UKA.ru | в начало библиотеки

Библиотека lib.UKA.ru

детектив зарубежный | детектив русский | фантастика зарубежная | фантастика русская | литература зарубежная | литература русская | новая фантастика русская | разное
Анекдоты на uka.ru
    Леонард Борисович Терновский - врач-рентгенолог, активный
участник правозащитного движения, член "Московской обществен-
ной  группы  содействия  выполнению Хельсинкских соглашений в
СССР", член "Комиссии по расследованию злоупотреблений психи-
атрией в политических целях". За правозащитную деятельность в
1980 году был осужден по статье 190/1 на три года.
   Л. Фрид

* * * * * *


    Леонард ТЕРНОВСКИЙ.

 К ИСТОРИИ ДИССИДЕНТСКОГО ДВИЖЕНИЯ В СОВЕТСКОМ СОЮЗЕ.

Нужно ли  современникам и нынешней молодежи рассказывать
о диссидентах и правозащитном движении?  О том,  что было по-
рождено  недавним,  но минувшим временем,  отшумело и прошло?
Разве мало нам сегодняшних нужд, тревог и забот?
Но сегодняшние проблемы закономерно проистекают из наше-
го прошлого;  их не разрешить,  не зная того,что было.  И су-
ществует  потребность  понять и осмыслить опыт предшественни-
ков,  извлечь из него уроки.  Тогда  можно  надеяться  набить
меньше шишек на дальнейшем пути.
По ряду причин наше общество плохо помнит что происходи-
ло с ним даже вчера. А это беспамятство мешает процессу само-
осмысления и самопознания.  Я буду рад,  если такому процессу
поможет  мой рассказ,  - рассказ одного из рядовых участников
правозащитного движения.
Кто такие диссиденты?  Откуда они пошли?  Когда и почему
возникли?  Против чего выступали? Как действовали? Думаю, что
немногие имеют об этом ясное представление. И это понятно.
Ведь совсем недавно советские пресса,  радио и телевиде-
ние  избегали  рассказывать о диссидентах.  Либо старались их
всячески оболгать,  представить ненавистниками своей страны и
чуть ли ни иностранными агентами.
Сейчас о правозащитниках и говорят,  и пишут. Но по раз-
розненным  очеркам  трудно составить связное представление об
общественном движении, длившимся около 2-х десятилетий.
Многие диссиденты (и я в их числе) не раз отмечали,  что
толчком к формированию их взглядов стало разоблачение  культа
Сталина в 56г. Однако правозащитное движение зародилось почти
десятилетие,спустя, в середине 60-х. И это не случайно. Имен-
но тогда, после 2-го Октябрьского переворота 64г., когда ски-
нули  Хрущева,  явственно  обозначилось   попятное   движение
властей в сторону произвола и беззакония. Но разбуженные 56г.
люди (в первую очередь - интеллигенция) не соглашались больше
быть "винтиками".

  - 2 -
Одним из  первых,  всколыхнувших наше общество,  событий
стал суд над писателями А.Синявским и Ю.Даниэлем. Эти писате-
ли опубликовали на Западе (под псевдонимами) свои повести ан-
титоталитарной направленности.  Псевдонимы были  раскрыты,  а
сами  они - арестованы и осуждены к 7 и 5 годам строгих лаге-
рей.
Тогда, в 66г., сотни людей выступили против этой распра-
вы. Власти ответили репрессиями. И - поехало. Возникла цепная
реакция.  Процесс  А.Гинзбурга  и Ю.Галанского стал эхом суда
над Синявским и  Даниэлем.(А.Гинзбург  -  составитель  "Белой
книги",  сборника  документов  о  суде над этими писателями).
Осуждение Гинзбурга и Галанского породило новые письма -  уже
и  их  защиту.  И новые репрессии против очередных "подписан-
тов".
Процесс А.Марченко,   автора  книги  "Мои  показания"  о
послесталинских лагерях.  И процесс И.Белгородской, связанный
с письмом в защиту Марченко.  Это уже 68г., год чехословацких
событий и год рождения "Хроники".
Что такое "Хроника"? Многие ли сегодня знают об этом ле-
гендарном издании?  "Хроника" - это машинописный самиздатский
бюллетень.  Это  явочным  порядком устанавливаемая гласность.
Это -летопись,  энциклопедия отечественного Сопротивления. За
тоненькими  листочками "Хроники" охотился КГБ.  За нее давали
срока.А "Хроника", как Феникс, возрождалась из пепла. С 68 по
82г.  этот бюллетень скрупулезно рассказывал об относящихся к
правам человека событиях в нашей стране.  О письмах протеста,
демонстрациях,  голодовках заключенных. О репрессиях за поли-
тические и религиозные убеждения,  -от увольнения с работы до
заключения в лагерь или психбольницу. О положении в тюрьмах и
лагерях. "Хроника" рассказывала о новинках Самиздата,- стать-
ях,  прозе,  стихах, - и об обысках, на которых этот Самиздат
изымался,  - и о судах,  на которых за этот Самиздат,  случа-
лось,  давали срока."Хроника" рассказывала и о крымских тата-
рах, которых не пускали в Крым, и о евреях,добивающихся выез-
да в Израиль,  и о немцах,  желающих эмигрировать в ФРГ,  и о
преследованиях за такие намерения.  О выступлениях и интервью
Сахарова  и Солженицына,  об исключении Солженицына из СП,  о
его высылке из СССР,  о ссылке Сахарова  в  Горький,  -  и  о
выступлениях в их защиту.

  - 3 -
Своей достоверностью и точностью "Хроника" вскоре завое-
вала огромный авторитет в кругах либеральной интеллигенции. И
лютую ненависть со стороны тех, кто поддерживал и творил про-
извол.
К выпуску этого бюллетеня причастно много людей.  И хотя
"Хроника" не указывала имена своих составителей, КГБ легко их
"вычислял", находил и сажал. Но раз за разом на смену аресто-
ванным приходили новые добровольцы. Только благодаря их само-
отверженности "Хроника" смогла выходить на  протяжении  почти
полутора десятилетий.
Сегодня можно назвать тех,  кто стоял у истоков  "Хрони-
ки".  Ее основателем была поэт Н.Горбаневская. Сейчас она жи-
вет во Франции. А в числе редакторов "Хроники" в разное время
были мои друзья, - замечательный публицист и поэт Ан.Якобсон,
педагог и поэт И.Габай. Увы! - их обоих уже нет в живых.
"Хроника" -лишь одна из множества граней демократическо-
го движения.  А Самиздат?  В конце 60-х, казалось, пол-Москвы
отстукивало  на машинке то "Раковый корпус" или "В круге пер-
вом" Солженицына,то стихи Мандельштама,  "Реквием"  Ахматовой
или  "Лебединый  стан" Цветаевой,  то философские или полити-
ческие трактаты,  то записи судов,  чьи-то "последние  слова"
или письма в защиту арестованных. Копии передавались из рук в
руки.
И звучал песенно-гитарный самиздат, переписывались и гу-
ляли от Москвы до дальней Камчатки пленки с  песнями  Галича,
Кима,  Высоцкого,  Окуджавы. Быть может, я ошибаюсь, но было,
по-моему,  в воздухе самого конца 60-х  что-то  пьянящее.  То
первое  упоение свободой,  когда кажется нипочем даже лагерь.
-Вот,  мол,  я распрямился, почувствовал себя свободным, я не
боюсь высказываться, заявляю свое мнение, я вправе так посту-
пать,  а вот вы, охранители и каратели, не вправе меня за это
преследовать.  А если все-таки преследуете, судите и сажаете,
то это вы нарушаете Закон и поступаете противоправно. Свобода
слова... Свобода печати... Конституция...
Но менялись и суровели времена. В 70-е все больше право-
защитников  отправлялось  кто  -не  по  своей воле -далеко на
Восток,  кто - не дожидаясь этого - на Запад.  Перед теми же,
кто еще оставался на свободе,  явственно замаячил призрак ла-
геря, психушки, тюрьмы.

  - 4 -
Что же  заставляло  диссидентов  -  в  сущности немного-
численную и разнородную кучку - вступать в неравную борьбу  с
властями,  противостоять жестокой и бездушной машине, ставить
на кон свою свободу и благополучие?
Вряд ли  можно однозначно ответить на этот вопрос.  Дети
56г.,  диссиденты восприняли как нравственный урок нашей  не-
давней истории,  что покорность рождает произвол, что позорно
молчать,  когда творится расправа над невинными.  И что в ко-
нечном счете каждый ответственен за все, что происходит в на-
шей стране.
Свою позицию правозащитники отстаивали в статьях и обра-
щениях,  в письмах в защиту узников совести, на "проработках"
и допросах, на судах и в лагерях.
Было бы нечестным умолчать,  что случалось порой и  дру-
гое.  Бывало, что иные правозащитники, попав под жернова этой
мельницы, не выдерживали, - и сдавались, отрекались, предава-
ли,  выступали  с покаянными телеинтервью.  Я мог бы по этому
поводу заметить,  что диссиденты не были  неведающими  страха
каменными  истуканами,  а были обычными людьми,  - из плоти и
крови.  Но еще существеннее сказать,  что подобные  отречения
случались нечасто и были исключениями из общего правила.
Невозможно в кратком очерке рассказать  о  всех  замеча-
тельных людях, близко знакомых мне по демократическому движе-
нию.  Судьба каждого из них заслуживает отдельного  рассказа.
Кратко упомяну хотя бы троих, - их так нехватает сегодня!
Заслуги одного ныне широко признаны,  его имя на слуху у
всех.  На  слова  его сегодня ссылаются в споре как на веский
аргумент,  его авторитетом стремятся подкрепить свою позицию,
знакомством  с  ним готовы гордиться иные из тех,  кто травил
его только вчера.  И академик,  и герой, в недавнем прошлом -
лишенный наград и званий ссыльный,  затем - народный депутат,
оболганный  в  годы  застоя  и  вновь   оболганный   в   годы
"гласности",  заступник всех гонимых и гонимый сам, наша гор-
дость, совесть нашей страны - Андрей Дмитриевич Сахаров.
Другой -  участник  войны,  орденоносец,  генерал-майор,
преподаватель академии им.Фрунзе,  он за свои выступления был
разжалован и даже лишен генеральской пенсии.  Он не смирился,
не перестал защищать гонимых и - человек большой души и креп-
кого  рассудка - был заключен в психиатрическую больницу.  Он

  - 5 -
вынес 5 лет этого ада,  но, и вырвавшись из него, не перестал
отстаивать   справедливость.  Он  был  одним  из  основателей
Московской группы "Хельсинки".  В 77г. он - советским гражда-
нином - поехал для хирургического лечения в США.  Ему не дали
вернуться,  лишили его гражданства. Он умер на чужбине в 87г.
Его имя - Петр Григорьевич Григоренко.
И самый близкий мне человек,  поистине ставший мне  род-
ным,  -  Софья  Васильевна  Каллистратова.  Защитник милостью
Божьей.  Не казенный адвокат, - Заступница, для которой чужая
боль  становилась своей.  В годы,  когда это было сопряжено с
серьезным риском,  Софья Васильевна защищала многих диссиден-
тов.  Когда ее отстранили от этих дел, она стала нашим верным
другом и советчиком.  Кто из нас в трудную минуту не спешил к
Софье Васильевне "на огонек",  - услышать ее мнение, получить
мудрый совет,  почувствовать ее заботу и внимание.  И  просто
посидеть за дружеским столом, за чашкой горячего чая...
После выхода на пенсию Софья Васильевна  стала  деятель-
нейшим участником Московской группы "Хельсинки".  Несмотря на
почти  75-летний  возраст  и  многочисленные  болезни,  Софью
Васильевну вызывали на допросы,  проводили у нее обыски,  а в
82 году завели уголовное дело.  Но  даже  ее  гонителям  было
ясно,   что   арест  Софьи  Васильевны  будет  равносилен  ее
убийству. И дело "приостановили", не довели до суда. Только в
88  году,  за год до смерти Софьи Васильевны это дело оконча-
тельно закрыли,  - "за отсутствием состава  преступления".  В
87-89 годах,  тяжело больная,  Софья Васильевна еще выступала
на конференциях с рассказами о правозащитном движении, публи-
ковала статьи в наших изданиях времен гласности.

 
в начало наверх
...И я считаю, что невзгоды, выпавшие на мою долю, с лихвой вознаграждены многолетней дружбой и близким общением с Софьей Васильевной, знакомством и искренней приязнью ко мне Андрея Дмитриевича, Петра Григорьевича и многих других моих друзей - правозащитников. Среди всего спектра диссидентского движения лично мне ближе всего было его правозащитное крыло. Почему? Потому что правозащитники не делили людей на "своих" и "чужих", заступа- лись за всех несправедливо преследуемых - вне зависимости от их убеждений, национальности и социального положения. В том числе и за тех узников совести, которые подозрительно и даже - 6 - враждебно относились к правозащитному движению. В чем состояла деятельность диссидентов? В первые годы движения - это, главным образом, Самиздат и открытые - за собственными подписями - индивидуальные и коллективные письма с протестами, - против возврата к сталинским порядкам, против несправедливых репрессий. Адресованы они были обычно в раз- личные советские и государственные учреждения. Но очень скоро диссиденты на собственном опыте убедились, что отправленные только в официальные инстанции, посланные только в отечест- венные средства массовой информации, эти письма в лучшем слу- чае оставались без ответа. А чаще - не делаясь достоянием гласности - становились поводом для "проработок" подписантов, для их увольнения с работы, исключения из партии и келейного удушения. Обстоятельства отечественной действительности вынудили правозащитников отдавать свои письма иностранным корреспон- дентам и обращаться также в зарубежные инстанции. Когда не существовало независимой прессы - это было единственным способом не только сохранить и размножить наши письма и доку- менты, но - через "голоса" и "тамиздат" - сделать их извест- ными и нашим соотечественникам. А к ним то мы в первую оче- редь всегда и обращались, какими бы вынужденно-кружными путя- ми ни шли порой наши послания. С той же целью - добиться гласности, привлечь внимание общественности к фактам наруше- ния прав человека в нашей стране, - на квартирах видных пра- возащитников устраивались пресс-конференции для иностранных корреспондентов. Одной из особенностей первоначальных этапов демократи- ческого движения было отсутствие в нем какой бы то ни было организационной структуры. Было движение, были участвующие в нем люди, но не существовало в нем ни членства, ни дисципли- ны, ни оговоренных обязанностей. Каждый был сам по себе, и не было среди нас ни начальников, ни подчиненных. Это не значит, конечно, что в правозащитном движении не было, выражаясь сов- ременным языком, неформальных лидеров. Были. А со временем стали возникать и различные правозащитные ассоциации. Первой из них была "Инициативная Группа по защите прав человека", созданная в 69 году, праматерь всех наших правоза- щитных ассоциаций. Несколько лет продолжалась деятельность - 7 - "Комитета прав человека", основанного академиком А.Д.Сахаро- вым, В.Н.Чалидзе и А.Н.Твердохлебовым в 70 году. В 76 году физиком Ю.Ф.Орловым была основана "Московская группа со- действия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР". И хотя сам Ю.Ф.Орлов был в 77 году арестован и осужден к семи годам строгих лагерей и пяти - ссылки, хотя почти все остальные члены группы в дальнейшем тоже подверглись репрессиям, группа действовала вплоть до сентября 82 года. В документах группы предавались гласности факты нарушения прав человека в Со- ветском Союзе. Эта группа особенно близка мне. В течение ряда лет я, не будучи формально ее членом, участвовал в работе группы, присутствовал и выступал на проводимых ею пресс-кон- ференциях, обсуждал предлагаемые документы и часто подписывал их в числе "поддерживающих". И, наконец, вступил в эту группу в марте 80 года, за две недели до своего ареста. Почти все члены названных мной правозащитных ассоциаций, также как и члены "Комитета прав верующих", "Рабочей комиссии по расследованию использования психиатрии в политических це- лях", "Фонда помощи политзаключенным" в разное время были репрессированы. Оглядываясь сегодня назад, стоит задаться и таким воп- росом: а нужно ли было вообще то, что делали правозащитники? Не напрасны ли были их устремления, их борьба, их - подчас нелегкие - жертвы? "Туда" или "не туда" они звали? И что, в конечном счете, - пользу или вред - принесли они нашей стра- не? Такие вопросы вполне резонны, но судить об этом - не мне. Современнику и участнику событий (тем более - борьбы) трудно увидеть их со стороны, трудно трезво оценить собственную дея- тельность. Только история способна объективно установить смысл и значение того или иного общественного течения. Но как свидетель я вправе сказать, что стремились сде- лать и делали правозащитники. И сопоставить это с сегодняшним днем. За 10 и за 15 лет до нынешней "перестройки" правозащит- ники поднимали в своих статьях и документах ряд важных соци- альных, экономических и общегосударственных проблем. О чем бы в последние годы ни писала пресса: - о порочности 6-й статьи конституции и предпочтитель- ности многопартийной системы; - 8 - - о свободе информации и о пагубности цензуры; - о пересмотре Уголовного кодекса и необходимости от- мены статей, позволяющих преследовать людей за полити- ческие и религиозные убеждения; - о крепостнической паспортной системе и о прописке; - о "дедовщине" и об альтернативной службе; - о признании права на эмиграцию; - о репрессивной психиатрии; - всякий раз окажется, что правозащитники уже ставили открыто эти проблемы и 10, и 15, и едва ли не 20 лет назад. Диссиденты протестовали против оккупации Чехословакии, выступали против Афганской войны. И хотя их голос был заглу- шен, он все-таки звучал во все годы застоя. Это станет бесспорным как только основные документы правозащитного дви- жения будут напечатаны в нашей стране. А рожденный диссидентским движением Самиздат, - разве он ни готовил подспудно нашу страну к открытости и гласности?! Через Самиздат целый слой нашего общества за полтора-два десятилетия до перестройки смог прочесть целую литературу, - от Ахматовой и Мандельштама до Гроссмана и Войновича, от За- мятина и Орвелла до Платонова и Владимова,от Евг.Гинзбург и Шаламова до Сахарова и Солженицына, - все то, что до сих пор взапуски печатают наши журналы. Без этой прививки свободного слова еще нескоро бы, по-моему, началось пробуждение и духовное раскрепощение нашей Родины. Стоит упомянуть о нынешнем положении правозащитников. Оно парадоксально и двусмысленно. С одной стороны происходит демократическое преображение нашей страны, движение ее в сто- рону правового государства. Отменена пресловутая 6-я статья. Упразднена цензура. Пересматривается Уголовный кодекс, из ко- торого исключена "диссидентская" ст. 190/1 и существенно пе- реформулирована ст. 70. Не преследуется религия. Принят закон о эмиграции. Официально признано существование в прошлом зло- употреблений психиатрией. Окончена (и осуждена!) Афганская война. А ведь за постановку этих проблем, за требование этих свобод, за протесты против этих злоупотреблений и преступле- ний судили и сажали правозащитников. Да, сейчас они на свобо- де. Но практически никто из них до сих пор не реабилитирован. - 9 - И по строгому смыслу закона правозащитники - идейные предтечи сегодняшних преобразований - всего лишь отбывшие наказание (или амнистированные) преступники. Реабилитация диссидентов нужна сегодня не столько им са- мим, сколько всему нашему обществу. Потому что пока не будет публично осуждено само ГОНЕНИЕ ЗА СЛОВО, само ПРЕСЛЕДОВАНИЕ ЗА УБЕЖДЕНИЯ, ни наше общество в целом, ни каждый отдельный его гражданин не могут считать себя защищенными от произвола и беззакония. Что из опыта правозащитников хотелось бы передать тому поколению наших сограждан, которые сегодня выходят на авансцену? В диссидентском движении участвовали люди различ- ных взглядов и устремлений, несхожие и порой почти ни в чем не согласные между собой. И все-таки были, я думаю, по мень- шей мере три положения, на которых сходились почти все. Первое -это открытость. Мы не прятались,не конспирирова- ли и, ясно сознавая опасность и предвидя вероятную расплату годами и годами лагерей, - вслух заявляли свою позицию, выступали под собственными именами. Второе. Мы исповедовали уважение к праву и законности еще тогда, когда понятие "правовое государство" официально считалось у нас пропагандистской буржуазной выдумкой. Мы не только не нарушали законы, - мы призывали уважать не на сло- вах, а на деле Конституцию страны, соблюдать провозглашенные в ней права и свободы. И третий, быть может самый главный принцип - НЕНАСИЛИЕ. Нет, правозащитники не были "непротивленцами". Напротив, мы противились злу изо всех сил, боролись с сильнейшим противни- ком,рискуя всем, - свободой и головой. Но нашим оружием всег- да оставалось только СЛОВО. Вот этот наш принцип нравственного противостояния, ПРО- ТИВЛЕНИЯ ЗЛУ НЕНАСИЛИЕМ особенно хотелось бы передать вам. Июнь 91г.

ВВерх