UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru

  А.П.ЧЕХОВ

 СЛЕДОВАТЕЛЬ




Уездный врач и судебный следователь ехали  в  один  хороший  весенний
полдень на вскрытие. Следователь, мужчина  лет  тридцати  пяти,  задумчиво
глядел на лошадей и говорил:
- В природе есть очень много загадочного и темного, но и в  обыденной
жизни,  доктор,  часто  приходится  наталкиваться  на   явления,   которые
решительно не поддаются объяснению.  Так,  я  знаю  несколько  загадочных,
странных смертей, причину которых возьмутся  объяснить  только  спириты  и
мистики, человек же со свежей головой  в  недоумении  разведет  руками,  и
только.  Например,  я  знаю  одну  очень  интеллигентную   даму,   которая
предсказала себе смерть и умерла  без  всякой  видимой  причины  именно  в
назначенный ею день. Сказала, что умрет тогда-то, и умерла.
- Нет действия без причины, - сказал доктор. - Есть  смерть,  значит,
есть и причина. А что касается предсказания, то ведь тут мало диковинного.
Все наши дамы и бабы обладают даром пророчества и предчувствия.
-  Так-то  так,  но  моя  дама,  доктор,  совсем  особенная.   В   ее
предсказании и смерти не было ничего  ни  бабьего,  ни  дамского.  Молодая
женщина, здоровая, умница, без всяких  предрассудков.  У  нее  были  такие
умные, ясные, честные глаза; лицо  открытое,  разумное,  с  легкой,  чисто
русской усмешечкой во взгляде и  на  губах.  Дамского  или  бабьего,  если
хотите, в ней только одно - красота. Вся стройная, грациозная, как вот эта
береза, волоса удивительные! Чтобы она не оставалась для  вас  непонятной,
прибавлю еще, что это был человек, полный самой  заразительной  веселости,
беспечности и того умного, хорошего легкомыслия, которое бывает  только  у
мыслящих,  простодушных,  веселых  людей.  Может  ли  тут  быть   речь   о
мистицизме, спиритизме, даре предчувствия или о чем-нибудь  подобном?  Над
всем этим она смеялась.  Докторская  бричка  остановилась  около  колодца.
Следователь и доктор напились воды, потянулись и стали ждать, когда  кучер
кончит поить лошадей.
- Ну-с, отчего же умерла та дама?  -  спросил  доктор,  когда  бричка
опять покатила по дороге.
- Умерла она странно. В один прекрасный  день  входит  к  ней  муж  и
говорит, что не дурно бы к весне продать  старую  коляску,  а  вместо  нее
купить что-нибудь поновее и легче, и что не  мешало  бы  переменить  левую
пристяжную, а Бобчинского (была у мужа такая  лошадь)  пустить  в  корень.
Жена выслушала его и говорит:
- Делай, как знаешь, мне теперь все равно.  К  лету  я  буду  уже  на
кладбище. Муж, конечно, пожимает плечами и улыбается.
- Я нисколько не шучу, - говорит она.  -  Объявляю  серьезно,  что  я
скоро умру.
- То есть как скоро?
- Сейчас же после родов. Рожу и  умру.  Словам  этим  муж  не  придал
никакого значения. Он не верит ни в какие предчувствия и к тому же отлично
знает, что женщины в интересном  положении  любят  капризничать  и  вообще
предаваться мрачным мыслям. Прошел день, и жена опять ему о том, что умрет
тотчас же после родов, и потом каждый день все о том же, а  он  смеялся  и
обзывал ее бабой, гадалкой, кликушей. Близкая смерть стала idee fixe жены.
Когда муж не слушал ее, она шла в кухню и говорила там о  своей  смерти  с
няней и кухаркой:
- Не много еще мне осталось жить, нянюшка. Как только рожу, сейчас же
и умру. Не хотелось бы умирать так рано, да уж  знать  судьба  моя  такая.
Нянька и кухарка, конечно, в слезы. Бывало,  приедет  к  ней  попадья  или
помещица, а она отведет ее в угол и давай душу отводить - все о том же,  о
близкой смерти. Говорила она серьезно, с неприятной улыбкой, даже со  злым
лицом, не допуская возражений. Была она модницей, щеголихой, но тут  ввиду
скорой смерти все бросила и  стала  ходить  неряхой;  уже  не  читала,  не
смеялась, не мечтала вслух... Мало того, поехала с теткой  на  кладбище  и
облюбовала там место для своей могилки, а дней за пять до  родов  написала
завещание. И имейте в виду, все это творилось при отличном  здоровье,  без
малейших намеков на болезнь или какую-нибудь  опасность.  Роды  -  трудная
штука, иногда смертельная, но  у  той,  про  которую  я  вам  говорю,  все
обстояло благополучно и бояться  было  решительно  нечего.  Мужу  в  конце
концов вся эта история надоела. Как-то за обедом он рассердился и спросил:
- Послушай, Наташа, когда же будет конец этим глупостям?
- Это не глупости. Я говорю серьезно.
- Вздор! Я бы тебе советовал перестать глупить, чтобы потом самой  не
было совестно. Но вот наступили и роды. Муж привез из города самую  лучшую
акушерку. Роды были у жены первые, но сошли как нельзя  лучше.  Когда  все
кончилось, роженица пожелала взглянуть на младенца. Поглядела и сказала:
- Ну, а теперь и умереть можно. Простилась,  закрыла  глаза  и  через
полчаса отдала богу душу. До самой последней минуты она была  в  сознании.
По  крайней  мере  когда  ей  вместо  воды  подали  молока,  то  она  тихо
прошептала:
- Зачем же вы мне вместо воды молока даете? Так  вот  какая  история.
Как предсказала, так и умерла.
Следователь помолчал, вздохнул и сказал:
- Вот и объясните, отчего она умерла? Уверяю вас честным словом,  это
не выдумка, а факт. Размышляя, доктор поглядел на небо.
- Надо было бы вскрыть ее, - сказал он.
- Зачем?
- А затем, чтобы узнать причину смерти. Не от предсказания же  своего
она умерла. Отравилась, по всей вероятности. Следователь быстро повернулся
лицом к доктору и, прищурив глаза, спросил:
- Из чего же вы заключаете, что она отравилась?
- Я не заключаю, а предполагаю. Она хорошо жила с мужем?
- Гм... не совсем. Недоразумения начались вскоре  же  после  свадьбы.
Было такое несчастное стечение обстоятельств.  Покойница  однажды  застала
мужа с одной дамой... Впрочем, она скоро простила ему.
- А что раньше  было,  измена  мужа  или  появление  идеи  о  смерти?
Следователь пристально поглядел на доктора, как бы желая разгадать,  зачем
он задает такой вопрос.
- Позвольте, - ответил он не сразу. - Позвольте, дайте припомнить.  -
Следователь снял шляпу и потер себе лоб. - Да, да... она стала говорить  о
смерти именно вскорости после того случая. Да, да.
- Ну, вот видите ли... По  всей  вероятности,  она  тогда  же  решила
отравиться, но так как ей, вероятно, вместе с собой не хотелось убивать  и
ребенка, то она отложила самоубийство до родов.
- Едва ли, едва ли... Это невозможно. Она тогда же простила.
- Скоро простила, значит, думала что-нибудь  недоброе.  Молодые  жены
прощают не скоро. Следователь насильно  улыбнулся  и,  чтобы  скрыть  свое
слишком заметное волнение, стал закуривать папиросу.
- Едва ли, едва ли... - продолжал он. - Мне и в голову  не  приходила
мысль о такой возможности... Да и к тому же... он не так уж  виноват,  как
кажется... Изменил как-то странно, сам того не желая: пришел  домой  ночью
навеселе, хочется приласкать кого-нибудь, а жена в интересном положении...
а тут, черт ее побери, навстречу попадается дама, приехавшая погостить  на
три дня, бабенка пустая, глупая, некрасивая. Это даже  и  изменой  считать
нельзя. Жена и сама так взглянула на это и  скоро...  простила;  потом  об
этом и разговора не было...
- Люди без причины не умирают, - сказал доктор.
- Это так, конечно, но  все-таки...  не  могу  допустить,  чтобы  она
отравилась. Но странно, как это до сих пор мне в  голову  не  приходило  о
возможности такой смерти!.. И никто не думал об этом! Все  были  удивлены,
что ее предсказание сбылось, и мысль о возможности...  такой  смерти  была
далекой... Да и не может  быть,  чтоб  она  отравилась!  Нет!  Следователь
задумался. Мысль о странно умершей женщине не оставляла  его  и  во  время
вскрытия. Записывая то, что диктовал доктор, он мрачно  двигал  бровями  и
тер себе лоб.
-  А  разве  есть  такие  яды,  которые  убивают  в  четверть   часа,
мало-помалу и без всякой боли? - спросил он доктора,  когда  тот  вскрывал
череп.
- Да, есть. Морфий, например.
- Гм... Странно... Помню, она держала у себя  что-то  подобное...  Но
едва  ли!  На  обратном  пути  следователь  имел  утомленный  вид,  нервно
покусывал усы и говорил неохотно.
- Давайте немного пешком пройдемся, - попросил он доктора. -  Надоело
сидеть. Пройдя шагов сто,  следователь,  как  показалось  доктору,  совсем
ослабел, как будто взбирался на высокую гору. Он остановился и,  глядя  на
доктора странными, точно пьяными глазами, сказал:
- Боже мой, если ваше предположение справедливо, то ведь  это...  это
жестоко, бесчеловечно! Отравила себя, чтобы казнить другого! Да разве грех
так велик! Ах, боже мой! И к чему вы мне  подарили  эту  проклятую  мысль,
доктор!
Следователь в отчаянии схватил себя за голову и продолжал:
- Это я рассказывал вам про свою жену, про себя. О, боже мой!  Ну,  я
виноват, я оскорбил, но неужели умереть легче, чем простить! Вот уж именно
бабья логика, жестокая, немилосердная логика. О, она и тогда,  при  жизни,
была жестокой! Теперь я припоминаю! Теперь для меня все ясно!
Следователь говорил и - то пожимал плечами, то хватал себя за голову.
Он то садился в  экипаж,  то  шел  пешком.  Новая  мысль,  сообщенная  ему
доктором, казалось, ошеломила его, отравила; он растерялся, ослабел  душой
и телом, и когда вернулись в город, простился с доктором,  отказавшись  от
обеда, хотя накануне дал слово доктору пообедать с ним вместе.

ВВерх