UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

 Олег УЛА-ХО

  ИЕРОГЛИФЫ


 ...Есть закон рождения подобных людей. Он гласит, что
 луч, гребни волн которого отмечены годом рождения  великих
 людей с одинаковой судьбой, совершает одно свое  колебание
 в 365 лет (...).
 Таким образом меняется и наше отношение к смерти:  мы
 стоим у порога мира, когда будем знать день и  час,  когда
 мы родимся вновь, смотреть  на  смерть  как  на  временное
 купание в волнах небытия.
   В.Хлебников

  Выход - жизнь,
  вход - смерть.
  В жизнь идут трое из десяти.
  В смерть идут трое из десяти.
  Людей, живущих в движении к месту смерти -
  также трое из десяти.
   Дао де цзин


Туманно и тускло. С кофейным  оттенком,  как  будто  люди  двигаются,
живут в реальности старых фотографий. И  оттенок  этот  возник  то  ли  от
кофейно-грязного талого снега, то ли  от  прорывающихся  рассеянных  лучей
предвечернего солнца. Улица узкая  и  длинная,  как  колодец,  сквозь  нее
спешат машины. Заметив фигуру на тротуаре, шофер белого "пирожка" мысленно
потирает руки: "Ну этого я сейчас обдам" - и  направляет  машину  на  лужу
так, чтобы из-под колеса вырвался веер грязных  брызг.  Шофер  долговязый,
бледное лицо в оспинах. Кабину украшает пушистая  киска  над  пассажирским
сиденьем - разворот из журнала "Юный натуралист". За стенкой, в  кузове  -
бастурма, сервелат.
"Москвич" с колбасной начинкой удаляется, брызги все же  не  долетают
до цели. Впрочем, Валера их не замечает: его взгляд обрезан наброшенным на
голову капюшоном. Занятия окончены, он возвращается домой.  Из-под  густых
бровей добродушно смотрят серо-зеленые глаза. Он спокоен. Лицо его  хранит
едва уловимую улыбку.
Воздух  холодным  потоком  заливает  ноздри,  подо  лбом  -  пьянящая
пустота, звуки улицы ускользают. Валера вспоминает.
Чи, пленный воин, обреченный в жертву:
Красным льдом слиты  веки,  мутные  тени  скользят  за  ними.  Дрожью
разрываю их - глаза затопило солнце.
Веют высокие пенные перья в причудливом уборе, горят звонкие  золотые
браслеты,  в  левой  руке  халач-виник  держит  жезл  изогнувшейся   змеи,
набедренная повязка шкуры ягуара, передник украшен нефритовыми пластинами;
халач-виник - надменный клюв войны,  сандалии  попирают  царскую  циновку.
Вокруг смуглые, с глазами раскосыми  воины,  люд,  музыканты  -  все,  кто
пришел увидеть приношение жертвы.
Пирамида, сумрачная, как магия  власти.  Бесстрастные  жрецы  выводят
обреченного. Лик помертвелый. Еще  не  мой  черед.  Раздели,  выкрасили  в
небесный цвет. Начинается  долгое  восхождение  по  устремленным  ступеням
пирамиды ближе к глубоко-синему своду неба...

   В джунглях - гиганты, покрытые
   иероглифами, - глыбы времени.
   Жрецы сжали и вместили века в камень.
   Каждая эпоха, истекая,
   сжимается в каменную глыбу.
   В ней упрятана величайшая сила времени:
   если расколется скорлупа глыб,
   вырвется безумный ураган истекшего
   времени, и, раскручиваясь, виток за витком
   неукротимая чудовищная стихия
   обрушится на мир, коверкая и искажая.
   Люди будут ввергнуты в хаос.

...На верхней площадке перед идолами четверо схватили его и прижали к
плите алтаря...

   Делая тот или иной выбор, ты шел к своей смерти,
   двигаясь по кругу, вначале медленно,
   а потом все быстрее, ты приближался к черте,
   за которой оказался пленником,
   чтобы стремительно низвергнуться в смерть.
   Ты пересек черту, за которой твоя воля,
   ведущая тебя по жизни, исчезла в воле жрецов.
   Твое сознание растворится.
   День твоей смерти станет
   спекшейся песчинкой в новой глыбе времени.

...На-кон занес над ним обсидиановый нож и рассек левую  грудь  между
ребрами. Пальцы скользнули в рану, сжал на-кон руку, и вырвал пульсирующее
сердце,  и  провел  им  по  губам  идолов.  А  потом  вытер  руки  о  свои
волосы-пряди, перевитые кожаными шнурами.
Тело жертвы брошено к подножию пирамиды, жрецы отслоили голубую  кожу
с груди, живота, спины и обрядили в нее  на-кона.  Музыканты  затрубили  в
раковины забили в барабаны. Ритуальная пляска.
Шив, младший жрец при храме бога дождя.
По угрюмой стене ползут  отсветы  змеящегося  пламени,  по  медленным
ступеням нисходит чилан - прорицатель. Факел у меня в руке. Тайный путь  в
ночные недра храма. Холод подступает к сердцу, словно погружаюсь в зеленую
тяжелую воду. Странное предчувствие тяготит душу.  Молчаливый  чилан,  как
завороженный, ступает вниз. Почему он ведет меня? Чего он хочет? В  клубке
неверного света, взятые вниз подземельем, как глоток огня, скользим  среди
тягостных стен в сырой тишине. А может быть, это снится мне? Я - орудие  в
руках старика...  Я  нелеп  и  безволен...  Поглощающие  пучины  подземных
миров... Но что это?  Словно  судорога  пробежала  по  жесткому  сцеплению
каменных стен. Спина покрылась холодным потом.  Зов  густой,  тягучий,  из
глубины.  Я  замер.  Факел  погас.  Но  стены  уже  окрасились   бирюзовым
свечением. "Это он - посланец  небес",  -  прошептал  чилан.  Стены  стали
прозрачными, и земля за ними стала темной и прозрачной, как  вода;  глотая
землю и сверкающие, как звезды, слитки  золота,  гигантские  гады  ползут,
слепо тычась в стены, медленно поворачиваются блестящим боком и отступают;
алые пики  бурлящей  лавы  рвутся  ввысь,  но,  не  достигая  поверхности,
замирают и багровеют.
Стены теряют прозрачность, они покрываются зеленой мохнатой плесенью.
"Посланец небес тяжело болен, это бред", - прошептал чилан.
Мы спустились. Я вижу... посреди пустой камеры.  Неподвижные  тусклые
глаза. Пахнет плесенью. Посланец небес. Он умирает. Он спустился на  землю
и теперь умирает. Боги смертны? Он уже ничего не может сказать.
Чи - Шив.
По каким звездным маякам он шел сквозь джунгли, оставляя  нити  крови
на земле? Где взял он силы уйти от идущего следом боевого отряда погони? И
теперь в глубине лесов он был свободен, и ничья воля не тяготила его, а  в
воздухе над ним разлит отдаленный  рев  бьющихся  ягуаров.  Ночь  и  день.
Приливы и отливы.

   в крови   п
   еи
   с т
   ь  хочешь

  т я ун
  е   йи  в
  б   дымом к  з
    хотят  ут  я
н не сможет
   убить   е   ь
 н
 я

спо ту
м  с
  пережив   становишься
р  о
т  богавремени
ь  о
   н
   у

 п  с
воля л
 с    ы
 лш
   в ветре   ны
 дле
дн    ов
вя   в и
ияд
ж и
    деревьевм
н океана
и г
й о

 у
    на    з
  с о на теле
  тр  срывается
трещины    в
  н   е с облаков
  ажелтый
  х

И был вечер, и люди  спешили  со  своими  заботами.  Окна  загорелись
желтым. Новый снег колет лицо, падает на ресницы. Бело-молочная гамма.  Из
непрерывного  гула  машин  вырывается  высокое  подвывание   троллейбусов,
набирающих скорость.  Валеру  обгоняют,  смеясь,  две  девушки  под  одним
зонтом. Они свернули к закрытому кафе-павильону и  уселись  на  промерзшую
скамейку.
- Эй, мальчик, иди к нам, покурим.
Неожиданно для себя он поворачивает в их  сторону.  Девочки  угостили
его сигаретой. Он сбросил капюшон. Красный огонек освещает снизу их  лица.
В груди резвым псом скачет интерес. Ветви деревьев поросли белым мехом.

ЎҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐ“
’Этот текст сделан Harry Fantasyst SF&F OCR Laboratory    ’
’    в рамках некоммерческого проекта "Сам-себе Гутенберг-2"   ’
џњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњњЋ
’   Если вы обнаружите ошибку в тексте, пришлите его фрагмент  ’
’    (указав номер строки) netmail'ом: Fido 2:463/2.5 Igor Zagumennov    ’
 ҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐҐ”

ВВерх