UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

 Борис ШТЕРН

ОТПУСТИ ДОМОЙ




Молодежная   газета   в   приморском   городе   называлась   "Молодой
черноморец". Отделом ее культуры заведовал пожилой человек,  подписывавший
свои статьи псевдонимом Нордост. Он  не  очень-то  походил  на  знаменитый
ветер - брюки на нем еле держались, стянутые старым флотским ремнем,  а  в
чем держалась душа - неизвестно. Кожа да кости,  дунь  -  улетит  в  окно.
Новичков и внештатных корреспондентов тянуло именно к Нордосту, потому что
у него было самое доброе лицо  в  редакции,  а  название  отдела  -  самое
подходящее на все случаи жизни.
- Отдел культуры как проходной двор, - любил  жаловаться  Нордост.  -
Все норовят чего-нибудь напечатать. Никогда не знаешь, кто сейчас войдет и
о чем придется говорить.
Вчера,  например,  приходил  заслуженный  боцман,   оставил   статью,
прославляющую  нелегкий  труд  китобоев;  за  ним  -  гордая   старуха   с
воспоминаниями о подруге своего детства  Вере  Холодной,  потом  в  полном
составе заявилась  городская  команда  КВН  и  требовала  предоставить  ей
помещение для репетиций; а сегодня с утра, не успел Нордост заварить  чай,
в отдел культуры заглянул озабоченный молодой человек из тех, кто пишет  и
ходит.
"Новенький", -  отметил  Нордост,  откладывая  статью,  прославляющую
нелегкий труд китобоев по выбиванию китов из Мирового океана.
- Заходи, вот стул, - пригласил Нордост. - Не представляйся, сейчас я
тебя  разгадаю.  Телепатически.  Студент  третьего  курса  филологического
факультета. Решил перестроиться и перейти  в  наступление.  В  "дипломате"
стихи, а в голове агрессивный план по захвату  рубрики  "Молодые  голоса".
Все правильно угадал?
- Нет, - усмехнулся студент. - У меня проза.
- Это одно и то же, - вздохнул Нордост. - Все  мы  под  богом  ходим.
Большая проза?
- Роман. Триста  девяносто  восемь  страниц,  -  студент  вытащил  из
"дипломата" толстую папку и начал развязывать тесемки.
- Для газеты  находка,  -  понятливо  кивнул  Нордост.  -  Завтра  же
начинаем  публикацию...  С  продолжением,  до  конца  года.  Роман  какой?
Научно-фантастический?
- Да, фантастический. На военно-морскую тему. О высадке феодосийского
десанта.
Нордост   впервые   в   жизни,   наверное,   опешил.    Он    опустил
электрокипятильник в пивную кружку с остывшим чаем (его душа держалась  на
листьях настоящего  цейлонского  чая,  у  него  и  на  Цейлоне  были  свои
специальные корреспонденты) и задумчиво произнес:
- Все правильно... Свое слово о войне пришла  пора  сказать  молодому
поколению. Что ж,  почитаем.  А  сейчас  выручай,  рубрика  горит.  Пожар,
понимаешь  ли.  Раз  уж  ты  пишешь  морскую  фантастику,  то  тебя   надо
познакомить с Федей Крюковым. Вот тебе боевое задание: дуй на спуск  имени
Добролюбова... - Нордост уже писал адрес,  -  возьми  у  него  интервью  и
сделай мне очерк в раздел "О людях  хороших"...  А  то  мы  все  больше  о
плохих. А он мужик необыкновенный. Моряк. В сорок первом году, примерно  в
твоем возрасте потерял правую ногу, а с протезами тогда было худо. Так  он
знаешь что сделал? Не спился и не стал ходить на костыле  с  гармошкой  по
трамваям, нет, он купил велосипед и стал на нем ездить, крутя одной ногой.
Это человек!
- Но я не вижу тут особого геройства, - вежливо возразил  студент.  -
Что с того, что человек с одной ногой научился  держаться  на  велосипеде?
Это непривычно, согласен... но в цирке, например, зайцы в барабаны бьют...
Что с того? Внешность обманчива.
- Ты умный парень,  -  одобрил  Нордост.  -  Размышляешь.  Но  ты  не
умствуй, а проще смотри. Зайцев дрессируют, а человека без ноги  никто  не
заставит ездить на велосипеде. Тут сила воли, понимаешь? Но и это  еще  не
все.  Он  потом  придумал  роликовые  коньки  с  ручным  управлением.  Он,
получается, сам себе ноги сделал. Так что давай  дуй.  Да,  вот  еще...  -
продолжал  Нордост,  отхлебывая  чай.  -  Ты  с  ним  поосторожней  насчет
фантастики... Он сам, понимаешь, верит в чудеса.
- В какие чудеса?
- А ты у него спроси.


После  создания  научно-фантастического  романа  студенту  совсем  не
хотелось сочинять газетный очерк о хорошеем человеке, но он оставил  роман
Нордосту и отправился на спуск имени  Добролюбова,  потому  что  работу  в
газете с чего-то надо начинать.
Интервью состоялось  в  однокомнатной  квартире,  увешанной  морскими
цветными   фотографиями.   Хозяин    квартиры,    польщенный    посещением
корреспондента, натянул новые джинсы и угощал гостя все тем же  цейлонским
чаем, разъезжая на роликовых коньках из кухни  в  комнату  и  обратно.  На
кухне звякали бутылки, а коридор загромождал толстый  черный  велосипед  с
мотором.
Никакой такой  необыкновенной  судьбы  не  обнаружилось.  Ногу  Федор
Иванович Крюков потерял в морском бою. Даже не в бою, а так... угодил  под
бомбу. Корабль затонул. Ничего не помнит. Очнулся в медсанбате  без  ноги.
После войны работал в инвалидной артели, потом инженером кинотеатра. Кино-
и фотодело изучил в совершенстве. Зарплату получает и  пенсию.  Нормально,
на жизнь хватает. Льготы всякие. Квартиру получил  на  первом  этаже.  Вот
джинсы купил... Ничего штаны,  крепкие.  Бесплатные  путевки  на  юг  хоть
каждый год... а зачем, он и так  на  юге.  В  заграницу  съездить  -  хоть
завтра, а зачем? Делиться опытом с тамошними ветеранами, как передвигаться
на роликовых  коньках  с  ручным  управлением?  Так  они  это  изобретение
запатентуют, а нашему государству прямой убыток.
- А вы у нас запатентуйте, - посоветовал корреспондент.
- Держи карман шире. Тридцать лет патентую, а  в  ответ  слышу:  "нет
предмета изобретения". Роликовые коньки не  я  изобрел?  Не  я.  А  ручной
тормоз откуда содрал? С велосипеда. Значит, изобретения нет. Помилуйте, да
я себе ноги изобрел! А ноги, мне отвечают, это  поэтический  образ,  их  в
патент не запишешь. Короче: хорошо тому  живется,  у  кого  одна  нога,  -
закончил Крюков и подмигнул корреспонденту.
Интервью заглохло.
Корреспондент разглядывал морские  фотографии  на  стенах  и  начинал
понимать, что заведующий  отделом  культуры  промахнулся,  оромантизировав
этого инвалида. Федор Иванович, безусловно, был хорошим человеком, но не в
том газетном плане, о котором думал Нордост. Все  мы  хорошие,  за  редким
исключением. Но на всех, к сожалению, газет не хватит.  Надо  бы  спросить
инвалида в какие такие чудеса он верит... Но как об этом спрашивать?
- А чем, например, вы интересуетесь в  жизни?  -  безнадежно  спросил
корреспондент, переводя взгляд на сервант, где вместо стародавних слоников
выстроилось по ранжиру семейство высушенных крабов.
- В жизни? - переспросил Крюков. - Как сдать бутылки я интересуюсь.
- Пьете? - оживился корреспондент.
- Пью. Каждый день. Бутылку молока. У меня  единственная  проблема  в
жизни - как сдавать бутылки с  одной  ногой.  Тимуровцы  повывелись,  а  в
очередях торчать все-таки тяжеловато.
Ситуация становилась прозрачной  -  корреспонденту  намекалось  пойти
сдать бутылки... Что ж, он не гордый...
- Давайте я  сдам,  -  гордый  от  собственной  негордости  предложил
корреспондент.
- Сделай одолжение! - обрадовался Крюков. - Там  много...  На  десять
рублей... Дотащишь? Молодец! Так вот: в жизни я интересуюсь рыбалкой. Купи
бутылку водки и завтра утром приходи на причал.
- Так вы же не пьете?
- Это не для меня. Выйдем на рыбалку, там я тебе все расскажу.


В  самую  рань,  когда  над  морем   начинал   происходить   рассвет,
корреспондент занял очередь у ограды лодочного  причала  и  наблюдал,  как
Федор Иванович катит на велосипеде не спуску имени Добролюбова.
- Бутылку взял? Пошли.
Начальник причала еще не появлялся. У ограды серые  тени  с  удочками
посвечивали папиросными огоньками.
- А очередь кто будет занимать, папаша? - спросила  самая  зловредная
тень, когда Федор Иванович собрался пройти за ограду.
- Товарищи, это инвалид Великой Отечественной войны,  -  дернул  черт
сказать корреспондента.
- А кто его разберет - инвалид, не инвалид... - пробурчала зловредная
тень и зажгла спичку. - Вот только что будет, если все инвалиды о утра  на
рыбалку выползут? Так ведь на всех лодок не хватит.
- Ты, товарищ, не беспокойся, я один такой.  А  лодка  у  меня  здесь
персональная, - ответил Крюков. И добавил корреспонденту: - А ты не суйся,
куда не просят.
Но вот появился начальник причала. Впрочем, шеф все  время  находился
на рабочем месте - он ночевал в будке. Тени оживились и  принялись  тягать
лодки к воде. Корреспондент все наблюдал и ко всему  прислушивался,  чтобы
потом в очерке все верно описать. Блокнот он с собой не взял, а  полагался
на память, как и  подобает  профессионалу.  "Важно  не  пропустить  восход
солнца", - думал он. Море еще спало. Полоска неба  на  горизонте  начинала
розоветь, будто там протянули раскаленную проволоку. Рыбаки  несли  весла.
Лодочник выписывал квитанции и забирал в заклад  паспорта,  хотя  забирать
паспорта не положено. Крюков стоял у лодочника над душой и что-то объяснял
ему, а то отвечал:
- Ладно, не унывай.
"Голоса перед  рассветом  всегда  почему-то  приглушены",  -  отметил
наблюдательный корреспондент.
- Пацан с тобой? - спросил лодочник. - Вы не долго.
Корреспондент решил, что на "пацана" не следует обижаться.
- Видишь, красный фонарь из воды торчит? - показал пальцем Крюков.  -
Это и есть мой корабль, где я ногу потерял. Я над ним бычков ловлю.  Греби
туда.


"Символично...  Старый  моряк  ловит  бычков   над   своим   погибшим
кораблем", - думал корреспондент, колотя веслами.
Подплыли к бакену и привязались. Оказалось, что и  солнце  взошло,  -
корреспондент греб спиной к рассвету и пропустил восход. Насадили рачков и
швырнули грузила в воду. Федор Иванович вынул из сумки полевой  бинокль  и
начал сосредоточенно осматривать морские окрестности.
- Что вы там высматриваете?
-  Так...  наблюдаю,  -  ответил  Крюков,  отложил  бинокль,  вытащил
фотоаппарат и принялся щелкать.
- А нас пограничники не задержат? - удивился корреспондент.
- За что?
- За фотоаппарат.
- Мне можно.
Солнце поднималось. Никто не хотел  клевать.  Море  было  бесцветное,
оцепеневшее  и  трудноподдающееся  описанию  для  корреспондента.   Бычки,
наверно, еще спали. Корреспондент решил, что будет писать очерк  короткими
фразами, и пожалел, что не захватил блокнот.
- Я думаю, бычки здесь не водятся, - сказал он, вытаскивая  крючок  с
нетронутой наживкой.
- Ты лучше ни о чем не думай, - ответил Крюков. - Вот тебе море,  вот
рассвет - зачем тебе бычки? Я в детстве сильно удивился, когда узнал,  что
Синего моря нет. Прям-таки был  поражен.  Пришел  старик  кликать  золотую
рыбку, а Синего моря и нету! Черное есть, Красное, Желтое - есть, а Синего
нет. Вот хам какой-то... яблоко съел, а огрызок в море.
- Загрязнение среды, - подтвердил корреспондент.
- Точно. Ты умеешь под слова проблемы подводить. Молодец, это в жизни
пригодится.  Наверно,  распишешь  в  статье,  как  я  подплываю  к  своему
погибшему кораблю? Есть море, в котором  он  плыл  и  тонул,  да?  Утесова
любишь? И на берег выброшен к счастью? Только я не знаю, кто  меня  в  тот
день на берег выбросил. Волны не было, как сейчас. Штиль.  Мы  идем  вдоль
берега в порт на ремонт. Вдруг откуда  ни  возьмись  появляется  одиночный
"Юнкерс" и небрежно так пускает нас  на  дно.  Мимоходом.  И  дальше  себе
полетел. Помню взрыв и больше ничего. То, что у тебя не клюет - это ты  не
умеешь. Дай сюда.
Федор Иванович оторвал креветке голову, плюнул, передвинул грузило  и
швырнул в воду. Внизу сразу кто-то дернул, и Крюков вытащил на свет  божий
громадного черного бычка. Тот  коробился  на  крючке  и  распускал  веером
плавники.

 
в начало наверх
- Гляди, кнут! - сам же удивился Федор Иванович, взвешивая на пальце это страшилище. - Напугал! Иван Грозный! Ладно, иди домой... - он осторожно освободил бычка и швырнул его в воду. - Я его домой отпустил, - объяснил Федор Иванович удивленному корреспондепту. - Меня в тот день кто-то домой отпустил, и я с тех пор всех домой отпускаю. Ты лови, лови, на меня не смотри. Как думаешь, могли меня в тот день дельфины на берег притащить? - Дельфины? - задумался корреспондент. - Нет. Дельфины иногда выталкивают на поверхность... Такой у них условный рефлекс. Но на берег никого не тянут. - Верно. Отпадают дельфины. Кто же тогда? Прям-таки загадка природы. Гляди: отсюда после бомбардировки я летел, или плыл, или черт знает что со мной происходило - полтора километра до берега. Без ноги... А хотя бы и с двумя... Как это понимать? Как я туда добрался? - Может быть, вас спасательная шлюпка подобрала? - Не было здесь в сорок первом году спасательных шлюпок. И пляжа не было. Меня Семен подобрал... тот, который лодки выдает. Я ему каждый год в этот день бутылку водки ставлю за то, что он меня спас. Святое дело. Он пьет, я смотрю. Здесь до войны его хата стояла. Он в окно наблюдал, как "Бесстрашный" на дно идет, вдруг видит - на берегу матросик кровью исходит. Он тоже не отнимает, откуда я взялся... Я его спрашивал, спрашивал... не понимает. - Может быть, вас... взрывная волна? - предположил корреспондент. - Выходит, по-твоему, я отсюда, как самолет, до берега по воздуху летел? - Нет, невозможно. Но должна же быть какая-то связь... - Кой-какая связь тут есть. Черное море одно из самых загадочных мест на Земле... ты не замечал? Везде пишут. Например: оно принадлежит к Атлантическому океану. Согласен? Почему же в нем нет океанской фауны и флоры? Где тигровые акулы, серые киты, кашалоты? - Кашалоты... - повторил корреспондент, начинал подозревать, что инвалид не в своем уме. - Откуда им взяться в Черном море? - Ладно, согласен, кашалоты через Босфор не пройдут. А других почему нет? Даже кефаль куда-то ушла, скоро одни бычки останутся. - Мало ли что! Корму не хватает. Загрязнение среды. - А почему нижние слои Черного моря насыщены сероводородом? - запальчиво продолжал Федор Иванович. - Ни одно море не насыщено, а Черное насыщено! В Балтийском море во-он сколько островов, а в Черном - раз, два и обчелся... - Три, - уточнил корреспондент. - Что "три"? - В Черном море три острова. - Пусть три. Не имеет значения. О чем я говорил? - О загадках Черного моря. Что из всего этого следует? - Не знаю. Но чувствую - там, внизу, что-то есть, - Федор Иванович зашептал: - Неопознанный плавающий объект... понимаешь? Иногда по ночам он всплывает... я фотографировал, но плохо видно. Когда пограничники освещают его прожектором, он тут же уходит под воду. Он всплывает с какой-то периодичностью, не могу вычислить. Всплывает и идет в порт на ремонт. Понимаешь? Мой корабль? Его трудно узнать... он весь в водорослях, как плавучий остров. Чувствую, что-то в этом месте готовится. Я полез бы посмотреть с аквалангом, да с одной ногой плавать не научился. "Нет уж! Бутылки я сдал, а с аквалангом не полезу", - подумал корреспондент. - В общем, все ваши переживания мне психологически ясны, - сказал он. - Многие ветераны едут за тридевять земель, чтобы взглянуть на свои памятные места. А вас всю жизнь тянет к погибшему кораблю. Он для вас как живое существо... Вот и чудится всякое. - Психологически... - усмехнулся Крюков. - Спасибо, объяснил. Это ты в свой очерк вставь: "психологически". "Чудной человек, - оцепенело подумал корреспондент. - Как о таком писать?" Леска у него на пальце дернулась - кто-то в глубине поймался. Корреспондент торопливо выбрал леску. На крючке болтался маленький серый бычок. - Смотрите, какой глупый бычок... Проплывал мимо крючка и зацепился плавником. Федор Иванович без интереса взглянул на бычка и опять уткнулся в бинокль. Бычок наконец опомнился, задрыгался на крючке и сделал страшный вид. - Ну, что с тобой делать? - спросил корреспондент. - Отпусти меня лучше в море, - прошептал бычок. - Я исполню любое твое желание. Или корреспонденту послышалось? - Что? - переспросил он. - Отпусти домой... - прошептал бычок, еле дыша. Корреспондент мотнул головой, хотел окликнуть Федора Ивановича, но передумал. Вот мерзость, что за день выдался? Уже и бычки заговорили! Он освободил бычка и швырнул его в воду. Бычок успел сказать: "Задумай желание!" - и исчез в Черном море под затонувшим кораблем. "Хочу, чтобы мой роман печатался весь год с продолжениями в "Молодом черноморце", - задумал корреспондент и почувствовал себя окончательным дураком. - Возвращаемся, - объявил Крюков и спрятал бинокль. - Жаль. И сегодня не появилось. - Что не появилось? - В этом месте что-то должно появиться. То, что меня на берег выбросило. "Почудилось или не почудилось?" - соображал корреспондент, гребя к берегу. В будке их с нетерпением ожидал лодочник: - Не нашел? Ландо, не унывай. Прошу к столу. Но корреспондент вдруг заспешил и не остался завтракать. - Это Нордост на мне эксперименты ставит, - объяснил Федор Иванович, когда корреспондент удалился. - Засылает пацанов, вроде этого, и проверяет - поймут они меня или нет. А потом отдает мне же очерки на проверку - как я подплываю к погибшему кораблю с описанием морского пейзажа. Все пишут одно и то же. Ни одного не напечатал - я добра не даю. Чайники, ничего не понимают. Но этот вроде ничего... бутылки сдал. Может, что-то получится, а? - Ладно, не унывай. Почудилось или не почудилось, навязчиво думалось студенту по дороге в редакцию. Если Нордост возьмет роман - значит, бычок волшебный! Он вошел в отдел культуры, ожидая чуда. - Вот что, - сердито сказал Нордост и бросил кипятильник в пивную кружку. - Я всю ночь не спал, читал твой роман. Я с этим десантом высаживался... но не с феодосийским, а с керченским. И до сих пор даже на рассказ не собрался... боюсь соврать. А ты тут наплел, как мы немцев телепатией били. Иди, друг, иди. Учись. Читай "Цусиму", это полезно. Вот твой роман, приходи через десять лет, может, я еще жив буду. - Ничего, - пробормотал корреспондент. - Я еще над ним поработаю. - Давай, - согласился Нордост и придвинул к себе воспоминания о Вере Холодной. "Почудилось или не почудилось? - проклинал себя корреспондент. - Дурак! При чем тут романы, газеты и очерки о хороших людях?! Завтра же... С сетью... С аквалангом... Болван, не то надо было просить!" Черное море - оно в самом деле с загадками.

ВВерх