UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru
Александр Скидан



В СИЛКАХ СЛОВА




Это красный шелк горит.

O. M.



Когда держишь в руках эту небольшую, в девяносто шесть двуязычных страниц, книгу, поневоле проникаешься если не 
специфическим библиофильским почтением, то духом англофилии точно: так грамотно и заботливо она издана. Дизайн, 
строгий и лаконичный, как бы наследует известному  аскетизму  поэтики Седаковой, подчеркивает его. На последних 
страницах приводится почти полная ее библиография, исключение составили переводы, интервью и филологические штудии. 
В начале, после оглавления, следуют исчерпывающие справки о переводчиках, коих восемь: Roy Fisher, prof.Peter Henry, 
Tamar Hodes, David Horrocks, dr.Catriona Kelly, Richard McKane и Robert Reid; а также - справка о самом инициаторе 
издания, Валентине Полухиной: доктор Русской кафедры Килского Университета, автор монографии об Иосифе Бродском, 
специалист по современной русской поэзии, организатор Килского Фонда Молодых Русских Поэтов. Именно в этот Фонд 
поступают деньги, вырученные от продажи книги.
Для русского читателя  Шелк времени  неизбежно отсылает к  Шуму времени  Мандельштама (хотя, замечу в скобках, 
фактура  Шелка...  ближе к таинственной  прозрачности  Михаила Кузмина, чье влияние заметно особенно в превосходном  
Китайском путешествии , чем к вспыльчивой суггестии автора  Тристий ; достаточно беглого прочтения:

Знающие кое-что
о страсти быстрее конца,
знающие кое-что
о мире меньше гроша-
пусть берут, кому нужен, --
знающие, что эта раковина - без жемчужин,
что нет ни единой спички, свечки, плошки,
кроме огня восхищенья,
знающие, откуда приходят
звучанье и свеченье-
неужели мы расстанемся, как простые невежды?).

Неизбежна также и омонимическая игра: по-английски  шелк  звучит почти как русские силки, на мой слух - силки интертекстуальности 
и перевода, что и вынесено в заглавие этой заметки. В своем предисловии Валентина Полухина совершенно справедливо 
отмечает, что поэзия Ольги Седаковой полнится обилием аллюзий мифологического, философского, теологического толка, 
что язык этой поэзии есть язык  спиритуальный . Слово  спиритуальный , которое я заимствую у предисловия, опять 
вводит, не спрашиваясь, тему (точнее, темы, множественное число) огня, сгорания и хвалы, гимна. Можно сказать, 
что огонь - это как бы архетип, исподволь пронизывающий собой событие книги, организующий архитектонику и дыхание, 
интонацию  Шелка времени :
...все катится, как некий темный шар,
разматывая имени пожар.

( Стансы на смерть котенка )

В комментарии к  Стансам...  Седакова пишет:  Имени пожар - вспомните:  огонь, сведенный на землю  -  и как томится 
душа, пока он разгорится ... . Этот сведенный на землю (небесный, следовательно) огонь проницает собой весь поэтический 
универсум; он может быть  диким , занимающимся как  сад мирозданья  в ставшем уже классическим стихотворении  Дикий 
шиповник  (о нем проницательно в свое время написал Михаил Эпштейн), а может теплиться едва-едва, только-только, 
быть почти невидимым, но неизбывно манящим. Именно огонь, как вертикаль, устанавливает строгую иерархию в строе 
сущего и, соответственно, в оптике поэта. Он закаливает его голос. Драма, та, что происходит  за кулисами , так 
сказать, предустановленной гармонии, заключается в невозможном желании голоса стать абсолютным, точным слепком 
этого мира. Сущее и голос обретаются в разрыве, и совпадение окажется мигом самосожженья поэта в хвале. Тогда, 
возможно, он возвратится, войдет в эту тишину,  тишину, где задуманы вещи .
Для меня темны истоки этой поэзии и ее пафос (я могу только догадываться по подсказкам и рассекречивать  детские 
секреты  игры с огнем), но голос, который они рождают и который я отчетливо слышу, этот голос необыкновенно чист, 
я бы сказал - благороден, исполнен аристократической и одновременно смиренной осанки. Качество изысканное и просто 
редкое в век эстетического самолюбования, хохмы, камланий. Приятно, что переводчику Элиота, Паунда, Хайдеггера 
оказан Англией соответствующий прием.
Известно, что поэзия  не переводима . Известно и то, что переводчик зачастую вынужден выбирать между  точностью  
и  настроем , между семантическим узором и ритмическим рисунком. Как  вжиться  в дыхание оригинала, как стать конгениальным 
поэту? Английские версии стихотворений Седаковой, выполненные славистами и поэтами, насколько я могу судить, стараются 
в первую голову не расстроить, не повредить движение мысли, сохранить, если это возможно, семантическую ауру поэтической 
речи. Это, пожалуй, самое трудное и ценное в работе по  пересадке  текста из одной культуры в другую. Некоторым, 
например Катрионе Келли, посчастливилось найти эквивалент музыке, ритмическому рисунку стиха ( Кузнечик и сверчок 
,  Неужели, Мария, только рамы скрипят ). Отмечу и непосильную, казалось бы, задачу, сторицей вознаградившую Ричарда 
МакКейна; он с честью вышел из сражения с тремястами восемью строками  Китайского путешествия . Хвала, хвала земле, 
которой завершается это ориенталистское и такое русское предприятие, распускается у МакКейна редкостным цветком 
глорией: китайская пагода и русская усадьба приживаются в регулярном английском саду...
На обложке  Шелка времени  фотографический портрет Ольги Седаковой как бы залит сполохами голубого, спиритуального 
света, весь в бликах невидимого огня: как если бы она непереносимо долго вглядывалась в - или держала в руках - 
отсутствующую свечу. Это горит шелк времен, и поэт должен успеть записать на нем то, что никто кроме него не отважится, 
не осмелится записать. Последнее будет неотвратимо, неотвратимо прекрасно, как признание в любви и смерть летящих 
на пламя ночных мотыльков:

Ты, знаешь, я так люблю тебя,
что от этого не отличу
вздох ветра, шум веток, жизнь дождя,
путь, похожий на свечу,
и что бормочет мрак чужой,
что ум, как спичка зажгло,
и даже бабочки сухой
несчастный стук в стекло.

	Поэт сам расставляет себе силки, в которых так чудесно сгорать дотла.


9 March 1994

 Ольга Седакова, "The silk of time"-"Шелк времени", Bilingual Selected Poems, Edited and Introduced by Valentina 
Polukhina. "Ryburn Publishing", Keele University Press, 1994. 

ВВерх