UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru
   Владимир Кунин
   Киноповести

   Чокнутые
   Трое на шоссе


   Чокнутые

   киноповесть

   В тридцатых годах прошлого столетия в Вене, рядом с  собором  Cвятого
Стефана, существовал польский кабачок "Корчма Краковска".
   Было раннее-раннее утро. У входа в еще закрытый кабачок стоял  снаря-
женный к дальнему путешествию фиакр. На козлах дремал кучер.
   Внутри кабачка, по обе стороны буфетной стойки, со стаканами в  руках
стояли Адам Ципровски - шестидесятилетний хозяин "Корчмы  Краковской"  и
сорокалетний Отто Франц фон Герстнер в дорожном костюме. Он  прихлебывал
вино и говорил Адаму:
   - Я отказался от места профессора в Праге, Адам... Я объездил Англию,
Швейцарию, Францию, Бельгию и понял, что  по-настоящему  как  инженер  я
смогу реализовать себя только в России! В стране, где есть  спасительное
самодержавие, а не наша слюнтяйская западная парламентская система...  И
если я представлю русскому императору проект железных дорог, соединяющих
Черное море с Каспийским, а Балтийское с Белым, - у него  голова  закру-
жится от счастья! Только в России талантливый иностранец может  добиться
свободы творчества, славы и денег! Прозит!
   Герстнер приподнял стакан.
   - Прозит, - Ципровски тоже поднял стакан. - Может быть, вы  и  правы.
Но жить в чужой стране... Я - поляк, проживающий в Австрии. Я десять лет
прослужил во французской армии. Я не погиб под  Смоленском  и  умудрился
остаться в живых при Бородино. Я восемь лет прожил в  русском  плену!  У
меня до сих пор есть одно маленькое дельце в России, с которого я по сей
день имею небольшой дивиденд. За тот год, что я занимался с вами русским
языком, я очень привязался к вам, и мне было бы жалко...
   - Я тоже искренне полюбил вас, Адам. Но в Австрии меня ничто не удер-
живает. Я ведь даже не австриец Отто Франц фон и так далее. Я чех. Анто-
нин Франтишек.
   - Господин Герстнер! По тому, как вы быстро усвоили русский  язык,  я
это понял еще полгода назад. Тем более что я тоже не очень-то Адам  Цип-
ровски. Уже если говорить честно, то я скорее Арон Циперович. Но  вы  же
понимаете, в какое время и в какой стране мы живем...
   Циперович посмотрел на часы:
   - Идемте, мне скоро открывать заведение. И вам пора уже ехать, безум-
ный вы человек...
   Хромая, Циперович повел Герстнера к выходу. У фиакра сказал:
   - Учтите, Антонин, там вам будет очень нелегко. Россия - страна  бес-
конечных и бесполезных формальностей.
   - Не пугайте меня, Арон. Эта поездка должна стать делом всей моей ос-
тавшейся жизни. Прощайте!
   - Да поможет вам бог, - печально проговорил Арон.
   Как только запыленный фиакр Герстнера пересек русскую границу, он тут
же некрасиво и неловко заскакал по выбоинам и ухабам. Изящная  конструк-
ция экипажа угрожающе трещала при каждом подскоке, и  когда  потрясенные
австрийские лошади встали, произошло маленькое  чудо:  что-то  в  фиакре
лопнуло с томительным стоном и он, уже стоявший без движения, развалился
на мельчайшие части, погребая под своими обломками Герстнера, его  багаж
и берейтора со щегольским шамберьером!
   А из слухового чердачного окна постоялого двора за всем этим наблюдал
в подзорную трубу тайный агент  Третьего  жандармского  отделения  Тихон
Зайцев...
   В Петербурге, на Крестовском острове, в загородной  резиденции  князя
Меншикова шло экстренное совещание.
   - Я пригласил вас, господа, чтобы сообщить вам  пренеприятное  извес-
тие, - сказал светлейший князь Меншиков собравшимся у  него  в  кабинете
князю Воронцову-Дашкову и графам Бутурлину, Татищеву и Потоцкому. - Один
из наших компаньонов, тайно сотрудничающий с Третьим отделением...
   Тут светлейший углядел, как Воронцов-Дашков поморщился.
   Не извольте морщиться, князюшка! И почитайте за благо, что мы сегодня
имеем информацию, которая завтра бы могла свалиться нам как снег на  го-
лову!.. Так вот, граф Бенкендорф получил шифровку из Вены:  к  нам  едет
австрийский инженер Отто Франц фон Герстнер. Он же чех  Антонин  Франти-
шек. Без всякого "фон", фамилия та же. Он намерен  представить  государю
проект устройства в России железных дорог и передвижения по оным при по-
мощи паровых машин.
   - Кошмар! - Все, кроме Потоцкого, были потрясены сообщением.
   - Александр Христофорович, правда, распорядился установить за ним не-
усыпное наблюдение, но, как вы понимаете, из соображений  чисто  полити-
ческих. Мы же со своей стороны...
   - А нам-то что? - беззаботно удивился Потоцкий.
   - Нам?! - возмутился Меншиков. - Да наше с вами акционерное  общество
почтовых колясок и дилижансов имеет от извозного промысла более ста мил-
лионов рублей в год! И железные дороги Герстнера попросту лишат нас это-
го дохода! Это вы можете понять, граф?!
   - Если разорятся владельцы постоялых дворов - с кого вы будете  полу-
чать отчисления? - спросил Бутурлин.
   - Боже мой... Погибнут мои конные заводы!.. Овес и  сено  катастрофи-
чески упадут в цене... - вздохнул Воронцов-Дашков.
   - Да что там овес! Вылетят в трубу все придорожные  питейные  заведе-
ния! Трезвость станет нормой жизни, и мы только на этом потеряем миллио-
нов пятьдесят!.. - ужаснулся Татищев. - А его величество  так  падок  до
всяких новшеств!
   - Австрийца нельзя допускать до государя ни в коем случае! - вскричал
Татищев.
   - Правильно! - сказал светлейший. - Мы должны купить  Герстнера.  Ку-
пить и отправить его с полдороги обратно в Австрию с деньгами, ради  ко-
торых он наверняка и прибыл в Россию! Это единственный способ  сохранить
доходы нашего акционерного общества. Так что  придется  раскошеливаться,
господа!
   - Я готов. - Потоцкий выложил на стол банкнот.
   - Что это? - брезгливо спросил светлейший.
   - Сто рублей!
   - Щедрость графа не уступает его уму, - заметил Татищев.
   - Сто тысяч надо собрать!!! - заорал Меншиков на Потоцкого. -  И  эти
деньги Герстнеру повезете вы, граф! Сегодня же! Сейчас же!..  Вы  помчи-
тесь ему навстречу, вручите ему деньги и объявите наши условия! И  прос-
ледите за его возвращением!..
   Застряла пролетка Герстнера в непролазной грязи. Да не одна,  десятка
полтора - и телеги с грузами, и коляски, и дилижансы...  Крики,  ругань,
ржание лошадей! Где мужик? Где барин?..
   По колено в грязи, Герстнеру помогает толкать пролетку молодой  чело-
век очень даже приятной наружности.
   - Эй, как тебя?!.. Погоняй, сукин кот! Заснул? - кричит он  кучеру  и
командует Герстнеру: - Поднавались!.. Не имею чести...
   - Отто Франц Герстнер. Инженер... - задыхается Герстнер.
   Молодой человек, по уши в грязи, хрипит от натуги:
   - Отставной корнет Кирюхин Родион Иванович.
   - Очень приятно... - любезно сипит грязный Герстнер.
   Упрямо ползет пролетка по раскисшей колее. А внутри с  босыми  ногами
сидят Герстнер и Родион Иванович -  отогреваются  при  помощи  дорожного
штофа.
   Герстнер распаковал баул, показывает  Родиону  Ивановичу  изображения
паровоза Стефенсона, чертежи вагонов, профили железных шин,  по  которым
все это должно двигаться. Родион Иванович в восторге:
   - Боже мой! Антон Францевич! Да я всю жизнь мечтал о таком деле! Да я
из кожи вылезу!.. Наизнанку вывернусь!.. Это же грандиозная идея!!!
   Схватил двумя руками гравюру с паровозом, впился в Герстнера  горящим
глазом, сказал торжественно, словно присягу принял:
   - Вы без меня, Антон Францевич, здесь пропадете. А я клянусъ вам слу-
жить верой и правдой во благо России-матушки, для ее процветания и прог-
ресса.
   Истово перекрестился и поцеловал гравюру будто икону...
   Карета графа Потоцкого с лакеем на запятках катила по дороге.
   В карете граф открыл ларец, оглядел толстую пачку  ассигнаций  в  сто
тысяч рублей, вынул из ларца добрую треть и спрятал ее в  задний  карман
камзола...
   Уютно закопавшись в придорожный стог, Тихон Зайцев проследил за  про-
леткой Герстнера и Кирюхина в подзорную трубу, вынул бумагу,  чернильни-
цу, гусиные перья и стал писать донесение:
   "Сикретно, Его сиятельству графу Александру Христофоровичу Бенкендор-
фу. Сего дни, апреля девятого числа в екипаж господина Герстнера  помес-
тился отставной корнет Кирюхин Родион сын Иванов двадцати шести  лет  от
роду. По части благонадежности упомянутого Кирюхина..."
   Герстнер и Родион Иванович обедали в придорожном трактире.
   Неподалеку, за угловым столиком, Тихон хлебал щи, слушал.
   - Шестнадцатилетний корнет... Мальчишеский восторг! Подъем чувств!  -
говорил Родион Иванович. - "Души  прекрасные  порывы..."  Долой!  Ура!..
"Свобода нас встретит радостно у входа..."
   - 0, вы поэт, - вежливо заметил Герстнер.
   - Это не я. А как начали вешать  за  эту  "свободу",  как  погнали  в
тюрьмы да в Сибирь... До смерти перепугался! Счастье, что меня тогда  по
малолетству не сослали, не вздернули. И понял я -  кого  "долой"?  Какая
"свобода"'? Сиди и не чирикай. Разве в этом  государстве  можно  что-ни-
будь... Да она тебя, как клопа, по стенке размажет!..
   - Ах, Родион Иванович...
   - Просто Родик.
   - Ах, Родик! Как я вам сочувствую!
   Но Родик успокоительно подмигнул ему:
   - Отдышался, огляделся... Батюшки! А ведь  государство  тоже  не  без
слабостей!.. И оказалось, что если эти  слабости  обратить  в  свою  ма-
ленькую пользу - и у нас можно жить очень припеваючи! - Чем же вы сейчас
занимаетесь, Родик? - спросил Герстнер. - Путешествую, как видите.  Ску-
паю мертвые души, исключительно для положения в  обществе.  Чтобы  иметь
достойное реноме. Изредка в провинции принимают за ревизора... Время  от
времени представляюсь внебрачным  сыном  великого  полководца  Голенище-
ва-Кутузова... Сюжеты из собственной жизни за  умеренную  плату  уступаю
многим литераторам. Посредничаю... Но все в пределах  правил.  В  рамках
государственных законов, кои необходимо знать досконально!
   К трактиру подкатила карета Потоцкого. Граф вышел из кареты, прижимая
ларец к толстенькому животику.  Навстречу  богатому  господину  выскочил
трактирщик. Граф что-то спросил у  него.  Трактирщик  сразу  провел  его
внутрь заведения и указал на столик Герстнера и Родика.
   Зайцев насторожился, вытянул шею...
   Карета ждала Потоцкого у самых дверей трактира. Лакей услужливо  дер-
жал дверцу кареты распахнутой.
   И тогда раздался голос секретного агента Тихона Зайцева:
   - "Секретно. Его высокопревосходительству графу Александру  Христофо-
ровичу Бенкендорфу.  Настоящим  имею  сообщить,  что  в  пути  господина
Герстнера посетили их сиятельство граф Потоцкий. Имели непродолжительную
беседу. В суть оной беседы проникнуть не  удалось,  кроме  как  наблюдал
проводы их сиятельства..."
   С треском распахнулись трактирные двери, и Потоцкий, вместе с ларцом,
по воздуху влетел из трактира прямо в собственную карету с такой  силой,
что пролетел ее насквозь и выпал на проезжий тракт через противоположную
дверцу.
   Встал, отряхнулся и, как ни в чем не бывало,  светски  раскланялся  с
проезжавшей мимо дамой. Потом влез в карету и крикнул:
   - Трогай!
   В карете граф вытащил из заднего кармана заначку тысяч в тридцать и с
великим сожалением вернул ее в ларец...
   Дорогу пересекала быстрая неширокая речушка. Через нее было перекину-
то некое строение, напоминающее мост. На берегу у моста стоял  шалаш.  У
шалаша человек могучего телосложения доил грязную козу диковатого  вида.
Рядом лежали два мельничных жернова, соединенные длинным железным ломом.
   Но вот гигант услышал скрип колес, чавканье лошадиных копыт, вскрики-
вание ямщика и сказал козе:
   - Вот, Фрося, и наш рупь едет. Надо размяться.
   Он встал, присел пару раз, легко выжал над головой чудовищную  штангу
из жерновов и отхлебнул козьего молока.
   Из-за поворота показалась пролетка Герстнера и Родика. У моста  ямщик
осадил лошадей.

 
в начало наверх
- Что встали? - поинтересовался Родик. - Дальше никак, барин. Дальше - рупь, - пояснил ямщик и крикнул: - Эй, Федор! - Чаво? - Не видишь "чаво"? Это, ваши благородия, Федор. При мосте живет и при [cedilla]м кормится. Потому как без его ни в жисть не проехать. - Вот уж точно - кошелек или жизнь, - вздохнул Родик. - Не, барин, ему только рупь нужон, - сказал ямщик. Герстнер полез было за кошельком, но Родик остановил его: - У меня для таких дел специально рубль припасен, Антон Францевич. - Вытащил серебряный рубль: - Держи, Голиаф! Федор поймал рубль, засунул его за щеку, сбросил портки, рубаху и в одних подштанниках полез в воду. Зашел под мост и принял его на свои могучие плечи. - Ехай живее! Закочанеешь тут! - крикнул он из-под моста. Лошади опасливо ступили на неверный настил. Когда пролетка достигла середины моста, Федору пришло в голову проверить рубль на зуб. Он выта- щил его изо рта, прикусил и завопил возмущенно: - Фальшивый!!! Зашвырнул неправильный рубль далеко в воду и вышел из-под моста. Мост рухнул, а вместе с ним в воду полетели лошади, повозка, багаж, Отто Франц фон Герстнер, возница и отставной корнет Родион Иванович Ки- рюхин... Деревянные обломки моста плыли по реке. Бились в воде лошади. Герстнер уцепился за колесо перевернутой кибитки - колесо вертелось, и Герстнер судорожно перебирал спицы. Неподалеку вынырнул Родик, захлебываясь, восторженно прокричал: - Антон Францыч!.. Я вот о чем подумал... Такой человек нам просто необходим!.. Тайный и очень озябший агент Тихон Зайцев сидел за кустом и наблюдал в подзорную трубу за колымагой, на запятках которой была приторочена штанга силача Федора. Колымага проехала. Тихон отвинтил окуляр у подзорной трубы, налил в него из трубы порцию водки и выпил для согрева. Закусил близвисящим лис- точком и стал писать донесение: "Сикретно. Его сиятельству графу Бенкендорфу. Настоящим доношу, что в экипаж господина Герстнера был взят вольноотпущенный крестьянин Федор. Служил в батраках на мельнице. Из-за неуплаты ему заработанных денег по- бил мельнику лицо, забрал в счет жалованья мельничные жернова и совмест- но с козой Ефросиньей открыл собственное дело при разрушенном мосте..." Теперь в колымаге ехали четверо - Герстнер, Родик, Федор и коза Фро- ся. Коза злобно блеяла и пыталась кого-нибудь укусить. - Не коза, а стерва какая-то! - в сердцах сказал Родик. - Не, Родион Иваныч, она вообще-то животная добрая. - Федор мягко погладил Фросю. - Только нервная очень. Шутка ли, два года мы с ей при этом мосте состояли! Поневоле озвереешь. Таперича ей повеселее будет - как вашу железную дорогу соорудим, я сразу же в цирк подамся - "Силовой аттракцион Джакомо Пиранделло"... - Как?! - поразился Герстнер. - Джакомо Пиранделло. Это мне один проезжий барин такое звание сочи- нил. Так, говорит, будет красивше. Я его за это без рубля через мост пе- реправил. - А коза тебе зачем, Пиранделло? - спросил Родик. - Козье молоко силу дает, Родион Иваныч. И потом, с ей не скушно. Все-таки живая тварь рядом... - А Герстнер едет и едет в Петербург! - Князь Меншиков раздраженно передвинул флажок на карте. - По нашим дорогам, в наших экипажах, на на- ших лошадях! Фантастика!.. Вот и Потоцкий вернулся ни с чем. Спасибо, что деньги привез обратно... - За кого вы меня принимаете? - возмутился Потоцкий. - Быть может, не давать Герстнеру лошадей? - спросил Татищев. - Он иностранец, - возразил Бутурлин. - Или вы хотите, чтобы о нас там говорили черт знает что? - Боже мой! - вздохнул Воронцов-Дашков. - До каких же пор мы будем вылизывать задницы итальянским тенорам и в пояс кланяться заезжим немец- ким парикмахерам? Откуда же в нас это отвратительное, унизительное, от- нюдь не русское качество?! Все боимся, что про нас "там" кто-то что-то скажет! Ну нельзя так, господа! Ну побольше к себе уважения... - И в кнуты его!!! - закричал Потоцкий. - Да так, чтобы живого места не осталось!.. - Вы, граф, в своем уме? - спросил его Бутурлин. Но светлей ший отреагировал несколько иначе: - А что? Не грех басурмана и попугать. А может быть, и поучить слег- ка. Для острастки. И по всему пути его следования распорядиться - лоша- дей не давать. Глядишь, безлошадный да пуганый - и повернет обратно! Неплохо, неплохо... Катила наша колымага сквозь лес по проселку, и вдруг прямо перед ло- шадиными мордами рухнуло огромное дерево и перегородило дорогу. С криком и улюлюканьем выбежали десятка два мужиков с бандитскими мордами. У каж- дого за поясом ямщицкий кнут, в руках вилы, колья... - А ну, вылазь, сучье племя! - закричал главарь. Из кареты вылезли Родик, Герстнер и Пиранделло с козой. - Который? - спросил главарь у ямщика. Тот предательски показал на Герстнера и усмехнулся. Родик мгновенно выхватил из-под камзола два пистолета: - Назад!!! Толпа испуганно попятилась. Главарь сказал Родику: - Мы тебя, барин, не тронем. Нам немец нужен. - Я не немец, - возразил Герстнер. - Я австрийский чех... Нам без разницы. Нам тебя велено поучить и попугать, чтобы ты у нас дороги из железа не делал, а вертался бы к себе обратно. - Один шаг - и стреляю!.. - звонко прокричал Родик. - Как вам не стыдно, Родик! - строго сказал Герстнер. - Ни одну из самых светлых идей нельзя утверждать силой оружия... Он встал на подножку кареты и, широко улыбаясь, начал: - Дорогие друзья! Железные дороги - это спасение от расстояний! Же- лезные дороги - это развитие торговли и рост благосостояния народа!.. А перевозка пассажиров по железной дороге - есть самое демократическое уч- реждение, какое только можно придумать для преобразования государства!.. Но тут главарь банды поднял большую лесную лягушку и запустил ее в физиономию Герстнера. Инженер растерянно замолчал. - Мерзавец!!! - Родик вскинул пистолет. - Стой, стой, Родион Иваныч! - испугался Пиранделло. - Опусти писто- лет, Христом богом молю! Неровен час выстрелит. Грех на душу... Он передал поводок Герстнеру и сказал: - Держи Фросю крепче, Антон Францыч. А то она их всех порвет. Подошел к главарю, за спиной которого теснилась вся банда. - Чего балуешь? - А те чо? - Главарь легонько пихнул Федора в грудь. - А ничо. - Федор тоже его пихнул. - А ты кто такой? - И главарь пихнул Федора посильнее. - Я? - Федор на секунду задумался. - Я - Пиранделло! Банда оскорбительно захохотала. Главарь усмехнулся: - Кто-о-о?!.. - И снова пихнул Федора в грудь. - Пиранделло я!!! - обиженно крикнул Федор и так пихнул главаря, что тот отлетел на несколько метров, врезался в свою банду и свалил на землю всех до единого. Федор вышел на дорогу, легко поднял огромное дерево и понес его к обочине. Но в это время банда уже очухалась и бросилась на него, вздымая колья и вилы. Держа в руках пятисаженное дерево в обхват толщиной, Федор просто по- вернулся вокруг своей оси и этим деревом шарахнул банду так, что вся она с воем улетела в придорожный лесок. А главарь оказался висящим на бли- жайшей березе. И шапка главаря упала с его головы на землю. Тут Герстнер не сдержал Фросю, и та со злобным кобелиным лаем броси- лась вслед за бандой... Со штангой на запятках колымага ехала вдоль берега небольшого озерца. Вместо сбежавшего кучера лошадьми теперь правил Пиранделло. Рядом на об- лучке сидела коза Фрося в трофейной шапке главаря. С дерева, висящего прямо над озером, за колымагой следил Тихон Зай- цев. Когда колымага проехала под ним, Тихон засуетился, ветка, на кото- рой он сидел, обломилась, и тайный агент с воплем ужаса полетел в воду. - Помогите!.. - услышал Пиранделло и резко осадил лошадей. Родик и Герстнер тревожно выпрыгнули из колымаги... В ожидании лошадей они сидели на постоялом дворе и отпаивали горячим козьим молоком мокрого, дрожащего, закутанного в клетчатый плед Тихона Зайцева. - Как же это ты, секретный агент тайной полиции, плавать не умеешь? - спросил Родик. - Да когда было плавать-то учиться, ваше благородие Родион Иванович? Ведь все пишем да следим, следим да пишем... - шмыгал носом Тихон. - Господи! - поразился Родион. - Я же всю жизнь считал, что тайный агент Третьего жандармского отделения и плавает как рыба, и стреляет, как Робин Гуд! Из пистолета - бац! И с сорока шагов - белке в глаз!.. Зайцев горестно махнул рукой: - Да я с пяти шагов слону в задницу не попаду... - Дай-ко я тебе еще молочка подолью горячего, - жалостливо сказал Пи- ранделло. - Козье молоко от всех напастей! Мимо пробежал станционный смотритель, покосился лукаво. - Как с лошадьми, любезный? - спросил его Родик. - Лошадей нет, извиняюсь, и не предвидится, ваше благородие. - Черт знает что... - пробормотал Родик и спросил у Тихона: - А доку- мент у тебя какой-нибудь есть? - А как же! - Тихон нашарил нагрудный кожаный мешочек, вытащил подмо- ченную бумаженцию. - А то случись чего!.. Родик прочитал документ, на секунду задумался и сказал: - Вот что, Тиша. Поедешь с нами. Харчи наши, жалованье казенное. До- носы тебе поможем писать. А сейчас... И крикнул станционному смотрителю: - Эй, любезнейший! Быстро четверку лучших лошадей тайному агенту Третьего отделения собственной его величества канцелярии! Покажи ему до- кумент, Тихон. Покажи, покажи!.. Запряженная четверкой лошадей, ехала вместительная карета с огромной штангой на запятках. Теперь в карете сидели пятеро - Герстнер, Родик, Пиранделло, коза и Тихон Зайцев. Все работали: Герстнер делал пометки на грифельной доске, Родик отмечал проезжаемые места на карте, Пиранделло вычесывал Фросю, Зайцев писал очередное донесение Бенкендорфу. - Дальше как, Родион Иванович?.. - спросил Тихон и показал уже напи- санное. - Не "сикретно", а "секретно", грамотей. А дальше так: "С величайшими опасностями и риском для жизни мне удалось внедриться в наблюдаемую группу". Написал? Точка. Теперь проси жалованье за истекшие полгода и подписывайся: "Агент ноль, ноль, ноль, семь". Или "восемь"? А, Тихон? Как там у вас это делается? - Нет. Я обычно пишу: "Преданный Отечеству и вашему высокопревосходи- тельству Тихон Зайцев". - Очень хорошо! Вот так и пиши. Не меняй стиль. Перед самым Петербургом карета наших героев попала в плотный туман. Тревожно блеяла Фрося, бестолково суетились вокруг кареты путешественни- ки, отчаянно причитал возница: - Ой, беда-то... Помоги, сохрани и выведи, Господи!.. И вдруг совсем рядом в тумане возникло некое странное свечение в че- ловеческий рост с неясными очертаниями. И насмешливый девичий голос про- говорил: - По таким пустякам - и сразу к самому Господу? Все замерли. Свечение растаяло, и на его месте возникла прелестная девушка лет восемнадцати! - Что это вы так приуныли? - улыбнулась она. - Заблудились... - хрипло сказал Пиранделло. - Эка важность! - Девушка что-го пошептала лошадям, погладила их и крикнула путникам: - Садитесь! Она сразу же уютно устроилась в карете и приказала вознице: - Погоняй!.. Лошади легко понесли карету в сплошной белой мгле. Фрося положила го- лову девушке на колени и блаженно прикрыла глаза. - Батюшки!.. Она же никого к себе не подпускала! - перекрестился Пи- ранделло. - Ура! - заорал возница. - На большак вылезли!!! Герстнер церемонно снял шляпу. Девушка предупредила вопрос: - Меня зовут Мария.
в начало наверх
- Местная? - сразу попытался уточнить Зайцев. - Это как посмотреть, - рассмеялась Мария. Родион Иванович увидел, как Мария зябко передернула плечами. - Озябла, Машенька? - Ага. Ждала вас долго. Пиранделло тут же сбросил с плеч кафтан, набросил его на девушку... Зайцев поспешно вытащил свою подзорную трубу, отвинтил окуляр, налил в него из трубы водки, проворковал: - На-ко хлебни, Манечка... Не чинясь, Маша выпила и пустила трубу по кругу. Когда очередь дошла до Герстнера, тот с инженерным интересом осмотрел трубу: - Как же вы смотрите через водку, Тихон? - А через ее завсегда лучше видно, Антон Францыч. - Какой талантливый народ! - Герстнер выпил, передал трубу Родику. Тот налил себе в окуляр: - Твое здоровье, Машенька. Тебя нам словно Бог послал... - Вообще-то так оно и было, - весела ответила Маша. Родик выпил и, потрясенно глядя на Машу, проговорил: - Да, есть еще женщины в русских селеньях... В Петербурге у отеля "Кулон" Родик руководил разгрузкой экипажа. Зай- цев стоял на крыше кареты, сверху подавал багаж. Фрося охраняла поклажу - бросалась на каждого проходящего. - Жить будем здесь - каждому по комнатке. Штаб назначаю в апартамен- тах Антона Францевича. До утверждения проекта - никаких увольнений! - Родик, я готов поверить в то, что вы действительно внук фельдмарша- ла Кутузова! - восхитился Герстнер. - Нет, Антон Францевич, это легенда для провинциалов. - А ежели мне отлучиться потребуется? - сверху спросил Зайцев. - Считай себя мобилизованным, а посему на казарменном положении, - жестко отрезал Родик. - Исхитряйся как-нибудь. На то ты и тайный агент, - усмехнулся Пиран- делло. - Ты еще мне будешь указывать!.. - обиделся Тихон. - Не ссорьтесь, друзья мои, - сказал Герстнер. - Мы с вами начинаем грандиозное дело. И жить должны в мире и согласии. - И в любви к ближнему, - добавила Маша и каждого одарила таким лас- ковым взглядом, что Пиранделло, не рассчитав собственных сил, резко рва- нул свою штангу с запяток. Освободившись от гигантской тяжести, задние рессоры кареты мгновенно выпрямились, и карета скатапультировала тайного агента на балкон второго этажа, где Тихон и повис на руках в пяти метрах от земли. - Вы куда, Тихон? - удивился Герстнер. - Не балуй, - сказал Пиранделло. Тихон в тоске смотрел вниз и скулил от ужаса. - Отпусти руки, Тиша, не бойся, - ласково сказала ему Маша. - Отпус- ти. Я жду тебя... Тихон разжал пальцы и под напряженным взглядом Маши опустился на зем- лю. У всех рты раскрылись от изумления! - Что надо сказать, Тихон? - спросила Маша. - Слава те Господи... - еле выдавил из себя Зайцев. - Правильно, - похвалила его Маша и спросила у Родика: - Что дальше делать, Родион Иванович? На Крестовском острове у Меншикова рядом с дворцом была устроена ку- пальня-бассейн с подогревом воды. Рядом - стол с самоваром, два кресла и лакей с полотенцами. Светлейший плавал на спине, граф Потоцкий - по-собачьи. Потоцкий тихо информировал светлейшего: - ...Уйма рекомендательных писем и, конечно, последние донесения внедрившегося к ним агента сделали свое дело... - То, что он добился приема у Бенкендорфа - полбеды. Беда, если Алек- сандр Христофорович представит его государю, - сказал Меншиков. - А что, если... - и Потоцкий осекся. - Говори, говори. Ум хорошо, а полтора лучше. - А что, если преподнести Бенкендорфу ту шкатулочку... Светлейший едва не утонул. Отплевался и заорал на Потоцкого: - В Сибирь захотел?!.. В рудники? И нас всех в кандалы!.. Кому "шка- тулочку"?! Второму человеку после царя?!.. Неподкупному Бенкендорфу?!.. Надо же додуматься!!! Шеф корпуса жандармов граф Бенкендорф принимал у себя господина Герстнера и светски болтал с ним по-немецки: - Я слышал, что за короткое время пребывания в России вы сумели даже создать круг единомышленников? - Это прекрасные люди, ваше сиятельство! Истинные патриоты своего отечества. Моя благодарность им просто не знает границ! И мне очень хо- телось бы... Лучезарно улыбаясь, Бенкендорф встал. Вскочил и Герстнер. - Превосходно! - вежливо перебил его Бенкендорф. - Всегда приятно ус- лышать о соотечественниках добрые слова. Благоволите оставить мне вашу записку о выгодах построения железных дорог в России, и коль скоро я сочту это дело полезным - сразу же представлю его на высочайшее рассмот- рение. - Ваше сиятельство, я пребываю в неведении еще многих законов госу- дарства Российского и поэтому позволю себе спросить: почему сугубо граж- данский инженерный проект вызывает такой интерес именно вашего ве- домства? Бенкендорф широко и светски улыбнулся: - Ах, господин Герстнер! Кому еще, как не корпусу жандармов, помочь осуществлению ваших грандиозных замыслов? Ведь тайная полиция всегда бы- ла, есть и будет самым прогрессивным институтом в России! У дверей в царские покои Бенкендорф ждал выхода государя. Из покоев доносились страстные вздохи и стоны, сопровождаемые маршевой мелодией музыкальной шкатулки. Бенкендорф посмотрел на часы. И в ту же секунду оборвались все звуки, замолкла музыкальная шкатулка, дверь распахнулась и в приемную вышел са- модержец всея Руси Николай Первый. - Доброе утро, ваше величество, - поклонился Бенкендорф. - Доброе утро, Александр Христофорович. Я очень занят. Уйма дел... Потрудитесь изложить все кратчайшим образом. - Слушаюсь, ваше величество. Австрийский инженер Герстнер предлагает соединить железными дорогами на паровой силе ряд городов Российской им- перии... - Но он же сумасшедший!.. Ну почему ко мне?!.. Направьте его во вра- чебную управу! - Осмелюсь заметить, ваше величество, Герстнер представил вполне убе- дительные резоны для полезности введения железных дорог на благо процве- тания России... - Россия и так процветает! - нетерпеливо перебил царь. В эту секунду из-за двери послышался нежный женский голос: - Ну, где же вы, Николя?.. Оглядываясь на дверь, Николай торопливо проговорил: - Александр Христофорович, голубчик... Обсудите проекты этого... Ну, как его?!.. - Герстнера, - подсказал Бенкендорф. - ...проекты этого Герстнера в соответствующих инстанциях, создайте необходимые комиссии, сделайте организационные выводы - и только потом ко мне! И не в такое раннее время, Александр Христофорович! - Николя!.. - послышалось из-за двери. Николай ринулся в покои, на ходу расстегивая мундир. Когда он распах- нул двери, Бенкендорф увидел кровать под балдахином, в которой томилась обнаженная фрейлина... На Крестовском острове, в тщательно сокрытой от посторонних глаз бе- седке, собрались акционеры русского извоза. - Мы для него - инкогнито! Мы оплачиваем его работу, а остальное его не касается. Кто мы, что мы - он никогда не узнает, - жестко проговорил князь Меншиков. - Неужели нельзя было найти специалиста из своих? - пожал плечами граф Татищев. - Нет! Как выяснилось - нельзя! Потому что у нас все делается тяп-ляп! А он - ювелир!.. Послужной список его интриг превосходит всякое воображение: дворцовый переворот в Абиссинии, беспорядки в Ирландии, расстройство военного союза Люксембурга с Китаем против Англии, загадоч- ная гибель короля Саудовской Аравии... - Ну, хорошо, хорошо... Достаточно. Когда он будет здесь? - Я здесь уже. - В дверном проеме появился маленький, худенький чело- вечек с ангельским лицом, белокурыми волосиками и широко распахнутыми доверчивыми голубыми глазами. За ним волочилась непомерно длинная шпага. - Ага... - несколько растерялся князь Меншиков. - Господа! Позвольте представить вам... э-э-э... - Иван Иванович, - помог ему вооруженный ангел. - В России я натура- лизовался как Иван Иванович Иванов. - Дорогой Иван Иванович, мне не хотелось бы называть имен... - И не надо, - мило улыбнулся Иван Иванович. - Вы - князь Меншиков, вы - князь Воронцов-Дашков, вы - графы Бутурлин, Татищев и Потоцкий. Ваш негласный доход от извозного промысла - более ста миллионов рублей в год. И железные дороги Герстнера могут лишить вас этих денег. Так? Ошеломленное молчание было ему ответом. - А вот вам и последняя информация: ваш государь благосклонно разре- шил создание комиссий по обсуждению проекта Герстнера. - Кошмар!.. - Все схватились за головы. - Итак - цареубийство? - деловито спросил вооруженный ангел. - Нет! Нет!.. Только не это!.. - испуганно закричали все. - Жаль... - сразу погрустнел Иван Иванович. - Время политических сво- бод... Император гуляет без охраны... Ах, как эффектно можно было бы обставить эту акцию!.. И недорого. - Ни в коем случае! - категорично прервал его Воронцов-Дашков. - Рос- сия достаточно натерпелась от смены правителей! - Очень, очень жаль, - мягко и печально повторил ангел со шпагой. - А ведь скоро даже ничтожные государственные деятели, болтая о равенстве и демократии, начнут окружать себя такой толпой телохранителей, что испол- нение самого примитивного политического убийства станет буквально непо- сильной задачей. Естественно, и цена... - Ангел присвистнул и ввинтил палец куда-то вверх. Вошел здоровенный молодой лакей - принес самовар, чашки, блюдца, са- хар. Иван Иванович тут же стал прихорашиваться, не отводя от лакея том- ного взора. Лакей перехватил его взгляд, смутился... - Может быть... Герстнера? - осторожно спросил граф Потоцкий. Иван Иванович обиделся, как виртуоз-скрипач, которому предложили сыг- рать на балалайке "Светит месяц". - Ну, пожалуйста... Хотя это не та фигура, господа, ради которой сто- ило приглашать меня! Тем более что сегодня в России уже немало сторонни- ков железных дорог... Ангел со шпагой помолчал и с надеждой спросил: - А может быть, вообще террор? - Что-о-о?.. - Все впервые услышали это слово. - Террор. Новая, очень прогрессивная форма насильственного убеждения, при которой клиент сам отказывается от ранее намеченных планов. Мы, про- фессионалы, считаем, что за этой формой большое и светлое 6удущее, - по- яснил Иван Иванович. Князь Меншиков сразу оценил преимущества прогресса: - Прекрасно! Мы примем самое живое участие в работе всех комиссий по обсуждению проекта Герстнера, а господин Иванов параллельно с нами зай- мется осуществлением своего прогрессивного метода. Пусть расцветают все цветы! Итак террор!!! Герстнер, Родик, Пиранделло с козой, Зайцев и Маша торопливо сбегали вниз по лестнице отеля "Кулон" к выходу на улицу, где их ожидала карета. - Скорей, скорей! - торопил всех Герстнер. - Мы уже десять минут на- зад должны были уехать... - Антон Францыч! Не волнуйтесь... В России вы никуда не опоздаете, - успокаивает его Родик. - Назначено заседание комиссий в десять, хорошо, если к двенадцати соберутся... - Я не хочу этого слышать!!! Это разгильдяйство! Герстнер рывком открыл дверь на улицу, и тут же перед его носом раз- дался страшный взрыв. Стоявшая у отеля карета взлетела в воздух... Когда дым рассеялся и обломки кареты вернулись из поднебесья, выясни- лось, что от всего экипажа невредимыми остались только кучер на облучке и две запряженные непонятно во что лошади. - Ну вот, - удовлетворенно сказала Маша. - А если бы мы вышли на де- сять минут раньше?.. По коридорам Сената сновали чиновники с папками. Один из них прос- кользнул в дверь с табличкой: "Специальная междуведомственная комиссия", где с трибуны князь Воронцов-Дашков говорил:
в начало наверх
- Устроение железных дорог в России совершенно невозможно, бесполезно и крайне невыгодно. А если кому-то приходит в голову, что две полосы же- леза смогу оживить наши русские равнины, - тот глубоко и опасно заблуж- дается! Все это выглядело как суд над Герстнером. Он сидел в стороне ото всех, и его лицо выражало искреннее недоумение. Чиновник положил перед князем бумагу, зашептал: - Записка графа Бобринского и военного инженера по ведомству путей сообщения Мельникова в защиту проекта господина Герстнера. - Нам-то это зачем?! - возмутился князь. - Отнесите в Комитет по уст- ройству железных дорог. Глядя на освещенные окна Сената, Маша, Тихон и Родик томились на на- бережной. Двумя полукружьями сбегали вниз гранитные ступеньки к невской воде. Там Пиранделло готовился доить Фросю. - Подслушать бы, как там, чего... - тосковал Тихон. - Придумали же для глаз подзорную трубу... Неуж нельзя и для ушей чего выдумать? Нас- колько легче работать было бы!.. Родик сказал: - Протянуть такую проволочку... на одном конце коробочка, на другом - трубочка. В коробочку говоришь, в трубочку слушаешь... - Нет, - возразил снизу Пиранделло. - Проловочку всегда заметно. Каж- дый дурак подойдет и оборвет. И все. - Правильно! Уж если мечтать - так ни в чем себе не отказывать! - сказал Родик. - Никакой проволочки! Все исключительно через атмосферу, по воздуху... Я в Москве говорю: "Маша!" А Маша мне из Петербурга: "Слу- шаю!"... - Ох, чует мое сердце, неладно там... - тревожно произнесла Маша и показала на окна Сената. И снова коридоры Сената. Снова табличка: "Комиссия по устройству же- лезных дорог". В зале, тоже смахивающем на зал суда, чуть поодаль от трибуны страдал Отто Франц фон Герстнер, а с трибуны вещал граф Татищев: - Климатические условия нашей страны послужат сильным препятствием к этому разорительному для населения России нововведению! И потому уст- ройство железных дорог считаю на несколько веков преждевременным!.. Чиновник пробрался к Татищеву, положил перед ним бумагу: - Письмо графа Бобринского и инженера Мельникова в защиту проекта Герстнера... - Отнесите это в "Особый комитет по рассмотрению заявления Герстне- ра", - обозлился граф. - Пусть там и решают!.. А на набережной томительное ожидание короталось болтовней: - Надо было и мне туда, с Антоном Францевичем! Представился бы кем-нибудь пофигуристее, наврал бы с три короба, и пропустили бы как ми- ленького, - вздохнул Родик. - Что же вы, Родион Иванович, думаете, что тама наших людей нет? - усмехнулся Тихон. - У нас, в Третьем жандармском, вас все знают как об- лупленного. - Это еще откуда? - Из донесений моих. - А про меня знают? - крикнул снизу Пиранделло. - Неужто нет. - И чо? - А ничо. Смеются с тебя. - И про меня, Тихон? - улыбнулась Маша. - Про тебя, Манечка, даже в Академию наук запрос посылали. Ты для их - явление! - Так уж и в академию... - усомнился Пиранделло. - Ну ничего, окромя гирь и козы! - рассердился Тихон. - Да на нашу тайную службу такие люди работают!.. И ученые, и литераторы, и торговый народ, и даже несколько графьев!.. И все без денег - исключительно из соображений ума и патриотизьма!.. Чиновник приоткрыл дверь с табличкой: "Особый комитет по рассмотрению заявления Герстнера" и прошмыгнул к светлейшему: - Ваша светлость... От графа Бобринского и инженера Мельникова в за- щиту железных дорог Герстнера... - Спасибо, братец. Иди с Богом. - Меншиков неторопливо стал разрывать документ на мелкие кусочки. Эта зала больше всего напоминала судилище. - Продолжайте, граф, - махнул рукой светлейший. Потоцкий воздел руки к небу и со страстью провинциального трагика закричал с трибуны: - Железные дороги помешают коровам пастись, а курам нести яйца!.. От- равленный паровозом воздух будет убивать пролетаюших над ним птиц... Сохранение фазанов и лисиц станет более невозможным! Дома по краям доро- ги погорят, лошади потеряют всякое значение! Сей способ передвижения вы- зовет у путешественников появление болезни мозга... Эту же болезнь полу- чат и зрители, взирающие на такое передвижение со стороны!.. И вообще, путешествие будет страшно опасным, так как в случае разрыва паровоза вместе с ним будут разорваны и путешественники!.. Тут Герстнер поднялся и стал снимать развешанные чертежи, диаграммы, эскизы. Когда он сворачивал их в трубку, руки у него тряслись. Но он спокойно пересек зал, открыл дверь и, обернувшись к светлейшему, сказал всего лишь одну фразу: - А все-таки она вертится... И так захлопнул за собой дверь, что мелко изорванные клочки письма в защиту его железных дорог, подхваченные порывом сквозняка, поднялись в воздух словно стая снежинок... Так же спокойно Герстнер пересек набережную и с окаменевшим лицом стал раздавать свои личные вещи: Родику - брегет, Маше - медальон, Тихо- ну - тощий бумажник... Скользнув по их лицам отсутствующим взглядом, Герстнер влез на пара- пет, прижал к груди проект и рулон чертежей, вздохнул и сказал хрипло: - Прощайте. Мне незачем больше жить. И бросился в темные воды Невы. - Федя!!! - резко крикнула Маша. Доивший козу Федор снизу увидел летящего над собой Отто Франца фон Герстнера и мгновенно поймал его в свои могучие объятия, не дав ему дос- тигнуть губительных невских вод. Наверное, Герстнер истратил слишком много душевных сил, чтобы умереть достойно, и теперь, будучи лишенным возможности отойти в мир иной, ры- дал, кричал и бился в истерике: - Не хочу жить... Не хочу! Варвары!.. Варвары!.. Пиранделло прижимал его к широкой груди, шептал по-бабьи: - Ну, будя... Ну, уймись, Антон Францыч... Будя... - Антон Францевич! Миленький, родненький!.. - причитала Маша. - Жизни себя решить - грех-то какой!.. Все будет хорошо! Вот увидите. - Манечка знает, что говорит... - лепетал испуганный Тихон. - Успокойтесь, Антон Францевич! - кричал Родик. - Немедленно успокой- тесь!.. - Хорошо, - вдруг сказал Герстнер, лежа в руках Пиранделло. - Я оста- нусь жить. Но пусть погибнет мой проект. Он никому не нужен. Герстнер дрыгнул ногами и швырнул в воду чертежи и проект. - Пиранделло! Держи Антона!!! - завопил Родик. Одновременно в воздух взвились четыре тела, одновременно в воду шлеп- нулись Родик, Маша, Тихон и коза Фрося... В апартаментах Герстнера на протянутых веревках сушилась мокрая одеж- да спасателей, чертежи, эскизы. Завернувшись в скатерть, как в тунику, Маша проглаживала утюгом чью-то мокрую рубаху. У жарко натопленной печи сушилась обувь, грелся голый Тихон в одной набедренной повязке. Его кремневый пистолет пеньковыми веревками был приторочен под левой подмышкой точно так же, как через полтораста лет станут носить оружие тайные агенты всего мира... Коза Фрося, укутанная в армяк Пиранделло, лежала на узкой софе, что-то жевала, трясла мокрой бородой... Босоногий Родик в халате на голое тело нервно расхаживал: - Стыдно, Антон Францевич, и недостойно интеллигентного человека!.. Сегодня ваша жизнь и ваш проект уже принадлежат... - Российской империи, - вставил дрожащий Зайцев. - А ты вообще молчи! Не умеешь плавать - нечего в воду прыгать! - ра- зозлился Родик. - Все прыгнули - и я прыгнул, - виновато пробормотал Тихон. - Вы талантливый инженер, Антон Францевич!.. - Очень плохо в России жить инженеру, - простонал Герстнер. - Эх, Антон Францыч, - вздохнул Пиранделло. - А кому на Руси жить хо- рошо? - Как ты сказал, Пиранделло? - удивился Родик. - А чего я такого сказал?!.. Чуть что - сразу Пиранделло!.. - Я здесь совсем недавно, а уже заметил, что существование в России окружено такими стеснениями... - слабым голосом проговорил Герстнер. - Что каждый лелеет тайную мечту уехать отсюда куда глаза глядят, - подхватил Родик. - И заметьте, Антон Францевич, дело вовсе не в полити- ческой свободе. а просто в личной независимости, в возможности свободно- го передвижения, в обычном выражении естественных человеческих чувств... Зайцев в панике заткнул уши, закричал тоненько: - Я этого не слышал, господа! Вы этого не говорили!.. - Ой, да не верещи ты, инакомыслящий! - поморщился Родик. - Будто на облаке живешь... Маша поплевала на утюг: - Родион Иваныч! Тихон!.. Золотце вы мое! Чем друг с дружкой соба- читься - подумали бы, что дальше делать. Тихон неуверенно почесал в затылке: - Есть, конечно, один человек. Он и по нашему департаменту проходит, и с Алексан Христофорычем на короткой ноге. Он слово скажет - на всю Россию слышно. Но... Очень любит это самое... Тут не грех и сбро- ситься... Тихон подошел к столу, развязал нагрудный кожаный мешочек и вынул от- туда несколько смятых ассигнаций. Герстнер пораженно приподнялся на постели. Тихон сказал: - Вот. Все, что есть. - Откуда это у тебя? - насторженно спросил Пиранделло. - Премия, - с милой гордостью ответил Тихон. - За что?! - вскричал Родик. - За вас, - скромно улыбнулся тайный агент. Герстнер потерял сознание и упал на подушки. Следующим утром Родион Иванович вел под руку редактора и издателя "Северной пчелы" Фаддея Венедиктовича Булгарина. - Ах, Фаддей Венедиктович! Вы же не только светоч российской словес- ности, но и рупор передовой общественной мысли... - Вы мне льстите... Однако чем могу служить? - Вы, конечно, наслышаны о проекте Герстнера? - В общих чертах, - осторожно сказал Булгарин. Родик достал из кармана конверт, протянул его Булгарину: - Вот здесь письмо, объясняющее выгоды устроения железных дорог. Мы льстим себя надеждой, что если к этому наброску вы приложите хоть части- цу своего тонкого ума и высокого таланта - эта штука станет посильнее, чем "Фауст" Гете! - Вы, уважаемый Родион Иванович, не очень ясно представляете себе все тонкости издательского дела... И тут Родик вложил в руку Феддея Венедиктовича пачечку денег: - На нужды отечественной литературы, дорогой Фаддей Венедиктович. - Родик смотрел на Булгарина ясными, безгрешными глазами. Они остановились у входа в редакцию "Северной пчелы". - Надеюсь, завтра вы сможете уже прочесть статью, любезный Родион Иванович, - поклонился Булгарин и вошел в подъезд редакции. Оставшись один, Родик в восторге от самого себя вдруг по-мальчишески подпрыгнул, сотворил в воздухе этакое коленце и умчался. Войдя в свой кабинет, Булгарин увидел следующую картину: в кресле для посетителей, не по-русски раскованно, сидел чрезвычайно симпатичный, ху- денький и элегантный человечек с длинными вьющимися волосиками и ан- гельским лицом с большими голубыми глазами. Это был Иван Иванович. В левой руке Иван Иванович держал дамскую дымящуюся пахитоску, а в правой - длинную сверкающую шпагу. Острие клинка упиралось в горло ог- ромного швейцара Семена, пригвожденного к стене. Руки Семен держал на затылке. - Что?.. Что такое?!.. - ошеломленно спросил Булгарин. - Ну, что же ты, Семен? - очаровательно улыбнулся Иван Иванович. - Докладывай, шалун. Докладывай... - К вам пришли, Фаддей Венедиктович... - сдавленно произнес Семен, боясь шелохнуться. - Кто пришел? - игриво спросил Иван Иванович и пощекотал горло Семена
в начало наверх
клинком шпаги. - Проказник!.. - Господин Иванов... - в ужасе прохрипел Семен. - Умница, - похвалил его Иван Иванович. - А теперь ступай на место, и пока я не выйду отсюда, к Фаддею Венедиктовичу никого не впускай. И убе- гать не вздумай - зарежу, как кролика. Он убрал шпагу от горла Семена и сообщил ему начальную скорость лег- ким уколом в зад. Семен пулей вылетел за дверь. Иван Иванович положил на стол толстую пачку ассигнаций и вежливо ука- зал клинком шпаги на редакторское кресло: - Присаживайтесь, Фаддей Венедиктович. Садитесь, садитесь. У меня тут возникло к вам одно маленькое, ну буквально крохотное дельце... В пригостиничном трактире Герстнер потрясал свежим номером "Северной пчелы" и кричал: - Я его на дуэль вызову!.. - Нет! Это я его вызову на дуэль... - Родик вырвал газету у Герстне- ра. - "Светоч российской словесности..." Мать его за ногу! Извини, Ма- шенька... - Как же это он?.. - Пиранделло смял оловянную кружку в комок. - "Как, как"! Взял деньги, чтобы написать статью за железные дороги, а написал против! - Родик бросил газету под стол. - Не ожидал я от Фаддея Венедиктовича, - вздохнул Зайцев. - С ним сам Алесандр Христофорович на короткой ноге... - Я б им обоим ноги из задницы выдернул... Извини, Манечка, - сказал Пиранделло. - Федор! - вскричал Зайцев. - Я этого не слышал! Наш Александр Хрис- тофорыч... - Ваш Александр Христофорович еще две недели тому назад обещал устро- ить мне аудиенцию у царя, - желчно проговорил Герстнер. - Где эта ауди- енция?! - Герстнер выругался по-немецки и тут же галантно извинился: - Простите меня, Мария. - Нужен прямой выход на самого царя! - решительно сказал Родик, но тут же сник и честно признался: - А как это сделать - ума не приложу... - Но это-то проще всего! - воскликнула Маша и поднялась из-за стола. - Чего же вы раньше-то молчали?! Эх, вы... В Летнем саду на берегу пруда Николай в окружении фрейлин кормил ле- бедей. Каждая держала в руках кулек с кормом, и государь вот уже нес- колько раз подряд воспользовался услугами одной и той же фрейлины. Это было тут же замечено стоявшими наверху придворными: - Поздравляю. Сегодня государь особенно благосклонен к вашей доче- ри... Я искренне рад за вас. - Спасибо, мой друг! Ваше последнее повышение в чине благодаря очаро- ванию вашей жены меня тоже очень радует!.. Вдруг все лебеди, как по команде, повернулись и поплыли к другому бе- регу. Царь растерянно посмотрел им вослед и увидел на противоположному берегу Машу. Лебеди подплыли к Маше, вытянули к ней шеи, что-то залопо- тали. Маша рассмеялась. Лебеди тоже... Николай грозно крикнул Маше: - Сударыня! Благоволите подойти ко мне! - С удовольствием, ваше величество, - ответила Маша и легкой, граци- озной походкой направилась к царю. Лебеди поплыли за ней. Царь невольно залюбовался Машей, расправил усы, придал лицу томность и спросил: - Кто вы, дитя мое? - Меня зовут Мария, ваше величество, - улыбнулась Маша. Фрейлины презрительно разглядывали Машу. Одна достаточно громко ска- зала по-французски: - Она даже реверанс не может сделать!.. - А что такое "реверанс"? - тут же спросила по-французски Маша, чем привела царя в неслыханное удивление! - И одета как чучело!.. - сказала другая фрейлина по-немецки. - Что вы говорите? - огорчилась Маша на немецком языке. - А мне каза- лось, что вполне прилично... Очень жаль. - Она вообще выглядит отвратительно! - по-английски сказала третья фрейлина. Маша совсем было расстроилась, но посмотрела на царя и спросила его по-русски: - Это действительно так, ваше величество? Николай оправился от изумления и поспешил успокоить Машу: - Что вы! Что вы, дитя мое!.. Это шутки... - Николай гневно повернул- ся к фрейлинам: - Это недобрые и недостойные шутки! Он любезно взял Машу под руку и повел по аллее Летнего сада. - Откуда вы знаете языки, дорогая Мари? - спросил Николай. - Я их не знаю, ваше величество... Я просто слышу и стараюсь по- нять... А уж отвечается как-то само по себе. - Но это невозможно! - Возможно, ваше величество. Нужно быть только очень внимательной к людям. Вы никогда не пробовали? - М-м-м... Прелестница!.. - Николай прильнул губами к руке Маши. - Поедемте ко мне, Мари! Поговорим... Послушаем музыку... - С удовольствием, ваше величество, - просто ответила Маша. Притаившийся за кустом Зайцев всхлипнул и в ужасе закусил себе ру- ку... Объединенные любовью к Маше Герстнер, Родик, Тихон и Пиранделло в па- нике мчались по Петербургу. - Если бы я не знал, как у вас подозрительно относятся к браку с иностранцем, - я бы тут же сделал ей предложение!.. - на бегу кричал за- дыхающийся Герстнер. - Да я его сейчас своими руками с престола свергну! - орал Пирандел- ло, громыхая сапогами. - Не посмотрю, что царь.. Я ее, нашу Манечку, раньше всех полюбил и в обиду не дам!.. Тихон чуть не плакал на бегу: - Боженька милостивый!.. Сохрани рабу божью Марию от его величест- ва!.. Нешто нам неведомо, как он с девицами обращается?!.. В кои-то веки промеж государственных дел по безопасности Отечества пришла ко мне моя личная любовь!.. - Прекрати причитать! - рявкнул на него Родик. - Вспомни точно, что он ей сказал? Какими словами?.. - Поедем, говорит, ко мне... Музычку послушаем... И она, рыбка на- ша... - Быстрей!!! - скомандовал Родик и вырвался вперед. - "Музычку послу- шаем"... Мало ему придворных потаскух!.. "Музычку послушаем"! Прием-то еще какой гнусный, затасканный! Пошляк!.. В тех же покоях, где Николай обычно развлекался с фрейлинами, музы- кальная шкатулка играла уже знакомую нам мелодию. На широкой кровати под балдахином Маша, как могла, отбивалась от отк- ровенных притязаний монарха в уже расстегнутом мундире. - Мари!.. Я влюблен... Запах вашего тела... Хотите быть первой фрей- линой двора? Сольемся в едином экстазе!.. - бормотал царь. - Ваше величество, нужно принять господина Герстнера... - уворачива- ласъ Маша от царских объятий. - И как можно скорей. Это необходимо всей России... - Да, да!.. Конечно!.. Завтра же я приму его!.. Я сделаю для тебя все! А сейчас!.. Божественная!!! Николай на секунду замешкался. Маша вырвалась и вскочила на ноги. Прижавшись спиной к стене, она рассмеялась и сказала царю: - Хорошо, хорошо... Успокойся, миленький! Но завтра же господин Герстнер должен 6ыть здесь. Ладно? - Завтра же! Завтра же!.. - в восторге закричал царь и бросился к Ма- ше, срывая с себя мундир. - Ну, а теперь помоги и мне, Господи, - устало вздохнула Маша и прос- то растворилась в глухой стене. С раскрытыми объятиями Николай так и влип в то место, где только что была Маша. Он потрясенно оглянулся, потом схватил колокольчик и яростно затрезвонил. Дверь отворилась, показалась физиономия лакея. - Фрейлину сюда немедленно! - в нетерпении закричал царь. - Какую, ваше величество? - Любую! И как можно быстрей!.. Гонимые жаждой мести за поруганную честь своей любимой, Герстнер, Пи- ранделло, Тихон и Родик ворвались через арку Главного штаба на Дворцовую площадь так, словно собирались с ходу взять Зимний дворец! Добежав почти до Александрийского столпа, они вдруг увидели спокойно идущую через площадь Машу. Мокрые, измученные, задыхающиеся, они остано- вились как вкопанные. - Батюшки! - удивилась Маша. - Да что это с вами? Куда это вы? Никто не ответил ей ни слова. Каждый с испугом оглядывал Машу, отыс- кивая на ней следы царского насилия... И тогда Маша внезапно поняла, что так взволновало ее друзей. Она под- мигнула им и сделала успокоительный жест рукой - дескать, не волнуйтесь, братцы, все в порядке! На следующий день у отеля "Кулон" прифранченного Герстнера сажали на извозчика всей компанией: Пиранделло снимал с Герстнера невидимые пушин- ки, Зайцев поправлял на нем жабо, Родик наставлял: - Больше выпячивайте военные выгоды проекта! И не сутультесь. Госу- дарь ценит бравый вид и отменную выправку. Маша обняла Герстнера, расцеловала его в обе щеки: - С Богом... В приемной императора придворные, фрейлины, титулованные хозяева русского извоза, генералы и министры в ожидании государя разбились на маленькие группки. Шептались, любезничали, интриговали - словом, очень старались не обращать внимания на стоны, вздохи и ритмичное поскрипыва- ние, доносившееся сквозь знакомую нам уже мелодию музыкальной шкатулки из-за двери царских покоев. Только какой-то старичок-генерал переходил от одной группки к другой и жало6но спрашивал: - Прощу прощения, господа... Вы не видели моей жены? Когда он с тем же вопросом обратился к Герстнеру, стоявший рядом Бен- кендорф прислушался и ответил: - Думаю, что она вот-вот появится, генерал. Стоны из-за двери перешли в финальный вопль и оборвались. Замолкла и музыкальная шкатулка. Мужчины тут же перестали шептаться и одернули свои мундиры, фрейлины прекратили щебетать и привели в порядок платья и прически. Отворились двери царских покоев, и государь явил придворным свой по- бедительный лик. Из-за его спины выпорхнула молоденькая жена старич- ка-генерала и торжествующе оглядела всех женщин в приемной. Генерал бро- сился к ней: - Где вы были, Катрин?!.. Жена генерала скосила глаза на государя и ответила: - В раю! Николай польщенно улыбнулся и громко объявил: - Сегодня я приму всех, господа! В номере у Герстнера в тягостном ожидании полукругом сидели Маша, Ро- дик, Тихон, Федор и коза Фрося. Завороженно уставившись в одну точку, они не могли оторвать глаз... ...от большого, подсвеченного сзади, аквариума, в котором суетилась уйма нарядных разноцветных рыбок. Таинственность рыбьего мельтешения очень напоминала приемную государя-императора... Федор тяжело вздохнул, сказал, не отводя глаз от аквариума: - Как-то там наш Антон? Хоть бы глазом глянуть... Не в силах оторваться от аквариума, Маша спросила: - Ну неужели люди ничего не могут придумать, чтобы видеть через дом, города, губернии?.. - А нам, агентам, насколько было бы легче! - сказал Тихон. Родик с ходу подхватил идею: - Сидеть бы вот так дома, смотреть бы вот в такой, примерно, аквариум и наблюдать, что происходит сейчас во дворце! И слышать, кто что ска- зал... - Так тебе все и покажут - держи карман шире, - пробормотал Федор, а Фрося заблеяла, будто рассмеялась. А в это время взволнованный Герстнер говорил царю: - ...Между Петербургом и Москвой по железной дороге можно будет за двадцать четыре часа перевезти пять тысяч человек пехоты, пятьсот конни- ков со всей артиллерией, обозом и лошадьми... - Да, это заслуживает внимания, - сказал Николай. - 0днако, должен признаться, я не люблю войны - она портит солдат, подрывает дисциплину в армии и очень пачкает мундиры!.. - Ваше величество, - сказал граф Татищев, - паровая тяга не может быть допущена у нас, ибо полное отсутствие каменного угля в России пов- лечет за собой истребление русских лесов... - Эта затея так же нелепа, ваше величество, как если бы вдруг Россия
в начало наверх
вздумала закупать пшеницу в заморских странах, - подхватил граф Бутур- лин. Николай улыбнулся оригинальному сравнению - все рассмеялись. - Чугунные колеи уничтожат извозный промысел, ваше величество, - пок- лонился князь Меншиков. - Крестьяне лишатся хлеба насущного и счастливой возможности платить подати и оброки своим господам. - Вот это уже деловой разговор, - усмехнулся Бенкендорф. Меншиков на секунду смешался, но тут же поспешил добавить: - А потом, ваше величество, отчего же господин Герстнер не построил такие же дороги в своей Австрии? Не водятся ли там за ним какие-либо грешки, от коих он и бежал к нам в Россию со своими странными, чуждыми нам идеями? Царь вопросительно посмотрел на Бенкендорфа. Тот сказал: - Ну, это легко проверить... Потоцкий решил поддержать Меншикова и бездумно воскликнул: - Ваше величество! Что может сравниться с нашей простой, верной, ис- тинно русской лошадкой?! А выдумки господина Герстнера... Что-то в этом есть... Иудейско-масонское!.. Николай удивленно глянул на Бенкендорфа. Шеф жандармов ответил ему легкой улыбкой и отрицательно покачал головой. - А что министр финансов? - спросил успокоенный Николай. - У нас на такие забавы денег нет, ваше величество. Но Герстнер не сдался: - Ваше величество, все доводы моих противников основаны на предполо- жениях, а не на инженерном расчете. Строительство двадцати пяти верст железной дороги с оплатой паровозов в Англии и вагонов в Бельгии обой- дется в три миллиона рублей. Я предлагаю в виде опыта построить такую дорогу увеселительного характера между Петербургом и Царским Селом. Там как раз двадцать пять верст... Фрейлины восторженно зааплодировали. Николай строго обернулся. Апло- дисменты мгновенно смолкли. Царь спросил Герстнера: - На какие деньги? - Я завтра же открою акционерное общество и соберу эту сумму в тече- ние суток! - уверенно ответил Герстнер. Николай увидел умоляющие глаза жены старичка-генерала. - Быть по сему, - сказал он. - Пробную увеселительную дорогу я дозво- ляю. Молоденькая генеральша восторженно запрыгала, захлопала в ладоши. Царь с улыбкой взглянул на нее и сказал: - Раз мой народ хочет железную дорогу - он будет ее иметь! Вместе с тем, господин Герстнер, прошу соблюдать условия нашего уговора. Пункт первый - никаких государственных субсидий! Пункт второй - ваше акционер- ное общество будет контролировать граф Бенкендорф. Пункт третий - все проекты воксалов буду утверждать лично я. Пункт четвертый - специалистов необходимо выписать из-за границы. На наших не надеяться. И наконец, пункт пятый - национальность. Никаких французов! Этих господ мне не на- до!.. Вокруг двухэтажного особняка с вывеской "Акционерное общество Царско- сельской железной дороги" толпился народ, подъезжали и отъезжали коляс- ки, экипажи. В центральные двери особняка медленно и неумолимо двигался людской поток всех званий и сословий... У входа в дом Пиранделло сдерживал нетерпеливую толпу: - Не напирай!.. Осади! Тебе - направо... Тебе - налево... А вам - прямо! Направо! Налево!.. Прямо!.. Те, кого Пиранделло посылал влево, двигались к железной решетчатой клети с маленьким окошком, где восседал Тихон Зайцев и принимал деньги от желающих купить акции. На столе для острастки лежал пистолет, выси- лась стопа акций. Тихон считал деньги, выдавал акции и говорил каждому: - Получите. Распишитесь. Следующий. Получите. Распишитесь... И вдруг перед его носом возникла толстенная пачка денег. Тихон замер, осторожно поднял глаза. У окошка стоял князь Воронцов-Дашков. - Это как?.. - пролепетал Тихон. - На все, - сказал князь. ...Те, кому следовало идти направо, направлялись в другой угол, где Родион Иванович набирал рабочую силу, заключал договора с подрядчика- ми... - Сколько можешь дать землекопов? - спрашивал Родик. - Дак душ полтораста дам, Родион Иваныч... - Отлично! Завтра поставишь на работу сто пятьдесят человек, а распи- шешься, будто получал деньги на двести. Понял? - Чего ж тут не понять?.. Сидеть у ручья и... - Иди, иди. Не твоего ума дело. Следующий!.. На промежуточной площадке, откуда лестница раздваивалась и уходила на второй этаж, высилась огромная уродливая каменная скульптура какой-то богини с подносом в руках. На этот поднос и водрузил Пиранделло свою чу- довищную штангу, да еще для верности привязал ее веревкой к могучей шее богини. ...Те, к кому Пиранделло обращался на "вы", следовали прямо к столу Отто Франца фон Герстнера. На фоне богини со штангой Герстнер принимал иностранцев. За его спи- ной стояла Маша и переводила ему со всех языков: - Он говорит, что он специалист по мостам и виадукам... Герстнер подозрительно оглядел чернявого иностранца: - А на каком языке вы с ним разговариваете? - А я откуда знаю, Антон Францевич?! Сейчас спрошу. - Маша спросила, иностранец ответил. - По-голландски говорим. - Очень хорошо! - обрадовался Герстнер. - Берем. Давайте следующе- го!.. - А вот здесь засел наш человек, - сказал князь Меншиков и ткнул пальцем в план Петербурга, разложенный на чайном столе у бассейна на Крестовском острове. - Сегодня мне наконец удалось снабдить его послед- ней моделью корабельного орудия страшной разрушительной силы, созданной нашими министерскими умельцами, имена которых, по соображениям строжай- шей секретности, еще долгое время будут оставаться в тени... Татищев, Бутурлин и Потоцкий склонились над планом, словно полководцы перед решающим сражением. Меншиков посмотрел на часы. Ровно через семь минут "Акционерное общество Царскосельской железной дороги" перестанет существовать! - С Богом! - перекрестился Потоцкий. С высоты шестого этажа, из чердачного слухового окна, Иван Иванович смотрел вниз на двухэтажный особняк "Царскосельской дороги". Тут же на чердаке стояло огромное корабельное орудие с подзорной трубой на манер оптического прицела. Рядом на деревянной стрехе висело зеркальце в затейливой рамке и бал- листический график будущего полета ядра. Иван Иванович кокетливо погля- делся в зеркало, что-то грациозно поправил в прическе, посмотрел на часы и сделал пометки в графике. Затем он прильнул к "оптическому прицелу", и прицел сразу же запол- нился красивым лицом Пиранделло. - Какой хорошенький... - очень по-женски прошептал Иван Иванович, трагически закусил нижнюю губу, поджег фитиль и начал отсчет: - Фюнф... фор... труа... цвай... уна... Пуск!!! И поднес фитиль к пушке. Орудие оглушительно грохнуло, ядро вылетело из жерла, но, вопреки расчетам, полетело не вниз, на особняк Герстнера, а взвилось куда-то вверх и умчалось в небеса. Когда дым рассеялся, Иван Иванович посмотрел вниз и увидел целе- хонький особняк. Он мгновенно приложил свою длинную шпагу к прицелу на стволе. Прямизна прицела полностью совпадала с прямизной шпаги. Потря- сенный, он приложил шпагу к орудийному стволу, и тут ему стало ясно, что ствол пушки безнадежно крив! - 0, рашен-кала6ашен!.. - зарыдал ангел террора. Тем временем ядро неслось над Петербургом и достигло Крестовского острова. Здесь оно истратило запас энергии и упало рядом с чайным столи- ком у бассейна, где светлейший князь Меншиков со своими графами пнил чай с вареньем. Ядро по инерции закатилось под чайный стол. Светлейший и графы замер- ли и зажмурились. И тут из-под стола раздался жуткий взрыв. ...Когда опоздавший на совещание Воронцов-Дашков подошел к бассейну, не было ни чайного столика, ни плетеных кресел, ни самовара... В бассей- не, так и не выпустив из рук блюдец и чайных чашек, плавали титулованные хозяева российского извоза. Князь Воронцов-Дашков светски раскланялся: - Господа, я прошу простить меня за опоздание. Дела. А почему вы ре- шили купаться в одежде?.. На насыпи работало пятьсот человек. Сто телег подвозили грунт. Бегали мужики с пустыми тачками. Хрипя и задыхаясь от натуги, катили груже- ные... Иностранные специалисты с удовольствием ругались по-русски с разными иноземными акцентами... Герстнер смотрел в теодолит, видел в него перевернутое изображение Маши с нивелиром в руках. Проверял уровень насыпи... Пиранделло вытаскивал застрявшие телеги. Возчики орали: "Федор! Под- соби!.." - и Пиранделло мчался на выручку... Родик шел с подрядчиком вдоль насыпи, отмеривал саженью проделанную работу. Подрядчик тоже нес сажень - свою. "Родион Иваныч!.. Родион Иваныч!.." - кричали отовсюду. Родик отмахивался, считал сажени. Подскакал на коне блестящий офицер, отдал честь: - Родион Иванович! Принимайте пополнение! - и показал на соседний ле- сок, откуда с песней выходил батальон солдат с лопатами. - Михал Михалыч! Нет слов! - Родик тут же вынул деньги: - Ровно трис- та. Как договаривались. - Благодарю покорно. - Офицер небрежно спрятал деньги. - Ваши деловые качества... - Равно как ваше офицерское слово чести, - поклонился ему Родик и закричал: - Пиранделло! Покажи господину офицеру, куда людей ставить! Офицер отдал честь и ускакал. Родик сказал подрядчику: - Ты мне, сукин кот, двести саженей представил к оплате, а там и ста шестидесяти не наберется!.. - Давай перемерим! Давай перемерим!.. Эх, Родион Иваныч... - Ты что мне мозги пудришь?! У тебя сажень на два вершка меньше поло- женного! Жулик! - Будто нам неведомо, Родион Иваныч, что твоя сажень на три вершка больше, чем надобно... - Моя сажень на три вершка больше?!.. Ах ты ж, мать... Но договорить не успел. Подошла Маша с третьей саженью. - Не спорь, Родик. И вы так уж не надрывайтесь. Вы оба правы - у Ро- диона Ивановича сажень немножко больше, ваша немножко меньше. Вот насто- ящая - по ней и мерить надо. Родик в бешенстве глянул на Машу и злобно сплюнул... ...В "бытовке" - старой карете без колес - Маша поила Герстнера, Пи- ранделло и вздрюченного Родика молоком и кормила бубликами. Герстнер по- казывал на завышенную сажень Родика и кричал: - Это нечестно!!! Так жить нельзя!.. - А так можно?!.. - показывал Родик на сажень подрядчика. - Это ужасно и безнравственно! - Я что, для себя? - орал Родик. - Себе эти деньги выгадываю?! Тому - дай! Этому - дай!.. Только успевай отстегивать! А с каких шишей? Из собственных? Так их нет у нас - вон, бублики вместо шницелей трескаем! Только Фросиным молоком и живы! - Не подмажешь - не поедешь, - сказал Федор. - Россия... - Я не хочу этого слышать!!! - завизжал Герстнер. Родик рванулся к нему, схватил за отвороты сюртука: - А железную дорогу хочешь построить?! Дело своей жизни до конца до- вести хочешь?! Вот и я хочу, чтобы в моей России была твоя железная до- рога! Потому и не боюсь руки пачкать!.. Оттолкнул Герстнера, обессиленно сел, взялся за голову: - Простите меня, Антон Францевич... - И вы меня простите, Родик, - тихо сказал Герстнер и снова завопил, глядя из окна кареты на насыпь: - Где Тихон? Там кирки и лопаты растас- кивают, а его нет! Куда подевался Зайцев?! Зайцева инструктировал сам Бенкендорф. - В Вене все узнаешь про Герстнера. До мельчайших подробностей. Под видом богатого скотопромышленника внедришься в австрийские ученые круги. Для поддержания контактов будешь вести разгульный образ жизни - рулетка, карты, вино, женщины... - Ваше сиясь... Виноват... - залепетал Зайцев. - Я, конечно... это... с величайшим... Однако средства... Бенкендорф снисходительно улыбнулся: - Не волнуйся, братец. Для успеха операции... В кабинет неслышно проскользнул адъютант, зашептал шефу.
в начало наверх
- До конца года? - удивился шеф жандармов. - Странно. Иди. Адъютант исчез. Бенкендорф снова поднял глаза на Зайцева: - Легенда меняется. В Австрию поедешь под видом разорившегося помещи- ка. Жить будешь подаянием, ночевать на улицах. Явишься в Вене вот по этому адресу, - Бенкендорф показал Зайцеву адрес и сжег бумажку на све- че. - Пароль: "Уже зима, а снега нету". Отзыв: "И лето было без дождя". Под уличным тентом своего заведения Арон Циперович пил пиво и утирал пот фартуком. В этот знойный полдень жизнь в Вене замерла, и в кабачке никого не было. - Адам Ципровски? Арон повернулся и увидел перед собой оборванного, нечесаного, босого человека, - вид тайного агента Тихона Зайцева полностью соответствовал легенде. - Я-а-а!.. - ответил по-немецки Арон. - Их бин Ципровски. - "Уже зима, а снегу нету"... - по-русски прошептал Зайцев. - Есть холодное пиво. Устроит? - Это не ответ. - А что я должен вам ответить? - Если вы Адам Ципровски, так должны знать "И лето..." - Что лето? - "...было"... - подсказывал Зайцев Арону. - Было и есть! - начал раздражаться Арон. - "...без дождя"! - рявкнул разъяренный Зайцев. И тут Арон раскрыл объятия и счастливо захохотал: - Боже мой! Так вы же русский шпион!.. Здрассьте! Далеко за полночь спящие улицы Вены оглашались дуэтом Арона и Тихона на мотив известной песни "Шумел камыш": Уже зима, а снегу нету, и лето было без дождя... Одна возлюбленная пара всю ночь гуляла до утра!.. - А я себе думаю, что за идиот на такой жаре говорит: "Уже зима, а снегу нету"! Таки вспомнил! Эту пароль мне давали зимой! Двадцать лет тому назад, но зимой! Представляешь?! Мне двадцать лет высылали жало- ванье, так могу я за эти деньги ответить, что "лето было без дождя"? - кричал пьяный Циперович. - Арон... Я тебя уважаю, - сказал Зайцев, еле ворочая языком. - Но сведения по Антону Францычу должны быть кристальными. Поял? Это такой человек!.. - Он мне будет рассказывать! - И еще... - Тихон вдруг стал расстегивать штаны. - Эй! Эй!.. - испугался Арон. - Только не здесь. Идем, я покажу. - И еще! - с тупым упрямством повторил Тихон и вытащил из штанов плотный сверток. - Я тут захватил с собой на полтора миллиона акций... Их надо того... Нам очень нужна валюта для закупки паровозов в Англии... - Муха не пролетит! А что я с этого буду иметь? - Я пришлю тебе личное приглашение на открытие нашей дороги... Ранним утром, когда весь Петербург еще спал, в двери особняка "Желез- ной дороги" раздался громкий стук. Заблеяла Фрося. Со второго этажа на лестницу выскочили заспанный Пиранделло в одних портках, Герстнер в ночной рубашке, Родик в халате. С "девичьей полови- ны" вылетела наспех одетая Маша. Пиранделло открыл дверь, и в особняк ворвался загорелый, по-загранич- ному ярко одетый Тихон Зайцев. - Тихон!.. - закричала Маша и повисла у него на шее. Со слезами на глазах Тихон облобызал каждого, даже Фросю, проговорил дрожащим голосом: - Я в "Кулон", а там говорят - выехали... Так соскучал... - Мы из экономии здесь теперь живем, - пояснил Пиранделло. - Счас... Счас... - забормотал Тихон и открыл небольшой саквояж. - Я тут гостинцы... - протянул напульсники Пиранделло. - Это тебе, Федор... Чтобы жилы не растягивал, когда будешь гирей упражняться. Это вам, Антон Францыч... - протянул Герстнеру красивую курительную трубку. - А табак у меня на таможне изъяли. Говорят - не положено. А это вам, Родион Иваныч. - Зайцев достал из саквояжа дешевые карманные часы. - С боем! А это те- бе, Манечка. - Тихон подал Маше шляпу с искусственными цветами. - Ну, вроде все... Ох, пустая голова!.. Фросю-то забыл!.. - Достал из саквояжа аккуратный ошейник с поводком, отдал его Пиранделло. - Примерь-ка ей. Вроде бы в самый раз должно быть... - Ну, Тихон!.. - потрясенно проговорил Родик, и все бросились радост- но и благодарно тискать Зайцева. - Стойте! Стойте!.. - закричал Зайцев. - Самое главное!.. Отвернись, Манечка... Маша отвернулась. Тихон стал лихорадочно расстегивать штаны. - Ты что, Тишка, офонарел? - спросил Пиранделло. - Да погоди ты!.. - Тихон вытащил из штанов увесистый пакет. - Тута австрийской валюты на полтора миллиона русских рублей! Я там наши акции того... Двинул. При помощи одного товарища. - Так вы были в Австрии?! - воскликнул Герстнер. - Нигде я не был!!! - в ужасе завопил Тихон. - Не имею полного права ничего говорить!.. Государственная тайна!.. Все! Меня извозчик ждет! Ма- нечка! Картошки навари! Жрать хочу, как семеро волков!.. И Тихон выскочил за дверь. Потом он стоял перед столом Бенкендорфа, прижимал к груди легкомыс- ленную шляпчонку и ел глазами начальство. - Я доволен тобою, братец. - Да я... Ваше сиясь... Верой и правдой на благо Отчизны... - Верю, голубчик. Ну что ж, матерьял на Герстнера самый благоприятный - у нас к нему претензий нет. Вот и наш венский агент подтверждает. Неп- лохо, неплохо поработали. Благодарю вас обоих за службу. Бенкендорф выдвинул ящик стола и стал выкладывать оттуда банкноты. По мере того, как росла кипа денег, лицо Тихона вытягивалось от сладостного ужаса перед щедростью награды. - Здесь десять тысяч, - сказал Бенкендорф. - Ваше сиясь!.. - Зайцев уже готовился упасть на колени. - На эти деньги тайно купишь мне акции вашей железной дороги. Не именные, а на предъявителя. И чтоб ни одна душа... Понял? А то на первой осине вздерну! Стараясь остаться незамеченным, граф Бутурлин крадучись вышел из особняка "Царскосельской железной дороги" и юркнул в карету. Пересчитал купленные акции и крикнул кучеру: - На Крестовский! К князю Меншикову!.. В беседке на Крестовском острове Меншиков, Воронцов-Дашков, Потоцкий и Татищев слушали нервный отчет Ивана Ивановича: - ...Я не привык так работать, господа... Ни одна моя акция, выстро- енная по всем логическим законам Запада, не может увенчаться успехом!.. Я ставлю взрывной механизм в карете на десять часов, а Герстнер с груп- пой умудряются опоздать с выходом на пятнадцать минут! После чего мне говорят, что это национальные особенности русского характера!.. Я полу- чаю новейшее, секретнейшее оружие из Морского министерства, а оно оказы- вается с кривым дулом!!! Это тоже национальная особенность?! Единствен- ное, чего я сумел добиться, - статьи господина Булгарина. Так он, слава Богу, на поверку оказался не очень-то русским... В дверях показался молодой лакей Меншикова: - Их сиятельство граф Бутурлин приехали-с... Иван Иванович увидел молодого лакея, сделал ему пальчиками и незамет- но послал воздушный поцелуй. Лакей томно прикрыл глаза и вышел. Впорхнул граф Бутурлин: - Я, кажется, слегка опоздал, господа? Прошу прощения... Меншиков указал ему на кресло, задумчиво произнес: - Может быть, поменять тактику? Задержать строительство, сорвать сро- ки... Создать компромат. Придать ему политический характер, и тогда го- сударь сам... - А стоит ли? - глядя в сторону, уронил Бутурлин. Воронцов-Дашков все понял и тоже проговорил небрежно: - А может, действительно, пусть их строют?.. - Дудки! - взъярился Потоцкий. - Террор так террор!.. За что деньги плачены?! - Затронута моя профессиональная честь, - печально улыбнулся Иван Иванович. - Но видит Бог - не по моей вине! Естественно, я еще попытаюсь кое-что сделать. Может быть, даже используя ваши пресловутые нацио- нальные особенности... Когда Родик подкатил на линейке к строительной площадке, перед его глазами открылась ужасающая, леденящая кровь картина: на насыпи, под на- сыпью, в придорожном кустарнике на целую версту недвижимо лежали сотни людей в крестьянской одежде и солдатских мундирах... Валялись десятки лошадей, запряженных в неразгруженные телеги... Брошены были опрокинутые тачки... В ужасе Родик спрыгнул с линейки и кинулся в "бытовку" - карету без колес. Первое, что он увидел, - неподвижно лежащую Фросю. И совершенно пьяных Зайцева и Пиранделло! - Родион Иваныч!.. - в тихом восторге прошептал Тихон. - Родик... Мы и тебе взяли... - еле выговорил Федор. - Где?! - яростно затряс Зайцева Родик. - Рядом... Совсем рядом!.. - счастливо пробормотал Тихон. Родик рва- нул крышку сундука, схватил два пистолета и выскочил из "бытовки". И почти тут же увидел огромную очередь, тянущуюся к странной карете. По периметру крышки кареты 6ыли укреплены четыре узких рекламных щита со словами: VОТКА БЕSПЛАТNО Очередь увидела Родика, почтительно завопила: - Наше почтение, Родион Иваныч!.. Премного благодарны, Родион Ива- ныч!.. Мужики! Родион Иваныча пропустите без очереди!.. На запятках кареты был пристроен прилавочек, торчали два крана. Над кранами окошечко, через которое было видно, как Иван Иванович, с привяз- ной бородой и накладными усами, изнутри открывал краны, наливал каждому столько, сколько тот хотел. Приветственные крики мужиков всполошили Ива- на Ивановича. Он выглянул и увидел Родика с пистолетами. - Назад!!! - страшным голосом закричал Родик, и очередь шарахнулась в ужасе от кареты. И тогда Родик выстрелил сразу из двух пистолетов по карете! Пули прошили карету насквозь. Из дыр по обе стороны кареты сразу хлы- нули четыре водочные струи. Толпа сокрушенно ахнула, бросилась было с котелками, с кружками... - Кому сказано - назад?!! - еще страшнее закричал Родик. Толпа снова отхлынула от кареты, но тут прыгнул Иван Иванович с длин- ной шпагой в руке. В мужестве ему было не отказать! Родик вскинул пистолет. Курок сухо щелкнул - выстрела не последовало. Иван Иванович улыбнулся и сказал: - Мой дорогой, однозарядные пистолеты - архаика... И сделал первый выпад шпагой. Родик увернулся, выхватил у кого-то из мужиков грабли и бросился в бой. Иван Иванович легко взмахнул шпагой и, как бритвой, срезал добрую по- ловину грабель Родика. С остатком Родик снова кинулся в атаку, но после- довал еще один элегантный взмах, и в руках Родика остался обрезок не бо- лее двух вершков. Тем более что Родик уже был прижат спиной к карете. И тогда Иван Иванович, мило улыбаясь, сделал последний смертельный вы- пад... Родик молниеносно сдвинулся в сторону, и страшная шпага вонзилась в карету. Иван Иванович попробовал ее выдернуть, но... - Да чего ты смотришь на него, Родион Иваныч?!.. - закричали из тол- пы. - Да дай ты ему леща!.. А то спаивают нас тут всякие!.. Знают, суки, нашу слабинку!.. Родик размахнулся и влепил Ивану Ивановичу такую затрещину, что тот несколько раз перекувырнулся и сел на землю. Борода съехала набок, усы отклеились. Он их снял и безутешно заплакал... Ночью в пустынной зале первого этажа особняка "Царскосельской желез- ной дороги" заседал "трибунал". "Председатель" - Маша, "заседатели" - Герстнер и Родик. Они сидели за столом, а за их спинами, словно Немезида, возвышалась уродливая фигура каменной бабы со штангой Пиранделло. На "скамье подсудимых" - сильно помятые после пьянки Тихон и Федор. В ногах у них лежала виноватая Фрося. - Завершение строительства насыпи задержалось на два дня! - возмущен- но сказал Герстнер и заглянул в свои записи. - Производительность работ упала на девяносто семь с половиной процентов!.. Родик глянул в свою бумажку, прочитал: - "Для восстановления резко пошатнувшегося здоровья трудящихся компа- ния была вынуждена потратить триста восемьдесят семь рублей пятьдесят шесть копеек". Это надо же такое! На опохмелку - почти четыре сотни вы- ложить... - И это как раз в тот момент, когда у нас каждая копеечка на счету, - сурово проговорила Маша. - А если Бог сподобит и нам с Антоном Францеви-
в начало наверх
чем и Родионом Ивановичем придется уехать на закупки в заморские края? Как же на вас дело-то оставлять, господа хорошие?! - Бес попутал... - шмыгнул носом Тихон. - Да чтоб еще когда-нибудь... - всхлипнул Федор. Фрося посмотрела на "трибунал" и тоже жалобно заблеяла... В Петергофе, на балконе Английского коттеджа, Николай утверждал про- екты воксалов, представляемые ему Бенкендорфом. Через приоткрытые двери в холостяцкую спальню императора была видна полуодетая молоденькая фрейлина, лежащая на кровати. - Это еще что за республиканец?! - возмутился Николай и ткнул пальцем в проект. - Это, ваше величество, сравнительная фигурка для масштаба воксала... - В жилете?! Панталонах?!.. Боливаре?.. Гадость! Впредь для масштабов изображать солдат с полной выкладкой! Что еще? - Для закупки паровых машин в Англии и колясок в Бельгии господин Герстнер испрашивает разрешения на выезд с ним переводчицы Марии Богояв- ленской и сокомпаньона - отставного корнета Кирюхина Родиона Ивановича. Царь оглянулся на спальню, понизил голос: - Кстати, что это за девица такая? - В противоправных действиях не замечена. Родителей не существует. Находится под наблюдением Академии наук... - Не возражаю, - громко сказал царь и прошептал: - Но потом... - Вас понял, ваше величество. А как с Кирюхиным? Он у нас проходил по делу четырнадцатого декабря двадцать пятого года. С тех пор - невыезд- ной. В спальне фрейлина включила музыкальную шкатулку. Раздалась знакомая музыка, зовущая к любовным утехам. Император встал, торопливо подмахнул проект и сказал: - Ну, Александр Христофорович! Ну, сейчас уже не то время... Ну, бог с ним, с этим Кирюхиным, - пусть едет!.. Лондон был хрестоматийно затянут туманом. На пристани стояли несколько джентльменов. - Гостиницу забронивали? - спросил один. - Так точно, мистер Стефенсон, - ответил другой. - Не вздумайте показывать этим варварам наши последние модели. - Так точно, мистер Стефенсон, - сказал третий. - Презенты? - Готовы, сэр, - поклонился четвертый. - Внимание! - сказал мистер Стефенсон. ...Когда барка с нашими путешественниками причалила к пристани и Герстнер в дорожном костюме, Родик в строгом сюртуке, а Маша в шляпке с искусственными цветами сошли на берег, Стефенсон радушно улыбнулся: - Дорогие коллеги! Я счастлив приветствовать вас на туманной земле Альбиона. Как поживаете? Маша синхронно перевела фразу Стефенсона. Герстнер снял кепи: - Мистер Стефенсон! Джентльмены! Мы прибыли к вам, чтобы совершить коммерческую сделку, которая по праву может быть названа - контрактом века! Я глубоко убежден, что, несмотря на различие политических систем, торговля между нашими странами может только укрепить наши добрососедские отношения! - Леди и джентльмены! - провозгласил Стефенсон. - В знак нашего высо- чайшего расположения мы хотели бы преподнести вам кое-какие пустячки... По его знаку три джентльмена тут же шагнули вперед и один подал Герстнеру золотую модель паровоза, сказав при этом: "Девяносто восьмая проба..."; второй вручил Маше бриллиантовое колье, прошептав: "Все камни - голубой воды..."; третий протянул Родику роскошную музыкальную шкатул- ку, тут же продемонстрировал ее звучание, не забыв сказать: "Чистое се- ребро..." Стефенсон начал длинную речь. Герстнер негромко сказал Маше: - Эту болтовню можете не переводить. Отдыхайте. Родик показал ему на презенты, спросил на ухо: - За что это нам? - Во внешнеторговых отношениях так заведено. Когда одна иностранная фирма что-нибудь покупает у другой... - А мы-то тут при чем? - Но мы же для них иностранцы! - Ах, да... Верно. Как бы они под эти презенты нам какое-нибудь бра- кованное старье не втюхали. - Вы сошли с ума, Родик! Честь фирмы... - Антон Францевич, наивный вы человек! Вы поглядите на его рожу - жу- лик в седьмом колене!.. Машенька! Ты-то хоть ухо не заваливай - смотри в оба... В Ньюкасле на заводе Стефенсона наши герои осматривали готовую про- дукцию. Джентльмены давали объяснения. - Ну, что? По-моему, прекрасный паровоз, - Герстнер посмотрел на Ро- дика и Машу. - Берем? Родик подмигнул Маше, показал глазами на паровоз. - Отодвиньтесь, Антон Францевич, - сказала Маша. - И ты, Родик. Меша- ете. Родик и Герстнер отступили на шаг. Маша сосредоточилась. И вдруг (а может быть, это всем только показалось) над ее головой возникло некое странное свечение! И тут же пропало. Маша тяжело выдохнула и уверенно проговорила: - Ну что ж... Втулка золотника с опасной внутренней раковиной. Очень большой зазор в кривошипном механизме. И вообще - это устарелая модель. Фирма мистера Стефенсона уже давно располагает гораздо более совершенной машиной... В кабинете Стефенсона присутствовали все его джентльмены, а также Герстнер, Родик и Маша в шляпке с цветами. - Я не понимаю, каким образом произошла утечка информации, - Стефен- сон грозно посмотрел на своих служащих. - Но это не должно стать пре- пятствием к заключению контракта. Герстнер, Родик и Маша радостно переглянулись. - Однако цены на каждую такую машину будут на сорок процентов выше. - Как?! - вскричал Герстнер. - Но мы же договаривались... - Новая модель. Мир дорожает, - фарисейски вздохнул Стефенсон. - У нас же было все точно рассчитано! - чуть не расплакалась Маша. - До копеечки! Тютелька в тютельку!.. - У нас нет таких денег, - упавшим голосом сказал Герстнер. - Это ваши проблемы, сэр. - Правильно, сэр. Это наши проблемы, и мы их сами решим, - по-анг- лийски сказал Родик, встал из-за стола и вышел. Маша бросилась за ним. Она догнала Родика уже в коридоре: - Родик, миленький... Где ты хочешь достать деньги? Родик обнял ее, нежно поцеловал в кончик носа и совершенно честно сказал: - Понятия не имею. Ночью Родик во фраке сидел за карточным столом фешенебельного арис- тократического клуба и играл с несколькими лордами в "очко". - Девятнадцать! - торжествующе заявил Родик и открыл карты. - У меня больше - двадцать, - сказал его партнер и смешал карты. - Покажите! - потребовал Родик. А ранним утром они втроем завтракали в маленьком уличном кафе на бе- регу Темзы, и Родик, со следами бессонной ночи на лице, рассказывал Маше и Герстнеру: - Я ему говорю: "Покажите!" А он мне отвечает: "В нашем клубе джентльменам верят на слово". И тут мне так стало везти!.. Как ни при- куплю - "очко"! Двадцать одно и не меньше! Даже карты смотреть не на- до!.. И Родик выхлестнул на стол огромную пачку денег: - Вот! Вместе с нашими - как раз на семь новых паровозов. Герстнер потрясенно смотрел то на Родика, то на деньги... - Родик... - тихо сказала Маша. - Родион Иванович... Ведь это же не- честно... - Да ты что, Машенька! Все в порядке, не бойся!.. - Это очень нечестно, Родик, - жестко произнесла Маша. Родик стукнул кулаком по столу, заорал на всю Темзу: - А!.. "Честно - нечестно"!.. Надоело!!! Я что, для себя?! Для своего удовольствия?!.. Я для дела, для людей, для Отечества!.. Боже мой! Да за что же это мне? За какие такие прегрешения я влюбился вот в такую ду- ру?!! В кабинете князя Меншикова перед хозяевами русского извоза стоял Иван Иванович с подбитым глазом и вспухшей щекой. В руке он держал указку. Рядом на мольберте была укреплена схема улицы с особняком "Царско- сельской железной дороги" и шестиэтажным домом напротив, с чердака кото- рого и был сделан исторический выстрел из корабельного орудия. - По накопленному опыту свержений, свергаемое лицо обычно легче всего свергается во время отсутствия свергаемого. Итак, Герстнер с основными силами (Иван Иванович осторожно потрогал синяк под глазом) находится в Англии. Этот момент наиболее выгоден для захвата и разгрома его акцио- нерной компании, оставленной на попечении всего двух малозначительных особ. Чтобы придать акции характер гневного народного бунта против же- лезных дорог, мне потребуется... Здоровенный молодой лакей принес ему стакан воды. - Спасибо, дружочек мой... - Иван Иванович сразу изменил интонацию на кокетливо-женскую, взволнованно оглядел лакея с ног до головы и на се- кунду потерял мысль. - М-да... 0 чем же я?.. Ах, да! Так вот, мне потре- буется несколько решительных помощников... "Несколько помощников" оказались уже знакомой нам бандой душ в сорок. Они толпились во дворе шестиэтажного дома за закрытыми воротами. Сам же Иван Иванович, в хорошенькой дамской маске с кружавчиками, с шестиствольным пистолетом в одной руке и шпагой в другой, инструктировал двух извозчиков. Те кивали головами - дескать, поняли. Рядом стоял здоровенный молодой лакей светлейшего - Вася и преданно смотрел на Ивана Ивановича. Иван Иванович чуть приоткрыл ворота и выпустил извозчиков на улицу. Пригибаясь и прижимаясь к стенам домов, они побежали в разные стороны - к прилегающим к улице боковым переулкам. Там в каждом из переулков ждали команды по полтора десятка извоз- чичьих пролеток с кучерами-налетчиками... В пустынном, наглухо запертом особняке Зайцев доил Фросю и радостно говорил Федору: - Вот знаешь, Федя... Я как нашу Манечку полюбил, так на меня сразу снизошло какое-то веселое просветление! Я даже все вокруг ее полюбил!.. Мне теперь даже смешно бывает! Радостно!.. - Я такого не понимаю и понимать не хочу, - отрезал Федор. - Не дер- гай так Фросю. Нежней, нежней... Для меня любовь к Манечке - не хиханьки да хаханьки. Для меня это... Одним словом... Вот. Иван Иванович решительно поправил на лице кружевную масочку и, глядя снизу на огромного Васю, закусил нижнюю губу и прошептал: - Береги себя, мой птенчик... Вася тоже закусил нижнюю губу, прикрыл глаза. Держа оружие наготове, Иван Иванович выскользнул из ворот на спящую улицу. Вышел на проезжую часть, огляделся, поднял шестиствольный пистолет и с криком "Форвертс!!!" бухнул в воздух. Со страшным лязганьем распахнулись ворота шестиэтажного дома, и на улицу с криком и гиканьем выскочила вся банда и помчалась к особняку Пи- ранделло и Зайцева. Одновременно, по пистолетному выстрелу, из боковых переулков с двух сторон вылетели извозчики на пролетках... - Батюшки светы! - выглянув в окно, воскликнул Федор. - Ну, Тишка, держись!.. Сейчас нам мало не будет!.. Фросю береги! - Чо? Чо такое?!.. - испугался Тихон и прижал к себе Фросю. Федор метнулся ко входу как раз в тот момент, когда подбежавшие к до- му налетчики уже начали рвать на себя входные двери. Федор тоже ухватился за ручки дверей с внутренней стороны, уперся но- гами в косяки и закричал Зайцеву: - Тихон! Вынай свой пистолет сей минут!.. Следи за задними окнами, кабы кто не влез!!! Эх, Родион Иваныча еще б сюда!.. - Ой-ой-ой!.. Ой-ой-ой! - запричитал Тихон, выглянув в окно. - Да что же это за безобразие такое?! Куды это полиция смотрит?! Его пистолет безнадежно запутался в веревках, которыми был привязан к телу, и Тихон лихорадочно пытался его высвободить... Извозчики атаковали особняк со всех сторон - они расшатывали решетки на окнах, били стекла, пытались влезть в дом через крышу, мешали друг другу, суетились... Иван Иванович квалифицированно руководил погромом, однако выполнение его распоряжений оставляло желать лучшего... Несчастный Федор один удерживал двери, которые со стороны улицы рвали на себя человек двадцать! - Помоги, Тишка!!! - обернулся Федор и вдруг увидел, как один извоз- чик уже почти влез в окно над лестницей.
в начало наверх
- Сзади, Тишка!.. Пуляй, Христа ради! - закричал Федор. А по улице от ворот шестиэтажного дома уже разбегались двадцать на- летчиков с огромным бревном в руках. Казалось, что под ударом этого та- рана дверь неминуемо рухнет и банда ворвется в дом! - Стреляй, Тихон!.. - из последних сил закричал Федор. Но Тихон никак не мог выпростать пистолет из веревочной сбруи. Он крутил его у себя подмышкой, и вдруг неожиданно пистолет выстрелил сам по себе! Пуля перебила веревку, которой штанга Пиранделло была привязана к мо- гучей шее каменной богини, и штанга, сооруженная из чудовищных мельнич- ных жерновов, скатилась на лестничную площадку. Продолжая свое неумолимое движение, она набрала ритм и поскакала вниз по ступенькам прямо ко входным дверям, грозя раздавить своего хозяина... Скорость штанги все возрастала и возрастала, и вот она уже, как снаряд, неслась прямо через весь нижний зал... - Федька! Берегись!!! - ужасно завопил Тихон. Федор оглянулся. Не отпуская ручек дверей, он в панике перебрал нога- ми по стене, и штанга со свистом пронеслась точно под ним... На дикой скорости она вышибла в дверях и стене дома дыру, точно соот- ветствующую собственной форме, и... с грохотом смела с лица земли всех нападавших! Она пронеслась через улицу и шарахнула по шестиэтажному дому, стояв- шему напротив особняка. Стремительность и сила удара были столь велики, что и в большом доме тоже образовалась точно такая же дыра, как и в особняке Герстнера. Секунду, другую шестиэтажный дом с дырой в форме штанги Пиранделло еще стоял как ни в чем не бывало, а потом вдруг медленно осел и рассы- пался в прах... - Господи... - сказал Пиранделло. - Я уж думал, что она больше никог- да не пригодится... В кабинете Бенкендорфа стоял Иван Иванович. Голова перебинтована, ле- вая рука в лубке, правой он опирался на шпагу, чтобы не утруждать ушиб- ленную ногу. - ...Смею надеяться, ваше сиятельство, что мой международный и про- фессиональный опыт окажется полезным вам и вашему ведомству, ибо сродство наших занятий... - Превосходно, сударь, - перебил его Бенкендорф. - Но мне хотелось бы узнать истинную причину, прямо скажем, очень странной и редкой для иностранца просьбы. - Ну что ж, ваше сиятельство... - Лицо Ивана Ивановича озарилось мяг- кой и нежной улыбкой. - Я прошу у вас политического убежища, потому что именно в вашей стране я встретил существо, которое горячо полюбил и по- кинуть которое у меня нет сил! Я люблю и любим, ваше сиятельство, и если вы дадите мне возможность навсегда остаться в России - я буду счастлив до конца своих дней! Порукой тому - моя шпага, готовая служить вам всег- да и везде!.. И он красивым жестом выложил свою шпагу на стол Бенкендорфа. - М-да... - озадаченно проговорил Бенкендорф. - Случай столь необыч- ный... Однако думаю, после некоторых формальностей мы сумеем удовлетво- рить вашу просьбу, господин Иванов. - Ваше сиятельство!.. Ваше сиятельство!!! Моя благодарность не знает границ!.. - В душевном порыве Иван Иванович так по-женски взмахнул рес- ницами, что шеф жандармов оторопел. - Прошу в эту дверь... - опасливо проговорил Бенкендорф и указал Ива- ну Ивановичу на потайную дверь в стене. Когда Иван Иванович исчез, шеф жандармов взял со стола шпагу и с ин- тересом оглядел ее. Затем позвонил в колокольчик. В кабинет просунулась голова адъютанта. - Зовите! - резко приказал Бенкендорф. Адъютант скрылся, и в кабинет вбежали насмерть перепуганные сия- тельные акционеры русского извоза. - Зарваться изволили, господа! - рявкнул Бенкендорф и ударил шпагой Ивана Ивановича по столу. - Я закрывал глаза, когда вы противились про- екту Герстнера, - вы отстаивали свои миллионные доходы. Эта суета меня не касалась, пока она носила экономический характер. Но теперь, когда сам государь высочайше одобрил железную дорогу, ваши фокусы я расцениваю как политический заговор против императора! Видимо, мне придется серьез- но усилить его охрану. А вам, вероятно, не терпится разделить участь бунтовщиков с Сенатской площади? Все пятеро, как подкошенные, рухнули на колени: Ваше сиятельство... Алексан Христофорыч... Пощадите!.. - У вас единственный шанс, - не выпуская из руки шпаги, сказал Бен- кендорф. - Вы обязаны внести в фонд строительства... - Мы готовы!.. - тут же сказал князь Воронцов-Дашков. - Только не так, как это сделали вы с Бутурлиным! - прикрикнул на не- го Бенкендорф. - Тайно купили акции Царскосельской дороги и приготови- лись получать дивиденды! Меншиков, Татищев и Потоцкий ошеломленно посмотрели на своих соратни- ков. Бенкендорф недобно ухмыльнулся: - Нет, милейшие! Вы все сделаете безвозмездный взнос, покроете убытки компании Герстнера и восстановите разрушенный по вашей милости дом! А иначе!.. Шеф жандармов презрительно оглядел всех пятерых и сказал, опершись на шпагу Ивана Ивановича: - Человек, который почувствовал ветер перемен, должен строить не щит от ветра, а ветряную мельницу! Английский пароход пришел в Петербург прямо к стрелке Васильевского острова. Он уже был прикручен толстыми канатами к чугунным кнехтам, уже был спущен трап, по которому поднимался таможенный чиновник, у трапа внизу уже стояли два солдата-пограничника. Играл военный оркестр... Пассажирам еще не разрешили сойти на берег, и они сбились у борта, перекрикивались со встречавшими их на причале. Герстнер, Маша и Родик радостно махали руками Пиранделло, Зайцеву и Фросе. Федор и Тихон с цветами в руках были разодеты во все самое лучшее. Фрося, в новом австрийском ошейнике, с веночком на рогах, восторженно блеяла, задрав голову. - Ой, у нас тут чего было!.. - кричал Тихон. - У Фроси даже молоко пропало на нервной почве!.. - Мы там тоже не скучали!.. - крикнула им в ответ Маша. - Помещение для сборки машин построили? - крикнул Герстнер. - А как же? - ответили Пиранделло и Зайцев. - А вы привезли? - А как же?! - крикнул Родик. - А на чем перевозить - вы подумали? - А это вам что?.. - И Федор и Тихон показали на длиннющую вереницу телег с лошадьми и возницами. - Мо-лод-цы!!! Мо-лод-цы!!! - хором прокричали Герстнер, Маша и Ро- дик. - Завтра же начинаем сборку!.. В огромном, наспех сколоченном помещении наши герои и несколько анг- лийских механиков с завода Стефенсона собирали паровозы. Было очень жарко. Все работали по пояс голыми. Тела лоснились от пота и мазута черными блестящими пятнами, руки по локоть выпачканы, лиц от грязи не узнать. Один Пиранделло выделялся ростом и мощью. Маша переводила не умолкая. Тесное общение с иноземцами уже давало свои неожиданные плоды. То и дело было слышно, как Тихон кому-нибудь го- ворил: - Гив ми, плиз, вот эту хреновину... Или Федор перед кем-то извинялся: - Айм сори... Ну вери сори, тебе же говорят! Нечаянно я... - Кип райт! - кричал Родик. - А теперь немножко лафт!.. 0'кэй! Англичане тоже оказались способными ребятами. - Доунт тач ит, мать твою, Тихон! - кричал один, а второй переводил: - Не трогай это, гоод дем, ай фак ю, Тихон! Вокруг собралась огромная толпа зевак - слушала нерусские выкрики, глазела на заморские диковинные штуки... Прискакал блестящий офицер на коне, заорал: - Господин Герстнер!!! Господин Герстнер!.. Все во главе с Герстнером выскочили из помещения. Офицер растерянно оглядел полтора десятка грязных полуголых человек с инструментами в ру- ках и приказал: - Немедленно позовите мне господина Герстнера! - Я - Герстнер! - Боже мой! В каком вы виде?!.. Через полчаса здесь будет государь император! Его величество пожелали лично проверить ход работ!.. Немед- ленно приведите все в порядок! У вас всего полчаса! Немедленно!.. - и ускакал. Через полчаса все огромное помещение снаружи было выкрашено в чудо- вищный розовый цвет. Над входом висел большой белый транспарант: ОТКРОЕМ ПЕРВУЮ В РОССИИ ЦАРСКОСЕЛЬСКУЮ ЖЕЛЕЗНУЮ ДОРОГУ ДОСРОЧНО! Из-за угла показалось множество черных карет с черными лошадьми. Пер- вая карета сильно опередила остальные и остановилась напротив помещения для сборки паровозов. Дверцы кареты распахнулись, и оттуда стали выскакивать люди, одинако- во одетые в штатское. Выскочило их оттуда человек сто!.. Они быстро и умело потеснили толпу, оцепили розовое помещение и вста- ли лицом к народу, спиной - к очищенной площади. - Наши ребята!.. - гордо улыбнулся Тихон и даже кому-то помахал ру- кой. - Спецслужба охраны двора. Подоспели и остальные черные экипажи. Из кареты с царским гербом вы- шел Николай в сопровождении Бенкендорфа. Из остальных карет - министры, особы, приближенные к императору, генералы... Четверо молодцов из спецслужбы сразу же взяли царя в охранительное кольцо и направились вместе с ним к Герстнеру, стоявшему во главе толпы мастеровых. Царь осматривал полусобранный паровоз, улыбался народу, что-то гово- рил. Придворные подхватывали каждую улыбку царя смехом, преувеличенно вслушивались в каждое его слово. Герстнер, Родик, Пиранделло и кучка русских и английских механиков мрачно и настороженно следили за царем и его свитой. И только Тихон Зай- цев смотрел восхищенно на Бенкендорфа и Николая, и в голове его рожда- лись строки донесения: "Совершенно секретно! Его превосходительству графу Александру Христо- форовичу Бенкендорфу. Сегодня мастерские для собирания паровых машин из- волили посетить их величество в сопровождении Вашего сиятельства, чему впечатлением были слезы восторженных русских чувств. Их величество про- изнесли речь, в коей особенно отметили двусмысленные и извилистые действия Соединенных Штатов. Далее государь милостиво расспрашивал мас- теровых, на что ответы были самые благоприятные..." - А ты что делаешь, братец? - спросил Николай. - Колеса ставлю, ваше величество. - Превосходно! - обрадовался царь. - Я вижу, они круглые? - Так точно, ваше величество. - И железные? - Какие дают, такие и ставлю... - Но деревянных колес ты не ставишь? - Никак нет, ваше величество. - Очень интересно!.. - По этому поводу Николай решил поделиться уже государственными соображениями: - Давно, давно пора переходить на желез- ные колеса! Я бы только посоветовал делать их как можно круглее! Но же- лезные. На помощь царю поспешил Бенкендорф: - Господин Герстнер, соблаговолите дать пояснения. Герстнер незаметно пожал плечами и нарисовал мелом на стене круг: - Ваше величество, существует формула пи эр квадрат, где число "пи" можно приближенно принять за... И Герстнер начал писать на стене "3,145926536..." - Безумно, безумно интересно! - восхищенно прервал его Николай. - Просто замечательно!.. Тут он, к счастью своему, заметил Машу: - Мари!.. Здравствуйте, дитя мое! Куда вы пропали? Что же вы не захо- дите? Посидели бы, музыку послушали... Герстнер, Родик, Пиранделло и Тихон раздули ноздри, заиграли желвака- ми. - Все некогда, ваше величество, - мягко сказала Маша. - Вот откроем дорогу... - А, кстати! - встрепенулся царь. - Господин Герстнер! Когда же вы намерены открыть мою дорогу? - Тридцатого числа, ваше величество. Через пять дней... Был уже поздний вечер, когда наши измученные герои садились в линей- ку, чтобы ехать домой. Ждали только Родика. Он вышел из "бытовки" - старой кареты без колес, которая служила им
в начало наверх
верой и правдой еще с начала строительства, и устало сказал: - Поезжайте без меня. Я переночую здесь. - Почему? - удивился Герстнер. - Завтра же... - Тебе нужно отдохнуть, Родик, - сказала Маша. - Завтра открытие и... - Именно потому, что завтра открытие, - я останусь здесь. Я к пяти утра вызвал декораторов из Александринского театра... К шести прибудут будочники и лоточники... К семи - кассиры и кондукторы. Оркестр Преобра- женского полка... За всем нужно проследить, проинструктировать, расста- вить по местам. Поезжайте, отоспитесь, отдохните, и к девяти я жду вас здесь. Ладно? - Ну что ж... - неуверенно пожал плечами Герстнер. Линейка тронулась. Маша обернулась, долго смотрела на Родика у кареты без колес... Ночью небо было ясным и чистым. Лунный свет струился в окна бывшей кареты. Забывшись в тяжелом сне, разметался Родион Иванович Кирюхин - отставной корнет двадцати семи лет от роду... Тихо скрипнула дверца кареты. Родик всхрапнул, почмокал губами, пере- вернулся на другой бок. Дверца заскрипела громче и стала открываться са- ма по себе. Откуда-то подул ветер... Родик приподнял взлохмаченную голову, с трудом открыл сонные глаза. В проеме дверей вдруг возникло дивное свечение!.. - Кто?.. Что?.. - ошеломленный Родик затряс головой, стараясь стрях- нуть с себя это наваждение. - Родик... - прошелестел голос Маши. - Машенька! - Родик приподнялся на локте. Свечение стало угасать, и в проеме дверцы кареты возник силуэт Маши. Где-то далеко полыхнули зарницы... - Родик... - сказала Маша и опустилась перед ним на колени. - Сегодня последняя ночь. Завтра меня уже не будет. - Что ты, Машенька?!.. Что ты?!.. - зашептал Родик. - Родная моя, лю- бимая... Маша закрыла за собой дверцу кареты и стала раздеваться: - Родик, сегодня последняя ночь в нашей жизни... Я хочу, чтобы у нас с тобой было все как у людей... И тут грянул страшный гром!!! Сверкали молнии, хлестал ливень, небо раскалывалось диким грохотом! Казалось, что возмутились все силы небес- ные и в ярости своей хотят раздавить, утопить, уничтожить эту нелепую, беззащитную старую карету без колес, стоящую на голой земле... Обнаженные и счастливые, они лежали, слегка прикрытые старой лошади- ной попоной, и Маша нежно говорила Родику: - Если бы ты знал, как я благодарна Господу, что встретила таких лю- дей, как Антон Францевич, как Федя, Тихон... Как ты - любимый мой, жулик мой ненаглядный... - Ну почему жулик, Машенька? Я же не для себя - для дела, для лю- дей... - у Родика уже закрывались глаза. - Да разве я виню тебя, солнышко? Я же понимаю, что ты просто живешь в такой системе, где без этого еще долго будет не обойтись. Спи. Спи, мой родной... Спасибо тебе и прости меня, Господи!.. 30 октября 1837 года митрополит благословлял паровоз, к которому были прицеплены семь вагонов и шарабанов, украшенных флагами, и одна платфор- ма, где водрузилась черная карета государя с царским гербом. Два служителя культа из команды митрополита ловко укрепили большую икону спереди паровоза, навсегда подарив России трогательную традицию украшать паровозы портретами святых. Толпы народа окружали первый поезд! Больше двухсот человек стали его пассажирами - министры и генералы, члены Государственного совета и прид- ворные, дипломаты и иноземные гости столицы... Бесплатно раздавались рекламные миткалевые платки с изображением пер- вого русского поезда. С тем же рисунком продавались коробки конфет. Пов- сюду сновали одинаково одетые в штатское "ребята" из спецслужбы охраны двора... Четверо наших героев стояли с обнаженными головами рядом с фыркающим паровозом, нетерпеливо ожидая конца церемонии. Только Маша в шляпке с искусственными цветами была грустна и задумчива. - С Богом! - митрополит осенил паровоз крестным знамением. - По ваго-о-о-нам! - протяжно закричал Родик. Герстнер прыгнул на паровозную площадку, схватился за рычаги. Родик подсадил Машу на тендер с коксом и горючими брикетами, где ее ожидала Фрося, и сказал: - Мы пробежимся по вагонам - проверим, все ли в порядке. Вместе с Пиранделло и Тихоном они помчались в хвост поезда. Трижды прозвенел станционный колокол, троекратно ахнул орудийный са- лют! Герстнер двинул рычаги управления, прокричал Маше и Фросе с истинно русской бесшабашностью: "Поехали!!!" - и махнул рукой. Под восторженные народные вопли поезд двинулся, набирая ход. Пиранделло, Родик и Тихон на ходу запрыгнули в предпоследний вагон. Последней в составе была платформа с каретой государя, охраняемая че- тырьмя молодцами из спецслужбы Третьего отделения. Черная служебная карета с гербом была забита визжащими от восторга молоденькими фрейлинами. В центре дамского букета блаженствовал Николай. Внезапно из кареты раздалась знакомая мелодия музыкальной шкатулки. Мгновенно задернулись занавески, и восторженный визг перешел в голубиное воркование... Расфранченные Тихон, Родик и Пиранделло шли по вагонам, встречая на своем пути всех, с кем сталкивала их судьба в начале этой истории. Бывшие бандиты-извозчики, затянутые в кондукторскую униформу, с рож- ками на груди, были до приторности любезны с именитыми пассажирами, ра- болепно отдавали честь нашим героям. Одного Пиранделло прижал в угол, прошипел угрожающе: - Как рожок висит?! А ну, поправь сей минут!.. - Виноват, вашбродь... - И дудеть через каждую версту, как было велено! - Слушаюсь, вашбродь... Во втором вагоне Тихон прихватил двух секретных агентов: - На основании высочайшего повеления - курение запретить, вольно- думства и высказывания - пресекать и записывать. - Слушаемся, вашбродь... Бусделано! В третьем вагоне тот же Тихон замер от ужаса - там сидел Бенкендорф. Что-то шептал ему на ухо Булгарин. Увидев Родика, Булгарин всплеснул ру- ками: - Родион Иванович! Дорогой!.. Я как раз хотел показать вам рукопись моей новой статьи во славу... - Виноват. Не имею чести... Приятного путешествия, - сухо поклонился Родик и вышел. Иронически глядя на Булгарина, Бенкендорф одним движением пальцев от- пустил остолбеневшего от почтения Тихона. В третьем вагоне Меншиков, Воронцов-Дашков, Бутурлин, Татищев смотре- ли в окно на проселочную дорогу... ...по которой, безнадежно отставая от поезда, скакал в дрожках граф Потоцкий... - Этот идиот поспорил со мной, что обгонит паровоз на обычной лошади, - усмехнулся Бутурлин. - В карете прошлого - далеко не уедешь, - глубокомысленно заметил Меншиков и потерял интерес к Потоцкому. В пятом вагоне сидел почетный гость Царскосельской дороги Арон Ципе- рович с кучей детей и женой необъятных размеров. - Уже зима, а снега нету!!! - находясь в сильном подпитии, закричал Арон и рванулся навстречу Тихону с бутылкой в руке. - И лето было без дождя!.. - Тихон расцеловал всех детей Арона, но бутылку отстранил: - Не могу, Арончик... Не могу. На службе. С риском для жизни перелезая в шестой вагон, Тихон объяснил Родику и Пиранделло: - Наш резидент в Австрии... Грандиозный разведчик! Шестой вагон произвел на наших героев потрясающее впечатление! В углу у окошка сидел сам Иван Иванович! Но в каком виде!.. На нем была розовая вышитая шелковая косоворотка, шелковые голубые плиссирован- ные порточки, щиколотки охватывали парчовые выучи, а солнечно-желтенькие лапоточки были подвязаны серебряными шнурами! На голове лисий треух со страусовым пером и медным двуглавым российским орлом. На золотой перевя- зи - знакомая длинная шпага. Иван Иванович нежно, по-девичьи, прижимался к бывшему меншиковскому лакею Васе. У здоровенного Васи были подбриты бровки и намазаны ресницы. На шее завязан рекламный платок... У Родика, Тихона и Пиранделло даже рты открылись от такого зрелища. Но тут Иван Иванович поприветствовал их ручкой и послал воздушный поце- луй. А Вася очень мило передернул плечиками и кокетливо им улыбнулся. Тут наши герои очнулись от оцепенения, сплюнули и бросились вон из ваго- на... Седьмой открытый вагон с оркестром Преображенского полка они проско- чили насквозь и, отдуваясь, заняли свои места на тендере рядом с Фросей и Машей. - Ну как? - крикнул им Герстнер, ведя поезд. - Все о'кэй? - О'кэй, - мрачно сплюнул Федор. - Кошмар!.. - прошептал Тихон. - Действительно, все в порядке? - спросила Маша у Родика. - Да, Машенька... Конечно. Не волнуйся. Все путем... Маша внимательно оглядела каждого, погладила Фросю. - Ну что ж... Теперь я за вас спокойна. А мне пора. Как говорится, спасибо за компанию, извините, если что не так. Уж больно я вас всех по- любила. А тебя, Родик, особенно... В чистом небе неожиданно сверкнула молния. Маша встала. Раскинула ру- ки в стороны, подставила лицо встречному ветру. - Уже, уже... - печально проговорила она куда-то вверх. Контуры ее фигурки вдруг заполыхали синим пламенем, да таким сильным, что все в испуге отшатнулись! А потом на глазах у наших героев Маша ста- ла растворяться в воздухе. Свет, излучаемый ею, слабел и слабел и вовсе погас. И Маша исчезла... Осталась на ее месте только шляпка с искусственными цветами. - Нет! Нет! Нет!.. - в отчаянии закричал Родик и вскочил на ноги. - Машенька! Я люблю тебя!.. Я люблю тебя, Машенька!.. - Вознеслась... - прошептал Тихон и перекрестился. Перекрестился и Федор. Фрося неотрывно смотрела в небо. - Этого не может быть.. - еле выговорил Герстнер. - Значит, может, - тихо заплакал Пиранделло. - За что?!.. За что?.. За что?.. - рыдал Родик. Но в эту секунду в открытом вагоне у самого тендера полковой ка- пельмейстер взмахнул дирижерской палочкой, и оркестр во всю мощь грянул победный военный марш! Мчался первый русский поезд, громыхая на рельсовых стыках. Гремел ор- кестр, покачивались вагоны. Дудели в рожки кондукторы, мелькали придо- рожные деревеньки... Герстнер сквозь слезы посмотрел на манометр, крикнул: - Падает давление пара! Давайте брикеты!.. Встали плачущие Пиранделло, Тихон и Родик. Выстроились цепочкой от тендера до паровозной топки. - Внимание! Начали!.. - скомандовал Родик и проглотил комок. И пошли горючие брикеты от Федора к Тихону, от Тихона к Родику, от Родика прямо в паровозную топку... Быстро и слаженно работали они втро- ем. Замечательно управлялся Антон Герстнер с рычагами паровоза! От подброшенных в топку брикетов поезд сильно увеличил скорость. Так сильно, что Федор шмыгнул носом и улыбнулся: - Прямо не едем, а летим... - Хватит! Хватит брикетов, а то правда взлетим на воздух! - крикнул Герстнер. - А что, если... - Тихон вытер мокрое лицо и выпрямился. - Точно! - сказал Родик. - А что, если вот к такой машине приделать крылья и... И взлететь! А?.. И лететь, лететь, лететь, куда хочешь!.. - А нам, агентам, насколько было бы удобней! - подхватил Тихон. - Нет, Родик, это невозможно! - прокричал Герстнер. - Подумай, подумай, Антон! - крикнул ему Родик сквозь грохот колес и гром оркестра. - По-моему, это грандиозная идея!.. И поезд все мчался и мчался по рельсам... И если посмотреть на него спереди - мы увидим мчащийся на нас паровоз с высокой трубой... Увидим клочки дыма, рвущиеся из этой трубы... Увидим овеваемых встречным ветром Герстнера, Родика, Тихона и Пиранделло... Увидим и сидящую на тендере козу Фросю. Но самое главное - мы увидим икону, укрепленную на паровозе. На ней, вместо привычного иконописного лика пресвятой Богородицы, мы узнаем прелестное лицо Маши! А младенец, сидящий у нее на руке, будет как две капли похож на Родика. На Родиона Ивановича Кирюхина!.. 1988 г.
в начало наверх
Владимир Кунин Трое на шоссе киноповесть По осенней междугородней трассе мчались две большегрузные "шкоды" с огромными фургонами-рефрижераторами "Алка". Голубой цвет кабин и серебристый фургонов еле угадывался под многод- невным слоем дорожной осенней грязи. И только номера на задней стенке фургона были тщательно промыты. Не вступать же в конфликт с дорожной инспекцией по пустякам... "Шкоды" мчались по шоссе уверенно и мощно, обгоняя все машины, движу- щиеся с ними в одном направлении. Они не просили уступить им дорогу, они требовали этого самым категорическим образом - настойчивым миганием фар, включением сирены, маневром, который не оставлял никакого сомнения, что за рулем этих огромных машин сидят мастера своего дела. Нет, это не была гонка на скорость, не было проявлением некой профес- сиональной лихости - это была привычная и тяжелая работа водителей меж- дугородних перевозок. И на трассе это все понимали... За рулем первой машины сидел пятидесятилетний толстый Серега Пушка- рев. У него было усталое лицо с набрякшими от напряжения и бессонницы веками. Изредка Серега глубоко и судорожно втягивал воздух сквозь стис- нутые зубы и чуточку удивленно качал головой. У него болело сердце, и он нет-нет да засовывал свою здоровенную лапищу под рубаху и осторожно мас- сировал себе левую сторону груди. Вторую машину вел сорокасемилетний Виктор Викторович Карцев. Лицо у Карцева спокойное, жесткое, глаза внимательные, мгновенно оценивающие обстановку на трассе и в то же время следящие за впереди идущим Серегой. Нет в нем измотанности и усталости Сереги Пушкарева - Карцев покрепче Сереги. И здоровьем, и духом. Какую же тысячу километров мчатся эти заляпанные осенней грязью две "шкоды" с московскими номерами? Опускаются сумерки на трассу, и, не снижая скорости, "шкоды" включают габаритные огни. Летят, оставляя за собой грузовики, легковые автомоби- ли, летят в надвигающуюся темноту, в будущую ночь два шофера-дальнорей- совика, два "дальнобойщика" - Серега Пушкарев и Виктор Викторович Кар- цев... Правда, Сереге сейчас плоховато. Устал Серега, сердце чего-то побали- вает, дышать трудно, но сзади него идет Виктор Карцев, Витек, и отдох- нуть теперь до самой черной темноты, наверное, не удастся - Карцев не любит лишних остановок. Двужильный черт!.. Да еще трасса скользкая - на- носили тракторами грязи, того и гляди в кювет снесет. А тут еще "жигуле- нок" перед носом болтается - лихость свою показывает. Сидел бы дома, ду- рачок, не рисковал бы по такой дороге ни собой, ни машиной. "Ну-ка, под- винься, милый..." И Серега на скорости сто десять обходит "жигуленок", а за ним, словно привязанный, Карцев на своей "шкоде". Но вот впереди мостик провалился. Объезд по раскисшей от дождей обо- чине. Уже сидят в жирной осенней грязи несколько машин, чуть ли не по кабины, и чей-то трактор по очереди тросом вытаскивает их на сухое мес- то. Серега притормозил, глянул в зеркало заднего вида на Карцева. А тот ему машет рукой и показывает: давай, мол, объезжай их всех, и с ходу, с ходу, не снижая скорости!.. Проскочим!.. Не боись! Серега поскреб в затылке и дал по газам. За ним Карцев... Со страшным ревом двигателей, на большой скорости, мимо засевших в грязи машин, мимо трактора, мимо растерянных водителей (кто-то даже за голову схватился!) Пушкарев и Карцев преодолели то, чего не могли прео- долеть остальные, и выскочили на трассу. И пошли дальше. Карцев посмотрел в зеркало на застрявших, ухмыльнулся презрительно... Серега порылся в кармане куртки, достал валидол и сунул таблетку под язык... Глубокой ночью Карцев и Пушкарев медленно пробирались по слабо осве- щенным улицам небольшого городка. Остановились у железных ворот какого-то предприятия, и Карцев дважды коротко просигналил. И в ту же секунду над воротами зажглись две сильные лампы, створки ворот поехали в разные стороны и навстречу двум грязным "шкодам" выскочило сразу несколько человек. А один из них, в костюме, в жилетке, при галстуке, разбросил руки в разные стороны и закричал: - Ну, братцы! Ну, черти полосатые!.. Ну просто слов нет! Еще бы час, и конвейер пришлось бы останавливать. Все на разгрузку! Заезжайте, заез- жайте, родненькие... И "шкоды", негромко урча дизелями, тихонько поползли в заводской двор. Было раннее утро. По пустынной трассе летели желтые листья. Ветер кружил их по ас- фальту, взметал над серой лентой шоссе и переносил по другую сторону до- роги, в редкую, по-осеннему оголившуюся посадку, и какое-то время еще листья танцевали между тоненьких стволов, а потом обессиленно укладыва- лись в предзимний лимонно-оранжевый ковер. Часть листьев влажно прилипла к большому зеленому щиту, на котором белыми буквами было написано: "До Москвы 65 км". Карцев и Лена лежали в узкой постели, веселенькая занавесочка, на ко- торой одинаковые зайчики барабанили на одинаковых барабанчиках, отделяла их от всего на свете. - Я люблю тебя, - говорила Лена, чуть не плача. - Я не могу без те- бя... Я не хочу без тебя! Витенька, миленький! Ну что же делать? И Лена судорожно и отчаянно целовала глаза, руки, лицо, шею Карцева. - Ну скажи мне хоть что-нибудь! Карцев грустно улыбнулся, прижал голову Лены к своей груди: - Успокойся, малыш... Успокойся. Я же с тобой. Все в порядке. Лена перестала себя сдерживать и заплакала в голос: - Какой там, к чертовой матери, порядок! Все таимся, все прячемея! Да за что же это? За что?! - Ну, прости меня, прости, - тревожно зашептал Карцев. - Ну, успокой- ся... Двадцать лет разницы - ты об этом думаешь? Да я тебе через пять лет нужен буду как рыбке зонтик... Лена вскинулась: - Боже милостивый! Дурак какой! Карцев улыбнулся. Но в эту секунду совсем рядом раздался сильный стук. Улыбка мгновенно слетела с лица Карцева, он скрипнул зубами и рва- нул в сторону занавесочку с веселыми зайчиками. Их постель оказалась подвесной койкой в кабине большой грузовой "шко- ды". Работал на мелких оборотах двигатель, подрагивали стрелки на прибо- рах... За боковым стеклом - Серега Пушкарев. Его машина стояла чуть впе- реди. - Чего надо?! - бешено крикнул Карцев. - Поехали, - виновато сказал Серега. Две "шкоды" с громадными грязно-серебристыми фургонами-рефрижератора- ми выехали на пустынную трассу. Лена стояла у зеленого дорожного щита с надписью: "До Москвы 65 км". Первым уходил Серега Пушкарев. Вторым - Карцев. Он смотрел в зеркало заднего вида, и по мере того как машины набирали скорость, отражение Лены в зеркале все уменьшалось, уменьшалось, стано- вилось еле различимым, а потом трасса пошла чуть влево, и Лена исчезла совсем. Карцев судорожно вздохнул и поудобнее устроился в своем водительском кресле. А за его спиной колыхались зайчики с 6арабанами... Точно такие же зайчики неподвижно висели на кухонном окне в квартире у Карцева. Было дымно от сигарет, от сковороды на плите. Негромко вопил магнитофончик. Толик - сын Карцева - и его жена Лиза принимали гостей - бывших сокурсников Лизы по институту: очень современную девушку Аду и ее симпатичного, аккуратного молодого человека Веню. Толик кормил трехлет- нюю дочь Катьку. Лиза, в больших модных очках и ярком передничке, шуст- рила у плиты, Веня натирал сыр на терке. Ада курила красивут сигарету и листала новый журнал мод. Послышался звук отпираемых замков входной две- ри. Катька тут же рванулась из рук Толика и закричала: - Дедушка приехал! Дедушка-а-а! Лиза сняла очки и неуловимо точным движением поправила волосы. Она даже успела на себя в зеркало глянуть мельком. - Это ты, папа? - крикнул Толик, с трудом удерживая Катьку. - Я, - Карцев вошел в кухню. - Здорово, ребятки! - Здравствуйте, Виктор Викторович, - улыбнулась Лиза. - Првет, Лизок. - Карцев потянул носом, принюхался: - Сырком тертым присыпали? - А как же! - вежливо сказала Ада. Лиза перехватила рванувшуюся к Карцеюу Катьку и заявила: - Вот дедушка примет ванну, переоденется и возьмет тебя. - Батя... - Толик по детской привычке чмокнул отца в небритую щеку, а Карцев взъерошил ему волосы и сказал Лизе: - Протяни-ка мне детеныша. Я ее хоть в носик поцелую. Лиза протянула визжащую от восторга и любви Катьку, и Карцев, не ка- саясь ее руками, поцеловал Катьку прямо в нос. Но Катька немедленно ух- ватила Карцева за шею к притянула к себе. - Катька! Голову оторвешь, чертова девка!.. Отпусти сейчас же! - Дедушка пришел из рейса! Дедушка пришел из рейса! - запела Катька. - Вы Катьку не очень перегуливаете? Как-никак одиннадцатый час, - сказал Карцев Лизе и вышел из кухни, затворив за собой дверь. Лиза обессиленно опустилась на стул, выразительно посмотрела на Веню и Аду, ожидая сочувствия, но те тут же поднялись из-за стола. - Пора уже, - улыбнулась Ада. - Рога трубят, - сказал Веня. - Не уходите, ребята, - взмолилась Лиза. Ада и Веня переглянулись. - А может, проще к нам поехать? - спросила Ада. - Продолжим игры на нейтральной полосе, - сказал Веня и покрутил на пальце ключи от машины. - Катьку - дедушке, - предложила Ада. - У нас тихо, - сказал Веня. - Ты да я, да мы с тобой... - Господи, как я вам завидую! - вздохнула Лиза. - Айда? - спросила Ада. - Нет, - твердо сказал Толик и взял Катьку на руки. - У меня завтра выезд на линию в семь тридцать. И вообще... отец дома не был месяц. - О, черт возьми, - тихо и зло проговорила Лиза. - Когда же я перес- тану зависеть от... - Прекрати, - жестко сказал Толик и открыл дверь в коридор. Все вышли в переднюю. Слышно было, как в ванной хлестала вода и фыр- кал под душем Карцев. - Чао. - Веня пожал руку Толику, подмигнул ему, как "свой своему", и первым вышел на лестницу. Ада на секунду задержалась в дверях, шепнула Лизе по-бабски: - Слушай, а дедушка-то у вас еще будь здоров! Потом уже только семьей сидели за столом. Катька сонно обмякла на ко- ленях у Карцева, одной рукой держась за его шею. Лиза посмотрела на жесткие заскорузлые пальцы свекра и сказала: - Есть прекрасный фээргэшный крем для рук. На Новом Арбате его - хоть завались. Я Толику уже раз десять об этом говорила... С вашей работой его просто необходимо иметь в доме... Карцев был в дорогом тренировочном костюме. Редкие волосы мокро при- лизаны после ванной. - Купи, Лизок. Пригодится... Как работа, Толик? - Нормально, па. Ездят. Привыкли. Как только цены повысили - мы меся- ца полтора стояли. А потом потихонечку, полегонечку... И опять поехали. Я сейчас план тащу - шестьдесят, шестьдесят пять рэ в смену. И гонки та- кой уже нету. У нас старые водители, которые в такси лет по двадцать, так и говорили: "Не торопитесь уходить. Клиент будет. Дайте ему повозму- щаться, подергаться. Потом поедут как миленькие". И точно! - Человек адаптируется ко всему на свете. В темноте начинает ви- деть... - сказала Лиза и встала из-за стола. - Я боюсь в темноте видеть, - сонно сказала Катька. Карцев поцеловал ее в щечку, впервые улыбнулся. - Ну-ка, мадам!.. - Лиза подхватила Катьку с колен Карцева. - Спать! Скажи дедушке "спокойной ночи". - Ты завтра в рейс не уйдешь? - спросила Катька у Карцева. - Не уйду, Катька, не уйду. Спокойной ночи. Лиза унесла Катьку. - Ну, как жизнь семейная? - спросил Карцев у Толика. - Нормально, - тоскливо ответил Толик. - У Лизки в институте скоро распределение будет. Надо бы ей что-нибудь подыскать в Москве. Ты ничего не сможешь сделать?
в начало наверх
- Надо пошустрить в ихнем гараже, - сказал Карцев. - Может быть, там кто-нибудь из знакомых старых шоферюг работает?.. Такие вещи лучше всего через водителей делать. - Точно! - оживился Толик. - Сообрази, папуль!.. - Попробуем... Они выпили по рюмке. Закусили. - Как рейс прошел? - спросил Толик. - Нормально... - Что-нибудь себе сделал? - И Толик произвел классический жест двумя пальцами. - Тебе нужны деньги? - Да нет. Я просто так... - А то смотри. - Спасибо. Давай еще по рюмашу? В кухню вошла Лиза. - Виктор Викторович, вас к телефону. - Лиза лукаво улыбнулась и, за- говорщицки понизив голос, добавила: - Прелестный женский голос. Она выразительно посмотрела на стенные кухонные часы и весело рассме- ялась. Было начало первого ночи. Карцев растерянно пожал плечами и вышел из кухни. Он прошел сквозь широкий коридор в большую комнату, где на диване-кровати была приготов- лена ему постель, и взял телефонную трубку. А в кухне Лиза, начав мыть посуду, говорила Толику: - Господи! Пожилой человек, только что пришел из рейса... Ну почему к нему нужно звонить в начале первого?! Как эти бабы ничего не понимают?.. - Какие бабы? Что ты болтаешь? - неприязненно спросил Толик. - Какие бабы могут звонить по ночам? Отгадай, - Лиза раздраженно гро- мыхнула посудой в раковине. - Прекрати, Лизка, - сказал Толик. - Человек месяц в доме не был, а ты... Его вообще по девять месяцев в году дома не бывает. - Толик, пупсик мой! - Лиза повернулась к Толику. - Я ведь могу заб- рать Катьку и уехать в Перово к маме. И не мешать вам жить с отцом прек- расной мужской жизнью. - Ну, Лизок... О чем ты говоришь? - виновато забормотал Толик. Он встал и попытался обнять Лизу, но та отстранила его. - Я должна тебе доложить, что, несмотря на возраст, твой отец еще прекрасно смотрится... И он, наверное, сам был бы рад... В дверях кухни показался Карцев. Он был хорошо и модно одет. - Лизок, ты не помнишь, где мой плащ? - Сейчас принесу, Виктор Викторович. Я его в шкаф перевесила, - то- ропливо сказала Лиза и понимающе улыбнулась Карцеву. - Ты куда, па? - туповато-напряженно спросил Толик. Лиза подала Карцеву красивый переливчатый плащ. - Ну какая тебе разница? - с упреком сказала Лиза Толику. - Я к дяде Сереже Пушкареву. Что-то его там сердце прихватило... Спа- сибо, Лизок. Я, может, у него там до утра останусь... Привет, ребятки! И Карцев ушел. - Знаем мы эти сердечные прихваты, - холодно сказала Лиза. - И все-то ты знаешь!.. - заорал на нее Толик. Карцев подъехал на такси к Серегиному дому как раз в тот момент, ког- да врач "неотложки" садился в свой "Москвич". Карцев сунул деньги шоферу такси и выскочил из машины. - Скажите, доктор, вы не из тридцать пятой квартиры? - Из тридцать пятой. - Что там с ним? - А вы кто ему будете? - Товарищ его. - Ну, если вы его товарищ, то посоветуйте ему не жрать столько водки и не путаться с молодыми потаскухами. Он уже не в том возрасте. Уже не по Сеньке шапка... - Так что же все-таки с ним? - Пока что только вульгарный спазм. Но может быть и хуже. Если, ко- нечно, не прекратит... - Если жить не прекратит, да? - ухмыльнулся Карцев. - До свидания, - обиженно сказал доктор и уехал. Дверь тридцать пятой квартиры ему открыла молоденькая девица с неуме- ло нарисованной хорошенькой мордочкой. - Вы Витя? - испуганно спросила она. - Я Виктор Викторович, - сказал Карцев. - А ты кто? - Я? - растерялась девица. - Никто... Потом спохватилась и сказала кокетливо: - Я - Людочка! - Витек, ты? - послышался из комнаты голос Сереги Пушкарева. - Я. - Карцев сбросил плащ на руки Людочки и прошел в комнату. У Сереги была однокомнатная, упиханная дорогой современной мебелью квартира. Было в этой квартире "все как у людей" - цветной телевизор, магнитофон, бар с бутылками разных сортов и коллекция маленьких автомо- бильчиков. Сервант забит некрасивым дорогим хрусталем, на стене японский календарь с голенькими дамочками. Настоящая холостяцкая "хата". Серега, напуганный и томный, лежал на широкой тахте. В пепельнице ва- лялись осколки ампул и ватка после уколов. - Извини, Витек... - смущенно сказал Серега. - Это я просил ее позво- нить. - Все нормально, - сказал Карцев и открыл окно. Людочка метнулась к креслу, на котором поверх Серегиных брюк валялся ее лифчик. Она скомкала лифчик и поспешно запихнула его в сумку. А потом села в кресло и закинула ногу за ногу так, чтобы Карцев мог их лицезреть до бедра включительно. - Такой прихват был, Витек... - пробормотал Серега с тахты. - У меня такого в жизни не было. Как будто нож воткнули... - Ему жениться надо, - сказала Людочка и сделала глазки Карцеву. Карцев вытащил из кармана деньги и протянул ей десятку. - Что это?! - Людочка оскорбленно посмотрела на Серегу, на Карцева. - Червончик, - сказал Карцев. - На таксярник. Поезжай, детка, поез- жай. - Мне ваши деньги ни к чему, - обиделась Людочка. - Сержик, почему он так? - Ладно, Людок... Поезжай, - сказал Серега. - Сама видишь, какой из меня теперь хахаль... - Можно подумать, что я только за этим сюда и приехала! - возмутилась Людочка и взяла десять рублей. Она собрала свою косметику со стола и спросила: - Можно мне эти сигареты забрать? - Можно, можно, - сказал ей Карцев и стал прибирать в комнате. Людочка перекинула свою необъятную сумку через плечо и улыбнулась: - Чао, мальчики! Утром Карцев стоял в одних трусах у плиты и жарил яичницу. Из ванной вышел Серега в халате и тапочках. - Ну как? - спросил Карцев. - Да вроде оклемался... - Садись жрать. - Неохота, Витек. Я бы чайку только... - Садись. Уже заварено. У тебя лимон есть? - Нет. Вчера под коньячок последний ушел. - Ты давай кончай с этим коньячком... - Коньячок расширяет сосуды, - сказал Серега и сел за стол. - И баба тебе нужна нормальная, добрая, постоянная... Тебе покрепче? - Покрепче. - Серега рассмеялся. - А тебе не нужна баба? - У меня есть, - твердо сказал Карцев и переложил яичницу на тарелкн. - Съешь хоть кусочек. На сальце, с лучком, сырком тертым посыпал... - Давай по "соточке" опрокинем? - И откуда-то из-под стола Серега достал бутылку с водкой. - Отдохнешь, - сказал Карцев и отставил водку в сторону. - Женись, Серега. - серьезно сказал Карцев. - Квартира есть, машина есть, "капусты" - навалом... Чего тебе? - Я - в рейс, а она к соседу? На кой мне хрен такая баба? - Ты на другой женись. Чтобы она тебя ждала. - Чего же ты не женишься?! - взъярился Серега. - Ленка тебя три года ждет! Как побирушка на трассе стоит! Карцев отложил вилку в сторону. Помолчал и усмехнулся: - Черт с тобой, давай по стопарю, - и потянулся за водкой. - Отдохнешь, - сказал Серега. - С утра водку трескают только одни ал- каши. Внизу, у дома, Серега открыл свою старую "Волгу" и отдал ключи Карце- ву. - Садись за баранку. У меня чего-то башка гудит после вчерашнего. Карцев взял ключи и сел за руль. Серега, кряхтя, устроился рядом. Карцев поправил для себя зеркальце заднего вида и сказал: - Заскочим ко мне на секунду. Презентики захватить для отмазки. И они, этакими двумя пижонами, въехали в утренний поток машин. - Польские кофточки не забудь для планового отдела, - напомнил Сере- га. - Не забуду, не боись. Ты их и отнесешь. Ты у нас специалист по да- мам... - А ты? - А я в ремзону и к заму по эксплуатации. Их "Волга" неторопливо и аккуратненько пробиралась сквозь толпу еле движущихся автомобилей, четко используя любую возможность продвижения вперед. - То ли дело на трассе!.. - вздохнул Серега. Впереди образовался случайный просвет, в который нацелился молодой паренек - водитель самосвала "ЗИЛ-130". Но Карцев мгновенно нажал на пе- даль газа и занял это свободное место. Оскорбленный паренек заорал угрожающим голосом: - Ну ты, частник!.. Я из тебя сейчас такую мартышку сделаю, что ты потом всю жизнь на докторов работать будешь, сука!.. Стадо машин стояло как вкопанное. Впереди была пробка. Серега пошарил под сиденьем, вытащил стальную "монтировку" и уже соб- рался было затеять скандал с самосвальщиком, но Карцев резко дернул его за рукав и посадил на место, а сам вышел из машины и направился к "ЗИ- Лу". - Деревня хренова! - орал самосвальщик. - Тебе не по Москве ездить, падла, а... Карцев рывком открыл дверцу "ЗИЛа". - У меня в машине сидит заместитель генерального прокурора. Еще одно слово, дурачок, и... "до свиданья, мама, не горюй". Понял? - А чего же ты?.. - перетрусил самосвальщик. - И не распускай слюни, засранец. И не дергайся, как свинья на верев- ке. - Карцев повернулся и сел в "Волгу". И в это время колонна машин тронулась. - Ты чего ему сказал? - спросил Серега. - Все нормально, - рассмеялся Карцев. - Серега, ты хотел бы быть ге- неральным прокурором? Или заместителем? А?.. - А сколько он "капусты" имеет в месяц? - А черт его знает! Рублей пятьсот, шестьсот... Серега презрительно ухмыльнулся: - В гробу я его видел с такой зарплатой. Карцев открыл дверь своей квартиры и сразу же увидел Толика, который сидел на кухне и уныло чистил картошку. - Здорово, сынок! - Привет, па... - Один? - Катька в садике, Лиза в институте... Карцев взял большой портфель и стал складывать в него какието сверт- ки. - Как дядя Сережа? - спросил Толик. - Да, говорит, оклемался. Внизу сидит, в машине. - А что с ним? Карцев помолчал, укладывая свертки в портфель. - Одиночество, сынок, одиночество... Все от этого. А возраст уже не тот... - Карцев вспомнил слова доктора. - Уже не по Сеньке шапка... Застегнув портфель, подошел к Толику и взъерошил ему волосы. - Ну, привет. Мы в парк. Может, на ремонт встанем - тогда недельки две дома посижу с Катькой... - Послушай, папуль... - Толик встал, держа в одной руке нож, а в дру- гой недочищенную картошку. - Понимаешь... - Толик ковырнул "глазок" из картофелины. - Нашему таксомоторному предложили кооператив строить... Я сначала отказался, а потом... Мы с Лизкой рассудили - мне там однокомнатную обещали... Может, ты отдельно захочешь жить?.. - Что ты ерунду порешь? - угрюмо спросил Карцев. - Я же в другой сис-
в начало наверх
теме работаю. Кто мне там квартиру даст? - Это как раз не проблема, па! - оживился Толик. - Лизка так говорит: мы с ней фиктивно расходимся, ты строишь в том доме для меня, а потом мы с ней сходимся, а ты переезжаешь туда... - А вы останетесь в трехкомнатной? - спросил Карцев. - Да... - упавшим голосом сказал Толик. - А ты потом ко мне раз в месяц в гости ходить будешь? - Почему раз в месяц? - тихо проговорил Толик. - Чаще... - Ах, чаще! Ну, спасибо, малыш! - Карцев взял портфель и направился к двери. Открыл дверь и, выходя уже из квартиры, сказал: - Вообще-то вы с Лизой малость поторопились затевать такую сложную комбинацию. Вам бы подождать год, два, три - я, может, и сам подохну. А может, где-нибудь на трассе в гололед шмякнусь... Ну, а если Бог милует, то меня и в богадельню недолго отправить. Есть такие дома для престаре- лых... - Ну что ты говоришь, папа! - Толик чуть не заплакал. - Серьезно, серьезно, - сказал Карцев. - Ты посоветуйся с Лизой. Она у тебя девка умная, четкая... И снова Серега и Карцев ехали по Москве. - Как Толик? - спросил Серега. - Нормально, - безмятежно ответил Карцев. - За Толика я спокоен. Он за Лизой как за каменной стеной. - Позавидовать можно, да, Витек?.. - Не завидуй, Серега, - сказал Карцев. - Пошли они знаешь куда?.. Автохозяйство большегрузных машин, совершающих дальние рейсы, - зре- лище внушительное. Одна ремонтная зона чего стоит! Огромный цех с высоченными перекрытиями наполнен шумом, скрежетом, лязгом - стучат кузовщики, выправляя кабины "МАЗов" и "шкод", залечивая громадные рефрижераторы "Алка". Белыми взрывами вспыхнет электросварка, и одновременно со вспышкой начинает скрипуче гудеть генератор постоянно- го тока. Плывет по воздуху зацепленный тельфером дизельный двигатель, переби- раются тормозные системы тяжелых автомобилей, торчат из-под голых, бес- колесных осей могучие домкраты. Лазают по ремонтным ямам грязные как черти слесари, электрики регули- руют сигналы, перемонтируют фары пришедших из рейсов машин. Кто-то осто- рожно выкатывается из широких ворот цеха, кто-то въезжает в ремонтную зону на кургузом, словно раздетом, тячаге без фургона... И словно оазис в этом техническом бедламе стоит в углу ремонтной зоны стеклянная выгородка с низким потолком. Здесь, в тишине и канцелярской чистоте, сидит красивая девушка - дис- петчер ремонтной зоны. На столе у нее микрофон на подставке, усили- тельное устройство, документы, заявки на ремонт, арифмометр. Отсюда ее голос разносится по всему цеху, перекрывая все остальные звуки. Считается, что она регулирует стройное течение ремонтных работ... Но вот в ремзону вошли Карцев и Серега Пушкарев. Среди обнаженных ме- хаников, слесарей в грязных промасленных комбинезонах, во вспышках электросварки, Карцев и Пушкарев, одетые красиво, модно и ярко (Серега обожал яркие вещи), производили чуточку странное впечатлеиие. Серега та- щил туго набитый портфель. Красивая девушка увидела их и нажала кнопку переговорного устройства. - Здравствуйте, Виктор Викторович, - сказала она в микрофон. И ее нежный голос, усиленный мощными динамиками, обрушился на огром- ный цех... - С возвращением вас... Карцев посмотрел в сторону стеклянной диспетчерской и помахал девушке рукой. Серега тоже помахал рукой девушке, но она смотрела только на Кар- цева. Кто-то входил в диспетчерскую, сдавал наряды, девушка что-то подписы- вала, что-то подсчитывала на счетной машинке, но все время не выпускала из поля зрения Карцева и Пушкарева. Она видела, что с Карцевым люди здоровались сдержанно и уважительно, перебрасываясь короткими фразами. Серегу же Пушкарева хлопали по плечу, задерживались с ним дольше, чем с Карцевым, ржали над ним, да и сам Се- рега болтал без умолку и хохотал, наверное, громче всех... Потом девушка увидела, как Карцев подошел к своей машине и открыл ключом боковой багажник. Достал оттуда две бутылки горилки с перцем и передал их слесарям с его машины. И показал на машину Сереги Пушкарева, которая стояла рядом. Слесари закивали головами. Девушка улыбнулась... Она увидела, как к Карцеву подошел бригадир ремонтников. Бригадир подал Карцеву руку и сделал успокоительный жест - дескать, все будет в порядке. Потом бригадир взял Серегу Пушкарева, нагнул его и показал что-то в переднем мосту его машины. Серега сел на корточки, пос- мотрел, пожал плечамн, а бригадир показал ему кулак и, наверное, пожало- вался на Серегу Карцеву. Карцев согласился с бригадиром и безнадежно махнул рукой. Толстый пятидесятилетний Серега выглядел провинившимся школьником... Потом девушка увидела, как к Карцеву подошел начальник ремонтной зоны - грузный молодой человек в добротном костюме. Поздоровался, взял Карце- ва под руку и отвел его за чей-то фургон. Некоторое время их не было. Из-за фургона ее начальник вышел, весело болтая с Карцевым. Но в это время дверь диспетчерской отворилась и на порою возник Сере- га Пушкарев. - Мадам! Уже падают листья, и осень в прозрачном бреду... Он положил перед ней большую коробку шоколадных конфет с украинским названием. - Спасибо, Сережа, - сказала девушка. - Как сходилы в рейс? - Королевский тандем трассы! Вопросы излишни! И попросил бы запом- нить, что "моя любовь - не струйка дыма..." - Я так и предполагала. - Девушка спрятала конфеты в стол. - Чао, бамбино! Серега исчез, а через секунду в диспетчерскую зашел начальник ремонт- ной зоны и сказал строго и деловито: - На машины Карцева и Пушкарева выписывайте все, что нужно. Я подпи- шу. Потребуются дефициты - давайте дефициты... Ясно? - Уж куда ясней, - ответила девушка. На лестничной площадке между вторым и третьим этажом курят шофе- ры-"дальнобойщики". Все одеты чисто, модно, дорого и немножко безвкусно. Люди серьезные, солидные, состоятельные. Возраст - от сорока до пятиде- сяти. Вот только руки... Тщательное отмытые, изуродованные тяжелой, иногда нечеловеческой ра- ботой, с расплющенными пальцами, с треснувшими ногтями, обезображенные соляркой, нигролом, бензином. Обожженные, обмороженные... А так вид хоть куда! Несколько человек стоят в рабочем, помогают слесарям в ремзоне. В центре - Серега Пушкарев. Он самый яркий, самый шумный. Он центр внимания, душа общества. Серега вещает. Слушают его скептически, похоха- тывая над ним, но внимательно. - Возил я тогда одного полковника на "хорхе". Зверь был - кошмарный! А у него дочка... Будьте-нате! Ну, у нас с ней, конечно, пошли шуры-му- ры. Я еще в полном порядке - девятнадцать лет... Этого всего - сами по- нимаете, не было, - Серега обвел руками тяжелый живот. - Сапожки хромо- вые, гимнастерочка диагоналевая, шинелька офицерская... То, что доктор прописал! На танцы приходишь - король! Все бабы - крутым кипятком!.. Полковник и говорит: "Пушкарев! Приказать не имею права, но прошу! Не как полковник младшего сержанта, а как мужчина мужчину: женис! Все бу- дет!" - "Товарищ полковник, - говорю, - извините меня, конечно, но как без любви?" - "Есть, - говорит, - любовь! Я за нее ручаюсь". А она, вид- но, с матерью ему плешь проела... Я и говорю: "Но у меня, товарищ пол- ковник, любви нет. Извините, пожалуйста. Как же это можно, - говорю, - жениться без любви?" Он: "Ах, так?!" И за пистолет... Ну, думаю, все, Серега, пришел твой конец!.. Все захохотали, и Серега вместе со всеми. По лестнице поднялся Карцев с бумагами в руках. - Все травишь? - спросил Карцев Серегу. - Здорово, Витек! - крикнул кто-то. - Виктору Викторовичу! - Привет, Витя!.. - Здорово, мужики, - сказал Карцев. - Ну, вы как дети маленькие - развесили уши, раскрыли варежки... Он вам еще не такое наплетет. - А может, это моя культмассовая работа? - напряженно улыбнулся Сере- га. - В плановом был? - Ажур! - Викторыч! - сказал один, самый молодой. - Гони Серегу, бери меня. Мы с тобой такие дела крутить будем!.. - Нельзя, - сказал Карцев, - Серега с голоду подохнет. И снова захохотали над Серегой. Карцев даже не улыбнулся, пошел на третий этаж. - Ты куда? - крикнул ему вслед Серега. - Дальше, по начальству, - не оборачиваясь, ответил Карцев и показал пальцем вверх... Потом Серега и Карцев шли через двор автобазы к проходной и Серега растерянно спрашивал: - Как в рейс?! - Очень просто. Завтра становимся под погрузку. - Куда? - В Карпаты. - А может, замостырим ремонтик и отдохнем? - Хочешь - отдыхай. Я один поеду. - Мы же неплохо заработали... - не понимал Серега. - А теперь мне нужно еще больше, - зло сказал Карцев. - Зачем? - искренне удивился Серега. Они прошли сквозь проходную к стоянке личных автомобилей. Среди "Жигулей" и "Москвичей" разных выпусков стояла старая Серегина "Волга" с открытыми настежь дверями. Свесив ноги наружу, сидел на води- тельском месте Толик. Когда Серега и Карцев подошли к машине, Толик встал и опустил голову. Серега расплылся в улыбке. - Здорово, сынок! - Здрасьте, дядя Сережа. - Ты что тут делаешь? - спросил Карцев. - Тебя жду. - А как ты машину открыл? Толик вместо ответа показал связку ключей на красивом брелочке. Серега захохотал. Карцев недоумевающе посмотрел на него. - А я ему месяц назад, когда он второй класс получил, доверенность оформил и комплект ключей подарил! - торжествующе прокричал Серега. - А я почему не знал? - спросил Карцев. - А это наше дело, семейное!.. - еще пуще развеселился Серега. - Вер- но, Толик? Толик криво ухмыльнулся. Карцев сел на заднее сиденье, и Серега тут же уселся рядом с ним. - Я хотел поговорить с тобой, па... - тихо сказал Толик. - Давай, шеф, садись за баранку и двигай. Толик, сопя, уселся за руль. - Куда? - спросил он. - В "Арагви". Обедать. - Обед и дома есть, - повернулся к отцу Толик. - А мы хотим в "Арагви". Трогай! И Толик тронул... В ресторане Карцев сидел напротив Сереги и Толика и говорил: - Вот так-то, Серега. А Толик ко мне будет раз в месяц в гости хо- дить. Или даже, может быть, чаще... А уж если захотят отцу праздник сде- лать, может и с Катькой разрешат раз в недельку повидаться! Глядишь, ча- сок погулять мне будет с ней дозволено. - Ну папа... Подскочил официант. - Извините, забыл спросить: коньячок, водочку? - Я думаю - бутылки хватит, а, Витек? - спросил Серега. - Сто пятьдесят "Варцихе". Пятьдесят ему, - Карцев показал на Серегу. - А сто - мне. - Такие солидные гости, а коньячку три капли, - улыбнулся официант. - Вот потому что солидные. Были бы шантрапа какая-нибудь, литрягу бы заказали. - Вас понял. А молодому человеку? Может, сухонького? - Молодой человек у нас за рулем. - Вас понял. Слушаюсь. - И официант исчез. - Вот так-то, дядя Сережа! - зло проговорил Карцев. - Ну, ты даешь Толик, - огорчился Серега. - Мы думали, как лучше... - сказал Толик.
в начало наверх
- Лучше всего, когда ты приходишь из рейса, а тебя дома ждут. - Сере- га намазал кусок хлеба горчицей, поперчил, посолил и отправил в рот. И чтобы снять напряжение, возмутился: - Да где же этот халдей?! Скоро он нам закусь принесет?! Наступило тягостное молчание. - Господи... сынок, - наконец горько сказал Карцев. - Да приди ты ко мне, скажи: отец, давай построим дачу для Катьки, будем там летом все вместе жить... Или квартиру какую-нибудь громадную - чтобы просторно всей нашей семье было... А я тебе, отец еще внуков настрогаю! Да я бы наизнанку вывернулся! Я бы из-за баранки не вылезал... Ишачил бы, уродо- вался бы, а сделал! Потому что я, наверное, крестьянин. Так и вижу: ог- ромный стол в большой светлой комнате и сидим мы все вместе - родные и близкие... Тогда все ни хрена не страшно! Карцев помолчал и добавил: - Я шаг в сторону боюсь сделать, чтобы вас с Лизой, семью свою, не обидеть... А вы меня так... Запросто... Подскочил официант, стал расставлять тарелки. - Икорочку только что получили. Не желаете икорочки? - Желаем, - сказал Серега и тревожно глянул на Карцева. Ранним утром две голубые "шкоды" с огромными серебристыми рефрижера- торами мчались по пустынной трассе. Впереди шел Серега Пушкарев. За ним Карцев. В квадратном зеркале зад- него вида карцевской машины удалялась надпись на зеленом щите: "До Моск- вы 65 км". Карцев, ухмыляясь, смотрел в спину серегинского фургона с большими черными номерами. Занавески с барабанящими зайчиками были раздвинуты к стенкам кабины. На аккуратно застланной подвесной койке лежала Лена в свитере и джинсах. И говорила: - Из твоего телефонного бормотания я ведь не поняла ничего. - Она опустила руку и погладила Карцева по затылку. - Я рассчитывала увидеть тебя не раньше чем через две-три недели... Что, думаю, стряслось? Что-нибудь с Толиком? С Катенькой? - Она вчера так плакала... - сказал Карцев, глядя вперед - "Дедушка, не уходи в рейс!.. Дедушка, возьми меня с собой!..." - Дедушка! - рассмеялась Лена, свесилась с койки и поцеловала Карцева в седую макушку. - Ну какой же ты дедушка?! - Дедушка я, кстати, первый сорт. - Ты у меня вообще первый сорт! Ну, слушай: в школе - ремонт, отпуска отменены, директор, молодой, здоровый кобель, тут же заболел и уехал ку- да-то к морю, и, конечно, все свалил на плечи старика-завуча. Старик, естественно, боится, что его уйдут на пенсию, и даже пикнуть не пос- мел... Когда я сказала, что отбываю на три недели, ему буквально худо стало. Он так кричал! Витенька, он так кричал!.. "Елена Дмитриевну вы дезертир! Вы непорядочный человек! Вам не место..." Ну, и всякое та- кое... А я стою перед ним в известке, в масляной краске - зачуханная, как жучка... - Но ты же врач! - возмутился Карцев. - Какого черта?! - Но я же школьный врач, - возразила Лена. - А это совсем не то, что ты думаешь. Ой, Витюш, так есть хочется!.. Карцев пошарил за спинкой своего сиденья и вытащил яблоко. - Погрызи пока... До десяти на трассе все закрыто. Километров через сто позавтракаем. Ну и?.. Лена перевернулась на спину, вытерла яблоко краешком занавески. - Ну и тогда я пошла с козырного туза! Возьми и ляпни: "Я в свадебное путешествие еду! Вы что, хотите мне жизнь сломать?!" Старик и расклеил- ся. Карцев даже головой тряхнул от неожиданности. - Ты так и сказала - в свадебное путешествие? - Да. - Лена ожесточенно откусила от яблока большой кусок. - Но ты не пугайся. Вернусь, попрошу прощения за ложь. Старик добрый, простит... Она повернула голову и стала разглядывать занавеску, в складках кото- рой жили зайчики с барабанами. Спустя полтора часа они заканчивали свой немудрящий завтрак в скудной придорожной харчевне. За окнами стояло несколько автомобилей: две "шко- ды" Карцева и Пушкарева, чей-то раздрызганный колхозный "ГАЗ-51" или, как его называют шоферы, "газон", частный "жигуленок" и нелепый то- ненький трактор на огромных задних колесах. Лена, Карцев и Серега сидели за колченогим пластмассовым столиком. Неподалеку от них завтракала чистенькая семья с "жигуленка". В углу зала - двое, в промасленной спецовке, с трактора, а у самой буфетной стойки одиноко пил третью бутылку портвейна какой-то детина лет тридца- ти. - Сережа, ты что же руки не помыл? - удивилась Лена. - Ленок, нормальные рабочие руки, - легко сказал Серега. - Бесполезно, Аленка, - процедил Карцев. - Ты ж его не первый день знаешь. - Викторыч! - крикнула старая буфетчица Карцеву. - Следующим рейсом пойдешь, привези набор шоколадный. У моей внучки именины в будущем меся- це. - Ладно, - сказал Карцев. - А где Клавка? - Клавка!.. - вместо ответа заорала буфетчица. - Ну чего, чего? - Из окна раздачи высунулась профессионально румяная повариха. - Глянь-ко, - сказала буфетчица и ткнула пальцем в Карцева. - Ой, Виктор Викторович с Сережей приехали! - воскликнула повариха. - Чего ж не сказала раньше-то! Чего покушаете, ребятки? - Да уж покушали, - улыбнулся Серега. - А я еще положу! - Да нет, спасибо, - сказал Карцев и вынул из кармана небольшой паке- тик. - Привез тебе иголки для швейной машины. Только не знаю, эти номера или не эти... Сама разбирайся. - "Скажите, почему нас с вами разлучили..." - вдруг запел пьяный. - Женька, холера! - заорала буфетчица. - А ну, кончай! Что люди поду- мают? От сволота пьяная! - Все! Все!.. - сказал Женька, засунул полбутылки в карман и встал. - Аривидерчи Рома... Он вышел, шагая преувеличенно твердо. - Заплатил? - спросила Клавка. - Куда он денется, - ответила буфетчица. Лена и Серега тоже встали из-за стола. - Спасибо. - Лена улыбнулась поварихе и буфетчице. - До свидания. - На здоровье, деточка. До свидания, до свидания!.. - Заезжайте, - сказала повариха. - Или вы только в одну сторону? - Нет, почему же? В обе, надеюсь... - И правильно, - отрезала буфетчица. - Баба завсегда должна наде- яться! И в это время завыл стартер "газона". Двигатель то заводился, то глох. Серега выглянул в окно и удивленно сказал: - Витек, да он никак ехать хочет! - Кто? - Да этот жлоб, - и Серега показал на столик Женьки. - А чего? - сказала Клавка. - Он шофер... Он у нас такой шофер - не приведи Господь! Двигатель "газона" вдруг завелся окончательно и мощно. - Надо бы его тормознуть, - сказал Карцев Сереге и выскочил из хар- чевни. Лена побежала за ними. Добежать до "газона" они не успели, тот, переваливаясь, уже выкаты- вался на трассу. - Серега! - крикнул Карцев, - у тебя груза поменьше, поливай вперед! Перекрой ему трассу! Серега взобрался в свою кабину и сразу же выехал на дорогу вслед за "газоном". - Ленка, живо! - крикнул Карцев. - Уйдет! - Куда он денется, - сказал Карцев, выезжая на шоссе. Мчался, вихляя, пьяный колхозный "газон"... Шарахались от него встречные машины... Вот "газон" вскользь зацепил оранжевый "Москвич" с фургончиком, и тот с разорванным крылом влетел в кювет... Медленно и неумолимо догонял Серега раздрызганный "ГАЗ-51". Стрелка спидометра перевалила за сто... Серега включил сирену и дальний свет. Все пропускали его, съезжали на обочины. Серега поравнялся с "газоном". "Газон" вильнул и ударился бортом о серебристый бок Серегиного фургона. Полетели щепки... Сзади, вплотную, поджимали пьяный "газон" Карцев и Лена. Но вот Серега окончательно вырвался и ушел далеко вперед. Пьяный пог- розил ему кулаком из кабины. Тогда Серега затормозил и мгновенно развернул огромную свою машину поперек трассы. "Газон" остановился, чуть не воткнувшись в "шкоду". Он попытался раз- вернуться, но в эту же секунду сзади подкатил Карцев и тоже поставил свою машину поперек дороги. Теперь "газон" был заперт с обеих сторон. Здоровенный, яростно-хмельной парень вылез из кабины, держа в руке тяжелый баллонный ключ. - Витюша, Витенька... Смотри, что у него в руках! - Сиди, - напряженно сказал Карцев. - Не боись. Сейчас мы его удела- ем. Он открыл дверцу кабины и спрыгнул на землю. Одновременно с ним спрыгнул на землю из своей машины и Серега. Увидел у парня в руке ключ и покачал головой. - Ах ты, Женя, Женя... Что же ты делаешь, сукин ты кот?.. Не спуская с пьяного глаз, Серега вытащил из-за топливного бака толс- тый двухметровый шланг для откачки солярки. С двух сторон они стали приближаться к пьяному. Но тот видел только одного Серегу со шлангом. - Тихо, тихо, тихо... - говорил ему Серега, и в тот момент, когда пьяный не выдержал напряжения и бросился вперед, Серега резко взмахнул шлангом и, словно бичом, рубанул его по рукам. Баллонний ключ загремел по асфальту, парень заревел от боли, крутнул- ся и тут же получил от Карцева страшный удар в живот. И рухнул посреди дороги... - Что вы делаете?! Витя! Вы с ума сошли! Сережа!.. Прекратите сейчас же! - закричала Лена. Она выскочила из кабины и бросилась к лежащему парню. - Постереги-ка его, - сказал Карцев Сереге, и тот встал над парнем со шлангом в руке. Карцев перехватил Лену за руку и насильно посадил обратно в кабину. Захлопнул за ней дверь и подошел к "газону". Сев за рулу он съехал с дороги и аккуратненько загнал "газон" в кю- вет. Вылез, деловито поднял капот, вынул ротор из распределителя, а по- том одним махом вырвал всю электрическую систему двигателя. Ротор поло- жил в карман, а провода закинул в придорожные кусты. Лена сидела в ка6ине, в отчаянии закрыв лицо руками. За "шкодами", перекрывающими трассу, уже скопилось множество машин. Карцев подошел к лежащему парню. Парня рвало. Сквозь рвотные спазмы и рыдания парень все спрашивал и спрашивал: - За что? За что? За что?.. - Айда, Серега. Время - деньги, - сказал Карцев. Они сели в кабины и одновременно стали разворачиваться. Тронулись с места и остальные машины, которых застопорил этот случай. Они объезжали лежащего на асфальте плачущего парня и поглядывали на макушку кабины его "газона", которая теперь жалко м нелепо торчала из придорожного кювета... Ночная стоянка дальнорейсовиков или, как их называют, "дальнобойщи- ков", всегда организуеся с максимальным комфортом. ~Шкады", "МАЗы", "КАМАЗы" с громадными фургонами и рефрижераторами в сгущающейся темноте напоминают усталое стадо слонов иа ночном водопое. Все они из разных городов и разными маршрутами завтра утром продолжат свой путь, но водители уже по многу лет знают друг друга н поэтому с удовольствием собираютсм перед сном в один тесный кружок. Чего только не наслушаешься на таких стоянках! Вот и сейчас, в свете фар одной машины, сидит человек шесть-семь и слушают Серегу. Неподалеку, метрах в пяти, Лена и Карцев что-то разогревают на газо- вой плите. - Возил я тогда одного генерала на "ЗИМе"... - говорил Серега. - А у него дочка... Отпад полный1 Ну, и началось у нас с ней... Я - в порядке: девятнадцаж лет, сапожки хромовые, гимнастерочка диагоналевая, бриджи с напуском... То, что доктор прописал! На танцах - король!.. Бабы - крутым
в начало наверх
кипятком!.. Все заржали. Карцев мрачно посмотрел на Серегу. Попробовал нацедить воды из бокового бачка - воды не было. Серега выждал паузу и сказал: - Короче. Вызывает меня генерал: "Пушкарев, прошу, не как генерал сержанта, а как мужчина мужчину, - женись! Единствеиная дочка... То... се, пятое, десятое... Все тебе будет!" - "Товарищ генерал-майор, - гово- рю, - не могу." - "Почему? Я тебе за нее "оппель-капитан" даю!" Был у него трофейный "оппелек"... Я на своем: не могу... "Да что ж ты, мать-перемать?!" - "Любви, - говорю, - нету! А если что у нас и было, так сами понимаете, товарищ генерал-майор, сучка не захочет, кобель не вскочит..." Он за пистолет - в трибунал, кричит, заживо сгною!.. - Хватит трендеть, - оборвал его Карцев и протянул канистру. - Прине- си-ка воды лучше. Все захохотали уже над Серегой. - Ну, погоди, Витек... - Я кому сказал! - Нацеди вон у меня из бачка, - сказал один водитель Карцеву. - Ничего. Мой Серега знает свое дело туго. Раз сказано... Поникший Серега встал, взял канистру и побрел за водой. - Давай, Серега, возвращайся скорей! - крикнули ему. - Доскажешь... Карцев вернулся к Лене. - Сейчас будет вода... Она посмотрела на Карцева, словно увидела его впервые. - Господи, какие же вы жестокие! Как же ты можешь так?! И снова дорога... И снова серый бетон трассы перед глазами... Снова впереди номера Серегиного фургона... - Ты что молчишь? Укачало? - Да нет... Думаю. - О чем? - Обо всем... - Лена скучно посмотрела на бегущий назад перелесок. - Не нужно мне было срываться с места... Не нужно. В этом городишке трасса была главной и единственной асфальтированной улицей. У поста ГАИ стояла "шкода" с фургоном. Около нее маялся водитель. Когда он увидел приближающиеся машины Карцева и Пушкарева, он выскочил на шоссе и отчаянно замахал руками. В помощь ему от поста ГАИ отделился милиционер, помахал палочкой. Серега и Карцев съехали вбок и остановились. Серега тут же выскочил из кабины, натягивая на себя куртку, доставая документы. Карцев вынул из папки накладные на груз и неторопливо вышел размять ноги. - Мужики, - сказал усталый водитель лет сорока. - Буксирните немного. Километра полтора... - А чего у тебя? - спросил Серега. - Двигатель... Застучал, в рот ему дышло. После капремонта. - А что у них там за автохозяйство? - спросил Карцев. Подошел милиционер, какая-то суровая женщина, а из стоящего рядом с постом ГАИ "УАЗика" вылезли двое мужчин, очень похожих на районное на- чальство. - Какое там автохозяйство! - махнул рукой водитель. - Свалка там у них. У меня же груз скоропортящийся... - Значит, товарищи водители, - сказал лейтенант милиции. - Вы сами договоритесь, кто товарища отбуксирует. Только поживее. Людей держим. Товарищей из санэпидстанции, представителей райисполкома, народного контроля... - Айн момент! - сказал Серега. - Ты чем груженный? - Колбасой вареной... Двенадцать тонн - не греши, отдай! - Ну и что? - не понял Карцев. - Так ей срок через восемь часов... А мне еще триста верст пилить. - Ты в Москву на комбинат звонил? - спросил Серега. - Звонил. Говорят, актируйте колбасу с местными властями. Чтобы акт был... Я и грузополучателю звонил. Они хотели машины прислать, перегру- зить, да потом подсчитали: триста сюда, перегрузка, обратно триста да срок реализации. Набирается часов шестнадцать... А ей, родимой, всего жить осталось - восемь. Вот и решили: отбуксировать на свалку, там разг- рузить, облить керосином и уничтожить, чтобы никаких шахер-махеров не было... Вот из санэпидстанции вызвали, с исполкома. - Что-то вы долго торгуетесь, - сказала суровая женщина. - Мы людей держим, понимаете, а они лясы точат! - Я же говорил, давайте вызовем трактор из "Светлого пути", он за ми- лую душу что хочешь на свалку оттащит, - сказал мужчина из исполкома. - А у вас что, все прилавки колбасой забиты? - недобро спросил Сере- га. - Не вашего ума дело, - сказал мужчина. - Чего?! - шагнул к нему Серега. - Ты на них не нападай, - махнул рукой водитель. - У них каких-то там лимитов нету... Да и мясокомбинат запрещает. Я уже два раза звонил. Им лучше списать эти двенадцать тонн, чем не по адресу сдать... - Да что же это?! - возмутился Серега. - Люди уродовались, колбасу делали, а вы ее псу под хвост?! - Где твои накладные? - спросил Карцев у водителя. - Вот. Все чин-чинарем... Я уже здесь часа два загораю. - А качественное удостоверение и температурный режим холодильника? - Вот у них, - водитель показал на суровую женщину. - Они и акт на уничтожение уже заготовили. - Разрешите? - Карцев взял из рук женщины бумаги. - Так. Ах вы ж, гу- си-лебеди! Чтоб не сказать о вас хуже... Тебя как зовут? - Илья, - сказал водитель. - Готовь свою фуру к перецепке. Серега! Мою отцепляем, я его груз от- волоку и вернусь за вами с Ленкой. - Вы не имеете права! - крикнула женщина. - Я главный врач районной санэпидстанции... - Груз подлежит уничтожению! - сказал начальственный мужчина. - Интересно, кто это вам позволит с чужим грузом триста километров ехать? - возмутился лейтенант ГАИ. - Слушайте вы, хозяева земли русской! - бешено повернулся к ним Кар- цев. - Груз подлежит уничтожению только через восемь часов. И сжечь две- надцать тонн колбасы, за которой в ваших городишках с ночи в очередь становятся, мы вам не дадим! Вы-то ее с черного хода получаете! А ос- тальным как быть?! Не знаете? - Попрошу документы! - звенящим голосом сказал лейтенант. - Вот вернусь за своей бабой и напарником, тогда я тебе и документы предъявлю, командир, - сказал ему Карцев. - А сейчас отвали от греха по- дальше... Аленка! Вылезай! Перебирайся к Сереге. А вы, начальнички доро- гие, бегите по кабинетикам и звоните... - Карцев заглянул в накладные, прочитал адрес получателя. - Звоните в горторг Хлыбово и скажите, что та колбаса, которую вы хотели уничтожить, будет у них через три с половиной часа. Чтобы приготовились к быстрой реализации через ихние торговые точ- ки... И попробуйте только не дозвониться! Я вас через ваш же обком пар- тии достану! Илья, Серега! За работу!.. Лена вылезла из кабины карцевской "шкоды" и перенесла дорожную сумку в Серегину машину. - Илюха! - крикнул Карцев. - Как резина на фуре? - Новая! - Илья и Серега уже занимались отсоединением рефрижератора от тягача. - Порядок! - подмигнул Карцев Лене. - Вот так их всех, сволочей без- мозглых! Обгоняя всех, Карцев мчался по шоссе. В кабине у него гремела музыка из приемника. На спинке пассажирского сиденья косо висела старенькая замшевая курточка Лены. Карцев протянул руку через капот двигателя и, не снижая скорости, по- весил ее ровнее. И улыбнулся... Серега и Илья пили чай в кабине мясокомбинатовской "шкоды". Неподале- ку стояла Серегина машина и одинокий карцевский фургон без тягача. И бы- ло в этой картине что-то неправильное, сошедшее с привычных рельс - тя- гач без фургона, фургон без тягача, чужой чай в чужой кабине... И от всего этого Серегу потянуло на грусть. - Илюха, - сказал он. - Ты книжку писателя Катаева "Сын полка" читал? - Вроде, когда пацаном был, - читал... а может, и нет. А чего? - А то, что это все с меня списано. Исключительно с моей военной жиз- ни и моего детского горя. - Иди ты?! - Вот тебе и "иди ты", - печально сказал Серега. - Я тебе хуже скажу: вон ту церквуху видишь? И Серега толстой фаянсовой кружкой с чаем показал на еле видную вда- леке небольшую церковку. - Ну? - Так там у нас "НП" был... - Чего? - не понял Илья. - Наблюдательный пункт нашей батареи. И там всех убило... - А ты как же? - А меня перед самым боем специально во второй эшелон наладили, в штаб дивизии... - А ты не врешь? - усомнился Илья и подмигнул Сереге. - А ты не верь, - равнодушно ответил Серега, не отрывая глаз от невы- сокой церквушки. С сумкой через плечо, Лена вылезла из Серегиной кабины. Закрыла двер- цы на ключ и подошла к тягачу Ильи. - Ленок! Залезай к нам, - крикнул Серега. - Чаек индийский, компания свойская! - Спасибо, Сереженька. Не хочется. Пойду пройдусь. Держи ключи от ма- шины. Серега высунулся из кабины, взял ключи. - Вернешься, в кинишко сходим, пообедаем где-нибудь, да? Лена кивнула, оглядела одиноко стоявший фургон Карцева без тягача и пошла вдоль улицы к железнодорожному переезду... Серега и Илья проводили ее глазами. - Ты женатый? - спросил Илья. - Холостой, необученный, - ответил Серега. - Чего так? - поинтересовался Илья. - Любовь мешает. - Вроде бы должно наоборот? - Это когда как, - рассмеялся Серега. - Когда любовь к чужой бабе - очень даже мешает. - А она как? - А она "другому отдана и будет век ему верна"!.. - Ох, видать, ты и путаный мужик, - вздохнул Илья. - Это точно! - весело согласился Серега. - Давай-ка я тебе лучше один потрясающий случай расскажу из своей жизни... Я в сорок восьмом году во- зил одного генерал-лейтенанта. А у него дочка - умереть-уснуть!.. Ну, сам понимаешь... Мчался по шоссе Карцев... Стрелка спидометра застыла на ста десяти километрах в час... По радио передавали последние известия. Когда голос диктора с пафосом отметил уж слишком большие успехи в области мясомолочной промышленности, Карцев хмыкнул и переключил приемник на другой диапазон. Пошла какая-то опера... У железнодорожной станционной кассы стояла Лена. - А ближайший на Москву когда? - спросила она. - В четырнадцать двадцать. Стоит одну минуту. Лена посмотрела на висящие над кассовым окошком часы. Было тринадцать часов ровно. - Хорошо, - сказала Лена. - Мягких нет. Купейный? Плацкартный? Лена пересчитала деньги. Протянула десять рублей: - Плацкартный, пожалуйста. В кассе что-то щелкнуло, что-то негромко прогудело, и рука кассирши положила на мраморную тарелочку билет и полтора рубля сдачи. - Спасибо, - сказала Лена, но окошко не ответило. Лена вышла на перрон станции. Небольшой маневровый паровозик, коротко вскрикивая, таскал взад и вперед несколько платформ. На платформах были свалены в кучи искалечен- ные автомобили и принайтованы к бортам платформ толщенной ржавой прово- локой. Тут были трупы "газонов", старых разбитых "ЗИСов", сплющенные кабины "МАЗов", раздробленные шасси легковых машин, и одну платформу целиком занимала "шкода" с фургоном. "Шкода" будто прошла сквозь гигантскую мясорубку: она лежала на боку, беспомощно обнажив свои искалеченные потроха. Кабина была вдавлена чуть ли не до пола, дверцы вырваны, фургон разбит вдребезги...
в начало наверх
Медленно проплывали перед глазами Лены платформы с бывшими автомоби- лями... Вперед - и перелязг буферов... Вскрик паровозика и - назад... И снова буфера... И снова печальный крик паровоза... Потом Лена стояла у опущенного шлагбаума, у которого скопилось нес- колько машин. Послышался вой "скорой помощи". Все водители высунулись из кабин. Красно-белый "РАФ" промчался по по- лосе встречного движения и, почти не снижая скорости, обогнул один шлаг- баум, проскочил рельсы, объехал второй и понесся по трассе... - Чего там? - крикнул водитель первой машины. - Да один дуролом неподалеку перевернулся и сгорел к чертовой матери! - прокричал ему водитель, который стоял по другую сторону железной доро- ги. Лена оцепенела. Голоса водителей утонули в бешеном грохоте колес железнодорожного состава... Задыхаясь, Лена подбежала к посту ГАИ. Там стоял милиционер-мотоцик- лист и еще несколько человек. Милиционер раздраженно кричал в микрофон ручной рации: - Да пошла, пошла уже туда "скорая"!.. - Что... что там случилось?! - слабо прокричала Лена. - От люди! - в сердцах сказал инспектор ГАИ на мотоцикле. - Вам-то что? Что вы все не в свое дело лезете?! Рванул стартер, завел мотоцикл, и, вместе с ревом мотора, Лена закри- чала, не помня себя от ужаса: - Какая машина?! У меня муж там! Муж!.. На "шкоде"!.. - Нет там никакой "шкоды"! - прокричал инспектор и укатил. А Лена постояла немного и тоже побрела по шоссе, а потом поняла, что она не может передвигать ноги, что силы ее покинули совсем, и присела на какие-то бревна, сваленные у обочины. Да так и застыла... На территории продуктовых складов Хлыбовского управления торговли разгружали фургон с колбасой. Стены фургона были покрыты толстым слоем снега изнутри. Грузчики носили ящики с колбасой не в склады, а прямо в грузовики. Экспедиторы тут же перевешивали ящики, отмечали в накладных. Карцев стоял с заведующим складами и устало покуривал. - Ну, спасибо, милый! - сказал завскладами. - С нашими лимитами мы сейчас горим как свеча... А тут еще в кои веки Москва нам колбасу отгру- жает, и на тебе!.. - Реализовать-то успеете? Завскладами поглядел вокруг себя, не слышит ли кто, и сказал, понизив голос: - Да она уже через час вся будет продана! Я же тебе говорю: у нас ли- миты - повеситься охота!.. На спидометре - восемьдесят... Карцев едет назад. Радио сообщает сводку погоды. Сумерки. Включил Карцев габаритные огни, осветил щиток приборов... Идет по сумеречному шоссе "шкода" Виктора Карцева... В раймаге на втором этаже Илья покупал дорогой импортный женский кос- тюм. Серега строил глазки пышнотелой продавщице. - Брюки подшить можно, - сказала продавщица Илье. - Длинно - не ко- ротко. - Это верно. Гляди, Серега, джерси с замшей, и лежит запросто... У нас бы в Москве, да? - Кажется, я здесь вообще останусь до конца своих дней, - сказал Се- рега и выразительно посмотрел на продавщицу. Та шевельнула ноздрями, отвела глаза. - Нюрочка, - сказал Серега. - Это колечко на пальчике еще имеет силу? Как вы понимаете, мои намерения самые серьезные... - Думайте шибчей, а то мы закрываем, - сказала Нюрочка Илье, не отве- тив Сереге. - Она женщина как я? Илья с некоторым испугом посмотрел на необъятную Нюрочку. - На размер меньше... - Тогда годится. Сто пятьдесят восемь рэ. - Сто... - считал Илья, - пятьдесят... восемь. Серега! Ты будешь брать? - Кому? - Ну, жене... дочке. - А-а-а... Да нет. Я - казак вольный. Нюрочка с интересом посмотрела на Серегу. - Как из ворот, так все вольные, - сказала она. - Может, паспорт показать? - небрежно спросил Серега. - А вы надолго к нам? - поинтересовалась Нюрочка. К границе городка, где он оставил Серегу и Лену, Карцев подъезжал уже в кромешной тьме. Метров за сто до начала освещенного шоссе стоял знак ограничения ско- рости "40". И внизу было написано: "Пост ГАИ 150 м". Карцев сбросил газ, притормозил и поехал совсем медленно. А потом вдруг увидел в свете фар сидящую на каких-то бревнах Лену. Он остановил машину, открыл дверь и с трудом вылез, разминая затекшие ноги. Лена встала ему навстречу. Карцева шатало от усталости. - Алена! Солнышко мое... - хрипло сказал Карцев. - Господи, - выдохнула Лена. - Ты живой?.. Живой?.. Она прижалась к нему, потом испуганно отпрянула, стала тревожно ощу- пывать его лицо, рот, глаза, шею, повторяя: - Живой... Живой... На следующее утро они стояли на автозаправочной станции. Машин было немного. Пушкарев и Карцев в брезентовых рукавицах заправ- ляли баки соляркой. Лена мыла чашки и чайные ложки под струйкой воды, текущей из бокового бачка. Серега заправил свою машину первым. Закрыл горловины баков и подошел к Карцеву. Физиономия была мятая, глаза воспалены. - Ну и видок у тебя! - сказал Карцев. - На море и обратно! - Старался, - хохотнул Серега. - Знойная женщина, мечта поэта. - Пил? - Чисто символически. - До Львова-то доскребешься? - Обижаешь, Витек! - Отгони мою лайбу. Пойду талоны сдам. Бензовоз "ЗИЛ-Т30" перекачивал бензин в подземные танкеры. Рядом с водителем бензовоза стояла красивая женщина - приемщица. Поглядывала в сторону Карцева и Сереги, отмечала количество сливаемого бензина. - Не ходи, - тихо сказал Серега. - Там Зинка... - Да наплевать! Когда это было!.. - Тебе видней, - сказал Серега и крикнул. - Леночка! Собирай чаш- ки-ложки, садись в кабинку. Отгоним в сторону. - Поезжай, я пройдусь, - ответила Лена. Серега влез в кабину Карцева и отъехал от колонки. Лена видела, как Карцев подошел к приемщице, протянул талоны и что-то ей сказал. Приемщица улыбнуласъ, оглядела Карцева долгим взглядом. Лена судорожно вздохнула, отвернулась и пошла, не оборачиваясь. При- емщица насмешливо посмотрела ей вслед... - Красивая женщина... - сказала Лена. Они ехали за Серегиной машиной, и Лена старалась не поворачивать го- ловы к Карцеву. - Была. - И сейчас красивая, - упрямо повторила Лена. - Сейчас мне это без разницы. - Ну уж, ну уж... - Замолчи, - раздраженно сказал Карцев и добавил помягче: - Замолчи, пожалуйста... Некоторое время Лена молчала. А потом спросила: - А Лиза, жена Толика, - красивая? - Я бы Лизу в упор не видел, - жестко ответил Карцев. - Ну, что ты говоришь?! - растерялась Лена. - Как ты можешь! - Я бы Лизу в упор не видел, а Толика... - Карцев запнулся, подыски- вая слово. - Как ты смеешь так говорить о сыне и его жене! - возмутилась Лена. - Погоди... - тревожно произнес Карцев, внимательно вглядываясь в Се- регину машину. - Погоди! Серегина "шкода" вдруг выехала на полосу встречного движения, потом вернулась в свой ряд, соскользнула правыми колесами с асфальта и подняла облако пыли с обочины. - Заснул, подонок! - закричал Карцев и погнал свою машину в обгон. - Заснул, проститутка несчастная!.. Серегин фургон стал затормаживать, съезжать с полосы... Карцев мгновенно обогнал его и резко остановился. Выскочил из кабины и побежал назад - к Серегиной машине. - Ты что же делаешь, мать твою в гроб, в душу, сволочь?! Он рывком открыл Серегину дверцу. Бедный Серега неловко привалился к капоту двигателя, испуганно смот- рел на Карцева. - Ты, Витек?.. - с трудом проговорил он и виновато улыбнулся. - Хоро- шо, что ты... Рука левая отнялась, падла... Дышать нечем... - Лена-а-а-а! - в испуге закричал Карцев и стал стаскивать огромного, толстого Серегу с водительского кресла. Лена выскочила из кабины. Когда она подбежала, Серега уже лежал на траве и Карцев расстегивал на нем рубашку до живота. - Что с ним? Что с ним?.. - бормотал Карцев. - Рука левая, - промычал Серега, ловя ртом воздух. Лена схватила Серегину руку, стала считать пульс. - Валокордин, валидол, нитроглицерин?.. Что есть? - быстро проговори- ла она. - Да что ты? Откуда!.. - пробормотал Карцев. - Там... - Серега посмотрел на свою кабину. - В бардачке. Лена метнулась в Серегину кабину, порылась и достала пробирочку с нитроглицерином и бутылочку корвалола. - Грелку! Грелку горячую к ногам! - резко приказала Лена. Секунду Карцев обалдело смотрел на Лену. Потом, словно очнувшись, бросился к своей кабине и вытащил десятилитровую канистру. Лена расшнуровывала Серегины туфли, сдирала с него носки. Карцев открыл сливной краник охлаждающей системы двигателя. В канист- ру полилась горячая вода. Серега дышал тяжело, хрипло... Лена ожесточенно массировала ему руку, совала ему в рот нитроглицерин. - Потерпи, миленький... Потерпи, Сереженька... Сейчас отпустит. Сей- час легче будет... Карцев прибежал с горячей канистрой. - К ногами К подошвам прямо... Подложи чем-нибудь! Карцев мгновенно выполнил все, что приказала ему Лена. - Хорош... - задыхаясь, сказала Лена. - Сорок капель вот из этого пу- зырька... Ах, шприца нет! Ну почему у нас нет шприца?! Потом, уже очухавшийся, Серега сидел на траве, в тени своей "шкоды", прихлебывал горячий чай из кружки и удивленно говорил: - Ну, надо же! Представляешь, под лопатку как саданет! И левая рука с баранки сама... - и Серега показал, как упала сама рука. - И дышать не- чем... И все плывет, плывет... - Не болтай, - строго сказала Лена. - Пей чай. Она взяла его за левую кисть, проверила пульс. Карцев, с термосом в руках, мрачно смотрел на Серегу. - Гораздо лучше - сказала Лена. - Хорошо, что у тебя хоть лекарства оказались... Серега трусовато глянул на Карцева. Карцев демонстративно отвел глаза в сторону. - Темнило несчастный, - зло пробормотал он. - Подлей немножко, - виновато попросил Серега. Карцев наклонился и долил ему в кружку чаю. - Сейчас я принесу сахар, - сказала Лена и пошла к машине. Серега убедился, что Лена не слышит, и свойски хихикнул: - Может, я перетрудился малость, а? - Закатать бы тебе между глаз, дурак старый, - тихо сказал ему Кар- цев. - О Боге думать надо, а он все туда же... Профурсетка чертова!.. И снова дорога. Но теперь уже Лена сидит в кабине Сереги. - Слушай, - сказала Лена. - А почему ты всегда впереди едешь, а Витя сзади? - Ну, правило такое... - нехотя сказал Серега. - Какое? - Ну, такое правило. - Хорошо объяснил! - рассмеялась Лена. - Я лучше потом у Вити спрошу. - Я и сам могу объяснить, - поежился Серега. - Просто более слабого водителя всегда пускают впереди. Чтобы если что с ним случится, то можно
в начало наверх
было бы помочь... - А ты более слабый? Серега обреченно вздохнул. - Конечно, Витька сильнее... Но это же Витька! Таких на трассе, мо- жет, и нет больше. А остальных-то я имел в виду в белых тапочках!.. - похвастал он неуверенно. Лена спрятала улыбку, сказала: - Ты мне руку протянуть можешь? Ни во что не вляпаемся? - Типун тебе на язык, Ленок. - Серега протянул Лене руку и трижды сплюнул через левое плечо. Лена стала считать пульс. Серега посмотрел в зеркало на Карцева. Тот шел за ними метрах в пятидесяти. - Совсем хорошо, - сказала Лена. - До ста лет жить будешь! - Вот это я понимаю! - заржал Серега. - Ты мне только, как доктор, справку выдай: дескать, Пушкареву Сергею Ивановичу положено жить сто лет. Ежели за мной раньше придут, я им справку в морду. Читайте и не трогайте! - Сережа, за что Витя так Лизу не любит? Жену Толика... - Где именье, где вода, где Ромео, а где Джульетта... - покачал голо- вой Серега. - Она у него, считай, Толика отняла. Теперь Катьку забира- ет... А он в Катьке души не чает. Теперь у него только ты да Катька. Ну, может, я еще немного... - Это он тебе сам говорил? - Он скажет! - Да, пожалуй, ты прав... Он человек сильный. Серега посмотрел в сторону: - Была бы у меня семья - я тоже был бы сильным. - И я, - сказала Лена. - Ты и так человек крепкий. Столько ждать у моря погоды! - Я его очень люблю. Серега деликатно промолчал. - Знаешь, - сказала Лена. - Я без него просто не могу жить. Серега вздохнул и с уважением помотал головой. В пригородном львовском ресторане стоял страшный шум. Двумя динамика- ми (каждый величиной с платяной шкаф) оркестр изрыгал в низкий потолок чудовищной силы звуки; залихватски вскрикивали пляшущие; знакомые перек- рикивались через столики; громко объяснялись друг другу в любви и уваже- нии подвыпившие граждане; били с грохотом каблуки танцующих... Около самого оркестра расфуфыренный Серега самозабвенно плясал с кра- соткой в умопомрачительном парике. А у самого выхода, за нелепой квадратной колонной, стоял небольшой столик на троих. И сидели за ним Лена и Карцев. Третий стул был Серегин. Лена неотрывно смотрела Карцеву в лицо, а тот, мягкий, расслабленный, любящий, негромко и застенчиво говорил: - Я даже мебель в дедовой избе помню... Стол - большой, один на всех. И для будней, и для праздников, и для покойников. Сундуки... Поставец для посуды... А сверху иконка такая темная. И лампада... Кровати были высокие, могучие - для деда с бабкой. И вообще, для старших... А мы, ме- люзга, где попало... А летом - на сеновале. Я потом нигде не видел такой ясности, как в обычном крестьянском доме своего деда... И отношений по- том таких не встречал. Все вс[cedilla] про тебя понимали: чем ты крепок, а чем и... И невозможно было спрятаться за какие-нибудь там фокусы или слова красивые... А потом все садились за один длинный стол. И была в этом какая-то удивительная красота!.. Лена взяла тяжелую руку Карцева и, глядя ему в глаза, поцеловала в ладонь. А он нежно погладил ее по лицу и улыбнулся - то ли ей, то ли своим воспоминаниям... Но в эту секунду Серега пританцевал свою партнершу поближе к их сто- лику и, мокрый, счастливый, расхристанный, крикнул Лене и Карцеву: - Горько! Карцев нежно поцеловал Лену. И Серега, в восторге, увел свою красотку в толпу пляшущих каким-то особым замысловатым па. - Тебе не кажется, что Серега слишком разгулялся? - спросила Лена Карцева. - Ему бы поберечься... - Сейчас что-нибудь придумаем. Музыка кончилась. Танцующие зааплодировали оркестру. - Хочу еще этот фоксик, - капризно сказала красотка. - Нон проблем, бамбино! - небрежно сказал Серега и, доставая десятку, направился к оркестру. Карцев посадил Лену за столик и подошел к красотке. Он крепко взял ее под руку, быстро показал какое-то удостоверение и сказал на ухо: - Пройдемте... И завел ошалевшую от испуга красотку в завешенный портьерами проход на кухню. - Давно знаете гражданина, с которым танцуете? Толстый, в клетчатом пиджаке? - Я его совсем не знаю... - пролепетала красотка. - Он ко мне сам подсел... - Очень опасный человек. Сейчас мы будем его брать. Уходите немедлен- но. - Я еще не заплатила... - Кто ваш официант? - Вон тот... Карцев перехватил официанта за смокинг. - Счет этой гражданочки - мне. Понял? - Есть. - И выведи ее через кухню. - Понял. Снова заиграла та же мелодия. Карцев вышел из-за портьеры, сел за свой столик и увидел, как Серега растерянно ищет свою роскошную партнер- шу в парике. Подошел к ее пустому столику и в недоумении покрутился, вернулся к Лене и Карцеву. - Черт подери, ну и дела! Чувиха просит повторить музыку, я кидаю в оркестр червонец, а ее и след простыл! Причем я с ней уже обо всем дого- ворился!.. - Бедненький... - посочувствовала Лена. - Сердце красавиц склонно к измене, - засмеялся Карцев. - Чего вы ржете? - возмутился Серега. - Имею я право после разгрузки на личную жизнь? Подошел официант и положил перед Карцевым счет красотки. Карцев медленно проглядел счет, удивленно поднял брови. - Нет, серьезно, - кипятился Серега. - Имею я право, пройдя тысячу четыреста верст... - Имеешь, - прервал его Карцев. - Ты даже можешь оплатить ее счет. Она тебя очень просила об этом. Лена заглянула в бумажку, принесенную официантом, передала ее Сереге и сказала: - Судя по счету, она ждала тебя здесь с утра... Наутро Серега Пушкарев и Карцев - грязные, в лоснящихся ватниках, в сапогах и драных брюках - делали профилактику своим машинам. Подошла Лена, улыбнулась им и достала из сумки яркий детский комбине- зончик. - Такой? - спросила она у Карцева. - Ты ей такой хотел? - Не великоват будет? - спросил Серега. - Ничего, - сказал Карцев. - Мы растем не по дням, а по часам. Он обнял Лену и, заглядывая ей в глаза, спросил: - Устала кататься с нами? Лена высвободилась: - И уже по собственному разумению я ей купила три рубашечки. Вот. И продемонстрировала очень симпатичные детские рубашечки. - Годится, - Карцев удивленно и нежно посмотрел на Лену. - И еще, - Лена, видимо, приберегала последнюю покупку на финал, - знаменитая "гума до жучи"... - Лена запнулась, прочитала надпись на яр- ком пакетике: - "Балонова"! Но это уже левый товар, с рук. - Что это? - насторожился Карцев. - Жвачка! И можно пузыри надувать. Твоя Катька будет в восторге!.. - Нет. Катьке это совсем ни к чему. Жвачку отдадим Сереге. Он будет своих дам угощать и врать, что привез ее из-за границы. - Точно! - сказал Серега. - Давай сюда. Это у меня будет специально для охмурения... - Лиза! - кричал Карцев в телефонную трубку на переговорной. - Комби- незончик мы ей купили замечательный! И рубашечки три штуки... Так что вы там, в Москве, не шустрите. Мы привезем. А колготочек таких нету. Только большие размеры... Что? Дай Толика... Серега и Лена стояли, отгороженные от Карцева застекленной дверью ка- бины. - Виктор Викторович, - сказала Лиза, - Толика нет дома. Он в парке. У него ТО-2 сегодня... Лиза увидела, что Толик с Катькой на руках выходит из ванной, и прик- рыла дверь в большую комнату. - А насчет Катеньки вы напрасно беспокоились. Я все сама достану. Лиза помолчала, слушая, что говорит ей Карцев, и ответила: - А вам не кажется странным, Виктор Викторович, что по важным делам, которые касаются дальнейшей судьбы вашего сына и внучки... Карцев, видимо, прервал Лизу. Она снова замолчала. - Хорошо, Виктор Викторович, Толику я... - сказал она и спешно шлеп- нула трубку на рычаг - в комнату шумно и весело ворвались Катька с Толи- ком. Но было поздно - Карцев все услышал. - Что ты?.. Что вы?.. - смешалась Лиза. Толик все понял, прижал к себе Катьку и сказал потрясенно: - Да как же тебе не совестно?! Это же мой отец! Отец, понимаешь?! - Дедушка звонил из рейса? - спросила Катька. Из переговорной кабины Карцев вышел с перекошенным от злобы лицом. - Что с тобой, Витенька? - испугалась Лена. - Что случилось, Витек? - спросил Серега. - Да ничего... Все нормально. Все, как и должно, наверно, быть. - Я же вижу... - начала было Лена. Но Карцев уже совладал с собой, обнял Лену и Серегу, притиснул их и вдруг хрипло рассмеялся: - Спокойно, ребята! Пока у меня есть вы - все будет в полном ажуре!.. Ленка, котенок, садись в мою машину, поскучай немного, мы с Серегой про- катимся на автостанцию... По дороге на автостанцию, пользуясь тем, что Лены не было рядом, Кар- цев яростно кричал сидящему за рулем Сереге: - Да куплю!.. Куплю я им эту кооперативную квартиру! Пусть живут, как хотят!.. Сейчас на автостанции такой рейс замостырим, что чертям тошно станет!.. Катьку только маленькую жалко!.. - Вить, а Вить... А может, ну его к черту, этот рейс? - неуверенно проговорил Серега. - У меня в Москве на книжке есть какие-то деньжонки - возьми их, если надо... - Да на кой черт мне твои?! Что мы, не знаем, как на трассе деньги сделать? Нет, Серега! Всю жизнь чистым не проходишь! - Да правильно, Витька! - вдруг оживился Серега. - Люди делают, а мы что, рыжие?.. Я тебе сколько раз говорил?! Мы же не воровать собра- лисъ... А ты каждый раз как черт от ладана. Я еще в дураках оставался. Хватит! - Ах, подросли детишки... Прорезались зубки!.. - вне себя рычал Кар- цев. - Теперь им кооперативные квартирки подавай! На выезде из Львова - автостанция ВТЭК - Всесоюзной транспортно-экс- педиционной конторы. Стоят по обочинам расширяющейся трассы больше сотни "дальнобойных" машин всех марок. Чинятся, перемонтируют колеса, промывают задние номера на грязно-серебристых фургонах. Покуривают, спят, варят на газовых плитках дорожный харч, флиртуют с трассовыми девицами, кто-то кого-то буксирует, травят шоферские байки. Ждут наряды на груз. Подъехали Карцев и Серега на одной машине. За рулем Серега. Вылезли, подошли к кучке водителей. - Серега! Витек!.. - Королям трассы! - сказал Серега. - Здорово! - сказал Карцев. - Вы чего, теперь на одной лайбе катаетесь? - А мы вторую в городе оставили, чтобы лишний раз не отсвечивать, - сказал Серега. - Как дела? - спросил Карцев. - Дел, Витек, за перевалом до хрена, - сказал один. - Только здесь не обламывается... - Что такое? - встревожился Карцев. - Полно грузов, диспетчера трухают. Штамп в путевке, что обратного груза нет, на коленях не выпросишь...
в начало наверх
- А за перевалом клиент с яблочками копытом землю роет, - вздохнул другой. - Только бы вывезти. Карпаты - страна чудес. - Что же делать? - Серега повернулся к Карцеву. - Ну нет так нет. На нет и суда нет... - А червончик в лапку пробовали? - спросил Серега у кого-то. - Он тебя сейчас так пошлет с твоим червончиком... - Ну, ладно, - сказал Карцев Сереге. - Поболтай с ребятками. Я пойду хоть с людьми поздороваюсь... Дай-ка твою путевку. Карцев взял у Сереги путевой лист и направился к небольшому домику - диспетчерской автостанции. Навстречу ему из домика выскочил какой-то обозленный парень с доку- ментами в руках. - Кто дежурит сегодня? - спросил у него Карцев. - Да этот... Живоглот... Как его? Володька! Такой гад! - Да что ты, - усмехнулся Карцев. - Прекрасный человек. Парень посмотрел на Карцева и покрутил пальцем у виска. - Тоже может быть, - кротко согласился Карцев. Он обошел домик с тыльной стороны и постучал в дверь служебного вхо- да. Пока ему отпирали изнутри, Карцев приложил двадцать пять рублей к путевым листам. Дверь открылась наполовину, и выглянул человечек с кислым лицом лет сорока пяти. - Здравствуй, Вовик... - сказал ему Карцев. - А... Москва - столица мира... И не проси, ничего сделать не могу. У меня тысячи тонн ждут отправки... - Есть предложение, - спокойно сказал Карцев, - дай мне груз из Кар- пат на две машины. Но такой груз, чтобы уместился в одну. Ты меня понял? - и Карцев протянул Вовику путевки и двадцать пять рублей. Секунду Вовик соображал, глядя водянистыми глазами на Карцева. Потом неторопливо взял путевые листы, двадцатипятирублевку положил в карман. - Ну ты гусь! - Да ведь и ты не чижик, - сказал ему Карцев. - Жди. - И Вовик захлопнул дверь. В кругу водителей Серега рассказывал свою любимую историю: - А я тогда возил одного маршала... "ЗИС-110" у нас был. А у маршала дочка - закачаешься! И я - будь здоров! Девятнадцать лет, формочка вся офицерская... То, что доктор прописал! Туда-сюда... Сереженька, Сере- женька... Ну, и закрутилось у нас с ней. Стукнули маршалу. Вызывает. "Садись". Наливает стопаря. "Поговорим как мужчина с мужчиной. Надо же- ниться!" Я молчу... "Я, - говорит, - в академию тебя определяю, квартиру даю и что хочешь!" А я его и спрашиваю: "Товарищ маршал, а любовь к ней вы мне дать можете?" Он за пистолет... - И мимо... - сказал подошедший Карцев. - Погоди, Витек... - поморщился Серега. - Все. Наше время истекло, - сказал ему Карцев. - По коням! - Чего-нибудь обломилось? - спросил у Карцева кто-то. - Да что ты! - махнул рукой Карцев, садясь в машину. - Живоглот. Зи- мой снега не выпросишь. Трогай, Серега! В сплошном тумане шли по горному серпантину десяток машин. Впереди Карцев, за ним Серега, дальше угадывался какой-то "ЗИЛ", а потом только слабый молочный свет от нескольких фар. Ревели двигатели, преодолевая скользкую крутизну. Желтый противоту- манный свет выхватывал из густой пелены кромку шоссе метров на пять впе- реди. На обочинах стояли грузовики, автобусы. "Москвичи", "Волги". - Почему они стоят? - напряженно спросила Лена. - Боятся, - сказал Карцев. - Не хотят рисковать. - А почему же ты тогда рискуешь? - Я не рискую. Я работаю. - А Сережа? - И Сережа. - А те, кто за нами? - И они ничем не рискуют. Они зацепились за наши задние фонари и пол- зут потихоньку... - Скоро кончится этот туман? - нервно спросила Лена. - Ляг в койку, котенок. Подремли. Я разбужу тебя в Мукачеве. - Я не засну. - Тогда найди какую-нибудь музыку веселую. И прикури мне сигаретку. Лена прикурила, передала сигарету Карцеву и включила приемник. В ка- бину ворвалась разухабистая мелодия. На складах лекарственной стеклотары заканчивали погрузку в одну маши- ну Сереги. Абсолютно пустой фургон Карцева стоял рядом с раскрытыми две- рями. Лукавый заведующий складом спросил у Карцева: - А пломбировать обе машины? - Обе. Моя не очень исправна... - Меня это не колышет. Я просто так спросил. Распишись. - Он подал Карцеву накладные и крикнул грузчикам: - Все? - Порядок! Шофер, закрывай! - завопили грузчики. Серега закрыл свой фургон. - Распишись в накладных, - Карцев протянул Сереге бумаги. Завскладом опломбировал груженый фургон. - Мне это все до лампочки! Вес - сдан, вес - принят. Все! Он стал пломбировать совершенно пустой фургон Карцева. - Кому какое дело? Может, вы хотите у себя в Москве дышать нашим за- карпатским воздухом? Пожалуйста! Полная фура... - И завскладом похлопал по пустому опломбированному фургону. Лена ждала за воротами склада. В руках у нее были две авоськи с про- дуктами, свежей зеленью, белым огромным хлебом. Когда Карцев и Серега выехали из складских ворот, Лена улыбнулась им и жестом показала, что сетки с продуктами очень тяжелые. Карцев и Серега вышли из машин, подошли к Лене. Перехватили у нее из рук сетки. - Все, да, мальчики? - Лена потерла натруженные ладошки. - Все - это за чистую зарплату, - заржал Серега. - А теперь мы должны еще и премию заработать. Карцев улыбнулся, ласково сказал Лене: - Не торопись, милая. Работа только начинается... В кромешной мгле, чавкая сапогами в раскисшей земле, несколько чело- век грузили карцевскую "шкоду". Задние двери фургона были раскрыти настежь - запор, на котором висела нетронутая пломба, был отвинчен, и в глубине фуры еле светилась кероси- новая лампа. Двое в сапогах и ватниках (лиц не разглядеть) укладывали ящики с яб- локами, профессионально используя каждый свободный сантиметр. Еще четверо таскали эти ящики из домового подполья. Оттуда с трудом пробивался таинственный, колеблющийся, тревожный свет. Работали молча, привычно и быстро. И только в те моменты, когда сельскую ночную мглу вдруг разрывала пьяная песня или мотоциклетное тарахтенье, работа мгно- венно прекращалась. Люди с двухпудовыми ящиками в руках замирали, напря- женно прислушиваясь. Кто-нибудь тихо прикрывал дверь подполья, в фургоне тут же прикручивали лампу, и замершие фигуры растворялись в черноте кар- патской ночи - будто их и не было... Но проезжал мотоцикл, смолкала частушка, приоткрывалась дверь, сла- бый, неверный свет снова очерчивал застывшие фигуры, и ящики с яблоками начинали снова идти снизу вверх нескончаемым потоком. Из темноты тихо подошли Серега и Лена. Лена была в лыжной шапочке и старой кожаной куртке Карцева. - А, Сергей... - устало сказал один из грузчиков. - Виктор с Иваном внизу. - Айда, Ленок. Иди за мной... - И Серега стал спускаться в подполье, держа Лену за руку. Огромный подвал под домом был заставлен ящиками с яблоками, мешками с сушеной грушей. В одном углу загородка, за которой была насыпана гора прекрасных яблок... За колченогим столом сидели двое: Иван - пожилой мужик в очках - и Карцев. Иван отмечал убывающие ящики, Карцев пил горячий чай. Лена настороженно оглядывалась. Иван кивнул им головой. - Вы что не отдыхаете? - недовольно спросил Карцев. - Нам всю ночь пилить, а вы разгуливаете. Сидели бы в машине, музыку слушали бы. - Скучно нам показалось, - сказал Серега так, чтобы Карцеву стало яс- но, что скучно показалось только Лене. - Ты где машину поставил? - На трассе. Хорошо стоит. Скоро кончите? - Часа через полтора, - сказал Иван. - Обстановка совершенно детективная, - негромко сказала Лена. Серега подошел к загородке и выбрал оттуда два яблока. Обтер их и од- но положил перед Леной. Иван считал убывающие ящики. Карцев пил чай. Ле- на покатала яблоко пальцем по столу и нервно сказала: - Такое впечатление, как будто мы участвуем в какой-то мерзкой комби- нации... Серега испуганно посмотрел на Карцева. Иван на секунду прекратил пи- сать, поднял глаза на Лену. - Комбинация, конечно, имеет место, - Карцев отхлебнул из стакана. - Но не такая уж она мерзкая. Серега захрустел яблоком. Иван снова принялся отмечать ящики. - Но мы явно что-то воруем! - чуть повысила голос Лена. Иван снял очки, устало потер глаза пальцами. - Не что-то, а триста семьдесят ящичков по тридцать два килограммчи- ка. Двенадцать тонн, деточка... Джонатан-стандарт, милая. А что воруем - так у себя же воруем, детка. У себя, родненькая... А мимо них все носили и носили наверх ящики с яблоками... - Как это "у себя"? - смутилась Лена. - Леночка... Ну, хватит, - примирительно проговорил Карцев. - Серега, просили же тебя, как человека!.. - Виктор, ты чего шумишь на Сергея? - сказал Иван. - Погоди. Лена, да? Леночка, сколько такие яблочки стоят, не знаешь? - На базаре? - презрительно спросила Лена. - К таким на базаре не подступись. - Зачем на базаре? В магазине. В государственном магазине, детка... - Рубль сорок... - Такие рубль пятьдесят, - сказал Серега. - Правильно. - Иван протер очки. - А у нас их принимают по десять, пятнадцать, самое большее - по двадцать копеек за килограммчик, род- ненькая... - Но зато вы избавлены от промежуточных расходов - отправки, перевоз- ки... Наконец, за вас торгуют! - Чего ж хорошего-то! Где торгуют, как торгуют? - возмутился Карцев. - Где поближе, как бы побыстрее. Да еще половину товара сгноят, не про- дав... Орел, Рязань, Пенза, Куйбышев, Тольятти... Разве они видят такие яблоки! На рынках перекупщики по три, по четыре рубля дерут! Ну-ка, на сторублевой зарплате - купи-ка детишкам такие яблочки!.. - А это что ж, не для рынка?! - Нет, деточка... - Иван снова надел очки. - Эти яблочки мы в Рязани в государственные торгующие организации по восемьдесят копеек сдадим. А повезет, так и по рублю... И получим мы за свои крестьянские мозоли в три раза больше, чем если бы я своему районному начальству потрафил... Потому и расходы за перевозку на себя принимаем... А уж в продажу они пойдут за те же рупь сорок, рупь пятьдесят, как положено. Иван порылся под телогрейкой и вытащил толстую пачку денег. Пододви- нул ее Карцеву. - Тысяча. Мы тебя в Рязани встретим... Где в прошлый раз. Карцев вынул из бумажника паспорт, протянул его Ивану. - На... В залог. - Спрячь, - сказал Иван. - С любого другого - понятное дело. А с то- бой... - Это и есть "премия"? - презрительно спросила Лена. - Нет, - отчужденно ответил ей Карцев. - Это только аванс. Дотянем воз до Рязани - еще полторы получим. - Как положено, - солидно подтвердил Иван. А мимо них все носили и носили ящики с яблоками наверх... Карцев взял со стола деньги, половину отдал Сергею и, пряча свою по- ловину в карман, сказал Лене: - Кстати, эти деньги тоже пока еще не наши. Это деньги трассы. - Он усмехнулся недобро. - Теперь, Ленок, мы как партизаны - ночами да огоро- дами. А это... - он похлопал себя по карману. - Это боекомплект. Всю до- рогу придется отстреливаться... - Самое главное - взять перевал, - рассмеялся Серега. - Еще до перевала нахлебаетесь, - сказал Иван. - Есть распоряжение по области не заправлять ваши машины... На выезде из Хуста ярко освещенная автозаправочная станция...
в начало наверх
Колонки, на которых написано "Дизельное топливо", обмотаны заправоч- ными шлангами. На языке водителей это означает - горючего нет. Несколько "шкод", "МАЗов" и "татр" с большими фургонами сгрудились у заправки. Тут же перед ними ощерилась светом черная "Волга" с местными номерами и милицейский "УАЗ". Водители тяжелых машин стояли кучкой перед хозяевами черной "Волги" и капитаном милиции. - Вывоз фруктов из нашей области, и в частности из нашего района, запрещен! - надсадно, как с трибуны, кричал молодой мужчина в плаще и шляпе. - А поэтому и заправлять ваши машины мы запрещаем. Где хотите, там и заправляйтесь! - Мы специально предприняли этот ночной рейд по всем заправочным станциям на территории нашего района, - сказал капитан милиции. - Чего же это вы из заправок частную лавочку устроили? - спросил во- дитель "МАЗа". - Потрудитесь выбирать выражения! - крикнул молодой в шляпе. - Вы - пособники спекулянтов! - Да я с госгрузом иду! - возмутился водитель "татры". - Знаем мы ваши госгрузы! - сказал второй мужчина из "Волги". - А если даже не с госгрузом?! - заорал Серега. - Кто простой машин оплачивать будет? Вы? Только вас и видели! Карцев дернул Серегу за куртку. - Не вопи как белый медведь в теплую погоду. - Мы стараемся сохранить наше яблочное богатство, - сказал молодой в шляпе. - Перевыполнить план сдачи фруктов государству, вывести район на первое место и с честью отрапортовать области, а вы... - А вы помогаете спекулянтам! - не выдержал второй. - Вы развращаете наших хороших и честных тружеников, превращаете их в хищников, которые в целях личной наживы... - Ну ладно, хватит, - сказал Карцев. - Видно, что ребята вы трениро- ванные. Только и мы не пальцем деланные. Вам бы все рапортовать, перевы- полнять да первые места завоевывать! Подняли бы закупочные цены, налади- ли бы отправку своих фруктов в дальние районы России, ни хрена этого не было бы на дорогах. А вам лишь бы сдать да перевыполнить, а что дальше - гори оно огнем... Отрапортовали, и ладушки!.. Готовь пиджачки для орде- нов и медалей! Читай про свой подвиг в областной газетке! Селедку в та- кие подвиги заворачивать надо! На чужом горбу в рай хотите въехать! Да у вас после рапортов ваших яблок пропадает столько, что ими можно было бы накормить все детские сады и ясли от Орла до Красноярска! Сзади к Карцеву подошла Лена, тихо взяла его за руку, и воспользовав- шись тем, что Карцев переводил дыхание, зло сказала: - А на рынках потом перекупщики по три, по четыре рубля за килограмм дерут. - Это еще что такое?! - возмутился молодой в шляпе. - Это не "что такое", а женщина, - сказал ему Карцев. - И тоже попро- сил бы выбирать выражения. - Проверьте груз и документы у этого водителя! - приказал второй муж- чина капитану милиции. - Груз под пломбой, а документы - вот они - лекарственная стеклотара. У вас же получена, - сказал Карцев и развернул накладные перед лицом ка- питана милиции. "Шкоды" Карцева и Пушкарева ползли на перевал. Впереди снова шел Кар- цев. Лена лежала на подвесной койке, держала руку на плече Карцева. Зана- веска с барабанящими зайчиками покачивалась у ее лица. - А если бы не заправили? - спросила она. - Чего гадать? Заправили же. - Ну, а если бы не заправили? - Если бы да кабы... Если бы у бабушки были... - Карцев запнулся. - Если бы у бабушки была борода, она была бы дедушка. - Мда-а... - вздохнула Лена и сняла руку с плеча Карцева. - Как-то я все это себе не так представляла... - И меня тоже? - И тебя... Оба они замолчали. Подъем в гору становился все круче и круче. Карцев поглядывал в зеркало на Серегины фары. Надсадно ревели двигатели. - Теперь я понимаю, почему ты никогда не хотел брать меня в рейс... - сказала Лена. Карцев рывком переключил на нижнюю передачу, и двигатель завыл уже совсем в иной тональности. - Тебе казалось - романтика трассы... - усмехнулся Карцев. - Тяжелый и благородный труд водителей междугородних перевозок. Ветер дальних странствий... Так, что ли? Как в журнале "За рулем"? - Пожалуй, - согласилась Лена. - Не совсем, но что-то в этом роде. - А оно так и есть. Чего же ты огорчаешься? Правда, это одна сторона медали. А ты вдруг увидела вторую... О которой знает только тот, кто сам ее носит. - Послушай, а нельзя ли прожить без этой медали, одну сторону которой все время приходится скрывать? - Да запросто! Вкалывай от звонка до звонка и не бери ничего в голо- ву. Главное, чтобы ты ни в чем не был виноват... Хотят сжечь двенадцать тонн колбасы на свалке - да чихать тебе! Отравили озеро химикатами, за- губили водоем с рыбой - а ты тут при чем?! Растеряли половину зерна на дороге - да гори оно огнем! Нет в Сибири свежих овощей и фруктов - ты, что ли, вииоват в этом?.. Пусть про все это думает тот, кому по штату положено. А ты крути свою баранку и не нарушай правил уличного движе- ния... - Но есть же какие-то другие способы борьбы с этим? - Какие?! - яростно вскинулся Карцев. - Статейку в "Крокодил" тис- нуть? Карикатуру нарисовать? На собрании выступить? Жалобу написать? Это, что ли, способы борьбы?! Борьба - это действия! И я действую!.. - Я понимала бы, если бы ты действовал бескорыстно, - зло сказала Ле- на. - Мои действия - это моя работа. А каждый труд должен быть оплачен. Я рискую всем - временем, которое мне никто не вернет, напарником, жизнью, машиной... - Но машина ведь государственная! - крикнула Лена. - А я для кого эти прорехи штопаю? Не для государства?! Он поглядел в зеркало, увидел огни Серегиной "шкоды". - Давай, Сержик!.. Давай! Тащись, родимый... А Серега в это время у себя в кабине пел фальшиво и хрипло: - "От Москвы до Бреста нет такого места..." Впереди показался столб с сильным фонарем, небольшая сторожка и пе- рекрывающий трассу опущенный самодельный шлагбаум. - Перевал... - сказал Карцев. Серега тоже увидел шлагбаум и сразу прекратил песню. Он видел, как из сторожки вышел человек в зимней шапке и брезентовом плаще. Человек вытя- нул милицейскую полосатую палочку и показал ею на съезд с трассы. Карцев остановился. Серега тоже. Карцев вылез из машины. Серега было приоткрыл дверцу, но Карцев мах- нул ему рукой, и Серега остался на месте. - Привет, командир! - сказал Карцев. - О, Карцев нас осчастливил! - узнал его человек в шапке. - Ну и как? Москва стоит? Столица хорошеет? - Плохо твое дело, командир, - сочувственно сказал Карцев, - госг- руз... Лекарственная стеклотара... Обе фуры под завязку... - Ну да?! - восхитился человек. - Вот документы. Полный ажур. Человек внимательно осмотрел карцевский фургон. Даже на корточки сел. Да так, не вставая, и сказал: - Ты мне только мозги не пудри. Понял? Ты же опытный водитель, как же тебе не стыдно? - и укоризненно посмотрел на Карцева снизу вверх. Он встал, вынул сильный фонарь из кармана и прошел к Серегиной "шко- де". Включил фонарь, осветил задние рессоры и рассмеялся весело и безз- лобно: - Ну, ловкачи! Значит, чтоб меня не держали за мальчика, дело было так: взяли госгруз на две машины, упихали все в одну, а вторую поставили под яблочки. Ну, что? Будем вызывать инспекцию? Актик на вскрытие? - Может, обойдемся? - Можем и обойтись. Только ты учти - я же не один... - Понятно. И как же это будет выглядеть? - Три с полтиной. - А о Боге ты подумал? Человек в шапке завел Карцева за свою сторожку: - Погляди. За сторожкой высились штабеля ящиков с яблоками. - Три машинки - тридцать пять тонн разгрузили как миленькие. Хочешь быть четвертым? - Нет. - То-то! Хорошо еще, что милиция отдыхать уехала... - Так сколько ты сказал? - Сколько слышал. Карцев отсчитал триста пятьдесят рублей и отдал их человеку в зимней шапке. - Поезжай, Карцев! Всегда рад тебя видеть! Кланяйся белокаменной. А напарнику скажи, что он человек невежливый, - мог бы выйти и поздоро- ваться. Как его? Пушкарев, что ли?.. И человек в зимней шапке поднял шлагбаум. Мчались машины русской равнинной трассой. Теперь впереди шел Серега. В утреннем рассвете голубовато-серебристые "шкоды" были красивы и стремительны. И мчались они так, словно ничто не могло их остановить. Дремала Лена, сидя на пассажирском кресле, заросший щетиной Карцев смотрел воспаленными глазами вперед. Погасшая сигарета приклеилась к гу- бе... Измученное лицо Сереги тоже было небрито. Глаза красные, время от времени опускаются веки, становится бессмысленным взгляд, потом Серега встряхивает головой, испуганно смотрит в зеркало, видит Карцева, шумно втягивает в себя воздух и выпрямляется на своем водительском сидении. Раз или два Серега потер левую сторону груди рукой, словно попытался снять боль, потом поморщился и сунул таблетку валидола под язык... - Забирайся в койку, малыш, - сказал Карцев Лене. - Поспи. Лена виновато улыбнулась, не ответила. - Скоро встанем. Как совсем рассветет - отдохнем... Тишина. Яркое синее небо. Лежат неподвижно в зеленой траве Карцев и Серега Пушкарев. Стоят неподалеку две "шкоды" с настежь распахнутыми дверцами. Подошла Лена. Поставила небольшой чемоданчик "на попа", на чемоданчик кружку с горячей водой, помазок, "безопасную" бритву. Сереге на живот положила механическую бритву "Спутник". - Через десять минут позову на завтрак, - сказала она и ушла. Карцев приподнялся, стал намыливать физиономию. Серега, лежа, завел бритву. - Женись, Витек, - сказал Серега, глядя в синее небо. Карцев молчал, окунал кисточку в горячую воду. - Неужели доедем до московского шестьдесят пятого километра и она снова выйдет?.. А ты потом до следующего рейса будешь дергаться, как Бу- ратино на веревочке... - Двадцать лет разницы... - глухо сказал Карцев, разглядывая себя в зеркальце. - Ты об этом подумал? - А сколько нам жить осталось? Ну, десять, пятнадцать лет. Зато какие это были бы у тебя десять лет!.. Карцев молчал, брился. Скребся Серега жужжащим "Спутником". - Кто тебя еще так любить будет?.. - грустно спросил Серега. К Рязани Карцев подъезжал один. У аншлага "Рязань" стоял щит: "До поста ГАИ 500 м". Под аншлагом стоял Иван из Закарпатья и с ним двое. Карцев остановился. Выпрыгнул из машины. - Как долетели? - Нормально, - ответил Иван. - Как доехали? - Недорого, - сказал Карцев. - Три ночки, и мы тут. Куда ехать? - Съезжай с трассы и налево по грунтовке метров восемьсот. Там пот- ребсоюзовские машины ждут. В перелеске, около проселочной дороги, ящики с яблоками перегружались из карцевского фургона в продуктовые машины, на которых было написано: "Потребсоюз". Иван и Карцев стояли в стороне. Иван достал из пиджака толстый кон- верт и передал его Карцеву. - Здесь полторы. - Все в порядке? - Пойди пересчитай. - Чокнулся, что ли? - сказал Карцев. - Я про закупку.
в начало наверх
- Порядок. А где Сергей и Леночка? - Да тут, километрах в десяти... - поморщился Карцев. - Чинится... Трубка высокого давления полетела. А руки не тем концом вставлены. Ни черта в ремонте не смыслит!... Кто-то из грузчиков уронил ящик, и тридцать два килограмма ярко-крас- ных яблок разлетелись по траве, закатываясь под колеса грузовиков. Нача- лась перепалка. Председатель "Потребсоюза" подошел к Ивану и Карцеву, нервно сказал: - Я же говорил, что надо прямо к "Потребсоюзу" ехать! Дело совершенно законное, какого черта! У нас недавно пришла машина, тоже из Закарпатъя, сухофрукты привезла, частным грузом. Через весь город, прямо к нам на склады. И никакой лишней перегрузки! И водитель совсем молодой... - Это потому, что он молодой, - зло ответил ему Карцев. - А нам это ни к чему. Мы старые. Председатель "Потребсоюза" сел в последнюю машину и в сердцах хлопнул дверцей. Три грузовика, неторопливо переваливаясь через колдобины перелеска, стали выползать на трассу... а навстречу им, к карцевскому фургону, не- известно откуда подкатили еще две машины - сверкающие "Жигули" самой последней модели и "ГАЗ-51" с темным глухим фургоном. Машины остановились, и из "Жигулей" вышел дородный чсловек в костю- ме-тройке и шляпе с перышком. Из фургона высыпали человек шесть дюжих молодцов. Карцев удивленно поглядел на них, на Ивана и заглянул в темноту свое- го фургона. Там в глубине стояли ряды неразгруженных ящиков с яблока- ми... - Здорово, хозяин! - закричал человек в шляпе. - А ну-ка, мальчики! Быстренько!.. - Это еще кто? - спросил Карцев у Ивана. Иван смутился, еле выдавил: - Это, Виктор, понимаешь ли... Ну, клиент, одним словом... - Какой еще "клиент"?!. - Ну, ты погоди... "Потребсоюз" может взять только девять тонн, вот и пришлось... Три тонны... Не обратно же везти. - На рынок, что ли? - задохнулся Карцев. Он повернулся к человеку из "Жигулей" и негромко сказал: - А ну, отойди от машины... - Это кто?.. - настороженно спросил человек у Ивана. - Водитель... - Ах, водитель? - обрадованно рассмеялся этот человек. - А то уж ду- маю, кто это хвост задирает?! А ты только водитель? - Отойди от машины, душа твоя рыночная, - еле сдерживая себя, Карцев пошел на человека в шляпе. Но тот оказался не из пугливых: - Тихо, тихо, тихо... Тебе заплатили, ну и умойся, водила хренов! Ку- да ты денешься, копеечник? Карцев рванулся было к нему, но в то же время двое дюжих парней мгно- венно скрутили его и прижали к стенке фургона. - Ну-ка, подержите этого дурачка, - распорядился мужчина в шляпе. - А остальные - на перегрузочку! Я ж тебе говорил - куда ты денешься?.. Безуспешно пытаясь вырваться из могучих рук молодых парней, Карцев закричал в ярости и отчаянии: - Ванька!.. Ты во что же меня втравил, сволочь старая?!. Ванька, под- люга!.. Спекулянтская твоя рожа!.. Машина Сереги стояла на эстакаде в так называемой "зоне отдыха"... Грязный Серега в старом, рваном комбинезоне и берете кричал из-под машины Лене, которая сидела в кабине на водительском кресле. - Ну-ка, нажми эту педаль еще раз, Ленок!.. Перепачканная Лена нажимала педаль, кричала вниз: - Ну, как? - А черт его знает, - бормотал Серега. - Ни хрена не могу разоб- раться. Витек бы, тот сразу сообразил... Подкатил Карцев. Хотел развернуться было сразу на выезд, но попал задними колесами тягача в неглубокую канаву и забуксовал. Вертелись ве- дущие колеса "шкоды", летели комья жидкой грязи, валил дым из глушителя, но машина не трогалась с места... - Не газуй, Витек! - крикнул ему Серега. - Я тебя потом вытащу. Вылез из кабины Карцев и медленно подошел к Сереге. - До сих пор чухаетесь? Серега виновато вылез из-под машины. - Да мне, Витек, тут никак не подобраться. Я никак эту трубку чертову снять не могу. - Что ты вообще можешь?! - резко спросил его Карцев. - Тут любой мальчишка-слесарь за пятнадцать минут справится, а ты... Тридцать лет за баранкой - шплинта от гайки не отличишь! - Ну ладно, Витек, не ругайся... Я же тебя ждал, - Серега совсем сник. - Я же думал... - Ты что-нибудь сам когда-нибудь сможешь сделать?! Или ты всегда бу- дешь ждать меня? Может, я должен еще нос тебе вытирать и штаны тебе зас- тегивать? - Прекрати сейчас же! - вдруг закричала Лена из кабины. - Как ты сме- ешь! Но Карцев не обратил даже внимания на Лену. - Нам еще сто семьдесят верст до Москвы, а мы уже на сутки опаздыва- ем! А ведь в парке не с тебя спросят, а с меня! С тобой никто и разгова- ривать не будет, мешок с дерьмом!.. Лена выпрыгнула из кабины, подошла к Карцеву и сказала: - Если бы ты знал, как ты сейчас отвратителен! Но совершенно раздавленный Серега тронул ее за плечо. - Не надо, Леночка... Витя, конечно, прав... - Он знает, что я прав! А ты не суйся не в свое дело... - Если ты еще раз посмеешь разговаривать в такой оскорбительной хамс- кой форме, я... - закричала Лена. - Что - ты? Что - ты! Что ты сделаешь? - издевательски спросил Кар- цев. - В другую машину пересядешь? Может, к нему?! - Витек! - голос у Сереги вдруг окреп. - Не надо так с Леночкой... - Ах так?! - Карцев уже себя не помнил от ярости. - Не надо? А ты знаешь, как надо? - Витенька!.. - взмолилась Лена. - Опомнись! Что ты говоришь! - Витька! - крикнул Серега. - Да я таких, как ты... - повернулся Карцев к Лене. И тогда Серега ударил Карцева в лицо. Он ударил его сильно и страшно. Карцев отлетел к своему фургону, впе- чатался в него спиной и стал сползать на землю. Изо рта побежали струйки крови. Карцев провел рукой по лицу, увидел кровь на ладони и нащупал около себя большой разводной ключ из Серегиных инструментов. - Ах ты ж, друг-приятель... - сказал он и поднял мутные глаза на Се- регу. Серега стоял, ловил ртом воздух, покачивался и смотрел широко откры- тыми, испуганными глазами куда-то мимо Карцева, мимо Лены... Слабеющими руками он пытался разорвать себе воротник рубашки... - Серега!.. - в ужасе закричал Карцев. - Витек... Леночка... - прошептал Серега, широко расставил руки, словно хотел нащупать какую-нибудь опору... и упал. Сначала на колени, а потом и всем телом. - Сереженька!.. Сережа! Сережа!.. - кричала Лена. Она хотела перевернуть Серегу на спину, лицом вверх. Но он был тяжел и уже неподвижен. - Ленка! Спаси его... Спаси, миленькая!.. Что ты смотришь?! Ну, гово- ри... Говори что-нибудь! Серега! Прости!.. Прости меня, Серый!.. Карцев перевернул Серегу на спину и стал делать ему искусственное ды- хание. И в такт усилиям Карцева моталась голова Сереги с неживыми глаза- ми. Лена рванула комбинезон на Серегиной груди, стала массировать ему сердце, а потом обхватила его руками, припала к его груди и закричала: - А-а-а-ааа!... Карцев вскочил на ноги. - Погоди, Серега!.. Погоди!.. Он метнулся к шоссе, на ходу вытаскивая из кармана пачки денег. - Стой!! Стой!.. Сволочи!.. Стой!!! Карцев пытался остановить редкие машины, но они пролетали мимо, пото- му что Карцев - окровавленный, с безумным перекошенным лицом, нелепо су- ющийся под колеса, размахивающий деньгами - был так похож на обычного пьяного трассового ханыгу, что водители шарахались от него, объезжали как зачумленного и продолжали нестись дальше!.. - Стой!.. - плача, кричал Карцев и протягивал вслед уходящим машинам пачку в полторы тысячи рублей, которые он только что получил от Ивана... - Остановитесь же!.. Ну погодите кто-нибудь... И в это время, метрах в двухстах, на трассу из "посадки" выползла старая лядащая лошаденка, запряженная в ветхую телегу, и потрусила в направлении Карцева. - Стой!.. - закричал Карцев вознице-старику в ватнике и теплой шапке. Он, шатаясь, побежал навстречу телеге, и старик в испуге осадил лоша- денку. - Помоги, помоги, родненький!.. - умолял его Карцев. Он совал старику деньги, тряс его за ватник и все показывал и показы- вал на то место, где лежал Серега. Помертвевший старик только один раз глянул на Карцева, увидел его ис- каженное, залитое кровью лицо и уже не мог оторвать глаз от невиданной доселе пачки крупных денежных купюр. Он отпихивал их сухой, темной стар- ческой ручонкой и трясся от страха. - Друг у меня там... Друг... - лепетал Карцев. - Помоги... И тогда старика вдруг осенило: деньги, кровь, слезы, трясущиеся руки Карцева... - Так ты убил его, видать?! - в ужасе ахнул старик и перекрестился. Потрясенный своим открытием, старик вдруг с неожиданной силой оттолк- нул Карцева от телеги, взмахнул кнутовищем и погнал лошаденку прочь от этого страшного места. - Да ты что, дурак старый?! - закричал ему Карцев вослед. Он схватился за голову, но одна рука его все еще сжимала толстую пач- ку денег. И тогда в полном отчаянии и безысходности он со всего размаху швырнул деньги на дорогу. На трассу. Пачка разлетелась еще в воздухе. Сильный осенний ветер подхватил красные, фиолетовые и зеленые бумажки, закружил их над бетонкой и понес в придорожные канавы, а через канавы - дальше, к молодому перелеску, ко- торый отделял трассу от внешнего мира и оберегал зимой от снежных зано- сов. Толик и Лиза сидели у телевизора. Был вечер, и шла передача "Время". Звук был приглушен, и Лиза мягко и спокойно говорила Толику: - Это не мой каприз, не желание быть полной хозяйкой в доме... Просто у меня непроходящее ощущение, что я что-то не так делаю, не так смотрю, не так разговариваю... И от этого я в состоянии постоянного раздражения. Наверняка я бываю не права и несправедлива, но я ничего не могу с собой поделать!.. Мне кажется, что я постоянно прохожу какую-то нескончаемую проверку на прочность!.. Ну, согласись, Толечка, что так жить невыноси- мо!.. - Ну, Лизавета... - вяло проговорил Толик, глядя на экран телевизора. - По-моему, ты преувеличиваешь... - В конце концов, я думаю о твоем отце тоже, - сказала Лиза. - Он еще не настолько стар, чтобы... Чтобы не иметь личной жизни. - Ты о чем? - не понял Толик. - О Господи! - Лиза страдальчески подняла глаза к потолку. Вошла Катька в пижаме, с игрушечным автомобильчиком в руках. - Папочка, почини мне самосвал. Он не едет... - капризно сказала Катька. - Катька! - Толик подхватил дочь на руки. - Шоферюга моя маленькая! Я тебе завтра пять самосвалов куплю!.. Раздались резкие короткие телефонные звонки. Лиза сняла трубку: - Да... Есть... Рязань? Одну секундочку... - Она протянула трубку То- лику. - Кажется, отец из Рязани. Очень плохо слышно. Держа Катьку на руках, Толик взял трубку. - Дедушка! - крикнула Катька. - Тихо!.. - цыкнул на нее Толик и сказал: - Алле! Ты, папуль? Ну?.. Как это? Не, я не могу... Лицо Толика вытянулось. - Но у меня завтра выезд на линию в шесть тридцать... Меня же с маши- ны снимут и с работы уволят! Да что такое, наконец? - У тебя будет другая работа и другая машина! - кричал Карцев в теле- фонную трубку. - Возьми дяди Сережину "Волгу" и немедленно выезжай! Мне водитель нужен!.. Мне нужен свой водитель. Сыночек... Родной мой!.. При-
в начало наверх
езжай... Горе... Горе у нас, сынок... - И Карцев тихо заплакал. Лена подхватила трубку и сказала: - Толик, с вами говорит Лена. Пожалуйста, выезжайте... Мы будем ждать вас у первой городской больницы. Папа не может больше говорить. Пожа- луйста... Нет. Папа здоров... Лена положила трубку и обняла за плечи сидящего на табурете Карцева: - Ну все, все... Толик выезжает. Это было в пригородном отделении милиции, и врач "скорой помощи" нег- ромко говорил дежурному офицеру: - Явная ишемия... Сердечная недостаточность, резкий спазм. Раньше это называлось "разрыв сердца"... Случай, к сожалению, не редкий... За рулем старой Серегиной "Волги" Толик медленно въезжал по длинным толстым доскам в открытый пустой фургон отцовской "шкоды"... Он осторожно въехал в черноту фургона, застопорил машину и выключил двигатель. - Поставь на скорость и затяни ручник, - сказал ему Карцев. Толик послушно поставил на скорость и до отказа затянул ручной тор- моз. И только после этого вылез из машины. В маленьком больничном дворе "шкода" казалась огромной. И когда Толик появился в проеме фургона, Карцев сбросил на землю доски, протянул ему стопорные колодки и сказал: - Поставь на всякий случай под передние и задние колеса. Толик поставил колодки и снова подошел к краю фургона. - Давайте... Лена, Карцев, больничный санитар и старший лейтенант милиции подняли гроб с телом Сереги и понесли его к фургону. Толик опустился на колени, перехватил широкий конец гроба и втащил его в фуру. Карцев и старший лейтенант помогали ему. - Раскрепить 6ы надо, - прошептал старший лейтенант Карцеву. Тот не ответил. Впрыгнул в фургон и сказал Лене сверху: - Подавай, Алена... Лена протянула ему снизу топор, Толику - несколько деревянных брусков и ножовку. Карцев и Толик измерили расстояние от гроба до стенок фургона и стали отрезать и обрубать лишние куски от брусков... А потом Карцев и Толик загнали бруски между гробом и стенками фурго- на. Загнали плотно, чтобы гроб не сползал при движении. И встали. Один по одну сторону, другой - по другую... В темном проеме фургона они стояли над гробом Сереги Пушкарева, опус- тив головы. Прислонившись лицом к борту, беззвучно плакала Лена. - Все... - сказал Карцев. По трассе Рязань - Москва шли две голубые "шкоды" с серебристыми фур- гонами. Несмотря на яркий солнечный день, "шкоды" шли с включенными фа- рами и зажженными бортовыми огнями... Впереди шел Карцев. За ним, за рулем Серегиной машины, - Толик. На контрольном посту рязанского ГАИ старший лейтенант милиции, кото- рый помогал Карцеву, Лене и Толику, говорил по селектору: - Передай всем постам до Москвы: две "шкоды" с включенным светом, фургоны "Алка" - не останавливать. Пусть идут... Запиши номера машин и фургонов... Километр за километром катились "шкоды" к Москве... Они проходили какие-то посты ГАИ, и сидящие в высоких застекленных будках милиционеры отмечали их прохождение по трассе... На узкой обочине стояла "шкода" с молдавскими номерами. Около нее были разбросаны инструменты, валялся ватник. Два колеса от тягача вылезли косо в сторону... Машина стояла на домкрате. Грязный измученный водитель в отчаянии ма- ялся у самого фургона, по которому шла надпись огромными буквами "Молдо- вощпром". Он увидел две идущие "шкоды" с включенными фарами и отчаянно замахал руками. "Шкоды" начали притормаживать, съезжать с трассы. Карцев медленно вылез из кабины. Спрыгнул на землю Толик. Подошел к отцу. Лена осталась сидеть в кабине... Молдавский водитель бросился к Карцеву и Толику. - Мужики!.. Не поможете?.. - Что у тебя? - спросил Карцев. - Полуось полетела!.. Несколько секунд Карцев невидяще смотрел на молдаванина, потом повер- нулся к Толику: - У тебя ключи дяди Сережи? - Вот... - Толик показал связку ключей. - Вот этим, большим, открой нижний багажник в своей машине. Дай ему полуось. Дядя Сережа всегда возил с собой полуось... Толик открыл багажник Серегиной "шкоды", порылся в куче нужного же- лезного барахла и нашел длинную полуось, завернутую в промасленную тряп- ку. Закрыл багажник на замок и принес полуось молдаванину. - Ну, мужики!.. - восхищенно сказал тот и стал лихорадочно доставать из кармана деньги. - Ну, спасибо! Ну, выручили! За полуось-то, ребята... Четвертачок хоть возьмите! Братцы!.. - Спрячь... - тихо сказал Карцев. - Недавно на трассе? - Точно! А вы откуда узнали? - Больно громко радуешься... Карцев пошел к своей машине. Толик - за ним. У самой кабины Толик остановил отца. - Папа... Пока вы оформляли документы в больнице, я позвонил Лизе. Я ей все сказал... Она ждет нас... - и Толик показал глазами на кабину, в которой сидела Лена. Карцев усталой рукой погладил Толика по лицу. - Хорошо, сынок. Трогай потихоньку. Не торопись... Не рви. Когда впереди показался до боли знакомый Карцеву щит с надписью "До Москвы 65 км", Лена сидела уже в своей старенькой замшевой курточке с уложенной сумкой на коленях. Она положила руку на плечо Карцеву и показала на щит. Карцев сбросил скорость, проглотил комок. - Притормози, Витя. Медленно надвигался на них зеленый щит. - Останови. И Карцев остановил машину у самого щита. - Не уходи, - хрипло сказал Карцев. - Не бросай меня. Лена судорожно вздохнула, горько улыбнулась сквозь слезы: - Хорошо. И ты не бросай меня, пожалуйста... Подбежал обеспокоенный Толик: - Что-нибудь случилось? - Все нормально, сынок. Едем. Толик побежал к своей машине, а Карцев включил первую передачу, и зе- леный щит, на котором было написано, что до Москвы осталось всего шестьдесят пять километров, стал уплывать назад, все быстрее и быстрее уменьшаясь в размерах... А потом трасса пошла чуть влево, и зеленый щит совсем исчез за пово- ротом. 1979 г.

ВВерх