении Елены Прекрасной  -  из
той же оперы.
Бесконечно прав старший  опер  Всеволод  Чердаков  -  в  основе  всех
позднейших сюжетов о любовных хищениях с международными осложнениями лежит
история этрусской Василисы Прекрасной ("этрусски",  по  теории  Чердакова,
разговорное сокращение от "это русские").
Прав кагэбист,  создавший  свою  лингвистическую  теорию  не  в  тиши
мягкого кабинета, а в полевых условиях пространственно-временной  дыры  от
провалившегося в века Саркофага. Кстати, Киеву опять повезло: в результате
знаменитого  Карпатского  землетрясения  199...  года,  Четвертый  Реактор
заодно с Саркофагом хитроумно рванули  на  волю  сквозь  земной  разлом  в
обратном направлении пространства-времени, прободав сквозную  дыру  аж  до
самых шумеров. Ищи-свищи! А из той дыры, как из рваной торбы,  в  Этруссию
посыпались оборванцы-богатыри всех времен и народов на  любой  причудливый
женский вкус.
Прав, прав Всеволод Чердаков! Таких бы спецов нам побольше - горя  бы
не знали.
Закроем "Дело".



 4

Что происходило в дальнейшем на родине  Василисы  Васильевны  -  тоже
доподлинно известно.
Кое-как отстроившись с братской помощью племени Кагэбэ через пять лет
за четыре года, узнали богатыри от проезжих  гишпанских  купцов-близнецов,
перегонявших велосипеды в Армению, о  погибели  супостата  и  о  воцарении
Василисы Прекрасной над Канальскими островами.
Сказывали купцы-близнецы, слезая с верблюдов и развязывая кушаки:
- Обижена ваша Василиса Васильевна  на  весь  белый  свет.  Даров  не
принимает, дипломатических сношений ни с кем  не  устанавливает,  зато  по
дешевке поставляет в Атлантиду девиц легкого  поведения,  сбивая  цены  на
мировом рынке.
И еще сказывали купцы-близнецы, не закусывая после первой чарки:
- Двинулась ваша Василиса Васильевна на сексуальной почве почище того
циклопа. Наложила на Гишпанию непристойную дань - подавай ей  каждую  ночь
нового жениха в раскладную койку.  Не  любит,  вишь,  в  золотых  кроватях
разнеживаться. "И чтоб был, - кричит, - как огурчик!" Губа не  дура!  А  с
первым лучом солнца, коль не угодил жених,  того  служанки-амазонки  -  со
скалы да в море с камнем на шее. Никто еще не угодил, сказывают.
- Урезоньте ее! - слезно просят гишпанские купцы-близнецы братья Изюм
и Шолом Фордмазоны,  закусывая  после  второй  чарки  кошерным  бройлерным
куренком. - Это ж поголовное выбивание гишпанского семенного фонда! На вас
одна надежда!
Почесали богатыри в затылках. Вспомнили, как обидели сироту... Вот  и
комплексует она.
- Нехорошо получается, -  задумался  Иван-дурак,  вымахавший  к  тому
времени в первостатейного племенного быка-производителя -  лишь  железного
кольца в ноздрю не хватает. - Не пассаран получается.
А братья Изюм и Шолом  развязали  языки  и  сказывают  после  третьей
чарки, закусывая хлебом-солью и шматом сала:

 
в начало наверх
- Слух идет по Древневековью: запаслись атланты достаточным топливом и навострили лыжи на свои Кольца Урана. Надоело атлантам чужое небо держать, надоело торчать затычкой в чужой озоновой дыре. "С озоном у вас, - говорят, - порядок. С временем у вас, - говорят, - непорядок. Временная дыра у вас". Время наше им, вишь, не нравится. Бросают нас на произвол судьбы, черт с вами, вот вам дорога к непочатому континенту. - Налей, Дунька, фармазонам на коня... На верблюда, то-бишь, - велит Иван-дурак. - Авось чего еще вспомнят. Выпили купцы на верблюда, похлопали Дуньку-шалую пониже спины: - Хороша Дуняша, жаль, что не наша! - и сказывают Ивану на ухо: - Пойди туда (не слышно "куда"), зайди к тому (не слышно "к кому"), скажи, что после исходов атлантов разверзнется новый океан, и случится потоп не хуже библейского. Там знают, что делать. На, закури "Кэмел". 5 Закурил Иван заморское зелье, призадумался. Поздно понял Иван свою ошибку: промашка вышла, не ему досталась Василиса Прекрасная... Больно стало Ивану, загрустил Иван; а гишпанские верблюды напились днепровской воды, отбились от Полкана и Шарика, ушел караван к горе Арарат, где братья Фордмазоны угодили в плен к янычарам, пришлись ко двору, возвысились до тайных советников Осман-паши, сказывали ему сказки, жили припеваючи и положили начало двум многочисленным племенам: известным затурканным евреям - родоначальник Изюм, и знаменитым франкмасонам, от которых все беды в мире - отец-основатель Шолом. Тем временем взглянули богатыри свежим взглядом на свои шлакоблочные хоромы-хрущебы Второго татаро-монгольского домостроительного комбината "Имени шахтера Мамая", на терема, покрытые картонным шифером, на мазанки под гнилой соломкой... Заскучали богатыри. Стало им себя жаль. Чувствуют, чего-то им не хватает в этой жизни, а чего - не понятно. - Слышь, атланты уходят... - говорит Емельян, который однажды говорящую щуку из колодца времени вытащил, а потом на радостях спьяну на печи по Этруссии ездил. - Слышу, не глухой, - отвечает Демьян, который ту волшебную щуку в уху запустил и богатырей той ухой так угощал, что все потравились. - Кому ж, интересно, достанется атлантическое наследство? - Василиске нашей, Прекрасной, кому ж еще? - бередит богатырям душу боцман Себастьян, известный авантюрист, сбежавший из экспедиции Христофора Колумба и затаивший зуб на самого адмирала. - У нее ж волшебное зеркальце - забыли? Это ж тебе не автомат Калашникова! Вот чего не хватает богатырям - лазерного зеркальца в титановой оправе. - С таким оружьем - да на ведмедя! - размечтался Роман (генетический корень будущей царской династии). - С таким оружьем - да на циклопа! - витает в облаках Ульян (находка для Института марксизма-ленинизма - пращур семьи Ульяновых). - С таким оружьем - да на атланта! - строит воздушные замки Ян (Яшкина фамилия вообще была дьявольской, произносилась с оглядкой и сплевывалась через левое плечо: Бронштейн!) А красные девицы тыквенные семечки лузгают и над ними смеются: - Тю, дурни! Развоевались! - Раздел Атлантиды - это им не щук потрошить и не Дуньку делить! Иван же дурак притушил окурок и молвил так: - Делать нечего, придется нам, братья, спасать гишпанский семенной фонд. Надобно построить морскую флотилию, отправиться на Канальские острова, бухнуться головой в ножки матушке Василисе Васильевне, признаться ей во всенародной любви и умолить ее вернуться в Этруссию... Прикинули богатыри: а что, умно! Фонд - фондом, не в гишпанском семенном фонде дело... Иван не совсем дурак - родимые морские царицы с волшебными зеркальцами на дорогах не валяются... - Ну, решили? - торопит Иван. - Не нукай, не запрягал. А кто будет головой об пол в ножки бухаться? Боязно богатырям. Подумать надо. А вдруг, не дай Боже, глянет на них Василиса Васильевна и вспомнит, как пять лет назад всем народом подбивали ее отдаться одноглазому?.. А помнит ведь, не забыла... Страшно подумать! Как сверкнет синими-синими очами, как вытащит из шикарной своей запазухи волшебное зеркальце... - Головой об пол бухаться - это я на себя беру, отвечает Иван-дурак. - Будет вам половой акт. Понятно богатырям: у Ивана-дурака свой дурацкий интерес. Не нужно Ивану волшебное зеркальце, а нужен Ивану половой акт. Охота Ивану-дураку отведать настоящей любви с Василисой Прекрасной в Воздушном Замке на походной койке. - Да перед Ванькой ни одна баба не устоит, любая даст - хоть Дунька-шалая, хоть царица морская! - убеждает богатырей Христофоров боцман. - Скажем ей: гляди, чем плох? Во, вымахал! Хоть в зубы гляди, хоть куда... Возьми, не бойся, пощупай. Попробуй на вкус, на цвет. Испытай! Если Ванька не подойдет - другие найдутся. Выбирай мужа-регента при царской своей особе, володей нами! А не то - не глянем, что царица морская, а всей командой устроим тебе всенародную любовь. Тоже мне, гишпанская королева! Гляди, все как на подбор: Баян-стихоплет, Емельян-балбес,Кирсан-истукан, Колян-жлоб, Лукодьян-вахлак, Прохан-придурок, Роман-буян, Саливан-бревно, Ульян-жиган, Харлам-кулак, Яшка Бронштейн - тьфу, тьфу, тьфу - и множество других женихов, яко грязи. Всех со скалы не перебросаешь, кого-нибудь да оставишь на развод, новых богатырей народим. Себастьян-боцман - известный хам. Ему легко говорить - народим. Боцман не жених, а пропойца. - А коль на развод не оставит? - Тогда подадим в Кагэбэ заявку на быков-производителей из Рязанского военно-политического училища, - отвечает Иван-дурак. - А где флот возьмем, если строить лень? - Я вам достану. У Ивана-дурака на все есть ответ. Ладно, в могиле прохладно. Любовь любовью, а надо бы Ивана женить, чтоб девок поменьше портил, да заодно сообщить в Кагэбэ: библейский потоп на носу, там знают что делать. Пусть спасают Этруссию от наводнения. Сочинили челобитное заявление: "Нижайше просим воспомоществовать нашей скудности...", снарядили Ивана победнее - телогрейка, лапти, сума переметная; ушел Иван-дурак в дыру времени: туда - не знает куда, за тем не знает за чем. Взялся - ходи. Как в шахматах. Быстро сказка сказывается... 6 Ушел, значит, Иван-дурак в столицу нашей родины Москву и сгинул. Нету его месяц, второй... Загрустили красны девицы по Ивану, вспоминают ненаглядного. Всем Ванятка хорош - на спор лбом расшибет дубовый стол, добрый конь под ним прогибается, а более ведра горилки Иван не пьет, во всем меру знает, да не в постели - в постели он словно буйный тур, нет ему равных в Этруссии: бьет копытом, бодает рогом, куда там Зевесову апису! Приговор свой девицы помнят, да кто ж возьмет такой грех на душу?.. (Было дело: наточили вострый ножик, подослали ему Дуньку Дуру Шалую; вернулась Дунька по утру чуть жива, упала на пороге, ножик обронила, проспала весь день до вечера, а проснувшись, сказала, дрожа в коленках: "Красота, - сказала Дунька, - спасет мир. Не могу таку красоту по живому резать".) Нет Ивана. Третий месяц пьют богатыри горькую, третью Луну пропивают. Луна заглядывает в колодец времени - ау, Иван! Не видно Ивана. Всю горькую из цистерны выпили, что в прошлую навигацию им из Кагэбэ доставили. Зима на носу, белы мухи кружляют, а тут девки младые взяли за моду из дому тикать. Одна удрала, вторая... - Куды?! Отвечают Глаша-холера и Даша-фанера: - На кудыкину гору рвать помидору. К матушке Василисе Васильевне Рюрикс на Канальские острова в услужанки-амазонки. Имеем приглашение, да-с! Она и приголубит, и замуж за атланта выдаст с неслабым приданным. От вас дождешься!.. Не хотим в этой временной даре прозябать. Хотим носить французские бюстгальтеры, видеть небо в алмазах, купаться в молочных реках, пить шампанское "Мадам Помпадур" и закусывать кисельными берегами. - Дуры-от! Амазонки-лесбиянки! Киселя вам лаптем хлебать не перехлебать, в французских бюстгальтерах воду носить не переносить! - От таких слышим! Прощайте! А Ивану-дураку, кобелю, передайте: все одно ему это дело отрежем! - От, дешевки! - Жмоты! Последнее слово всегда за ними. Пятая удрала, шестая - Танька-пустая и Сонька-толстая. Совсем обеспокоились богатыри. Кричат в колодец времени: - Эй, Иван! Чтой-то стало холодать! Поспешить надобно! Давай флотилию, слышь? А из колодца шепелявое эхо: - Шиш-шиш-шиш-шиш-шиш-шиш-шиш-шиш-шиш-шиш-шиш... Видать, долго дело делается... Родить можно! Богатырям хуже нет, чем ждать, рожать и догонять. Богатырям уже невтерпеж. Весна пришла, лютики-цветочки, самое время для половых актов и атлантических походов. Девиц на цепи держат, чтоб не бегали. Куда там! По утру просыпаются - десятая удрала, одиннадцатая - Роза-заноза и Муза-стервоза. Кричат богатыри в колодец времени (большой такой колодец, квадратный, из него разрушенный саркофаг до сих пор торчит): - Чаво так долго, Иван? А эхо им отвечает: - Путч у нас здесь, распад империи, переворот говна в природе. Пришла на Лубянку какая-то хунта, ревизует оперативные планы, сворачивает стратегические программы - ужас что! "Баобабы! - кричит, - бабоебы! Комитет Государственных Безработных!" Слова-то какие знает!.. И уходят андроповские еще кадры в отставку, двух слов связать не могут, окромя: "Што делаеца, што делаеца!.." Жгут архивы, пепел летит, в Москве из-за пепла затмение солнца. Но ваше дело правое! Скажите "спасибо" оперу Чердакову - уходя в отставку, хватило ему последних сил подписать челобитную и дать той бумаге ход. Так что хунту пока обошли на повороте, крутанули колесо истории по спирали в нашу пользу. Погодьте малость еще. - А кто это говорит? - Много знать будете. Лучше запишите в "Повесть Временных Лет" - жил, мол, в вашем светлом будущем добрый человек Всеволод Иванович Чердаков, куратор ваш, Миклухо-Маклай, который вам к 7-му Ноября цистерну спирта пожаловал. Мух не обижал, в подвалах Энкавэдэ никого не расстреливал, а расставлял слова на бумаге, искал общие корни: Этруссия, Пруссия, Руссия, Грузия... и делал из тех корней далеко идущие фальси... квалификации. Выражаем ему в веках свою благодарность. Поковыряли богатыри в носах. Эху легко говорить - "погодьте малость еще". А тут пятнадцатая удрала, шестнадцатая - Лида-обида и Люба-либидо. А Файка-наводчица и Нинка-уборщица ждут не дождутся вызова от матушки Василисы Васильевны - как только, так сразу! Беспокоятся богатыри - это ж прямое нарушение демографического равновесия! Вроде, как у гишпанцев, но наоборот - у тех семенной фонд сеять некому, а у нас - не во что! 7 Как вдруг в одну безлунную ночь поднимается из колодца времени башенный кран и некий незнакомец в десантном костюме "листопад" с новеньким орденом "Дружба народов" передает этрусским богатырям в качестве безвозмездного дара в порядке помощи слаборазвитым странам три подержанных парохода Днепровской речной флотилии - "Новиков-Прибой", "Всеволод Вишневский" и "Александр Корнейчук", а впридачу бездонный рюкзак "адидас" с бутылочным жигулевским пивом. - На, похмелись пока. Принюхались богатыри - этрусским духом пахнет... Пригляделись... - Иван? Дурак! - На себя не похож! - голосит Дунька-шалая. И заводит Иван-дурак чужими словами да не свои речи:
в начало наверх
- Канальские острова - это вам не Крыжополь, Атлантида - не Мотовиловка, непочатый мериканский континент - не кукурузный початок. Есть стратегический план... Ходи, Дунь, отсель стелить постель, не твоего ума это дело... План, говорю, такой: прорваться с боем на Канальские острова, напомнить Василисе Васильевне об ее коренном этрусском происхождении и подписать договор о дружбе и сотрудничестве на вечные времена с последующим продлением. Одним таковым государственным актом сразу решаем кучу проблем, а именно: создаем военно-морскую геополитическую ось "Этруссия - Эсэсэсэр - Атлантида", устанавливаем контроль над проливами, а в перспективе над Суэцким и Панамским каналами, и, вообще, двигаем этрусскую экспансию на Запад, в культурные страны - Рим там, Франция, вид на Мадрид, - а не в сторону вероломного Востока, как это политически безграмотно начнет происходить в Московии при царе Иоанне Грозном. Зачем нам остров Сахалин на Востоке, когда открыть его можно с Запада? Сомневаются богатыри: - Ты ли это, Иван? - Я. - Откуда ты такой умный? - От верблюда. - Да есть ли во всем этом резон? - Есть. Земля-то круглая. Все-то он знает, Иван-дурак. Да и не дурак он уже, а полномочный благодетель Кагэбэ в Этруссии, заместо ушедшего на покой Всеволода Чердакова, который только фольклор записывал, снабжал их спиртом, шифером и сарафанами, девок не замечал - тихий был человек, светлое ему будущее! Выражаем ему в летописи свою благодарность. - Воевать-перемать пора! - опять надрывается Себастьян-боцман. - Обставим самого адмирала! Подплывет Христофор Колумб к своей Вест-Индии, а я уже там, в белом костюме, и знать ничего не знаю: нету такой на карте! Плыви, адмирал, мать твою драл, обратно! Возвращается он в Гишпанию, а я уже там, в белом костюме, спасаю гишпанский семенной фонд. Да его на месте Кондрашка хватит! Где Кондратий? - Кондратий в хате. Его хата с краю. - Ну? - торопит Иван-дурак. - Гну, - отвечают богатыри. Боязно богатырям. Девиц вызволять - святое дело; а проливы, ось, экспансия на Запад - это уже политика, но другими средствами. И хочется, и колется, и мамка не велит. Воевать - не мать-перемать, как думает боцман. Подумать надо... Глянет на них Василиса Васильевна пламенным взглядом, вспомнит как склоняли ее к половому акту с циклопом... Страшно подумать! Как вытащит из крутого декольте волшебное зеркальце, как поймает солнечного зайчика... Будет им Цусима, погибель эскадры и оптимистическая трагедия вместе взятые. - Значит не желаем помогать грядущим поколениям? - прокурорским тоном спрашивает Иван-дурак и вытаскивает из рюкзака автомат Калашникова. - Это как получается? Получается, ОНИ, ваши потомки, от себя последнее отрывают, ВАС, пращуров своих, одевают-обувают, поят-кормят, лечат-строят, а ВЫ, значит, собрались жить долго и счастливо за ИХНИЙ счет? Когда будем правнукам долги отдавать? Такая постановка вопроса. Если так - то, конечно. Иван теперь не дурак, а Иван-атаман. Приказ есть приказ. Совесть надо иметь. Грядущим поколениям, внучатам нашим, долги отдавать надо. Под матом боцмана и дулом автомата перебрали судовые машины, проконопатили, перекрасили, сдали пивные бутылки, переспал Иван с Дунькой-шалой, и, с богом отдали концы. 8 Плывут. Плавно плывут себе вниз по Славутичу из варяг в греки, а у Днепропетровских порогов опять призадумались... С Богом ли плывут? Ох, осерчает матушка Василиса Васильевна, ох, осерчает! Как нахмурит брови черные, как вытащит из французского бюстгальтера колдовское зеркальце... И никого на развод не оставит. Гишпанцев, конечно, жаль, а себя еще жальчее. Переволокли корабли за пороги да так и плывут - с Богом ли, без Бога, - плывут и не знают, что не успеют выплыть в Эвксинский Понт, как капитан Богдыхан сладкими речами соблазнит команду и темной ночью уведет "Новикова-Прибоя" в Колхиду за золотым руном. Руна они там не найдут (сказки все это про золотых баранов), зато Никодим-рвань, Трофим-пьянь и Максим Хрен С Ним уважительно переименуются в Никодим-хана, Трофим-хана и Максима Хусима, перемногоженятся, разведут виноград "Изабелла", будут пить долго и счастливо и поплатятся за этакое вероломство собственными потомками лишь в бериевские времена, до которых еще дожить надо. Так оно и случилось, по вышенаписанному: ночь прошла, а "Новикова-Прибоя" и след на воде простыл. Пуще прежнего закручинились мореплаватели. Опять за свое: - Ох, осерчает матушка Василиса Васильевна! Но Иван-дурак снял автомат с предохранителя: - Не трусь, этруссичи! Вперед, на Царь-Град! Даю три дня на экспроприацию города! Делать нечего, пошли на Царь-Град. А что делать? Взяли по привычке Константинополь - византийцы сами открыли ворота, чтобы не лезли через забор; три дня грабили награбленное - хозяева радушно выставили залежалый товар лицом, а все ценное надежно попрятали; снасильничали всей флотилией трех гетер - те сами подставились с превеликим удовольствием; прибили на вратах еще один щит и уснули богатырским сном; а капитану Абраму только того и надобно - он мудрыми словами убедил команду, переименовал "Александра Корнейчука" в "Шолом Алейхема" и увел его к пляжам Тель-Авива, где запросил политического убежища. Команда с воем и плачем дала исполнить над собой обряд обрезания, переженилась на дщерях израилевых, занялась коммерцией, жила ничего себе и дала начало мировому космополитству, чтоб ему пусто было. Остался один "Всеволод Вишневский". На палубе - оставшийся цвет нации, полный корабль дураков; а на капитанском мостике - контр-адмирал - Иван-дурак. Стоит, в трубу глядит, командует: - Лево руля, право руля! Держи права, болван! А сам крупными буквами в неведомом алфавитном порядке, старательно огибая национальный вопрос, записывает в судовой журнал всех случайно оставшихся - для представления к высокой правительственной награде, не иначе. Откроем судовой журнал "Всеволода Вишневского"... 9 СПИСОК НАЛИЧЕСТВУЮЩЕГО СОСТАВА 1. Иван-атаман 2. Адам-первач 3. Андриян-партач 4. Абдурахман-стукач 5. Аверьян-оберпалач 6. Боян-стихоплет 7. Богдан-сексот 8. Вагран-банкомет 9. Варлаам - нисколько не пьет 10. Севастьян-лоцман 11. Себастьян-боцман 12. Степан-колодник 13. Демьян-подводник 14. Душан-сводник 15. Джан - блядский угодник 16. Емельян-балбес 17. Епифан - с дуба слез 18. Фарман-летчик 19. Гурам-наводчик 20. Герман-графоман 21. Григорьян-молдаван 22. Гурьян-цыган 23. Гасан-наркоман 24. Гаолян-китаец 25. Гуан-засранец 26. Христиан - крещеный маланец 27. Аврам-хитрован 28. Адриан-болван 29. Абрахам-хам 30. Аллан-грубиян 31. Арам - Хачатурян 32. д"Артаньян-донжуан 33. Агдам - в рог дам 34. Бертран-тапер 35. Бенциан-старпер 36. Баклан-масон 37. Буридан-осел 38. Валаам-баран 39. Вардан-профан 40. Вильям-шарлатан 41. Ван - пьян в драбадан 42. Валерьян - в ж... пьян 43. Джонатан-шарманщик 44. Еруслан-карманщик 45. Жак-Жан-обманщик 46. Зурман-банщик 47. Иоанн - отставной козы барабанщик 48. Исфахан-обормот 49. Иоган-живоглот 50. Исраэлян - Пол Пот 51. Индиан - за падло сойдет 52. Калям - корабельный кот 53. Кирьян-мурло 54. Киприан-фуфло 55. Касьян-смутьян 56. Кирсан-хулиган 57. Кристиан-корефан 58. Ксан-братан 59. Кориолан-истукан 60. Конан-куклуксклан 61. Куросава-сан - японский пахан 62. Колян-жлоб 63. Корвалан-русофоб 64. Куприан-толоконный лоб 65. Курбан-чурка 66. Лукьян-урка 67. Лукодьян-вахлак
в начало наверх
68. Максимильян-вурдалак 69. по Мартьяну плачет ГУЛАГ 70. Марьян-трус 71. Мари-Хуан - гишпанский хранцуз 72. Митрофан-баптист 73. Нурсултан-сатанист 74. Натан-троцкист 75. Октавиан-морфинист 76. Онан-онанист 77. Оман-коллаборационист 78. Осман-турок 79. Прохан-придурок 80. Пехлеван-грек 81. Полуян-абрек 82. Приян-говновоз 83. Полкан - корабельный пес 84. Роман-буян 85. Рахман-душман 86. Руслан-мент 87. Рустам - тайный агент 88. Ромэн-нацмен 89. Роллан-супермен 90. Салам-бревно 91. Саливан-дерьмо 92. Селифан - болотное чмо 93. Салтан-дуэлянт 94. Султан-пасквилянт 95. Стефан-дровосек 96. Северьян-генсек 97. Саддам-гомосек 98. Темиркан-шайтан 99. Толян-магадан 100. Тристан - влюбленный болван 101. Тигран - Петросян 102. Тельман - Гдлян 103. Ульян-жиган 104. Феофан - держи карман 105. Фатьян-пьянь 106. Фанфан-рвань 107. Фернан-дрянь 108. Харлам-кулак 109. Хуан-батрак 110. Хасан-ишак 111. Шалам - половой маньяк 112. Штефан-дебил 113. Юлиан-некрофил 114. Юстиниан-славянофил 115. Юран-мудозвон 116. Ян - сам не знает кто он. 117. Да еще Ерема - не все дома. Этот в трюме кочегаром, тихий человек; он не в счет. 118. Да еще Кондратий - остался в хате. Его хата с краю; не забыть подпалить, хорошо сгорить. Подпись: Батька их морской - Иван-атаман. 10 Иван список пишет, а богатыри на Ивана волками смотрят - того и гляди, набросятся! Ворчат: - Куда ни кинь - всюду клин. Налево пойдем - направо придем. Земля, вишь, круглая... Выходит - порочный круг. Прямо пойдем - костей не соберем. А наверху - Иван-дурак с автоматом. Богдыхан - удрал, Абрам - слинял, а мы, дураки, не успели - Царь-Град грабили!.. - Но вы же коренные этруссичи! - взывает к патриотизму Иван-дурак. - А те кто? Иноверцы, инородцы и проходимцы. Иноходцы, от! Вы должны правильно понимать всемирногишторический момент. Дыра во времени дается нам в непосредственных ощущениях с вероятностью один раз в десять миллиардов лет. Прикиньте сами, болваны: вселенные рождаются, живут и коллапсируют, а такой пространственно-временной дырищи, как наша, никто никогда не видывал. Значит что? - Ну, что? Не знаем. - Значит, нужно в полной мере использовать эту дыру в интересах Мировой Революции Всех Времен и Народов от неандертальцев до наших дней! - Да на кой ляд тебе, Ванятка, всемирно-гишторическая революция? - урезонивают его. - Поплыли лучше домой, мы тебе гарну дивку знайдем, с похмелюги девка хорошо помогает. Чем Дунька-шалая тебе плоха? - А девиц-дочерей ваших кто вызволять будет? - играет Иван на отцовских чувствах. - Наших-то? Наши дуньки в молоке не утонут, киселем не подавятся, нигде не пропадут, сами домой придут! - А Василису Прекрасную вам не жаль? - давит на жалость Иван. - Ну, это еще глянуть надо, какая она такая распрекрасная. Пять лет - не ближний свет. Жаль-то ее, может и жаль, да всех баб не пережалишь, а эту голыми руками не возьмешь. У нее ж волшебное зеркальце, забыл? Ни меч-кладенец, ни пуля-дура, ни штык-молодец... - Заладили - пули-фули, штык-огурец... - играет автоматом Иван-дурак. - Сильно умные! Всех умников первыми запущу к Василисе в койку, а потомков ваших до сорокового колена сотру в порошок! У меня в Кагэбэ на всех потомков досье заведены. - Много досьев-то? - Кругом-бегом, ровным счетом - тридцать миллионов папок с тесемками на всех Демьяновых, Емельяновых, Романовых, Ульяновых и Бронштейнов во всех веках и поколениях, не считая близких и дальних родственников - на тех отдельно. - Ого-го! - То-то! Гляди у меня! Полный вперед, болваны! 11 Из тридцати миллионов папок с тесемками откроем одну - досье на самого Ивана-дурака. С фотографии глядит субъект с оселедцем на бритой голове, с завитой в колечки бородой и с прижмуренными от фотовспышки глазами. Узнаем, что рост Ивана Ивановича Иванова - 2 м 11 см, размер лаптей - 49-й. Особые приметы: "глаза сине-синие, косая сажень в плечах, а специфическая мужская деталь в состоянии эрекции - длиной, примерно, по собственный локоть". (Воспроизведен стиль кагэбистского документа.) Задержан сотрудниками милиции на Киевском вокзале г. Москвы "в разорванной телогрейке, в лаптях и в крайне возбужденном состоянии от игры в наперстки. Двумя пальцами подцепил за шиворот трех шулеров, вытряхивал из них свои карбованцы и угрожал нанизать всю троицу, как баранов, на свой возбужденный вертел." (Воспроизведен стиль милицейского документа.) После длительных уговоров препровожден в привокзальное отделение милиции, где сходу потребовал встречи с представителем КГБ. На ответ, что сие племя недавно прекратило существование, с досады разломил головой казенный письменный стол (акт о списании прилагается). Освидетельствован дежурным врачом и направлен в "психоневрологический диспансер". Введена лошадиная доза транквилизаторов, давшая обратный результат: гонялся за санитарами, кулаком выбил железобетонную панель в основании диспансера и, как был босиком и в больничном халате, ушел на Лубянскую площадь и с постамента бывшего памятника Дзержинскому потребовал приема в КГБ по личным вопросам. Кричал: "Я люблю ее!" Собрал вокруг постамента развеселую толпу. По оселедцю и бороде был опознан из окна здания на Лубянке старшим оперуполномоченным Всеволодом Чердаковым, сдававшим в тот день бывшие "дела" свои. И далее: Иван Иванович Иванов насчет "любви" вполне успокоен. "Прошел усиленные сокращенные курсы бывшей спецшколы КГБ, истории и бывшего СССР и так называемого "марксизма - ленинизма". Обучен грамоте. В совершенстве владеет кулачными боями и четырьмя арифметическими действиями." Усидчив (если не в возбужденном состоянии). Неубежденный атеист: гром не грянет - не перекрестится. Принял присягу на верность: (чему? кому? - прочерк). Присвоено внеочередное звание старшего лейтенанта бывшего КГБ. Заблаговременно награжден орденом бывшей "Дружбы народов". Оперативные позывные (агентурная кличка): "ВАНЕК". Задание: заброшен в Древневековье "с целью подготовки благоприятных исторических факторов для дальнейшего полноценного развития нашего Отечества." (Весьма туманно. Читай: проливы, каналы, вид на Мадрид и, главное, геополитическая ось "Этруссия - СССР - Атлантида" - без оси ни одна телега не сдвинется.) Закроем папку с тесемками. 12 Что еще происходило в то раннее Древневековое утро - доподлинно известно. "Всеволод Вишневский" пробирался к Геркулесовым Столпам по мелкой луже тогдашнего Средиземного моря, пугая экономическое сообщество древних греков, персов, римляней, египтян, ассирийцев, финикийцев, мидян, андромедян, иудеев, гипербореев, ганнибалов, каннибалов, шумеров, шмумеров, алеутов и обериутов - появление этого чудища было последним предзнаменованием давно обещанного всемирного наводнения; все обитатели Древневековья готовились к встрече: укрепляли берега, запасались водой и продовольствием, угоняли в горы скотину, рабов и женщин; одни лишь этрусские богатыри, будто проклятые всеми богами, уныло шли под дулом автомата навстречу потопу, твердо веруя лишь в свою оптимистическую коммунальную утопию - ту самую, при которой все как один утопают и, с песнями, скопом идут ко дну. Весело помирать за компанию!.. Весело, хотя и ничего смешного: народу вокруг полно, а не у кого даже спросить дорогу - все рыла воротят. Тем лучше. Обойдется Иван-дурак своим умом. А Ванек уже предчувствовал себя полным адмиралом флота, почетным членом Академии Наук и дважды Героем (Труда и Союза) с вручением ему бронзового бюста на родине героя в поселке городского типа Ивано-дурацке. Вокруг "Всеволода Вишневского" резвилось последнее стадо вымирающих плезиозавров, на Италийском сапоге торжественно дымил Везувий, готовый разразиться от переполнявших его чувств перед библейским наводнением; солнышко было еще молодое, девственное, незапятнанное; оно подрумянивало снизу сдобные облака, а те с ветром исполняли для Ивана-дурака в синих-синих, как глаза Василисы, древневековых небесах произвольную программу фигурного катания - то пухлую Дуньку-шалую изобразят в
в начало наверх
откровенной позиции, то скачущий силуэт папиросного джигита Казбека-чебурека, а то и грандиозные, на все небо, атлантские замки, похожие на московские высотки или на башни Кремля, но с вопросительными знаками на шпилях заместо пятиконечных звезд - кто успел те звезды увидеть, тот помнит. Будто спрашивали облака: - Куда плывем, Иван? Будто предупреждали облака: - Возвращайся к Дуньке, Иван! Тикай отсюдова! Не ходи туда - не знаю куда, а то угодишь в гишторию! Но Иван не внимал вышним предупреждениям. Обойдется Иван-дурак без ценных вказивок. А кто из нас внял бы - на месте Ивана? Кто из нас не захотел бы угодить в Гишторию? Какой патриот - а мы ли не патриоты? - не заложил бы в Кагэбэ последнюю душу, чтобы, как Иван-дурак, с высоты капитанского мостика нашего светлого будущего поучить уму-разуму своих неразумных прапращуров? Взять и бросить им вниз на палубу: - Все у вас, прадеды, через задний проход! ТО - НЕ ТО, а ЭТО - НЕ ТАК! - А как? - спросили бы прадеды, задрав головы и приставив ладони к ухам. - Просвети нас, темных, Ванек! Тебе сверху видней. Куда ж нам плыть? Отвечай уверенно: - Туда рули! - и, как Ленин с балкона Кшесинской, указывает рукой направление. - А делать надо вот как: вот ТАК. Понятно? Слушай сюда, объясняю сначала: ТАК, ТАК и ТАК. Ясно?.. Экие вы дурные!.. Сначала делаем ТАК-ТО, потом ЭДАК-ТО и в результате получаем ТО-ТО. Ну?.. Ну, народ! Беда мне с таким народом. Объясняю на примерах. Например: князю Игорю на половцев запретить ходить, а Баяну - песни петь, и слова не давать! Киев перенести в Москву еще до Батыева нашествия. Купим у деловаров-ирокезов Манхэттен и назовем его не Нью-Йорком, а Ново-Городом. Совершим первое кругосветное мореплавание, бесовскую энергию Ионы Грозного используем в мирных целях на строительстве Ленинграда, Петровский флот откроет у нас Австралию, а самолет Можайского взлетит еще до рождения братьев Райт. Усекли? Изменим детерминизм Гиштории! В результате, кругом на земле будет процветать Государственная Безопасность, и нынешнее поколение наконец-то будет жить в светлом будущем. Чего молчите? Любой патриот заложил бы душу за такой монолог, но взойти на капитанский мостик Гиштории сподобился только Иван-дурак. Дуракам везет - ушел и вошел в Гишторию. Вот это уход - всем уходам УХОД, затмивший даже уход самого Великого Старца, дошедшего аж до Астапово - а до этой станции, между прочим, путь не близкий. Пусть патриоты помирают от зависти к Ваньке-дураку, последнему представителю племени Кагэбэ - великому племени, не уступавшему когда-то по численности и занимаемой территории тем же ирокезам-деловарам, орде Чингизхана и наполеоновской Франции вместе взятым, а по численности и могуществу военно-промышленного комплекса - никакого сравнения ни в какие ворота. Но что же Ванек услышал ответ? Безмолвствуют богатыри. "Не хотим Киева в Москве, - думают про себя. - Не хотим менять детерминизм Гиштории, зачем нам это? Нам бы только горько пить, да сладко есть, да громко петь, да тихо срать, да мягко спать. И достаточно." Ну, народ! А что с них возьмешь, если даже отпетые корсиканские пираты, не убоявшиеся дымящего чудища и решившие взять юдище абордажем, поспешно ретировались в ближайшую гавань, разглядев на капитанском мостике "Всеволода Вишневского" косую сажень Ивана-дурака с орденом "Дружба народов". Появление этого дурака, этой дружбы народов и этого "Всеволода Вишневского" народы Древневековья предчувствовали и опасались еще тогда... Тогда еще! Неглупые были люди - кому во Вселенной охота связываться с племенем Кагэбэ? Плыви, плыви, Иван... Так что бедного Ивана-дурака пожалеть бы надо, не на тот Гишторический пароход он сел, не туда плывет пароход. Пожалеть бы его надо, да некому. Кроме Дуньки-шалой. Да еще, пожалуй, пожалела бы его Василиса Васильевна Рюрикс, если б встретила. Со скалы да в море с камнем на шее. Плывут богатыри. Все ближе и ближе к Геркулесовым Столпам подплывают. Вдруг сверху крик вперед смотрящего: - Маяк! - кричит. - Земля! Смотрят богатыри: торчит из воды на горизонте маяк не маяк, обелиск не обелиск, а плотницкая стамеска... Торчит стамеска, небеса подпирает. Что-то еще атланты выдумали? 13 Какой древневековый патриот не возжелал бы попасть из своего темного прошлого в наше светлое будущее и поучить нас, своих правнуков: - Что ж это вы, внучата? Об этом ли мы мечтали? Это ли вам завещали? Что ж это вы с почвой сделали, с корнями? Кто страну разорил, кто страну развалил, падлюки? В Москве грязь по ухи, Киев - мать городов захолустных, в Питере хлеб по карточкам. Ни шила, ни мыла, редьки не стало с хреном! Мы за вас кровь проливали, мы вам Казань брали - а вы? Где Казань? Эх, вы!.. Снять бы штаны, да выпороть! Пусть завидуют патриоты: развяжем тесемки, откроем самое секретное досье - после него история племени Кагэбэ завершилась - досье на: "В.В.РЮРИКС-ПРЕКРАСНУЮ" С фотографии пристально глядит какая-то размалеванная фря, без бровей на средневековый манер, во хранцузской короткой стрижке "под бобика", нисколько не похожая на юную княжну Василису. Она ли это? Где толстая коса, где синие-синие глаза, где девичья краса? Она, Василиса... Что жизнь с бабой сделала - и всего-то за одну пятилетку!.. Выцвели глаза, срезана коса... Особые приметы: "глаза - жовто-блакытни. Правый глаз - цвета пожухлой слоновьей кости с желтыми искрами, левый - блекло-голубой". (Воспроизведен стиль кагэбистского документа.) Биография, родственники, был(а) ли за границей: читай сказку сначала. Тайный агент Атлантиды. Агентурная кличка: "ВАСЬ-ВАСЬ." Задание: заброшена в Эсэсэсэр и "внедрена в высший эшелон" племени Кагэбэ (эшелон какой-то... Как видно правительственный бронепоезд) "с целью полного разврата и окончательного развала вышеперечисленных структур" (?), а также родственного им племени Капээсэс. Что и совершила с превеликим хладнокровием при равнодушном непротивлении высшего бронепоезда. За этот подвиг по освобождении человечества от КГБ, КПСС и СССР Василисе Васильевне Рюрикс-Прекрасной было присвоено высшее атлантское звание "Хунта" ("Царица"), а задание на Лубянке взамен Смольного (со Смольным еще решают - то ли открытый бассейн сделать, то ли овощной склад) передано под Институт благородных девиц древневекового происхождения: Любушке-голубушке, Дашеньке-зазнобушке, Палашке-милашке, Дуняше-птичке, Глаше-сестричке, Ниночке-картиночке, Полюше-лапуше, Маняше-простокваше и так далее. Это о ней, о Василисе Васильевне, кричало эхо в колодец времени: "Пришла на Лубянку какая-то хунта, всех трясет, ругается некультурно, ужас что!" Это слова Вась-Вась наутро после короткой агонии и кончины КПСС вошли в Гишторию: "НЕТУ ТАКОЙ ПАРТИИ!" Это она возглавляла выездную парламентскую комиссию по проверке и приему всех дел племени Кагэбэ: - Кто это выдумал? - благожелательно спрашивала она, листая досье на Ивана-дурака. - Я, - застенчиво отвечал старший оперуполномоченный Всеволод Чердаков. - Молодец какой! А кто закрутил Колесо Гиштории? - спрашивала Василиса Васильевна, разыскивая что-то в бывшем бериевском письменном столе. - Тоже я! - уже храбро отвечал старший опер и мысленно подставлял грудь под орден "Дружбы народов" как минимум. - Это я закрутил Колесо Гиштории по спирали! - Почему именно по спирали? - удивлялась Вась-Вась. - Куда же я его подевала?.. Не могу найти. - Потому что она по спирали движется, - пояснил опер. Ему уже чудилось появление из шухляды бериевского стола Ордена Ленина. - Кто движется? - Что? Не понял... - Через плечо! Кто движется по спирали, спрашиваю? - хотела нахмурить брови, да бровей нет, хмурить нечего. - История. - Куда ж это она движется? Нашла, наконец-то! - Ну... Вперед и вверх. В светлое будущее. Тут Василиса Васильевна вытащила из замусоренного всяким пыточным инструментом бериевского стола лошадиный кнут, да как заорет - аж на улице было слышно: - Да ты что, сам Господь Бог, что ли?!.. Дур-рак ты! Ой, дур-рак! Это тебе не Конституцию нарушать, а Древневековую формацию!.. Хватит держать Гишторию за дешевку! По спирали только пьяные движутся, а Гиштория движется по обстоятельствам! Понял? По камням да по ямам, а не по спирали. И движется она не вверх, не вниз и не вперед, а как Бог на душу положит и как обстоятельства позволят! А спираль не для того дела предназначена, спираль вставляют в другое место... Показать куда? В утюг! Утюг ты глупый! Эй, люди! Вбежали люди. - Выпороть его на конюшне! Как это "нету конюшни"?.. Тогда в гараже! А что делать? Приказ! Люди думали - хуже будет: возьмут опера под белы руки да выбросят из окна на лубянский асфальт, будто сам выпрыгнул. А так - что ж, дело нехитрое: отвели историка в гараж и всыпали кнутом раза два, галифе с него не снимая, чтобы не оскорблять человеческое достоинство. Не сильно, но поделом - впредь будет знать, как гонять Гишторию по спирали! Привели обратно, сидеть все же не мог, стоял на ногах. И опять вопросы, вопросы: - А кто? А что? А почему? А кто надоумил? А подать мне сюда Ивана-дурака! Из-под земли достать! А люди думают: "Што делаеца, што делаеца!.. Зачем временной председательше высокой парламентской комиссии понадобился Иван-дурак? Мало что ли дураков на свете - а этого из-под земли вынь да положь. Не иначе, привести в исполнение стародавний приговор, без применения срока древности. С нее станет - возьмет и отрежет Ивану это дело прямо в бериевском кабинете. А законны ли подобные методы? А что скажет конституционная комиссия? Выбрасывать подследственного из окна - одно дело, а отрезать ему жизненный орган - совсем другое... Да и как ей подашь Ивана? Иван - эвон где... Уже у Геркулесовых Столпов. Иван уже приплыл." 14 Приплыли богатыри. Смотрят. Видят: на горизонте торчит дворец не дворец, а Воздушный атлантский Замок; промеж Геркулесовых Столпов стоит лестница не лестница, а стремянка; и на ту стремянку взгромоздился атлант не атлант, а Атлантище! Такого не видывали, о таком не слыхивали! Думали - атланты помельче; а этот - страшное дело! Ни проплыть, ни проехать, ни извини-подвинься - весь Гибралтарский пролив перегородил, на европейский Столп ящик с инструментом поставил, на африканский - узелок с обедом, что жена завернула. Внешний вид: рыболовецкие сапоги, замусоленная роба да старая шляпа - задрожали богатыри, узнали ту фетровую шляпу от погибшего циклопа-техногена. Во рту Атлантища торчат три шурупа, в глазу - параболический монокль. Облака поочередно к нему подплывают, что-то он там в облаках отверткой крутит, отвинчивает... Видать, электрик. Или сантехник. А может, и плотник: из инструментального ящика стамеска в небо вонзилась, которую за маяк
в начало наверх
приняли, - в Мадриде, небось, видна. "С кем воевать-то? - дрожат богатыри. - С этим?..." - Смываться надо, - шепчет Христофоров боцман. Но поздно. Чуткий Атлантище шепот услышал, обернулся, взглянул на "Всеволода Вишневского" сверху вниз, сверкнул на солнце моноклем - этот прожектор посильней волшебного зеркальца будет - слез со стремянки, три шурупа в пролив выплюнул. Поднялась от трех шурупов волна морская по самые трубы, бросила "Всеволода Вишневского" на Гибралтар-скалу. Богатыри в крик: - СОС! - кричат. - СОС! Тут и сказке бы конец, но Атлантище пальцем корабль на плаву придержал, пока вода не схлынула и всех обериутов с острова Обериос не смыла. Не стало обериутов, сгинули аки обры. Развязал Атлантище узелок с обедом, что жена приготовила. Разложил на скале пять жареных быков, поставил тыщеведерную бутылищу "Атлантического портвейна красного" да любимую атлантскую закусь - банку малохольных мексиканских кактусов, вроде наших бешеных огурцов, но ядреней. Портвейну из горла отхлебнул, кактусом похрустел, быка обглодал, кости в Гольфстрим забросил на радость жадным акулам. Поднялась от тех костей волна океанская выше крыши, но Атлантище "Всеволода Вишневского" от цунами ногой отгородил, прошла мимо волна, всех гипербореев с Борейского полуострова смыла. Не стало гипербореев, сгинули, аки обериуты. Сожрал Атлантище второго быка, червячка заморил, и уже не спеша взялся за третьего. - Кто тут у вас капитан Иван-дурак будет? - лениво спрашивает, глодая бычью ногу. - Ну, я! - с гонором отвечает Иван-дурак. - Ты?! Да ну?! Да не может быть! "Гэ" ты, а не капитан. Это знать надо: "гэ" у цивилизованных атлантов самое страшное ругательство. - Зачем пожаловал, Иван-дурак? Молчит Иван. Что отвечать Ивану? Приплыл, дескать, двигать Гишторию по шпирали? Накручивать ее на ось "Этруссия - Эсэсэсэр - Атлантида"? Доел Атлантище четвертого быка, так и не дождался ответа. Икнул - будто гром отдаленный пророкотал в поднебесье. Успокоил икоту глотком портвейна. Последнего быка есть не стал, возложил бычью тушу на корму корабля. От такого перегруза "Всеволод Вишневский" нос к облакам задрал, а корму опустил в пучину морскую. Хороший знак: провиантом делится. Наелся, значит. Сытый - не злой; а все равно страшно. Уравновесили богатыри быка на палубе, ждут - чего дальше будет? А Атлантище поковырял в зубах заостренным бревном и стал учить Ивана-дурака уму-разуму: - Чего дрожишь, Иван? Не дрожи, не трону. Хочешь, значит, Ванюша, угодить в Гишторию? Похвальное дело, но Гиштория, Ванек, - это неизвестно как все было. ЧТО-ТО, конечно, БЫЛО, но неизвестно КАК. Запомни, Ванятка: главное в жизни не "ЧТО", а "КАК". Главное, Ванюха, не содержание, а форма. Все на свете "гэ", а интерес для Гиштории представляет только то, КАК это "гэ" видоизменяется. Что было, то было; что будет, то будет; может, вообще ничего не было и ничего не будет. И так бывает. Смирись, не думай об этом, не бери в голову. Делай чего-нибудь руками, чтоб голова не болела. Всяких дел много, а что именно делать - тоже не имеет значения, там видно будет. Вот я - на обе руки мастер. Могу и плотником, и сантехником, и электриком. Могу дифференциальное уравнение до ума довести, могу твой корабль на орбиту забросить вместо спутника. Не бойсь, не заброшу. Могу и за бутылкой сходить, и озонову дыру заштопать. Мною любую дыру затыкают. За три тысячи верст киселя хлебать - всегда пожалуйста, хоть жена не довольна. А я ей - молчи, дура!.. И ты, Иван, не будь дураком. Умей чего-нибудь. Не хочешь на конвейере, или тачку катать - чини чего-нибудь. Или на бензоколонке. Они там... - Атлантище ткнул пальцем в небо, - они там любят, когда Иван при деле. Так им спокойней. Вот я - чиню-починяю, все умею... Все ушли, меня оставили потолок держать. Последним кого оставляют? Ивана. А как же! На Иване Земля держится. А не хочешь робить - отдохни. Ляж, полежи, они из своего будущего не видят. А увидят - скажи: отдыхаю, обедаю, наблюдаю, как оно есть в природе. Они поймут - наблюдатель. Тоже нужно. А часов не наблюдай, на время не смотри - опасно. Да и время всегда одно - без пяти минут чего-то. Ладно, мне пора. Бывай, Иван, больше не свидимся. Там, наверху... - Атлантище опять ткнул пальцем в небо и попал в подплывавшую черную тучку. Сверкнула из тучки молния, попала в стамеску, Атлантище только плечо отдернул. - Там, наверху, так решили: барахтайтесь тут сами, хватит мне торчать затычкой в чужой дыре. Сейчас побарахтаетесь... Бывай, Иван, здоров! Допил Атлантище весь портвейн, ни капли богатырям не оставил (а в тайне надеялись на ту каплю!). Инструментальный ящик на плечо водрузил, на стремянку влез, дернул что-то там за черной тучкой, будто цепочку в ватерклозете. Заурчала, забулькала черная тучка, расползлась, загремела, зарокотала... Поднялась из нее вода занебесная - дождь в ручьи превратился, ручьи - в речные потоки. Уселся Атлантище поскорей верхом на стремянку, сказал волшебное слово: "Ну!" и полетел по воздуху, махая створками, на Канальские острова, благо рядом. Вошел там в Воздушный Замок, включил зажигание. Взревели, загрохотали сорок тысяч техногенных циклопов, вышибли из планеты Воздушный Замок, как пробку из шампанской бутылки. Поднялась Вода до самого Неба; сошлись, закипели две Большие Воды - и не выдержала небесная механика, подвела вселенская сантехника - прорвало во всевышнем ватерклозете стяжку Пространства, вышибло клапан Времени, - распечатались две Мировые Бездны, сразились две Сотворящие Силы: одна, Сила-силенная-обалденная, потащила "Всеволода Вишневского" в Дыру Пространства; вторая, Сила-силища-офигенная, напротив, поволокла его в Колодец Времени. Кто перетянет - Время или Пространство? Чувствуют богатыри - конец подкрался. Закрутило их, завертело в штопор между Временем и Пространством; не выбраться им из штопора! Плывет мимо них во Мраке и Хаосе хищная рыба-белиберда, шагают сапоги всмятку, летит дичь-перелетная, скачет сивая кобыла, катятся турусы на колесах, а впереди зияет дыра от бублика. Нету богатырям спасения. Как видит Иван-дурак: плывет в этом Мраке корабельный пес Полкан, держит в зубах последнюю их надежду - ту самую стяжку-черточку, соединявшую Пространство со Временем, а Время с Пространством... Не долго думая, ухватился Иван за хвост Полкана, ухватил Аверьян Ивана за ноги, Богдан ухватил Аверьяна за плечи, Демьян ухватил Богдана, Степан - Демьяна, Касьян - Степана... Кондрашка из хаты выскочил - хватать-помогать! Иван кричит: - Полный назад, Ерема! Ерема - не все дома - в трюме кочегарит: полный назад! Удержали Полкана с соломинкой... А там и Девятый Вал Времени подоспел - подхватил ту соломинку и поволок из гишпанцев в турки, из турок в греки, а из греков уже в варяги: изменил Днепр-Славутич свое течение, докатил богатырей до Этруссии, влился в колодец времени как в воронку и выбросил "Всеволода Вишневского в Москва-реку на Речной вокзал. 15 Тут и сказке конец. Набежали москвичи: - Провиант доставили! А тот жареный атлантский бык - как здание Моссовета! Ели того быка всей Москвой три дня с утра до вечера. Всем хватило. А гостям столицы - накося-выкуси! Ели так: за ушами трещало, в рот не попадало. Так ели, что не заметили, как штатские дюжи молодцы похватали богатырей под белы руки, покидали в черны вороны, повезли на Лубянку к Василисе Васильевне. Выходила царица морская на площадь Дзержинского. Дураки ей в ножки головой об асфальт поклонялися. А она, богиня японская, на них не смотрит, нос воротит, молвит сквозь зубы своим людям: - Зла на них не держу, что с дураков возьмешь? Им закон не писан. Посему - отправить их всех... "По этапу", - думают люди. - Кого на пенсию, кого на пособие по безработице. Ну, а этого... - указала пальцем на Ивана-дурака, - этого ко мне в кабинет. Поник Иван головой. "Отвоевал Иван", - думают люди. Завели его в кабинет, усадили на диван кожаный, оставили вдвоем без свидетелей. Подошла к дивану Василиса Васильевна, бросилась Ивану на грудь и заплакала: - Ох, устала я, Вань! Ох, устала я с циклопами воевать и корчить из себя блядь прожженную! Я ведь, Вань, до сей поры не трогана, не целована... И так далее... 16 Много ли, мало ли лет прошло. Колодец времени затянуло болотом. "Всеволода Вишневского" переименовали во "Владимира Высоцкого". Корабельный пес Полкан дожил до глубокой собачьей старости и сдох. С почестями захоронен у ограды Цветного бульвара под развесистой липой. Боцман Себастьянов, говорят, бросил пить-сквернословить, женился на Авдотье Шалаевой; жили они в московской коммуналке прямо напротив испанского посольства, хозяйством не обзаводились, то и дело в окно выглядывали, все ждали вызова из Испании, и как только, так сразу уехали. Дунька, говорят, довольна жизнью с гишпанцами. Богатыри разбрелись по стране кто куда. Емельянов лютыми зимами в Санкт-Петербурхе халтурит - печи кладет, буржуйки ставит; а летом по украинской визе уезжает на Днепр-Славутич ловить говорящую щуку в болоте времени. Демьянов устроился в "Макдональде". Жарит-варит, деньги делает, друзей ухой угощает. Романова украли памятники из общества "Память". Поят его, кормят, спать укладывают и на руках носят как генетическую хоругвь конституционной монархии. Ульянова долго не принимали нигде на работу, и он ушел в подпольный ЦК ВКПб, расположенный в подвале на Ленинском проспекте номер 33. Когда цэкисты-вэкапэбисты выходят на демонстрацию, они поднимают Ульянова вместо запрещенного красного знамени. Теперь о Яшке Бронштейне. Живет он в Одессе у самого синего-синего моря. В политику не лезет, в Израиль не собирается, работает простым электриком - выкручивает где-надо лишние лампочки, торгует лампочками на Привозе. Ранней весной промышляет на берегу монетками, что летом дикари бросают в море, чтобы когда-нибудь вернуться, - к весне те монетки волна выбрасывает. Попадаются даже центы, иены и пфенниги - а это уже кое что, на водку хватает. Однажды выбросила волна на берег в Лузановке древний металлический рубль с позеленевшим лысеньким профилем Ульянова. Долго Янкель смотрел-разглядывал, никак не мог вспомнить, где видел этого человека... Хотел было вернуть бесполезный рубль синему морю, но передумал и спрятал зачем-то в карман. Остальные - кто где. Живут себе, поживают. Никто не хочет попадать в Историю. "Ну, а Иван-дурак и Василиса Прекрасная? - может спросить иной терпеливый читатель. - Когда же этой сказке конец наступит?" И будет прав. ЖИЛИ ОНИ ДОЛГО И СЧАСТЛИВО - ПОКА НЕ ПОМЕРЛИ. Василиса Васильевна работала директором Лубянского института "БЛАГДЕВДРЕВПРО" (Благородных Девиц Древневекового Происхождения). Невесты из института шли на расхват - Даша, Глаша, Любаша, Маняша, Наташа и даже Параша. Иван плавал капитаном на "Владимире Высоцком", бороздил Понт Эвксинский в каботажных рейсах, ходил в Стамбул и в Испанию, а вот в Америку не хотел почему-то. Расписались они, сыграли свадьбу, но виделись редко. Зато каждый год под Рождество уезжали под Киев в Древнюю Русь, снимали селянскую хату и все зимние каникулы без роздыху предавались НАСТОЯЩЕЙ ЛЮБВИ. Чего и вам желаю! Тут и сказке конец.

ВВерх