UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

   Константин СИТНИКОВ

    ТРОСТЬ


  "Dirteen! Dirteen!! - Mein Gott,
  it is Dirteen o'clock!!"
 Edgar Allan Poe,
 The Devil in the Belfry


3 октября  1849  года  дверь  таверны  "Кут  энд  Сарджент",  что  на
Ломбард-стрит, в Балтиморе, распахнулась, и на пороге появился  невысокий,
худощавый мужчина лет  сорока  в  черном  свободном  пальто,  под  которым
виднелась помятая  жилетка  и  не  первой  свежести  сорочка;  мешковатые,
заношенные панталоны приходились ему явно не в пору, а шелковый платок  на
шее был  повязан  весьма  дурно  и  неряшливо.  Длинные  вьющиеся  волосы,
спутанные и  давно  немытые,  ниспадали  по  сторонам,  открывая  широкий,
иссеченный морщинами лоб; усы под узким, хрящеватым носом еще  хранили  на
себе следы черной краски; тонкие бледные губы были  расслаблены  и  слегка
подрагивали. Мужчина не был пьян; даже если он и выпил в тот день,  то  не
больше одного стакана легкого вина; и все же его изможденное, помятое лицо
несло  на  себе  явственные  отпечатки  недавнего  запоя  и   мучительного
похмелья; распахнув дверь, он приподнял  голову  и,  слегка  прищурившись,
обвел взглядом небольшой зал с низким закопченным потолком.
Мужчина страдал близорукостью, и это была  единственная  причина  его
прищура,  однако  завсегдатаям  таверны,  которые  в  ответ  на   звяканье
железного колокольчика над дверью, дружно оторвались от своего  пива  и  с
воловьей прямотой уставились на нежданного гостя, прищур  этот  отнюдь  не
понравился: заносчивость и нарочитое высокомерие, оскорбляющее их  простые
и грубые нравы, почудилось им в этом прищуре. Но особенно пришлась  им  не
по душе толстая дорогая трость с серебряным набалдашником, которую мужчина
держал в руке и которая так не соответствовала  его  собственному  изрядно
потрепанному виду.
Оглядевшись, мужчина переложил трость из правой руки в  левую,  сунул
освободившуюся благодаря этому руку в карман пальто  и  долго  шарил  там,
углубляясь в него все дальше, словно карман был бездонный или  же  состоял
из множества взаимопроникающих прорех. Вся компания в таверне с молчаливым
напряжением ждала, каков будет итог этих поисков. Наконец  мужчина  извлек
руку из кармана и, приблизившись нетвердой походкой к стойке,  выложил  на
нее несколько мелких серебряных монет. Бармен  небрежно  сгреб  серебро  в
деревянный ящичек, налил  незнакомцу  виски.  Тот  взял  стакан  дрожащими
пальцами и одним глотком  осушил  его.  Замечательные  его  большие  серые
глаза, и прежде беспокойные, теперь лихорадочно заблестели.
Ограничившись одним стаканом, мужчина прошел в глубину зала и  уселся
за пустой столик в углу. Трость он с необыкновенной заботой положил  перед
собой на стол и, утомленно  опустив  веки,  откинулся  на  высокую  спинку
стула. При этом он продолжал придерживать трость рукой, словно опасался за
ее сохранность. Это тоже не понравилась завсегдатаям таверны.
Они по-прежнему пялились на странного посетителя,  словно  ожидая  от
него какого-нибудь подвоха. Однако  время  шло,  а  ничего  особенного  не
происходило: мужчина неподвижно сидел  за  пустым  столиком  и,  казалось,
намеревался просидеть так до самого  закрытия.  Но  едва  уже  отчаявшиеся
завсегдатаи таверны собрались вернуться к своему  пиву,  случилось  нечто,
что вызвало у них недоумение еще  большее,  чем  самый  вид  и  непонятное
поведение незнакомца.
Из угла, скрытого от посторонних глаз  толстой  балясиной,  высунулся
дряхлый старик лет шестидесяти пяти  или  семидесяти,  в  рваном  сюртуке,
сквозь прорехи которого виднелось заношенное, но дорогое белье. Один  глаз
у него был голубоватый, подернутый пленкой, как у хищной птицы,  прикрытый
дряблым веком. Из провалившихся щек во  все  стороны  торчала  белесоватая
щетина. Но еще более замечателен этот старик был тем, что на плече у него,
нахохлившись, дремал столь  же  старый,  как  и  он  сам,  лысый  ворон  с
побелевшим от дряхлости оперением. Казалось, он был очень  недоволен  тем,
что старик стронулся с места, нарушив его покой.
Старик прошел через весь зал и, приблизившись к странному посетителю,
продребезжал над самым его ухом:
- Сдается мне, это не кто иной как Эдди  По,  приемный  сын  торговца
Аллана, да упокоит Господь его грешную душу!
Заслышав эти слова, мужчина вздрогнул  и  открыл  глаза.  Болезненная
судорога исказила его лицо, он побледнел, как мертвец, и вцепился пальцами
в  свою  трость:  он  увидел  ворона.  Ворон,  казалось,  тоже  пристально
посмотрел на мужчину, но тут же равнодушно отвернулся и принялся оправлять
клювом растрепанные после сна перья.
- Эй, да ты только взгляни, Неви, - воскликнул  старик,  обращаясь  к
птице. - Видать, жизнь здорово  помяла  красавчика  Эдди.  Не  правда  ли,
мистер По?
- Ступай прочь, старик! - раздраженно ответил тот хриплым голосом.
- Э-э, а мы слыхали о вашей громкой славе, мистер По, -  с  укоризной
сказал старик и снова обратился к своему молчаливому спутнику,  словно  бы
за подтверждением: - Верно ведь, Мори?
Птица ничего не ответила, а старик продолжал:
- Как я понимаю, мистер По, в кармане у вас не густо;  но  все  равно
позвольте мне присесть вот на этот стул, за вашим столиком.
- Делайте что хотите, - с неожиданным безразличием ответил мужчина  и
снова откинулся на спинку стула, прикрыв глаза. Его  знобило,  на  бледном
лбу выступила испарина.
Но назойливый старик, казалось, не обратил на это внимание.
- А мне грешным делом захотелось  поговорить  с  вами,  -  добродушно
продолжал он. - Да, да, поговорить с вами о вашей трости. Разумеется, ЕСЛИ
ЭТО ВАША ТРОСТЬ.
- Что вы хотите сказать? - вскинулся мужчина.
- Что я хочу сказать? А то,  что  сдается  мне,  это  вовсе  не  ваша
трость, а? Не ваша, не ваша, мистер. Вы просто-напросто украли ее у своего
друга Джима Картера! Да-да, просто-напросто украли ее: присвоили, прибрали
к рукам! Что, нет?
- А вам какое дело? - грубо перебил его мужчина.
- Совершенно справедливо, мне нет до Джима Картера никакого дела. Но,
видите ли, это я продал доктору Картеру трость, и в некотором роде я  несу
за нее ответственность. Мне вовсе не хотелось бы, чтобы  меня  обвинили  в
том, что я продаю плохой товар. Вот если бы вы  согласились  выкупить  эту
трость у меня, тогда другое дело...
- Что? Выкупить ее у вас? Какого черта, кто вы такой?
- Кто я такой? - вкрадчиво переспросил старик. - А вот тот,  кого  вы
только что помянули. - Его губы растянулись в отвратительной ухмылке, а из
ушей поднялись кверху и  погасли  в  воздухе  желтоватые  дымные  струйки.
Запахло серой.
- Поверьте мне, - с горячностью  продолжал  он,  прикладывая  руки  к
груди, - вы не пожалеете, если согласитесь  на  мои  условия.  Спросите  у
доктора Картера. Уж он-то вам скажет, что эта трость приносит удачу. Более
того, она приносит богатство. Вы знаете, кем был Джим Картер до того,  как
выменял эту трость у меня? Жалким лекаришкой  с  крошечной  практикой.  Он
носился с бредовой идеей изобрести панацею от  всех  недугов,  телесных  и
душевных. Его никто не принимал всерьез, для окружающих он  был  настоящим
посмешищем, чем-то вроде  городского  сумасшедшего.  А  теперь  это  всеми
уважаемый  господин,  известный  своей  трезвостью  и   уравновешенностью.
Понимаете? И вы можете достичь того  же,  если  приобретете  эту  чудесную
трость. Вы станете истинно семейным человеком.  Вы  получите  положение  в
обществе. Я знаю, вы как-то  хлопотали  о  месте  в  городском  таможенном
управлении. Вы получите это место. И главное, главное - подумайте об этом!
- вы  наконец-то  сможете  приступить  к  изданию  толстого  литературного
журнала, о котором мечтали столько лет!
- Убирайтесь! - вскричал мужчина.
- Напрасно, напрасно, мистер По.  Ведь  и  прошу-то  я  взамен  всего
ничего. Что именно? О, сущую сущую безделицу, пустячок, без  которого  вам
станет только легче, - в его голосе проскользнули нотки сладострастия,  и,
не в силах больше сдерживаться,  старик  закричал,  протягивая  к  мужчине
кривые  руки:  -  Ваш  талант.   Ваш   сверхъестественный   талант.   Вашу
умопомрачительную фантазию. Ваш поэтический дар - вот что я хотел бы иметь
взамен. Но поторопитесь! поторопитесь, пока не вернулся настоящий владелец
трости! Он уже близок! Я слышу его шаги! Скорее! Скорее!! Отдайте мне  ее!
Отдайте мне свою душу!!! - Он порывисто вскочил со стула, но тут же в  нем
словно бы что-то сломалось, он обессиленно упал обратно и уронил голову на
грудь.
Над дверью стукнул надтреснутый колокольчик, она широко распахнулась,
и в таверну вошел низенький толстяк весьма самоуверенного вида. Стягивая с
левой руки перчатку, он бодро огляделся и, завидев  странного  посетителя,
устремился прямо к его столику.
- А, вот ты где, Эдди! - радостно воскликнул он, приближаясь. -  А  я
тебя ищу по всему городу. Послушай, где  ты  пропадал  столько  дней?  Мне
сообщили, что ты остановился в "Брэдшоус", о'кей, прихожу туда - и что же?
Узнаю, что ты снял комнату только на одну ночь и тут же исчез куда-то, как
провалился! Поверишь ли,  мне  пришлось  выкупать  твои  вещи,  иначе  они
грозились распродать их с аукциона, чтобы возместить убытки. Эти мошенники
просили с меня пять долларов, но я-то знал, что у тебя нет с собой ничего,
кроме старого тряпья и рукописей. Мы сторговались  на  трех  и  расстались
добрыми друзьями. Так что, дружок, ты должен мне три доллара.  Впрочем,  я
пришел не за этим, Эдди, - он плюхнулся на свободный  стул,  последний  за
этим  столиком,  и,  пристально  глядя  в  расширенные   зрачки   мужчины,
проговорил раздельно и отчетливо: - Я ПРИШЕЛ ЗА МОЕЙ ТРОСТЬЮ.
При этих словах его рука в толстой желтой перчатке легла  на  трость,
которую мужчина продолжал  держать  на  столе.  Толстые  пальцы  с  хорошо
различимым  швом  по  бокам,  как  у  рептилии,  плотно  обхватили  гладко
отполированную деревянную палку. Мужчина дернул трость на себя, толстяк не
отпускал, продолжая пристально глядеть ему в глаза.
- Кто вы такой? - раздраженно спросил мужчина.  -  Какого  черта  вам
всем от меня нужно?
- Ты что же, не узнаешь меня, Эдди? -  удивился  толстяк.  -  Я  твой
друг, Джимми Картер, доктор Картер. Мы познакомились в "Старом Лебеде".  Я
пользовал тебя, когда ты жил у Макензи, ты разве забыл? Помнится, тогда ты
обещал мне, что больше капли в рот не возьмешь. Похоже, дружок, ты нарушил
свое обещание. Не удивительно, что у тебя отшибло память.
- Вы не Джим Картер, -  сказал  мужчина.  -  Я  хорошо  знаю  доктора
Картера. Он остался в Ричмонде. И я никогда не поверю, чтобы  он  проделал
двухдневный путь морем только ради того, чтобы украсть у меня мою трость.
- Твою трость?! - вскричал толстяк. - Это не твоя трость!
- Это моя трость! А вы... вы самозванец!
- Что?!
- Да, вы не доктор Картер. Я знаю, кто вы: вы - Вильям Вильсон!
С этими словами мужчина схватил со стола трость и, размахнувшись  ею,
ударил толстяка серебряным набалдашником в лицо. Однако в самый  последний
момент проворный толстяк успел нагнуться, трость просвистела  у  него  над
головой и со всего маху влепила по лбу семидесятилетнему старику,  который
как раз привстал со своего стула, предостерегающе протянув руку.
Несколько мгновений старик стоял с выпученными глазами и раскрытым от
неожиданности ртом, а затем замертво рухнул на пол; ворон вспорхнул с  его
плеча и, прыгнув на стол, каркнул на всю таверну. Этот  хриплый  выкрик  и
послужил сигналом для завсегдатаев таверны. Повскакав со своих мест,  одни
из них бросились к  распростертому  на  грязном  полу  старику,  а  другие
схватили под руки мужчину, который, казалось, меньше всего  ожидал  такого
исхода. Трость он по-прежнему сжимал в кулаке за тонкий конец. Он  пытался
отыскать глазами толстяка, однако тот  словно  испарился.  Вместо  него  в
толпе появился некто с бледным лицом и горящими глазами, которые он вперял
в мужчину. Странное для  таверны  было  на  нем  одеяние:  испанский  плащ
голубого бархата, стянутый у талии алым поясом, на боку - рапира.
Едва завидев его, мужчина принялся рваться из  рук  удерживавших  его
посетителей таверны и кричать: "Вот он! Держите его! Это  Вильям  Вильсон!
Это он убил старика!" Но  мало  кто  принял  эти  слова  всерьез,  мужчине
скрутили руки, кто-то дал ему под дых, и он тяжело обвис в цепких объятиях
лавочников и галантерейщиков...
Очнувшись, мужчина обнаружил, что сидит на  жестком  стуле,  бумажный
воротничок сорван  с  шеи,  а  с  волос  стекает  вода.  В  таверне  стало
необыкновенно пусто, посетителей не было, даже бармен куда-то исчез.  Зато
напротив,  на  другом  конце  стола,  сидел   незнакомый   джентльмен   со
злополучной тростью на коленях.
Мужчина опасливо огляделся, но мертвого старика  нигде  не  было.  Не
было и ворона. Не было и толстяка.
Увидев, что мужчина  пришел  в  себя,  джентльмен  напротив  перестал
разглядывать трость и обратил свои умные серые глаза к мужчине.
- Где он? - проговорил мужчина, с трудом шевеля  разбитыми  губами  и

 
в начало наверх
опасливо озираясь. - Кто? - поинтересовался джентльмен. - Да Вильям Вильсон же! - нетерпеливо сказал мужчина. - А кто такой Вильям Вильсон? - совершенно спокойно возразил джентльмен. - Вы не знаете Вильяма Вильсона? Он похож на меня, - заявил мужчина и подозрительно посмотрел на собеседника: - А вы-то сами кто? Джентльмен удивленно, по-собачьи задрал бровь: - Мне казалось, что мы с вами знакомы. Но если хотите, то я - Дюпен, а Дюпен - это ваш покорный слуга. - Дюпен? - обрадованно переспросил мужчина. - Вы-то мне и нужны, мсье Дюпен! Уж вы-то сможете разобраться в том, что произошло. Поверьте, я вовсе не крал у него эту проклятую трость. Все было совсем не так. Дюпен доброжелательно похлопал его ладонью по руке. - Расскажите все по порядку, - предложил он. - Так нам легче будет разобраться в том, что произошло. - Хорошо. Видите ли, - начал мужчина, пытаясь приладить оторванный воротничок и придать себе более пристойный вид, - я собираюсь жениться. Да, мой друг, я собираюсь жениться, - сказал он с напором, словно бы предвидя возражения. - Невесту зовут миссис Шелтон, Эльмира Шелтон... Ее девичья фамилия Ройстер... В юности мы были тайно помолвлены, но отец обманом выдал ее замуж за этого дельца Шелтона. Теперь она состоятельная вдова и живет в Ричмонде, в собственном двухэтажном особняке. Венчание назначено на 17 октября. Все уже готово. Сразу после свадьбы мы уедем куда-нибудь поближе к Уэстфорду, где я собираюсь снять небольшой коттедж. Впрочем, это не важно. Вы хотите знать, что произошло в тот день, когда я отбыл из Ричмонда? Что ж, извольте. Я расскажу вам все по порядку, ничего не утаивая. В среду (это было 26 сентября) я навестил нескольких своих ричмондских друзей, а затем, ближе к вечеру, зашел попрощаться к миссис Шелтон. Она отговаривала меня от поездки, говорила, что я болен... и это правда... в тот день у меня началась лихорадка... но я имел дела в Филадельфии и Балтиморе и не мог отказаться от этой поездки. Возвращаясь от миссис Шелтон по Брот-стрит, я заглянул к доктору Картеру... Да! Я был у него в ту ночь. Но я посидел у него совсем недолго - столько времени, сколько необходимо для того, чтобы пролистать газету. Выйдя от него, я встретил на улице старых знакомых, и мы зашли в ресторан к Сэдлеру, так он и называется - "У Сэдлера". Мне не хотелось возвращаться домой, я был слишком возбужден, чтобы уснуть. Мы засиделись допоздна, а потом вся компания пошла провожать меня на пристань. Пароход из Ричмонда отходил в 4 часа утра. Дорожный сундук из черной кожи был со мной. Я сел на пароход - и через два дня был уже здесь. Вот - все. Вы можете проверить. - Я верю вам, - возразил мсье Дюпен. - Тем более что доктор Картер утверждает то же самое. Не удивляйтесь, я говорил с ним несколько минут назад, сейчас он дожидается в комнатах на втором этаже. Так вот, он утверждает то же самое, за одним маленьким исключением. По его словам, выходя в тот вечер из его дома, вы по рассеянности вместо своей прихватили его трость. Когда он обнаружил вашу оплошность, было уже слишком поздно. Он выбежал на улицу, но вас и след простыл, - он же не знал, что вы зашли с приятелями к этому вашему Сэдлеру... - Почему же он не пришел на пристань, чтобы вернуть свою трость, если она так уж ему дорога? - Вы ошибаетесь. Он пришел на пристань. Но, несмотря на все его усилия, так и не смог отыскать вас в толпе провожающих. Он решил было, что вы все же отказались от этой поездки и вернулись к себе. Дождавшись утра, он пошел к вам, однако миссис Клемм, которую он поднял с постели, сказала ему, что вас не было дома всю ночь и что вы, вероятно, уже находитесь на пути в Балтимор... - И тогда он бросил все свои дела, сел на следующий пароход и доплыл до самого Балтимора - и все это ради какой-то трости, пусть даже она стоит десять долларов?! И вы всерьез полагаете, что он говорит правду?! Одумайтесь, мсье Дюпен, этот пройдоха просто дурачит вас! - Я понимаю, мистер По, - мягко сказал Дюпен, - на первый взгляд, вся эта история звучит весьма странно. Но поймите и вы меня. Доктор Картер утверждает, что это не простая трость. Что это трость, которая приносит удачу. Эту трость подарили ему коллеги на пятидесятилетие, во всяком случае, он так говорит. Она очень дорога ему. Он в ней души не чает. У каждого свои причуды, мистер По, и мы должны уважать их. Вот почему он так огорчился, когда трость пропала. Вы меня понимаете? Думаю, лучше вернуть эту злополучную трость хозяину. Несколько минут мужчина думал. - Хорошо, - нехотя согласился он наконец, - я верну ее. Но я не понимаю, почему мы говорим о какой-то дурацкой трости, когда этот старик с бельмом... - А вот в этом и заключается вся хитрость, - сказал Дюпен. - И раз уж вы согласились признать, что трость принадлежит не вам, а мистеру Картеру, то все это меняет дело. Посудите сами, убийство было совершено тростью, принадлежащей мистеру Картеру (хотя она временно и находилась у вас, но это неважно). Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто был настоящий убийца. - Я не понимаю, - пробормотал мужчина, ошеломленно глядя на своего прославленного друга. - Вы хотите сказать, что это не я убил старика, а... - ...а владелец трости, разве это не очевидно? - засмеялся Дюпен. - Это же просто как дважды-два. Убийство совершено тростью. Трость принадлежит мистеру Картеру. Значит, Картер и совершил убийство. Понимаете? - Действительно, - пробормотал мужчина, с силой растирая виски, - теперь я, кажется, начинаю понимать. В этом есть своя логика. Убийство совершено тростью. Трость принадлежит Джиму. А я не имею к этому никакого отношения. - Совершенно верно. Вы просто молодчина, дружище. Хотите что-нибудь выпить? - Н-нет... то есть да, сейчас мне нужно выпить, чтобы успокоиться. - Отлично. Эй, бармен, два виски. Тут же появился бармен с подносом и чистой салфеткой, перекинутой через руку. Он словно бы только и дожидался своего выхода. - Позвольте поинтересоваться, - проговорил Дюпен, отхлебнув из стакана, - вот вы говорили о том, что миссис Шелтон, ваша невеста, живет в Ричмонде и что у нее собственный двухэтажный особняк, а между тем вы собираетесь переселиться поближе к Уэстфорду и снять там небольшой коттедж. Чем это объясняется? - Видите ли, - пробормотал мужчина, опуская взгляд, - некоторые обстоятельства... мне не хотелось бы говорить о них... здесь замешана другая женщина... Но если вы настаиваете... В Уэстфорде живет семья Ричмондов... О, миссис Ричмонд - это само очарование. Я зову ее просто Анни... Не видеть ее - нет, это выше моих сил! Когда в прошлом году (моя жена Вирджиния была еще жива) я сопровождал Фрэнсис Осгуд в Провиденс, там она познакомила меня с Хелен Уитмен... вы должны были слышать это имя... она поэтесса, трансценденталистка... Через некоторое время (Вирджиния была уже мертва) я предложил ей стать моей женой... но в последний момент все расстроилось... Вот тогда, ожидая ее письменного ответа на свое предложение (дело было в Фордхэме, откуда я иногда приезжал в Уэстфорд навестить Ричмондов), я и понял, что мое спасение только в моей маленькой Анни... Ведь вы меня понимаете? - он поднял глаза на Дюпена и осекся. Никакого Дюпена напротив не было, а сидел там давешний щетинистый старик с бельмом на глазу - живехонек! - и издевательски глядел на мужчину. - Разумеется, мистер По, - скрипучим голосом сказал он, безобразно ухмыляясь, - я хорошо понимаю вас, мистер По. Да и кто лишен этих маленьких слабостей? Приволокнуться за юбкой... увлечься смазливой мордашкой - да разве же мы осуждаем? Разве мы осуждаем? - И, подмигнув мужчине, он повернулся за подтверждением к завсегдатаям таверны, которые все, как по мановению волшебной палочкой, оказались снова на своих местах, будто и не исчезали вовсе. - Вы не... вы не смеете! - вскричал мужчина, вскакивая и, как слепой, натыкаясь на стол. - Вы жалкие обманщики! Ничтожества! Просто ничтожества! Вы не можете смеяться надо мной! Вы не имеете права!.. Вы... вы... Он захлебнулся. Все закружилось перед его глазами, какие-то усатые морды, похожие на квашеную капусту, и жирные пальцы, похожие на сосиски, надвинулись на него. Ему не достало воздуха... он схватился обеими руками за грудь... и с хрипом повалился на стол. Кровь хлынула у него горлом, по всему телу прошла короткая судорога - и через несколько мгновений мужчина затих. Out - out are the lights - out all! And, over each quivering form, The curtain, a funeral pall, Comes down with the rush of a storm, While the angels, all pallid and wan, Uprising, unveiling, affirm That the play is the tragedy, "Man", And its hero the Conqueror Worm.

ВВерх