UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru
  ВАСИЛИЙ ЩЕПЕТНЕВ

    МАРС, 1939 г.




  ГЛАВА 1

Шаров зажмурился.  Ну,  сейчас. Кисленький леденец, неу-
местный,  легкомысленный, отвлекал, заставляя сглатывать слю-
ну. Для того и дали мальчику. Он считал про себя: тринадцать,
четырнадцать...
Не было ни шума, ни удара, ни толчка, только уши заложи-
ло и захолодело внутри, словно клеть ринулась вниз, в забой.
Приехали. Переместились.
Он открыл глаза.  Сквозь бязевую стеночку кабинки проби-
вался голубоватый свет. Пора выгружаться.
Он неловко - и легкость тела, и непривычно медленно рас-
качивающийся гамак сбивали - соскочил вниз. Соскок тоже полу-
чился медленный, сонный. Марс, однако.
- Иван Иванович,  мы...  уже? - Лукин последовал примеру
начальника и теперь стоял,  отряхиваясь от несуществующей пы-
ли.  Хороший парень,  и обращается, как к дяде родному. У нас
вообще хорошая молодежь. Замечательная. Достойная смена. Ува-
жает старших,  например.  Так, уважая, и съест. Этот, похоже,
уже начал.
- Уже что,  подпоручик? - Шаров подчеркнуто выделил зва-
ние. Не люблю амикошонства.
- Ну... Переход... Он состоялся?
- Разумеется.  Наша техника безотказна, вы разве не уве-
рены в этом?
  - Все-таки боязно, - Лукин решил не замечать холоднос-
ти капитана.  Ничего,  всему свое время.  - Сколько отмахали.
Раз - и мы здесь.
Бязь дрогнула.  Снаружи послышались шаги.  Наверное, так
ходят  ангелы:  едва  задевая  землю,  готовые в любую минуту
взлететь, случись впереди грязь и горе.
- Добро  пожаловать  в  Алозорьевск,- а вот голос был не
ангельский. Сухой, скрипучий. Старьевщик на кишиневїЇсї0ком база-
ре или одесский золотарь. Гадать, впрочем, долго не пришлось:
занавесь откинулась,  и обладатель голоса показался. Старичок
в длинном,  до пола,  докторском халате.- Добро пожаловать, -
повторил он. - Как матушка?
- Вращается помаленьку.
- Это хорошо,- без особой радости произнес  старичок.  -
Позвольте рекомендоваться:  санитарный ответственный Зарядин,
третья категория значимости. А вы, полагаю, инспекция из Сто-
лицы.
- Так и есть,  - подтвердил Шаров. Из конспирации их де-
партамент  любил  насылать  этакие  вот инспекции.  Грош цена
конспирации в базарный день,  а по будням - алтын,  но тради-
ции... Свято блюдем-с, да-с. Не щадя живота, ваше-ство!
- Вас ожидают.  Сразу после декомпрессии я отведу вас  к
первому вожаку, - не без гордости - к каким лицам вхож - про-
изнес старичок.
- Зачем декомпрессии?  - Лукину не терпелось.  На службе
Родине мгновеньем дорожи.
- Воздух стравливаем, - успокаивающе объяснил Зарядин. -
Во внутренней зоне давление ноль четыре земного.  Сразу нель-
зя. Кровь закипит.
- Долго ждать? - спешит, спешит выказать Лукин рвение.
- С полчаса.  Да вы проходите. Присядьте, отдохните. Чаю
с дороги не желаете?
- Нет,  - Шаров вдохнул марсианский воздух, затекающий в
кабинку, тяжелый и несвежий. Отчетливо вспомнилось дело ныря-
ющей  лодки  "Декабрист",  в отсеках которой он провел месяц,
прежде чем нашел немецкого шпиона.  Настоящего,  не выбитого.
По выбитым вон Лукин специалист.  Хватаешь человека,  бьешь с
упорством,  и готов шпион,  хоть английский,  хоть  японский.
Гваделупские не требуются? Извольте приказать, мы мигом...
Кресла оказались зубоврачебные: массивные, с подголовни-
ками,  прикрытыми накрахмалеными чехлами. Он сел, вытянул но-
ги.  Приемный зал был копией земного,  но  копией  еще  более
тусклой,  ношеной.  Вдоль стен тянулись скамьи,  а над ними -
сальные полосы, следы голов. Пять лет преобразования Марса, а
это - Главные ворота первопроходчиков. Даже единственные, ес-
ли быть точным.  Но излишняя точность - грубейшая ошибка, как
говаривал учитель математики в далекие гимназические годы.  И
везде - в газете,  выступлениях,  рапортах и молитвах  ворота
назывались  -  Главными.  Вверху,  руками не достать - панно.
Первый покоритель Марса в момент Подвига.
- Носом дышите,  так богаче. А к запаху привыкните быст-
ро, сами не заметите.
- Не моетесь вы здесь,  что ли? - недовольно спросил Лу-
кин, морща свой образцовый славянский нос.
- Нас сюда не мыться послали,  молодой человек, а преоб-
разовывать планету,  - обиделся старичок.  Лукин  хотел  было
осадить Зарядина,  подумаешь,  третья категория,  открыл даже
рот,  но не нашелся и только угрюмо посмотрел на  санитарного
ответственного.
- И каковы успехи преобразования?  - разрядил обстановку
Шаров.
- Стараемся, - неопределенно ответил Зарядин. Ему кресла
не хватило, и он ходил вдоль стены со скамейкой. Пол - камен-
ный,  не протопчет. - Вы глубоко не дышите, легче, на полвдо-
ха. Иначе голова закружится.
Время тянулось.  Шаров покосился на чемоданчик,  полпуда
личных вещей, положенных уставом, здесь вес совсем ерундовый.
Значит ли это,  что можно было взять вещей больше? Какая раз-
ница. Где ж их взять-то?  Достать книжку?  Нет, никакого удо-
вольствия читать здесь. И Лукина радовать не стоит, книжка не
входила в список разрешенных.
Зарядин не просто ходил,  он еще и посматривал на  мано-
метр у выхода. Наконец, старик объявил:
- Декомпрессия завершена!
Вот как. Спасибо. А мы бы не догадались.
Дверь грязно-серого цвета отошла вбок. Широкий коридор с
невысоким  потолком  того  же крысиного цвета,  торная дорога
Марса. Впрочем, они почти сразу свернули в боковой ход, поуже
и почище.  Но с охранниками.  Еще пост,  еще и еще.  Никто не
спрашивал паролей и документов.  В лицо знали. Подготовились.
Декомпрессия - штука полезная.
Коридорчик стал совсем узким, на одного рыцаря, зато под
ногами появилась ковровая дорожка. Горячее, горячее!
Действительно, вскоре они оказались в  типичном  кабине-
те-предбаннике: секретарь за столом, по бокам - пара охранни-
ков,  верховные вожаки на стене (холст,  масло,  230х160),  и
спесивая, одетая в кожу, дверь Самого.
- Капитан Шаров,  вас ждут. Подпоручик Лукин, вы остане-
тесь здесь. Личные вещи доставят в ваши отсеки.
Чего же сразу не взяли, еще в камере перехода? Не по чи-
ну?
Поставив чемоданчик на пол, Шаров взялся за ручку двери.
Раскрылась дверь легко, но за ней оказался не кабинет, а там-
бур.  Пришлось опять постоять,  недолго, пару минут. Любят на
Марсе декомпрессию.
То ли Шаров принюхался,  то ли воздух в кабинете первого
вожака  был  иным,  но вонь немытого тела исчезла,  напротив,
пахло степными  травами,  простором.  Органическая  химия  на
службе людям. И каким людям!
За небольшим,  уездные вожаки и поболее  имели,  столом,
сидели двое.  Гадать особенно было нечего:  в кресле напротив
двери,  прямо под портретами (точная копия картины секретарс-
кого кабинета) сидел первый вожак, а несколько сбоку, и крес-
лице уже - кто-то поменьше.  Очевидно,  третий,  как и везде,
ответственный за безопасность.
- А вот и посланец Земли, - преувеличенно бодро прогово-
рил первый вождь. - Капитан Шаров, не правда ли?
- Так точно, ваше превосходительство
- Не устали с дальней дороги, капитан?
- Никак нет, ваше превосходительство.
- Без чинов, без чинов. Меня зовут Александр Алексеевич.
Ушаков Александр Алексеевич. Да вы и сами это знаете, верно?
Шаров знал.
- А это - наш третий, Юрий Михайлович Спицин. Ваш, неко-
торым образом, коллега.
- Очень  приятно,- третий  сказал приветствие так,  что
можно было подумать,  и в самом деле - приятно.
- Вы поудобнее, поудобнее располагайтесь. Сбитень, чай?
- Благодарю,  -  Шаров сел в предложенное кресло.
- Сбитню нам - в переговорную трубку скомандовал Ушаков.
Внесли - словно по мановению волшебной палочки.  И ника-
ких декомпрессий.
- Сбитень на Марсе - первое дело.  Воздух сухой, редкий.
А снаружи - о!
- Сейчас еще ничего,  лето. Зимой, конечно, люто, - тре-
тий пил сбитень с удовольствием.  Лицо его, обветренное, жел-
того марсианского загара, раскраснелось и вспотело.
- Лето,- подтвердил и Ушаков.  - Мы вот сегодня с  Юрием
Михайловичем ходили-ходили,  под  солнцем кости парили.  Плюс
три в полдень, жара.
Наконец, сладкий,  теплый сбитень был выпит.  Шаров пос-
ледним поставил стакан на поднос.  Подстаканник -  оловянный,
но сделан мастером.  Искусства в нем было больше, чем в обеих
картинах с вожаками.
- Итак, капитан, может быть, вы нам расскажите, что при-
вело вас сюда. Если не секрет, конечно.
Шаров отстегнул  с  ремня  планшет,  открыл неторопливо.
Секрет, еще какой секрет. Но не для всех.
- Причиной моей инспекции послужила эта статья,  - Шаров
развернул бумагу. - Появилась она во вчерашнем номере "Таймс"
- "Таймс"? - удивленно протянул Ушаков.
- Лондонская газета.
- Ну,  что у них не одна газета,  а много, мы в курсе, -
первый озадаченно разглядывал полосу,  густо измазанную  цен-
зурными вымарками.
- В  статье пишется о невыносимых условиях жизни в мар-
сианских колониях России.
- Не курорт, - пожал плечами Ушаков.
- Упоминается  катастрофа  в  экспериментальном  поселке
"Свободный Труд",  когда из-за неполадок подачи  кислорода  в
ночь  с седьмого на восьмое августа задохнулись десятки чело-
век.
- Ну, это ... - Ушаков вдруг замолчал
- Постойте,  - третий вожак,  Спицин,  похоже, понял.- В
ночь с седьмого на восьмое августа...
- Тысяча  девятьсот  тридцать девятого года.  Неделю на-
зад.- подтвердил Шаров.
- Но откуда они в Лондоне об этом узнали? - недоуменно и
даже гневно спросил первый вожак.
- Полагаю,  именно это и должен выяснить наш капитан. Не
так ли?
Шарову оставалось лишь утвердительно склонить голову.


  ГЛАВА 2

- Ваши полномочия?- благожелательно продолжил третий.
Шаров протянул мандат.
- Серьезная бумага,  - Спицин передал мандат Ушакову, но

 
в начало наверх
тот вернул его Шарову, не читая. Не царское то дело. - Что ж, можете рассчитывать на наше полное содействие. - Самое полное, - уточнил Ушаков. - Найдите мне этого мерзавца, отыщите любой ценой. Похоже, что Ушаков подрастерялся: начинает давать указа- ния. - Что вам потребуется? - третий был более опытным в де- лах безопасности. Не удивительно. Ему по должности положено. - Все. Свободный доступ в любое место, к любому челове- ку, к любому документу. Транспорт. Сопровождающий, компетент- ный и неболтливый. Остальное - по ходу дела. - Мы выдадим вам генеральный пропуск. Транспорт - не проблема, если вы действительно хотите выйти наружу. Сопро- вождающий... - Ушаков вопросительно посмотрел на Спицина. - Сопровождающим будет санитарный ответственный Зарядин. Опытный человек, лояльный, по роду службы знающий всех и вся, лучшего и придумать трудно. Ну, а от службы безопасности... Я подойду? - Ваше превосходительство... - Тогда решено. Когда вы приступаете к работе? - Сейчас,- Шаров не ждал ничего иного. Прямой контроль местного руководства. Еще бы. Ведь от результатов расследова- ния зависит судьба самого руководства. Это только говориться - дальше Марса не пошлют. Еще как пошлют! А даже и оставят то кем? - Мы выделим вам кабинет, при департаменте безопасности. Тогда вам удобнее будет пользоваться нашими материалами, да и помощь всегда под рукой будет - конвой или еще кто понадобит- ся, - третий давно уже все решил. Ну, ну... - Кабинет, конечно, не помешает. Но сейчас я хотел бы знать, что в действительности произошло в поселении "Свобод- ный труд" и почему в Столицу ничего не сообщили? - Да ничего особенного не произошло, - поморщился Уша- ков. - Рабочий момент. Цифры не настолько уж и велики, чтобы выделять их отдельной строкой. Если вам подробности нужны, Юрий Михайлович доложит. - Конечно,- Спицин и глазом не моргнул. - А лучше всего услышать из первых уст, знаете ли. Проект научный, тонкос- ти... Мы особенно не вмешиваемся, даем людям работать. До из- вестных пределов, конечно. Теперь вмешаемся. Свотрой Орсенева занимается, с ней и поговорить надо. - Свотрой? -"Свободным Трудом", экспериментальным поселком. Привык- ли к сокращению, знаете ли... - Тогда я хочу видеть вашу Орсеневу. - Сейчас она как раз должна возвращаться из Свотры. Ду- маю, через полчаса будет. - Хорошо, - Шарова эти оттяжки не радовали, но монастырь все-таки чужой. - Мне еще нужны списки всех, связанных с этим научным проектом...Свотры... и всех, имеющих доступ к Воро- там. - А на Земле... На Земле проверили? - Проверяют. Еще как проверяют, - Шаров мог бы добавить, что все проверяемые признались во всем, но ни одно признание не сочли удовлетворительным. Не знал никто о Свободном Труде, об английской "Таймс" да и получить что-нибудь с Марса минуя Контроль, по-прежнему казалось невозможным. Но ведь получили! - Списки мы тоже подготовим через полчасика. А пока, ка- питан, устраивайтесь. Вас проводят в гостевой отсек, подкре- питесь, а там и начинайте, - третий вежливо предлагал ему удалиться. И славненько. По крайней мере, обошлись без веле- речивых упоминаний Третьего Рима, Наследства Шамбалы и про- чей верноподданнической риторики На выходе декомпрессии не было. Зато был Зарядин, санитарный ответственный. - Я провожу вас в отсек. Рядышком, а с непривычки найти трудно, - старичок повел его по коридорам. Вергилий или Иван Сусанин? Вергилий Иванович Сусанин. Впереди послышались окрики, шум. Невидимо, за поворотами шли люди. - Пополнение, вечернее пополнение, - охотно пояснил За- рядин. - По уставу я их принимаю, но теперь придется помощ- ничку моему. Ничего, он смышленый. - Пополнение? - Ну да. Новые поселенцы. Человек сорок-пятьдесят, ду- маю. Обычно максимум пятьдесят набирается. Путь их свернул в сторону, коридорчики выли окрашены ве- селеньким желтым цветом. - Вот здесь вам жить, - Зарядин открыл дверь с табличкой "# 2-А" Жилье не манило. Камера, а не жилье. Без окон, как и все виденное до сих пор. Но Зарядин явно восхищался роскошью. - Вот здесь - удобства. Расход первичной воды - из си- ненького крана, видите, десять литров в сутки, а вторичной - вообще ненормирован. Первичной? Вторичной? Шаров не стал уточнять. - Это ваш ключ. - А подпоручик Лукин, он где? - Да рядом, в номере "2-С". За углом как раз. Позвать? - Пока не нужно. - Тогда я оставлю вас на полчасика. Располагайтесь. Без Зарядина номер показался чуть просторнее. У кровати стоял его чемоданчик, удивительно вписавшийся в спартанскую обстановку. Вторичная вода, надо же. Впрочем, вода как вода - на вид, на запах. Пробовать ее Шаров не стал, и умылся тоже - из синенького крана. Текла во- да тонкой струйкой, экономно, и была - ледяной. Поневоле бе- речь будешь. Шаров посмотрел на часы. Надо будет о местном времени справиться. Сколько у них длятся полчасика? Ровно тридцать минут. Вернулся санитарный ответственный с запечатанным пакетом с бумагами: генеральным пропуском (несмотря на громкое назва- ние, документ оказался невзрачным), длинным, на пять страниц, списком лиц, участвующих в разработке "Легкие" поселка Сво- бодный Труд и, поменьше, едва на лист - задействованных в обслуживании установки перемещения. Еще принес Зарядин карту, с грифом "секретно" - Алозорьевск и его окрестности. Свобод- ного Труда на карте не было. Пока Шаров укладывал бумаги в планшет, старик молча сто- ял у двери. Молча и как-то сковано. Совсем иначе, чем рань- ше. Интересно, какие новые указания он получил? - Позовите, пожалуйста, Лукина. Подпоручик явился незамедлительно - Устроились? - Так точно, Иван Иванович, виноват, камрад капитан - и тут Лукин не сплоховал, обращение не воинское, а партийное, мол, помни, друг, перед партией мы равны, и подпоручик, и ка- питан. Неизвестно еще, кто ровнее, да... - Тогда, поручик, выясните, у кого была возможность отп- равить сообщение на Землю в течении срока от происшествия до публикации в газете. Составьте список, а позднее мы его изу- чим. - Слушаюсь, камрад капитан, - Лукин браво развернулся, щелкнул каблуками. Как он быстро приноровился к Марсу, сокол. Тренировался? - Теперь я хочу видеть Орсеневу. - Прикажите вызвать ее в ваш кабинет? - Кабинет? Ах да, кабинет... Нет, я бы хотел встретиться с ней на ее территории. Далеко она работает? - В Научном корпусе. Здесь все недалеко, в Алозорьевске, если идти сквозными ходами. Минут шесть, семь. И действительно, через семь минут они были у входа в На- учный корпус. Их ждали. - Проходите, пожалуйста, - вид у встречающего был вполне академический, но Шарову показалось, что это - свой. В смысле - из того же департамента. Все там свои такие, что чужих не нужно. - Позвольте представиться - магистр Семеняко, товарищ директора по науке. Магистр, да уж. Гец фон Берлихинген унд Семеняко. Шаров пожал протянутую руку: - Капитан Шаров. - Коллега Орсенева сожалеет, что не смогла встретить вас сама, но у нее в графике важный эксперимент. Она просит по- дождать, немного, минут десять. Или, если хотите, я проведу вас в ее лабораторию. - Ведите. Коридоры Научного корпуса пахли иначе - аптекой, грозой, почему-то сеном, но не свежим, а тронутым, с мышиным пометом. - Прошу, - открыл дверь Семеняко. Они оказались в не- большой комнате, сотрудники - три женщины в подозрительно свежих халатах вытянулись при их появлении. - Людмила Николаевна в боксе, - доложила одна из них. - Работайте, работайте, - магистр неопределенно помахал рукой, и женщины вновь склонились над микроскопами. Бурная научная деятельность. Магистр подошел к стене, раздвинул шторки, открыв круг- лый, с блюдце, иллюминатор. - Бокс, - жестом он пригласил заглянуть внутрь. Смотреть, собственно, было не на что. Сквозь запотевшее стекло смутно виднелась двигающаяся меж стеллажей фигура в комбинезоне. - Здесь воспроизведена атмосфера Марса,- пояснил ма- гистр.- Вернее, она была марсианской, но теперь, в ходе экс- перимента, параметры ее значительно изменились. Не земная, пока еще нет, но ей вполне можно дышать, при определенной привычке, разумеется. Ну вот, коллега Орсенева сейчас выйдет. Санитарный ответственный тоже посмотрел в окошко, но ни- чего не сказал. Он вообще помалкивал при Семеняко. Нужно учесть. Послышался приглушенный шум - за стеной, в боксе. Или в шлюзе? Наконец, дверь отворилась. Халат на Орсеневой был явно непарадный: мятый, жеваный и несвежий. Мы тут дело делаем, вот так-то. И сама хозяйка ла- боратории производила впечатление уставшей, измотанной женщи- ны. Впечатление? Чушь. Она на самом деле была такой. - Орсенева, - рука е„ дернулась навстречу, на полпути замерла, и уже волевым усилием протянулась в приветствии. Обычное дело при встрече со штатными служащими Департамента безопасности. Спинной мозг, подкорка, лобные доли коры. - Капитан Шаров, - представился он. - Мне нужно погово- рить с вами. - Пройдемте в мой кабинет,- предложила Орсенева. Кабинет оказался в смежной комнате. - Пожалуй, ответственному лучше остаться здесь, - ма- гистр небрежно показал на Зарядина. - Пожалуй, - согласился Шаров. - А также и вам. - Я тогда пойду к себе, - товарищ директора по науке не обиделся. Вдвоем с Орсеневой они прошли в кабинет. - Чем могу быть вам полезна? - спросила она, едва они уселись на стулья. Неважные, кстати, стулья. - Мне необходимо знать, что произошло в эксперименталь- ном поселке. Насколько я понял, лучше вас никто об этом не расскажет. - Это режимные сведения. - Я и сам режимный человек, Лидия Николаевна, - Шаров показал свое генеральное удостоверение. - Убедились?
в начало наверх
- Вполне, капитан. Собственно, эпизод произошел из-за технических накладок и к нам прямого отношения не имеет. - Вот как? - Мы, моя лаборатория, решает одну из основных проблем поселенцев. Из всех трудностей, с которыми столкнулся человек на Марсе, недостаток кислорода наиболее серьезен. Температу- ра, низкое давление - к этому большинство приспосабливается, но крайне незначительная концентрация кислорода препятствует автономности поселений. Ежедневно приходилось - да и по сей день приходится - доставлять кислород с Земли, непродуктивно загружая канал перемещения. Сейчас мы близки к тому, чтобы отказаться от земного кислорода, - вероятно, Орсенева произ- носила свою речь не единожды: слова, фразы словно мухами за- сижены. Интересно, есть ли мухи на Марсе? Надо Зарядина спро- сить, ему по должности знать положено. - Моя лаборатория, идя путями великой русской науки и творчески развивая идеи биоло- гии Мичурина - точно, это доклад. Отчетный, юбилейный, перед вожаками. Послушаем и доклад, - вывела гибрид с уникальными свойствами. Взяв за основу один из видов лишайника, мы скрес- тили его с местным, марсианским грибком. Как работают земные растения? Разлагая углекислый газ, они используют углерод для построения своего тела, а кислород отдают в атмосферу. Наш же лишайник разлагает окись кремния, которого на поверхности Марса с избытком. В ходе процесса кремний идет на развитие растения, а кислород - кислород получают люди. - То есть вы хотите дать Марсу земную атмосферу? - Это в перспективе. Ближайшая задача - обеспечить кис- лородом наши поселения. - И вы ее решили? - Еще есть определенные трудности. Так, бурное развитие растений требует соответствующей органической подкормки, не- обходимо также закрепить наследственные факторы гибрида. Пе- ред нами стоит задача сделать лишайник и пищевым продуктом. - Это очень, очень интересно, Людмила Николаевна, но как ваша работа связана с событиями в поселении "Свободный труд?" - Свотра..."Свободный труд" - первый поселок, перешедший на полное самообеспечение кислородом. ГЛАВА 3 Текст кончился. Теперь Орсенева подбирала слова медлен- но, осторожно. Свои слова, не утвержденные, не одобрен- ные. Слова, за которые приходится отвечать. - Значит, поселок - ваше детище? - Нет, разумеется, нет. Мы лишь поставили нем систему воздухообеспечения. - И она не сработала, верно? - Она работала вполне удовлетворительно, но преступная небрежность поселенцев привела к... привела к тому, к чему привела. - К гибели людей? - Да. Люцифериновую панель в кабинете давно не обновляли, и света недоставало, однако Шаров мог поклясться - Орсенева бы- ла совершенно спокойна. Уставшая, вымотанная, но спокойная. Свотра, - Шаров перешел на местное название - интересовала Орсеневу поскольку постольку. - В чем же заключалась эта... небрежность? - Свотра - поселок производственный, все заняты на добы- че русина (слово "добыча" Орсенева произнесла по-горняцки, с ударением на первый слог), к тому же объявили ударную вахту, и дежурными по поселению оставили неподготовленных детей. Система "Легкие" работает так: днем, когда наиболее интенсив- ное высвобождение кислорода, он закачивается компрессором в баллоны, откуда ночью высвобождается на поддержку дыхания лю- дей. Дети же пустили весь кислород в жилые отсеки, не напол- нив баллоны и на треть. Чтобы их не наказывали, они подправи- ли показатели манометров. Поэтому ночью и случился замор. Слово сказано. Замор. Вот, значит, как... - И все погибли? - Да... Кажется. - Кажется? - Мы обследовали систему "Легкие" и дали заключение. Другими аспектами происшедшего занимались соответствующие службы. - Сегодня вы тоже были в поселке? - Да, проверяла работу оранжерей. Мы, совместно с инже- нерной службой, внесли изменения. Теперь создан страховой за- пас кислорода, и случившееся больше не повторится. - Значит, поселок скоро снова примет поселенцев? - Скоро? Он уже заполнен. И, нет худа без добра, мы даже смогли повысить концентрацию кислорода в отсеках за счет уси- ленной подкормки лишайника. Так что адаптация поселян прошла практически безболезненно, и Свотра скоро выйдет на график добычи. Нас, я уже говорила, напрямую производство не касает- ся, но все-таки... Невыполнение плана может дискредитировать нашу работу. Шарову казалось, будто он уже месяц сидит в этом кабине- тике, ведет бесконечные и безрезультатные разговоры, ни на пядь не приближающие его к цели. Болезненная адаптация, не иначе. Пора проситься на добычу русина, где много-много кис- лорода. - Благодарю вас за сотрудничество. Вероятно, мне придет- ся и в будущем прибегнуть к вашей помощи. - Я всегда готова исполнить свой долг, - показалось ему, или действительно в голосе Орсеневой послышалось облегчение? Будто это имеет значение. Он попрощался, вышел в первую комнату, комнату с микрос- копами, как обозначил он ее для себя. Три лаборантки (если это были лаборантки) поспешно уткнулись в окуляры. У двери, на стуле, терпеливо ждал Зарядин. Похоже, его очень интересо- вали плакатики, развешенные по стенам лаборатории: РУССКАЯ НАУКА ШАГАЕТ СТОЛБОВОЙ ДОРОГОЙ! НЕРУССКАЯ ЮЛИТ КРИВЫМИ ТРОПАМИ! ПРОСТОМУ, ЧИСТОМУ НАРОДУ - ПРОСТУЮ, ЧИСТУЮ НАУКУ! Шаров опять подошел к окошку бокса, раздвинул кем-то сдвинутые шторки. Нет, видимость стала еще хуже, совсем запо- тело окошко. Легкие, значит. - До свидания, сударыни, - сказал он громко. Те хором пробормотали что-то неразборчивое. Что ж, была без радости любовь... - Куда теперь? - Зарядин, похоже, набрался бодрости в обществе дам. - К товарищу директора по науке? - А вы сумеете найти его? - Шаров с сомнением посмотрел на переходы Научного корпуса. Двери и номера не все имели, а чтобы табличку какую - роскошь, излишество. - Разумеется. Я в Алозорьевске каждую щель знаю, - сани- тарный ответственный, похоже, не хвастал. Просто искренне заблуждался. - Сколько же человек работают в научном корпусе? - Семьдесят четыре, - Зарядин ответил сразу, без запин- ки. Таблица умножения на пять. - А в Алозорьевске? - Постоянный штат - две тысячи четыреста человек. Ну, еще, конечно, люди из рабочих поселков бывают, поселенцы... - И много их, рабочих поселков? - Вот этого не скажу. Не мой уровень. Про десяток слы- шал, а сколько всего... Тысяч шесть, приблизительно. Ладно, ограничимся пока шестью тысячами четырьмястами подозреваемыми. Минус единица. Лицо, называющее гибель людей замором, вне подозрений. Пока. Магистр Семеняко оказался за дверью номер четырнадцать. - Вот, видите, пакость какая, - он показал Шарову баноч- ку. - Наши медики дали. Руки болят. Кожа трескается, и зажи- вать не хочет. - Правда? - Шаров внимательнее посмотрел на руки магист- ра. Не хватает еще лишай подцепить. - Нет, это не заразно, - Семеняко перехватил взгляд ка- питана. - Наверное, из-за контакта с металлами. - Какими металлами? - Шарову стало неловко. Хорош, нече- го сказать. А еще докторский сын. - Моя тема. Естественное перемещение. Удивительный фено- мен, знаете. Вот уран, например. Исчезает невесть куда, а на его место, опять же невесть откуда, перемещается свинец. И это безо всяких генераторов, молний, тихо и незаметно. - Очень интересно, - покривил душой Шаров. - Энергия, безусловно, расходуется, но внутренняя. Доб- раться до нее, извлечь, заставить работать - задача, достой- ная русской науки,- Семеняко обернулся на портрет Ломоносова, висевший над столом. - Насчет науки, - Шаров решил, что одной речи за день достаточно. - Какие работы ведутся здесь, в Алозорьевске? - В основном, прикладные, связанные с освоением. В перс- пективе, когда мы получим статус отделения Академии, сможем заняться и фундаментальными вопросами, но сейчас от нас ждут практической отдачи, быстрой и эффективной. - А поподробнее? - Прежде всего, лаборатория Орсеневой... - Это я знаю, - поспешно вставил Шаров. - Биохимическая лаборатория, самая большая, двадцать че- ловек. Переработка органики, построение полузамкнутого цикла. Питание переселенцев - вопрос вопросов. Затем - механики. Разработка коммуникаций, транспортники. Группа астрономов - три человека. Метеорологи, геологи. Моя группа. В общем, ре- шаем сугубо практические задачи. На создание вечного двигате- ля, беспроволочного телеграфа и прочих утопий не отвлекаемся. - Вы все перечислили? - Остается лаборатория директора. Там, действительно, теоретики. Наблюдение за полями перемещения и создание единой теории поля. Два человека. - Вы как будто скептически относитесь к этой проблеме? - Помилуйте, разве я смею? Я всего-навсего магистр, а Кирилл Петрович Леонидов - академик, десять лет провел в Кембридже. - Но разве теория поля не признана лженаучной? - Шаров вспомнил университетские семинары. "Вещество, вещество, и еще раз вещество!", ломоносовский завет. - Директор вправе сам выбирать себе тему, - дипломатично ответил Семеняко. - Вы поддерживаете связь со своими коллегами? - Ну... - было ясно, что Семеняко задет. Словно калеке в лицо сказали, что он калека. - Мы получаем литературу - жур- налы, монографии... Сами посылаем статьи, без подписи, но все же... - А личное общение? Ваши сотрудники, вы сами бываете на симпозиумах, съездах? - В силу специфики нашего учреждения в настоящее время персональное участие в такого рода мероприятиях считается не- целесообразным, - бесцветным, невыразительным голосом ответил Семеняко, но глаза кричали: Ублюдок! Поганый, сволочной ублю- док! - Хорошо. Контакты с зарубежными учеными также отсутс- твуют? - Год назад была английская делегация. Со станции Берда. Об этом много писали в Газете. - Я помню. Встреча в Алозорьевске. Визит вежливости, не так ли?
в начало наверх
- Прибыли два представителя марсианской станции Берд, познакомились с городом, посетили Научный корпус, провели совместный эксперимент - определение напряженности поля пере- мещения, и в тот же день отбыли назад, - монотонно, механи- чески, сообщал Семеняко. Говорящая машина к вашим услугам.- В непосредственном разговорном контакте в Научном корпусе были задействованы двое: директор Леонидов и я, в постановке экс- перимента с российской стороны участвовали те же. Отчет о встрече передан в соответствующие инстанции, замечаний не последовало. - Чего только в этих инстанциях не случается. А как, ка- ким путем оказались здесь англичане? - Сначала со станции Берд их переместили через Гринвич и релейную цепь в Пулково, а уж из Пулково - сюда. И возвраща- лись они так же. - А напрямую? Возможно перемещение напрямую? - Исключено. Во-первых, станция Берд от нас в трехстах верст, понадобилось бы полдюжины ретрансляторов. И во-вторых, наши и Бердовские передатчики работают в зеркальном режиме - мы возвращаем на Землю ровно столько массы, сколько она посы- лает нам. Собственной мощности не хватит на посылку и кошки. -"Сколько в одном месте прибудет, столько в другом тут же убавится" - процитировал Шаров слова основоположника наук. Вернее, прочитал - они бронзовыми буквами выведены были под портретом Михайлы Васильевича. - Совершенно верно. - Насколько я помню, намечался ответный визит? - Намечался. Но в настоящее время никакой подготовки не ведется. - Да, да...- Шаров знал, почему. И каждый знал. Год на- зад Россия пыталась подружиться с Англией против Германии, но сейчас английская оттепель кончилась, вернулись морозы. Оймя- конские. - А письма? Вы...или академик Леонидов? Не обмениваетесь ли письмами с англичанами?- сказал, понимая, что несет чушь. - Ну какие письма, капитан - вдруг озлился Семеняко. - Я из дому, от жены три года вестей не имею. Мы - и письма в Англию! Без права переписки, понимаете? Без права! - Вы успокойтесь, - Шарову Семеняко не понравился с са- мого начала, но сейчас на мгновение стало жаль магистра. Жа- лельщик нашелся. Работу работай, тогда и жалеть времени не станет. Уяснил? Так точно, ваше-ство! Я страсть какой умный! - Простите, - товарищ директора по науке взял себя в ру- ки. - Что-то я не того наговорил. - Ничего страшного. Значит, утечка сведений отсюда иск- лючается? - Во всяком случае я не представляю такой возможности. А что, имеет место? - Имеет. Только это секрет. - Понимаю... - Семеняко посмотрел на санитарного ответс- твенного. - Он допущен, - успокоил магистра Шаров. Бо-ольшой такой секрет, секрет на весь свет. - Если вы хотите видеть академика... - Хочу? Это моя обязанность, - все, что я делаю здесь - обязанность. Здесь и в любом ином месте. - Тогда позвольте мне представить вас академику. Ваш провожатый... Академик иногда бывает резок. - Я подожду вас в музее, - с готовностью согласился За- рядин. - Он здесь, рядышком, в фойе конференц-зала. Академик Шарова не узнал. Еще бы. Сколько лет прошло - пятнадцать? Нет, двадцать один. Не люблю арифметику. Слишком точная наука. - Пополнение? На укрепление научных сил? - Нет, - поспешил представить Шарова магистр. - А... Департамент... Наукой заинтересовались? - У нас всем интересуются. - Широкий профиль? Похвально, похвально. Может быть, просветите старика, а то бьюсь-бьюсь который год, а до сути добраться не могу. - К вашим услугам. Если вопрос мне по силам. - По силам, по силам. Вы ведь доки. Так вот: почему Луна не из чугуна? А он шутник, академик. И даже фрондер - вместо обяза- тельного портрета Ломоносова повесил англичанина. - Интересуетесь? Это сэр Исаак Ньютон. Не последний че- ловек в мире науки, поверьте. - Нисколько не сомневаюсь. Портрет был неплох. Настоящий портрет, не олеография. И смотрел сэр Исаак с грустью - вот и ему пришлось хлебнуть Марса. Не думал, не гадал, и надо же... От сумы, тюрьмы и Марса никогда не зарекайся. Действует атмосфера кабинета. Раньше, двадцать лет назад, попасть в лабораторию Леонидова было мечтой любого студента, легенды о Леонидовских пятницах ходили самые невероятные. Сбылась мечта. Как всегда, не так и не тогда. - Ну, капитан, что в вашем департаменте насчет Луны ре- шили? - Луны? А зачем ее из чугуна делать? Непрактично. Тяже- лой Луне никак нельзя быть, оторвется от хрустального свода, двойной ущерб: в небе дырка и на Земле что-нибудь раздавит. Да и чугуну столько не отлили, на целую Луну. На месяц разве, и то на самый узенький. - Удовлетворительно. С двумя минусами за избыточность аргументов. Что на этот раз заинтересовало ваш департамент? - А мы всем интересуемся, кто знает, что в жизни приго- дится. Позавчера перемещением, вчера русином, завтра, может быть, свойствами урана, - Шаров заметил, как улыбнулся скон- фужено Семеняко. Ничего, ничего, все может быть, и уран на что-нибудь да сгодится. - Так чем могу служить? - Пока не знаю, - честно ответил Шаров. - Знать вопрос - все равно, что знать ответ, - назида- тельно произнес академик. - Может быть, вас интересует теория поля? Или наличие электрических разрядов в атмосфере Марса - мы тоже прикладной тематики не чураемся? Такой громоотвод со- орудили, только сверкни где молния. Будете снаружи, обяза- тельно полюбуйтесь. - А что, есть молнии? - Марсианские. По мощности - миллионные доли земных. Впрочем, все отчеты регулярно передаются по инстанциям. - Пожалуй, я подумаю над вопросами. И тогда, может быть, снова побеспокою вас. - Уж в этом я уверен, капитан, - академик даже не привс- тал со стула. Пренебрег. Ох, академик Леонидов, академик Лео- нидов... Музей Научного корпуса оказался дюжиной стендов: защит- ный костюм покорителя, дыхательная маска покорителя, макет приемо-передатчиков материи Попова - Гамова, образцы полезных ископаемых, целый стенд отдан русину: химический состав, сравнительный анализ местных и земных (боливийских) образцов, макеты добывающих машин, схема рудника Русич, все очень поз- навательно. Но Зарядин предпочел стенды натуры: флора и фау- на. Шаров тоже полюбопытствовал. Марсианский шакал напоминал карикатурного бульдога с огромной грудной клеткой и длинными зубами. - Это он с виду грозный, - Зарядин показал на чучело. - А на деле, так видимость одна. Фунта четыре весит, массфунта. Одни легкие внутри, а кости - что прутики, гнутся. Зубов, правда, много, в три ряда. Марсианские зайцы смотрелись почти как земные. - Послушайте, Зарядин, сколько вам лет? - С одна тысяча седьмого года. Тридцать два, если по земному считать. - Проводите меня в Департамент. Кажется, у меня там есть кабинет. ГЛАВА 4 Шаров запечатал пакет и протянул его Лукину: - Это наш сегодняшний рапорт. Проследите, чтобы его пе- реправили поскорее. - Слушаюсь, камрад, - Лукин аккуратно спрятал пакет в планшет. - Очередной сеанс перемещения совсем скоро, с ним и перешлю. - И помните: вы отвечаете за сохранность документов. Здесь никто, повторяю, никто не вправе прикоснуться к пакету. - Я лично вложу его в почтовый контейнер, - заверил под- поручик. - Прекрасно. И тогда будем считать сегодняшний день за- вершенным. Отдыхайте. Жду вас завтра здесь - с самого утра. День будет сложным. Подчиненный должен быть загружен, чтобы времени не оста- валось на доносы. Урывками, на бегу, второпях разве донос на- пишешь? так, жалкую кляузу. Еще никто начальника за то, что подчиненных школил, не наказывал. А наоборот - сплошь и ря- дом. Он же, подчиненный, и наказывал. Как истинный патриот любимого мною отечества, считаю обязанностью своею довести до Вашего сведения, что...и т .д. и т. п. Доказывай потом - без права переписки. В дверь постучали. Никак, Лукин обернулся? Или налетели на него шпионы и отбили пакет - шесть страниц рутины? Оказалось - санитарный ответственный. Просто лист бан- ный, а не человек. - Я - за нарочного. Велели передать - он протянул неза- печатанный конверт. Шаров открыл клапан, достал бумагу - бе- лую, гладкую. Документы на такой не пишут. Смазывается текст, стоит раз-другой пройтись по поверхности. Это было - приглашение. Мол, по-простому, будут только свои, без формальностей. К первому вожаку. Он посмотрел на часы. Оставалось едва с полчаса. - Большая честь, - пробормотал он.- А куда же идти? - А я на что? - Зарядин был в курсе. - Успеете, успеете. - Ну, тогда побежали... в номер два-а, так, кажется? - Совершенно верно. Наверное, он и один нашел бы свое пристанище. На следую- щий день, или попозже, но нашел. Хотя чего легче: серый кори- дор департамента, два коридора управления, затем городские переходы: голубой, поворот налево, красный, поворот налево и прямо, зеленый, два поворота направо. Все. Шесть минут в хвосте Зарядина. - Так я за вами зайду через двадцать минут, - деликатно откланялся на пороге санитарный ответственный. За это время Шаров успел израсходовать всю "первичную" воду - оставил стаканчик для питья - и переодеться в парадный мундир. Наставление для г.г. офицеров: всегда, в любом месте вы должны иметь с собою парадный мундир и смену чистого белья, чтобы, будучи приглашенными в светское общество, могли выказать себя как подобает человеку военного звания. Не дура- ками писано! По Зарядину можно было часы проверять. Человек-хроно- метр. Как рассказал ответственный Шарову, время на Марсе было разное. В Алозорьевске - столичное, так столице было удобно, и какая разница, все равно неба нет, а в поселениях времени вообще не было, жили по гудкам: побудка, работа, поверка. Шаров уже не удивлялся безлюдью переходов: не принято было в городе гулять. Отслужил четырнадцать часов, поел где кому положено - и отдыхай, зря кислород не жги. Общаться - перед службой, на политчасе. Ничего, на Земле тоже к тому шло. Квартал вожаков - просторный, раза в три шире других,
в начало наверх
охранялся. Тамбуров не было, но воздух всегда оставался свеж. Отсюда он и растекался по всему Алозорьевску по сложной вен- тиляционной системе, двести верст ходов и труб, а бежит сам, без моторов, естественным током. Шаров слушал пояснения Зарядина, недоумевая, зачем было посылать на Марс его, Шарова. Спросили бы санитарного ответс- твенного, кто шпион, и дело с концом. Очень даже просто. Резиденция первого вожака узнавалась безошибочно: будоч- ка с охранником, яркие панели люцифериновых светильников, да- же что-то вроде площадки. - Девятнадцать ноль-ноль. Я буду вас ждать. У входа в квартал. Охранник доложил о нем в переговорную трубу и, получив разрешение, пропустил Шарова. - Первый вожак ждет вас, - двери распахнул не то денщик, не то вестовой - в армейской форме, но без погон. - Следуйте за мной. Следовать было куда: анафилада комнат, переходы, перехо- ды... - Капитан Шаров! - возвестил вестовой. Гостиная была - впору и земной: большая, высокая, лишь отсутствие окон выдавала Марс. За роялем сидела барышня, на- игрывая упаднического Шопена, с десяток человек делали вид, что слушали. - Иван Иванович! - встретил его третий. - Хозяин сейчас будет, а пока я познакомлю вас с нашим, так сказать, бомон- дом. Так сказать бомондом оказались местные вожаки - расселе- ния, снабжения, добычи (опять с ударением на первый слог) и перемещения вместе с женами. Шарова они встретили настороже- но, хотя и улыбались, как улыбаются новой собаке начальника: вдруг укусит, гад. Было сказано несколько приличествующих слов о Матушке-Земле, выражены надежды на дальнейшее продви- жение по пути народного благоденствия и все прочее, произно- симое в присутствии офицера департамента. Скучно и неловко. Наконец, процедура знакомства окончилась, и Шарову удалось с видом озабоченного и занятого человека сесть в уголке рядом с симпатичной акварелью - весна, лужи и проталины, опушка голо- го леса. - Нравится? - Барышня покинула рояль и присела рядом с ним на диванчик. Тот и не скрипнул. - Нравится. - Это моя работа. - Очень нравится, - Шаров не лукавил. - Крепко написано. Школа Лазаревича? - Угадали,- барышня смотрела на Шарова с неподдельным интересом.- Или вы знали? - Что знал? - Лазаревич - мой учитель. - Вам нравятся его работы? - Я говорю не в переносном, а в буквальном смысле. Он дает мне уроки живописи. - Вот как? - непохоже, чтобы она шутила. - Я - Надежда Ушакова, дочь Александра Алексеевича. Дочь первого вожака Марса? Тогда понятно. И раньше по- нятно было, а сейчас еще понятнее. - А музыке кто вас учит? - Рахманинов. Только я неважная ученица. Девушке было лет семнадцать, и милая непосредственность, с которой она говорила о своих учителях, не раздражала, нап- ротив, казалось, так и должно Лазаревичу и Рахманинову учить это диво. - А про вас мнеї1 рараї0 рассказывал, он на вас материал с Земли получил. Вы - капитан Шаров, лучший в своем роде, прав- да? - Каждый из нас в своем роде многого стоит, - Шаров и не пытался разгадывать планы первого. Разве не может он заинте- ресовать юную барышню сам по себе? Все же офицер, новое лицо. Имеет он право потешить себя иллюзией обычной жизни? Конечно. Конечно, нет. - Вы действительно видели цесаревича? Я имею ввиду - близко? Разговаривали с ним? - Как с вами, - вот теперь понятно. Девушка мечтает о прекрасном принце. Дочь вожака - монархистка. Парадокс? Среди молодежи приверженцев монархии становится больше и больше. Скоро департамент сочтет это проблемой и начнет решать. Лад- но, что это он все о плохом да о плохом. - Он действительно красив, цесаревич? Я спрашиваю, как художница, - поспешила добавить девушка, краснея. - Вероятно. Я не ценитель мужской красы. Нормальный, хо- роший мальчик. Ему всего четырнадцать лет. - И у него нет страшной болезни его отца? - Нет, цесаревич Николай совершенно здоров, - бедняжка, наверное, искренне считает, что император Алексей скончался от гемофилии. Почему нет? Она же не служит в Департаменте. - Там, в бумагах с Земли написано, что цесаревич хотел сделать вас бароном. Ну вот, и до Марса дошли слухи. - Баронами рождаются, Надежда Александровна. - Просто Надя. - Хорошо, Надя. - Я знаю, цесаревичу этого не позволил регентский совет. Но потом, когда он коронуется? - Подождем и посмотрим, Надя. Вы давно на Марсе? - Четыре года. Какї1 рараї0 сюда направили, так мы с мамой здесь и живем. Четыре года - это много? - Ну... - Говорят, что если пробыть на Марсе пять лет, то потом невозможно вернуться на Землю. Тяжесть придавит. - Какая в вас тяжесть, Надя. И потом, разрабатываются новые методы приспособления. Да, какое-то время тяжело, но потом все входит в норму. - Я тренируюсь. Знаете, кольчугу ношу, нет, не сейчас, - она поймала взгляд Шарова,- гимнастикой занимаюсь, на охоту с ї1рараї0 хожу. Это ведь поможет? - Безусловно. - Это вы так говорите. Успокаиваете. - Я не врач, но думаю - движение никому не вредит. Физи- ческая культура. Mens sana in corpore sana. - Надеюсь,- вздохнула Надя. Шаров осмотрелся. На них не то, чтобы глазели, но искоса поглядывали. Замкнутое общество. Запасаются темой для пересу- дов. Офицер, беседуя с дамами и, особенно, с девицами, вести себя должен сообразно правил общества, не допуская громкого смеха, излишне вольных жестов, двусмысленных выражений и про- чих действий, кои можно было бы злым языкам толковать прев- ратно. - Конечно, вам скучно, - Надя понимающе вздохнула. - Вы привыкли к великосветскому обществу, а мы здесь все - кухар- кины дети. Кроме меня, я - кухаркина внучка, - она с вызовом посмотрела на Шарова. Продукт великих перемен, здорового дви- жения нации, обновление аристократии. - Скажу вам по секрету - я сам сын кухаря. - Ну, вы...- и, спохватясь, добавила: - то есть я хочу сказать, что вам не приходится корчить из себя важную персо- ну. Вожаки! Но ведь на Марсе. - В древности говорили - лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме. - Быть в Риме и значит - быть первым, - возразила Надя.- Но чтобы это понять, надо навсегда поселиться в деревне. Вы пойдете с нами завтра на охоту? - Боюсь, меня ждут другие дела. - Но вы ведь быстро справитесь с вашим заданием, правда? - Я постараюсь, - ну, вот, началось. Всем нужен скорох- ват. Чтобы поймал поскорее, кого нужно, мы сами подскажем, кого, и убрался бы отсюда подальше, людей не нервировал. А за нами не пропадет, отблагодарим, не сумлевайся. - Какая у вас интересная работа, я читала в книгах - про майора Пронина, капитана Иванова. Даже жуть захватывает. О, капитан Иванов! Герой списка разрешенных книг, дитя отдела пропаганды, былинный богатырь, пачками отправляющий на тот свет тайных и явных врагов нации! Голубоглазый русак с соломенными волосами! Тебя любит, о тебе мечтает марсианская дева! Завидки берут, кухарев сын. Шаров откашлялся. - Видите ли, Надя, книги, беллетристика не всегда совпа- дают с реальностью. - Правда? Я, конечно, понимаю, что пишут о самом инте- ресном, опуская детали, но ведь и интересного - много? - Бывает, - пришлось соврать Шарову. - Вот вы скажите, что главное для контрразведчика - сме- лость, проницательность, умение драться и стрелять? - Умение выполнять приказы, наверное. Не знаю. Я ведь не контрразведчик. - Ну, все так говорят. Да уж, говорят. Жандармская ищейка - если литературно, при дамах. - А на кого вы собираетесь охотиться? - Сейчас, летом, много шакалов. Жируют, кроликов травят. А мы - их. - Кроликов, значит, спасаете, - Шарову стало неуютно. Шакалы охотятся на кроликов, люди - на шакалов, Департамент - на людей. Причем здесь Департамент? Охотится персонально он, капитан Шаров, спасая... Знать бы, кого он спасает. Себя, любимого. Свою собственную побитую молью шкурку. Дрянцо шкур- ка, так ведь другой нету. И рад бы поменять, а нету. Издер- жался, протратился. Бедный, бедный капитан Шаров... - А вот иї1 рараї0 - спасла от слез Шарова Надя. Очень, очень своевременно. Что может быть банальнее рыдающего офице- ра Департамента? Разве нильский крокодил. Присутствующие не то, чтобы замолкли совсем, но - при- тихли. Присмирели. Вожак пришел. - Не заговорила она вас, капитан? - Ушаков подошел прямо к ним, минуя иных. - Надя у нас известная болтушка. - Но,ї1 рараї0, - запротестовала дочь. - Ладно, ладно, лучше сыграй нам что-нибудь веселенькое, приятное. Надя обиженно села за рояль и забарабанила собачий вальс. - Скоро взрослеть начнет, - немного озабочено проговорил первый вожак. Допустил до семейных дел. За своего, значит, считает. Цени, капитан. Надя перескочила на Штрауса. - Пам, пара-пам, пам-пам, пам-пам, - вторил ей отец. - Превосходно, не так ли? - было неясно, относится ли это к ме- лодии, исполнению или самой исполнительнице, но Шаров согла- сился со всем. - Итак, капитан, можем ли мы надеяться на скорейшее за- вершение вашей сложной и ответственейшей миссии? - Наверняка сказать пока трудно... - Помните, что мы готовы оказать вам любое содействие. Любое, понимаете? - Я очень ценю ваше содействие, - Шаров смиренно склонил голову. Понимаю, как не понять. - Обычно... В вашей практике... Сколько времени уходит на обнаружение врага? - По разному. Бывает, дня хватает, бывает, месяца мало. Конкретные обстоятельства, знаете ли... - Разумеется, наш случай не рядовой, но и успех будет весомее, - гнул свое первый вожак.
в начало наверх
- Я надеюсь, - не стал больше мучить его Шаров, - повто- ряю, только надеюсь, что дело мы закроем быстро, дня за два, за три. - Отлично, - повеселел Ушаков. - Ваша репутация известна и здесь, потому-то я и рад, что именно вам поручено заняться нашими делами. - Я польщен. Два-три дня. Фокус-покус. Кунштюк. Айн, цвай, драй! Шпи- он, вылезай! Ну, а кто даст ему времени больше? Не справится Шаров за три дня, справится за день Лукин. Веселье хозяина передалось всем: люди задвигались, заго- ворили громче, некоторые даже смеялись. Пора неопределенности миновала, можно и разрядиться. Хороший человек этот Шаров. Понимает свое место. Именно такие люди при нашем благосклон- ном участии должны преуспевать на избранных поприщах. Надю за роялем сменил какой-то старичок, и задорная му- зычка лубочных оперетт оказалась кстати, некоторые даже при- нялись подпевать. Большая, дружная семья простых здоровых лю- дей. Шаров еще говорил и с Надей, и с другими ценителями ис- кусства, пил крымские вина, весьма недурные, ел бутерброды с обязательной икрой, его слушали не без внимания, вежливо воз- ражали и горячо соглашались. В общем, вечер прошел, как в книгах про майора Пронина - шампанское и блондинки. А кто-то сомневался в правдивости беллетристики. После приема первого вожака номер 2-а показался совсем уже клетушкой. Провинция, как же. В провинции, даже в самой дремучей, номера все же имеют окна. Можно открыть, послушать вечерний шум, подышать просто, в конце концов. А тут - просто крысюк в лабиринте. Марс! Сколько он здесь пробыл, двенад- цать, нет, пятнадцать часов - наверное, из-за разреженности воздуха вино пьянит втрое против земного,- да-с, пятнадцать часов тридцать три минуты, милостивый государь, а он и камеш- ка марсианского не видел. Ничего, дело поправимое. Зато он познакомился с чудесной девушкой Надей, которая так интересо- валась судьбой цесаревича, словно от того зависела и ее судь- ба. А разве нет? Она и на будущего барона Шарова глядела, словно на принца, приехавшего за ней из неведомого прекрасно- го далека. Из рая. С Земли, где много-много молодых, красивых и разных людей, где много воды, воздуха, много всего. А здесь - отец, не желающий смотреть правде в глаза, не понимающий, что год-другой, - и дочери придется остаться на Марсе навсег- да. Впрочем, Ушаков не производит впечатление непонимающего. Все он понимает. Просто сделать ничего не может. Вот и кидает дочь взоры отчаяния и надежды на жандармского капитана Шаро- ва. Неужто так скверно? Марс. Марс, Иван Иванович. Ты сам сначала отсюда выбе- рись, а уж потом о принцессах грезь. Ищи, ищи, капитан, это твой шанс делом доказать преданность Отчизне. А то больно ум- ным хочешь быть. Шпион. Найти шпиона легко. Стоит лишь понять, как тому удалось сообщить о гибели экспериментального поселения на землю. Вот и вопрос: как? За ответом тебя, капитан, и послали на Марс. Ты, брат, давай, того... Думай, что ли... Если ничего другого не уме- ешь. Иначе не то что вина - воды первичной не увидишь. Расс- тарайся, браток. Есть чего ради. ГЛАВА 5 - Это не так и сложно. Берем два списка: первый - лица, знакомые с проектом "Легкие", и второй - лица, имеющие доступ к передатчику. Общие, входящие в оба списка, фамилии и есть искомые подозреваемые, - делился премудростями курсов Депар- тамента Лукин. - Да? - голова после вчерашнего болела совсем по-земно- му. А рассола нет. Ближайшая бочка за сто миллионов верст. - Списки у нас имеются. Совпадают всего четыре имени - подпоручик положил перед Шаровым лист. Жирные красные линии подчеркивали намеченных шпионов. Плоды просвещения. Radi- cis.... - Губа не дура...- в списке оказались Ушаков, Спицин, Зарядин и некто Салов К.Т. Ах, да, вожак перемещения, толстя- чок, у него еще жена так забавно пела - "из-за острова на стержень..." Вольно же ему было про "Легкие" знать. - Да, за- мах у вас богатырский. - Высокое положение не освобождает от подозрений, - Лу- кину явно хотелось поскорее получить маршальский жезл. Если в Столице раскрыт заговор генералов, то почему в Алозорьевске не быть заговору вожаков? - Не освобождает, - согласился Шаров. - Подозревайте, сколько угодно. Но - про себя. У вас есть допуск "П-1"? - Н.. Нет. - Тогда вы нарушаете параграф четыре уложения о проведе- нии следственных действий в отношении лиц высших категорий значимости. А это можно расценить как преднамеренную дискре- дитацию представителей народной власти, со всеми вытекающими последствиями. - Но я... я только высказал предположение... В порядке подчиненности. И потом, в списке есть Зарядин, - нашелся Лу- кин. - Значит, подпоручик, вы считаете, что сведения были пе- реданы на Землю кем-то из вашего списка? - Санитарным ответственным Зарядиным. - Как же удалось ему это сделать? - Надо допросить, он и расскажет. - Ну, а все-таки? Без допроса? - Вероятно, ему удалось поместить сообщение в камеру пе- ремещения. - А дальше? - А на Земле его сообщник извлек сообщение и переправил в Лондон. - Значит, есть сообщник? - Обязательно. Как же иначе? - Но на Земле поработали над всеми, имевшими допуск к Марсианскому каналу перемещения. И сообщника не нашли. - Я не знал... Но такое бывает. Особо подготовленные агенты могут пройти самый искусный допрос. В любом случае, даже если виновен и не Зарядин, то на Земле-то кто-то инфор- мацию получил? Не могли же сведения попасть в Лондон святым духом? - Ваши умозаключения, Лукин, страдают ограниченностью. Вы настаиваете на том, что сообщение было передано на Землю именно отсюда, через главные ворота. - Но ведь других передатчиков нет! - Вы уверены? И даже если нет здесь, в Алозорьевске, су- ществует ещ„ станция Берда. - Англичане? Но ведь до них не добраться! - Это почему же? Если нет станции перемещения то вс„? Вовсе нет. Нас разделяет всего триста верст. - Вот видите... - Триста верст, подпоручик, экипаж может преодолеть за двое суток, даже быстрее. Особых препятствий в техническом плане нет. - Но... без ведома руководства... - Вы непоследовательны, подпоручик. Если вам достало смелости обвинять первых вожаков Марса в передаче материалов через канал перемещения, - не оправдывайтесь, - то почему бы им - или одному из них - не послать верных людей на станцию Берда? - Значит и вы считаете... - Я только рассматриваю возможности. Или рабочие поселки - у них тоже есть экипажи, и переход мог состояться и тайно. А почему именно экипаж? Пеший переход также не исключен. - Но... Триста верст! Мороз, отсутствие воздуха - разве может кто-нибудь одолеть такой путь? - Как знать. Морозы сейчас послабее сибирских, а воз- дух... Я справлялся - батарея на сутки весит полпуда. Массы, то есть здесь, на Марсе, куда легче. На пять дней выходит не так уж много, можно унести на себе. А за пять дней пересечь триста верст трудно, но не невозможно. - Но, камрад, сроки... Как они успели? - Успевают, впритык, но успевают. И потом, они могли выйти и заранее. - Тогда, получается, замор на Свотре был подстроен? Са- ботаж? - Именно, подпоручик. А вы - тяп, ляп, и готово. Хватай вожаков. - Но ведь это тоже - лишь предположения? - Конечно. А мы приехали сюда за фактами. Так что го- товьтесь, подпоручик, мы отправляемся на место события. - На Свотру? - В экспериментальный поселок "Освобожденный Труд". Наш добрый ангел Зарядин готовит экипаж. Он обещал управиться к десяти часам. Пейте сбитень, и мне передайте кружку. Хорошо бы послать одного Лукина, а самому - отлежаться где-нибудь на травке, пока голова не перестанет страдать. Но здесь и травки-то нету никакой. К тому же вдруг и вправду удасться хоть что-то отыскать. Пеший переход к англичанам, надо же. В отдел пропаганды надо проситься, капитан, про Про- нина романы сочинять. Зарядин явно был педантом. Казалось, он специально ждал за дверью, чтобы войти минута в минуту. - Экипаж готов. Стоит в третьем шлюзе. Вожатый опытный, на Свотру ходит постоянно. Очередная декомпрессия прошла почти незаметно - едва ус- пели надеть наружные костюмы. Шаров огляделся в зеркале. Ну, настоящий покоритель Марса. Или боярин времен Ивана Великого. - Коробочка, что на поясе - неприкосновенный запас. На полчаса воздуха хватит, если что. - Что это за "если что"? - Наверное, коробочка Лукину не глянулась. Маловато будет. - Вдруг нужда какая, например, выйти из экипажа приспи- чит. В экипаже-то свой запас воздуха, вы к нему подключитесь и дышите вволю. - И долго дышать можно? - может, у Лукина фобия? - Неделю. Так что не бойтесь, - Зарядин повел их к не- большому шестиколесному паровичку. - Вам будет удобно. Тут он приврал. Или у него были свои понятия об удобс- твах. Особенно мешала трубочка, ловко просунутая санитарным ответственным в ноздрю и куда-то (не хотелось и думать куда) дальше. - Привыкните. Зато достигается абсолютное усвоение кис- лорода, - заверил Зарядин. Он постучал в переборку вожатого, и экипаж подкатил к открывающимся воротам шлюза. Обзор из кабины был отличный. Что ж, художники рисовали похоже. Все есть - темное, провальное небо, пески, низенькие барханы, колючки. Лицо и руки слегка покалывало. Ничего, не лопнет. Шаров откинулся на жесткую спинку сидения. Иногда и на его службе бывают приятные минуты. А что до прочего - но ведь он только выполнял приказы, а об остальном знать ничего не знал. Гипотетическим внукам так и рассказывать будет. Верил, мол, в необходимость великого служения России, вашу мать. Дерьмо совестливое. Худший из палачей - палач оправдывающий- ся. Водочки бы... Голове, к счастью, полегчало, хорошая штука - кислород, и он смирился с трубочкой в носу. Все же это лучше, чем водо-
в начало наверх
лазный шлем первых покорителей. - Как вам пейзаж? - Зарядин тоже наслаждался поездкой. - Словно в синеме. - Вы на город, на город посмотрите. Шаров оглянулся. А вот Алозорьевск подкачал. Обычно его изображали сверкающей громадой, стекло и металл, а в действи- тельности оказалось что-то вроде песочных крепостей, которые детишки строят на песчаных пляжах. Он поискал мачту, о кото- рой говорил Леонидов. Не Адмиралтейская игла, но тоже высо- кая. Бетонные кубы скоро скрылись из виду - то ли быстро еха- ли, то ли Марс слишком круглый, но игла торчала, ожидая свою молнию. Экипаж катил и катил, трубка в носу действительно забы- лась, пришло восторженное, гимназическое настроение. Горная болезнь. Горы - вон они где, вдалеке. Неиссякаемые источники драгоценного русина, марсианского злата. Вдруг и русин - в Лондон? Пудами, вагонами? Построили англичане тайком в горах станцию перемещения и гонят стратегическое сырье прямо в Бир- мингем, или где они там варят сталь. Лукину надо подсказать, пусть поищет. Какая все-таки мура в голову лезет. - Скоро будем, - подбодрил всех Зарядин. Остановились они посреди пустоши. - Где же поселок? - Лукин подозрительно оглядывался, не завезли ли их куда. Бросят, никто и не помянет какого-то под- поручика. Никак нельзя такого допускать. Ему жить нужно до генеральских чинов, а после и подавно жить, уже просто, для души. - Прямо перед вами. Неужели не видите? Они увидели, но поверили не сразу. Какой-то деревенский погреб едва возвышался над песчаной почвой, и это - Освобож- денный Труд? Открылись воротца, экипаж с трудом заехал в шлюзовую ка- меру. Тесно. - Бараки устроены внизу, вроде землянок. Дежурный сейчас откроет вход. Вы пока переключитесь на свой воздух, все-таки - поселение, гигиена отстает. - Зарядин первым отсоединился от бортовой батареи. Открылся не вход, а - лаз. Во всяком случае, пригнуться пришлось чуть не в пояс. Крышка задвинулась, и всех окружила тяжелая смесь запахов. Испарения, испражнения и разложение. Лукин, который, подражая Шарову, не подключился к неприкосно- венному запасу, подумаешь, десять секунд не дышать, теперь торопливо прикреплял свободный конец воздуховода к коробочке. Вот, значит, почему НЗ так мал, чтобы не задерживались осо- бенно. Шаров боролся с подступающей дурнотой. Если люди дышат этой дрянью все время, то сможет дышать и он. Столько, сколь- ко нужно. Ничего, князюшка, мы в Департаменте людишки привыч- ные, претерпим и это. Из полумрака показался карлик. - Дежурный по поселению докладывает: выход на добычу ру- сина плановый, больных нет, происшествий нет. - Это ты, что ли, дежурный? - Шаров смахнул слезу. Боль- но едкий этот дух. - Так точно. Дежурный по сводному отряду Пальчиков, но- мер три тысячи двадцать шесть, прощенный сын предателей. Счастлив служить Отчизне! Обвыкнув с полумраком, Шаров разглядел, что карлик - всего лишь реб„нок. Мальчик, судя по фамилии. - Ну, веди, прощенный. - В оранжерею? - Можно и в оранжерею, - зачем он, собственно, здесь? Ясно ведь, что никаких новых фактов не добудешь. Умерли все. Представить себе место происшествия, проникнуться атмосферой события? Горазд ты, капитан, на психологические выверты. Луч- ше бы на охоту с принцессой Марса пошел. В оранжерее на освещении не экономили: световоды просто закачивали солнечные лучи с поверхности сюда, в пещеру. Ста- лактиты и сталагмиты, совсем как под землей. С маленькой бук- вы земля или с большой? - Поселение создали на месте карстовых пустот,- Зарядину надоело быть сторонним наблюдателем. - Благодаря этому здесь и решили провести работы по "легким", объ„м позволяет. Кислорода в оранжерее было достаточно, но запах стоял совсем уж нестерпимый. Все, убедился, капитан? А на что ты надеялся, навозца с Земли подбросят, суперфосфата, туков? Уходи отсюда. У-хо-ди. - Покажи-ка мне, где вы тут живете, - жалкая попытка бе- жать с достоинством. Жалка сама идея о каком-то достоинстве здесь. - Живем мы хорошо, спасибо Отчизне, - карлик (было лег- че, представляя, что это - карлик) вывел их назад, в щадящий полумрак. - Это - спальный зал. Нары в три уровня. Ничего, детишкам просторно. - А тут кто спит, передовики, ударники? - Лукин высмот- рел угол, где было попригляднее. - Да. Большаки наши. Ну, и гарем ихний. Большаки у нас хорошие, зря не обижают. - Когда вернутся-то все? Карлик недоуменно посмотрел на Шарова. - По гудку, конечно. Как гудок будет вечерний, так и вернутся. - Поселение занято на руднике Былинный, - пояснил Заря- дин. - Как раз по ним работа. И добыча у них не хуже, чем у взрослых. Они юркие, в любое место доберутся. Все, капитан, увидел, что хотел, - и до свидания. - Будете осматривать техническую зону? Там насосы, ре- зервные запасы воздуха. Или пищеблок? - воздух в коробочке Зарядина торопил. - Пожалуй, достаточно. Пора возвращаться. Подключившись к батарее экипажа, Шаров дышал жадно и долго. Прачечная для легких. Для души. Вам подкрахмалить? Погладить? Заштопать? Можно в кредит, постоянным клиентам скидка. - Назад, в город? Или хотите рудник посмотреть? Можно просто с местностью ознакомиться, - Зарядин давал возможность придти в себя. Спасибо, санитарный ответственный, мы уж как нибудь сами. - В город. В Алозорьевск. Запыхтел двигатель, раскрылись воротца. Обратный путь экипажу давался с трудом, он то почти ос- танавливался, взбираясь на крохотную высотку, то дергался в отчаянном рывке при спуске. Может, кажется? Проекция собс- твенных эмоций на окружающую реальность? Наконец, вожатый совсем остановил экипаж и проговорил что-то в переговорную трубу. - Неполадки, - коротко перевел Зарядин. - Сейчас попыта- емся устранить. - Знаем мы эти неполадки, - Лукин по-прежнему не доверял Зарядину, вожатому, Марсу. Верная линия, если хочешь жить, расти, развиваться. Не доверял - и как накаркал. Пыхнуло что-то, зашипело, и крик водителя, пронзительный в этом раз- ряженном воздухе, пробился сквозь стенки кабины. Зарядин отреагировал мгновенно: ловко отключившись от бортовой батареи, он выскочил наружу, и, пока Лукин и Шаров пытались разобраться в своих трубочках-воздуховодах, быстро затащил вожатого в салон. - Паром обварило, - санитарный ответственный действовал скоро и споро - обмазал лицо вожатого какой-то вонючей пеной, уколол шприц-тюбиком прямо сквозь грубую материю наружного костюма, переключил на батарею экипажа. - Ничего, ничего, бы- вает. Ты уж потерпи. - Там утечка... Утечка в паровой системе, - пробормотал водитель. - Исправить сможешь? - Лукин теперь имел веские основа- ния тревожиться. Прав он оказался, прав. Утечки сами собой не случаются. Саботаж или преступная халатность. - По... Попробую, - вожатый попытался привстать. - Лежи, - остановил того Зарядин. - Это что такое? - Лукину не терпелось найти виноватого. - Он здорово обварился, какой из него работник? К тому же рядом с нами служебное поселение рудника. Быстрее добрать- ся до них, и попросить подмоги. Шипение продолжалось, пар фонтаном устремлялся вверх. Кит, захворавший кит. - Камрад капитан, что-то мне все это не по нутру. Шаров нехотя покинул позицию стороннего наблюдателя. - Как далеко от нас ваше поселение? - Минутах в тридцати ходьбы. - И там точно кто-нибудь есть? - Непременно. Круглосуточное дежурство патруля. На слу- чай попытки побега. Надо будет запомнить. Побег? Куда? И кто бегает? - Тогда стоит сходить. Вы нас поведете. - Но... - Зарядин впервые выказал неуверенность. - Носи- мые батареи... Она у меня практически иссякла. - Наверное, у меня тоже, - Лукин постучал по коробочке на поясе, словно проверяя полноту на слух. - У меня запас не тронут. Но я не знаю дороги. Придется вам, санитарный ответственный, воспользоваться моим НЗ. - Я это и хотел предложить, - с облегчением произнес За- рядин. - Я быстро, тридцать минут туда, минут семь-восемь на сборы, и еще десять - назад. А экипаж отбуксируют позже. - Нет, так дело не пойдет. Разве можно отпускать его од- ного? Я с ним пойду. Присмотрю, надежнее будет, - Лукин с вы- зовом смотрел на Шарова. Попробуй, прикажи остаться. Тут речь о жизни идет. - А воздух? - Зарядин был явно не в восторге от перспек- тивы иметь попутчиком подпоручика . - У вожатого возьму. Шаров не стал возражать. Пусть идет. Без него просторнее жить, просторнее и помереть будет, если что. Торопливо, опасаясь, что начальник сообразит, что и сам может пойти с Зарядиным, Лукин управился с дыхательными тру- бочками. - Я мигом, Иван Иванович. Не сомневайтесь. Сам, вероятно, сомневался. Шаров не стал смотреть вслед. Вернутся - значит, вернут- ся, нет - так тому и быть. Лишайники Орсеневой получат допол- нительно семьдесят килограммов превосходной органики. Плюс вожатый. А вожатый, похоже, спал. Инъекция успокоила его, сняла боль, лишила забот. Шаров позавидовал. Ничего, скоро и он уз- нает, что за сны в том сне приснятся. На удивление было тепло. Паровой фонтан начал никнуть, оседать, иней облепил снаружи экипаж, застилая обзор. И не продышать окошечка. Он закрыл глаза, пробуя задремать. Шипение пара - вь- юга, где-то вдалеке лошади, сани, колокольцы, смех и веселье. А ну него ангина. горло, велено оставаться дома и пить про- тивную микстуру. Лакрица. Шум стал явственнее, пришлось открывать глаза. На Заря- дина непохоже - прошло всего двадцать минут. Дверца экипажа распахнулась, кто-то незнакомый заглянул, и, не сказав ни слова, исчез. Может, видение? Видение оказалось настойчивым. На этот раз оно приняло облик Александра Алексеевича Ушакова, первого вожака марсиан- ских территорий. - Как же это? - Ушаков был непритворно озабочен. - Ава- рия? И где остальные?
в начало наверх
Шаров рассказал, что случилось. Получилось длинно и за- нудно. - Мы поохотится решили. Надя заметила паровой фонтан, стало ясно, что с кем-то авария произошла. Не ожидал, что с вами. Эй, принесите свежую батарею, поживее. Две батареи. Снаружи был пятачок зимы. Небольшой, саженей в пятнад- цать. Бело, под ногами скрипит, лыж не хватает. Кавалькада оказалась на открытых паровиках. Вожатого пристроили поудобнее, и один из охотничков рванул в Алозорь- евск, в лазарет. - Нужно отыскать Лукина и Зарядина, - Шаров насчитал шесть человек. Вот так охотятся на Марсе - техника и старые мосинские винтовки. - Почему нет? Даже интересно, давно не ходили по следу. Как только самочувствие ваше, позволяет? - участливо поинте- ресовался Ушаков. - Самочувствие отличное, лучше не бывает, - бывает, бы- вает, у покойников. - Тогда - в седло. Случайно или нет, но ближе всех оказался парокат Надеж- ды. Ничего не оставалось, как устраиваться на заднее сидение. Впрочем, какая ерунда. Полная, совершенная ерунда. На скорости ветер забирал, стало зябко. Удивительно, что волнуют такие пустяки. Одни пустяки и волнуют. Глобальные проблемы - нет. Навстречу выкатилась платформа. - Вот и ваши, - Надя затормозила столь резко, что Шаров поневоле прижался к ней. - Живы и здоровы. Что ж, предчувствие обмануло. Действительно, что могло с ними случиться? Зарядин соскочил с платформы и подбежал к Шарову: - У вас все нормально? Мы спешили... - Значит, волнения были взаимными. А где подпоручик? - Остался. На всякий случай, говорит. По-моему, у него боязнь пространства, - говорил Зарядин весело, но лицо серое, и дышит часто. Волновался. Или с Лукиным повздорил. Лукин припугнуть может. Хотя санитарный ответственный, похоже, не из пугливых. - Как же это вы экипаж не проверили? - Ушаков укоризнен- но покачал головой. - Ведь любой могли выбрать, если хоть ма- лейшее подозрение на неисправность было. - Виноват, - коротко ответил Зарядин. Молодец, не оправ- дывается. - Отбуксировать в город и провести тщательнейший осмотр. В присутствии Демкина, - и, Шарову: - Демкин - наш спец по транспорту. На саботаж у него нюх. Отправить Зарядина под арест? - Он мне понадобится, - возразил Шаров. - Разве так. Тогда - ладно, свободны. Зарядин вопросительно посмотрел на Шарова: - Мне - с вами? - Возвращайтесь за Лукиным, передайте - присутствовать на осмотре экипажа. И сами побудте с ним. - Хорошо, - но чувствовалось, что хорошего Зарядин не предвидел. Ничего, пусть друг за дружкой посмотрят. И при де- ле, и ему свободнее. - Я сорвал вашу охоту, - Шаров повернулся к Ушакову. - Мне очень жаль, но... - Это мне следует извиниться. Я должен был дать вам свой личный экипаж. Надеюсь, ваши планы не слишком нарушены? Планы. Это он о сроках. - Самую малость. - Что вам необходимо сейчас? - Поскорее добраться до города. Кто-нибудь довезет меня? - Ну, разумеется. Надежда, тебе... Взрыв, громкий даже здесь, не дал договорить. Все повер- нулись в сторону, откуда только что приехали. У горизонта медленно, неспешно поднимался грибок: белый пар, бурый песок, черный дым. Все, теперь экспертизы не будет. Вернее, будет, но другая. Обратный путь занял совсем немного времени, он и не знал, что парокаты способны так быстро ехать. Надежда опять вырвалась вперед, и у воронки на месте бывшего экипажа они были первыми. - Подумать только, опоздай мы на каких-нибудь пятнадцать минут, и ... - она замолчала, представляя , что бы было. Ни- чего хорошего. Шаров прикинул. Как раз к ним бы подходила платформа с Зарядиным. Рассчитано точно. - Пожалуй, я соглашусь, что охота - замечательная штука, и жизнью своей человечество обязано именно охоте. Во всяком случае капитан Шаров - точно. - Вы способны шутить... - Какие уж тут шутки, Надя. Убытки, а не шутки. Экипаж пропал. Скверно, - скверной была попытка скрыть растерянность и страх. - Вы по-прежнему считаете, что не следует арестовывать Зарядина? - трезвый голос Ушакова возвращал к действительнос- ти. Подумалось, что теперь-то первый вожак рад, что не пре- доставил свой личный экипаж. - Нет, не считаю. Но допрашивать его буду только я. Я, и никто другой. - Разумеется, разумеется. Уберите его. Свитские сноровисто заломили руки санитарному ответс- твенному. - До моего допроса он не должен подвергаться никакому воздействию, - Шаров избегал смотреть на Зарядина. А надобно бы привыкнуть. Не впервой. Далеко не впервой. - Не тревожтесь. Сохранность - как в Имперском банке. Обнадеживающе. Теперь на Шаровском счету тридцать четыре червонца и санитарный ответственный. Гарантируется возврат в момент обращения. Процветание и неколебимость из поколения в поколение. Только для расово безупречных лиц. Обездвиженного Зарядина перекинули через седло. Терпи, не то терпел, на Марс за так не попадают. - Необходимо просеять все вокруг. подобрать каждый обло- мок, каждый винтик, - привычка есть натура первая. Сейчас Ша- ров и не чувствовал себя, но именно такой, нечувствительный, он был лучшим работником Департамента. Осушишь, бывало, руку, ударив нерасчетливо шашкой по чучелке - уже потом расскажут, на что темляк нужен, - и ходишь с немой рукой полдня. Сейчас он весь - немой. Деревянный. И потому - особенно деятельный. Непобедимый Ванька-встанька. Без химер совести, порядочности, чести. Кадр, решивший вс„, раз и навсегда. - Выделите необхо- димое количество людей, чтобы управились до захода солнца. - Что-нибудь еще? - Ушаков почувствовал перемену. Улыбки кончились. - Мне нужно в город, срочно. - Я вас отвезу, - Надежда вновь оседлала парокат. Дева, отданная дракону во спасение града. Путь назад не был путем любви. Дракона интересовали только драконы. ГЛАВА 6 Вестовой, заменивший Зарядина, был бодр и свеж. Совер- шенно не запуган судьбой предшественника. Сдается святое мес- то, цены приемлемы. Шаров позволил себе два часа бездеятельно проваляться в своем # 2-а. Для тела полезно, и вообще. Надо дать время про- тивной стороне. Авось, что-нибудь сделает, а сделав - ошибет- ся. Просто так, за красивые глаза адские машинки не подбрасы- вают. Дорого, хлопотно, одного шуму сколько. Следовательно, считают, что он, Шаров, чем-то опасен, Приятно сознавать. По- нять бы только - чем? Отведенные часы истекли. Пора грянуть громкое, грозное ура. Вестовой ждал снаружи, у двери. - Вот что, милейший... Как там тебя? - Служащий третьего класса Волосков! - Ты, Волосков, потише. Не в лесу. Так вот, сходи, при- веди ко мне подпоручика моего, Лукина. Понял? - Привести подпоручика Лукина! - Молодец. Ступай. Он нарочно заставил Лукина ждать: неторопливо брился, чистился, охорашивался перед зеркалом, даже начал насвисты- вать "Гром победы, раздавайся". Демонстрация полной уверен- ности и довольства. - Ну, подпоручик, веди в зону перемещения. Проверим твои догадки. - Слушаюсь, господин капитан! - тыканье воспринято было Лукиным почти с восторгом. Вс„, зачислен в свои. Теперь сте- речься будет меньше. Без Зарядина дороги стали путаней и длинней, но все же они добрались до искомой зоны. Застава тщательно проверила документы, затем, прежде чем пропустить в зону, справлялись у кого-то, крича в переговорную трубу. Строже стало. Бдитель- нее. До вожака перемещения их останавливали еще дважды. Наконец, они попали в кабинет Салова. - У вас эшелонированная оборона, покруче Каменного Поя- са. - Иначе нельзя, - серьезно ответил вожак перемещения. - Мы - единственная связь с Землей. Порвись эта связь - и Ало- зорьевск не протянет месяца. Причем месяц этот будет незабы- ваемым. Воздух, вода, еда - все оттуда, с матушки. - Не буду ходить кругами. Я считаю, что сообщение о про- исшествии на Свотре было передано через главные ворота. - Естественно. Как же еще? - Вы признаете этот факт? - Считаю, что по другому просто не могло быть. - Значит, ответственность за факт передачи информации лежит на вас? - Э, нет. Это другое дело. Мы ежедневно перемещаем около трехсот пудов массы на Землю и получаем столько же. В нашу обязанность входит проверка отправляемых материалов на взрыв- чатые и иные вещества, могущие повредить камеру перемещения. Больше ничего. Если на каком-либо этапе в груз подкинули лис- ток бумаги, например, заложили в породу - мы отыскать его не сможем физически. - Я должен отправить рапорт, и хочу посмотреть всю про- цедуру: как, кто, где, вы понимаете? - Я получил предписание оказывать вам полное содействие и сам проведу вас по зоне. Больших трудов это не стоило. - Ваш пакет поступает в почтовую экспедицию. Собачка его понюхает на предмет взрывчатки, после чего мы кладем его в почтовый ящик. Ну, а девяносто девять процентов перемещаемой массы - это русиновая порода. Сейчас ее как раз загружают в камеру. Загрузка не впечатляла. Резиновая лента транспортера вы- валивала рыжий щебень прямо на пол. - Это и есть знаменитый русин? - В породе его не больше процента. Извлечение проводят на матушке. - А почему не здесь? - Сложнее. И потом, надо же нам что-то перемещать в от- вет на земные поставки. Шаров снял с транспортера камешек. Ну, чистая щебенка. Где он, могучий элемент, превращающий обычную сталь в сталь красную, непробиваемую? - Значит, триста пудов?
в начало наверх
- Сто пятьдесят утром, сто пятьдесят вечером. Два добермана по обе стороны транспортера скалились друг на друга. Скучно собачкам. Он вернул камешек на ленту. Ника- кой реакции. - Вечерняя партия - человеческий материал, а утром Земля перемещает материалы. Бывают и внеочередные перемещения, вне расписания, как в вашем случае, но они оговариваются заранее. Лента остановилась. - Все, загрузка произведена. Сейчас транспортер уберут, и состоится сеанс перемещения. Пройдемте на мостик. Идти пришлось мимо псов. Салову, как хозяину, они пови- ляли всем туловищем, Шарова не заметили, а вот на Лукина за- лаяли неистово. - С детства собак не терплю, - подпоручик постарался обойти их в узком проходе. - И они меня. Дважды кусали, на ноге до сих пор шрам ношу. Мостиком оказалась небольшое, выгороженное в зале управ- ления, помещеньице. Пластиковые прозрачные стенки отгоражива- ли от ушей, но не глаз. Смотрели на них отовсюду, но мельком, искоса. Зырк - и нету взгляда. Не пойман - не съеден. - Отсюда подтверждается команда на перемещение. Второй ключ - в зале. И аналогичная ситуация - на земной станции, в Пулково. Так что несанкционированное перемещение требует сго- вора по меньшей мере четырех человек. Четырех, четверых... - У нас очень точные хронометры. Реле допускает разнобой в три секунды, но обычно укладываемся ровненько. Тонкая стрелочка подбиралась к полудню. - Внимание! Управляющий перемещением повернул ключ. Через секунду мягко дунуло в уши. - Масса одинаковая, а объ„м разный. Перепад давления. - Шестьдесят четыре человека, - прохрюкала переговорная трубка. - Детский поток. Третий за неделю. Молоденькие, они луч- ше приспосабливаются к Марсу. Быстрее. Шаров огляделся. Не видать шпионов, не слыхать. А они - рядом. Близенько. - А можно ли отсюда переместить что-нибудь, например, в Лондон? - Наша матрица соответствует Пулковской. - Ну, а заменить матрицу? Тайком, например, заменить, и наладить обмен с другим местом. - Теоретически это, конечно, возможно. Но матрица охра- няется круглосуточно, и никто, включая первого вожака, не имеет к ней доступа. - Так уж и никто? - Замена матрицы возможна только комиссией с Земли, ко- миссией высшего ранга. Не знаю, за пять лет таких комиссий не было. Матрица, в принципе, должна служить веками. - Ну, а если все-таки заменили? - А юстировка? Минимум неделя уйдет на юстировку, и все это время камера будет простаивать. Неужели это можно не за- метить? - Сдаюсь, сдаюсь. Теперь - другое. У вас ведется доку- ментация перемещений? - Обязательно. Хотите проверить, не было ли перебоев? На мой взгляд, труд излишний, но если вы настаиваете... - Это мой способ отрабатывать хлеб. - Тогда пройдемте в канцелярию. Канцелярия пахла, как все канцелярии мира - пылью, чер- нилами, старой бумагой. Только разве поменьше размером. Сов- сем небольшая, если быть точным. - Я вот... реестрик... - и человечек был обычной канце- лярской кошкой - драный, взъерошенный, лишайный. Реестрик представлял собой лист бумаги, расчерченный на графы, наполовину уже заполненный. - Покажите документы, которые потребуются капитану. Все документы, без исключения. - Будет исполнено, - подобострастно ответила кошка. Два часа Шаров листал пухлые тома отчетов: недельных, месячных, квартальных, потом переключился исключительно на годовые. Синие обложки - с Земли, красные - на Землю. С Земли шло все: воздух, вода, еда, материалы, оборудование, и люди, люди и люди.. На Землю шла в основном руда - сотни и сотни пудов складывались в миллионы. Людей ушло на Землю четыреста тридцать три человека. За все пять лет. Последний раз отправ- ка человека на матушку состоялась за неделю до аварии на Свотре. Ясно, головушка? Два и два складывать не разучилась? Графы "шпионские сообщения" в реестриках не оказалось. Лукин тоже изучал документацию - читал, шевеля губами, записи дежурных по перемещению. Тех, кто стоял на ключах. Каждое новое имя он заносил в маленькую книжечку - для себя, и на большой лист бумаги - для Шарова. Отработка документации иногда приносила решение самых сложных вопросов. Но не на этот раз. - Довольно, - Шаров закрыл последний годовой отчет. Вер- нее, первый - он читал их в обратном порядке. - Пора погово- рить с нашим санитарным ответственным. - Уж он теперь ответит, - недобро скаламбурил Лукин. Они распрощались с Саловым. Ориентироваться в переходах становилось все легче. Отделение Департамента, ставший привычным кабинет, - все это располагало к хорошему, до мозга костей, допросу. Часа на четыре. Или больше, до утра. - Доставьте нам Зарядина, - распорядился Шаров. Может, удасться управиться быстро? Раз-два и чистосердечное призна- ние? В знак уважения санитарного ответственного к его, Шаро- ва, заслугам перед Отечеством? - Добрый вечер, Иван Иванович! - вместо Зарядина явился Спицин, марсианский вожак номер три. Давно не виделись, кол- лега. - Добрый... да, действительно, вечер. Хотите поприсутс- твовать на допросе? - Хотел бы. Искренне хотел бы. - Почему "бы"? - Мне очень неловко сообщать, но подозреваемый Зарядин скончался полчаса назад. - От каких же причин, позвольте полюбопытствовать, - Ша- ров понял, что не удивился. Ждал, значит. Сидел и ждал, лежал и ждал, ходил и ждал. - Отек легких, - Спицин не выглядел смущенным, напротив, казалось, он доволен. - Дыхательная недостаточность. - Вот так, вдруг, ни с того ни с сего - дыхательная не- достаточность? - И с того и с сего. Мы проверили. В его кислородной ба- тарее оказался фосген. Газ, вызывающий смерть из-за отека легких. Следовательно, это он, Зарядин, - причина взрыва эки- пажа. - Разве? - Иначе зачем кому-то потребовалось его устранять? Заря- дин сделал свое дело, потому и был обречен - чтобы не выдать сообщников. Типичный прием, шаблон. Осталось проверить кон- такты Зарядина - как следует, с пристрастием, - и мы все рав- но выйдем на его сообщников. - Вы говорите, газ был в батарее Зарядина? В какой? - Что значит - в какой? В той, что была при нем, - Спи- цин удивился непонятливости капитана. Не знают они там, на матушке, специфики Марса. - Любопытно, действительно любопытно. - Вас что-то смущает, капитан? - Так, одна малость. Дело в том, что эта воздушная бата- рея - моя. ГЛАВА 7 - Ваша? - Я сам отдал ее санитарному ответственному. - Выходит... - Выходит, это у меня должен был случится отек легких. Вот так. Спицин вздохнул. - Жаль, очень жаль. То есть, я рад, что вам повезло. Жаль, что вы распорядились не трогать Зарядина без вас. Доп- росить бы его своевременно, и многое бы прояснилось. Выходит, у нас опять нет подозреваемых? - Чего-чего, а подозреваемых хватает. Мой соратник даже списочек подготовил. Без Зарядина там трое остались. Вполне достаточно. - Попробую угадать. Я, Ушаков и, наверное, Салов. Верно? - А вы у него спросите. Подпоручик, отвечайте. - Это всего лишь рабочая гипотеза, - Лукин ожег взглядом капитана. - Я не в претензии, - развел руками Спицин. - Списочек подготовил он, - кивнул на подпоручика Шаров, - а батарея отравленная досталась мне. - Зарядину она досталась, - утешил его начальник марси- анского отделения департамента. - То - случайность. Мое везение, - надолго его не хва- тит. Раз везение - с батареей, два - охотнички подоспели. По- милуйте, надобно же и умение показать. Умение капитана Шаро- ва. Выставлено для всеобщего обозрения в павильоне народных ремесел, детям и нижним чинам вход возбранен. - Получается, дело у вас затягивается, - теперь дело опять "у вас". Дистанцируется третий вожак. - Отнюдь, камрад Спицин, отнюдь. Думаю, мы стали гораздо ближе к истине, нежели вчера. - Рад это слышать, - но видно было, что Спицин сомнева- ется. Блеф - штука тонкая. Так иногда заврешься, что и сам на- чинаешь верить в сказанное собой. Противник-то поверил, раз и взрыв, и фосген. - Завтра, самое позднее, послезавтра, я надеюсь, мы окончательно расставим точки над i. - Превосходно, просто превосходно. Я могу передать это Ушакову? - Я уже говорил с ним на эту тему. Вчера, - говорил-го- ворил. После чего и открылась охота. Типичная ошибка службис- тов: "после того - значит, вследствие того". - Что ж, подождем до завтра, - Спицин не стал обижаться на скрытность капитана. Земля, она и есть Земля. Марку дер- жит. К тому же - правила Департамента. Чего не знаешь - за то не в ответе. - Или до послезавтра. Но сейчас я бы хотел осмотреть те- ло Зарядина. - Извольте. Я проведу вас в медчасть. - Умер, да... - в медчасти их встретили почтительно, но с чисто совестью. - Делали, что могли, но слишком велика ока- залась доза. Триста литров чистого кислорода затратили, и - впустую. Отек протекал злокачественно. Вы хотите пройти в секционную? Только возьмите воздушную батарею. Все-таки - фосген. Зарядин действительно был очень мертвый. Случалось - ук- рывали подобным образом людей, выводили из-под следствия. Случалось, но не случилось. - Тело срочно отправьте на Землю. - Раньше утра не получится, - Спицин не поморщился. Зна-
в начало наверх
ет порядок. - Вот с утренним сеансом перемещения пусть и отправится. - Да, повезло, - непонятно чему порадовался врач. - Доктор, - отвел его в сторонку Шаров, - вы мне дайте чего нибудь от сна, посильнее... Мне сегодня спать нельзя... Первитина, что ли... - Могу предложить кое-что получше. Вот, по капсуле каж- дые шесть часов. Не более четырех кряду. Максимум - шесть. А потом - сутки отсыпаться. - Отосплюсь. Непременно отосплюсь. Спасибо. Капсулы в прозрачном пузырьке лежали смирно, придавлен- ные пружинкой пробки. Точно патроны в обойме. Лежат-лежат, а потом - бабах! Собирай мозги по стенке. Какие мозги, там ведь кость, капитан. Юморист. Душа компании. Тосты, анекдоты, шут- ки. Рекомендуется для гг. офицеров. Цена с пересылкой - цел- ковый, участникам босфорской войны - скидка. - Пожалуй... Пожалуй, на сегодня довольно. Пойду состав- лять рапорт, к утреннему сеансу поспеть надо. Во сколько ут- ренний сеанс-то? - В восемь пятнадцать, - подсказал Лукин. - Девять часов. Три - на рапорт, что останется - на сон. Третий вожак сочувственно кивнул: - Писанины хватает. И никаких писарей не позовешь - сек- ретно. Сколько я в свое время бумаги перевел. А гусей! - Вечные ручки спасли Рим, - продолжил вечер шуток Ша- ров. Демонстрация уверенности в завтрашнем дне. - Мой шеф был записным патриотом и всякие западные штуч- ки отрицал. Гусиное перо - и точка, - начал делиться воспоми- наниями Спицин. - Аспирина не признавал. Рюмка водки, щепоть пороха, и баня, парная. Там и умер от удара. Не успели кровь пустить. Любимое его средство. - Средство знатное, - подтвердил Шаров. Так и до крамолы договориться можно. Нет, откровенность - дурная болезнь. Со- бачья, как говаривал тот самый шеф. Выходит, Спицин - из ста- рой гвардии. Хоть на Марсе, но живой. Реликт. После заговора генералов кровопускание устроили изрядное. Очистка от вреди- телей, пособников и шлаков. - Я все говорю, говорю, а вам время дорого. Позвольте проводить вас, - Спицин поражал своей любезностью. Издевает- ся, что ли? Или просто - профилактика? Личный надзор? Ничего, нам, людям честным, скрывать нечего. Голы, аки соколы. Неиму- щие. - Не стоит затрудняться, - отклонил любезность Шаров, - нам еще придется обсудить кое-какие мелочи. Рутина, знаете ли. Повседневность. - Самое главное в нашей работе. Тогда - до завтра, ка- питан. Озадачив Лукина - проверить документацию транспортного отдела - не выезжали ли экипажи из поселений более, чем на день и подготовить поименный список лиц, отбывших на Землю за два последних года к завтрашнему утру и спи, отдыхай,- Шаров в одиночестве брел переходами Алозорьевска. Теперь неплохо бы и подумать. Никто не мешает, не отвлекает. Шум в голове раз- ве. Чего, мол, думать, работать нужно. Действительно, что ли, рапорт написать, пока живой? Образцовый такой рапорт, с пол- ным разоблачением на последней странице. Знать бы, что там, на той странице. Никто в переходах за ним не следил, никто не нападал. Алозорьевск - город образцовый. Город будущего. Нет празднос- ти, нет и преступности. Люди гордятся плодами своего труда. Энтузиазм размеров неслыханных. Даже под ноги не плюют. Все, как один. У входа в свой # 2-а он еще раз оглянулся. Для публики. Пусть их, заслужили. Сюрприз ждал в самом номере. - Надя? Что-то случилось? - ничего более на ум не приш- ло. Ах, некстати, как некстати. Будь это на отдыхе, на Зем- ле... Полно, капитан, кому ты нужен на отдыхе, вне власти. - Возьмите... Возьмите меня на Землю, - принцесса Марса курила редкие американские сигареты. Умело курила, по-настоя- щему. - Я не вполне вас понимаю... - На Землю. Я... я очень прошу вас и готова... - она покраснела. От решимости, стыда, гнева, все вместе? - Готовы?... - доброжелательно подсказал он. - Я понимаю, глупо... Вам, наверное, часто предлагают себя... Но у меня просто ничего нет больше. Вот вам и ножечек в спину. Надежда Ушакова. Остается вы- яснить, она - отвлекающий момент, или сам инструмент? Скорее, второе. Классика Департамента. - Если я не попаду на Землю сейчас, то не попаду никог- да. Отец трижды просил, чтобы мне разрешили. И сегодня полу- чил третий отказ. Шаров сел в другое креслице, рядом, отмахнулся от дыма. Вот возьмет, и удивит. Впадет в откровенность и расскажет свои секреты не после, как они рассчитывают, а до. Или, того горше, вместо. О чем рассказывать только? О подозрениях? О раскрытых тайнах? Нет у него раскрытых тайн. Или они неинте- ресны. Например, тайна номер семь... или восемь? За пять лет освоения Марса перемещено было сюда шестьдесят семь тысяч че- ловек. Обратно - четыреста тридцать три человека. Судя по объемам поставок воздуха и продуктов, сейчас во всех поселе- ниях находилось не более шести, максимум, семи тысяч человек. Сложите и вычтите. Такая вот арифметика. Кого это волнует? - Надя, я бы и рад помочь вам, но не так это просто. Сю- да, на Марс, мне что человека отправить, что сто - пустяк. А вот обратно... Обратно - куда сложней. - Вы можете, я знаю, - кого она пыталась убедить - себя или его? - Может быть, я подчеркиваю- может быть, мне и удасться что-нибудь для вас сделать, но только в случае успешного за- вершения э... моей миссии. - Но ведь вы сказали, что завтра... - Ну так то завтра. А вы пришли сегодня. - Я слышала, мойї1 рараї0 в вашем списке. Если нужно, я бы могла... Вот и дождались. Дочь дает показания, уличая отца в дея- тельности, направленной на подрыв империи. Который раз одно и то же. Противно. - Нет у меня никакого списка, Надя. Но если вы хотите мне помочь... - Конечно, хочу. - Тогда... Вы здорово управляетесь с парокатом. А экипаж сможете вести? - Смогу, разумеется. - Тогда покатайте меня. - Сейчас? - Именно сейчас. Дело того требует. Она удержалась от вопросов - куда, зачем, почему. Ум- ненькая девочка. Обслуга парка вопросов не задавала. Наружные костюмы принесла сама Надежда, экипаж подогнала она же. - Отцовский. Он всегда заправлен, наготове. Коробочка на поясе дразнила - любит, не любит, фосген, не фосген. Для некоторых снаряды в порядке исключения попада- ют в одно место и дважды, и трижды. Для хорошего человека. Он устроился внутри, Надя заняла место вожатого. Ворота шлюза раскрылись. - Мы сможем двигаться в такой темноте? - Не быстро. Я сейчас зажгу фонари. Зашипел газ, и ацетиленовый свет отвоевал у тьмы малень- кий кусочек Марса. Сейчас мошка налетит. - Поехали в сторону Свотры, - заказал он единственным маршрут, который знал. Ехать было приятно. Кресло удобное, просторное и мягкое. И обзор прекрасный. Он читал, что у Марса две луны, но не на- шел ни одной. Ладно, не в лунах счастье. - Версту мы проехали? - Полторы, - сейчас Надя чувствовала себя поувереннее. Дело делала. - Тогда хватит. Развернитесь назад, к городу, и погасите фонарь. Она опять выдержала характер, не спросила - зачем. Шаров не стал ее томить. - Знаете, Надя, я буду спать. Устал что-то. - Вы боитесь оставаться в городе? - Боюсь немножко. Даже больше, чем немножко. - Здесь вам бояться нечего. У меня винтовка. Я в шакала за версту попадаю. - Они что, могут напасть? - Шакалы? Нет, что вы. Я и не в шакала могу попасть то- же. Шаров не стал уточнять характер мишеней Нади. Меткая, и довольно. Город был темен. Скудный свет луны (показалась все-таки какая-то крошка-торопыга) едва обозначал громаду у горизонта. Без окон. И дверей мало. Блестела игла грозоуловителя - загадочно, призрачно, се- ребряный кол на могиле вурдалака. Надежнее осинового, хоть и дороже. Одна беда - украсть могут. Что могут - украдут непре- менно. Всенепременнейше. Пережитки тлетворного влияния упад- нических наций. Маргиналов. Ничего, очистимся, и тогда - про- щайте, замки и запоры. Нравственность, черта исконно славянс- кая, воссядет у каждого очага, и народ, взлелеянный вожаками, радостно и доверчиво пойдет навстречу великому жребию. Уже идет. Прямо-таки вприпрыжку, штаны некогда поддернуть. Гоп-гоп, братки, веселей! Ничего не видно. Не срываются с иглы искры, не разбега- ются лучи. Теориям, не подкрепленным практическими результа- тами, не место в нашей науке. Всякие там открытия на острие пера - вредная выдумка. Открытия должны давать плоды народу. Не дают - удобрить маленько, пусть быстрее зреют. Полить. Потрясти, наконец. На это мы мастера. Я - мастер. Он смотрел на мрак города, надеясь вопреки своим же вык- ладкам увидеть сигналы. Ерунда, конечно. Существуй такие - давно бы увидели другие. Сигнал на триста верст - это вам не флажками семафорить. Или у него зрение притупилось, или нюх врет. А почему, собственно, зрение? Уши есть. Ладно, отметем, хотя если в ультразвуке... Нет, триста миль... Осязание? Почву простуки- вать. Три точки, тире, точка. Тоже незаметно не сделаешь. Письмо послать, имперской почтой. Голубиной тоже неплохо. Во- обще, ерунда лезет в голову. Неуверенность в собственных мыс- лях. - Это что, Надя? Шакалы? Вокруг мигали красные огоньки. Парные, они придвигались ближе и ближе. - Зайцы, - сразу ответила Надежда. Не спит. Пусть и вправду постережет. Мало ли... - Чего это они? - Зайцы всегда к экипажам жмутся. Наверное, принимают за Больших Зайцев, защищающих от шакалов. Или просто тепло ма- нит. Они любят тепло. - На них, наверное, просто охотиться? Сиди да пострели- вай себе. - Мы на них не охотимся. Я не охочусь, - поправилась она. Существенная поправка. Значит, другие охотятся. Да что далеко ходить, других искать, он, капитан Шаров охотится пре- имущественно на зайцев. Во-первых. это просто, во-вторых, бе- зопасно, а в-третьих - служба такая. Да-с. Было действительно тепло, неудивительно, что зверькам
в начало наверх
манило погреться. Там, снаружи, мороз градусов за тридцать, не до гуляний. Опять же темнота. Спи, капитан, отдыхай. Копи силы на день завтрашний. Уже сегодняшний? Тем более копи. - Надя, только не стреляйте, если кого-нибудь заметите. Меня разбудите прежде. - Хорошо. - Я ведь тоже - стрелок отменный. Когда вижу цель. Так можно всю ночь впустую проболтать. Тары-бары на Мар- се. Он закрыл глаза, удобнее устроился в кресле. Будем счи- тать слонов. Марсианских. Мохнатых-мохнатых, неслышно трубя- щих за триста верст своим собратьям по хоботу. Такая у них особенность - у слонов, трубить. Даже во вред себе. Не могут они иначе. А приметить слона довольно просто. Нужно только немножко отступить назад и поднять голову. ГЛАВА 8 Уют кресла оказался обманчив. Тело страдало и плакалось. Совсем не хочет долг исполнять. Не хочет - заставим. Марсианский рассвет не бодрил, не вдохновлял. Причем тут рассвет? Честно надо признаться - годы. На диванчике надо ле- жать, или на печи, а не шастать в поисках шпионов. Ничего, лет через двадцать уйдет в отставку с полным пенсионом и ме- далью за выслугу лет. Шаров посмотрел на часы. Пять часов сна, однако. Ровно на пять больше, чем он заслужил. И еще жалуетесь, капитан? Стыдно, стыдно, батенька. - Проснулись? А Надежда вот не поспала. Охраняла сон мужественного ка- питана Департамента. - Проснулся. Давайте, Надя, назад двигать. В город. Ве- ликие дела ждут. Она ни о чем больше не просила, не напоминала. Интерес- но, что думалось ей ночью? Поняла бессмысленность просьб, или просто разозлилась? Да будет ей Земля, будет. Служба в Депар- таменте имеет много гитик. Объявить, например, ее свидетель- ницей на процессе. Правда, как минимум, нужен процесс. Хоро- ший такой показательный процесс. Или, напротив, тайный: никто ничего толком не знает, никому ни о чем не известно. Они въехали в шлюз. Надя, пряча глаза, попрощалась. Сты- дится. Он успел написать рапорт и попользоваться водичкой. Вес- товой невозмутимо приветствовал Шарова и подал завтрак: яич- ницу с салом и большой термос сбитня. На третей кружке подос- пел и Лукин со своим списком. Большой получился список, на двадцать листов. Земля, наверное, тоже до этого додумалась и уже готовится их проверять. Сколько там за два года набра- лось? Сто восемьдесят человек ровно. После эффективного доп- роса в империи прибавится сто восемьдесят сломленных людей. Рутина, повседневная работа. - Вот, - протянул он подпоручику пакет с рапортом. - Отправьте. И подождите ответа. - Ответа? С Земли? - Откуда же еще? - Слушаюсь, - подпоручик, наверное, ждал другого. Заду- шевного разговора, посвящения в тайны ремесла, или просто предложения присесть. Все, все будет - потом. Он допил сбитень - все-таки здорово сушит Марс, почечный курорт открывать можно, - когда пожаловал Спицин. - Слышал, вы поездку предприняли, ночную? - Так, идейка в голову пришла, пришлось проверить. Ниче- го особенного, но любой пустяк может оказаться важным. А что, имеются возражения? - Помилуйте, какие возражения? Просто я беспокоился. Случись что - мы и на помощь придти не смогли бы. - Обошлось, как видите. - Да, еще Александр Алексеевич просил, как выпадет у вас минутка, навестить его. - Обязательно зайду. Немножко попозже. - Я так и передам. - Вы меня очень обяжете. Приятно, что ни говори, быть представителем Земли. Какие люди захаживают. И не приказывают - просят. Интересно, что Ушакову нужно? Дела интересуют, или жениться заставит? Какая он партия... Запасы белья подходили к концу. Пора, пора, друг милый, покончить с этим делом. Пережил два покушения, не дожидайся третьего. Для здоровья вредно. В переходах он встретил человек тридцать. Час пик. Похо- же, он приладился к ритму Алозорьевска, начинает жить в ногу со всеми. Научный корпус он нашел легко. Скоро сам сможет работать чичероне. Посмотрите налево, милостивые государи: здесь ровно два дня назад впервые побывал капитан Шаров, исполненный рве- ния и отваги. Где тот капитан теперь, никому не известно. По- тому что неинтересно. Наверное, сработала какая-то система оповещения: магистр Семеняко перехватил его почти у самого входа. - Опять в наши края? Чем могу помочь? - Опять. Директор у себя? - Кирилл Петрович на полигоне. Испытывает аэростат. - Далеко этот полигон? - Версты две. Вы подождете, или необходимо подготовить парокат? - Пешочком пройдусь. Ножками. Что две версты, пустяк. Вы только направление укажите. - У нас свой выход из города. Пройдемте. Я только распо- ряжусь, чтобы для вас подготовили костюм. Шлюз, декомпрессия, облачение в костюм. Положительно, он превращается в обывателя города Алозорьевска. Трубочка привычно скользнула в ноздрю. - Надолго хватит батареи? - Да, часов на двенадцать. Плюс часовая резервная. Вый- дете наружу - и направо, там колея наезжена. Вы полигон заме- тите непременно, по аэростату. Или все-таки дать вам сопро- вождающего? - Не стоит. Хочется немного побыть одному. Магистр попрощался - начиналась декомпрессия. Присядем на дорожку, подумаем. Полчаса туда, с запасом, пол - обратно. как раз успеет ответ придти с Земли. Вот, капитан, ты и на вакациях. Дорога - словно в Айда- ровке, пыльная, неширокая. Того и гляди, на коровьи лепешки наткнешься, да на конские яблоки. Или баба погонит гусей к речке, купаться. Удочки не хватает, да самой речки. Зато здесь грязи не бывает, не развозит шлях. Ступай и ступай, хоть до самой станции Берд. Он приблизился к щиту - большому, на бетонном основании, возвышающемуся над округой на три сажени. Дитя департамента пропаганды. Большими, аршинными буквами выведен был призыв превратить Марс в рукотворный сад, за буквами ветвились ябло- ни с налитыми румяными яблоками. То есть можно было догады- ваться, что это - румяные яблоки: краски выцвели, выгорели. Солнце, хоть и слабое, а злое. Он подошел поближе, желая попробовать, из чего сделан щит - дерево, пластик, железо, ногтем провел по поверхности. Похоже, пластик. Что-то громко треснуло, и в щите - на два вершка выше его головы - появилась аккуратная круглая дырочка. Трехлиней- ка, однако. Шаров быстро побежал, огибая щит. Быстро, да не очень - еще одна дырочка, и опять выше. Наконец, он укрылся за ним, для верности присел - бетон понадежнее пластика будет. Стреляли в спину. Издалека - верста, не меньше. Он осто- рожно выглянул. Никого. Так и станут тебя дожидаться. Кому-то он здорово мешает. Или просто - нелюбовь. Не лю- бит его стрелок хороший, даже отличный, но к Марсу непривыч- ный, иначе сделал бы поправку на низкое притяжение, и была бы у Шарова лишняя дырка. Ничего, не поздно еще. Подойдет поближе, только и все- го. А у него, у Шарова, всего оружия, что фига в кармане. Беспечный и самоуверенный болван. Если бы. Подумалось, что он теперь может объяснить поведение ге- нералов-заговорщиков. Ведь знали, что ожидает их, а никто не то что поднял верные полки - положим, не было никаких верных полков, - но и просто не бежал, не отстреливался, в конце концов. Им просто не хотелось жить. Устали. Сколько сил хва- тало - жили, а потом устали. Так то генералы. Ему не по чину уставать. Лорд Байрон Мценского уезда, понимаете ли, нашелся. Фаталист на жалова- нии. Вверяю себя судьбе и все такое. Больно ты нужен судьбе, милый. Дешевое кокетство младого юнкера. Стыдно. Он не устыдился, но разозлился. Немного, но лучше, чем ничего. Можно под прикрытием щита отбежать подальше, а потом попытаться кружным путем вернуться в город. Воздуху хватит, он нынче запасливый. Из-за горизонта вынырнул парокат. Кавалерия. Как всегда, вовремя. Парокат подъехал прямо к щиту. - Что-то случилось? - парокат вез двоих. Патруль. Ну, правильно, регулярное патрулирование. Еще Зарядин говорил. Никакого рояля в кустах. - Стреляли. Со стороны города. - Стреляли? - В меня целили, но промахнулись. Патрульные спешились, осмотрели щит. - Да, похоже, стреляли. Сейчас проверим. Один из патрульных пустил в небо ракету, зеленый огонек завис в небе. - Подкрепление зовем, - пояснил патрульный. - Вы подож- дите, пока не разберемся. Карабины у них были кавалерийские, ладные, удобные. Око- ротят плохого человека, эти смогут. Ответные огоньки зависли в воздухе. - Ну, мы пошли. А вы ждите, экипаж скоро подойдет. Парокат покатил к городу. Храбрые ребята, не боятся, что стрелок их снимет. Или боятся, но службу исполняют. И ты да- вай, служи. Шаров отряхнулся от пыли, оглянулся. Где ж полигон? Полигон оказался почти рядом. Шаров вышел на него через четверть часа и едва не опоздал: пузырь уже надували. - Пришли полюбопытствовать? Я тоже, - директор стоял чуть поодаль от воздушного шара. Три человека возились около газовой установки. - С детства люблю, с ярмарки. Счастливые люди - воздухоплаватели. Высоко, в тишине, над нами, суетными грешниками. Пузырь раздулся до размеров хорошей избы, но все не мог оторваться. - Мы наполняем его раскаленным гелием. Все равно, подъ- емная сила мизерна. Всей аппаратуры два фунта, а поди ж ты, подними. Стенки пузыря были полупрозрачными, и сквозь них прогля- дывали горы, проглядывали мутно и неясно. Пузырь увеличивался на глазах, вдвое, втрое, вчетверо, наконец, он начал медленно подниматься. Кто-то отсоединил кишку, обрубил балласт, и шар устремился вверх. - Далеко улетит? - спросил Шаров Леонидова. - Увы. Как только газ остынет, пойдем ловить. На версту поднимется, если повезет. Сглазил! Шар передумал. Не поднявшись и на сто саженей, он замер, а потом мало-помалу начал опускаться.
в начало наверх
- Оболочка старая, пропускает. Новую нужно варить. Из топора не сваришь, придется у Земли просить, а Земля - барыш- ня капризная. Ладно, капитан, так что же вас привело сюда, на полигон, помимо зрелища? - Служба, Кирилл Петрович. Разговор у меня к вам. - Прямо здесь разговор? А то я мерзнуть начал. Давайте в город сначала вернемся. Шар пошл вниз быстрее. Его отнесло немного в сторону, и люди побежали за ним вслед. На руки хотят принять, что ли? Муравьи и арбуз. - Давайте вернемся, - согласился Шаров. Он тоже замерз. Во всяком случае, дрожал. - Только придется подождать, пока не сложим баллон. Ге- лий газ благородный, не след терять. - Неужели без вас не управятся, господин директор? - Управятся, безусловно управятся. Но у нас с транспор- том, не как у вас. Плохо с транспортом. Один экипаж, и на нем установлен компрессор. Придется ждать. - А мы пешочком. Я вот прошелся, знаете - благодать. Просторы наши, российские. Мысли в голову приходят всяческие, мечты. Право, пойдемте, Кирилл Петрович. - С людьми вашего ведомства спорить трудно. Если вы нас- таиваете... - Не то, чтобы я. Опять служба. - Тогда, с вашего позволения, я распоряжусь... Шаров смотрел, как Леонидов подошел к вожатому экипажа. Хорошо бы послушать, что в таких случаях говорят академики. Оставляет научное завещание? Просит не поминать лихом? Прика- зывает почистить экипаж по возвращении, чтоб блестел и свер- кал? Но возвращаться пешком не пришлось: подоспел броневичок Департамента. - Иван Иванович, вы рискуете просто безрассудно! - Спи- цин выговаривал не шутейно, похоже, он в самом деле волновал- ся. - Мы бы вам любую охрану дали, эскорт, а вы... - Кого-нибудь нашли? - невежливо перебил его Шаров. - Нет. Ищем. И подпоручик с вас пример берет - пешком. Неужели трудно приказать подать экипаж? - Лукин здесь? - Так точно, камрад капитан, - Лукин показался в проеме люка. - Вам депеша с Земли. Сказали, вы в научный корпус пош- ли. Я туда. Там узнал про полигон, подумал, за четверть часа добегу, что возиться с колесами. А по пути меня нагнали. Шаров взял конверт, сломал печать. Так, пришло время де- лить пироги. А пирог у него еще в печи, и удастся, нет - не- известно. - Видите, Кирилл Петрович, все и уладилось. Поедем с ши- ком, за броней. Академик молча полез внутрь. Лучше бы шли пешком. Хотя... Психическое давление, оно разным бывает. Спицин тоже помалкивал, сказал лишь, что местность про- чесывать будут, пока не найдут стрелявшего. Третий вожак явно верил в вечную жизнь. По просьбе Шарова, их высадили у шлюза Научного Корпуса. И костюм наружный отдать нужно, и просто удобнее. - Вот вы и дома, господин директор. Не пригласите к се- бе? Сушит очень Марс, пить хочется. Опять-таки - разговор, не забыли? - Забудешь с вами, - академик, похоже, успокоился. Или плюнул на все. Кончился страх ожидания страха. Подлетел магистр Семеняко, Но остановился, словно лбом о ворота. Ну и чутье у малого! Сэр Исаак Ньютон по-прежнему грустил, обделенный истори- ческим оптимизмом славян. Не повезло ему, не в той стране ро- дился. Леонидов помешкал мгновение, затем решительно сел в свое кресло. - Чайку нам, - прокричал в переговорную трубку. - Моего чаю, и заварите в автоклаве. - Под давлением завариваете? Любопытно. - Иначе какой чай, декохт. Ну, начнем разговор, или по- дождем? Ждать недолго, автоклав маленький, быстро поспеет. - Начнем, Кирилл Петрович. А поспеет, так вот мы, все здесь. - Значит, начнем... Так чем же я могу быть вам полезен? Шаров не спешил с ответом. Действительно, чем? Небо та- кое большое, палец такой маленький. Что, если догадка невер- на? Да ничего. Ничего особенного. Эка невидаль - ошибка. Не римский папа, позволено и согрешить. - Вы уже помогли, Кирилл Петрович. - Да? Не припоминаю... - В прошлый мой визит вы заметили, что знать вопрос - все равно, что знать ответ. И я начал искать не ответ, а воп- рос. Думаю, вы знаете причину, по которой я нахожусь здесь, я имею ввиду - на Марсе. - Представьте - нет. - Ой, лукавите. Ладно. Но про аварию на Свотре хоть слы- шали? - Да. - Спустя несколько дней об этом сообщили в одной из анг- лийских газет. Как просочилась к ним информация? Узнать это поручили мне. Не только мне, многим, но на Марс послали имен- но меня. И я начал искать: кто. Кому удалось передать инфор- мацию в Англию? И никак не мог найти, не мог даже понять, с какого боку подступиться. - Это бывает. - Сплошь и рядом. Но потом вспомнил ваш совет и склонил- ся к тому, что главное -ї1 ї0понять, ї1какї0 кому-то удалось передать сообщение. - Разумно. - Рад, что вы так считаете. Итак, прежде всего приходит в голову, что некто, пока неважно, кто, передал сведения обычным путем - через канал перемещения. Увы, ему бы потребо- вался сообщник, если не здесь, то на Земле обязательно. А на Земле проверили всех, имевших отношение к каналу. Проверили самым тщательным образом. Вы понимаете: самым. Мы же Департа- мент, а не Смольный институт. И - ничего. Академик не ответил. Ничего, уважаемый Кирилл Петрович, это - даже не цветочки, а завязь. - Тогда закономерно предположить, что некто смог сооб- щить о происшествии англичанам на станцию Берд, а уж те по своему каналу на Землю. Опять не получается: триста верст. Транспорт более, чем на сутки, поселения не покидал, пешком - несерьезно, да и по времени не получается, успехи воздухопла- вания вы сегодня продемонстрировали. - Какой же вывод? - академику чая явно не хватало. Пере- сохло горло, руки беспокойно трутся друг о дружку. - Заговор. Документы подделаны, а кто-то из вожаков, или даже может быть все санкционировал-таки переход на Берд. - Сложно все это. - Но единственно возможно. Если бы не то обстоятельство, что никто из вожаков не имел никакой причины сообщать об ава- рии на Свотре англичанам. Это абсурд. Сообщил человек совест- ливый, непрактичный, донельзя наивный. В чем-чем, а в этих пороках упрекнуть вожаков нельзя. - По вашему, получается, что никаким образом сообщение о катастрофе в поселении до англичан дойти не могла? - Получается, Кирилл Петрович. - И в то же время англичанам о катастрофе известно? - Вне всякого сомнения. - Парадокс. - И еще какой, Кирилл Петрович. Принесли чай: фарфоровый с заваркой, медный самовар ки- пятку, сахарницу, щипчики, и даже сливочник. - Поспел, поспел. По запаху чую: липтон. Угадал? - Что? Ах, чай... Да, липтон. - Позвольте поухаживать за вами. Устали, наверное, мои разглагольствования выслушивать. Вам со сливками? - Шаров за- ученно скупыми движениями разлил заварку по чашкам. Два меся- ца половым у Палкина служил, под конец даже на чай давали. Тогда он был подпоручиком, молодым и смышленым. Но Рейли в трактире так и не появился. Чай удался средненько. Староват. И лист пересушен. Но он похвалил: - Отменный у вас чай, Кирилл Петрович. Берите патент на автоклав заварочный. Большущие деньги получать будете, как Марс заселим. Леонидов на шутку не отозвался. Он, похоже, ее и не слы- шал, прихлебывал себе чай, не замечая ни вкуса, ни аромата, как пьют купчики поутру с похмелья. - Признаться, вы заинтриговали меня, капитан. Не думал, что в вашем Департаменте решают подобные головоломки. - Департамент, Кирилл Петрович, столько же мой, сколь и ваш. А насчет головоломок - это запросто. Не приходилось ви- деть, как мужик локомотив чинит, или веялку заграничную? Не подходит деталь, или передача капризничает, так он ее ломом, ломом. На удивление, иногда помогает. - Где же ваш лом? - Придет черед и лому. Но - вдруг детали подойдут? Очень, знаете, хотелось бы. Так вот, я подумал: раз никаким известным способом весть до англичан дойти не могла, а она все-таки дошла, значит, дошла она способом доселе неизвест- ным. Меня учили: если все варианты, кроме одного, невозможны, то этот единственный вариант, каким бы невероятным он не ка- зался, и произошел в действительности. - Неизвестный способ... Знаете, не убеждает. - Был неизвестный, станет известным. Шило в мешке утаить можно, если постараться, но способ передачи информации - нет. Потому, что о нем знают минимум двое - передающий и принимаю- щий. Тайна двоих - уже не тайна. А если до газет дело дош- ло... - А какой способ, все-таки? - Почти волшебный. Способ, в который никто не верит, по- тому и не ищет. Беспроволочный телеграф. - Экий вы сочинитель, господин капитан! Таланты в землю зарываете. - Бывает, и зарываем. По вынесении приговора. - Пугаете. - Предупреждаю. Впрочем, таланты сейчас в цене, и всякие мелкие шалости им порой прощаются. По недомыслию которые. - Приятно слышать. Но только я-то здесь причем? - Так ведь вы, глубокоуважаемый Кирилл Петрович, беспро- волочный телеграф и открыли. Во всяком случае, я очень на это надеюсь. - Надеяться, конечно, я вам запретить не могу. - Только у вас имеется, пусть и относительная, свобода проведения научных разработок. Все остальные работают по пла- нам сверху, и у них просто нет возможности хоть что-нибудь сделать вне плана. А у вас есть. - А воду в вино я не превращаю? Мертвых не воскрешаю? - Не надо, Кирилл Петрович. Сейчас сюда прибудет парочка экспертов с Земли, и, думаю, они найдет в вашей лаборатории нечто любопытное. - Вы смеете... - Еще как смею. - А если не найдут? Искать заведомо несуществующую вещь... И не подбросишь. Да любой ученый просто высмеет саму идею. Беспроволочный телеграф, надо же... - академик рассме- ялся. Слабо и неубедительно. - Я ведь не маститых старцев в эксперты взял, Кирилл
в начало наверх
Петрович. Выпускников Петроградского политехнического, alma mater. Ребята молодые, глаза не зашорены. Найдут. - Когда найдут, тогда и поговорим. - Тогда поздно будет, Кирилл Петрович. Люди ведь гибнут. - Не понял. о чем вы? - Кирилл Петрович, как вы думаете, почему англичане опубликовали сообщение о Свотре? Из человеколюбия? Вы, я по- нимаю, движимы самыми высокими чувствами. Английские ученые, на станции Берд, возможно, тоже. Год назад вы виделись с ни- ми, говорили, делились идеями, и беспроволочный телеграф отк- рыли, похоже, одновременно. Примеров параллельных открытий в науке тьма. Ломоносов - Лавуазье, Бойль - Мариотт, Уатт - Ползунов, Черепанов - Стеффенсон. Леонидов и мистер Икс. Так вот, вас, как человека интеллигентного, совестливого, просто честного, гибель людей возмутила. Вы сообщили об этом англи- чанам. Те - в Лондон. Появилась публикация. А дальше - что? - Что? - переспросил Леонидов. - Сообщению-то цена - грош. Источник не указан, значит - поклеп, навет. - Но ведь... - Но ведь люди погибли, это вы хотели сказать? Совершен- но верно. И поэтому источник информации начали искать. Прежде всего допросили людей на Пулковской станции перемещения. Две- надцать человек запишите на свой счет, Кирилл Петрович. На очереди - отбывшие с Марса за последний год. Затем придет че- ред живущих здесь. Всех, от последнего поселенца до первого вожака. Вы что, действительно думаете, что в Департаменте бу- дут интеллектуальные загадки решать, что да как? Метода прос- тая - допрос расширяющимися кругами. Тысячу человек сломать? Сломают столько, сколько сочтут нужным. И когда очередь дой- дет до вас, вы расскажете все. Обязательно расскажите. Любой расскажет. Только допрошенные до вас - вы ведь действительно их не воскресите. Пока будут идти массовые допросы, пока под- берут новую администрацию, пока пришлют новых поселенцев - вся деятельность на Марсе будет стоять. Добыча русина приос- тановится, остановится производство красной стали, армия не- дополучит десятки, а, может быть, сотни бронеходов. Вот зачем англичане и опубликовали сообщение, переданное вами, вот по- чему они пока держат открытие беспроволочного телеграфа в тайне. - Это... Это шантаж, милостивый государь! - Не знаю. Вряд ли. Просто обрисовываю положение вещей. И даю советы. - Какие такие советы? - Полезные. И приятные. Вы сообщаете всему миру о своем открытии. Приоритет за Россией! Становитесь национальной гор- достью державы. Получаете уйму научных премий и всеобщее признание. Разумеется, возвращаетесь на Землю, создаете инс- титут, сможете взять сотрудников отсюда, из Алозорьевска. И работаете, работаете, сколько душе угодно. Плохая перспекти- ва для ссыльного ученого? - Полная, безграничная свобода? - Во всяком случае, клетка станет куда просторнее, и прутья вызолотят. - А взамен что? - Ну что с вас возьмешь, Кирилл Петрович? Вы и так со всеми потрохами принадлежите Отечеству. Как и я, и любой дру- гой. Ну, попробуют англичане сослаться на вас, я имею ввиду инцидент на Свотре, так вы скажете - враки, ложь. Не беспо- койтесь, они-то вас подставили безо всякого сожаления. - Ваши предположения настолько дики и несуразны... - Что соответствуют действительности, верно? Так я могу сообщить на Землю о вашем великом открытии? А то, боюсь, Де- партамент вот-вот начнет расширять круг подозреваемых... Шаров надеялся, что говорит правду. Что круги еще не ра- зошлись. Что удасться быстро погасить инерцию Департамента. И что все, о чем он сейчас говорил - правда. Леонидов долил остывшей воды, щипчиками попытался раску- сить кусок сахару, но никак не мог захватить его меж зубьев. Дрожали руки. - Хорошо. Поспешите, капитан. Поспешите, и пропадите вы все пропадом. ГЛАВА 9 - Мы уверены, что вы с честью оправдаете оказанное вам доверие и сумеете перестроить службу безопасности в соответс- твии с сегодняшними задачами. Шаров только склонил голову. - До встречи, подполковник, - начальник второго Отделе- ния Департамента еще раз пожал руку Шарова и направился в ка- меру перемещения. До встречи. На Земле или на Марсе? Как знать. Не тяжелы ли новые погоны, подполковник? Так ведь не дома. Тут, на Мар- се, все легче. Погоны тоже. Карьеру делаешь? Не делаешь, а делаем, нечего отделяться. Никакой шизофрении, просто заду- шевный разговор меня со мной. Ну, поговорим, поговорим. Дру- гих собеседников у тебя-меня-нас долго не будет. Это почему же? Я теперь высоко вознесся. Третий вожак Марса. Головокру- жительная карьера. Помни, кому обязан новым назначением. Да уж запомню. Век на Лукина молиться буду. Пока ты - я всякими умными штучками интересовался, он, молодец, нарыв расковырял. Ну, положим, дело нехитрое, так и так Спицину конец был. Хо- тел утаить от Отчизны важнейшее открытие, передать англичаш- кам. На тебя покушался трижды. А главное - ускользнувший сор- няк заговора генералов. Пустил, сволочь, корни на Марсе, ду- мал, спрятался. От Департамента не спрячешься. Чистка собс- твенных рядов, беспощадное избавление от инородной заразы. Ладно, ладно, мне-то не заливай. Что будешь делать с Лукиным? А что теперь с ним сделаешь? Сам отпустил. А что, нужно было его убить? Пытался же он убить тебя трижды. Всепрощенчество, да? Иди русская рулетка? Кстати, запомни или запиши, придется тебе-нам поискать его сообщника, да и решить - от себя он убивать задумал, по злобе и зависти, или кто приказ ему такой дал. Департамент большой, сторукий, часто враздрай идет. Себя не жаль - обо мне подумай, я ведь жить хочу. Я тоже. Чем не жизнь? Воды первичной - залейся, воздуху - тоже, жилье - просто хоромы. И дел всего - пошерстить службу безопасности. Проще сказать - создать заново. Искоренить саботаж и вреди- тельство. Как искоренять, знаешь? Знаю, не учи. Сначала вре- дительство надо организовать, тогда будет, что искоренять. Умничка, капитан. Подполковник. Попрошу не забывать! А куда это мы идем? В наш новый кабинет, подполковник. Видишь, адъ- ютант, подчиненные. С докладами пришли. Подождут. Мы теперь - фигура. Из пешки во ферзи. Это тебе не Леонидова соблазнять, Мефистофель с товарами лавки-алтынки. А все-таки я оказался прав. Ну и что с того? Еще скажи, что спас тысячи людей. Спас тысячи людей. Себя ты спас. А я что - не человек? Две ноги, без перьев, значит, человек. И сижу в хорошем месте, оно меня красит, я его - неважно. Вон, портретик напротив, с ним пого- ворить можно, если ты надоешь. Я? Себе? Хорошо, поговори, попробуй. Лицо у него симпатичное. Первый покоритель Марса, отдавший жизнь за Освоение. Привет! Привет. Только я не пер- вый, кто жизнь отдал. Нас отряд был, двадцать человек. Я пя- тым шел. Задание простое - установить матричный отражатель. Посылали-то нас напрямую, перемещение энергии требовало - го- род год мог греться. Не Урюпинск - Москва. Ответственность какая! Готовились днем и ночью. Не знаю, что было с первыми, но канал не работал. Послали меня. Я успел, установил отража- тель, на Землю навел, и - тромбоз. Кровь кипела. Да я бы все равно умер, обратный путь так просто не сделаешь, пока матри- цу откалибруют... Поговорил, подполковник? Поговорил. Невесе- лые у нас разговоры. А меньше болтай, дело делай. Их у нас невпроворот. Начинай, начинай. Я пособлю. Шаров взял бумагу. Направление в Высшее Училище. Депар- таменту требуется свежая кровь. Нужны юные, преданные души. В твоей власти послать человека на Землю. А дальше - как сло- жится. Пером, гусиным, от предшественника наследство, он впи- сал: "Ушакова Надежда Александровна". Затем тряхнул колоколь- чик. Адьютант - влетел. - Офицеры собрались? - Так точно, ваше превосходительство. Ждут. - Проси, - и он устало откинулся на спинку кресла.

ВВерх