UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

  А.П.ЧЕХОВ

  АПТЕКАРША




Городишко Б., состоящий из двух-трех кривых  улиц,  спит  непробудным
сном. В застывшем воздухе тишина. Слышно только, как где-то далеко, должно
быть за городом, жидким, охрипшим тенорком лает собака. Скоро рассвет.
Все  давно  уже  уснуло.  Не  спит  только  молодая  жена   провизора
Черномордика, содержателя б-ской аптеки. Она ложилась уже три раза, но сон
упрямо не идет к ней - и неизвестно отчего. Сидит она у открытого окна,  в
одной сорочке, и  глядит  на  улицу.  Ей  душно,  скучно,  досадно...  так
досадно, что даже плакать  хочется,  а  отчего  -  опять-таки  неизвестно.
Какой-то комок лежит в груди и то и дело подкатывает к горлу...  Сзади,  в
нескольких шагах от аптекарши, прикорнув к стене, сладко  похрапывает  сам
Черномордик. Жадная блоха  впилась  ему  в  переносицу,  но  он  этого  не
чувствует и даже улыбается, так как ему снится, будто все в городе кашляют
и непрерывно покупают у него  капли  датского  короля.  Его  не  разбудишь
теперь ни уколами, ни пушкой, ни ласками.
Аптека находится почти у края города, так что аптекарше далеко  видно
поле... Она видит, как мало-помалу белеет  восточный  край  неба,  как  он
потом багровеет, словно от большого пожара. Неожиданно  из-за  отдаленного
кустарника выползает большая, широколицая луна. Она красна  (вообще  луна,
вылезая из-за кустов, всегда почему-то бывает ужасно сконфужена).
Вдруг среди ночной тишины раздаются  чьи-то  шаги  и  звяканье  шпор.
Слышатся голоса.
"Это офицеры от исправника в лагерь идут", - думает аптекарша.
Немного погодя показываются две фигуры в  белых  офицерских  кителях:
одна большая и толстая, другая поменьше и тоньше... Они  лениво,  нога  за
ногу, плетутся вдоль забора и громко разговаривают о чем-то.  Поравнявшись
с аптекой, обе фигуры начинают идти еще тише и глядят на окна.
- Аптекой пахнет... - говорит тонкий. - Аптека и есть!  Ах,  помню...
На прошлой неделе я здесь был, касторку покупал. Тут еще аптекарь с кислым
лицом и с ослиной челюстью. Вот, батенька, челюсть! Такой  именно  Сампсон
филистимлян избивал.
- М-да... - говорит толстый басом. - Спит фармация! И аптекарша спит.
Тут, Обтесов, аптекарша хорошенькая.
- Видел. Мне она очень понравилась... Скажите, доктор, неужели она  в
состоянии любить эту ослиную челюсть? Неужели?
- Нет, вероятно, не любит, - вздыхает доктор с таким выражением,  как
будто ему жаль аптекаря. - Спит теперь мамочка за окошечком!  Обтесов,  а?
Раскинулась от жары... ротик полуоткрыт... и ножка с кровати  свесилась...
Чай, болван аптекарь в этом добре ничего  не  смыслит...  Ему  небось  что
женщина, что бутыль с карболкой - все равно!
- Знаете что, доктор? - говорит офицер, останавливаясь. -  Давайте-ка
зайдем в аптеку и купим чего-нибудь! Аптекаршу, быть может, увидим.
- Выдумал - ночью!
- А что же? Ведь они и ночью обязаны торговать. Голубчик, войдемте!
- Пожалуй...
Аптекарша,  спрятавшись   за   занавеску,   слышит   сиплый   звонок.
Оглянувшись на мужа, который храпит по-прежнему сладко  и  улыбается,  она
набрасывает на себя платье, надевает на босою ногу туфли и бежит в аптеку.
За стеклянной дверью видны две тени... Аптекарша  припускает  огня  в
лампу и спешит к двери, чтобы отпереть, и ей уже не скучно, и не  досадно,
и не хочется плакать, а только сильно стучит сердце. Входят толстяк-доктор
и тонкий Обтесов. Теперь уж  их  можно  рассмотреть.  Толстобрюхий  доктор
смугл, бородат и неповоротлив. При каждом малейшем движении на нем  трещит
китель и на лице выступает пот. Офицер  же  розов,  безус,  женоподобен  и
гибок, как английский хлыст.
- Что вам угодно? - спрашивает их  аптекарша,  придерживая  на  груди
платье.
- Дайте... э-э-э на пятнадцать копеек мятных лепешек!
Аптекарша  не  спеша  достает  с  полки  банку  и  начинает   вешать.
Покупатели, не мигая, глядят на ее спину; доктор жмурится, как сытый  кот,
а поручик очень серьезен.
- Первый раз вижу, что дама в аптеке торгует, - говорит доктор.
-  Тут  ничего  нет  особенного...  -  отзывается  аптекарша,  искоса
поглядывая на розовое лицо Обтесова. - Муж мой не имеет  помощников,  и  я
ему всегда помогаю.
- Тэк-с... А у вас миленькая  аптечка!  Сколько  тут  rазных  этих...
банок! И вы не боитесь вращаться среди ядов! Бррр!
Аптекарша запечатывает пакетик и подает его доктору.  Обтесов  подает
ей   пятиалтынный.   Проходит    полминуты    в    молчании....    Мужчины
переглядываются, делают шаг к двери, потом опять переглядываются.
- Дайте на десять копеек соды! - говорит доктор.
Аптекарша опять, лениво и вяло двигаясь, протягивает руку к полке.
- Нет ли тут, в аптеке, чего-нибудь этакого...  -  бормочет  Обтесов,
шевеля  пальцами,  -  чего-нибудь  такого,  знаете  ли,   аллегорического,
какой-нибудь живительной влаги... зельтерской воды, что  ли?  У  вас  есть
зельтерская вода?
- Есть, - отвечает аптекарша.
- Браво! Вы не женщина, а фея. Сочините-ка нам бутылочки три!
Аптекарша торопливо  запечатывает  соду  и  исчезает  в  потемках  за
дверью.
- Фрукт! - говорит доктор, подмигивая. - Такого ананаса,  Обтесов,  и
на острове Мадейре не сыщете. А? Как вы думаете? Однако...  слышите  храп?
Это сам господин аптекарь изволят почивать.
Через  минуту  возвращается  аптекарша  и  ставит  на  прилавок  пять
бутылок. Она только что  была  в  погребе,  а  потому  красна  и  немножко
взволнована.
- Тсс... тише, - говорит  Обтесов,  когда  она,  раскупорив  бутылку,
роняет штопор. - Не стучите так, а то мужа разбудите.
- Ну, так что же, если и разбужу?
- Он так сладко спит... видит вас во сне... За ваше здоровье!
- И к тому же, - басит доктор, отрыгивая после сельтерской,  -  мужья
такая скучная история, что хорошо бы они сделали, если  бы  всегда  спали.
Эх, к этой водице да винца бы красненького.
- Чего еще выдумали! - смеется аптекарша.
- Великолепно  бы!  Жаль,  что  в  аптеках  не  продают  спиритуозов!
Впрочем... вы ведь должны продавать вино как лекарство. Есть у  вас  vinum
gallicum rubrum?
- Есть.
- Ну вот! Подавайте нам его! Черт его подери, тащите его сюда!
- Сколько вам?
- Quantum satis!.. Сначала вы дайте нам в воду по унцу,  а  потом  мы
увидим... Обтесов, а? Сначала с водой, а потом уже per se...
Доктор и Обтесов присаживаются к прилавку, снимают фуражки и начинают
пить красное вино.
-  А  вино,  надо  сознаться,  препаскуднейшее!  Vinum  plochissimum.
Впрочем, в присутствии... э-э-э... оно кажется нектаром. Вы восхитительны,
сударыня! Целую вам мысленно ручку.
- Я дорого дал бы за то, чтобы сделать это  не  мысленно!  -  говорит
Обтесов. - Честное слово! Я отдал бы жизнь!
- Это уж вы оставьте... - говорит госпожа  Черномордик,  вспыхивая  и
делая серьезное лицо.
- Какая, однако, вы кокетка! - тихо  хохочет  доктор,  глядя  на  нее
исподлобья, плутовски. - Глазенки так и стреляют! Пиф! паф! Поздравляю: вы
победили! Мы сражены!
Аптекарша глядит на их румяные лица, слушает их болтовню и скоро сама
оживляется. О, ей уже  так  весело!  Она  вступает  в  разговор,  хохочет,
кокетничает и даже, после долгих просьб  покупателей,  выпивает  унца  два
красного вина.
- Вы бы, офицеры, почаще в город из лагерей приходили, - говорит она,
- а то тут ужас какая скука. Я просто умираю.
- Еще бы! - ужасается доктор. - Такой ананас... чудо природы  и  -  в
глуши! Прекрасно выразился Грибоедов: "В глушь!  в  Саратов!"  Однако  нам
пора. Очень рад познакомиться... весьма! Сколько с нас следует?
Аптекарша поднимает к потолку глаза и долго шевелит губами.
- Двенадцать рублей сорок восемь копеек! - говорит она.
Обтесов вынимает из кармана толстый бумажник, долго  роется  в  пачке
денег и расплачивается.
- Ваш муж сладко спит... видит  сны...  -  бормочет  он,  пожимая  на
прощанье руку аптекарши.
- Я не люблю слушать глупостей...
- Какие же  глупости?  Наоборот...  это  вовсе  не  глупости...  Даже
Шекспир сказал: "Блажен, кто смолоду был молод!"
- Пустите руку!
Наконец покупатели, после долгих разговоров, целуют у аптекарши ручку
и нерешительно, словно раздумывая, не забыли ли они  чего-нибудь,  выходят
из аптеки.
А она быстро бежит в спальню и садится у того же окна. Ей видно,  как
доктор и поручик, выйдя из аптеки, лениво отходят шагов на двадцать, потом
останавливаются и начинают о чем-то шептаться. О чем? Сердце у нее стучит,
в висках тоже стучит, а отчего - она и  сама  не  знает...  Бьется  сердце
сильно, точно те двое, шепчась там, решают ее участь.
Минут через пять доктор отделяется  от  Обтесова  и  идет  дальше,  а
Обтесов  возвращается.  Он  проходит  мимо  аптеки   раз,   другой...   То
остановится около двери, то опять зашагает...  Наконец  осторожно  звякает
звонок.
- Что? Кто там? - вдруг слышит аптекарша голос мужа. - Там звонят,  а
ты не слышишь! - говорит аптекарь строго. - Что за беспорядки!
Он встает, надевает халат и, покачиваясь в полусне,  шлепая  туфлями,
идет в аптеку.
- Чего... вам? - спрашивает он у Обтесова.
- Дайте... дайте на пятнадцать копеек мятных лепешек.
С бесконечным сопеньем, зевая, засыпая на ходу  и  стуча  коленями  о
прилавок, аптекарь лезет на полку и достает банку...
Спустя две минуты аптекарша видит, как Обтесов выходит из  аптеки  и,
пройдя несколько шагов, бросает на пыльную дорогу  мятные  лепешки.  Из-за
угла навстречу ему идет доктор... Оба  сходятся  и,  жестикулируя  руками,
исчезают в утреннем тумане.
- Как я несчастна! - говорит аптекарша,  со  злобой  глядя  на  мужа,
который быстро  раздевается,  чтобы  опять  улечься  спать.  -  О,  как  я
несчастна! - повторяет она, вдруг заливаясь горькими слезами. -  И  никто,
никто не знает...
- Я  забыл  пятнадцать  копеек  на  прилавке,  -  бормочет  аптекарь,
укрываясь одеялом. - Спрячь, пожалуйста, в конторку...
И тотчас же засыпает.

ВВерх