UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru
   Еко Тавада 
 Собачья невеста 
Повесть 
    Перевод с японского ГРИГОРИЯ ЧХАРТИШВИЛИ 
 
   Душным, безветренным июльским днем, в два  часа  пополудни,  брел  по
улице, мимо многоэтажных домов, мимо гирлянд ослепительно  белого,  све-
жестираного белья, старичок. Брел-брел, зачем-то оглянулся, окончательно
разомлел от жары, да так и застыл прямо посреди мостовой.  А  следом  за
ним раскатился было по сонной улице кирпично-красный автомобиль, но тоже
не сдюжил, обессилел, остановился у почтового ящика  и  встал  намертво,
даже изнутри никто не вышел. И тихо, очень тихо было  на  улице,  только
слабенько потренькивали умирающие цикады да глухо урчал кухонный комбайн
в школьной столовой.
   При желании можно было заглянуть в открытую балконную  дверь  первого
этажа: в комнате (девять квадратных метров) сидела  женщина,  пила  чай,
почесывала прыщ на коленке, неодобрительно смотрела в телевизор, по  ко-
торому ничего не показывали. В другом окне шторы задернули только до по-
ловины, и было видно кухню, холодильник, на холодильнике надкушенное яб-
локо со следами губной помады (хозяйка ушла в дом культуры). Весь  квар-
тал закис, впал в спячку, временно скончался - до  того  момента,  когда
дети из школы потянутся в группу продленного дня. Дело в том, что  возле
унылого дома-новостройки, на телеграфном столбе, висел  большой,  сильно
грязный плакат. Давно висел, уже целый год, а то  и  дольше.  Приклеился
основательно, не отдерешь. На плакате  Мицуко  Китамура  собственноручно
вывела розовым фломастером пансион "Китамура". Группа  продленного  дня.
Буквы от дождей давно поплыли,  угол,  где  номер  телефона,  наполовину
оторвался, а на пририсованную тут же схему накакал голубь, так что адрес
разобрать было совершенно невозможно, ну да это ничего - матери школьни-
ков и так давно запомнили, где живет Мицуко. В принципе плакат можно бы-
ло бы и содрать, но как-то руки ни у кого не доходили. Во-первых, больно
уж он был грязный - дотронуться противно. А во-вторых, не имелось  среди
местных жителей таких, кому больше всех надо. Район был относительно но-
вый (тридцать лет от роду), массовой застройки, хозяйки следили за  чис-
тотой у себя дома, а улица, она, как известно, ничья.  Бывало,  переедет
машина голубя или бомж на тротуаре кучу навалит, так никто  эту  красоту
неделями не трогает. С какой, собственно, стати? Для этого есть  муници-
пальная служба. Вот и произведение Мицуко было обречено висеть на столбе
до полного распада и слияния с природным элементом.
 
   Дети пансион "Китамура" полюбили сразу и прозвали "Грязнулькиной шко-
лой". Полюбили дети - полюбили и мамаши, так что заведение Мицуко быстро
вошло в моду. Ведь это такая редкость в  нынешние  времена  -  приличная
группа продленного дня. Попадаются просто кошмарные (спросите кого хоти-
те), и многие родители прямо говорят: лучше уж пусть дети на улице  бол-
таются или торчат в зале игральных автоматов. А у Мицуко  совсем  другое
дело. Лучше учиться дети, может, и не стали, зато под  хорошим  присмот-
ром. В общем, большинство мамаш в Мицуко верили и всяким там разным слу-
хам значения не придавали, хотя находились  и  такие  родительницы,  кто
возмущался и грозил ребенка из группы забрать. Но ничего, как-то обходи-
лось. В конце концов, мало ли что дети нафантазируют, тут надо делить на
восемь, утешались матери, не склонные к панике. Ребенок же не всегда по-
нимает, когда учитель шутит, а когда говорит серьезно, отсюда -  нелепые
домыслы и недоразумения.
   Взять хотя бы историю с салфетками. Мамам первоклашки изложили  ее  в
такой редакции: "Китамура-сэнсэй сказала, что салфетки-соплюшки  выкиды-
вать не надо. Один раз высморкаешься - спрячь. Она станет  мяконькая  да
тепленькая, будешь второй раз сморкаться - одно удовольствие. А в третий
раз соплюшка сгодится в уборной попу вытирать. Учительница сказала,  что
это очень приятно".
   Бедная мама слушает ни жива ни мертва, не знает, что сказать. В конце
концов промямлит что-нибудь вроде:
   - Какие еще "соплюшки"? Надо говорить "салфетки".
   А у самой перед глазами живописная картина: Китамура-сэнсэй на унита-
зе с "соплюшкой" в руке, и лицо счастливое-счастливое.
   Кстати уж и о лице Мицуко. Директор школы выразился о нем так:
   - Редкий случай, чтобы у красивой женщины было такое неистребимое до-
вольство на лице. Обычно красавицы предпочитают иметь вид томный  и  пе-
чальный.
   Правда, поговаривали, что директор приходится Мицуко каким-то дальним
родственником и потому не вполне объективен, но все равно человек он был
солидный и уважаемый, раз считает  Китамуру-сэнсэй  красавицей,  значит,
так оно и есть. А красавицы, как известно, народ особый и грязь к ним не
пристает. Поэтому родители зла на Мицуко за излишний  натурализм  решили
не держать, ибо наверняка были у учительницы на то  свои  педагогические
резоны. Рекомендацией о троекратном  использовании  салфетки  дети  вос-
пользуются вряд ли, зато к экономии, глядишь, потихоньку и приучатся.  А
то взяли моду - расходуют туалетной бумаги за раз по три метра  или  как
начнут кидаться салфетками с пятого этажа. Не  так  уж  глупо  придумала
учительница - таков был общий вердикт. Как уже было  сказано,  детей  из
группы никто не забрал, а со временем малыши историю с "соплюшками" бла-
гополучно забыли. Малыши-то забыли, но некоторые мамаши долго еще  поне-
воле вспоминали совет Мицуко. Происходило это обычно в  уборной,  когда,
ежась от шершавой сухости туалетной бумаги, они внезапно ощущали потреб-
ность в прикосновении более нежном и ласкающем. Эта тенденция  приобрела
черты повального наваждения после того, как дети  принесли  с  продленки
новый трофей - сказку о собачьей невесте.
 
   - Знаете ли вы сказки про женитьбу людей с  животными?  Ну,  про  же-
ну-журавлиху наверняка знаете. А про собачью невесту?
   Так начала Мицуко свое захватывающее повествование, и дети слушали до
самого конца буквально затаив дыхание. Но сказка была предлинная, и  по-
тому малыши ее впоследствии толком пересказать не  смогли,  а  школьники
постарше постеснялись. В результате любопытствующим родительницам  приш-
лось восстанавливать сказку по обрывкам и кусочкам,  сопоставляя  сведе-
ния, полученные от первоклашек.
   Начиналась сказка примерно так (тут расхождений не было). Давным-дав-
но жила-была маленькая принцесса, а  у  принцессы  была  ужасно  ленивая
нянька. В обязанности ужасно ленивой няньки входило  вытирать  принцессе
попу после уборной, но нянька всячески отлынивала от этой обязанности  и
придумала вот что. Сказала черному песику, которого принцесса ужасно лю-
била: "Давай лучше ты будешь вылизывать маленькой госпоже  попку,  а  за
это она, когда вырастет, выйдет за тебя замуж". Поскольку  это  повторя-
лось каждый день, принцесса и пес привыкли к процедуре, да и к  мысли  о
предстоящем супружестве тоже.
   Что произошло дальше, мамашам с точностью установить не удалось,  так
как малыши нафантазировали своего и их версии разошлись. Согласно одной,
пес заманил подросшую принцессу в дремучий лес и  там  на  ней  женился.
Согласно другой, король случайно увидел, как собака вылизывает принцессе
зад, ужасно разгневался и отправил обоих на необитаемый остров.
   Первая версия развивалась так: однажды пес повстречал в чаще  охотни-
ка, и тот застрелил бедную собачку, а сам женился на овдовевшей принцес-
се. Та сначала ничего, жила себе с охотником,  была  довольна  жизнью  и
только недоумевала, куда ее песик подевался.  А  однажды  ночью  охотник
возьми и проговорись во сне, что это он  пса  убил.  Тут  принцесса  как
схватит ружье, как выстрелит, и охотнику конец.
   Вторая версия, с необитаемым островом, была позамысловатей.  У  прин-
цессы и пса родился сын. Потом собака заболела и умерла, и остались мать
с сыночком на острове вдвоем. Испугалась принцесса, что род  пресечется,
вышла замуж за собственного сына, и постепенно стал остров из  необитае-
мого очень даже обитаемым.
   Особый интерес взрослых, разумеется, вызвали подробности брака  прин-
цессы с сыном. А дело там обстояло следующим образом.  Как-то  раз  мать
сказала своему чаду: "Иди на дальний край острова и женись на первой  же
женщине, которая тебе встретится". А сама давай бежать другим путем туда
же. Сын пришел на дальний  край  острова,  видит  -  женщина.  Не  узнал
собственную мать, да и поженился с ней.
   Малыши не знали, что такое инцест, и потому ничего особенного в сказ-
ке не усматривали. В память им запал  только  эпизод  с  ужасно  ленивой
нянькой и вылизыванием попы. Теперь ребятишки лизали мороженое  исключи-
тельно по-собачьи, да еще при этом лаяли, а истомившись сидеть над  уро-
ками, начинали для собственного развлечения играть в  черного  песика  -
повизгивали и вылизывали себе ладошки. Мамы смотрели  на  эти  забавы  с
ужасом. Вновь укрепилась позиция тех, кто  говорил,  что  все-таки  надо
забрать детей из такой продленки, а то неизвестно, чему они там  научат-
ся. Однако нашлась одна интеллигентная мамаша (она посещала  фольклорный
кружок в местном доме культуры), которая авторитетно заявила, что  такая
сказка учительницей не выдумана, а существует на самом деле и,  кажется,
даже напечатана в книжке. Тут мамаши несколько успокоились, а одна  ска-
зала, что Китамура-сэнсэй - у-ни-кальный педагог, потому что дает  детям
материал, не входящий в школьную программу. Остальные, в общем, согласи-
лись, что Мицуко уникальная, и конфликт был разрешен.
 
   Поскольку никто из мам - ни коренные токийки, ни бывшие  провинциалки
- в детстве сказки про собачью невесту не  слыхали,  укрепилось  мнение,
что сказка эта иноземного  происхождения  и  привезена  учительницей  из
странствий то ли по Африке, то ли по Юго-Восточной Азии, где  (если  ве-
рить слухам) Мицуко долго скиталась в юные годы.
   - Наверно, она раньше была хиппи. Даром что ли она на  скрипке  умеет
играть! Хиппи разъезжали по разным странам на повозках, играли на скрип-
ках и тем зарабатывали на жизнь.
   Такое предположение высказала одна юная мамочка. Она была совсем  мо-
лоденькая, эпоху хиппи не застала и поэтому немножко путала их с цыгана-
ми.
   Ее гипотеза воспламенила другую родительницу, которая сообщила следу-
ющее:
   - Как-то раз разбирала я ящик стола и обнаружила на самом дне  старый
журнал. Стала от нечего делать листать и вдруг вижу  рекламное  объявле-
ние: "Экологически чистое природное снотворное из семечек баклажана. За-
казывайте в магазине "Китамура. Товары для хиппи". Я еще тогда подумала,
уж не наша ли это Китамура-сэнсэй?
   Одним словом, интерес к персоне Мицуко среди местного женского  насе-
ления был велик и постоянно разрастался. А тут еще одна из мамаш расска-
зала, что видела в аэропорту стенд "Их разыскивает  полиция",  так  одна
террористка была вылитая Мицуко. Ушла на дно, скрывается от закона - де-
ло ясное. Но нашлись и оппонентки, утверждавшие, что все  это  полнейшая
чушь, Мицуко Китамура -  обычная  преподавательница  и  всю  жизнь  учи-
тельствовала в Кансае.
   Достоверно установленным можно было  считать  только  один  факт:  ей
тридцать девять лет. Выяснилось это следующим образом. Дети очень  любят
спрашивать учительниц о возрасте, зная, что учительницы от этого  ужасно
теряются. А в случае с Мицуко искушение было еще сильней, потому что ма-
мы явно проявляли к Китамуре-сэнсэй повышенный интерес.
   Коварный вопрос ("Сэнсэй, а вам сколько лет?") задавался  учительнице
неоднократно, и всякий раз Мицуко без малейших колебаний отвечала:
   - Тридцать девять.
   Итак, возраст можно было считать  установленным.  Однако  все  прочие
обстоятельства биографии Мицуко по-прежнему оставались  окутаны  тайной.
Например, так и не удалось с точностью выяснить, чем  Мицуко  занималась
до того, как поселилась по своему нынешнему адресу.  Произошло  это  два
года назад. Раньше в доме, где она открыла свой пансион, жила фермерская
семья. Устав заниматься сельским хозяйством, семья продала надел, на вы-
рученные деньги построила доходный дом  возле  станции,  переехала  туда
жить, а старую лачугу решила снести, но тут какие-то дальние родственни-
ки попросили приютить одну свою знакомую. Так в квартале появилась Мицу-
ко. Она примчалась на спортивном мотоцикле, и было на ней белое платье.
   Мицуко получила дом в аренду на целых десять лет и открыла в нем свой
пансион. Для соседей осталось загадкой, как удалось этой невесть  откуда
взявшейся особе уломать упрямого  деда-хозяина  на  такую  поразительную
сделку. Вначале возникло подозрение, что дедушка на старости  лет  обза-
велся любовницей, но это предположение отпало само собой, когда  местные
жители получили возможность рассмотреть новую обитательницу дома  получ-
ше. Желающие могли полюбоваться, как Мицуко в тертых мешковатых  портках
и супермодных солнечных очках сидит у себя во дворе под раскидистой виш-
ней и с блаженной улыбкой читает книжку на польском языке.
   В общем, непонятно кто, непонятно откуда, детей нет, возраст - ни ту-
да, ни сюда. Посплетничали соседи, посудачили, да и  оставили  Мицуко  в
покое. Мелко они плавали по части любопытства, если сравнивать с домохо-
зяйками из многоэтажек.
 
   Пора объяснить географию района, в котором  развернулись  описываемые

 
в начало наверх
события. Состоял он из двух частей - северной и южной. Новостройки нахо- дились в северной половине, возле железнодорожной станции, а на юге, по берегам реки Тамагава, располагались кварталы старой застройки. Многие из жителей северной половины (которой, как уже сообщалось, едва исполни- лось тридцать лет) никогда и не забредали в те края. А ведь места там были исторические, ибо в излучине реки люди жили с незапамятных времен. Археологи даже раскопали на берегу первобытную стоянку - вот какое древ- нее было это место. Много веков здесь выращивали рис, а в шестидесятые годы перестали, потому что в рисе появился кадмий. С давних времен стоял здесь каменный столб с надписью "Восемь ри до Нихонбаси", и когда-то бы- ли подле него постоялый двор и оживленная торговая улица, но все это ос- талось в прошлом. Война этот уголок пощадила, поэтому здесь сохранилось немало старых домов, ну а так ничего примечательного в южной половине не имелось. Дети из многоэтажек раньше попадали сюда разве что с учителем рисования - пленэр осваивать, или с учителем природоведения - лягушек слушать. Но с появлением Мицуко все переменилось. Теперь в положенный час из новостроек по направлению к реке Тамагава тянулись стайки ребяти- шек - по шоссе, мимо старого храма, потом наискосок через сливовые сады, а оттуда уж и поломанный забор пансиона "Китамура" видать. Казалось, учительница вовсе и не ждала никаких посетителей. Дети, прибывшие первы- ми, вечно заставали ее врасплох: то она книжку читает, то еще одеться не успела, а то и вовсе стрижет ногти на ногах. Как-то раз три девочки-второклассницы примчались совсем рано (поймали в саду жука, и не терпелось поделиться такой радостью). Видят - сидит Мицуко в драной-предраной розовой майке, плечи голые и сверху какой-то коричневой дрянью намазаны. Ровно так сидит, не шелохнется. - Сэнсэй, - поразились девочки, - вы чего это? А Мицуко в ответ невозмутимо: - Да вот, компресс из куриного помета решила сделать. - Фу, какая гадость! Зачем? - Понимаете, встретила вчера в центре старого знакомого. Поболтали о том о сем. Такой он стал противный, что меня с души ка-ак начнет воро- тить. Уж крутило-крутило, чуть плечи не вывернуло. Сижу вот, лечусь. Спасибо курочкам. Девочки не поверили, подошли понюхать - точно помет. Поохали немнож- ко, повозмущались, но ничего, как-то притерпелись к запаху, и тут их внимание привлекла розовая майка. - Сэнсэй, купили бы вы себе новую, эта уже совсем рваная. Мицуко обиделась: - Как это новую? Да я ее всего семь лет как приобрела! Второклассницы давай дразниться: "Дырка на дырке, дырка на дырке!" Потом надоело. Присмотрелись получше, а у Мицуко сквозь ветхую майку соски торчат. - Ой, сэнсэй, а мальчишки придут? Что же вы будете делать? - А вот что, - засмеялась Мицуко, быстро задрала майку, продемонстри- ровала свой пышный бюст и тут же спрятала его обратно. Девочки завизжали от ужаса, но фокус им понравился, и они стали кри- чать: - Еще! Еще! Мицуко исполнила свой номер на бис, а когда второклассницы захотели еще, отрезала: - Всё, надоело. Попросите своих мамочек. Тогда одна из девочек, которую все считали скромницей и тихоней, подкралась к Мицуко сзади и задрала на ней майку. Груди выскочили на во- лю и заколыхались, словно две белые рыбины, девочки шумно возликовали, и тут как раз подоспели первые из мальчишек. Однако мальчишки в отличие от девочек никакого восторга не выразили, а перепугались и юркнули обратно за дверь. Причин такому поведению, не- типичному для представителей храброго пола, было две: во-первых, мальчишки любят безобразничать сами, чтобы девчонки охали и визжали, и когда девочки перехватывают инициативу, у сорванцов как бы уходит почва из-под ног; а, во-вторых, слишком уж большой бюст оказался у Китаму- ры-сэнсэй. Это открытие почему-то повергло мальчишек в уныние и смяте- ние, словно Мицуко проявила неожиданное вероломство. Мальчишки, набычив- шись, удалились за ограду, но очень скоро на крыльцо вышла учительница в другой (весьма приличной) блузке и за руку отвела дезертиров в дом. Все там было как обычно: столы, стулья, а розовая майка и компресс из кури- ного помета исчезли бесследно. Однажды в группе продленного дня появилась новая девочка, третьек- лассница Фукико. Мальчишки ее изводили как могли - то, проходя мимо, тетрадку соплями измажут, то еще какую-нибудь пакость сделают. Видно, и в школе они вели себя с Фукико таким же образом. Новенькая не протесто- вала, не плакала, сидела тихо. Девочки же делали вид, что вообще ее не замечают, - не разговаривали с ней, не смотрели в ее сторону, и Фукико платила им той же монетой. Мицуко в этот день была какая-то вялая - гля- дела своими глазищами куда-то в пространство и, казалось, ничего не за- мечала. Может, не выспалась, а может, вдруг близорукость прорезалась. Так продолжалось весь первый урок. Но когда некий мальчик удачно метнул соплю прямо на тетрадку Фукико третий раз подряд, учительница подошла, крепко взяла его за руку и оттащила в угол комнаты, к шкафу. Проказник перепугался, вжал голову в плечи, думал, будет трепка. Но трепки не пос- ледовало, и когда преступник осторожно приоткрыл один глаз, то увидел, что Мицуко достает из ящика новенький блокнот (голубого цвета, на облож- ке изображена лисичка). От ужаса у мальчишки вспотели ладони, а Мицуко сказала: - Собственные сопли коллекционируй сам. В своей тетрадке, понял? А для уроков нб тебе другую. Дети немножко подумали и решили, что идея с двумя тетрадками (одна для коллекции, другая для уроков) им нравится. Поднялся шум - все стали требовать вторую тетрадку, но у Мицуко в запасе имелась всего одна лиш- няя, так что раздачу "коллекционных" пришлось отложить до следующей не- дели. После занятий девочки почему-то не отправились домой, а застряли во дворе - сели в кружок на корточки и принялись сосредоточенно что-то рассматривать. Учительнице стало любопытно, она вышла из дома, заглянула поверх голов и увидела, что бригада муравьев пытается затащить в норку дохлую стрекозу. Стрекоза для норки была явно великовата, и муравьям приходилось нелегко, но они не сдавались. И еще Мицуко увидела одинокую удаляющуюся фигурку - это уходила Фукико. - Девочки, вы почему не разговариваете с Фукико? - спросила Мицуко. Школьницы уставились на нее с таким видом, словно никак не могли уяс- нить смысл вопроса. Потом одна удивленно протянула: - Она же такая стра-анная. - Чем странная? - Голову никогда не моет. А иногда даже без носков приходит, - объяс- нила другая, и остальные подхватили: - Она толстая! - И пенал с Микки-маусом у нее не фирменный! - Вы бы видели, как она со скакалкой прыгает, - умора! - У нее и папаша странный! - Да-да! Он в какой-то "Голубой бар" ходит и там задницей крутит! Мицуко внимательно все это выслушала, призадумалась, но ничего не сказала - резко развернулась и ушла в дом, а в доме ретировалась в самую дальнюю комнату и громко захлопнула за собой дверь. А вот что произошло в августе, через несколько дней после того, как пансион "Китамура" закрылся на каникулы. Возле дома Мицуко появился не- известный молодой человек на вид лет двадцати семи - двадцати восьми. Был он коротко стриженный, в белоснежной рубашке, отутюженных брюках и ослепительно начищенных туфлях, в руке держал старомодный кожаный чемо- дан. На приятеля Мицуко незнакомец был никак не похож, однако вел себя весьма уверенно: проник во двор через дыру в заборе и сразу же направил- ся к Мицуко, которая чинила свой мотоцикл и потому была вся чумазая, растрепанная и, мягко говоря, не вполне одетая. - Ну вот и я, - сообщил молодой человек. Мицуко уставилась на него, разинула рот, но так ничего и не сказала, только испуганно вскинула руку к подбородку. Тогда незнакомец бесшумно поставил чемодан на ступеньку, снял часы и с чрезвычайной энергичностью помахал остолбеневшей Мицуко рукой. Потом обаятельнейшим образом улыб- нулся и спросил: - Телеграмму получали? Все так же зачарованно глядя на него, Мицуко покачала головой и попы- талась сосредоточиться - даже лоб наморщила, а молодой человек улыбнулся еще жизнерадостней и сказал: - Зовут меня Таро. Может, и зря я называю вам свое настоящее имя, но уж больно оно мне нравится. Мицуко заторможенно кивнула. Тогда Таро крепко взял ее за руку и по- тянул к крыльцу, будто это был его дом, а Мицуко пришла к нему в гости. В прихожей молодой человек снял свои сверкающие штиблеты, причем обошел- ся с ними довольно небрежно - зацепил носком за задник и скинул, не раз- вязывая шнурков. Однако Мицуко заметила, что туфли встали на пол так ровненько, что ровнее не бывает. Далее Таро взял Мицуко обеими руками за бока (ладони у него оказались не горячие и не холодные) и слегка приподнял. Снова спросил: - Телеграмму получали? Она опять замотала головой. Тогда молодой человек неописуемо ловким движением вытряхнул Мицуко из трусиков и бережно уложил ее на пол, а сам, не снимая брюк и рубашки, примостился сверху, оскалил острые, как у собаки, зубы и припал губами к шее бедной учительницы - к тому месту, где такая тонкая и чувствительная кожа. Зачмокал, заурчал. Мицуко снача- ла побледнела, потом запунцовела, размякла, на лбу выступили капельки пота, а снизу в нее стало тыркаться (и проскользнуло-таки) что-то бамбу- ково-гладкое и напористое. Тут она затрепыхалась, заелозила по полу, и молодой человек немедленно отодвинулся, но в покое Мицуко не оставил: перевернул ее животом книзу, взял цепкими лапищами за бедра, приподнял и со старательным сопением принялся вылизывать ей ягодицы. Язык у него был широченный, слюней имелось в изобилии, а руки сильные, ухватистые и, несмотря на жару, совсем не потные. Продолжалась эта процедура довольно долго; Мицуко в жизни не испытывала ничего, хотя бы приблизительно похо- жего на свои нынешние ощущения. Покончив с вылизыванием, Таро поставил жертву на ноги и посмотрел ей в лицо черными, на удивление безмятежными глазами. Вид у него был все такой же аккуратный - ни капельки пота, и пробор идеальный, как по ни- точке. Мицуко непроизвольно дотронулась до его волос. Они оказались жесткими, как сапожная щетка, а кожа на лбу такая гладкая, что Мицуко не удержалась, стала поглаживать молодого человека и здесь, и там. Он стоял молча, выражение лица имел очень серьезное. Потом безо всякого предуп- реждения развернулся и стремительно кинулся на кухню, бросив голозадую Мицуко в прихожей. Из кухни донесся грохот кастрюль. Мицуко немножко постояла, очухалась, надела трусы и тоже отправилась на кухню. Выяснилось, что Таро времени даром не терял: еда была готова, на столе выстроились тарелки и чашки, а сам он уже сидел, нетерпеливо барабаня пальцами по клеенке (рядом с его ручищами посуда казалась игру- шечной). Увидев Мицуко, молодой человек промычал что-то радостно-при- ветственное и приступил к трапезе. Ел он тоже очень аккуратно, можно да- же сказать, аристократично, но при этом ужасно быстро. Мицуко еще и па- лочки ко рту поднести не успела, а у него тарелка уже опустела. Он тут же положил себе добавку, в два счета съел и ее, а затем (Мицуко смотрела неодобрительно) вылизал тарелку дочиста своим феноменальным языком. Вскочил, бросился в прихожую, открыл свой кожаный чемодан, достал оттуда тряпку, сбегал в ванную за водой и приступил к мытью пола. Мицуко снача- ла смотрела в тарелку, потом стала смотреть, как Таро ползает по полу. Ползал он на четвереньках, а тряпкой орудовал так отчаянно, что зад у него дергался в убыстренном ритме вправо-влево, вправо-влево. Мицуко ра- зобрал смех. Так, давясь от хохота, и доела она свой обед, а полы между тем засияли матовым блеском. Таро снова наведался к чемодану, извлек от- туда метелку и принялся воевать с пылью, причем запросто доставал до са- мого потолка, куда Мицуко при всем желании и со стула бы не дотянулась. Вниз полетели обрывки паутины, которую молодой человек с явным удо- вольствием сжевал, словно сладкую вату. Мицуко сидела и смотрела, как в воздухе, вспыхивая в солнечных лучах, кружатся мириады пылинок. Однако когда Таро притащил из чемодана складную щетку небесно-голубого цвета и взялся за уборку по-настоящему, Мицуко отступила во двор. Там она встала возле распотрошенного мотоцикла и долго разглядывала камеру, которая черной кишкой выпирала из лопнувшей покрышки. - Сэнсэй, здрасьте! - раздалось сзади. Мицуко встрепенулась и увидела, что у забора стоят двое ее учеников, оба в красных плавках. Незамедлительно последовал вопрос:
в начало наверх
- Сэнсэй, а кто это у вас там шурует? Мицуко засмущалась и решила соврать: - Так, знакомый. Но мальчишек этот ответ не удовлетворил. - А чего это он у вас уборку делает? Тут учительница совсем растерялась, но, к счастью, мучителей кто-то позвал, и они убежали. Впрочем, Мицуко рано радовалась. Убежать-то дети убежали, но о столь примечательном событии не забыли. Один так сразу кинулся домой, вверх по лестнице аж через две ступеньки скакал и с порога как заорет: - Ма-ам! (пых-пых) Мы шли из бассейна! А у Китамуры-сэнсэй какой-то дядя! Уборку делает! Правда-правда! - Какой такой дядя? - накинулась на мальчишку мама. - Здоровущий такой... На супермена похож. - А какого возраста? - Лет двадцать. А может, тридцать. Мама засмеялась и решила, что к учительнице, должно быть, племянник из провинции приехал или еще какой-нибудь родственник. Увидел, какая в доме грязища, вот и решил навести порядок. Молодежь нынче мягкотелая и изнеженная, но чистоту уважает - хоть на том спасибо. Своей гипотезой она поделилась с другой мамашей, жившей в соседнем корпусе, однако та засомневалась: - Чтобы мужик приехал в гости к незамужней женщине и стал делать уборку? Что-то не верится. От нынешних мужиков такого не дождешься. - Покрутила головой и высказала другое предположение: - Вряд ли это родственник. Скорее всего, волонтера из муниципалитета прислали. Мол, к вам дети ходят, а у вас такая грязь. Непорядок. На том и расстались, но у обеих возникли кое-какие иные мысли, вслух не проговоренные. А через пару дней шли те же самые мальчишки из бассейна, опять дядю увидели - он во дворе у учительницы травку подстригал. Ну не загадка ли? Казалось бы, лето, каникулы, можно забыть и про пансион "Китамура", и про учительницу, но теперь имя Мицуко звучало в районе многоэтажек чаще, чем когда бы то ни было, и даже безобидные слова "подстригал травку", произнесенные заговорщицким шепотом, приобретали некий специфический, исполненный тайны смысл, хотя вряд ли кто-либо из мамаш сумел бы объяс- нить, что в этом занятии такого уж интригующего. Мицуко, разумеется, не знала, о чем именно шепчутся кумушки, но что без сплетен не обойдется, догадывалась. Мало того, что одни и те же мальчишки видели Таро (она уже привыкла называть своего постояльца по имени) дважды - во второй раз он не просто "травку подстригал", а делал кое-что похуже. Хорошо, если не разглядели... Когда над забором показа- лись любопытствующие детские мордашки, Таро старательно протирал своей хозяйке попу букетиком клевера. Мицуко вовремя заметила посторонних, вскочила с четверенек и одернула платье, но Таро как ни в чем не бывало снова принялся задирать ей подол (мальчишки так и застыли на месте), а потом приподнял ее, поднес к вишне и крепко прижал к стволу. Надо сказать, что сила у Таро была какая-то нечеловеческая. Да и во- обще был он существом престранным. Взять хотя бы его распорядок дня. Весь день он дрых беспробудным сном, просыпался часам к шести, делал уборку, готовил изумительно вкусный ужин, после еды необычайно оживлялся и волок Мицуко в постель, потом, с наступлением темноты, уходил из дома и неизвестно где шлялся до глубокой ночи. Возвращался бесшумно, когда Мицуко уже лежала в кровати, и устраивал случку - на всю ночь, до самого утра. Такой образ жизни совершенно выбил Мицуко из колеи: утром она не могла разлепить глаз, а днем бродила по дому сомнамбулой. Бывало, забе- рется во двор какой-нибудь особенно настырный коммивояжер предлагать свой товар, увидит хозяйку - волосы космами, под глазами синячищи - и пугается: - Ой, - бормочет, - прошу прощения. Видно, я не вовремя. А Мицуко стоит красная как рак, не знает, что и ответить. Кстати го- воря, Таро в отличие от своей хозяйки просыпался всегда свеженький, ак- куратненький, сна ни в одном глазу и пробор - просто заглядение. Первой назвала вещи своими именами соседка, та, у которой бакалейная лавка. "У училки мужик завелся", - констатировала соседка. Однако культурные мамаши из новостроек такой термин сочли вульгарным. Даже вы- ражение "У учительницы появился друг" показалось им неуместным. Формули- ровка была найдена такая: "У учительницы в доме поселился молодой мужчи- на". А там понимай в меру своей испорченности. Всем ужасно хотелось хоть одним глазком взглянуть на таинственного "молодого мужчину", но все случая не представлялось - каникулы, черт бы их побрал, и нет предлога наведаться в Южный район. Стали чаще гонять детей в бассейн, специально говорили им: зайди, мол, на обратном пути к Китамуре-сэнсэй, проведай, фруктов вот передай, посмотри, как там у нее дела. Но с малышей что возьмешь? К Мицуко они заглядывали с удовольстви- ем, им нравилось глазеть на Таро, но потом мало что интересного расска- зывали. В это время дня Таро обычно сидел во дворе и ничего не делал - просто сидел, и все. Но дети пялились на него так, будто зрелище это бы- ло запретным и захватывающим, а сердчишки у них колотились быстро-быст- ро. Многие и в бассейн-то стали ходить, только чтоб на диковинного дядю посмотреть. Таро на зрителей внимания не обращал, люди у него вообще большого интереса не вызывали. Вот если во двор собака или кошка загля- нет - дело другое. Как-то раз Мицуко сквозь непроходящую сонную одурь сообразила, что каникулы скоро кончатся, и занервничала: как быть. Закрыть пансион? А жить на что? Дело было под вечер, шестой час. Проснулся Таро, подобрался к мирно сидевшей хозяйке, ткнулся носом ей в колени, стал принюхиваться, засо- пел, запыхтел. У Мицуко затекли ноги, она захотела встать, но Таро не дал - силком усадил обратно. Если ему нравился какой-то запах, он мог втягивать его носом очень долго, не надоедало. А куда ему было торо- питься? На работу он не ходил, только делал уборку, готовил и стирал - вот и все его дела. Книжек Таро не читал, телевизор не смотрел, но Мицу- ко ни разу не видела, чтобы он скучал. При этом единственным хобби пос- тояльца было принюхиваться к хозяйке. Обычно этот ритуал занимал не меньше часа. Первое время она безумно томилась, но потом как-то понемно- гу привыкла и даже сама научилась разбирать гамму собственных запахов. Вроде бы пахнет потом и все, а принюхаешься - тут тебе и аромат водорос- лей, и ракушек, и лимончиком отдает, и молоком, и даже железом. Более того, запах, оказывается, и от настроения зависит. Скажем, когда удивля- ешься - особый привкус появляется. Сидит Мицуко, к себе принюхивается, вдруг улавливает - удивлением запахло. Ага, думает, это я сейчас, должно быть, чему-то удивилась. Так и проводили время вдвоем. Почему-то Таро не проявлял ни малейшего интереса к ее бюсту, никогда к нему даже не притрагивался. И целоваться не любил. Вместо этого он со- сал ей шею, ну чисто вампир. От его ласк на горле у Мицуко не проходили здоровенные лиловые засосы, так что теперь даже в лютый зной она носила шарфик индийского хлопка. В шарфике было ужасно жарко, и когда Мицуко заглядывала в зеркало, то видела какую-то чудовищно красную физиономию, с распухшим носом и пересохшими губами. Просто уродина! И приходило Ми- цуко на ум, что, когда тебя кто-то слишком сильно любит, прямо жить без тебя не может, на внешности это сказывается самым губительным образом. Правда, в отличие от других мужчин Таро лицом Мицуко не любовался (хотя, как известно, полюбоваться было чем), да и не было у нее возможности красоту наводить: чуть зазеваешься - налетает, переворачивает кверху по- пой и давай вылизывать... Однажды мамаши третьеклассников собрались в целый отряд - было их че- ловек семь, а то и восемь, - прихватили своих чад и отправились к учи- тельнице с визитом. Мол, уезжали в отпуск, вернулись, решили заглянуть на огонек. Принесли с собой большой арбуз. Застигнутая врасплох Мицуко кое-как всех рассадила, подала ячменный чай, а на самой лица нет. Гостьи глазами по сторонам зырк-зырк - вроде бы смущаться учительнице нечего: в доме чистота, стаканы сияют прямо как хрустальные. А Мицуко думала только о том, что в соседней комнате спит Таро. Ну как проснется? Унюхает, сколько интересных ароматов принесли с собой в дом благовоспитанные посетительницы - пот, духи, что-то цитрусовое, сти- ральный порошок, месячные, зубная паста, инсектицид, кофе, рыба, ле- карство, мозольный пластырь, нейлон, - да и одуреет от такого разврата. Хуже всего было то, что среди всех этих агрессивных запахов Мицуко пе- рестала улавливать свой собственный и потому никак не могла определить, какая эмоция владеет ею в настоящий момент. В принципе полагалось бы ис- пытывать раздражение и недовольство в связи со столь бесцеремонным втор- жением, но запах раздражения ноздри не улавливали, и оттого Мицуко как-то терялась. Все время помня, что нельзя принюхиваться слишком явно, она кое-как поддерживала светскую беседу: кивала, где нужно поддакивала, поглядывала на часы - скорей бы уж гости убирались восвояси. Но ровно в шесть, с шестым ударом часов, дверь распахнулась, и на по- роге появился Таро. Был он в коротеньком халате, и когда сделал шаг впе- ред, полы разошлись самым недопустимым образом. Мамаши, разумеется, сде- лали вид, что ничего такого не заметили, но один из сорванцов пискнул: - Ну ни фига себе! Таро, впрочем, на этот возглас никак не отреагировал. И тут произошло вот что. Одна из дам тихонечко ойкнула и пробормота- ла: - Ой. Никак Иинума-кун... У Мицуко при этих словах внутри что-то ёкнуло, но остальные, похоже, восклицания не расслышали. Мамаши засобирались, стали хором прощаться - будто догадались, что у Таро вот-вот начнется период активной жизнедея- тельности. "Ну что вы, посидели бы еще", - должна была запротестовать Мицуко, она уж и рот раскрыла, да некстати прикусила язык, так что по- висла неловкая пауза: Таро стоял молча, глазел на гостей безо всякого выражения; родительницы же поглядывали на невежу с явным неодобрением. Потом разом засуетились и быстренько убрались, причем Орита-сан (которая произнесла загадочные слова) смотрела на Таро с явным ужасом и из дома вылетела первая. Проводив гостей, Мицуко надолго застряла в прихожей. На кухне грохо- тал Таро, с ходу кинувшийся мыть стаканы. Мицуко взяла себя в руки и то- же занялась делом - стала махать веером, прогонять из дома чуждые запа- хи. Иногда она застывала на месте, потом возобновляла свое занятие с уд- военным усердием. Дальше все было как всегда: после ужина Таро поспаривался с Мицуко и был таков. А еще некоторое время спустя зазвонил телефон. То была Орита-сан. - Было так много народу, не могла с вами поговорить, - зачастила она. - А дело в том, что ваш... постоялец как две капли воды похож на одного бывшего сотрудника моего мужа. Его звали Иинума, муж его очень любил, а три года назад Иинума-кун внезапно исчез. Вот я и подумала, а вдруг это он. Понимаете, жена его ищет все эти годы, так жалко бедняжку, так жал- ко. Если это и вправду он, надо ей сообщить. Мицуко сначала держалась индифферентно, лишь коротко хмыкала, потом хмыкать прекратила, потому что стало трудно дышать. Не дождавшись реакции на свои слова, Орита-сан приняла самостоя- тельное решение: - В общем, я с ней поговорю. Пусть придет, сама посмотрит, он это или не он. Мицуко не нашлась, что на это возразить, и снова промолчала, а Ори- та-сан, укрепляясь на захваченном плацдарме, спросила: - Как вы, собственно, с ним познакомились? Правду отвечать было никак невозможно, пришлось врать: - Да так, случайно. Попросил сдать ему комнату, ну я и согласилась. Говорите, фамилия того молодого человека Иинума? А какими иероглифами пишется? Орита-сан про иероглифы ничего не сказала, а вместо этого принялась со всеми подробностями рассказывать историю беглого мужа несчастной же- ны. Мицуко неоднократно пыталась вмешаться, говорила: - Вы знаете, меня совершенно не интересует, что за человек был ваш Иинума. Какое мне до него дело? Но остановить Ориту-сан ей было уже не под силу. Пару раз Мицуко хо- тела взять и повесить трубку, но так и не повесила - сидела, безвольно подперев кулаком щеку и закрыв глаза, слушала до самого конца. Рассказ мадам Ориты. Этот самый Таро Иинума кончил Токийский университет и поступил на ра- боту в отдел мужа (Орита-сан служит в фармацевтической компании). Мужу он сразу понравился, трудно даже объяснить, чем именно. Характер такой покладистый, мягкий, что ему ни скажешь, "Ваша правда, - говорит. Вот типичный случай. Как-то раз перед работой видит муж Иинуму на служебной
в начало наверх
автостоянке. Тот стоит, опершись на машину, и вышитым кружевным платоч- ком подметку ботинка вытирает. Мой спрашивает, что, мол, случилось. А Иинума смутился, "На червяка наступил" - говорит. Муж посмотрел - вокруг один асфальт. Какие там червяки? "Да откуда тут червяку взяться?" - спрашивает. Тут Иинума совсем смешался, подметку чистить перестал. "Ваша правда" - говорит. Муж потом мне говорит: "Это он, наверно, в собачье дерьмо вляпался, а признаться постеснялся, вот и выдумал про червяка. Представляешь? Прямо жалко его стало". А пожалеть Иинуму и в самом деле было за что. Коллеги его все время дразнили, подкалывали. Например, заметили, что он казенными карандашами не пользуется, а ходит со своим пеналом, как первоклашка. Стали спраши- вать, в чем дело, - молчит. Тогда подняли его на смех. Говорят, наш Ии- нума признает только карандаши с кошечками и собачками. Как-то раз приг- ласил муж Иинуму выпить. Посидели, расслабились, мой и спрашивает: "Не хочешь, конечно, не говори, но все-таки любопытно, чем тебя казенные ка- рандаши не устраивают?" Ну, Иинума и признался. "Только, говорит, уго- вор: никому не рассказывайте". Оказывается, сидела с ним за соседним столом одна сотрудница, звать Мисако Канэда, так у нее была дурная при- вычка - как задумается, начинает карандаш грызть. Причем от рассеянности хватает карандаши откуда придется, в том числе и с соседних столов. А потом возвращает весь изгрызенный, а не изгрызенный, так обслюнявленный. Вот Иинума и обзавелся собственным пеналом. Муж решил пошутить. "Так это ж здорово, говорит, если твой карандаш во рту у девушки побывал. Она его и полизала, и пососала, а?" Тут Иинума весь набычился, напряженный стал, и мой понял, что такие шутки ему не по нраву. Тогда попробовал с ним по-другому поговорить, серьезно. "Нельзя таким чувствительным быть, го- ворит. Нервы закаляй, а то пропадешь". Иинума в ответ: "Ваша правда". И перестал с пеналом ходить. После этого муж его еще больше полюбил - как же, совета послушался, приятно. Потом было еще много всяких таких исто- рий. Например, завелась у Иинумы странная привычка - сидит на рабочем месте и все на стуле задом ерзает: туда-сюда, туда-сюда. Все перегляды- ваются, хихикают. Мой отвел Иинуму в сторону, говорит: "У меня, говорит, тоже приступы геморроя бывают. Хочешь, мол, врача хорошего порекомен- дую". А Иинума ему: "Да нет, у меня не геморрой. Кожа у меня очень неж- ная. Как сяду в здешнем туалете на унитаз, так потом прыщи высыпают". Муж пришел домой, советуется со мной - как быть. Ну, я ему и присовето- вала. Продаются такие одноразовые пластиковые сиденья для унитаза, раз попользовался - выкинул. Муж сказал Иинуме, тот обрадовался, стал пользоваться. "Ваша правда", - говорит. А четыре года назад Иинума женился. На девушке из их отдела, такая Есико там работала. Худенькая, голосок тихонький, на лисичку похожа. Только школу кончила, на четыре года младше Иинумы. Орита-сан обрадовал- ся, думал - идеальная невеста для парня. Он ведь робкий, а такую кроху бояться не будет. Потом муж видит - невеста ходит довольная, счастливая, а жених какой-то кислый, нерадостный. Подумал, уж не подловила ли Есико парня, не заставила ли жениться силком. Может, он кого-то другого любит. Поговорил с ним начистоту - но деликатно так, не в лоб. Да нет, вроде бы все нормально. Ладно, сыграли свадьбу. Пожили они с годик, проблем осо- бых не было, а потом Иинума вдруг раз - и исчез. Ни жене ни слова не сказал, ни на работе. Как в воду канул. А в тот год у них в отделе работы было невпроворот. Не было у мужа времени с Иинумой по душам поговорить, расспросить, как семейная жизнь складывается. То есть они, конечно, выпивали вместе, но все как-то на бегу, да и потом Иинума в основном отмалчивался. Один только раз о Есико разговор зашел. Мой спросил: "Ну как, хорошая жена из Есико получилась?" Иинума помялся и вдруг говорит: "Тут как-то прихожу домой, а моя зубная щетка вся на мелкие кусочки переломана. Есико, она маленькая, но сильная". Муж слегка опешил, а говорить что-то надо. "Хорошо, говорит, что сильная". Иинума голову повесил, помолчал, потом спрашивает: "Ори- та-сан, вы жирный бульон любите? Я терпеть не могу". Муж не понял: "А она все время варит? - спрашивает. - Ну скажи ей, что не любишь, да и дело с концом. Тоже мне повод для страданий". "Нет, говорит, не варит. Но..." - И молчит. Муж сидит, ждет, что дальше будет. А Иинума реши- тельно так: "Но от нее все время пахнет жирным бульоном. А я вообще ни- каких запахов не выношу. И жить с другим живым существом в маленькой квартире для меня мука. Не могу я спать, если рядом есть кто-то еще, будь то хоть морская свинка. Лежит, дышит. Ритм дыхания не такой, как у меня. Я от этого задыхаться начинаю". Дослушав до этого места, Мицуко успокоилась: не Таро. Ее Таро, наобо- рот, так обожает запахи, что жить без них не может. А успокоившись, дальше слушать не стала. - Ладно, пусть Есико-сан приходит, когда хочет. Пусть посмотрит, ее это муж или нет. Тогда занервничала Орита-сан, сраженная подобным безразличием, и за- бормотала, что немедленно, сию же минуту позвонит Есико. Так и сделала. Сообщила потрясающую новость, объяснила, как добраться до дома Китамуры-сэнсэй, однако Есико восприняла известие на удивление хладнокровно. Да и вопросы задавала какие-то необязательные: - Надо ведь, наверно, что-то в дом принести? Не с пустыми же руками в гости идти... Как думаете, может, фрукты? В общем, разочаровали они обе доброжелательницу, не такой она ждала реакции. Есико явилась к учительнице с визитом в самом конце августа. Вечер выдался душный, пасмурный, небо так набухло влагой, того и гляди лопнет. Где-то вдалеке зычно откашлялся лев - это рокотнул гром. В сгущающихся сумерках через пролом в заборе юркнула худенькая фигурка, лица было не разглядеть - только вспыхнули два глаза. В первый момент Мицуко подумала - мальчишка. Но фигурка приблизилась к крыльцу и оказалась молоденькой женщиной. Женщина покосилась в угол двора, туда, где сидел и смотрел на небо неподвижный Таро, потом перевела взгляд на Мицуко и представилась: - Я - Есико. Мицуко всполошилась, стала звать гостью в дом, а тут как раз и первые каплищи подоспели. Таро неторопливо поднялся и тоже направился к дому. На Есико взглянул мимоходом, интереса не выразил. Мицуко успокоилась. Какой еще Иинума? Подала чаю. Есико смотрела только на хозяйку, на Таро - ноль внимания. Он ушел в комнату, закрыл за собой дверь. А на улице творилось такое, что Мицуко решила закрыть окна. Только хотела встать, а Есико на нее как кинется, как схватит за обе ноги, как дернет! И сила у нее просто какая-то нече- ловеческая. Бухнулась Мицуко на пол, лежит, на Есико смотрит. А глаза у Есико круглые, точь-в-точь такие же, как у Таро. Гостья уселась на поверженную Мицуко сверху, содрала с нее шарфик, обнажила засосы на шее, понюхала их и строго так спрашивает: - Телеграмму получали? Мицуко только виновато головой покачала, совсем у нее в голове все перепуталось. Тогда Есико встала, достала из сумочки визитную карточку голубого цвета. - Завтра жду вас у себя. Вот адрес. Сказано это было таким величественным тоном, что у Мицуко не хватило духу ответить отказом. Посмотрела она в окно: терраса вся мокрая, с неба по-прежнему хлещет, но тучи чуть раздвинулись, выглянуло вечернее солнце и обеспечило дождю эффектную подсветку. Оглянулась на гостью - а той и след простыл. Тело у Мицуко было как не свое. Еле доковыляла до соседней комнаты, решила посмотреть, чем там Таро занимается. Открыла дверь - нет Таро. Ушел. Назавтра отправилась Мицуко с ответным визитом. Жила Есико в районе многоэтажек, как две капли воды похожем на Северный район, только стены у домов здесь были выкрашены в розовый цвет. Нашла дом номер 1746, под- нялась на нужный этаж, увидела длинный ряд одинаковых дверей. Позвонила. Сегодняшняя Есико была совсем не похожа на вчерашнюю: глаза спокой- ные, совсем не блестят - в общем, женщина как женщина. Мицуко ее ничуть не испугалась, вошла внутрь, огляделась по сторонам. В квартире пахло жирным бульоном. Больше, пожалуй, ничего примечательного - разве что на комоде лежали соломенные жгуты, из каких плетут украшения. Пока Есико говорила, Мицуко все смотрела на эти жгуты. А сказала Есико вот что. Мужчина, которого она вчера видела, - вне всякого сомнения, ее беглый муж. Однако добрейшая Орита-сан изложила факты не совсем верно. Да, Таро исчез три года назад, но отнюдь не бесс- ледно - его периодически видели то в одном месте, то в другом, а недавно Есико узнала, что у Таро есть приятель, с которым они развлекаются по вечерам. Встретилась с этим самым приятелем (его зовут Тосио Мацубара), поговорила. Занятный такой человечек, незатейливый, но симпатичный. От него Есико узнала, что у Таро есть женщина. Стала думать, как бы ей эту женщину найти, а тут как раз Орита-сан позвонила. Больше всего в этой истории Мицуко поразило имя приятеля. Тосио Мацу- бара - это же отец той девочки, Фукико! Мать у нее несколько лет как умерла, живут они вдвоем. Мицуко видела его, когда он приходил записы- вать дочь на продленку. Коренастый такой, с плаксивой физиономией и ше- пелявый - спереди зуба не хватает. Во время беседы нервничал, но был ужасно вежливый, все повторял, что полностью доверяет Китамуре-сэнсэй, полностью. Мицуко растаяла, они разговорились, и выяснилось, что Мацуба- ра-сан знает массу интересных вещей - и про жизнь крокодилов, и про уст- ройство индонезийского жилища. Потом кто-то рассказывал, что человек он серьезный, работящий. Непохоже, чтобы такой "развлекался по вечерам". - Что значит "развлекаются по вечерам"? - не выдержала она. - С жен- щинами, что ли? - Нет, там женщин нет, - коротко ответила Есико. - Чем же они развлекаются? Но хозяйка лишь коротко хохотнула и больше на эту тему говорить не стала. Помолчала и сказала нечто странное: - Это уже не мой муж, не Таро Иинума. Таро был нервный, пугливый, вздрагивал, когда до него дотронешься. Я бы, может, и сама с ним разве- лась, если бы не сбежал. А этот... Ну разве что чистюля. В остальном - никакого сходства... Понимаете, незадолго до исчезновения произошел с ним один случай. Возможно, тогда-то с Таро и произошло превращение... Было время - я хотела начать все сначала, хотела, чтоб у нас с ним нала- дилось. Решила - ни перед чем не остановлюсь. Записалась в кружок, нача- ла тренироваться. Оказывается, так интересно! Я и про Таро стала забы- вать. - Что за кружок? - спросила Мицуко. - Айкидо? Вместо ответа Есико молниеносным движением подхватила ее под мышки и усадила на стол. Мицуко забарахталась, засучила руками-ногами и пре- больно стукнулась коленкой о стену. Тут Есико прилепилась спрутом к за- шибленной коленке и моментально высосала из нее боль. - Походила на тренировки и сама стала такая, как Таро, - похвасталась она. Затем последовал рассказ о том дне, когда Таро Иинума перестал быть самим собой. Мицуко сидела вся красная, потирала коленку и слушала. Рассказ Есико Три года назад вон там, где теперь корпуса, домов еще не было, а на холме только-только построили новый ресторан. Как-то в воскресенье, бли- же к вечеру, решили мы туда сходить. Посидели, выпили чаю, поели творож- ного кекса. Взяли домой бифштексов с соусом, идем назад по тропинке. Вокруг кусты, деревья. Вдруг слышим - странный такой звук, как будто мо- тор заурчал. Оглянулись - никого. Пустырь, трубы какие-то лежат. Ладно, пошли дальше. Вышли на асфальтовую дорожку, идем полем. Справа и слева - высокая трава. И снова непонятное урчание. - Что такое? - спрашиваю, а из зарослей одна за другой выскочили со- баки, и все здоровущие такие. Я сначала ни чуточки не испугалась. Смотри, говорю, они без ошейни- ков, наверно беспризорные. И тут одна ка-ак кинется на Таро, и остальные следом за ней. Он заорал, пакет с бифштексами отшвырнул в сторону, но за пакетом только одна псина бросилась, а все прочие давай ему брюки драть и за ноги кусать! Таро кричит: "Ой! Караул! Грязные какие! Отстаньте!" Я перепугалась, побежала за помощью. Позвонила из автомата в полицию, пока приехали из санэпидемстанции с палками и сетками, пока то, пока се, прошло не так мало времени. Привожу я их на место - собак не видно, Таро лежит на асфальте. Отвезли его в больницу, осмотрели - вроде ничего осо- бенно ужасного: бешенства нет, только десятка полтора не очень глубоких укусов. Скоро он пришел в сознание, я успокоилась, думала, все нор- мально. А тут приезжает в больницу его бабушка - на такси примчалась, всех прочих родственников опередила. Глаза выпученные, причитает: "Все, пропал наш Таро, заколдовали его злые духи!" Потом его мать приехала. "Ты, говорит, бабушку не слушай. Она у нас отсталая, суеверная, а недав- но еще в какую-то секту записалась. Такое несет - уму непостижимо". Но мне все равно жутко стало. Растолкала мужа, кричу: "Ты что теперь, сов-
в начало наверх
сем психом станешь?" Он лежит, глазами хлопает и ни слова в ответ. Ну, меня и понесло - нервы, напряжение, да и злости на него накопилось. "Что молчишь? - кричу. - Оглох?" А он как воды в рот набрал. Меня прямо зат- рясло. Схватила чашку с чаем и в него запулила... В общем, вскоре после этого ушел он из дома. Но крутился все время где-то неподалеку, я на не- го постоянно натыкалась - то возле станции, то в парке. И раз от разу он все больше менялся: плечистый такой стал, глаза блестят, движения рез- кие. Увижу его, окликну, глядь - а его уж и след простыл. Был - и нету. Позвонил Орита-сан, сказал: твой на работу не ходит, не случилось ли, мол, чего. Ну, я разревелась, говорю: "Пропал мой Таро. Исчез в неиз- вестном направлении". А разревелась не потому, что муж бросил, просто страшно стало. Сейчас, думаю, замучают расспросами, что, да чего, да по- чему до сих пор в полицию не заявила. Решила дурочкой прикинуться, безу- тешной женой, у которой от горя крыша поехала. На самом деле горя я ни- какого не чувствовала. Сначала безумно злилась на Таро, потом зависть меня обуяла. Ишь, думаю, какой он крепкий да гладкий стал, а я такая слабая, хилая, несимпатичная... И решила я записаться в кружок. Ушла от нее Мицуко, так толком и не поняв, что за кружок такой и что имелось в виду под "вечерними развлечениями" Таро. Но на своего посто- яльца с того дня она смотрела уже без прежнего трепета. Так ты, думает, раньше в фармацевтической компании работал. Ну-ну, думает. Сентябрь наступил, снова начались занятия. С обеда и до вечера у Ми- цуко полон дом ребятишек. Таро в классе не появлялся, уходить стал раньше, возвращаться позже. Ее это устраивало. Неприятно как-то стало на него при дневном свете смотреть. Ночью покувыркаться - еще куда ни шло, а в остальное время суток прямо глаза бы его не видели. Зато прониклась она какой-то странной симпатией к Фукико. До каникул Мицуко просто жалела бедняжку, не давала ее обижать, а теперь учительни- цу будто прорвало: и волосы-то она девочке расчесывала, и ногти стригла, и заставляла на час раньше приходить и уроки проверяла. А уж как пережи- вала, что Фукико хуже других учится! Надо сказать, что Фукико все эти знаки внимания воспринимала настороженно. От приходов на час раньше под разными предлогами увиливала, а после занятий норовила побыстрее удрать, чтоб Мицуко не подловила. Как-то раз учительница ее все-таки успела зацапать. Спрашивает: - Кто тебя ужином кормит? - Покупаю что-нибудь. Папа денег дает. - И что ты покупаешь? - не отставала Мицуко. - Ну, там чизбургер или кусочек жареного цыпленка... Мицуко так тяжело вздохнула, что девочке стало стыдно и она заплака- ла. - Вот что, - объявила Мицуко. - Теперь будешь ужинать у меня. Восторга Фукико не выразила, но и отказываться не стала. Ее так раз- везло, что она все плакала, плакала и никак не могла остановиться. Мицу- ко достала платок, вытерла девочке зареванное лицо, и та вдруг обмякла, вся ершистость куда-то подевалась - ткнулась учительнице носом в грудь и разрыдалась еще пуще. И ничего ужасного с Фукико от этого не случилось, хотя папа сколько раз говорил, что от людей надо держаться подальше. Но Китамура-сэнсэй, наверно, не такая, как другие, - она единственная, про кого папа ни разу ничего плохого не сказал. В общем, отношения у Мицуко и Фукико наладились. Теперь девочка при- ходила каждый вечер, съедала приготовленный Таро ужин, потом Таро ухо- дил, а она тихо сидела в комнате или играла во дворе (во все дни, кроме среды, потому что по средам в пансион приходили ее одноклассники). Минут за пять до возвращения Таро девочка, словно повинуясь неведомому сигна- лу, вставала и уходила домой. Такой установился ритуал. От учительницы Фукико больше не бегала, но смотрела на нее без особо- го обожания. Книжек, которые подсовывала ей Мицуко, не читала, стряпню Таро ела как бы через силу - не признавала блюд, которые не политы кет- чупом или майонезом. Зато почему-то любила смотреть на Таро, весь ужин просто глаз с него не сводила. Девочка была неразговорчивой, а если отвечала на вопросы, то невпо- пад, не о том, о чем спрашивают. Например, Мицуко говорит: - Какой у тебя папа ученый. Все на свете знает. Про крокодилов мне рассказывал. Наверно, много путешествовал, да? Фукико немного подумала и отвечает: - Он все собирается. Говорит: "Странствовать хочу". Давно чемодан собрал. Так чемодан и стоит возле ванной. А сам никуда не едет. Послед- ний раз давным-давно ездил, еще когда на другой работе был. - Должно быть, он очень занят? - полюбопытствовала Мицуко. Но Фукико лишь неопределенно покачала головой, как будто не вполне поняла смысл вопроса. Странным она все-таки была ребенком. В следующий раз Мицуко попробовала зайти с другого бока: - А что твой папа говорит про Таро? Спросила и тут же пожалела - уж больно бессмысленную физиономию сост- роила Фукико. Часто Мицуко наблюдала за девочкой - как та трет щеку потной ладош- кой, или о чем-то думает, или лениво ест, глядя в пространство туповаты- ми глазками, - и сердце сжималось от непонятного чувства. То ли от разд- ражения, то ли от слишком сильной любви. В такие минуты хотелось ос- таться вдвоем, поскорей бы уж уходил Таро на свою вечернюю прогулку. Но когда Мицуко и Фукико оставались наедине, выяснялось, что им как-то не- чем заняться. Чтения, даже вслух, девочка не признавала, и из-за этого они постоянно ссорились. Но зато бывало и такое: сидит Мицуко, пришивает своей питомице пуговицу на платье, а голенькая Фукико уткнется головой ей в плечо и затихнет. Мицуко наклонится посмотреть - не уснула ли, а та наморщила лоб и не отрываясь следит, как иголка в дырочки ныряет. - Я смотрю, пуговица тебя интересует больше, чем книжки, - скажет Ми- цуко. А Фукико в ответ: - Конечно. Ведь я не интеллигентка какая-нибудь. - И все испортит. С тех пор как Фукико вошла в фавор к учительнице, остальные дети пе- рестали задирать девочку в открытую, но за глаза по-прежнему говорили про нее всякие гадости - еще больше, чем раньше. Особенно доставалось папочке толстухи, который ходит в какой-то "Голубой бар" и там "крутит задницей". Это интересное выражение малыши подслушали в разговоре школьников постарше, что оно означает, не поняли, но подхватили и полю- били употреблять к месту и не к месту. Загадочная фраза дошла до ушей мамаш, которые ее смысла тоже не поняли и тщетно ломали себе голову - что же такое "крутить задницей". С Мицуко на эту тему беседу завела все та же Орита-сан. Сначала учи- тельница долго смеялась - таинственная идиоматика ее ужасно развеселила. Но Орита-сан была уязвлена таким легкомыслием и строго сказала: - Это нужно немедленно прекратить. В конце концов, можно же и СПИДом заразиться! Мицуко не поняла: - Что нужно прекратить? Орита-сан еще пуще возмутилась - на сей раз лицемерием собеседницы: - Так ведь ваш Таро с ним... - И запнулась, не договорила. Никакой он не мой, подумала Мицуко, и какое мне дело, с кем он там дружит. В общем, не доходило пока до нее, в чем суть дела. - На мой счет можете не беспокоиться, - со значением сказала она, чтобы стало ясно: если у нее с Таро что-то когда-то и было, то теперь все, они чужие люди, у каждого своя жизнь. Но Орита-сан осталась неудов- летворенной: - Вы бы все-таки поговорили с ним по-человечески. Лучше всего, если бы он вернулся к Есико-сан, ну а если не хочет - пусть разведется как положено и тогда выходите за него замуж. Вот это будет по-людски. А шляться по барам для голубых - это же последнее дело! Мицуко молчала, совершенно сраженная словами "замуж" и "бары для го- лубых". Так вот что такое пресловутый "Голубой бар"! Ну и пусть, подума- ла она. Мне до этого дела нет. - Меня его связи не интересуют, - сказала она вслух. - Пусть живет как хочет. С чего вы взяли, что я собираюсь выходить за него замуж? От этих слов Орита-сан чуть не всхлипнула: - Какие вы с Есико жестокие! Вам на него наплевать! Ах он бедняжка. - И, смахнув слезу, удалилась. А вот чем закончилась вся эта история. Однажды (дело было уже где-то в последних числах сентября) семейство Орита в полном составе отправилось на выходные в гости к бабушке и де- душке. Возвращались в воскресенье вечером. Электричка прибыла на токийс- кий вокзал Уэно, семейство вышло на платформу, и тут сынишка объявил, что у него шнурки на кроссовках спутались и дальше идти он никак не мо- жет. Мать посмотрела - в самом деле, шнурки правой кроссовки каким-то таинственным образом завязались в узел с шнурками левой. Просто мистика! Мальчуган сел на корточки и принялся, кряхтя, распутывать узел, а госпо- жа Орита поглядывала по сторонам - просто так, от нечего делать. Вдруг видит - на противоположном перроне стоят рядышком двое - Таро Иинума и Тосио Мацубара, у каждого по большому чемодану. Госпожа Орита так дерну- ла своего благоверного за руку, что тот в первый момент ужасно возмутил- ся, а когда сообразил, в чем дело, давай орать: - Иинума! Иинума-кун! Таро оглянулся, ни малейшего смущения не выказал, а очень вежливо поклонился. - Ты куда?! - еще отчаянней крикнул господин Орита. - Большой привет, спасибо за все, - негромким, но почему-то очень явственно слышным голосом откликнулся Таро. - Ты, идиот!.. - хотел было продолжить диалог господин Орита, но в это время со страшным грохотом и лязгом прибыл скорый, разъединив собе- седников. Поручив жене следить за багажом, господин Орита кинулся к пе- реходу, но вскоре вернулся обратно и, тяжело дыша, пожаловался: - Не успел. Иду звонить в полицию. Однако жена его от решительных действий отговорила: ну, поехал он ку- да-то со своим приятелем, это ведь не уголовное преступление. - А вот кому надо позвонить, так это Китамуре-сэнсэй, - задумчиво произнесла госпожа Орита и прямо с вокзала позвонила Мицуко. К телефону никто не подошел. Ладно. Вернулись домой - Орита-сан позвонила еще раз. Опять никого. Очень странно - время-то было за полночь. Забеспокоились супруги, сели в машину, поехали в Южный район, нашли тускло освещенную, немощеную улочку, где жила Мицуко. Смотрят - в доме свет не горит. Пок- ричали из двора: "Сэнсэй! Китамура-сэнсэй!" Никакого ответа. Тогда по- дергали дверь - не заперта. Вошли в прихожую, зажгли свет, огляделись. Очень чистенько, прибрано, только уж больно тихо. Тут Орита-сан толкнул жену локтем в бок и пальцем на стену показывает, а на стене объявление. Розовым фломастером, крупно: ПАНСИОН "КИТАМУРА" ЗАКРЫТ. Ну вот, а назавтра получили супруги телеграмму: ВДВОЕМ ФУКИКО БЕЖАЛИ КУДА ГЛАЗА ГЛЯДЯТ ПОКРОВОМ НОЧИ ТЧК БУДЬТЕ ЗДОРОВЫ ТЧК МИЦУКО. Дом Мицуко в скором времени снесли, стали строить на том месте много- этажку. Учеников родители пристроили в другие пансионы, и стало в Южном районе тихо, дети сюда больше не ходят.

ВВерх