UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

    Павел ВОРОНЦОВ

СТАРЫЙ ДРАКОН




Дракон проснулся под вечер, когда солнце уже почти скрылось за пиками
окрестных гор. Впрочем в его пещере темно было в любое время суток. Солнце
не заглядывало сюда, а языки  пламени,  которые  изредка  испускал  хозяин
пещеры, гасли, погрязая, среди потемневших от многолетней копоти стен.  Да
и испускал эти языки хозяин все реже и реже.
Вообще-то, проснулась только средняя голова дракона. Правая спала  не
просыпаясь уже года четыре, а левую он потерял давно, много-много лет тому
назад, в битве с другим драконом. Тот, впрочем, потерял все свои головы.
Средняя голова проснулась от странного чувства, напоминающего  голод,
только побаливало чуть выше и  левее  чем  обычно.  В  последнее  время  у
старого ящера вообще много чего болело.
От этого непривычного ноющего ощущения где-то в  глубине  чешуйчатого
тела зародилось смутное беспокойство.  Что-то  было  не  так,  вот  только
старый змей не знал, где  искать.  Он  издал  глухой  рев  и  заворочался,
пытаясь устроится поудобнее на своем  лежбище  из  трухи  и  костей,  куда
щедро, как в тесто изюм, было  намешено  золото.  Но  неприятное  ощущение
росло и в конце концов чудовище поднялось и поползло  к  выходу  из  своей
каверны. Старая, обвислая от времени, шкура ящера скребла  по  скале,  так
что на камнях оставались чешуйки, каждая размером с голову хорошего быка.
Когда старый  монстр  показался  на  поверхности,  уже  почти  совсем
стемнело. Последние лучи солнца прятались на западе, на востоке  в  полную
силу светили звезды. Конечно, никакой девственницы у жертвенного столба не
оказалось, да дракон и не надеялся ее застать - время было не урочное.  По
подсчетам людей, что жили внизу в долине, старому змею полагалось проспать
еще месяца два-два с половиной. В последнее время он  вообще  редко  хотел
есть - наверно, потому что почти не двигался.
Волоча за собой не желавшую просыпаться голову, дракон медленно вылез
на поверхность и  огляделся.  Далеко  внизу  тусклыми  огоньками  светился
небольшой город. Люди, платившие дракону дань, снабжавшие его  пищей.  Вот
уже триста лет, как змей не видел никого,  кроме  людей.  В  молодости  он
любил погонять их погонять их по пастбищу. Это было весело. Долина внизу и
была его пастбищем, охотничьим угодьем.
Люди... Дракон даже любил их по своему, конечно, по драконовски,  как
хороший пастух - овец. Они были для него больше чем пищей - жизнью.  Левую
голову дракон потерял подравшись со своим родичем, посмевшим  забраться  в
город, город который принадлежал ему.
Впрочем, за сто последних лет дракон отвык и  от  людей  тоже,  кроме
тех, разумеется, кого он находил исправно привязанными к жертвеннику.
Напрягшись, он попытался встопорщить свои спинные пластины. Некоторые
поднялись, остальные  остались  полуопущенными.  Змей  поднял  вверх  свою
среднюю голову (правая бессильно болталась), и издал долгий протяжный рык,
выпустив попутно в небо большую струю дыма. Рык прошел, а Странное чувство
несоответствия осталось. Тогда, поддев спящую голову и взвалив ее  на  шею
здоровой(это было легко, потому  что  за  последнее  время  спящая  как-то
усохла в размере и съежилась), монстр тяжело оперся на когтистые  лапы  и,
переваливаясь, медленно сполз с уступа перед пещерой. Этого ящер не  делал
уже давно.
Тревога и ощущение чего-то неотвратного, что приближалось, поднимаясь
из глубин чешуйчатого тела, заставили его двигаться. Куда двигаться дракон
не знал и выбрал путь самый простой и верный - вниз, в  долину,  в  город.
Ему, вдруг, захотелось вновь, как в молодости, увидеть людей,  которых  он
привык  называть  своими.  Быть  может,  в   старой   зверюге   заговорила
ностальгия.
Когда дракон  был  молод,  он  летал.  Со  временем  суставы  крыльев
закостенели и он уже не рисковал подняться  в  воздух.  Теперь  же,  после
долгого безвылазного сидения в пещере, крылья  окончательно  отсохли,  то,
что от них осталось, уже не могло обмануть кого-бы то  ни  было.  Так  что
дракон двигался ползком, оставляя жирный, четкий след  -  канаву,  которую
пропахал  собственным  пузом.  Драконы  растут  всю  жизнь  и  никогда  не
останавливаются, поэтому сейчас старый змей стал таким,  что  уже  не  мог
оторвать брюхо от земли. Да он и двигался-то с трудом.  По  краям  траншеи
лежали отслоившиеся чешуйки, нередко - целыми гроздьями.
Далеко  внизу  забил  колокол.   Это   кто-то   из   стражи   заметил
приближающегося зверя.
А дракона мучила одышка. За последние несколько сот лет, когда жители
города кормили его, он  отвык  двигаться  и  теперь  буквально  задыхался.
Ноющая боль, которая выгнала чудище на улицу из теплого логова, не  только
что не утихла, стала еще сильнее и перекинулась на лопатку.
Дракон полз не быстро, он вообще не был способен уже делать что  либо
с должной драконам стремительностью. Но, конечно, людям, следившим за  его
приближением, казалось что монстр мчит к ним со скоростью, внушающей ужас.
Церковные колокола подхватили набат, в городе началась паника.
Дракон давно перешел с жалкого подобия рыси на шаг. Несколько раз  по
дороге ему приходилось останавливаться, чтобы  отдышаться.  Облезшие  бока
гулко вздымались, как у загнанной кобылы. Последние сотни  метров  он  еле
прополз, так и не заметив  потерявшую  от  страха  сознание  девственницу,
которую городской глава спешно приказал привязать  к  одинокому  дереву  у
развилки. И даже не потому, что поднявшее его чувство в  корне  отличалось
от голода, а из-за того, что вдруг стало противно думать о еде. Он  устал.
Когда до первых  построек  оставалось  метров  сто-сто  пятьдесят,  дракон
грузно опустился на землю и замер, тяжело дыша. Больше он не мог сделать и
шагу: правую сторону его огромного тела разбил  паралич.  "Теперь  я  буду
жить здесь", - подумал он. - "Всегда." Перед глазами пошли круги и  дракон
понял, что умирает. Что-то поднялось в  нем  в  последний  момент,  что-то
похожее на любовь ко всем этим маленьким смешным существам, укрывшимся  за
хлипкими стенами, и дракону захотелось поделиться этим, сказать что-нибудь
такое на прощание о своей пробудившейся любви, чтоб потом люди помнили его
и тоже любили.
- Дети мои... -  прошептал  дракон,  обращаясь  к  пустынным  улицам,
каменным стенам и соломенным крышам,  которые  уже  начали  тлеть  от  его
близкого дыхания. Глаза его подернулись поволокой. Он умер.
Прошло не меньше суток, прежде чем городской глава решился,  наконец,
выглянуть на улицу, и еще  полсуток,  до  того,  как  нашелся  доброволец,
который забрался на дракона и, приподняв веко, заглянул тому в глаза.
- Чудовище мертво! - объявил он.
Новый день застал людей, пинающих драконью тушу.
- Мы победили дракона! - кричали люди. - Дракон  мертв,  мы  победили
чудовище!
Тупыми наконечниками своих копий они громко стучали в безразличную ко
всему чешую.

ВВерх